Главная > Автореферат диссертации


Православный Свято-Тихоновский Богословский Институт

ХРЕСТОМАТИЯ
ПО ИСТОРИИ ДРЕВНЕЙ ГРЕЦИИ

Составление и комментарии
А. В. Постернака

Издание второе,
исправленное и дополненное

Москва, 2000

Содержание

Содержание 2

Вступение 3

ВВЕДЕНИЕ
ОтлиЧительные Черты древнегреЧеской
цивилизации 4

Глава 1
греческая религия 8

Глава 2
КРИТО-МИКЕНСКАЯ ЭПОХА (III–II тыс. до Р. Х.) 23

Глава 3
«ТЕМНЫЕ ВЕКА» (XI–IX вв. до Р. Х.) 30

Глава 4
АрхаиЧеский период (VIII–vi вв. до Р. Х.) 37

глава 5
период высокой классики (V в. до Р. Х.) 51

глава 6
период поздней классики (IV в. до Р. Х.) 77

глава 7
отношениЯ греции и македонии в IV в. до Р. х.
походы александра македонского (336–323 гг. до Р. Х.) 101

Глава 8
Эллинизм (III–I в. до Р. Х.) 114

глава 9
северное приЧерноморье в антиЧную эпоху 134

ПРИЛОЖЕНИЕ I

АНТИЧНОСТЬ В ВЕКАХ I

ВВЕДЕНИЕ
ОтлиЧительные Черты древнегреЧеской
цивилизации
Природные условиЯ Древней Греции II

Глава 2
«ТЕМНЫЕ ВЕКА» (XI–IX вв. до Р. Х.) III

Глава 3
АрхаиЧеский период (VIII–VI вв. до Р. Х.) VI

глава 4
период высокой классики (V в. до Р. Х.) VII

глава 6
походы александра македонского
(336–323 гг. до Р. Х.) XIII

Вступение

Основная задача данной хрестоматии — познакомить студентов ПСТБИ с основным кругом источников по античной истории. Для того чтобы понять религиозное воззрение и нравы античных людей, а также их поведение в определенных ситуациях, необходимо знать, как они сами взирали на себя, на свое прошлое и настоящее, религию и духовную жизнь, земную жизнь и неизбежную смерть, умирающее язычество и рождающееся христианство, как себе представляли государство и беззаконие, цивилизацию и варварство, как себя вели в мирное и военное время, в быту и крайних ситуациях, наконец, как печалились и веселились, страдали и радовались, потому что греки и римляне, несмотря на свое историческое величие, были простыми людьми со своими достоинствами, слабостями и недостатками. А поскольку история представляет собой живую ткань, а не отвлеченную схему, то она легче раскрывается и даже становится интересной накануне экзамена через наиболее яркие личности и события, которым посвящено большинство текстов предлагаемой хрестоматии.

Хрестоматия является дополнением к соответствующему учебному пособию по истории Древней Греции и Древнего Рима, поэтому в ней более подробно представлены сюжеты, конспективно изложенные в учебнике. При цитировании сохранена разбивка античных текстов, но заглавия фрагментов не соответствуют названиям античных памятников. Некоторые фрагменты относятся к более позднему времени, чем то, которое указано в заголовке раздела, но тематически и по содержанию примыкают к соответствующей теме.

Все имена людей и богов, термины и понятия, географические названия, не объясненные в примечаниях, собраны в предметном и именном словарях. Многоточие означает незначительную, а знак <…> — большую купюру в тексте. В квадратных скобках [ ] помещены слова, отсутствующие в оригиналах и добавленные переводчиками для пояснения сложных фрагментов.

Составитель выражает искреннюю благодарность людям, способствовавшим изданию данной хрестоматии: оказавшей неоценимую помощь Людмиле Любимовой, а также Вадиму Уличеву, Михаилу Владимировичу Щелкачеву и Елене Владимировне Веселовой.

ВВЕДЕНИЕ
ОтлиЧительные Черты древнегреЧеской
цивилизации

Фукидид. Речь Перикла над телами погибших афинян

Фукидид (ок. 460 — ок. 396) — греческий историк родом из Афин, получил прекрасное философское образование, участвовал в Пелопоннесской войне между Афинами и Спартой (431–404) в качестве стратега, однако после неудачной обороны г. Амфиполя, захваченного спартанцами (424), отправился на 20 лет в изгнание в свое фракийское поместье. Фукидид стал первым критическим исследователем источников и фактическим основателем истории как науки. Он автор «Истории», в которой подробно изложены события Пелопоннесской войны (до 411 г.).

