Главная > Документ

1

Смотреть полностью

Казанский государственный университет

Факультет журналистики и социологии

Информационное поле

современной России:

практики и эффекты

Материалы Шестой Международной научно-практической

конференции

22 – 24 октября 2009 г.

Казань

Казанский государственный университет

2009

УДК 070(450+571)

И74

ББК

Научный редактор

Доктор филологических наук, профессор,

декан факультета журналистики и социологии

В.З.Гарифуллин

Печатается по решению

Ученого совета факультета журналистики и социологии

Казанского государственного университета

Протокол № 11 от 01.07.2009 г.

Рецензенты

Доктор филологических наук, профессор кафедры журналистики

А.А.Роот

Доктор философских наук, профессор кафедры журналистики

С.К.Шайхитдинова

Выпускающий редактор

Кандидат филологических наук,

старший преподаватель кафедры журналистики

Р.П.Баканов

И74

Информационное поле современной России: практики и эффекты: Материалы Шестой Международной научно-практической конференции
22 – 24 октября 2009 года / Под. ред. В.З. Гарифуллина / Вып. ред. Р.П. Баканов. – Казань: Изд-во Казан. гос. ун-та, 2009. – 402 с.

В сборнике материалов научно-практической конференции, представлены исследования по актуальным проблемам современной журналистики России и стран СНГ. Все работы подготовлены с применением различных методов сбора и обработки информации и включены в сборник в авторской редакции. Сборник может быть полезен студентам, аспирантам, соискателям, профессорско-преподавательскому составу кафедр, отделений и факультетов журналистики, а также журналистам-практикам.

УДК 070(450+571)

© Казанский государственный университет, 2009

СОДЕРЖАНИЕ

Ратникова Р.А., Гарифуллин В.З. Приветствие участникам конференции.......7

«ИСТОРИЯ ЖУРНАЛИСТИКИ: КАК УЧЕСТЬ УРОКИ

ПРОШЛОГО В СЕГОДНЯШНЕЙ ПРАКТИКЕ СМИ?»

Алимов Т.Р. Модернизация российского телевидения

в 90-х годах ХХ века………………………………………………………………...9

Бердников П.Н. Философские предпосылки творчества

Василия Розанова…………………………………………………………………..16

Егорова Л.Г. Наука и публицистика в творчестве Л.Е.Оболенского………….22

Иванова Л.А. Петровские «Ведомости» – значительный вклад

в историографию русской прессы…………………………………………………26

Калинина Ю.Ю. Противопоставление идей К.Леонтьева основным

течениям русской мысли XIX века в публицистике

русского послеоктябрьского зарубежья…………………………………………..33

Корнеева М.Д. Региональная пресса 1990-х: обретения и потери

(на примере изданий Ставропольского края)…………………………………….40

Корякин О.Д. Физиологические очерки Фаддея Булгарина……………………47

Мисалимова П.Д. Национально-этнические конфликты в России

конца 1980-х годов…………………………………………………………………51

Петрова Е.В. События августа 1991 года и их роль

в становлении системы современной партийной прессы………………………..55

Сагдеева Ю.Х. Трансцендентность бытия

в философии Дмитрия Мережковского…………………………………………...58

Сергеев Е.В. Николай Новиков в поисках

религиозно-идеологической программы………………………………………….63

Толутанова Ю.Н. Советская сатирическая публицистика М.М.Зощенко…….68

Туманов Д.В. Пушкин и революция:

наследие публицистов ленинской школы………………………………………...72

Файзуллина А.А. Трансформация духовной публицистики

ранних христиан в исламе…………………………………………………………78

Федорова Н.А. Концепт «человек» в духовной публицистике

второй половины ХХ века…………………………………………………………83

Шурхаев А.И. Комическое в татарской периодике

начала ХХ века……………………………………………………………………...87

Щетинина Г.Н. Как рождаются мифы,

или Фаустовское видение отечественной истории………………………………91

«Современная журналистика:

Бизнес? Политика? Просвещение?»

Абовян А.В. Современное состояние рекламной прессы

на ростовском информационном рынке…………………………………………..95

Айнутдинов А.С. Информативность карикатуры в прессе……………………..98

Аникина М.Е. Социологическая информация в СМИ:

непрофессионализм или манипуляция?................................................................101

Асылгараева А.К. Терроризм как симулякр:

история информационной зависимости…………………………………………103

Баканов Р.П. Медийная критика в федеральной

периодической печати 1990-х годов……………………………………………..109

Бренева А.А. Журнал «Новый мир искусства» как тип издания……………...117

Витковская Н.Г. Тенденции развития региональной спортивной

журналистики (на примере города Тольятти)…………………………………..121

Габутдинова Э.З., Мухаметзянова Р.Р. Спортивная журналистика

на местном телевидении………………………………………………………….126

Гатауллина Э.И. Просветительская функция современного телевидения

(на примере ток-шоу «Культурная революция»)………………………….......128

Изюмова Ю.А. Перспективы неоинституционализма в изучении медиа……135

Козлова А.Н. Роль вставных конструкций в газетных статьях

жанра журналистского расследования (на примере текстов,

посвященных гибели атомной подводной лодки «Курск»

и пожару в с. Подъельск (Республика Коми))…………………………………..138

Корнилов С.О. Принципы создания коммуникативных стратегий

в социальной рекламе……………………………………………………………..143

Корнилова Е.Е. Методика исследования телевизионных каналов…………...148

Краснов Р.В. Информационные и лексико-стилистические средства

в публикациях на криминальную тему

(из опыта региональной прессы)…………………………………………………152

Кудинова Л.В. Тенденции функционирования аудитории

в современных российских СМИ………………………………………………...158

Кузнецова-Моренко И.Б., Козлова О.С. Дискурс мигрантов

из Средней Азии в татарстанской печати:

опыт социологического исследования…………………………………………..166

Лаврентьева А.С., Романова Л.Ю. Ошибки в телевизионных

рекламных роликах……………………………………………………………….171

Лаптев В.В. Специфика развития рынка Интернет-рекламы в России………174

Лебедев А.А. Рынок печатных СМИ Татарстана:

верх берут неблагоприятные тенденции………………………………………...179

Лепилкина О.И. Современная региональная журналистика

как источник информации о социальном самочувствии населения…………..181

Мингалимов Р.Г. Периодическая печать на татарском языке:

предпосылки создания и современное состояние………………………………187

Муллагалиев Р.Г. Современное мировое информационное пространство:

социокультурная ситуация и прогнозы………………………………………….192

Мясникова М.А. Жанровые сдвиги на современном

российском телевидении………………………………………………………….194

Носова Е.А. Информационный повод как фактор

жанровой трансформации………………………………………………………...201

Понукалина О.В. Молодежь и СМИ:

конструирование представлений о досуге………………………………………206

Ренкова Т.С. Духовная публицистика в начале XXI века…………………….212

Русина В.В. Журналистика и система социальных норм……………………...217

Смеюха В.В. Особенности развития женских Интернет-журналов…………..223

Смолярова А.С. Влияние Интернета на потребление

печатных СМИ в России………………………………………………………….227

Старикова М.А. Влияние объективных факторов

на современное состояние провинциального городского журнала……………232

Тодыбаева Н.В.К вопросу о роли и функциях журналиста в процессе

Реализации модели трансляции информации…………………………………...240

Толстунова М.А. Специфика языка и стиля

нижегородского делового издания «Биржа плюс карьера»……………………242

Трифонов О.И. Тенденции и перспективы развития

российского кабельного телевидения……………………………………………246

Федотова Н.А. Способы реализации рекреативной функции СМИ

как актуальная проблема современности………………………………………..252

Фокин А.А., Ротару И.И. Журнал «Psychologies»:

опыт русификации французского издания………………………………………257

Фокина Т.И. Использование прецедентных текстов

русской культуры в украинской периодике……………………………………..263

Харисов И.Ф. Правовое регулирование обеспечения

информационно-психологической безопасности в России…………………….265

Хруль В.М. Контроль гражданского общества

над российским телевещанием: нравственный аспект…………………………271

Цыганков И.А. Развитие французской прессы

в конце ХХ – начале XXI века……………………………………………………275

Шайхитдинова С.К. Социологические факты порочат репутацию?................277

Шалина Е.В. Роль прецедентного феномена в прессе………………………...281

Шестакова Э.Г. Специфика реалити-шоу

как явления современных электронных масс-медиа……………………………283

Ясавеев И.Г. Референтные группы, референтные общества,

число заключенных и средства массовой коммуникации……………………...291

«ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА МЕДИАОБРАЗОВАНИЯ»

Баканов Р.П. Факторы, влияющие на деятельность медийного критика…….295

Газизов Р.Р. Педагогические акценты в обучении будущих журналистов

курсу «Медиаманипулирование в журналистике»……………………………...316

Григорьева И.В. Web-портфолио – современный инструмент

взаимодействия студента в сетевом сообществе………………………………..319

Жижина М.В. Курс «Основы медиапсихологии»

в системе медиаобразования студентов…………………………………………325

Жилавская И.В. Информальная медиасреда

как фактор развития медиаобразования…………………………………………332

Лурье Д.А. Особенности формирования и перспективы развития

виртуального информационного пространства современной России…………338

Мозжухина Т.В. Дистанционное образование: проблемы и перспективы…...343

Новикова А.А. Дети и реклама………………………………………………….349

Онкович А.В. Медиаобразование в использовании

интегрированного пространства знаний………………………………………...352

Романова Л.Ю. Школа и общество:

профессионально-нравственное становление личности педагога……………..359

Романова Л.Ю. Саморазвитие учителя…………………………………………361

Симкачева М.В. Медиаобразование как современная модель

журналистского образования в вузе………………………..……………………365

Стечкин И.В., Олеринская Д.А.

Новые информационно-коммуникационные

технологии в российском медиаобразовании

(на примере сетевой активности факультета журналистки МГУ

в 2008 – 09 учебном году)………………………………………………………...369

Федоров А.В. Автобиографический (личностный) анализ

на медиаобразовательных занятиях в студенческой аудитории……………….372

Хлызова Н.Ю. О месте понятия «медиакомпетентность вторичной

языковой личности» в категориальном аппарате медиаобразования…………379

Челышева И.В. Медиаобразование в России:

перспективы дальнейшего развития……………………………………………..386

«АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ

КОРПОРАТИВНОЙ ЖУРНАЛИСТИКИ»

Бурцева О.Л. PR как инструмент продвижения

образовательных услуг вуза……………………………………………………...393

Ермолаева О.Н. Студия ТВ УлГУ как средство формирования

корпоративного имиджа вуза…………………………………………………….397

приветствие

участникам конференции

Уважаемые участники Шестой Международной научно-практической конференции «Информационное поле современной России: практики и эффекты»!

Разрешите от имени Государственного Совета Республики Татарстан, Союза журналистов РТ и от имени коллектива факультета журналистики и социологии приветствовать вас в стенах Казанского государственного университета – одного из старейших классических учебных и научных центров России!

В очередной раз научный форум собирает в стенах Казанского университета исследователей журналистики из разных регионов нашей страны. Конференция способствует укреплению учебно-научных связей факультета журналистики и социологии КГУ с другими центрами журналистского образования. Можно говорить о традиции, которая помогает ученым и практикам более пристально взглянуть на основные тенденции, существующие сегодня в печатных и электронных СМИ. Коллегам есть что обсудить: проблемы оптимизации производства в условиях финансового кризиса, процессы конвергенции различных СМИ, глобализация, активное внедрение мультимедийности и т.д. Журналист XXI века должен уметь писать не только в разных жанрах, но и готовить материалы для всех видов СМИ. Возникла необходимость серьезной модернизации системы журналистского образования.

Кроме того, в этом году отдельная секция конференции посвящена теории и практике медийного образования населения страны. Не секрет, что современные средства массовой информации в погоне за высокими рейтингами, к сожалению, распространяют не всегда проверенную информацию. Это может привести к дезориентации аудитории в информационном поле. Приемы манипулирования человеческим сознанием со стороны СМИ должны постоянно и всесторонне обсуждаться не только в профессиональной среде, но и в массовых изданиях с привлечением ученых-психологов, социологов, политологов и представителей общественности. Отрадно, что нынешняя конференция также не оставляет в стороне эту проблему.

Важно, что наряду с динамично развивающейся практической журналистикой, базирующейся на использовании высокотехнологичного оборудования, активно развивается и наука о журналистике. Журналистика всегда была и остается специфической областью интеллектуального творческого труда человека. Поэтому и наука, изучающая историю и теорию журналистики, выделяется среди прочих особой методологией, сочетающей в себе как общенаучные принципы, так и своеобразные индивидуально-творческие подходы. В этих условиях значительной является роль Союза журналистов, как профессиональной организации, способной не только сплотить, но и защитить его членов от произвола работодателей.

Проводимая на факультете журналистики и социологии КГУ конференция призвана стать трибуной для конструктивного диалога по проблемам, представляющим интерес не только для журналистов, но и для их многочисленной аудитории. Исследуя тенденции современной журналистики, мы вместе должны наметить пути ее дальнейшего развития, которые могут стать теоретической базой для практиков в сфере средств массовой информации.

Добро пожаловать в столицу Республики Татарстан! Мы надеемся, что конференция станет катализатором свежих идей, даст начало новым перспективным научным темам. Желаем успехов участникам конференции!

Римма Атласовна Ратникова,

заместитель Председателя Государственного Совета

Республики Татарстан,

председатель Союза журналистов Республики Татарстан;

Васил Загитович Гарифуллин,

декан факультета журналистики и социологии КГУ,

доктор филологических наук, профессор

«История журналистики: как учесть уроки прошлого в сегодняшней практике СМИ?»

Т.Р. Алимов, Казанский госуниверситет, выпускник

Модернизация российского телевидения

в 90-х годах ХХ века

Развитие российских средств массовой информации, в частности телевидения, конца 20 века можно разделить на два основных периода: с 1985 года по 1991 год и с 1991 года по настоящее время.

В советский период развития управление осуществлялось посредством директив и постановлений ЦК КПСС, Гостелерадио. По характеру вещания советское телевидение было общегосударственным и централизованным, на телевидении не было рекламы, а финансирование происходило за счет государства. Причем это распространялось не только на центральное телевидение, но и на, как мы сегодня называем, его региональные отделения.

Центральное телевидение производило высококачественные информационные, научно-популярные, литературные, образовательные, детские программы, в то время как уровень местных программ был довольно низким, чем объясняется и низкий авторитет региональных телецентров.

В 1985 году произошли существенные изменения в политической, экономической, социальной жизни общества, которые не могли не повлиять на развитие отечественных средств массовой информации, особенно телевизионной системы. Исследователи телевидения говорят о двух принципиально новых взаимосвязанных явлениях, получивших развитие в постсоветский период. Во-первых, это переход от жесткой вертикали (Гостелерадио) к горизонтальным связям между различными телеорганизациями. Во-вторых, именно в это время отечественные телевизионные станции начинают осваивать опыт Запада. Сетевой принцип распространения телевизионных программ был абсолютно новым для отечественной телесистемы. Это, естественно, требовало немалых финансовых вложений, но, несмотря на политический и экономический кризисы в стране, в России продолжала развиваться техническая база распространения телевизионного сигнала, по исследованиям Е.Е.Корниловой, увеличивая охват населения телевизионным вещанием [1].

Телевидение разделилось на два основных вида: государственное и негосударственное. Официально на сегодняшний день в нашей стране два федеральных телевизионных канала, считающихся государственными. Это канал «Россия» и «Первый». Огосударствление последнего произошло после не совсем удачной попытки создания в России общественного телеканала. Большая часть регионального телевидения построено на коммерческой основе. Таковыми являются и казанские частные каналы – телекомпания «Эфир» и телекомпания «СТС-Казань». С «открытием» границ на телевизионный рынок России стали проникать зарубежные инвесторы, которым принадлежит значительная доля отечественного частного телевещания. «Три сходных явления –пропаганда, реклама, масскульт –“работают” на среднестатистического массового потребителя. Два, три, ну, пять процентов “высоколобых” с их интеллектуальным уровнем и интеллигентскими привередливыми запросами, как правило, ими попросту игнорируются. Такова уж неизбежная закономерность, если угодно, способ бытия культуры, поставленной на почву коммерции» [2]. Можно сказать, что отечественное телевидение «импортирует» не только отдельные программы, рекламные ролики, музыкальные клипы, а то и целые каналы, но и культуру с определенными ценностными критериями.

Вместе с тем эволюция структуры, форм собственности и организации отечественного телевидения отразилась и на его функционировании. Новые функции телевидения возникают вместе с его развитием. Произошли изменения в отечественной телевизионной практике, связанные с ориентацией на коммерческую прибыль. Культурно-рекреативная функция современного телевидения реализуется в развлекательных передачах (ток-шоу, телесериалы, телевикторины и пр.). В такого рода телепрограммах всё большую роль играют интерактивные технологии, с помощью которых телезритель может не только наблюдать за ходом игры, принимать в ней участие, но и влиять на ход программы в целом.

Культурно-рекреативная функция телевидения прочно заняла позиции наряду с информационной, что напоминает американскую модель телевидения. По мнению американских исследователей, важнейшими и, главное, всегда реализуемыми на практике функциями являются две. Они сводятся к простой формулировке: «информировать и развлекать».

При умелом использовании аудиовизуальные средства массовой информации прочно завладевают вниманием и воображением аудитории. Сегодня принцип «развлекательности» телевидения все больше играет главенствующую роль, даже в информационных программах.

