Главная > Автореферат диссертации


(5) Трепещут лавры, меркнет день сияющий,

И се, разима богом, молвит пифия:

«Внимайте, люди, Фебовым вещаниям!

Блюдите благочестье; жгите тук богам;

Отечество, родителей, детей и жен,

(10) Мечом защищайте; отражайте недруга,

Помогайте другу, милуйте несчастного;

Дружите с добрым, хитрому препятствуйте;

За обиду мстите, нечестивцев сдерживайте;

Карайте осквернивших ложе брачное;

(15) Бегите злых; не будьте легковерными».

Так говорила дева — впрямь безумная,

Ибо все ее слова пропали попусту.

Гиппократ. Клянусь Аполлоном врачом…

Гиппократ (ок. 460 — ок. 370) — знаменитый греческий врач родом с о. Кос, происходил из семьи потомственных врачей, возводивших свой род к самому Асклепию. Перу Гиппократа приписывают около 60 сочинений, созданных на рубеже V–IV вв. до Р. Х. и составляющих так называемый «Гиппократов корпус». С именем Гиппократа, ставшим нарицательным, связано возникновение научной медицины. «Клятва» (IV в.) отражает религиозно-этические представления не только древних врачей, но и античных людей в целом. Аналогичную клятву приносили врачи при получении ученой степени в дореволюционной России. «Законы» (IV в.) представляют собой сочинение, предназначенное для произнесения в публичном собрании. Автором «Законов» был, скорее всего, врач, получивший софистическое образование и по взглядам близкий к Гиппократу. Печатается по изд.: Гиппократ. Избранные книги. М., 1994. С. 87–88, 93–94. Перев. с древнегреч. В. И. Руднева.

Клятва

Клянусь Аполлоном врачом, Асклепием, Гигией и Панакеей и всеми богами и богинями, беря их в свидетели, исполнять честно, соответственно моим силам и моему разумению, следующую присягу и письменное обязательство: считать научившего меня врачебному искусству наравне с моими родителями, делиться с ним своими достатками и в случае надобности помогать ему в его нуждах; его потомство считать своими братьями, и это искусство, если они захотят его изучать, преподавать им безвозмездно и без всякого договора; наставления, устные уроки и все остальное в учении56 сообщать своим сыновьям, сыновьям своего учителя и ученикам, связанным обязательством и клятвой по закону медицинскому, но никому другому. Я направлю режим больных к их выгоде сообразно с моими силами и моим разумением, воздерживаясь от причинения всякого вреда и несправедливости. Я не дам никому просимого у меня смертельного средства и не покажу пути для подобного замысла; точно так же я не вручу никакой женщине абортивного пессария57. Чисто и непорочно буду я проводить свою жизнь и свое искусство. Я ни в коем случае не буду делать сечения у страдающих каменной болезнью, предоставив это людям, занимающимся этим делом58. В какой бы дом я ни вошел, я войду туда для пользы больного, будучи далек от всего намеренного, неправедного и пагубного, особенно от любовных дел с женщинами и мужчинами, свободными и рабами.

Что бы при лечении — а также и без лечения — я ни увидел или ни услышал касательно жизни людской из того, что не следует когда-либо разглашать, я умолчу о том, считая подобные вещи тайной59. Мне, нерушимо выполняющему клятву, да будет дано счастие в жизни и в искусстве и слава у всех людей на вечные времена; преступающему же и дающему ложную клятву да будет обратное этому.

Закон

(1) Медицина поистине есть самое благородное из всех искусств. Но по невежеству тех, которые занимаются ею, и тех, которые с легкомысленной снисходительностью судят их, она далеко теперь ниже всех искусств. И, по моему мнению, причиной такого падения служит больше всего то, что в государствах одной лишь медицинской профессии не определено никакого другого наказания, кроме бесчестия, но это последнее ничуть не задевает тех, от которых оно не отделимо. Мне кажется, что эти последние весьма похожи на тех лиц, которых выпускают на сцену в трагедиях60, ибо как те принимают наружный вид, носят одежду и маску актера, не будучи, однако, актерами, так точно и врачи; по званию их много, на деле же — как нельзя менее.