Перикл, видный политический деятель Греции V в. до Р. Х., в течение 15 лет практически единолично управлял Афинами (444–429). В начале Пелопоннесской войны, в 430 г. до Р. Х., перед похоронами погибших в первых боях афинян он произнес речь, в которой изложил свое мнение об Афинском государстве. Для афинян эту речь можно считать программной, поскольку в ней описано, идеальное на их взгляд, общество. Речь приведена Фукидидом во II книге «Истории». Печатается по изд.: Фукидид. История. — Репр.: М., 1915. — СПб., 1994. Т. 1. С. 120–123. Перев. с древнегреч. Ф. Мищенко. Правописание изменено в соответствии с современными нормами орфографии.

37. (1) Наш государственный строй не подражает чужим учреждениям; мы сами скорее служим образцом для некоторых, чем подражаем другим. Называется этот строй демократическим, потому что он зиждется не на меньшинстве [граждан], а на большинстве их. По отношению к частным интересам законы наши предоставляют равноправие для всех; что же касается политического значения, то у нас в государственной жизни каждый им пользуется предпочтительно перед другим не в силу того, что его поддерживает та или иная политическая партия, но в зависимости от его доблести, стяжающей ему добрую славу в том или другом деле; равным образом, скромность звания не служит бедняку препятствием к деятельности, если только он может оказать какую-либо услугу государству. (2) Мы живем свободной политической жизнью в государстве и не страдаем подозрительностью во взаимных отношениях повседневной жизни; мы не раздражаемся, если кто делает что-либо в свое удовольствие, и не показываем при этом досады, хотя и безвредной, но все же удручающей другого. (3) Свободные от всякого принуждения в частной жизни, мы в общественных отношениях не нарушаем законов больше всего из страха перед ними, и повинуемся лицам, облеченным властью в данное время, в особенности прислушиваемся ко всем законам, которые существуют на пользу обижаемым и которые, будучи не писанными, влекут общепризнанный позор [за их нарушение].

38. (1) Повторяющимися из года в год состязаниями и жертвоприношениями мы доставляем душе возможность получить многообразное отдохновение от трудов, равно как и благо­пристойностью домашней обстановки, повседневное наслаждение которой прогоняет уныние. (2) Сверх того, благодаря обширности нашего народа, к нам со всей земли стекается все, так что мы наслаждаемся благами всех других народов с таким же удобством, как если бы это были плоды нашей собственной земли.

39. (1) В заботах о военном деле мы отличаемся от противников следующим: государство наше мы предоставляем для всех, не высылаем иноземцев, никому не препятствуем ни учиться у нас, ни осматривать наш город, так как нас нисколько не тревожит, что кто-либо из врагов, увидев что-нибудь не сокрытое, воспользуется им для себя; мы полагаемся не столько на боевую подготовку и военные хитрости, сколько на присущую нам отвагу в открытых действиях. Что касается воспитания, то противники наши еще с детства закаляются в мужестве тяжелыми упражнениями, мы же ведем непринужденный образ жизни и, тем не менее, с не меньшей отвагой идем на борьбу с равносильным противником <…>

40. (1) Мы любим красоту без прихотливости и мудрость без изнеженности; мы пользуемся богатством, как удобным средством для деятельности, а не для хвастовства на словах, и сознаваться в бедности у нас не постыдно, напротив, гораздо позорнее не выбиваться из нее трудом <…>

41. (4) Создавши могущество, подкрепленное ясными доказательствами и достаточно засвидетельствованное, мы послужим предметом удивления для современников и потомства, и нам нет никакой нужды ни в панегиристе Гомере, ни в ком другом, доставляющем минутное наслаждение своими песнями в то время, как истина, основанная на фактах, разрушит вызванное этими песнями представление. Мы нашей отвагой заставили все моря и все земли стать для нас доступными, мы везде соорудили вечные памятники содеянного нами добра и зла. (5) В борьбе за такое-то государство положили свою жизнь эти воины, считая долгом чести остаться ему верными и каждому из оставшихся в живых подобает желать трудиться ради него <…>