В процессе борьбы за аудиторию на американском телевидении, например, возникли совершенно новые типы информационных передач. Теория СМИ отреагировала на эти изменения приращением терминологического аппарата. Так, в частности, появились новости с акцентом на зрелище (show biz); новости, построенные на «выпячивании» необычных сторон сообщения, рассчитанные на человеческий интерес, а не на подлинные причины случившегося (infortament); новости в стиле «неуемной болтовни», создающие эффект увлекательного шоу (happy talk); новости с телетайпной ленты, многие из которых носят развлекательный характер. Учитывая то, что отечественные телевизионные коммерческие каналы почти полностью повторяют модель американских, можно с уверенностью констатировать, что культурно-рекреативная функция стала главной и на них. Таким образом, появление тех или иных функций телевидения связано с новыми формами организации телевидения. Так, культурно-рекреативная функция стала одной из основных с возникновением в России коммерческой модели телевещания. В начале 90-х годов в регионах страны были созданы сотни региональных коммерческих телекомпаний – начиная от кабельных районных телеканалов и заканчивая крупными, вещающими на несколько районов региона телекомпаниями.

На федеральном государственном телевидении в результате погони за рейтингами и, следовательно, рекламодателями в сетке вещания стали преобладать программы развлекательного характера. Жанры таких программ заимствованы с западных образцов.

Экспансия западных телевизионных программ на российском телевидении в постсоветский период охватила все государственные, коммерческие, центральные и региональные каналы. На сегодняшний день нет ни одного вещателя, который не был бы подвержен влиянию этих процессов. Так, западное телевидение завоевывает центральные российские каналы, они же, в свою очередь, расширяют границы своего влияния за счет регионов. «Сначала видео распространило свою “экспансию” на весь мир. Затем такая его разновидность, как многообразные и занимательные телеигры…» [3] Сегодня же экспансируется все, начиная от музыкальных клипов, рекламы, художественных фильмов, ток-шоу и телешопов и заканчивая идеями, ценностными ориентирами, моральными и этическими кодексами, без учета менталитета, культурных и этнических особенностей населения.

Понятие «телевизионной экспансии» –достаточно новое, можно сказать, что это – расширение диапазона вещания того или иного телеканала, ретрансляция его программ другими каналами, а также стремление к расширению сфер влияния на общественное мнение средствами телевидения.

Именно такой процесс в точном определении слова «экспансия» мы можем наблюдать на российском телевизионном рыке сегодня. Большое количество американских фильмов, телевизионных магазинов, ток-шоу, различные игры и викторины, криминальные программы и т.д., которые сделаны по западной кальке на российских телевизионных каналах. То же самое происходит и на региональных телевизионных станциях.

Проблемы экспансии западных программ на российском центральном телевидении стали очевидными в период после 1991 года, что было вызвано рядом объективных и субъективных причин. Это и изменения в господствующей идеологии, и в экономике страны, и перестроечные процессы, затронувшие все стороны жизни, в том числе и систему телевещания.

«Альтернативное» телевидение, возникшее после августа 1991 года в России, открыло новые политические, экономические и творческие возможности дальнейшего развития всей системы СМИ в целом и телевидения в частности. «Новое» телевидение стало воистину новым, отказавшись не только от недостатков и косности старой системы, но и от ее лучших достижений и традиций.

Альтернативное телевидение начало буквально с нуля, заново открывая и постигая законы телевизионных жанров, драматургии и телевизионной деятельности в целом. Для подражания использовались любые приносящие успех и экономическую выгоду образцы. Так, например, на российский телеэкран попали «Поле чудес» и «Сам себе режиссер». Список таких программ можно продолжать и продолжать. Бесспорно, они пользуются популярностью у зрителей, то есть имеют высокие рейтинги и, соответственно, приносят значительную прибыль своим телеканалам.

Причиной такой популярности западных телепрограмм, по всей видимости, стало то, что деятелями «нового» телевидения были отброшены в сторону многие достижения советского периода, снизился профессиональный уровень отечественных телевизионщиков, российское телевидение как в экономическом, так и в творческом плане было лишено возможности генерирования и реализации новых идей. Последствиями этого явилась заполненность телеэкрана «американизированной» продукцией и неспособность отечественных телепрограмм конкурировать с ней.

Все крупнейшие телеканалы постепенно переориентировались на программы, адресованные широкой аудитории, уходя от узкоцелевых программ. Ведь рейтинг в современном понимании –это реальный объем аудитории. Значит, узкая целевая группа – это заведомо низкий рейтинг. Как следствие, происходит обеднение жанрово-тематического наполнения эфира. Вследствие того, что большинство региональных каналов, в частности в Казани, являются ретрансляторами каналов центральных, они были вынуждены пойти по такому же пути.

В итоге жанровое поле сузилось, за небольшим исключением, до триады «кинопоказ – информация – шоу», поскольку лишь эти три вида программ могут в принципе собрать широкую аудиторию» [4].

Погоня за рекламой привела к исчезновению с телеэкрана тех видов программ, внутри которых российское законодательство запрещает размещать рекламу. Это, прежде всего, детские и религиозные программы. Лишь немногие федеральные, а особенно региональные могут позволить себе такую «роскошь». На рассматриваемых автором данной работы телевизионных каналах города Казани тематических детских программ нет. Еще несколько лет назад на ТК «Эфир» в эфир выходила подростковая программа «Поза», которая была закрыта именно по вышеназванной причине. На телеканале «СТС-Казань» подобного рода программы вообще отсутствуют. Детские программы на этой станции представлены лишь игровыми детскими шоу, опять же заимствованными с западных образцов. Зачастую на региональном телевидении единственной программой для детей и подростков являются мультипликационные фильмы чаще иностранного производства, реже – отечественного.

Цивилизованные страны давно осознали грозящую опасность и противопоставили ей четко регламентированное законодательство. Так, в немецкое телерадиовещательное право «Основные направления Европейского соглашения о телевидении без границ» были проведены с помощью государственного договора о телерадиовещании от 31 августа 1991 года. Этот государственный договор в первую очередь поддерживает развитие европейских производств: «Для показа многообразия в немецкоязычном пространстве и для развития европейских кино- и телепроизводств организаторы телевещания должны сохранить основную часть фильмов, телефильмов, сериалов, документальных передач и подобной продукции для европейских работ в соответствии с европейским правом» [5].

Из текста договора очевидно намерение законодателя противодействовать преобладанию программ из США, которое наблюдается на многих коммерческих каналах Германии. Принятое в государственном договоре о телерадиовещании регулирование обязательно не только для государственных телеканалов, но и для всех частных.

Ситуация, сложившаяся сегодня на российском телевидении, представляется прямо противоположной немецкой. Если германское правительство делает все возможное для помощи своим производителям, то наше руководство ничего не противопоставляет внедрению чужеродной культуры и всеобщей американизации российского общества. Сегодня на нашем телевидении существует множество программ, сценарии, сюжетные линии, характеры персонажей которых заимствованы у западных «коллег».

Таким образом, вступление российского телевидения в мировое информационное пространство не спасает его от налета провинциальности, которая проявляется в заимствовании образцов программ.

Как правило, программы одного жанра лишь немногим отличаются друг от друга. В их содержании, структуре меняются несколько «звеньев», в результате чего на свет появляется новая программа.

Это телеигры в «буквы» и «слова», викторины сомнительного развлекательного свойства, передачи, над юмором которых смеется лишь присутствующая в кадре массовка, боевики, детективы, триллеры, телесериалы, программы, изобилующие ужасами, катастрофами и трагическими происшествиями.

Один из таких жанров и, пожалуй, самый популярный на телеэкране –жанр ток-шоу. По популярности с ним могут сравниться лишь игры и состязания, транслируемые всеми действующими телеканалами и ставшие неотъемлемой частью индустрии телеразвлечений.

Практически всегда это –телевикторины с фортуной и на интерес. Популярность викторин основана на соучастии зрителей, отвечающих у телеэкрана на те же вопросы, что и игроки, а также на сохранении у них иллюзии о возможности также попасть на экран.

Один из многих жанров, появившихся в годы перестройки и существующих как «калька» западных телепрограмм, –ток-шоу. «Классическое ток-шоу представляет собой треугольник: ведущий – приглашенные собеседники (эксперты) –зритель в студии... Ток-шоу соединяет приемы журналистики и сценические приемы. И каждый из участников ток-шоу, какова бы ни была его служебная функция внутри программы, одновременно является персонажем с заданной ему авторами ток-шоу ролью» [6].

Схема жанра довольно проста и беспроигрышна –герои, зрители, ведущий, вопросы и ответы. Но многие специалисты этого жанра считают, например, что «залог успеха ток-шоу –юмор. Герой должен уметь смеяться над собой...»[7]

Последствия экспансии жанров ток-шоу и телевикторин на центральном телевидении – невозможность других, менее популярных жанров конкурировать с ними и «пробиться» на телеэкран.

Несмотря на обилие в телеэфире так называемого «развлекательного элемента», уровень (содержательный и интеллектуальный) подобных программ, судя по оценкам специалистов, оставляет желать лучшего. В большей степени это связано с тем, что практически все телешоу, викторины, разного рода телеигры – точнейшая копия зарубежных, включая даже имидж и внешность ведущих..

Попытка производить программы жанра ток-шоу на казанских коммерческих каналах предпринимались. В 1999-2001 годах на телеканале «СТС-Казань» выходило ток-шоу «Кто хочет – хохочет», которое впоследствии переросла в программу «Бон Вояж». Но обе эти программы не отвечали требованиям классического жанра ток-шоу. В студии сидят зрители, которые по желанию рассказывали о каких-либо смешных происшествиях в их жизни или путешествиях. Ведущий же подходил с микрофоном к каждому из желающих. Роль ведущего была сведена к минимуму – он начинал программу, просил зрителей рассказывать свою историю и завершал её. Программа не смогла выдержать конкуренции с центральными ток-шоу, которые шли в это же время по федеральным каналам. Программу спонсировали туристические агентства города, и после полугодового существования была закрыта.

Неспособность региональных телеканалов создавать ток-шоу, которые будут конкурентоспособными с ток-шоу центральных каналов, можно объяснить высокой себестоимостью производства. От телекомпании требуются большие вложения для открытия подобного проекта: подготовка студии, приглашение гостей и «массовки»-зрителей.

Еще один телевизионный жанр, который был внедрен на российский телевизионный рынок, это жанр «реального шоу» (reality show). В своих различных вариантах он уже много лет пользуется популярностью на мировом телерынке. Этот жанр называют также «документальным мылом», или коммерческим документальным кино.

Для России жанр «реального шоу» является новым, он начал развиваться на отечественном телевидении сравнительно недавно. Но развился он с довольно высокой скоростью. Сегодня примеров реального шоу очень много: «Последний герой» (Первый канал), Фабрика звезд (Первый канал), Народный артист (Россия), Дом-2 (ТНТ), Ты-супермодель (СТС) и т.д.

Идея большинства «реальных шоу» сводится к одному: заставить обыкновенных людей жить под прицелом телекамер, позволяющих зрителям видеть все, что происходит с героями, – от ежедневных гигиенических процедур до постельных сцен.

Количество «реальных шоу» во всем мире впечатляет, однако не стоит искать в них разнообразия идей и творческих находок. В принципе основу всех телеигр такого типа составляют три вещи: выживание в экстремальных условиях, реализация сексуальных инстинктов и умение манипулировать другими участниками с целью получения крупного ценного приза.

По мнению многих специалистов, благодаря именно программам развлекательного жанра, «телевидение занимает сегодня колоссальное место в жизневосприятии. Оно, значительно облегчая жизнь, значительно облегчает также и умственную деятельность» [8].

Социально-диагностические исследования показывают, что телезрителям нравятся далеко не все выходящие в эфир передачи с хорошими «рейтинговыми показателями». Они уважают далеко не всех известных ведущих. Есть регулярно появляющиеся на экранах люди, которых зрители оценивают как ненадежных, холодных, бесцеремонных, несимпатичных, даже – злых. «... Распространено мнение о дурном вкусе большинства зрителей, которые сами хотят бесконечных зрелищ, шоу, «мыльных опер». Такие передачи действительно многим нравятся. Но, по данным последних исследований, у значительной части аудитории есть огромная потребность в получении проблемной информации» [9].

Если посмотреть на проблему телевизионной экспансии с социокультурной точки зрения, то результаты этого осмотра будут весьма плачевными. Навязываемая российскому зрителю американизированная манера подачи и восприятия материала, пустая по сути и не всегда профессионально исполненная, отталкивает зрелого зрителя и портит вкус молодому, приучая смотреть на вещи этаким прищуренным глазом через американскую линзу.

В.Познер отмечает: «Когда-нибудь, надеюсь, мы придем к пониманию того, что телевидение существует для зрителей. Как, извините, химчистка для клиентов. Если в ближайшей химчистке будут плохо чистить, я пойду в другую. Но пока, увы, у нас и чистят всюду одинаково, и передачи на всех каналах равноценны» [10].

Так что, ругая телевидение, и государственные чиновники, и зрители должны понимать, что телевидение отражает их вкусы и потребности, что до тех пор пока они будут «покупать» его «товар», оно не изменится. В этом и заключается его «свобода и независимость».

Несмотря на то, что изначально наше телевидение было в некоторой степени изолировано от мирового информационного пространства и телевизионного пространства (так как мы строили социализм в одной стране и по этому же принципу пытались создать телевидение) – все же на его развитие и существование все больше и больше влияет экспансия Запада. Это и большая часть телепрограмм, созданных по «образу и подобию» программ западных коллег, и имиджи ведущих, и манера ведения программы, и политика рейтингов – в общем, все то, о чем не знали в нашей стране до 1991 года.

Несомненно, экспансия жанров оказывает не совсем положительное влияние на наше телевидение. При таком огромном разнообразии каждый зритель вправе выбирать свое телевидение. Хотя наши телеэкраны изобилуют иностранной видеопродукцией, найти программы качественные при большом желании можно. А чтобы создавать свою качественную продукцию, нужны профессиональные кадры, которых, к сожалению, очень мало, особенно на региональном телевидении. Именно поэтому большинство региональных каналов являются лишь ретрансляторами программ центральных каналов. Программ своего производства до сих пор очень мало.

ЛИТЕРАТУРА

1. Корнилова Е.Е. Телевизионная реклама. –СПб., 2002. –С.17.

2. Борецкий Р. Зеленый шарик, куда катишься? // Новое время. 1997.
№ 14. –С.18.

3. Борецкий Р. Телевидение на перепутье: Статьи 1989–1998. –М., 1998. –С.13.

4. Средства массовой информации России. 1997 год (Анализ, тенденции, прогноз). –М., 1998. –С.37.

5. Шредер Г.-Д. Тенденции в развитии правового регулирования производства и приобретения теле- и радиопрограмм // Право радио и телевидения в России. На пути к новой организации электронной прессы / Под ред. В.Хоффманн. Рим –Баден-Баден –Гамбург –СПб., 1994. –С.269.

6. Польская Л. Ток-шоу: о пользе лишнего при необходимом // Искусство кино. 1996.№ 1. –С.31.

7. Эль-Муалля В. Как делать «тему»: этюды и наблюдения // Журналист. 1995. № 3. –С.18.

8. Адабашьян А. Телесериал – это зрелище облегченного типа // Искусство кино. 1996. № 1. – С.70.

9. Дридзе Т., Адамьянц Т. А телезрителя забыли // Журналист. 1998.
№ 3. – С.53.

10. Познер В. За что боролись, на то и напоролись // Дружба народов. 1997.№ 7. – С.176.

П.Н. Бердников, Казанский госуниверситет, выпускник

Философские предпосылки творчества

Василия Розанова

Фундаментальной основой построения и развития розановской религиозно-философской концепции является проблема иерархии ценностей, религия в рамках иерархии ценностей объявляется Василием Васильевичем Розановым наиболее ценной и значимой для человека «формой жизни», религиозное мировосприятие В.В.Розанова определяет смысл и специфику всех его представлений и всей его концепции.

Именно определение иерархии ценностей внутри каждой из интересующих философа форм культуры и бытия (религия, искусство, политика), а также ценностная иерархия обозначенных «форм жизни» на принципах их значимости для конституирования человеческого бытия и развития человеческой личности, являются своеобразным каркасом розановских взглядов.

Ценность и значимость религии определяется представлением философа о ней как наиболее бытийственной, наиболее имманентной человеку «формы жизни». Характер и вид религии формирует, по В.В.Розанову, характер бытия: индивидуального, социального, политического, культурного. Поэтому только сквозь призму религии и посредством религиозного восприятия можно осмыслить и обозреть иные формы культуры, определить их сущность и значение для человека. Таким образом, изучение концепции В.В.Розанова неизбежно предполагает анализ, прежде всего, религиозно-философских взглядов в рамках пропагандируемой им идеи «нового религиозного сознания».

Генеральной предпосылкой определения В.В.Розановым религии как самой важной для человека формы культуры является понимание ее как «великого врачевателя» человеческой души, страдающей от осознания своего бессилия и «глубокой ограниченности». По выражению Е.В.Пилюгиной, «жизненность религии, по мысли философа, определяется осознанием человеком ограниченности своих возможностей и своей самости, ощущение трагедийности своего существования. Обращение человека к религии, с точки зрения В.В.Розанова, обуславливается усилением экзистенциальных чувств: «заброшенности», «тревоги», «отчаяния» по мере духовного взросления человека, расширения его сознания. Экзистенциальные чувства связаны с непосредственным бытием человека и отражают диссонанс между желаемым и осуществленным, между ограниченной телесно-материальной человеческой данностью и безграничной духовной потенциальностью. Отсюда, религия, по Розанову, есть сублимация экзистенциальных человеческих чувств» [1].