(2) Тому, кто захочет приобрести себе действительное познание медицины, необходимо иметь: природное расположение, обучение, удобное место, наставление с детства, любовь к труду и время. Итак, прежде всего необходимо природное расположение; если природа противодействует, — все тщетно; если же она сама показывает путь ко всему наилучшему, тогда уже совершается изучение искусства, которое должно приобретать себе с разумением, пользуясь наставлением с детства и в месте, от природы хорошо приспособленном для науки. Сюда же необходимо еще присоединить многолетнее прилежание, чтобы учение, укоренившись прочно и глубоко, приносило зрелые плоды.

(3) В самом деле, зрелище того, что рождается из земли, показывает то же, что изучение медицины. Действительно, природа наша — это поле, а наставления учителей — семена. Обучение, начатое с детства, соответствует благовременному сеянию, а место, приспособленное

для учения, — окружающему воздуху, из которого обыкновенно заимствует себе пищу все, что рождается из земли. Трудолюбие — это земледелие. Время же все укрепляет для полной зрелости.

(4) Когда все эти условия для медицинского искусства совмещены и приобретено истинное знание его, тогда только обходящие города для практики61 не только на словах, но и на деле признаются за врачей. Но неопытность — плохое сокровище и плохое имущество для своих обладателей; ни во сне, ни наяву благодушию и душевной радости не причастная, она для трусости и дерзости — кормилица. Но ведь трусость знаменует бессилие, дерзость же — неискусность. Ибо две суть вещи: наука и мнение; из них первая рождает знание, второе — невежество.

(5) Но священные действия показываются только людям посвященным, профанам же — не прежде, чем они будут введены в таинства науки.

Глава 2
КРИТО-МИКЕНСКАЯ ЭПОХА (III–II тыс. до Р. Х.)

Плутарх. Тесей и минотавр

Плутарх (ок. 46 — после 126) — древнегреческий писатель, философ и биограф родом из Херонеи. В Афинах изучал философию, риторику и математику, совершил путешествие по Греции, Малой Азии, Египту и Риму. В родном городе занимал общественные должности, в 50 лет стал жрецом Аполлона в Дельфах, создал около 300 произведений, из которых сохранилась лишь половина. Плутарх использовал труды других писателей и творчески их перерабатывал, оказав большое влияние на позднейшую литературную традицию. Для Плутарха мораль и нравственность являлись основой человеческой жизни. Поэтому не случайно он почитался как один из благочестивых мудрецов древности и в христианской традиции — в частности, его изображения имеются на фреске свода северной галереи и на северных вратах в Благовещенском соборе Московского Кремля. Наиболее известным сочинением Плутарха стали «Сравнительные жизнеописания» известных людей древности. Поскольку не сохранилось литературных произведений, непосредственно относящихся к крито-микенской эпохе, позднейшая мифологическая традиция может служить отдаленным художественно украшенным указанием на события этого времени. Приводимый фрагмент взят из биографии Тесея. Печатается по изд.: Плутарх. Избранные жизнеописания. М., 1990. Т. 1. С. 35–42. Перев. с древнегреч. В. Алексеева.

(15) Вскоре с Крита в третий раз приехали послы. Мстя за смерть Андрогея1, изменнически, как думали, убитого в Аттике, Минос объявил ей войну и наносил населению огромный вред. Наслали на страну бедствие и боги — настал голод, свирепствовали повальные болезни. Оракул объявил афинянам, чтобы они дали Миносу удовлетворение и заключили с ним мир, причем говорил, что царь перестанет сердиться на них и их бедствиям наступит конец, вследствие чего они отправили к нему посла и заключили мир с условием посылать каждые девять лет в дань семь мальчиков и столько же девушек, — с чем согласно большинство историков. Если верить преданию, любимому трагиками, детей, по приезде их на Крит, съедал в лабиринте Минотавр, или же они бродили там и, не находя выхода, погибали. Еврипид говорит, что Минотавр был:

Пород смешенье двух, чудовищный урод, –

или:

Он вполовину бык и вполовину муж.