Лисий. Надгробное слово в честь афинян, павших под Коринфом

Лисий (ок. 445–380 гг. до Р. Х.) — греческий оратор, причисленный к канону десяти лучших ораторов античности. Родился в богатой афинской семье, в конце Пелопоннесской войны при тридцати тиранах (404 г. до Р. Х.) был приговорен к тюремному заключению, однако спасся бегством. Лисий, хотя и прожил большую часть жизни в Афинах, был метеком и не имел прав гражданства, поэтому не мог выступать публично и писал речи на заказ. Лаконичный язык его речей считался образцом аттического стиля и послужил образцом для Демосфена (см. ниже). «Надгробное слово» достаточно обоснованно приписывается Лисию и посвящено афинянам, погибшим в годы Коринфской войны (394–387 гг. до Р. Х.), разгоревшейся между Спартой и другими греческими городами, в том числе Афинами. Речь никогда не была произнесена публично, поэтому носит чисто литературный характер. В ней, как и в надгробном слове Перикла, изложены основные идеалы афинского гражданина. Печатается по изд.: Лисий. Речи. М., 1994. С. 65–68. Перев. с древнегреч. С. И. Соболевского.

(1) Сограждане, окружающие эту могилу! Если бы я считал возможным изобразить словом величие духа мужей, здесь лежащих, то я не одобрил бы распоряжения властей, давших мне всего лишь несколько дней для приготовления речи в честь их. Но, так как весь мир во веки веков не сможет составить речи, достойной их подвигов, то, думается мне, по этой именно причине государство приказывает исполнить это поручение в такой короткий срок: государство заботится об ораторах, выступающих здесь, полагая, что при таком условии слушатели всего скорее окажут им снисхождение …

(3) Итак, прежде всего я скажу о древних войнах наших предков; сказание о них я заимствую из предания. Да, и о них должны помнить все, — прославлять их в песнях, говорить о них в похвальных речах, оказывать им почет во времена, подобные теперешним, учить живых примерами деяний усопших <…>

(54) He легко одному пересказать все в отдельности опасные предприятия, совершенные многими, и в один день изобразить то, что было сделано в течение всех веков. В самом деле, какая речь, какое время, какой оратор сможет рассказать о доблести здесь лежащих мужей? (55) С великим множеством трудов, с опасностями, известными всем, с славными битвами они освободили Элладу, возвеличили отечество: семьдесят лет1 они владычествовали над морем, среди союзников их не было внутренних междоусобий, (56) потому что афиняне не требовали того, чтобы народная масса была в рабстве у немногих, а заставляли всех иметь равные права: они не ослабляли союзников, но делали и их сильными и показали, что их собственная сила так велика, что великий царь2 уже более не стремился завладеть чужими землями, но отдавал и часть своих и боялся за остальные свои владения. (57) В то время военные суда не приходили из Азии, не возникали тирании в Элладе, ни один эллинский город не был порабощен варварами: такую умеренность и страх внушало всему миру их мужество. За это они одни должны стоять во главе эллинов и иметь гегемонию над городами <…>

(67) Погребаемые ныне помогли коринфянам3, притесняемым их старыми друзьями, ставши их новыми союзниками, — помогли потому, что они держались иных убеждений, чем спартанцы: последние завидовали их счастью, а наши жалели их при виде их угнетения, не помня прежней вражды, а высоко ценя новую дружбу. Они показали всему миру свое мужество. (68) Чтобы возвеличить Элладу, они решились не только бороться за свое собственное спасение, но и умереть за свободу врагов4: именно они сражались с союзниками спартанцев за их освобождение. В случае победы они даровали бы им те же права; но так как с ними случилось несчастие, то они оставили пелопоннесцам крепкое рабство.