Душа человека в розановской трактовке – средоточие иррациональных мотивов, а религия есть душа культуры и социума.

В трактовке В.В.Розанова религия предстает как попытка экзистенциального преодоления драмы человеческого существования, как стремление выйти за границы телесно-материальной данности с помощью обращения к иррациональным истокам формирования человеческой личности и человеческой культуры. В религии воплощается самость человека – и человека вообще, и конкретного индивида – в этом генеральная идея В.В.Розанова, его оправдание религии.

Необходимо отметить, что предпосылками критического отношения В.В.Розанова к религии и церкви являются, во-первых, особенности его личной жизни и конфликт с официальной церковью, во-вторых, обнаружение в христианстве наряду со «светлыми лучами» «темных лучей», относимых В.В.Розановым к монашеству, аскетизму, отрицанию семьи и деторождения. Он обвиняет церковь и христианство, в целом, в отрыве от «мира» с его нуждами, от реальной жизни, в исчезновении бытийственности и превращении «растительного» христианства в «каменное». Здесь философ обнаруживает истоки и предпосылки духовно-социального кризиса европейской (христианской) цивилизации: разрыв целостности человеческого бытия, как социального, так и индивидуального; абстрагирование от бытия, идеализация и схематизация жизни, заменяющие саму жизнь.

Критика религии (в форме христианства) проистекает из негативной оценки В.В.Розановым современной христианской (рационализированной) культуры и цивилизации. В то же время, последовательная рационализация представляется философу как естественный процесс «взросления» человечества, обусловленный фундаментальной метафизической сущностью человека, его тяготением к духовному, идеальному. Но однозначный акцент на духовном, по мысли В.В.Розанова, ликвидирует целостность человеческого бытия и предопределяет не цельность (внутреннюю конфликтность) личности. Нужно отметить некоторую противоречивость и непоследовательность розановской критики религии (акцент на рацио, «чистый разум», «духовное» оказывается, по В.В.Розанову, имманентным человеку и, в то же время, осуждается). Это объясняется непоследовательным и противоречивым отношением к самому человеку.

Понятие духовности у В.В.Розанова наполнено исключительно рациональным содержанием, без учета нравственной и иррациональной ее составляющих. Такая произвольно истолкованная «духовность» у В.В.Розанова оказывается противовесом «жизни души», «душевности», понимаемой как чувственное выражение бытия, как своеобразная чувственная рефлексия бытия. Отсюда вытекает розановское смешение представлений о духе и душе как сферах проявления человеческого. Дух как возможность человека подняться над собственным материально-телесным бытием, фактически, игнорируется В.В.Розановым.

Свое понимание целостности как различия без распадения, как полноты в многообразии В.В.Розанов находит в мифологическом мировосприятии. Необходимо заметить, однако, что жесткая критика христианства и поиск В.В.Розановым неких фундаментальных принципов гармоничного развития человека и общества в других религиях (обращение к иудаизму, религии Древнего Египта) свидетельствует не столько о христоборчестве В.В.Розанова, сколько о его стремлении найти и вдохнуть в христианство новую жизненную силу и, тем самым, преодолеть кризис христианской культуры и цивилизации и способствовать гармоничному и нравственному развитию человека.

Говоря об отношении В.В.Розанова к христианству, нельзя не сказать о его интерпретации понятия пола. Это понятие трактуется В.В.Розановым широко, включая в себя всю сферу бессознательного и подсознания. «Пол», по В.В.Розанову, выступает как реализация богоданного потенциала и в обращении к «полу», семье, реабилитации женской роли в цивилизации В.В.Розанов видит пути преодоления кризиса в христианстве и в культурном и социальном пространстве бытия человека. «Историческое христианство» извратило божественную данность и, тем самым, уничтожило целостность человеческой сущности и человеческого существования. Возвратить эту целостность, превратив «религию смерти» в «религию жизни» через теизацию пола, семьи и деторождения – задача, поставленная философом. Таким образом, «религия пола» превращается в «религию семьи». Семья предстает у В.В.Розанова как главная структура бытия и главный инструмент реализации индивидуальности («семья» – семь «Я») и творчества (эстетика семьи); отношение к семье становится критерием определения места каждой из рассматриваемых В.В.Розановым форм культуры и бытия (религия, искусство, политика) в иерархии ценностей.

В этой связи важна также трактовка В.В.Розановым женской роли в цивилизации, его видение кризиса современной цивилизации как цивилизации патриархальной, сверхсознательной, сверхлогичной и рациональной и «феминистические» призывы обратиться к женственности, иррациональности и подсознанию, выступающим как синонимичные понятия.

Эволюция религиозной коцепции В.В.Розанова тесно связана с его психологическими переживаниями, с изменениями в личной и общественной жизни и, в то же время, она выступет как проявление концептуальных принципов розановской философии, таких как полифоничность и внутренняя антиномичность. В результате, на первый взгляд очевидная эволюция религиозных представлений В.В.Розанова от апологетики к все более жесткой критике христианства и церкви, при более глубоком рассмотрении обнаруживает противоречия: апологетика не исключает «риторических вопросов» и сомнений, а критика перемежается заверениями о единстве с Богом и церковью.

Истинная эволюция религиозных взглядов В.В.Розанова состояла в перенесении противоречий в метафизическую область, в результате чего критика церкви и христианства превращается в критику непосредственно Христа, что обуславливается метафизическим разделением Бога-отца и Бога-сына. Образ Христа у В.В.Розанова оказывается глубоко персонифицирован и «очеловечен»: «богочеловек» превращается в «человекобога». Это свидетельствует об антропологическом контексте религиозных представлений философа. В то же время обостренно-личностное восприятие В.В.Розановым Бога дополняется идеями «теизации мира и бытия». Отсюда эволюция религиозных взглядов В.В.Розанова предстает как поступательное обострение противоречий, приобретая образ «воронки» (введенный самим философом) и определяется как все больший отход от рациональности и все большее погружение в иррационализм, мистику и мифологию.

Безусловно, для более глубокого понимания религиозных взглядов В.В.Розанова необходимо обращение к контексту русской религиозной философии в целом.

В русской религиозной культуре XIX века религиозная тема имела определяющее значение. И так было не только в религиозных направлениях, но и в направлениях внерелигиозных и богоборческих, хотя это и не было осознано. Как писал Н.Бердяев, «в России не было философов такого размера, как наши писатели, как Достоевский и Л.Толстой. Русская академическая философия не отличалась особенной оригинальностью. Русская мысль по своей интенсии была слишком тоталитарной, она не могла оставаться отвлеченно-философской, она хотела быть в то же время религиозной и социальной, в ней был силен моральный пафос» [2].

В России долгое время не образовывалось культурной философской среды. Она начала образовываться лишь в 80-е годы, начал выходить журнал «Вопросы философии и психологии». Для насаждения у нас философской культуры значение имела деятельность Н.Грота, который сам был малоинтересным философом. Условия для развития философии были очень неблагоприятны, философия подвергалась гонению и со стороны власти, и со стороны общества, справа и слева. Но в России создавалась и нарастала оригинальная религиозная философия. По словам Бердяева, «такова была одна из задач русской мысли». Речь идет именно о религиозной философии, а не о богословии. На Западе мысль и знание очень дифференцированы. Официальное католичество и официальный протестантизм создали огромную богословскую литературу, богословие стало делом профессиональным, им занимались специалисты, люди духовные, профессора богословских факультетов и институтов. Профессора богословия всегда не любили религиозную философию, которая представлялась им слишком вольной и подозревалась в гностическом уклоне, они ревниво охраняли исключительные права богословия как защитники ортодоксии. «В России, в русском православии, – писал Бердяев, – долгое время не было никакого богословия или было лишь подражание западной схоластике. Единственная традиция православной мысли, традиция платонизма и греческой патристики была порвана и забыта» [3].

Философская концепция В.В.Розанова, несомненно, в первую очередь детерминируется его русской ментальностью, которая определяет его особенные русские «риторические вопросы» к Христу и христианству, особенный (осознанный и «прочувствованный») путь к Богу русской интеллигенции XIX-XX веков. Синкретизм (имеющий историческое происхождение), идея соборности как гармонического социо-бытия, религиозные искания в рамках концепта «нового религиозного сознания», доходящие до ереси, интерес, и, в то же время, неприязнь к церкви и богословию, противопоставление веры и рациональности (а не синтез, как в западной христианской философии) – эти черты, относимые к специфике русской религиозной философии, ярко характеризуют и взгляды В.В.Розанова.

Путь В.В.Розанова к религиозной вере – гносеологический – сложен и трагичен, так как неизбежен диссонанс между верой и «вопросами верующего», который, в свою очередь, обуславливает «раскол» в душе верующей, но не вопрошающей. Это – драматический путь завоевания веры и покорение вере, путь трагический в своей неоконченности.

Говоря о религиозной концепции В.В.Розанова, следует отметить четко выраженный эстетизм, проявляющийся в выборе метода и стиля изложения, и мистицизм эстетических воззрений философа, что позволяет выявить глубинную связь и взаимозависимость религии и искусства, а также этики и эстетики, как форм культуры и бытия в философских представлениях мыслителя. Эстетическую позицию В.В.Розанова можно определить как переходную от классики к модерну.

Выстраивая иерархию форм культуры и бытия, он стремится определить ценностные критерии расположения религии, политики относительно друг друга. Как продолжатель «классической линии» в русской литературе и философии, В.В.Розанов одним из основных ценностных критериев полагает этический. Но «переходный характер» розановской философии приводит к тому, что, наряду с этическими ценностными критериями, философ использует и эстетические, выявляя «красоту молитвы», «красоту души», «красоту пола», «красоту быта». Дилемма классика-модернизм выступает, таким образом, как одна из антиномий, посредством которых конституируется розановская концепция.

В его ценностной иерархии политика детерминирована религией и искусством (особенно, литературой). Политика характеризуется как наиболее абстрактная, рациональная, наименее бытийственная и истинная сфера жизни человека. Можно выделить наиболее важные черты розановской философии политики: принципиальный консерватизм, «антиисторизм» и «конформизм». Специфика розановского консерватизма состоит в том, что это консерватизм философский, «метафизический», конфронтирующий, нередко с консерватизмом политическим.

Говоря об интерпретации В.В.Розановым категорий истории и времени, следует отметить метафизический характер этих интерпретаций и, отсюда, условность розановского «антиисторизма», выступающего как отражение негативной рациональности, логизма, позитивизма и отнюдь не свидетельствующего о подлинной антиисторичности философа. Это можно подтвердить, обратившись к национально-исторической концепции В.В.Розанова, которая ясно показывает, что для философа характерно чуткое ощущение и передача тончайших нюансов подлинно народных («обыденных») представлений о политике и заинтересованность в разрешении проблемы определения места и роли России в мировой истории и мировом сообществе. Отношение В.В.Розанова к России сродни чаадаевскому и может быть охарактеризовано как «выстраданная любовь».

Необходимо отметить, что в области размышлений о политике В.В.Розанов менее сдержан внутренними принципиальными рамками, действует более вольно при интерпретации тех или иных явлений политической жизни, чем при интерпретации религиозных феноменов. В процессе познания В.В.Розановым политических феноменов нет того драматического раскола личности, который обнаруживается в его религиозных исканиях. В розановской «философии политики» больше «игры», того самого юродства, которое считают сущностной характеристикой его философского стиля.

Исключение составляют лишь размышления В.В.Розанова о судьбе и данности нации; здесь философ опять трагически серьезен. Национальные проблемы разрешены, по мысли философа, лишь посредством осуществления программы пересмотра культурных, духовных ценностей нации. Так замыкается «проблемный круг» развития розановской мысли: от религиозной тематики к проблемам культуры, от проблем культуры к проблемам социально-политической жизни и, затем, в свете определения судьбоносных для нации феноменов, происходит снова обращение к проблеме религиозно-духовных ценностей – религиозно-философская концепция В.В.Розанова приобретает целостность, воплощая целостность человеческого бытия.

Особо следует сказать о своеобразии стиля, языка и особенностях творчества В.В.Розанова.

Прежде всего, следует отметить, что внутренний стержень розановской концепции, ее каркас, всегда достаточно жесткий, вся она, несмотря на кажущуюся алогичность и «размытость», на самом деле, очень целостная и логичная. Системообразность розановской концепции позволяет определить ценностный подход. В то же время розановская система «импрессионистская», созданная из разнообразных, «разномастных» идей, некоторые из которых находятся в таком антагонизме, что «разрывают» на части единую картину философского мировосприятия мыслителя. В результате формируется пространство «разорванного сознания», в котором бытийствует розановская мысль и в котором вынужден бытийствовать читатель. Философия В.В.Розанова крайне субъективна и даже аутична, и именно это способствовало глубочайшему самоанализу и самоуглублению, которые определили творчество В.В.Розанова как одного из наиболее ярких примеров «исповедальной прозы» в русской и мировой философии.

ЛИТЕРАТУРА

1. Пилюгина Е.В. Религия, искусство, политика в философской антропологии В.В. Розанова. Автореф. дис…. канд. философских наук. – М., 2003. – С.7.

2. Бердяев Н.А. Русская идея // Русская литература. – 1990. – № 4 – С.59.

3. Там же.

Л.Г. Егорова, Казанский госуниверситет, доцент

Наука и публицистика в творчестве Л.Е.Оболенского

Леонид Егорович Оболенский, чья кропотливая работа в качестве редактора ряда изданий, литературного критика и публициста часто незаслуженно оценивается как «бледная», был многогранно одаренный человек, своего рода энциклопедист. С 1878 года и до самой смерти в 1906 году Л.Е.Оболенский был редактором и сотрудником ряда журналов: неординарность его личности проявилась и в редакторской деятельности, и в жанровом своеобразии и тематической палитре научно-популярных и литературно-критических статей, и в социальной направленности художественных произведений. Его живо интересовали вопросы искусства, литературы, общественных наук (философии, этики, социологии, психологии) и реалии общественной жизни.

В конце 1882 года Л.Е.Оболенский приобретает в собственность «Русское Богатство» и издает его до 1891 года. Он стал редактором журнала во время ужесточения цензуры после мартовских событий. В этих условиях единственно возможным выходом была переориентация этого издания в научное русло, что он и предпринял. Беллетристика отходит на второй план, главное место занимают отделы научный и философский, причем философско-нравственные и религиозные рассуждения проникают и в литературно-критические статьи. С этой тенденцией было связано и привлечение к сотрудничеству Л.Н.Толстого как публициста и философа. К критическим характеристикам Л.Е.Оболенского Л.Н.Толстой относился настороженно и не принимал их либеральных выводов. Но он ценил его издательскую деятельность, возлагал на него надежды, когда обдумывал планы изданий для народа – газеты, книг, журналов. Журнал «Русское Богатство» Л.Н.Толстой выделял «по своему направлению» из «всех существующих»: «Программу журнала я прочел и нахожу, что она составлена хорошо. В ней есть что-то новое, свежее... Если народный журнал создастся, я буду стараться как можно больше работать в нем» [1]. Здесь им были опубликованы главы из трактатов «Так что же нам делать?», «В чем моя вера?», рассказ «Много ли человеку земли нужно». За время редакторства Л.Е.Оболенского в «Русском богатстве» было опубликовано множество работ по философии, психологии, экономике, математике, биологии, физике и другим наукам. В целом в руках Л.Е.Оболенского журнал сохраняет либерально-народническое направление, но пытается отстаивать свою собственную точку зрения в связи с самыми разнообразными явлениями последней трети XIX века, особенно в литературном процессе. Цезура на какое-то время стала относиться к журналу помягче.

«При новом издателе, – указывал цензор Косович, – направление журнала резко изменилось. Беллетристика и полемика отступили совершенно на задний план; отделы – научный, научно-философский, критический и научных новостей расширились... издание приняло вид почти исключительно научного периодического журнала. Отделу же беллетристики посвящалось постоянно не более трети размера книги. Такой более или менее специальный характер журнала... предполагая более ограниченный круг читателей... требует от них весьма солидного образования. В подобном периодическом издании беллетристика составляет, собственно говоря, балласт и перелистывается теми же солидными образованными людьми, для которых исключительно и предназначаются такие издания» [2]. Цензоры считали, что поскольку специальный, научный характер журнала потребует теперь от читателей «весьма солидного образования», его аудитория сузится, поэтому они не нашли «в общем направлении издания ничего предосудительного». Однако уже в конце 1883 года Главное управление по делам печати потребовало от цензурного комитета не ослаблять бдительности при чтении «Русского богатства», а цензор Косович получил выговор.

Сегодня очевидно, что у Л.Е.Оболенского было острое чутье на запросы образованной читательской аудитории и чувство модного в науке и литературе, чем объясняется, с одной стороны, разнообразие проблематики журнальных статей, а с другой – противоречивость его собственных взглядов.