(16) Филохор2 говорит, что критяне не согласны с этим преданием. По их словам, лабиринт был тюрьмою, в которой страшного было только то, что заключенные не могли убежать из нее. Минос устроил в память Андрогея гимнастические игры, где раздавал в награду победителям детей, содержавшихся до этого в лабиринте <…>

(17) Когда настало время в третий раз платить дань, когда отцы семейств, имевшие сыновей, должны были кидать жребий, — ненависть граждан против Эгея3 вспыхнула снова. Они плакали и негодовали, что один он, виновный во всем, остается безнаказанным и, назначив своим наследником незаконнорожденного сына, иностранца4, заставляет их сиротеть, лишаться своих законных сыновей. Тяжело было слушать это Тесею. Он решил, что ему нельзя оставаться безучастным, напротив, он должен делить горе своих сограждан. Он явился и сказал, что готов ехать, не вынимая жребия. Все были удивлены его благородною решимостью и полюбили его за преданность народу. Эгей просил и умолял его не ехать; но, видя, что он непреклонен и не желает отказываться от своего решения, велел метать жребий другим детям. Гелланик же говорит, что граждане посылали мальчиков или девочек вовсе не по жребию, но что Минос сам приезжал и выбирал их и что, согласно условию договора, он выбрал Тесея предпочтительно перед всеми; что, по договору, афинянам следовало также дать ему корабль, дети должны были сесть с ним на корабль, но не брать с собой оружия, и что уплата дани должна была прекратиться со смертью минотавра.

До сих пор для детей не было никакой надежды на спасение, поэтому афиняне посылали корабль с черными парусами в знак ожидаемого несчастья; но теперь Тесей успел ободрить отца, внушил ему надежду, что он убьет минотавра, и царь велел дать кормчему и белый парус, приказав ему поднять его на возвратном пути, если Тесей останется жив, или же, в случае несчастия, — плыть с черным <…>

(18) Когда метанье жребия кончилось, Тесей вывел из пританея всех, кому достался жребий, вошел с ними в храм Аполлона-Дельфиния и посвятил за них Аполлону просительную ветвь. То была обвитая белой шерстью ветвь священной маслины. После молитвы он взошел, шестого мунихиона, на корабль, — день, в который до сих пор еще девушек посылают молиться в храм5. Говорят, дельфийский оракул дал ему совет взять в путеводительницы Афродиту, пригласить ее быть его спутницей и что, когда он приносил на морском берегу в жертву козу, она внезапно превратилась в козла, отсюда прозвище богини — «Козлиная».

(19) Лишь только он приехал на Крит, в него влюбилась — в чем согласны все прозаики и поэты — Ариадна, дала ему нить и научила его, как ему выбраться из извилистого лабиринта, после чего он убил Минотавра и отплыл с Ариадной и молодыми людьми. Ферекид говорит, что Тесей пробуравил дно критских кораблей, чтобы лишить их возможности гнаться за ними <…>

(20) …Об Ариадне существует множество ничего общего не имеющих между собою преданий. Одни говорят, что девушка, брошенная Тесеем, повесилась, другие, что матросы высадили ее на Наксосе, где она вышла замуж за жреца Диониса, Энара, потому что Тесей изменил ей, полюбил другую <…> Самое благоприятное для Тесея предание известно каждому. Впрочем, аматунтец Пеон6 приводит относительно этого ничего общего не имеющее с другими сказание. Когда Тесей, говорит он, был занесен бурею к берегам Кипра, он высадил на берегу беременную, дурно себя чувствовавшую вследствие качки и больную Ариадну и оставил ее одну на берегу, сам же снова выехал в море на помощь кораблю. Тамошние женщины ласково встретили Ариадну, утешали ее в унылом одиночестве, приносили ей мнимые письма от Тесея, помогали ей, ухаживали за ней во время ее беременности и, когда она умерла, не разрешившись от бремени, похоронили ее. Когда Тесей вернулся, он, убитый горем, дал туземцам деньги с условием, чтобы они приносили Ариадне жертвы, и поставил в ее память две крошечные статуэтки — серебряную и медную <…>