(69) При таком положении жизнь им кажется жалкой, а смерть желанной; а жребий наших и при жизни, и после смерти завиден: они воспитаны среди благ, добытых предками; достигши зрелого возраста, они сберегли их славу и показали свое мужество. (70) Да, у них много славных заслуг перед отечеством; они исправили неудачи других; они удалили войну на большое расстояние от родной земли. Они окончили жизнь, как подобает окончить ее хорошим людям, — отечеству воздав за свое воспитание, а воспитателям оставив печаль. (71) Поэтому живые должны томиться тоской по ним, оплакивать себя и сожалеть об участи их родных в течение остальной их жизни. В самом деле, какая радость им остается, когда они хоронят таких мужей, которые, ставя все ниже доблести, себя лишили жизни, жен сделали вдовами, детей своих оставили сиротами, братьев, отцов, матерей покинули одинокими? (72) При таком множестве несчастий я считаю детей их счастливыми, потому что они слишком еще малы, чтобы понимать, каких отцов лишились, а тех, от кого они родились, жалею, потому что они слишком стары, чтобы забыть о своем несчастии. (73) Да, какое горе может быть сильнее, чем похоронить детей, которых ты родил и воспитал, и на старости лет остаться немощным, лишившись всяких надежд, без друзей, без средств, возбуждать жалость в тех, которые прежде считали тебя счастливым, желать смерти больше, чем жизни? Чем лучше они были, тем больше печаль у оставшихся. (74) Как же им перестать печалиться? Может быть, при бедствиях отечества? Нет: тогда и другие, конечно, вспомнят о них. Может быть, при счастливых обстоятельствах государства? Нет: для возбуждения печали достаточно мысли о том, что их дети погибли, а живые наслаждаются плодами их храбрости. Может быть, при личных своих опасностях, когда они увидят, что прежние их друзья бегут от их нужды, а враги надменно смотрят на их несчастия? (75) Мне кажется, мы могли бы лежащим здесь воздать благодарность только тем, если бы родителей их высоко ценили подобно им, детей их любили бы так, как будто сами были бы отцами их, а женам их были бы такими помощниками, какими были они при жизни. (76) В самом деле, кто имеет больше прав на уважение, как не лежащие здесь? Кого из живых мы можем с большей справедливостью высоко ценить, как не их родных, которые от их мужества вкусили плодов наравне со всеми другими, а по смерти их, если сказать правду, одни несут бремя несчастия?

(77) Но не знаю, к чему такие сетования: ведь нам не было неизвестно, что мы смертны. Поэтому зачем теперь горевать о том, чего мы давно ожидали? К чему так сильно тяготиться несчастиями, происходящими от природы, когда мы знаем, что смерть — общий удел и самых дурных людей, и самых хороших? (78) Ведь, если бы возможно было людям, избежавшим опасности на войне, быть бессмертными в остальное время, то живым следовало бы вечно оплакивать погибших; но и природа не может бороться ни с болезнями, ни со старостью, и божество, которому досталось управлять нашей судьбой, неумолимо. (79) Поэтому надо считать их в высшей степени счастливыми, так как они окончили жизнь в борьбе за величайшие и лучшие блага, не предоставляя себя в распоряжение судьбе и не ожидая естественной смерти, но выбрав себе самую лучшую. И действительно, память о них не может состариться, честь, оказываемая им, желанна всем. (80) Их оплакивают за их природу как смертных, а прославляют как бессмертных за храбрость. Поэтому их погребает государство; в честь их устраивают состязания в силе, уме и богатстве5 на том основании, что погибшие на войне заслуживают почитания наравне с бессмертными. (8i) Я, с своей стороны, считаю их счастливыми и завидую их смерти и думаю, что им одним стоило родиться на свет, так как они, получив в удел тело смертное, благодаря своей храбрости оставили по себе память бессмертную. Однако надо соблюдать древние обычаи и, уважая закон отцов, оплакать погребаемых.

Глава 1
греческая религия

Орфические гимны

Орфическими гимнами в Греции называли поэтические произведения, в своей основе восходившие к догомеровской поэзии. Особое место в ней уделялось Орфею, первые упоминания о котором относятся к VI в. до Р. Х. Мифологическая традиция о нем окончательно сложилась к V в. до Р. Х. В ней Орфей фигурирует как поэт и музыкант, обладавший магической силой. Повелитель царства мертвых Аид был очарован игрой Орфея, поэтому согласился вернуть ему умершую молодую жену Эвридику при условии, что тот не будет глядеть на свою супругу, пока не введет ее в дом. Орфей нарушил запрет и лишился Эвридики. Позднее он был растерзан спутницами бога Диониса вакханками. Образ Орфея был использован в религиозно-философском учении орфиков, по учению которых, Орфей, сын Зевса и Персефоны, был съеден титанами, однако части его тела были собраны Афиной и возвращены к жизни, а из праха погубленных Зевсом титанов произошел человеческий род. Сборник ритуальных «Орфических гимнов» оформился не ранее II в. н. э. и был создан автором, жившим, скорее всего, в Малой Азии. Гимны дают представление об основных богах олимпийского пантеона. Печатается по изд.: Античные гимны / Сост. А. А. Тахо-Годи. М., 1988. С. 179–180, 183, 187, 195, 197–198, 209–210, 212, 214, 220, 235, 267. Перев. с древнегреч. О. В. Смыки.