В немногочисленных работах, посвященных издательской деятельности Л.Е.Оболенского, прежде всего, делается акцент на ее литературно-критическом и философском аспектах. Хотя, по нашему мнению, можно выделить еще один – не менее важный – социологический. Учение О.Конта встретило в России не только союзников, но и противников: 1880-1890-е годы стали периодом острых дискуссий о позитивизме, и шире – о роли социологии и социолога в обществе. Л.Е.Оболенский, будучи сторонником позитивистского мировоззрения, стал активным его популяризатором, он делал незаметную, но очень важную работу по внедрению социологической точки зрения на социальные проблемы. Его научную позицию первого периода творчества относят к позитивистскому субъективизму психологического направления (кстати, психологизм его трактовки очень близок к идеям, высказанным позднее выдающимися русскими неопозитивистами А.С.Звоницкой, Е.В.Де Роберти и другими). В своих статьях, публикуемых в различных журналах – «Свет», «Мысль», «Русская мысль», «Русское богатство», «Вопросы философии и психологии», «Научное слово», он обсуждает почти все темы русской социологии последней четверти XIX века: критерии прогресса, «законы» эволюции, «стадии развития» общества, социальное поведение и социальные взаимодействия, общественную патологию, бедность и нищету. В его критических статьях разбираются основные положения теоретических концепций О.Конта, Г.Спенсера, Г.Тарда, Н.К.Михайловского. Включается он и в основную тему научных дискуссий этого периода, касающуюся метода социологической науки, выступив со статьей «Объективный и субъективный метод в социологии и их относительное значение» (1882). Позиция его двойственна: с одной стороны, он считал важным достижение «почетного компромисса» передовых идей, что свидетельствует о его объективизме, а с другой – подчеркивал, что социолог не может быть лишь наблюдателем, исследование общественных явлений вызывает потребность их нравственной оценки, что он и пытался реализовать в своей публицистической деятельности [3].

Уже в одной из первых своих работ, посвященных новой науке, – «Наука и социология» (1878) – Л.Е.Оболенский обосновывает свое научное кредо: «Истинная общественная наука тогда лишь имеет человеческий смысл, когда она имеет субъективную цель – жизнь и счастье человечества» [4]. Отстаивая «плюралистический» подход в социологии, он приходил к взгляду на общество как на совокупность личностей. Как и другие социологи-народники (П.Л.Лавров, Н.К.Михайловский) Л.Е.Оболенский считал основным критерием социального прогресса уровень развития личности. По его мнению, этика воздвигается на психологической основе. При этом все должно твориться на благо общества. Нравственные, религиозные, социабельные чувства, основанные на альтруизме, на любви к ближнему, на стремлении к общественному благу, формируют внутренние силы развития и функционирования общества. Однако улучшения социального обустройства России, считал Л.Е.Оболенский, можно достичь лишь постепенным, будничным, мирным, систематическим трудом, развитием «самостоятельной, внутренней, практической самодеятельности» народных масс. Надежды на героический скачок, на «подачки и блага, взявшиеся откуда-то с облаков» совершенно утопичны.

Считая свои философские и социологические статьи важной частью своей деятельности, Л.Е.Оболенский продолжал в литературно критических статьях те же идеи. Таким образом, литературно-критические статьи Л.Е.Оболенского основаны на этой методологической позиции. Он считал, что литературная критика должна быть объективна. Поэтому в своем стремлении к объективности он не ограничивал себя рамками взглядов каких-то литературно-критических течений и направлений, он пытался их синтезировать. Та же позиция была у него в отношении анализа социальных явлений.

Придерживаясь теоретической платформы позитивизма, Л.Е.Оболенский, тем не менее, не был восторженным его эпигоном, он видел его слабые стороны. Кроме того, взгляды мыслителя эволюционировали: к концу 1890-х годов Л.Е.Оболенский испытывает значительное влияние эмпириокритицизма, но пытается занять более гибкую, плюралистическую позицию. Итог этой эволюции был подведен Л.Е.Оболенским в книге «История мысли» (1901). В это период его внимание переключается на освещение этических проблем: он подчеркивает значимость нравственных чувств, основанных на альтруизме, стремления к общественному благу для формирования внутренних сил развития общества.

Особое место в его творчестве занимает исследование самосознания социальных групп в общественном процессе, в том числе и интеллигенции. В статье «Максим Горький и идеи его новых героев. Критический этюд» [5] Л.Е.Оболенский анализирует стремление М.Горького «искать объяснения смысла жизни и своих типов [литературных персонажей – Л.Е.] в принадлежности их к тому или другому общественному классу» и определяет курс исканий писателя как «объяснение направлений, недостатков, неудовлетворенности существующих типов русской интеллигенции классовыми причинами». По мнению Л.Е.Оболенского, это нужно М.Горькому для того, чтобы «наметить приход новых типов «интеллигенции» из других классов, еще не выступавших в истории». Критик отмечает, что это не первая попытка объяснить типы интеллигенции их происхождением от разных общественных классов. Так, например, Н.Г.Помяловский пустил в ход тип «интеллигентного пролетария», Н.К.Михайловский объяснял философию Г.Спенсера его принадлежностью к буржуазному классу. Прием М.Горького, хотя и не нов, но мастерски исполнен, отличается силой, страстностью и глубиной захвата фактов именно с этой точки зрения», позволяет наряду с индивидуальными чертами героя усилить его социальные черты до такой яркости, что обыденная фигура получает «почти символическое изваяние, монумент целого сословия в его типичных чертах».

Л.Е.Оболенский находит в произведениях писателя несколько типов интеллигентов: интеллигентный «буржуа», интеллигент-разночинец, интеллигент из мужиков; анализирует мотивацию их жизненных кредо, раскрывает суть обвинений, которые они отсылают друг другу, учитывая при этом позицию самого М.Горького. Так, писатель словами одного из своих героев выдвигает обвинения интеллигенции в бездеятельности, осуждает ее «книжность» («У нас много желаний – хороших, честных… затем у нас потоки речей и ни крупицы дела! Одни из нас пишут, другие читают, прочитав, спорят, поспорив, забывают прочитанное…а воз и наших идеалов и ныне там, если не подвинулся назад…») Л.Е.Оболенский подтверждая, что в этом обвинении очень много правды, пытается отыскать причины такого положения вещей. И первой задачей всякой нарождающейся интеллигенции, неважно будет ли она из дворян, из мещан, разночинцев или мужиков, видит увеличение своих рядов, кадров. И только когда эти кадры достаточны, то они могут влиять на жизнь, на «те юридические нормы, которые мешают свету проникнуть и ниже, а стоящему внизу – подняться вверх» и добиваться освобождения крестьян (в 60-х годах XIX века), создания земств с десятками тысяч школ для народа, создания более свободной печати и т.д. По мнению же публициста, интеллигенция еще не столь многочисленна, чтобы стать по-настоящему действенной силой. Кроме того, «интеллигенция – это класс, и ее борьба имеет не фантастический, а вполне реальный объект», которым по-прежнему являются «тьма, бесправие мысли и слова». При этом она руководствуется не одними «высшими соображениями», но и самыми кровными интересами существования. В-третьих, разделению интеллигенции способствует не избыток, а недостаток просвещения. Поэтому «в такое время говорить против книжности – ошибка», заключает Л.Е.Оболенский. Конечно, «книжка сама по себе ничего не создает: создают потребности, чувства, инстинкты». Но именно просвещение, «книжность» несет знание путей общественных преобразований. Все это общие задачи интеллигенции, и для их выполнения она не должна делиться на враждующие группы.

Будучи близок по своим общественно-политическим убеждениям к народническим кругам, Л.Е.Оболенский тяжело переживал разногласия среди мыслящих людей своего времени (например, неоднозначная оценка общественностью идейных поисков Л.Н.Толстого), выступал против раскола в русской интеллигенции.

Кем же был Л.Е.Оболенский: ученым-обществоведом или морализирующим публицистом? Ответить на этот вопрос непросто. Ясно одно: реконструировать его творчество необходимо с учетом широкого социального контекста эпохи.

ЛИТЕРАТУРА

1. Толстой Л.Н. К.М.Сибирякову. 8 мая 1885 г. – Полное собрание сочинений: В 90 т. – Т. 63. – М., 1934. – С.245.

2. См.: ЦГИАЛ. СПб. цензурный комитет, Дело о подцензурном издании «Русское богатство», 1879, ф. 777, оп. 3, ед. хр. № 35, ч. II, л. 106.

3. См.: Голосенко И.А., Бочкарева В.И. Оболенский Леонид Егорьевич // Социологи России и СНГ XIX-XX вв. Биобиблиографический справочник. – М.: Эдиториал УРСС, 1999. – С. 216 – 217.

4. Оболенский Л.Е. Наука и социология // Свет. – 1878. – № 10. – С.329.

5. Оболенский Л.Е. Максим Горький и идеи его новых героев: Критический этюд // /ON/obolensky0.htm, свободный.

Л.А. Иванова, Иркутский государственный лингвистический университет,
доцент

ПЕТРОВСКИЕ «ВЕДОМОСТИ» - ЗНАЧИТЕЛЬНЫЙ ВКЛАД

В ИСТОРИОГРАФИЮ РУССКОЙ ПРЕССЫ

Следует отметить, что история становления и функционирования Петровских «Ведомостей» представляет собой неотъемлемую часть истории государства Российского. Первая российская печатная газета представляет несомненную ценность для специалистов по истории средств массовой информации, профессиональных журналистов, преподавателей и студентов факультетов журналистики опубликованным материалом, уровнем его осмысления и, образно говоря, «применимостью» к нынешним условиям. Следует заметить, что достаточно полное представление о вкладе первой российской печатной газеты в развитие российской прессы, дают многочисленные газетные материалы («Аргументы и факты», «Известия», «Восточно-Сибирская правда», «Российская газета», «Труд», «Санкт-Петербургские ведомости» и др.). Помимо этого в процессе написания данной статьи автором привлекались архивные материалы; справочные и отраслевые издания; официальные статистические данные; публикации отраслевых Интернет-порталов.

В многочисленных статьях исследователи журналистики отмечают, что еще с 1621 года, со времен правления Михаила, первого царя из дома Романовых, по 1701 год издавалась газета Русского государства «Куранты». Но она была рукописной, а, следовательно, имела весьма ограниченный тираж. При существовании рукописной газеты ещё не было такого понятия, как «безличный читатель». Газету «Куранты» переписывали именно в том количестве экземпляров, сколько имелось заинтересованных лиц, иначе говоря, заказчиков. Это значительно облегчало и труд журналистов, поскольку они заранее знали, для кого именно пишут. Как показывают архивные материалы, интересную историю становления и развития имеет первая российская печатная газета, которая была основана Петром Великим. 13 января (2-го по старому стилю) 1702 года в Москве по указу Петра Великого вышел в свет первый из сохранившихся номеров первой русской печатной газеты: «Ведомости о военных иных делах, достойных знания и памяти, случившихся в Московском Государстве и во иных окрестных странах». Хотя следует отметить, что первые номера «Ведомостей» по утверждению историков тоже были рукописными. По праву можно сказать, что среди великого множества деяний государя Петра I было создание газеты печатной, которую можно было значительно тиражировать и распространять во многих уголках России и за рубежом. Можно без преувеличения утверждать, что с рождением печатных Петровских «Ведомостей» началась новая эпоха в журналистике. Отныне газета не только рассылалась тем, кто её непосредственно заказывал, но и поступала в свободную продажу. А стало быть, появился новый тип читателя, чьи вкусы и пристрастия следовало предугадывать. Раньше читателями были представители высших сословий. Теперь газету мог прочесть каждый грамотный гражданин страны. И это выдвигало перед газетчиками новые требования.

Что же до Европы, то там пресса, в рассматриваемый период развивалась на основе рыночных механизмов. Надо подчеркнуть, что первые западные газеты зародились из торговых листков, другими словами, объявлений и сборников новостей. Затем они начинают представлять собой рукописные сводки последних новостей. Изначально «Ведомости» задумывались как подражание немецкой газете «Нордишер Меркурус», но очень скоро наша газета приобрела свое лицо, свой особый стиль преподнесения материала читателю. В отличие от излишне строгой немецкой печати в «Ведомостях» использовались вся широта и все неисчерпаемое богатство великого русского языка.

Очевидно одно, «Ведомости» с первых шагов определили свое место в общественно-политической и культурной жизни русского народа, стали проводником передовых идей Петра I. Уникальный первый номер «Ведомостей», выпущенный тиражом в тысячу экземпляров, состоял из четырех страничек, по 27 строк каждая. В них были помещены московские новости о состоянии школ, о количестве родившихся в городе, краткие известия из Казани, Львова и Сибири. Первые «Ведомости» предопределили судьбу российской печати на века. Русская газета была именно государственной, созданной царем Петром I, который поначалу являлся основным её редактором и цензором. Можно с достаточной определенностью сказать, что первый российский император создавал газету, преследуя следующие цели: формировать в России общественное мнение, популяризировать преобразования в государственной и общественной жизни, сообщать о военных успехах и объяснять причины возможных поражений и неудач, а также посредством газеты влиять на политические настроения европейского общества. Дизайн газеты – своеобразная визитная карточка издания. Возьмем в руки номер Петровских «Ведомостей» от 2 января 1703 года. Прочитаем первую страницу. Забавно, что сначала шел заголовок, потом ставилась запятая, и далее шел сам текст. Вот так это тогда выглядело:

«Ведомости,

На Москве вновь ныне пушекъ медныхъ гоубицъ и мартировъ вылито 400. Те пушки ядром по 24, по 52 и по 120 фунтовъ, гоубицы бомбомъ пудовые и по полупудовые, мартиры бомбомъ девяти, трехъ и двупудовые и меньше. И еще много формъ готовыхъ великихъ и среднихъ къ литью пушекъ гоубицъ и мартировъ: а меди ныне на пушечномъ дворе, которая приготовлена къ новому литью, больше 40000 пудъ лежитъ».

В Европе с XV века уже стала внедряться более простая, так называемая арабская, система написания цифр. Вскоре она будет введена Петром и в России, но в первых, московских, номерах «Ведомостей» мы видим ещё старые русские цифровые буквицы.

«На Москве…» – это забытая и милая форма. До самых недавних пор москвичи ещё не говорили «в Москве», а именно – «на Москве». Точно так же – «на Угличе», «на Пскове». Ещё в XIX столетии так выражались. «Что там, на Москве слышно?» – спрашивали купцы в пьесах Островского.

При прочтении возникает вопрос, почему передовица первого номера «Ведомостей» 1703 года посвящена отлитию новых гаубиц и мортир? Ответ находим в работах исследователей: потому что этот вопрос тогда был самым важным, государственным. Это было время, когда в сердцах россиян ещё кровоточила рана, нанесенная нам шведами в нарвском сражении 1700 года, когда русская армия полностью потеряла артиллерию. Вот почему первый номер первой печатной газеты сразу же успокаивает сограждан: вон, сколько новых пушек произведено, вон, сколько меди приготовлено для отлития новых пушек, знайте же – нарвские потери полностью возмещены. Ещё в декабре 1702 года рукописные «Ведомости» сообщали о том, что в Верхотурском уезде «из новосибирской железной руды много пушек налито и железо велми много сделано, и такого мягкого и доброго из шведской земли не привозили, для того, что такого у них нет, а на Москве с привозом стал пуд в 12 алтын».

Поднимающаяся нация, как известно, способна даже поражение превратить в орудие победы. Нарвская катастрофа оказалась для России полезной, и в дальнейшем в Северной войне Петр и его сподвижники одерживали победы одну за другой. Анализ показал, что «Ведомости» постоянно посвящали свои страницы описанию хода этой долгой войны, приведшей к возвеличиванию России и навсегда выведшей Швецию из числа могущественных военных держав. Уже в первом номере от 2 января 1703 года помещена заметка о том, как «города Олонца поп Иван Окулов собрал охотников пеших с тысячю человек, ходил за рубеж в Свейскую (то есть – в шведскую. – Л.И.) границу и разбил свейские заставы. А на тех заставах шведов побил многое число и взял рейтарское знамя, барабаны и шпаг, фузей и лошадей довольно. Конницы шведской убито 50 человек, пехоты 90 человек, а из попова войска только ранено солдат два человека». В последующих номерах появятся сообщения об удачном походе на Ивангород и Нарву (Ругодив), о взятии разных шведских крепостей, о покорении всей Ингерманландии, о победах на Омовже, в Курляндии, Литве и Польше, под Калишем, под Полтавой, в Лифляндии, Эстляндии и Финляндии, о морских сражениях. Наконец в газете был напечатан текст Ништадтского мирного договора с припиской «Господам шведам уже и за морем на своей стороне тошно стало». Можно сделать вывод, что первые номера «Ведомостей», как и последующие российские СМИ, были главным инструментом доведения до населения властных полномочий. Становится понятным, почему с первых дней главной в «Ведомостях» становится тема Северной войны, продолжавшейся более двух десятилетий. Как было отмечено уже выше, после неудачного начала войны Петру нужно было убедить читателей продолжать боевые действия, а также объяснить населению вынужденные меры, вызывавшие ропот у населения: такие как, например, конфискация колоколов у монастырей и церквей, переплавка их в пушки и гаубицы.

Проанализировав первый номер газеты, мы пришли к выводу, что в нем отражается вся деятельность Петра. С интересом читается передовица – о главнейшей войне со шведами за выход к северным морям. Вполне обоснованно, на наш взгляд, следующая статья – о науках, ибо государь был самым ярым покровителем наук: «Повелением его величества московские школы умножаются и 45 человек слушают философию и уже диалектику окончили. В математической штюрманской школе больше трехсот человек учатся и добре науку приемлют».