(21) На возвратном пути из Крита Тесей пристал к Делосу. Принесши богу жертву и посвятив ему статую Афродиты, полученную им от Ариадны, он устроил вместе с молодыми людьми танец, который и в настоящее время исполняется на Делосе, танец, где в ритме делались запутанные фигуры, затем участвующие становились в обыкновенном порядке, в подражание запутанным ходам и извилинам лабиринта <…> Подъезжая к Аттике, он забыл на радостях, забыл и его кормчий — переменить паруса, чтобы дать знать Эгею об их спасении. В отчаянии царь бросился со скалы и погиб7. приехав, сам Тесей занялся в Фалере приготовлениями к жертве, которую он, при своем отъезде, дал обет принести богам, в город же отправил глашатая объявить о своем спасении.

(22) <…> Похоронив отца, Тесей седьмого пианепсиона исполнил обет, данный им Аполлону, — в этот день он с товарищами вступил в город после своего спасения8.

Платон. Гибель Атлантиды

Платон (наст. имя Аристокл) (427–347) — древнегреческий философ родом с о. Эгина, ученик Сократа, как и Плутарх, много путешествовал, посетив Сицилию, Южную Италию и Египет. По легендарной традиции тиран Дионисий Сиракузский продал Платона в рабство. Платона выкупили и освободили, а дополнительные деньги, собранные учениками для выкупа, были использованы для основания в Афинах школы, названной Академией. Изображение Платона имеется на фресках северной галереи и северных вратах Благовещенского собора Московского Кремля. Единственный в античности подробный рассказ об Атлантиде содержится в двух его произведениях-диалогах «Тимей» и «Критий». Платон приписывал эту историю другому мудрецу Солону, который услышал ее во время своего путешествия в Египет. Возможно, описание гибели таинственного острова как-то связано с катастрофами крито-микенского периода, в частности, с исчезновением критской цивилизации в XV в. до Р. Х. в результате извержения вулкана на о. Санторин. С другой стороны, рассказ об Атлантиде может быть метафорой, в которой воплотились представления современников Платона об идеальном государстве, поскольку в IV в. до Р. Х. греческое общество уже приходило в упадок. Но даже в таком случае Платон относит ее к глубокой древности, то есть создает искусственную реконструкцию, относящуюся к крито-микенскому времени. Печатается по изд.: Платон. Сочинения. М., 1971. Т. 3. Ч. 1 (сер. «Философское наследие»). С. 465–466, 552–554, 558–560. Перев. с древнегреч. С. С. Аверинцева.

[Диалог Тимей] <…> (24e) Ведь по свидетельству наших9 записей государство ваше10 положило предел дерзости несметных воинских сил, отправлявшихся на завоевание всей Европы и Азии, а путь державших от Атлантического моря. Через море это в те времена возможно было переправиться, ибо еще существовал остров, лежавший перед тем проливом, который называется на вашем языке Геракловыми столпами11. Этот остров превышал своими размерами Ливию и Азию, вместе взятые, и с него тогдашним путешественникам (25) легко было перебраться на другие острова, а с островов — на весь противолежащий материк, который охватывал то море, что и впрямь заслуживает такое название (ведь море по эту сторону упомянутого пролива являет собой всего лишь бухту с неким узким проходом в нее, тогда как море по ту сторону пролива есть море в собственном смысле слова, равно как и окружающая его земля воистину и вполне справедливо может быть названа материком). На этом-то острове, именовавшемся Атлантидой, возник великий и достойный удивления союз царей, чья власть простиралась на весь остров, на многие другие острова и на часть материка, а сверх того, по эту сторону пролива они овладели Ливией вплоть до Египта и Европой вплоть до Тиррении12. И вот вся эта сплоченная мощь была брошена на то, чтобы одним ударом ввергнуть в рабство и ваши и наши земли и все вообще страны по эту сторону пролива. Именно тогда, Солон, государство ваше явило всему миру блистательное доказательство своей доблести и силы; всех превосходя твердостью духа и опытностью в военном деле, оно сначала встало во главе эллинов, но из-за измены союзников оказалось предоставленным самому себе, в одиночестве встретилось с крайними опасностями и все же одолело завоевателей и воздвигло победные трофеи. Тех, кто еще не был порабощен, оно спасло от угрозы рабства; всех же остальных, сколько ни обитало нас по эту сторону Геракловых столпов, оно великодушно сделало свободными. Но позднее, когда пришел срок для невиданных землетрясений и наводнений, за одни ужасные сутки вся ваша воинская сила была поглощена разверзнувшейся землей; равным образом и Атлантида исчезла, погрузившись в пучину. После этого море в тех местах стало вплоть до сего дня несудоходным и недоступным по причине обмеления, вызванного огромным количеством ила, который оставил после себя осевший остров <…>