К Мусею
на пользу и во благо тебе, друг!

Вот послушай, Мусей1, молитву при действах священных

Силы великой — тебе она более всех подобает.

Царь Зевес и Земля, и небесное чистое пламя

Солнца с Луной, и бессчетных созвездий святое свеченье!

(5) Ты, Посейдон, черновласый держатель Земли! Персефона!

Ты, о Деметра святая, плодами обильная пышно!

Также и ты, Артемида, о ты, стрелометная дева,

С Фебом, что в Дельфах святых обитает! О ты, что имеешь

Высшую честь у блаженных богов — Дионис-хороводник!

(10) Духом могучий Арес и Гефестова сила святая!

Пеннорожденная2, ты, кто жребий дарует преславный!

Также и ты, о подземный владыка, державнейший демон!

Геба с Илифией, вы! Ты, Гераклова сила благая!

Ты, Справедливость, и ты, Благочестье — оплот величайший!

(15) Всех вас зову — и нимф знаменитых, и славного Пана,

Геру цветущую, Зевса, эгидодержавца, супругу,

Милую я Мнемосину и Муз призываю священных,

Девять числом, и Харит, и Ор я зову вместе с Годом,

Кличу Лето пышнокудрую я и богиню Диону,

(20) Кличу куретов, носящих доспех, корибантов, кабиров,

Кличу Спасителей высших, Зевесовых чад неистленных,

Кличу Идейских богов3 и вестника воли бессмертных,

Гермия, кличу Фемиду, блюдущую жертвы у смертных,

Ночь всестаринную я призываю и День светоносный,

(25) Веру и Дику зову, беспорочную матерь Законов,

Рею и Крона зову и в пеплосе черном Тефию,

И Океана великого, и дочерей Океана,

Я и владычную силу Эона зову, и Атланта,

Вечное Время зову и Стикса священную воду,

(30) Ласковых кличу богов, а с ними и Промысел добрый,

Демонов кличу благих для людей и гибельных смертным,

Демонов кличу небесных, земных, и воздушных, и водных,

С ними подземных и тех, кто в огне пребывает горящем,

Кличу Семелу и Вакха со всей его шумною свитой,

(35) Кличу Ино, Левкотею, подателя благ Палемона,

Нику, чье сладостно имя, и с ней Адрастею-царицу,

Кличу, Асклепий, тебя, о владыка, смягчающий боли,

Кличу Палладу, зовущую в бой, призываю все ветры,

Грома раскаты и Стороны света зову я четыре.

(40) Кличу и Матерь бессмертных, и Аттиса кличу, и Мена,

Кличу Уранию я и Адониса кличу святого,

Кличу Начало и кличу Предел — он всего нам важнее,

Все вы явитесь теперь благосклонно, с отрадой на сердце

К жертвенным действам священным, к сему возлиянью честному.

XV. Зевсу

(фимиам, стиракта4)

О многочтимый Зевес, о Зевес не губимый вовеки,

Ты нам — свидетель, ты — наш избавитель, ты — наши молитвы!

С помощью, царь наш, твоей головы на свет появились

Матерь богиня земля и гор вознесенные кручи.

(5) Море и прочее все, что под небом широким воздвиглось.

О скиптродержец Кронид5, низвергатель, могучий душою,

Всепородитель, начало всего и всему завершенье!

Недр сотрясатель, ты все насаждаешь, растишь, очищаешь,

Зевс всетворящий, хозяин перуна, и грома, и молний,

(10) Мне, многовидный, внемли, подай беспорочное здравье,

Мир, что для нас — божество, и славу богатства честного!

XVII. Посейдону

(фимиам, смирна)

О черновласый держатель земли Посейдаон, внемли мне!

Конник, держащий в руках трезубец, из меди отлитый,

Ты, обитатель глубин сокровенных широкого моря,

Понтовладыка, что тяжкими мощно грохочет валами!