В третьей статье сообщается о приросте населения: «На Москве ноября с 24 числа по 24 декабря родилось мужеска и женска полу 356 человек».

Четвертая статья – о международных связях. «Из Персиды пишут. Индейский царь послал в дарах великому Государю нашему слона и иных вещей немало. Из града Шемахи отпущен слон в Астрахань сухим путем».

Наконец пятая статья – об успехах в отыскании полезных ископаемых: «Из Казани пишут, на реке Соку нашли много нефти и медной руды, из той руды медь выплавили изрядно, от чего чают немалую быть прибыль Московскому Государству».

И так далее – во всем чувствуется петровская сильная эпоха. Не о частной жизни публичных людей, как это делают газеты сейчас, а о самом важном в жизни стремительно развивающегося, могучего государства Русского, коему вскоре суждено было стать страшным для врагов, покрыть себя громкой и неувядающей славой, на берегах Невы выстроить блистательную столицу, превратиться в могущественную империю.

Кроме того, результаты исследования выявили, что Петровские «Ведомости» уделяли значительную долю газетной площади и зарубежной информации. Иноземные события освещали русские послы: Шафиров из Турции, Бестужев из Пруссии, Долгоруков из Дании и т.д. Все новости «фильтровались» с точки зрения государственных интересов России. Все, что хоть как-то способно было скомпрометировать государство, его армию и союзников; изымалось из печати самим Петром.

Газеты того времени во всей Европе сильно отличались от нынешних. Не исключение и «Ведомости». Они издавались в виде книжечки размером меньше четвертушки. Лишь с 1713 года стали появляться номера, изданные в виде развернутого листа.

Обычно номер состоял из четырех страниц, иногда – из восьми, десяти, реже – из шестнадцати и более. А порой газета издавалась на одном листе, текст на котором был напечатан только с одной стороны. Впоследствии ученые поняли их предназначение – для наклеивания на стены, заборы и фонарные столбы.

Интересной представляется нам также структура «Ведомостей», так последнее слово на странице повторялось на следующей странице в качестве первого слова. Например, одна страница кончается словами: «…полковник Его Светлость Князь Меншиков». А следующая начинается так: «Меншиков, к которому прибыв Ея Императорское Величество…».

Древнеславянский шрифт и буквицы вместо арабских цифр применялись до 1710 года. Кроме информативных материалов, постепенно стали появляться памфлеты и фельетоны. Именно на страницах этой газеты зарождались первые публицистические жанры, которыми российские журналисты пользуются и по сей день. До 1710 года «Ведомости» издавались в Москве. Затем печатание переносится в Санкт-Петербург – город, который только закладывался в те дни, когда первый номер «Ведомостей» вышел в свет. Некоторое время газета издавалась в обеих столицах. Через три года издательский центр газеты окончательно перекочевывает в новую столицу, а в Москве перепечатываются только самые интересные номера. На первых страницах газеты появляются гравюры с видами Петербурга – набережные, корабли, высокие шпили, развевающиеся на ветру Андреевские стяги. Однако в 1722 году, незадолго до своего закрытия, «Ведомости» вновь перебрались в Москву. И на первой странице теперь изображался вид Кремля – зубчатые стены, колокольня Ивана Великого, башни, увенчанные двуглавыми орлами.

Главным редактором с 1703 по 1714 год был Федор Поликарпович Поликарпов, типичный человек петровского времени – подобно Меншикову, Макарову и многим другим «птенцам гнезда Петрова», он происходил из незнатной семьи, но благодаря Петру получил желаемое образование и считался одним из наиболее образованных людей тогдашней России. Историк, поэт, переводчик, автор известного в свое время «Лексикона треязычного». Можно с уверенностью утверждать, что именно при Поликарпове по-настоящему возникло и развилось в России газетное дело. После него главным редактором «Ведомостей» стал другой, не менее образованный журналист Михаил Аврамов, приверженец старины. Петр настолько уважал его, что прощал нападки Аврамова на излишнюю любовь императора к новшествам в русской жизни и обычаях.

Насколько позволили источники, мы выяснили, что первая русская печатная газета находилась в ведении Монастырского приказа, но контроль над «Ведомостями» был также поручен Коллегии иностранных дел. Материалы в газету поставляли такие знаменитые деятели петровского времени, как Г.Головин, П.Толстой, П.Шафиров, А.Долгорукий, Б.Куракин, Б.Волков, Н.Мусин-Пушкин, Ф.Головин. Да и сам Петр Алексеевич непосредственно частенько принимал участие в издании своего детища.

Выше уже отмечалось, что печатание газеты способствовало её тиражированию. Небезынтересно проследить какие же были тиражи «Ведомостей»? К сожалению, сохранились сведения лишь о некоторых номерах, но и они дают представление. Рекордным был тираж номера «Ведомостей» от 22 марта 1703 года. Государь приказал распечатать побольше, и было выпущено четыре тысячи экземпляров. Они и на половину не были распроданы, и уже в апреле того же года установился оптимальный тираж – тысяча. Но иногда газета выходила и совсем малым тиражом – в пятьсот, четыреста, а то и триста экземпляров.

А сколько всего номеров было выпущено за годы существования первой русской печатной газеты? Мы попытались найти ответ и на этот вопрос. «Ведомости» издавались с 1703 по 1724 год. Можно сказать, они ушли вместе с их основателем – ведь Петр скончался в начале 1725 года. За эти двадцать с лишним лет было выпущено 509 номеров. Можно было бы вывести среднее количество – в среднем по 25 номеров в год, если бы не одно «но». Дело в том, что в разные годы выходило неодинаковое количество номеров. В 1793-м – 39, в следующем – 35, в 1705-м – 46, в 1706-м – 28, и так далее. Количество номеров в год то уменьшалось, то резко увеличивалось. Больше всего было выпущено в 1720-м – 56 номеров. А за два года до того, в 1718 году, – всего лишь один номер! Правда эта статистика основывается только на дошедших до нас материалах, и есть предположение, что некоторые номера газеты попросту не сохранились.

Важно заметить, что с 1725 года главная государственная газета России вновь стала издаваться в Петербурге. Она называлась «Российские ведомости» и стала достойной преемницей первой русской печатной газеты. Вместе с тем можно констатировать, что не все было безоблачно в истории «Российских Ведомостей». Позже потеряв и тираж, и читателей, они кое-как просуществовали до указа от 4 сентября 1727 года, согласно которому вместе с петербургской типографией были переданы в ведение только, что основанной Российской Академии Наук. Думается, что это – веха в истории русской прессы тоже весьма примечательная. Сменившие газету Петра «Санкт-Петербургские ведомости» существуют и сегодня. Они издавались до 1917 года, потом были переименованы в «Ленинградскую правду», а с сентября 1991 года вернулись к прежнему имени. Слово «ведомости» за долгие годы употребления приобрело смысл равноценный слову «газета». А рожденный в Венеции термин (в переводе с итальянского «газета» означает «мелкая монета», «копейка» – столько стоили первые новостные листки), которым мы пользуемся сейчас, в России приобрел право использования лишь в XIX веке. Что же до стоимости первого русского СМИ, то «Ведомости» покупались за 2-4 деньги (деньга была равна пол копейке). Эта цена по тем временам считалась значительной. К примеру, дневной заработок печатника «Ведомостей» был равен трем деньгам. Правда, иногда часть тиража раздавалась «безденежно».

Обобщая вышесказанное, пробежимся по страницам Петровских «Ведомостей»:

«Из Адрианополя многие вести пришли, что новый визирь зело не смирная глава и радеет, чтоб христианству паки новою войною досаждать» (4 февраля 1703).

«Русские торговые люди с пограничными иноземцы в Азове торги свои отправляют изрядно и в Царьград ходят» (5 апреля 1703).

«Из Львова. Живем слава Богу, потому что казаки так наказаны, что впредь главы столь высоко поднять не могут» (10 июля 1703).

«На Москве солдатская жена родила женска полу младенца мертва о двух головах» (28 января 1704).

«Король французский зело болит хирагрою и подагрою и ноги у него так опухли, что ни ночью, ни днем от той болезни покою ему нет» (30 мая 1705).

«Генерал Шмигельский изменил Отечеству, того ради его сиятельство Меншиков выкликать велел, кто Шмигельского живого приведет, и тому дано будет пятьдесят тысяч ефимков, а кто кожу его принесет, тому двадцать тысяч ефимков» (8 февраля 1707).

«Проклятый вор и богоотступник Трехизбяного городка Кондрашка Булавин разорял года и села. Отныне же воровство Булавина и его единомышленников приде во искоренение» (20 июля 1708).

«Падет сила турецкая. Трясется совет махаметов. Благополучно торжествует правда. Северный орел распространит крыле свои чрез Босфор!» (10 июня 1711).

«В Гангутской баталии воистину нельзя описать мужество наших, как начальных, так и рядовых» (21 августа 1714).

«Новгородец купецкий человек Михайло Сердюков своим коштом взял канал учинить в Новгородской провинции, чтоб пустить тем каналом из реки Шляны чрез озеро в реку Цну и Тверцу. После же теми местами может быть коммуникация воды из Волги до Санкт-Петербурга» (1 июля 1719).

«Со шведами поступать по-неприятельски, разорять города и селения, кроме церквей, которые по указу Его Величества со всеми во оных обретающимися церковными украшениями невредны оставлять» (30 августа 1719).

«Из Парижа пишут. Франция пришла в великую скудость, понеже ни у ково денег нет ничево, а ходят толко билеты банковыя, которых в коммерцию никто не берет» (25 августа 1720).

«Из Вены. Чреватство государствующей цесаревны публиковали в прошлое воскресенье с кафедры всех церквей сея столицы» (3 апреля 1721).

«Князь Куракин посол полномочной Императора Всероссийского возвратился сюды третьего дня из Парижа, и получил он вчерась комплименты о своем счастливом возвращении от иностранных министров и от многих иных знатных особ» (3 января 1724).

Подводя итог сказанному, можно сделать следующий вывод. Бесспорным представляется факт, что Петровские «Ведомости» сыграли заметную роль в становлении и развитии российской печати, роль, которую нельзя недооценить. Кроме того, по глубокому убеждению автора статьи, Петровские «Ведомости» интересны не только в границах предметного поля историографии российской печати, но и России в целом.

Ю.Ю. Калинина, Казанский госуниверситет, аспирантка

Противопоставление идей К.Леонтьева основным

течениям русской мысли XIX века в публицистике

русского послеоктябрьского зарубежья

Ностальгические чувства русских мыслителей, оказавшихся после революции в эмиграции, интересуют нас с точки зрения рефлексии на тему места Константина Леонтьева в истории русской философии, принадлежности его к тому или иному течению.

Русских мыслителей волновала проблема – как же вписать Леонтьева в историю русской философии и попытки этого делались уже в конце XIX века. Но на тот момент труды Леонтьева не были изданы, его мало кто знал, его литературное наследие мало кто мог оценить. Комплексные исследования о русской философии начали проводиться уже после 20-х годов.

Здесь анализируются работы Н.Бердяева, Г.Флоровского, Г.Федотова, Н.Лосского. Философские ориентиры авторов различны и обращаются они к разным периодам и персоналиям, но основная, глобальная идея одна – особенности русского пути в мировой истории, мотив определения самобытной русской мысли в истории мировой философии.

Розанов первый сказал, что Леонтьев – явление единичное и одинокое, ему трудно определить место в том или ином течении. Основной принцип, по которому подавался Леонтьев в череде русских мыслителей – противопоставление. Если в XIX веке Леонтьева официально относили хотя бы к славянофилам и реакционерам, то уже в ХХ веке исследователи отмечают, что Леонтьев практически ни в чем не был им близок.

Так оценивая славянофилов, Н.Бердяев пишет: «При всей вражде их к империи они еще чувствовали твердую почву под ногами и не предчувствовали грядущих катастроф. Они духовно жили еще до Достоевского, до восстания Л.Толстого, до кризиса человека, до духовной революции. В этом они очень отличаются, не только от Достоевского, не только от Вл.Соловьева, более связанного со стихией воздуха, чем стихией земли, но даже от К.Леонтьева, уже захваченного катастрофическим чувством жизни» [1]. Или: «Совершенно ошибочно его причислили к славянофильскому лагерю. В действительности, он имел мало общего со славянофилами и во многом им противоположен. У него другое понимание христианства, византийское, монашески-аскетическое, не допускающее никаких гуманитарных элементов, другая мораль, аристократическая мораль силы, не останавливающаяся перед насилием, натуралистическое понимание исторического процесса» [2].

Это не было праздным вопросом механического отнесения Леонтьева к тому или иному течению, для Бердяева и других мыслителей это был насущно важный вопрос о русской идее, основополагающих критериях типизации русского характера. Для них, живших в эмиграции, проблема русской революции и о роли в ней интеллигенции была продолжением дискуссии, начатой еще в сборнике «Вехи» [3]. Конечно, фигура Константина Леонтьева, который не только предрек революцию в России, но и описал ее причины и характер, естественно, нуждалась в оценке и привлекала внимание русских мыслителей. Хотя, надо признаться, мы не можем говорить об однозначно положительной оценке его трудов.

Для Н.Бердяева в череде прочих был интересен вопрос русской коммунитарности, общинности – выразителем которой как раз и были славянофилы: «Славянофилы очень семейственные, родовые люди. Но более прав К.Леонтьев, который отрицал семейственность русских и большую силу видел в самодержавном государстве. Народы Запада, французы в особенности, гораздо семейственнее русских и с большим трудом порывают с семейными традициями» [4].

Для Бердяева Леонтьев во многих моментах не просто не принадлежит к славянофильскому лагерю, но прямо им противоположен. Например в вопросах веры. Так Бердяев, говоря о славянофилах, указывает, что «славянофильское богословие отрицает идею авторитета в церкви и устами Хомякова провозглашает небывалую свободу» [5], что конечно, было несовместимо со взглядами К.Леонтьева [6]. «Совершенно ошибочно его причислили к славянофильскому лагерю. В действительности, он имел мало общего с славянофилами и во многом им противоположен. У него другое понимание христианства, византийское, монашески-аскетическое, не допускающее никаких гуманитарных элементов, другая мораль, аристократическая мораль силы, не останавливающаяся перед насилием, натуралистическое понимание исторического процесса. Он совсем не верил в русский народ» [7]. В каком-то смысле Леонтьев поставил точку в истории развития славянофильства. Даже не смотря на полное неприятие его идей широкой общественностью, после его трудов было трудно вернуться к прежним идеям [8].

Г.Флоровский считал, что «Леонтьева нужно сравнивать не со старшими славянофилами, но скорее с такими же нераскаянными романтиками, как Герцен или Аполлон Григорьев» [9]. Известный богослов, он вообще невысоко ценил Леонтьева – и как православного христианина и как мыслителя: «В философии Леонтьев и не пошел дальше Григорьева, так и не вышел из тесных границ романтического натурализма» [10].

Николай Бердяев не относил Леонтьева и к лагерю реакционеров: «Но прежде всего и более всего он романтик, и он совсем не подходил к реакционерам и консерваторам, как они выражались, в практической жизни. Ненависть К.Леонтьева к мещанству и буржуазности была ненавистью романтика» [11]. Реакционеры в большинстве своем, по мнению Бердяева, олицетворяли в сущности все то, что Леонтьев ненавидел, но на какое-то время он шел с ними рядом в тщетной попытке хоть как-то задержать ход истории. При этом он «признавал безнадежность реакционных принципов и неотвратимость революции» [12].

Бердяев искал предшественников Леонтьева, тех кто придерживался с ним одних взглядов или оказал на него большое влияние. Так Бердяев сравнивает взгляды Леонтьева и Герцена: «одинаково восстают они против буржуазного мира и хотят противопоставить ему мир русский» [13], многие взгляды о Европе Леонтьев почерпнул именно в работах Герцена, которого очень ценил. Вообще, Бердяев отмечает, что как раз обличение буржуазности Запада – это традиционно-русский мотив у Леонтьева. И этот момент объединяет славянофилов, Леонтьева и Герцена [14].

Часто сравнивают теорию исторических типов Леонтьева и Данилевского. И оценка со стороны русских мыслителей и здесь не была однозначной. Так Бердяев считал, что Леонтьев «во много раз выше Данилевского, он один из самых блестящих русских умов. Если Данилевского можно считать предшественником Шпенглера, то К.Леонтьев предшественник Ницше» [15].

Многие отмечали близость идей Леонтьева – Ницше. Тот же Н.А.Бердяев неоднократно писал о том, что Леонтьев предвосхитил Ницше, сформировав особое миросозерцание, так называемый «эстетический аморализм». Ему вторит литератор А.А.Закржевский, который видел в Леонтьеве человека Запада, считая, что «ницшеанство» присутствовало в его взглядах даже в большей степени, чем в работах самого Ницше. Еще более категоричен философ С.Л.Франк, издавший в Германии в 1928 г. статью «К. Леонтьев – русский Ницше». Сходство идей Леонтьева и Ницше отмечали богословы С.Н.Булгаков и Г.В.Флоровский. У Ф.Ф.Куклярского есть работа с характерным названием «К.Леонтьев и Фр.Ницше как предатели человека», охарактеризованную В.Розановым – одним из последователей Константина Николаевича - как лучшая в русской литературе оценка Леонтьева.