[Диалог Критий] <…> (113) Боги по жребию разделили всю землю на владения — одни побольше, другие поменьше — и учредили для себя святилища и жертвоприношения. Так и Посейдон, получив в удел остров Атлантиду, населил ее своими детьми, зачатыми от смертной женщины <…> тот холм, на котором она обитала, он укрепляет, по окружности отделяя его от острова и огораживая попеременно водными и земляными кольцами (земляных было два, а водных три) большей или меньшей величины, проведенными на равном расстоянии от центра острова, словно бы циркулем. Это заграждение было для людей непреодолимым, ибо судов и судоходства тогда еще не существовало. А островок в середине Посейдон без труда, как то и подобает богу, привел в благоустроенный вид, источил из земли два родника — один теплый, а другой холодный — и заставил землю давать разнообразную и достаточную для жизни снедь.

(114) Произведя на свет пять раз по чете близнецов мужского пола, Посейдон взрастил их и поделил весь остров Атлантиду на десять частей, причем тому из старшей четы, кто родился первым, он отдал дом матери и окрестные владения как наибольшую и наилучшую долю и поставил его царем над остальными, а этих остальных — архонтами, каждому из которых он дал власть над многолюдным народом и обширной страной. Имена же всем он нарек вот какие: старшему и царю — то имя, по которому названы и остров, и море, что именуется Атлантическим, ибо имя того, кто первым получил тогда царство, было Атлант13 <…> От Атланта произошел особо многочисленный и почитаемый род, в котором старейший всегда был царем и передавал царский сан старейшему из своих сыновей, из поколение в поколение сохраняя власть в роду, и они скопили такие богатства, каких никогда не было ни у одной царской династии в прошлом и едва ли будет когда-нибудь еще, ибо в их распоряжении было все, что приготовлялось как в городе, так и по всей стране. Многое ввозилось к ним из подвластных стран, но большую часть потребного для жизни давал сам остров <…> (115) Пользуясь этими дарами земли, цари устроили святилища, дворцы, гавани и верфи и привели в порядок всю страну, придав ей следующий вид.

Прежде всего они перебросили мосты через водные кольца, окружавшие водную метрополию, построив путь из столицы и обратно в нее. Дворец они с самого начала выстроили там, где стояло обиталище бога и их предков, и затем, принимая его в наследство, один за другим все более его украшали, всякий раз силясь превзойти предшественника, пока в конце концов не создали поразительное по величине и красоте сооружение. От моря они провели канал в три плетра14 шириной и сто футов глубиной, а в длину на пятьдесят стадиев15 вплоть до крайнего из водных колец: так они создали доступ с моря в это кольцо, словно в гавань, приготовив достаточный проход даже для самых больших судов. Что касается земляных колец, разделявших водные, то они прорыли каналы, смыкавшиеся с мостами, такой ширины, чтобы от одного водного кольца к другому могла пройти одна триера; сверху же они настлали перекрытия, под которыми должно было совершаться плавание: высота земляных колец над поверхностью моря для этого была достаточной <…>