(5) О колебатель земли, что, вздымая могучие волны,

Гонишь четверку коней в колеснице, о ты, дивноокий,

С плеском взрываешь соленую гладь в бесчисленных брызгах,

Мира треть получил ты в удел — глубокое море,

Тешишься, демон владыка, средь волн со зверями морскими,

(10) Корни земные хранишь, блюдешь кораблей продвиженье.

Нам же подай честное богатство, и мир, и здоровье!

XVIII. К Плутону

Духом великий, о ты, обитатель подземного дома

В Тартара мрачных лугах, лишенных сияния света,

Зевс Хтонийский6, прими, скиптродержец, с охотою жертвы,

Ты, о Плутон! От всей земли ты ключами владеешь,

(5) Смертному роду даришь урожаи в богатые годы.

Треть мирозданья удел твой — земля, вседарящая почва,

Недра бессмертных богов, подпора крепчайшая смертных.

Ты свой трон утвердил среди области вечного мрака,

Средь необъятных просторов лишенного воздуха ада,

(10) Черного близ Ахеронта7, держащего корни земные.

Многоприимный, ты смертью над смертными властвуешь мощно,

О Евбулей!8 Ты прекрасное чадо священной Деметры

В жены похитил, схватив на лугу, и понес через море

Вдаль на четверке коней прямо в Аттику, в край Элевсинский:

(15) Есть там пещера — врата ее путь открывают к Аиду.

Ты, о единый судья деяний и явных, и тайных!

О вседержитель, о самый священный, о блещущий славой,

В радость тебе — благочестное дело вершения таинств!

О, призываю, гряди с благосклонным веселием к мистам!

XXIX. Гимн Персефоне

О, гряди, Ферсефона, рожденная Зевсом великим9,

Единородная, жертвы прими благосклонно, богиня!

Ты, жизнетворная, мудрая, ты, о супруга Плутона,

Ты под путями земными владеешь вратами Аида,

(5) Ветка святая Деметры, в прелестных кудрях Праксидика10,

Ты Евменид11 породила, подземного царства царица <…>

Мать Евбулея12, чей образ изменчив, гремящего страшно,

Сверстница Ор светоносная, в блеске красы несказанной,

(10) О вседержащая дева, плодами обильная щедро,

Смертным одна ты желанна, рогатая13, в блеске прекрасном.




Похожие документы:

  1. Программа вступительного экзамена в аспирантуру нгу по специализации «всеобщая история» вопросы по истории древней греции и рима

    Программа
    Примерный план ответа: Типы документальных первоисточников: эпиграфические, нумизматические, археологические (включая папирусные) первоисточники. Степень значимости каждого типа.
  2. Хрестоматия по истории древнего рима

    Документ
    Основная задача данной хрестоматии – познакомить студентов ПСТБИ с основным кругом источников по античной истории. Для того чтобы понять религиозное воззрение и нравы античных людей, а также их поведение в определенных ситуациях, необходимо знать, как
  3. Хрестоматия по истории древнего мира (часть 2 история античности)

    Документ
    Текст приводится по изданию: Плутарх. Сравнительные жизнеописания в двух томах, М.: Издательство «Наука», 1994. Издание второе, исправленное и дополненное.
  4. Вступительные экзаменационные вопросы по ооп «истоки европейской цивилизации европа и западная азия в древности» «история древней греции»

    Экзаменационные вопросы
    История древнего мира / Под ред. И. М. Дьяконова, В. Д. Нероновой, И. С. Свенцицкой. М., 1982, 1983, 1989. Кн. 1–3 (Кн. 1: Ранняя древность; Кн. 2: Расцвет древних обществ; Кн.
  5. Вступительные экзаменационные вопросы по ооп «истоки европейской цивилизации европа и западная азия в древности» «история древней греции»

    Экзаменационные вопросы
    История древнего мира / Под ред. И. М. Дьяконова, В. Д. Нероновой, И. С. Свенцицкой. М., 1982, 1983, 1989. Кн. 1–3 (Кн. 1: Ранняя древность; Кн. 2: Расцвет древних обществ; Кн.
  6. Магистерская программа по истории древнего мира и средних веков

    Программа
    М 13 Магистерская программа по истории Древнего мира и Средних веков: Учебная программа / Под ред. А.В. Махлаюка, А.Н. Маслова. – Нижний Новгород: Нижегородский госуниверситет, 2011.

Другие похожие документы..