Но в сближении Леонтьева и Ницше далеко не так все просто - они расходятся в самом главном, принципиальном для Леонтьева вопросе – отношения к христианству. И по этому критерию сопоставлять их невозможно. Сторонниками сближения взглядов Леонтьева и Ницше из либерального лагеря религиозность Леонтьева объявлялась вымышленной, варварской, иезуитской да и попросту его православие всерьез не рассматривалось [16]. Об этом несоответствии писал еще в 1912 году друг и издатель К.Леонтьева протоирей Фудель [17].

Вставал вопрос – считать ли Леонтьева вообще философом. Бердяев не раз указывал на отсутствие у Леонтьева способности к метафизике, что он именно «натуралист и эстет, первый русский эстет» [18]. И, таким образом, относил Леонтьева к началу ХХ века, где он якобы был бы гораздо более «своим», чем во второй половине XIX. В этой связи показательно как отметил Константина Николаевича Н.О.Лосский в своей «Истории русской философии», вышедшей в 1951 году в Англии. Вернее сказать, он Леонтьева просто «не заметил», уделив в своем 550-страничном исследовании (первом масштабном исследовании о русской философии) К.Н.Леонтьеву ровно семь (!) строк. Он отметил, что Леонтьев не принадлежал к славянофилам, но, тем не менее «ему было суждено стать выразителем идей вырождающегося славянофильства» [19].

Так же как до сих пор остается открытым вопрос – можно ли считать идеи Константина Леонтьева православными, так же нет ответа – а можно ли считать его идеи вообще русскими?

«Во всяком случае, в истории русского национального сознания К.Леонтьев занимает совсем особое место, он стоит в стороне. В его мышлении есть что-то не русское. Но тема о России и Европе для него основная» [20].

Интересно, откуда появился сам мотив противопоставления русского мыслителя Леонтьев идеи русскости. Леонтьев категорично высказывался против «племенной политики» и любого национализма, не верил в избранность русского народа, и не считал возможным изменять православие в угоду новым идеям мыслящей России.

Бердяев отмечал, что ему чужда «русская идея братства людей и русское искание всеобщего спасения, ему чужда русская человечность» [21]. Или в другом месте: «Вся мысль его есть эстетическая реакция против русского народничества, русского освободительного движения, русского искания социальной правды, русского искания Царства Божьего» [22].

Г.Флоровский говорит о том, что неверно считать К.Леонтьева выразителем русского православия, его идеи скорее западные – латинские: «Для Леонтьева очень характерно, что с «Теократией» Влад. Соловьева он готов был и хотел бы согласиться, очень хотел бы себя открыто объявить его учеником, и к католичеству его влекло…» и «в эстетизме Леонтьева чувствуются скорее западные, латинские мотивы» [23].

Флоровский, противопоставляя Леонтьева святоотеческим традициям русской церкви, находит общее у Леонтьева не только с идеями Реформации, с Карлом Бартом, Ницше, но и с язычеством.

Леонтьев противопоставляется даже В.Розанову, который считается одним из его последователей. «Розанов думает, что русскому народу не свойственен пафос величия истории, и в этом он видит преимущество перед народами Запада, помешанными на историческом величии. Лишь один К.Леонтьев думал иначе, чем большая часть русских, и во имя красоты восстает против человечности» [24].

Не раз Леонтьев противопоставлялся и Толстому. Бердяев указывает, что отношение к культуре было «полярно противоположным полюсом толстовства и народничества» [25]. В идеях Леонтьева русский дворянский культурный слой как бы защищает свое право на привилегированную роль, с чем, конечно, не мог согласиться Толстой. Леонтьев резко полемизировал и с Толстым и с Достоевским и, пожалуй, никто из исследователей не смог более детально и проработано рассказать о разности их позиций, чем он сам.

Противопоставляются также Леонтьев и В.Соловьев и, в первую очередь по моральным установкам и по отношению к православию. Бердяев указывал на моральный дуализм Леонтьева (для общества и личности) и, напротив, отмечая стремление Соловьева к осуществлению христианской правды для личности и общества. При этом и сам Бердяев, и С.Франк, и В.Розанов отмечали влияние Соловьева на Леонтьева, их разрыв произошел как раз вследствие высказанных Соловьевым идеи о реформации русской церкви. Хотя, по мнению Н.Бердяева, даже после разрыва идеи Соловьева продолжали влиять на Леонтьева [26].

Н.Бердяев и Лосский противопоставляют пассивную эсхатологию Леонтьева – активной Н. Федорова, считая, что за ней будущее. В вопросах «религии страха» в противовес «религии любви» Леонтьев противоположен всем русским богословам конца XIX – первой половины ХХ века, в том числе и М.Тарееву. Русским мыслителям хотелось новой обновленной религии – антропологической и космологической, в противовес тяжеловесному монашески-аскетичному православию Леонтьева [27].

Спор Леонтьева с Достоевским и Толстым нельзя назвать типичным для русской мысли. И потому – он стал для русских философов очень интересным аргументом в споре о непротивлении злу насилием, о роли гуманизма и т.д.

Так Г.Флоровский отмечал, что «разногласие Леонтьева с Достоевским не было их личным спором и столкновением. Здесь встал типический и основной вопрос, которым тогда и тревожилась русская совесть. Это был вопрос о религиозном действии» [28].

В связи с этим же спором Бердяев находит свою точку оценки: «Достоевского все же можно назвать христианским гуманистом в сопоставлении с христианским или, вернее, лжехристианским антигуманизмом К.Леонтьева» [29].

Г.П.Федотов противопоставлял Леонтьева всей гуманной традиции русской литературной «почвы»: «Самарин, Островский, Писемский, Лесков, Забелин, Ключевский и множество других. Все они – почвенники – слишком коренятся в русском народном быте или в исторической традиции. Поэтому гораздо легче византинисту-изуверу Леонтьеву войти в Пантеон русской интеллигенции, хотя бы одиночкой – демоном, а не святым, - чем этим гуманнейшим русским людям» [30]. Он объяснял это беспочвенностью русской интеллигенции.

Интересно, что в ХХ веке, мало кто спорил с правильностью идей Леонтьева, мало кто не отмечал, что Леонтьев жестко высказал многие вещи, которые до него не решались говорить с такой прямотой [31]. Бердяев отмечал в Леонтьеве «большое бесстрашие мысли, и он решился высказать то, что другие скрывают и прикрывают» [32]. Он один решается признаться, что он не хочет правды и справедливости в социальной жизни, потому что она означает гибель красоты жизни. Леонтьев был важен тем, что до последней крайности обострил противоречие исторического христианства, конфликт евангельских заветов с языческим отношением к жизни в мире, к жизни обществ.

Но его идеи – о натурализме истории, о равнодушии природы – не просто противоположны основному течению гуманизма, но были просто по-человечески противны русским мыслителям. Так Бердяев, рассуждая об антигуманизме идей Леонтьева, говорит: «В отличие от большей части русских людей, он любил мощь государства. Для него нет гуманных государств, что может быть и верно, но не меняет наших оценочных суждений» [33]. Отмечая справедливость многих идей Леонтьева и даже их гениальность, сердцем Бердяев на стороне идей, может быть, менее правильных, но более «душевных». «К.Леонтьев гораздо вернее понимал действительность, чем славянофилы, имел более острый взгляд, но славянофилы безмерно выше и правее его по своим нравственным оценкам и по своему идеалу» [34]. Или известно его высказывание: «следовать за Леонтьевым нельзя, его последователи делаются отвратительными» [35].

Также важна для русских мыслителей проблема соотнесения понятий «культура» и «цивилизация». Тем более что тогда уже были известны идеи не только Ницше, но и Шпенглера. И здесь для них было важно, что именно русский [36] философ первым – задолго до европейцев, поставил вопрос о кризисе культуры [37].

ЛИТЕРАТУРА

  1. Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. Репринтное воспроизведение издания YMCA-PRESS, 1955 г. – М.: Наука, 1990. – 224 с.

  2. ВЕХИ Сборник статей о русской интеллигенции. – М.: Новое время, 1990. – 218 с.

  3. Лосский Н.О. История русской философии. – М.: Высш.шк., 1991. – 559 с. Пер. изд.: Lossky N.O. History of Russian Philosophy. International Universities Press. – New York,1951.

  4. О России и русской философской культуре. Философы послеоктябрьского зарубежья. – М.: Наука, 1990. – 528 с.

  5. Репников А.В. К истории взаимоотношений В.В.Розанова и К.Н.Леонтьева // Незавершенная энтелехийность: отец Павел Флоренский, Василий Розанов в современной рефлексии: Сб. ст. – Кострома, 2003. – С. 249 – 258.

  6. Pro et contra: Личность и творчество Константина Леонтьева в оценке русских мыслителей и исследователей, 1891-1917 гг. Антология: в 2 кн. / Северо-Запад. Отд-ние Рос. Академ. образования, Рус. христиан. Гуманит. ин-т; Отв. Ред. Д.К.Бурлака. – СПб.: Изд-во Рус. христиан. Гуманит. ин-та, (Русский путь).

  7. Доступно на: /berdyaev/leontev, свободный.

Примечания

  1. Бердяев Н.А. Русская идея. Основные проблемы русской мысли XIX века и начала ХХ века. Впервые издано в Париже в 1971 г. Здесь: О России и русской философской культуре. Философы послеоктябрьского зарубежья. – М.: Наука, 1990. – С.84.

  2. Там же. – С.100.

  3. «ВЕХИ» – сборник статей Н.А.Бердяева, С.Н.Булгакова, М.О.Гершензона, А.С.Изгоева, Б.А.Кистяковского, П.Б.Струве, С.Л.Франка о русской интеллигенции. Был выпущен в России в 1909 году. В нем рассматривалась роль русской интеллигенции в революции 1905 года. Сборник был не принят большей частью российской интеллигенции, причем, всеми партийными направлениями – от кадетов до большевиков.

  4. Бердяев Н.А. Русская идея. Основные проблемы русской мысли XIX века и начала ХХ века. – С.84.

  5. Там же. – С.86.

  6. «К.Леонтьев признает хомяковское православие не настоящим, слишком либеральным и модернизированным и будет противопоставлять ему аскетически-монашеское, суровое, византийское, афонское православие. Славянофильская социология, как и славянофильское богословие, прошла через гуманизм. Хомяков был решительный противник смертной казни жестоких наказаний, вряд ли он мог примириться с идеей вечных адских мук. В этом он – очень русский. /…/ У русских и, может быть, только у русских есть сомнение в справедливости наказаний. И это, вероятно, связано с тем, что русские – коммюнотарны, но не социализированы в западном смысле, т.е. не признают примата общества над человеком». См.: Там же. – С.87.

  7. Там же. – С.100.

  8. «После К.Леонтьева нельзя уже вернуться к прекраснодушному славянофильству». См.: Там же. – С.102.

  9. Флоровский Г.В.Пути русского богословия. Впервые опубликовано в Париже в 1937 г. Здесь: О России и русской философской культуре. Философы послеоктябрьского зарубежья. – М.: Наука, 1990. – С.349.

  10. Флоровский Г.В.Пути русского богословия. – С.352.

  11. Бердяев Н.А. Русская идея. Основные проблемы русской мысли XIX века и начала ХХ века. – С.154.

  12. Там же. – С.225.

  13. Там же. – С.97.

  14. Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. – С.29.

  15. Бердяев Н.А. Русская идея. Основные проблемы русской мысли XIX века и начала ХХ века. – С.100.

  16. «В то же время нельзя не заметить, что Леонтьева и Ницше разделяло именно отношение к религии. Для последнего христианская религия – это яд, отравивший Европу и принесший в нее «рабскую мораль», это бунт «неполноценных», слабых людей против сверхчеловека подобного в своих порывах сильному зверю. Для Леонтьева нравственный кризис человечества, в том числе и европейцев, был следствием забвения христианских идеалов». См.: Репников А.В. К истории взаимоотношений В.В.Розанова и К.Н.Леонтьева. – С.250.

  17. «Не знаю, лестно или нет было бы для самого К.Леонтьева такое сближение, но думаю, что ему, смиренному послушнику оптинских старцев, и не снилось, что когда-либо в нем найдут тождество с ярым антихристианином Ницше». См.: Фудель И. прот. Судьба К.Н. Леонтьева. К.Н. Леонтьев: Pro et Contra. – Т.1. – СПб., 1995. – С.251.

  18. Бердяев Н.А. Русская идея. Основные проблемы русской мысли XIX века и начала ХХ века. – С.101.

  19. Лосский Н.О. История русской философии. Впервые: Lossky N.O. History of Russian Philosophy. International Universities Press. New York – 1951. – С.100.

  20. Бердяев Н.А. Русская идея. Основные проблемы русской мысли XIX века и начала ХХ века. – С.102.

  21. Там же. – С.125.

  22. Бердяев Н.А. Константин Леонтьев Очерк из истории русской религиозной мысли. Впервые опубликовано: Бердяев Н. Константин Леонтьев. – Париж: YMCA-Press, 1926. Здесь по: /berdyaev/leontev, свободный.

  23. Флоровский Г.В.Пути русского богословия. – С.346.

  24. Бердяев Н.А. Русская идея. Основные проблемы русской мысли XIX века и начала ХХ века. – С.124.

  25. Там же. – С.167.

  26. «Под конец жизни, разочаровавшись в возможности в России органической цветущей культуры, отчасти под влиянием Вл.Соловьева, К.Леонтьев даже проектировал что-то вроде монархического социализма и стоял за социальные реформы и за решение рабочего вопроса, не столько из любви к справедливости и желания осуществить правду, сколько из желания сохранить хоть что-нибудь из красоты прошлого.» См.: Бердяев Н.А. Константин Леонтьев. Очерк из истории русской религиозной мысли.

  27. Новым в творческой религиозной мысли, столь отличной от мертвящей схоластики, было ожидание, не всегда открыто выраженное, новой эпохи в христианстве, эпохи Св. Духа. Это и есть более всего русская идея. Русская мысль – существенно эсхатологическая, и эсхатологизм этот принимает разные формы». См.: Бердяев Н.А. Русская идея. Основные проблемы русской мысли XIX века и начала ХХ века. – С.224.

  28. Флоровский Г.В.Пути русского богословия. – С.352.

  29. Бердяев Н.А. Русская идея. Основные проблемы русской мысли XIX века и начала ХХ века. – С.121.

  30. Федотов Г.П. Трагедия интеллигенции. Впервые опубликовано в парижском журнале «Версты» (1926. №2) Здесь по: О России и русской философской культуре. Философы послеоктябрьского зарубежья. – М.: Наука, 1990. – С.409.

  31. «Смелость и радикализм мысли К.Леонтьева в том, что он осмеливается признаться в том, в чем другие не осмеливаются признаться». См.: Бердяев Н.А. Русская идея. Основные проблемы русской мысли XIX века и начала ХХ века. – С.124.

  32. Там же. – С.168.

  33. Там же.

  34. Там же. – С.173.

  35. Там же. – С.155.

  36. «Нужно отметить, что русские задолго до Шпенглера делали различие между «культурой» и «цивилизацией», и они обличали «цивилизацию», даже когда оставались сторонниками «культуры». Это различие по существу, хотя и в другой терминологии, было у славянофилов, у Герцена, у К. Леонтьева и многих других». См.: Там же. – С.158.

  37. «Тема о судьбе культуры была им /Леонтьевым/ очень остро поставлена. Он предвидел возможный декаданс культуры, он многое сказал раньше Ницше, Гобино, Шпенглера». См.: Бердяев Н.А. Константин Леонтьев Очерк из истории русской религиозной мысли.

М.Д. Корнеева, Ставропольский госуниверситет, доцент

РЕГИОНАЛЬНАЯ ПРЕССА 1990-х: ОБРЕТЕНИЯ И ПОТЕРИ

(на примере изданий Ставропольского края)

В 90-х годах прошлого века система средств массовой информации России переживала период смены тоталитарной на демократическую модель и характеризовалась разгосударствлением, децентрализацией, возрастающим многообразием СМИ. Этот процесс был весьма неустойчив, он протекал достаточно болезненно, о чем свидетельствуют историки российской журналистики, социологи [9, С.109]. Западные исследователи называют этот период «золотым веком» российской журналистики [10]. Тогда наблюдалось бурное развитие структуры СМИ, появление новых субъектов общефедерального и регионального информационного пространства.

Не был исключением в данном процессе и Ставропольский край. Первое новое печатное издание возникло здесь в годы перестройки, в середине 1988 года. Это была еженедельная газета «Курьер», которая начала свою историю как информационно-рекламное издание, однако после нескольких номеров приобрела вполне ощутимые признаки универсальной, массовой газеты. Предметом информационного внимания, наряду с рекламой, стала жизнь меняющегося под риторику о гласности и плюрализме общества. Газета, по выражению её редактора, опытного журналиста, выходца из главного печатного органа края – газеты «Ставропольская правда», удовлетворяла «информационный голод» [5, С.175]. Привычного массива традиционной общеполитической прессы в новых идеологических реалиях населению уже было явно недостаточно.

«Курьер» приоткрывал завесу над западной цивилизацией, выводил своих читателей на контакт с зарубежьем, в том числе, посредством популярной рубрики «Бюро знакомств», где можно было обменяться адресами с целью установления долговременных отношений. Рубрика была очень популярной, ей отводились полосы и даже развороты. Газета пропагандировала общечеловеческие ценности, значительное внимание уделялось негативным сторонам реального социализма. Зачастую, вспоминал в номере, посвящённом пятилетию газеты В.Кустов, это была новая информация из прошлого, которая в своё время не могла прорваться через жёсткие рамки цензуры: интервью лётчика-перехватчика Геннадия Осиповича, сбившего южно-корейский пассажирский самолёт, материал о трагедии 1962 года, когда были расстреляны новочеркасские рабочие – участники политической акции протеста (Курьер. – 1993. – № 5 (90).