(119) Порядки относительно властей и должностей с самого начала были установлены следующие. Каждый из десяти царей в своей области и в своем государстве имел власть над людьми и над большей частью законов, так что мог карать и казнить любого, кого пожелает; но их отношения друг к другу в деле правления устроялись сообразно с Посейдоновыми предписаниями, как велел закон, записанный царями на орихалковой16 стеле, которая стояла в средоточии острова — внутри храма Посейдона. В этом храме они собирались то на пятый, то на шестой год, попеременно отмеривая то четное, то нечетное число, чтобы совещаться об общих заботах, разбирать, не допустил ли кто-нибудь из них какого-либо нарушения, и творить суд. Перед тем, как приступить к суду, они всякий раз приносили друг другу вот какую присягу: в роще при святилище Посейдона на воле разгуливали быки; и вот десять царей, оставшись одни и вознесши богу молитву, чтобы он сам избрал для себя угодную жертву, приступали к ловле, но без применения железа, вооруженные только палками и арканами, а быка, которого удалось изловить, подводили к стеле и закалывали над ее вершиной, так чтобы кровь стекала на письмена. На упомянутой стеле помимо законов было еще и заклятие, призывавшее великие беды на головы того, кто их нарушит. Принеся жертву по своим уставам и предав сожжению все члены быка, (120) они растворяли в чаше вино и бросали в него каждый по сгустку бычьей крови, а все оставшееся клали в огонь и тщательно очищали стелу. После этого, зачерпнув из чаши влагу золотыми фиалами и сотворив над огнем возлияние, они приносили клятву, что будут чинить суд по записанным на стеле законам и карать того, кто уже в чем-либо преступил закон, а сами в будущем по доброй воле никогда не поступят противно написанному и будут отдавать и выполнять лишь такие приказания, которые сообразны с отеческими законами. Поклявшись такой клятвой за себя самого и за весь род своих потомков, каждый из них пил и водворял фиал на место в святилище бога, а затем, когда пир и необходимые обряды были окончены, наступала темнота и жертвенный огонь остывал, все облачались в прекраснейшие иссиня-черные столы, усаживались на землю при клятвенном огневище и ночью, погасив в храме все огни, творили суд и подвергались суду, если кто-либо из них нарушил закон; окончив суд, они с наступлением дня записывали приговоры на золотой скрижали и вместе с утварью посвящали богу как памятное приношение.

Существовало множество особых законоположений о правах каждого из царей, но важнее всего было следующее: ни один из них не должен был подымать оружия против другого, но все обязаны были прийти на помощь, если бы кто-нибудь вознамерился свергнуть в одном из государств царский род, а также по обычаю предков сообща советоваться о войне и прочих делах, уступая верховное главенство царям Атлантиды. Притом нельзя было казнить смертью никого из царских родичей, если в совете десяти в пользу этой меры не было подано свыше половины голосов.

Столь великую и необычную мощь, пребывавшую некогда в тех странах, бог устроил там и направил против наших земель, согласно преданию, по следующей причине. В продолжение многих поколений, покуда не истощилась унаследованная от бога природа, правители Атлантиды повиновались законам и жили в дружбе со сродным им божественным началом: они блюли истинный и во всем великий строй мыслей, относились к неизбежным определениям судьбы и друг к другу с разумной терпеливостью, презирая все, кроме добродетели, ни во что не ставили богатство и с легкостью почитали чуть ли не за досадное бремя груды золота и сокровищ. (121) Они не пьянели от роскоши, не теряли власти над собой и здравого рассудка под воздействием богатства, но, храня трезвость ума, отчетливо видели, что и все это обязано своим возрастанием общему согласию в соединении с добродетелью, но, когда это становится предметом забот и оказывается в чести, оно же идет прахом, а вместе с ним гибнет и добродетель. Пока они так рассуждали, а божественная природа сохраняла в них свою силу, все их достояние, вкратце нами описанное, возрастало. Но когда унаследованная от бога доля ослабела, многократно растворяясь в смертной примеси, и возобладал человеческий нрав, тогда они оказались не в состоянии долее выносить свое богатство и утратили благопристойность. Для того, кто умеет видеть, они являли собой постыдное зрелище, ибо промотали самую прекрасную из своих ценностей; но неспособным усмотреть, в чем состоит истинно счастливая жизнь, они казались прекраснее и счастливее всего как раз тогда, когда в них кипела безудержная жадность и сила.

И вот Зевс, бог богов, блюдущий законы, хорошо умея усматривать то, о чем мы говорили, помыслил о славном роде, впавшем в столь жалкую развращенность, и решил наложить на него кару, дабы он, отрезвев от беды, научился благообразию. Поэтому он созвал всех богов в славнейшую из своих обителей, утвержденную в средоточии мира, из которой можно лицезреть все причастное рождению, и обратился к собравшимся с такими словами… <в этом месте рукопись обрывается>

Глава 3
«ТЕМНЫЕ ВЕКА» (XI–IX вв. до Р. Х.)

Гомер. Поединок Ахилла и Гектора

Гомер (ок. VIII в. до Р. Х.) — древнегреческий эпический поэт родом с о. Хиос, по преданию был слепым и странствовал, исполняя под музыкальное сопровождение поэтические произведения. Более полные данные о его личности недостоверны. Благоговейное отношение к Гомеру как мудрецу нашло отражение и в христианской традиции. Сохранилось его изображение на северных дверях Благовещенского собора Московского кремля (под именем Омир). Гомера в античную эпоху считали автором двух крупнейших поэм: «Илиады» (возможно, создана ок. 730 г. до Р. Х.) и «Одиссеи» (оформлена после «Илиады», авторство Гомера некоторые исследователи оспаривают). Возможно, Гомер сам и не сочинял эти поэтические циклы, а только оформил и систематизировал их. Формально события «Илиады» и «Одиссеи» относятся к концу крито-микенской эпохи, когда произошла война ахейских греков с Троей, расположенной на западном побережье Малой Азии (1240–1230), однако воспроизводят более поздние реалии, близкие Гомеру по времени, то есть IX–VIII вв. до Р. Х. В «Илиаде» описывается последний год троянской войны. Поединок Ахилла и Гектора — одна из заключительных сцен этого произведения (XXII песнь). Печатается по изд.: Гомер. Илиада. Л., 1990 (сер. «Литературные памятники»). С. 314–318. Перев. с древнегреч. Н. И. Гнедича.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Программа вступительного экзамена в аспирантуру нгу по специализации «всеобщая история» вопросы по истории древней греции и рима

    Программа
    Примерный план ответа: Типы документальных первоисточников: эпиграфические, нумизматические, археологические (включая папирусные) первоисточники. Степень значимости каждого типа.
  2. Хрестоматия по истории древнего рима

    Документ
    Основная задача данной хрестоматии – познакомить студентов ПСТБИ с основным кругом источников по античной истории. Для того чтобы понять религиозное воззрение и нравы античных людей, а также их поведение в определенных ситуациях, необходимо знать, как
  3. Хрестоматия по истории древнего мира (часть 2 история античности)

    Документ
    Текст приводится по изданию: Плутарх. Сравнительные жизнеописания в двух томах, М.: Издательство «Наука», 1994. Издание второе, исправленное и дополненное.
  4. Вступительные экзаменационные вопросы по ооп «истоки европейской цивилизации европа и западная азия в древности» «история древней греции»

    Экзаменационные вопросы
    История древнего мира / Под ред. И. М. Дьяконова, В. Д. Нероновой, И. С. Свенцицкой. М., 1982, 1983, 1989. Кн. 1–3 (Кн. 1: Ранняя древность; Кн. 2: Расцвет древних обществ; Кн.
  5. Вступительные экзаменационные вопросы по ооп «истоки европейской цивилизации европа и западная азия в древности» «история древней греции»

    Экзаменационные вопросы
    История древнего мира / Под ред. И. М. Дьяконова, В. Д. Нероновой, И. С. Свенцицкой. М., 1982, 1983, 1989. Кн. 1–3 (Кн. 1: Ранняя древность; Кн. 2: Расцвет древних обществ; Кн.
  6. Магистерская программа по истории древнего мира и средних веков

    Программа
    М 13 Магистерская программа по истории Древнего мира и Средних веков: Учебная программа / Под ред. А.В. Махлаюка, А.Н. Маслова. – Нижний Новгород: Нижегородский госуниверситет, 2011.

Другие похожие документы..