Не оставалась без внимания текущая действительность. Упорно боролся «Курьер» с недостатками в российской армии, жёстко критикуя тогдашнего министра обороны Павла Грачёва. Через призму демократического мировоззрения рассматривалась чеченская тема. Журналисты радовались переходу власти мирным путём от Верховного Совета Чечено-Ингушской республики во главе с Д.Завгаевым к исполкому общенационального конгресса чеченского народа, которым руководил Джохар Дудаев. «Первой журналисткой, кому поведал правду о чеченской революции Джохар Дудаев, – пишет В.Кустов, – была Галина Кулешова (корреспондент «Курьера». – М.К.). Она же записала размышления о Чечне, о жизни, о себе жены президента Аллы Дудаевой» (Там же). Отрезвление журналистов – романтиков демократии – наступило позже, когда в Чечне пролилась кровь.

О многообразии областей информационного внимания говорят рубрики: «Белое пятно», «Пресс-mix», «Бюро услуг», «Интересный собеседник», «Азы бизнеса», «Business club», «Long Play – дайджест несоветской музыкальной прессы», «Наши за границей», «Веселиада», ряд рекламных рубрик. В еженедельнике размещались материалы из области парапсихологии, о мистических явлениях природы, о многочисленных псевдорелигиозных, порой просто шарлатанского типа, течениях и публикации о сексе, которого в Советском Союзе, как известно «не было».

Анализ газеты позволяет констатировать, что она по существу не имела типологических предшественников в советской прессе [1, С.28]. В «Курьере» мы наблюдаем эклектику стилей и уровней журналистики. Уложить газету в «прокрустово ложе» одного типологического множества невозможно. Может быть, и это обстоятельство, кроме известных и общих для российской прессы экономических причин, сократило срок выхода издания (1988-1994). Здесь нельзя не учитывать точку зрения о том, что «успешность газеты <… > обусловливает полное и чёткое представление редакционных коллективов о миссии, или целевой задаче издания, его типе» [8, С.7]. К 1994 году региональный рынок прессы уже пополнился изданиями с более определёнными типологическими характеристиками, которые потеснили «всеядную» газету в информационном поле.

Среди них самыми мощными конкурентами новой прессе в регионе оставались традиционные советские издания, которые трансформировались в универсальные общественно-политические, сменили идеологические ориентиры и публицистическую стилистику, расширили области информационного внимания.

Наряду с этими устойчивыми «игроками» на информационном поле появились новые общественно-политические издания, большинство из которых объединяла идея демонтажа системы реального социализма и утверждения демократических ценностей. На Ставрополье мы имеем пример возникновения самиздатовской прессы, начиная с 1988 года, вошедшего в историю краевой журналистской организации памятным VIII пленумом краевого комитета партии, устроившим обструкцию всем СМИ края, и, прежде всего, газете «Ставропольская правда». Руководство и журналисты издания с энтузиазмом восприняли призывы земляка-генсека М.С.Горбачёва об обновлении партии и общества, о борьбе с формализмом и бюрократией. И этим серьёзно напугали партийную элиту, по определению призванную поддерживать все установки Генерального секретаря, но совершенно не готовую работать в новых условиях и воспринимавшую краевые и местные СМИ как продолжение партийного аппарата.

Изгнанный после пленума автор полемичных статей, заместитель редактора «Ставропольской правды» В.А.Красуля, впервые в периодике края заговоривший о достоинствах демократической системы, общечеловеческих ценностях, сравнивавший рыночный и социалистический способы хозяйствования (не в пользу последнего), в 1988 году организовал самиздатовский журнал «Гражданин», а в 1991-м, уже в легитимных условиях, оппозиционную газету «Гражданский миръ». Публицистическая экспрессия материалов в этих изданиях была направлена на низвержение культивировавшихся десятилетиями идеалов, дискредитацию партийно-советского аппарата.

Вслед за «Гражданским миром» возникли и другие общественно-политические издания. Начался процесс диверсификации печатного сектора системы СМИ. Разнообразной была организационно-правовая форма редакций – учредителями газет выступали общественные организации, акционерные общества, частные лица. В обществе сохранялся интерес к политике, новые реалии волновали умы. Открытое обсуждение смысловых вопросов общественного устройства, сравнение внешних признаков образа жизни «цивилизованного Запада» и стран реального социализма вселяло надежду на лучшую жизнь, манило блеском потребительских возможностей. Живой интерес вызывали критические материалы о тоталитарном прошлом. Впоследствии интерес к такого рода публикациям пропал, газета уже выходила непериодично. В 2002 году была перерегистрирована под названием «Новый гражданский миръ» и использовалась издателем как агитационный листок во время выборных кампаний, а вскоре и вовсе прекратила существование.

Наряду с «Гражданским миром» в начале 90-х появились иные демократически ориентированные газеты. Как подчёркивает исследователь Б.Я.Мисонжников, в постсоветский период произошла не просто кардинальная и глубинная перестройка внутренних структур системы печатных СМИ, но и фактически «беспрецедентная и уникальная по масштабам аннигиляция: вследствие столкновения старой и новой идеологии, конкретно выраженной в периодических изданиях соответствующей номенклатуры, возникла пресса ранее не известного характера, не совсем такая, как та, что сформировалась в странах западной демократии, хотя и обретающая отчасти схожие с ней черты» [6, С. 4 – 5]. На наш взгляд, в этой плоскости можно рассматривать еженедельную ставропольскую городскую газету «Забор» (1991-1996, учредитель, издатель и редактор В.Л.Мезенцев). Газета позиционировала себя как информационно-рекламная, но на деле представляла собой по области информационного внимания общественно-политическое, по издателю – частное, а по форме исполнения – таблоидное издание. Каждый номер «Забора» открывался комментарием или сообщением о том или ином событии политической жизни в крае, стране. Формат «Забора» был характерным для таблоидных изданий – А4. В логотипе редактор обошёлся без идеологических призывов и слоганов. Им было найдено оригинальное графическое решение заголовка: на фоне обычного дощатого забора, остроугольные, как пики штакетника, строчные буквы названия газеты.

Исследование тематических направлений позволяет выделить как основную функцию политической коммуникации. Газета создавалась как своего рода вызов официальной общественно-политической прессе. Доминирующую роль в поддержке интереса к изданию (тираж 22 тыс. экземпляров) играли политические комментарии В.Л.Мезенцева. В беседе с автором данной статьи он утверждал: «Свою задачу как редактор я видел в том, чтобы говорить с читателем о политике на языке, понятном обывателю». Будучи явным приверженцем общественно-политических преобразований, он публиковал заметки полемического характера, отстаивал демократические ценности, использовал читательскую почту для прояснения своих взглядов в репликах «по поводу». «О чём «Забор» пишет» – так называлась одна из таких реплик редактора в ответ на упрёк читателя по поводу тенденциозности газеты. Письмо читателя было опубликовано под заголовком «О чём «Забор» не пишет?», и речь в нём шла, в частности, о том, что газета не пишет правды «о судилище над КПСС». «Разве можно судить 20 млн. человек?..» – задаёт вопрос читатель. Ответ владельца издания и редактора однозначен: «Никто не собирается судить миллионы членов этой организации. <...> Но «организация, именующая себя КПСС», была, по сути, организацией номенклатуры для номенклатуры. И моё отношение к суду над ней в целом (а не над членами партии) достаточно ясно выражено на фотографии, сделанной год назад, 19 августа, когда над нами нависла тень возрождения сталинского режима!». Ниже помещено фото пикетчика с плакатом, на котором начертано бескомпромиссное: «Хунту КПSS – под суд!» (Забор. – 1992. – 15 авг.). Именно такого рода полемика, материалы в защиту демократии, против коммунистического прошлого привлекали как поклонников издания, так и его противников.

Публиковал «Забор» телепрограмму, рекламные объявления, астрологические прогнозы. Не обошлась газета без модной в ту пору «Службы знакомств», реализуя контактную функцию. Под рубриками «02», «Обозрение обо всём», «Кино» помещалась написанная доходчивым языком информация – так выполнялась функция информирования о событиях. С точки зрения функциональной характеристики можно, как представляется, отметить, что издание совмещало в себе разные социально-информационные функции, но целевое назначение определялось, главным образом, политической коммуникацией. Со временем главное тематическое направление газеты потеряло актуальность, и она прекратила существование.

Вслед за «Забором» из информационного пространства края исчезла еженедельная общественно-политическая газета «Момент истины» (учредитель агентство «Кавказинтерпресс»). Конкурировать с ежедневными изданиями в области политической коммуникации, где и кадры были профессиональнее, газета не могла. Издатель расстался с нерентабельным изданием, сосредоточившись на востребованной прессе по интересам, рекламной и развлекательной.

Устойчивое развитие в сегменте местных общественно-политических изданий продемонстрировали ежедневная газета «Ставропольские губернские ведомости» и еженедельник «Родина». Выпуск первого издания организовал опытный журналист, прошедший школу практической журналистики в краевых газетах «Кавказская здравница» и «Ставропольская правда» Александр Емцов, а учредителем «Родины» стал краевой комитет КПРФ.

«Ведомости» с самого начала главной темой сделали политические события. Без неё не обходился ни один выпуск. И в первом номере ключевым материалом, «гвоздём» можно считать статью А.Емцова под названием, объединившим в себе рубрику и заголовок «Что будет после... УХОДА ГОРБАЧЁВА В ОТСТАВКУ». О политическом моменте автор пишет с сарказмом: «После ухода Горбачёва нам опять будет его не хватать. Давайте признаемся себе: мы «заболели» политикой ещё и потому, что на вершине политического Олимпа стоял «наш» эМэС. Как ни крути, а теперь эффекта «личной причастности» уже не будет. И долго. <...> После ухода Горбачёва на политическом горизонте не появится ставропольца. Это уж точно. Оглянитесь – мелкота кругом». Стиль разговора с читателем о политике, откровенный, без политологического тумана, порой жёсткий и прямолинейный в характеристиках личностей и оценке их поступков, привлекал читателя. На страницах газеты прописался практически не использовавшийся краевыми и местными периодическими изданиями жанр памфлета, выразительными средствами которого, как известно, являются приёмы сатиры и сарказма. Автором памфлетов в газете неизменно выступал Александр Емцов. Объектами обличения являлись одиозные, с точки зрения памфлетиста, политические фигуры, представители эшелона власти.

С течением времени расширялась проблемно-тематическая направленность издания: публиковались информации из области экономики, культуры и образования, досуговые и иные, имеющие прикладное значение в быту материалы, адресованные широкой читательской аудитории. Таким образом, газета обрела признаки универсальной общественно-политической. В менявшихся реалиях профессиональный журналист в качестве издателя продемонстрировал навыки успешного менеджмента, как редактор умело и своевременно корректировал области информационного внимания, что и позволило газете остаться «на плаву».

Вот уже 15 лет в информационном поле края действует газета ставропольских коммунистов «Родина», которую поддерживает устойчивый, «ядерный» электорат КПРФ. Наименее исследованной в группе общественно-политических изданий, как утверждают учёные, сегодня остаётся партийная пресса, которая, специфически развиваясь, обладает и рядом типологических особенностей. Как правило, партийная печать в обозначенном периоде обретала «короткое дыхание» в ходе выборных кампаний, а по их завершении исчезала из информационного пространства. Причина этого видится в слабом структурировании политических сил в 90-х годах прошлого века. Множество маргинальных партийных образований, легко рождаясь, также легко и умирало. Исследователи констатируют, что «не получили в краях и областях широкого распространения издания партийные. Однако КПРФ и другие леворадикальные партии свои газеты имеют: «Красный путь», «Омское время» (Омск), «Красноярск» и др.» [7, С.77]. В ряду этих изданий была и остаётся газета ставропольских коммунистов.

«Родина» выходит один раз в неделю форматом А-2 на четырёх полосах. В пору своего становления она занимала резко критическую позицию к новой российской власти. К 1996 году, когда на Ставрополье губернатором был избран член КПРФ А.Л.Черногоров («Родина» сыграла на выборах важную роль в агитации за кандидата коммунистов), политические заявления газеты поддерживали не только члены КПРФ, но и демократически настроенные люди. К тому времени население в полной мере ощутило на себе издержки реформ и неудачных попыток перевода хозяйственного механизма на рыночные рельсы. На этот период пришёлся пик восстребованности «Родины»: тираж превышал 15 тысяч экземпляров.

При всех последующих сложностях – объективное сокращение численного состава парторганизации, финансовые затруднения – газета «Родина» всё же закрепилась в современной региональной структуре печати (в данный момент тираж составляет четыре тысячи экземпляров).

Московские учёные Я.Н. и И.И.Засурские, Л.Л.Реснянская и авторитетный редактор рубежа тысячелетий Е.В.Яковлев лучшим временем российской прессы считают период с 1990 по 1993-1995 годы [3, С.182]. Типологическое разнообразие ставропольской прессы последнего десятилетия XX века впечатляло: с 1991 по 1995 год в крае появилось около ста новых изданий. Судьба многих из них была кратковременна, и, пожалуй, самой большой потерей стали издания, тяготевшие к качественным. Это деловая газета «5 дней» (1991-1993), которую создали профессиональные журналисты в союзе с соучредителями в лице коммерческих компаний; литературно-публицистический ежемесячник «45-я параллель» (1990-1994), основанный журналистами и краевым отделением Советского фонда культуры; детский журнал «Вовочка» (1993-1995) – частным агентством «АСОК Пресс»; еженедельник «Кавказский край» (1991-1997) – одноимённым частным издательством. Объединяло периодику то, что во главе редакций стояли опытные журналисты. К сожалению, дальнейшее развитие событий, коммерциализация СМК в середине 1990-х лишили перестроечных мечтателей жизнеспособности [4, С.105].

Конец XX века отмечен огромным влиянием российских СМИ на историю современной России. «Девяностые были эпохой свободы и хаоса» [2, С.6]. Они стали точкой отсчёта для формирования региональных систем масс-медиа. Эмпирически формировалась новая структура ставропольской прессы. Процесс был насыщенным и разнообразным, в условиях политической и экономической нестабильности он развивался с обретениями и потерями.

ЛИТЕРАТУРА

  1. Алексеев А.Н. Газетный мир постсоветской России: подход к построению типологии // Вестник Моск. ун-та. – Сер. 10. Журналистика. – 1998. – № 3.

  2. Засурский И.И. Реконструкция России. Масс-медиа и политика в 90-е годы. – М., 2001.

  3. Золотухин А.А. «Эпохи» новейшей истории СМИ // Вестник Воронежского гос. ун-та. – Серия: филология, журналистика. – 2005. – № 2.

  4. Кольцова О. Кто и как влияет на производство новостей // Pro at Contra. – Т. 5. – № 4. – М., 2000.

  5. Кустов В.Н. Патентный поиск // Срез времени. – Ставрополь, 1998.

  6. Мисонжников Б.Я. Типология: трудный поиск новой парадигмы (вместо предисловия) // Типология печати: проблемы теории и практики: Материалы науч.-практ. семинара «Современная периодическая печать в контексте коммуникативных процессов» (12 марта 1998 года, Санкт-Петербург) / Отв. ред. Б.Я.Мисонжников. – СПб., 1999.

  7. Система средств массовой информации России / Я.Н.Засурский, М.И.Алексеева, Л.Д.Болотова и др.; Под ред. Я.Н.Засурского. – М., 2003.

  8. Типология периодической печати: Учеб. пособие для студентов вузов / М.Е.Аникина, В.В.Баранов, О.А.Воронова и др.: Под ред. М.В.Шкондина, Л.Л.Реснянской. – М., 2007.

  9. Фонд защиты гласности. – М., 1994.

  10. МcNair B. Media in post-Soviet Russia: an overview // European Journal of Communikations. – 1994.

О.Д. Корякин, Казанский госуниверситет, выпускник

Физиологические очерки Фаддея Булгарина

Под «физиологией» в 1840-х годах время понимали ничто иное как, изучение и описание жизни общества, социума во всем его многообразии, подобно тому, как исследуется живой организм. Сам же Ф.Булгарин утверждал, что цель его «физиологических очерков» – «изображение того, как можно помочь бедному человеку, защитить безвинного и открыть зло».

«Очерки русских нравов, или Лицевая сторона и изнанка человеческого рода», вышедшие в 1843 году, состоят из пяти отдельных, несвязанных сюжетно произведений: «Возчик-ночник», «Русская ресторация», «Гостиный двор, «Ворожея», «Львы и шакалы». Каждый из очерков, посвящен определенному фрагменту жизни русского общества, вместе же эти фрагменты составляют целую панораму российской действительности. Тематический охват булгаринских «физиологий» необычайно велик: быт русских извозчиков, мещан, купцов, чиновников, мода дворян, история питейных и торговых заведений в России. Одним словом, журналист попытался отобразить российские реалии в «вертикальном разрезе», начиная с низших сословий общества и заканчивая его верхушкой.

Знакомство с авторской установкой можно начинать непосредственно с общего названия – «Очерки русских нравов, или Лицевая сторона и изнанка человеческого рода». Номинативное значение заглавия, вроде бы, предельно ясно, в нем уже вынесена тема повествования: нравы русских людей, включая и отрицательные их стороны. Обратим внимание на то, что название разделено на две смысловые части – первая конкретна: «очерки русских нравов» (ключевое слово здесь «русских»), вторая более абстрактна: «Лицевая сторона и изнанка человеческого рода» (здесь смысловое ударение ставится на «человеческий род»). Так вот именно вторая половина и свидетельствует об изначальной установке Ф.Булгарина, его интересует человек как таковой, вне социальных, этнических и прочих принадлежностей. Он обращается к родовому, общему, но, естественно, через осмысление и отображение частного, то есть российской действительности. Более полно писательский настрой открывается во вступительной части первого очерка «Возчик-ночник»: «Я уважаю достоинство человека и ненавижу безотчетную карикатуру, которая, как кривое зеркало, показывает все криво. Все должно иметь свою цель, а с какой целью вы станете употреблять кривое зеркало! – Каждая вещь имеет две стороны: лицевую и изнанку, везде и во всем есть добро и зло, и наблюдатель сердца человеческого, должен смотреть на него с обеих сторон» [1].

Причиной тех или иных негативных жизненных явлений Ф.Булгарин считает несовершенство человеческой природы как таковой. Да и само ее несовершенство принимает как нечто, данное свыше, как установленный миропорядок. И отталкиваясь от этого, он поясняет место и роль человека в этом мире помогать друг другу и обличать порок и глупость. Уточняет он и средства, с помощью которых он собирается это делать – «сатира» и «карикатура». Как видно, данное обращение к читателям содержит в себе не столько писательские принципы Ф.Булгарина, сколько его мировоззрение вообще, что во многом облегчает дальнейшее понимание текста, а также целей и задач, поставленных автором при его написании.

Читатель с первых строк, как бы, настраивается на философско-лирический лад и затем подводится непосредственно к самому повествованию. Такое начало «издалека» характерно для Ф.Булгарина-очеркиста. Он обязательно проводит предварительную беседу с аудиторией. Причем «подготовка» идет в несколько этапов. Сначала идут рассуждения самого широкого плана, затем фокус сужается, и автор объясняет, чем мотивирован выбор темы его очерка. Отчасти постоянные оговорки-пояснения журналиста играют роль своеобразного манифеста, теории жанра, вкрапленной в художественно-публицистический текст. По сути, булгаринские тезисы отражают основные принципы «физиологического» очерка.

Действие «Возчика-ночника» развивается в реальном времени, повествование ведется от лица автора, причем сам он является участником, описываемых событий. Фабула предельно проста: Ф.Булгарин, возвращаясь поздно ночью домой, нанимает извозчика, а тот рассказывает ему историю своей жизни. В описании внешности возчика автор довольно скуп: «Пожилой мужичек в длинном армяке с заплатами серого и коричневого сукна». Зато подробнейшим образом, описаны его дрожки: «корпус повешен был на сыромятных ремнях при прикрепленных и согнутых дугой железных шинах <…> Спицы в колесах, хотя и были укреплены клиньями, дребезжали от каждого поворота колес, которые переваливались на обе стороны, потому что оси были гораздо длиннее ступиц и ступицы шире объема осей. Одна оглобля крашенная, а вместо другой оглобли шест». В таком детальном показе можно отметить два интересных момента. Во-первых, он компенсирует схематичность портрета самого возчика. Происходит своеобразный перенос. Мы знакомимся с центральным героем через описание его дрожек, словно они рассказывают нам об этом человеке. Сообщают о его бедности, неказистости, неустроенности в жизни еще до того как сам возчик начал свой рассказ. Во-вторых, «портрет» дрожек дает нам право говорить об использовании Ф.Булгариным такого приема, как фотографичность, суть которого, как известно, состоит в том, что предмет отображается с такой точностью (порой даже в ущерб художественности), что читатель имеет полное представление об его устройстве.

Обратимся к главному герою очерка. Очевидно, образ это собирательный. Еще в начале автор дает нам понять, что «хорошо знает извозчичье сословие, имеющее различные подразделения: свою аристократию, свое среднее сословие, свою чернь». Примечательно, что нанятый им возчик, прошел всю эту иерархическую лестницу сверху вниз: лихач, биржевик, ночник. А потому его рассказ дает представление о каждом из этих сословий.

Безусловно, что очеркист не мог сразу встретить настолько подходящего ему человека, который в течении одного разговора дал бы полное представление о жизни извозчиков. По всей видимости, автор счел более верным изложить собранный им материал не от себя лично, а устами возчика, придав ему типические черты всей социальной группы. Использование такого приема определило и форму очерка. Внешне он схож и с интервью, и с исповедью, и даже отчасти с портретным очерком. Ф.Булгарин заводит беседу с героем и буквально после нескольких вопросов, (которые в современной журналистике назвали бы контактными) тот начинает откровенный рассказ о своей жизни, прерываемый изредка уточняющими, помогающими раскрыться вопросами писателя. Однако надо понимать, что форма эта весьма условна. Речь героя пестрит всевозможными присказками, насыщена жаргонизмами, просторечиями, профессионализмами: «вся недолга», «в волюшку потешился», «гамазеи», «зимняки безколодные» и т.д. Возчик сначала повествует о взлете своей карьеры, когда он принадлежал к разряду лихачей и «ничего не пивал, кроме шинпанского». В этой части дается картина нравов извозчичьей элиты, изнанкой которых являются пьянство и картежничество. Они-то и опускают героя на более низкую ступень извозчика-биржевика, где его ожидают и тяжкий труд, и издевательство господ. Интересно, что Ф.Булгарин не ограничивает персонажа рассказом только лишь о себе самом и своем сословии. Он использует, обусловленную профессией, социальную мобильность героя, чтобы взглянуть и на другие слои общества. В заключительной части очерка сконцентрирована основная идея произведения, то, что очеркист называет «лицевой стороной», положительными чертами человека. Если до этого главный герой предстает как свидетель пороков чужих, и жертва порока собственного, то теперь герой рассказывает о том, как спас от самоубийства чиновника, вернув забытую им в дрожках большую сумму казенных денег, и как выручает пьяных людей зимой, подбирая и развозя их по домам.

Примечателен его финальный монолог: «Мне кажется, что от нас бедных ночников больше пользы, чем от лихачей, что в нужде и краюха оржанухи пирогом слывет, безногому и костыль дороже сапога. Правда, не красивы мы, ночники, и не быстры на ходу, да ведь не всем же красоваться и порхать по белу свету! Господь Бог создал и ворону, и паву, и зайца, и хомяка». Здесь авторский замысел относительно героя и отведенной ему роли становится окончательно ясным. Помимо функции рассказчика и проводника по «низам» общества, на него возложена и функция воспитательная. Вся его жизнь ничто иное, как поучительная история. Здесь ярко проявляется свойственный Ф.Булгарину дидактизм, который, впрочем, ничуть не противоречит заявленной автором позиции «истребления зла».

Созданный писателем образ был призван показать типическое не только в быте и нравах петербургских извозчиков, но и типичность жизненного пути человека, вставшего на путь порока. Вместе с тем, показ нравов «извозчичьего сословия» работает на тактическую цель Ф.Булгарина: убеждение читателя в том, что судьбу человека определяет не социальное положение, а его личные, душевные качества.

Можно составить следующий план, типического построения текста в «физиологиях» Ф.Булгарина.

1. Вступление: а) абстрактные, предваряющие повествование рассуждения; б) более конкретные рассуждения с привнесением личностного.

2. Исторический аспект рассматриваемой темы. Начинается, как правило, с древнейших времен и поэтапно приближается к современности.

3. Непосредственно объект изображения.

Здесь же просматривается и стержень, на который нанизаны все элементы текста. Это ход авторской мысли, следующий от общего – к частному, от абстрактного – к конкретному, от глобального – к локальному.

Исторический экскурс – это отнюдь не простая формальная историческая справка, не имеющая прямого отношения к тексту, а своеобразный исторический очерк внутри очерка физиологического. Это важная и неотъемлемая часть булгаринских «Нравов», отличительная черта его стиля.

Для него трактир, описанный в одном из очерков, – зеркало русской души. Вскользь пройдясь по несоответствию изысканной французской кухни с атмосферой ресторации, которой более соответствует «перцовка, русские щи и кулебяка», автор выдает краткую характеристику «настоящему русаку». «Человеку, которому здравый смысл заменяет науку, который верит более на авось, нежели компасу и предпочитает как-нибудь высоким планам и расчетам. <…> У настоящего русака между скупостью и мотовством - нет середины и он живет по русским коренным пословицам: последняя копейка ребром и что в печи, все на стол мечи».

Особое внимание стоит уделить булгаринской манере подачи существенного, через обыденную деталь. Так, например, автор без каких-либо описаний внешности, диалогов выделяет лишь один момент, как купцы пьют чай в прикуску: «Прикуска-это такое искусство, которому я никак не могу научиться. Каким образом сохранить во рту кусок сахару, обливая его горячею водою - это для меня до сих пор не постижимо. Но русские люди пьют по десять чашек с одним куском сахару во рту и разговаривают не картавя! Пот льет градом с чела собеседников, а они продолжают пить, поддерживая с необыкновенной ловкостью, блюдечко на пяти пальцах! Это тоже особая примета и особое искусство. Видимо, чай возбуждает дух промышленности! Вот купцы поставили чашки, ударили по рукам, с окончанием четвертого самовара! Теперь каждый из них пойдет в свою лавку и там также будет пить чай, с гостем, или от скуки». В этой сценке – весь русский купец.

Для эффективности описания, Ф.Булгарин нарочито подчеркивает свое нерусское происхождение, что позволяет ему глядеть на происходящие глазами изумленного иностранца.

Одним из ярчайших очерков булгаринского сборника является «Гостиный двор». Сюжет его выстраивается практически по той же стандартной схеме, но само произведение более отточено, совершенно. Вступление в «Гостином дворе» служит уже не только «трамплином» для развития действия, но и раскрывает цель, следующей за ним исторической части: «Из всех европейских народов, мы, русские, менее всего занимаемся отвлеченностями. Нам некогда. Все мы или служим, или отдыхаем в отставке, или торгуем, или сосем лапу в деревне <…> Когда тут думать о древностях, когда читать, обдумывать. Право некогда!» Ф.Булгарин весьма прозрачно намекает, что его исторические экскурсы направлены на просвещение. Приступает он к ним так же с помощью характерного приема, то есть обращается к этимологии слова «гость». Определив, что «у северных славян оно значило тоже, что негоциант», очеркист переходит к истории возникновения гостиных дворов, попутно рассказывая о возникновении Ганзейского союза, быте древнерусских торговых городов и многих других познавательных вещах. Очеркист не ограничивается голословными описаниями, а как истинный историк, предлагает читателю наглядный исторический документ: «Если вы хотите, не выезжая из Петербурга иметь понятие о том, каковы были в старину гостиные дворы в русских городах и даже первопрестольной Москве, ступайте на Щукине, на Апраксины Дворы, во внутренность и Толкучий Рынок. Тут вы увидите остатки древней нашей архитектуры, то есть лачуги и избушки, одна возле другой, в которых торгуют и складывают товары».

Нельзя обойти вниманием и такой новый для булгаринской «физиологии» элемент как обращение к экономической специфике. «Физиологии» Ф.Булгарина являют собой огромную панораму меняющейся в конце XIX века российской действительности.

В условиях социализации и демократизации журналистики постоянные оговорки-пояснения журналиста играют роль своеобразного манифеста, теории жанра, вкрапленной в художественно-публицистический текст, отражая основной принцип «физиологического» очерка, сформулированный Ф.Булгариным: любовь к ближнему – самое верное средство к познанию человека. Он любит своего героя, его интересует человек как таковой, вне социальных, этнических и прочих принадлежностей. В «физиологиях» он показывает предназначение человека в этом мире помогать друг другу, обличая порок и глупость, декларируя не столько свои писательские принципы, сколько свое мировоззрение.

Писатели, по мнению Ф.Булгарина, должны просвещать и переубеждать знатных и богатых людей, полемизируя с ними на страницах печати, и вести за собой нижнее состояние, показывая красоту и благоденствие России. Все это в полной мере нашло отражение в «Очерках русских нравов».

ЛИТЕРАТУРА

1. Все цитаты даны по: Булгарин Ф В. Очерки русских нравов, или Лицевая сторона и изнанка человеческого рода. – СПб.: Издательство Смирдина, 1843. – 135 с.

П.Д. Мисалимова, Казанский госуниверситет, выпускница

Национально-этнические конфликты в России

конца 1980-х годов

Любые формы национально-политических конфликтов самым непосредственным образом вплетены в систему политических отношений. Неустойчивая форма существования государственного устройства, неизбежно влечет за собой обострения на национальной почве, как способе защиты от общественно-политических катаклизмов.

Национальная политика в полиэтническом государстве есть сложное устройство, требующее пристального внимания и гибкости со стороны управления. Политический, экономический кризис, несостоятельность реформ перестройки, бездейственная и неадекватная национальная политика способствуют дальнейшей эскалации конфликтов.

Проблема этнических конфликтов в течение последних десятилетий является одной из наиболее актуальных тем для исследователей, представляющих различные сферы науки. Главная причина столь пристального внимания к данному вопросу заключается в трудноразрешимости подобного рода конфликтов, которые к тому же стали одним из наиболее распространенных источников общественных противоречий и политической нестабильности. Большинство существующих в настоящее время конфликтов можно идентифицировать как этно-религиозно-территориальные.

В июле 1985 года на ХХVII съезде ЦК КПСС, была провозглашена программа Перестройки, основным лозунгом которой был: «Через демократию – к новому облику социализма». Меняется прежняя идеология (сравнение «нас» с «не нами») на внедрении в массовое сознание идеи именно этнической солидарности, а не консолидации на основе надэтнических ценностей, способных сплотить людей независимо от этнического происхождения. Этничность еще более институционализируется [1]. Благодаря «перестроенной» политической платформе, национальные движения вышли на новый, как казалось непредсказуемый уровень. 12 октября 1986 года на пленуме ЦК КПСС М.Горбачевым была «введена «НПП» – новая национальная политика, в которой нового нет ничего. Выступивший первым в прениях первый секретарь комитета партии Башкирии Р.Хабибуллин объявил: «Проект платформы КПСС не содержит прорыва из устоявшихся взглядов, охраняя неприкосновенной иерархическую структуру национально-государственного устройства» [2]. Политические и экономические преобразования, воплотившиеся в программе «перестройки» стали завершающим этапом процесса дезинтеграции.

Посткоммунистические элиты во многом оказались неспособны конструктивно отвечать на критику и вызовы; они часто оказывались склонны воспринимать нормальный демократический процесс как враждебный заговор, а не отнюдь не как рутину «ты – мне, я – тебе», которая является законом взаимоотношения государства и гражданского общества в государствах с устоявшейся демократической системой.) Низкая толерантность и ограниченная способность конструктивно решать проблемы группового многообразия представляют собой особо острую проблему, если общество неоднородно не только социально, но и этнически. Неспособность власти предупредить и разрешить рост национальных движений (в первую очередь регионы Закавказья и Прибалтики), проявившихся в различных типах и формах этно-национальных конфликтов. Тип подразумевает цель конфликта [3], для периода 1986-1991 годы, характерны три типа:

1.Статусные конфликты, связанные с выдвижением требований по изменению (повышению) политического статуса и объема властных полномочий той или иной этнотерриториальной автономии, чаще всего возникающие в условиях организации государства на принципах национально-государственного федерализма. На протяжении конца 80-х вплоть до принятия Конституции РФ (1993) годов, почти все регионы боролись за повышение статуса: автономные области стремились превратиться в республики, республики декларировали свой суверенитет и независимость.

2. Территориальные конфликты между отдельными автономиями в пределах единого политического пространства, федеративного государства ли этнической группой, не имеющей (лишенной) собственного образования, с одной стороны, и автономии или государством в целом, с другой стороны. Такого рода конфликты уже предполагают существенную «перестройку» внутри этнополитического пространства. Наиболее явный пример – осетино-ингушский конфликт.

3. Сецессионные конфликты, в которых выдвигаются требования по созданию собственной независимой государственности или воссоединения с соседним («материнским» или «родственным») государством. Решение подобного конфликта возможно исключительно посредством изменения территориальных контуров данного политического пространства. Такого типа конфликты являются абхазско-грузинский и приднестровский.

Первая форма, с которой столкнулось общество, – стихийные конфликты, вспыхнувшие в разных местах страны: в Алма-Ате (декабрь 1986), Нагорном Карабахе (февраль 1988); массовое изгнание азербайджанцев из Армении и армян из Азербайджана (1989). Эти конфликты были стихийными столкновениями массового характера, в которых с полной определенностью проявились чувства и эмоции этнической и национальной неприязни, враждебности и ненависти, которые сопровождались насильственными действиями. Одновременно в них немалую роль играли чувства этнической солидарности.

Вторая форма конфликтов как бы вырастала их первой. Затянувшиеся насильственные столкновения во многих случаях приобретали организованный характер. Из общей массы населения, задействованной в исходном эпизоде, выделялись боевики, т.е. группы добровольцев, преимущественно молодежи или мужчин в зрелом возрасте, посвящавшие себя сознательно и намеренно борьбе за «национальное дело», защите интересов своих сограждан. Именно так карабахский конфликт превратился в длительную войну между республиками. В таком же направлении развивались события и в Приднестровье, а затем и в Чечне. Конфликт приобретал новый статус, когда в действия включались регулярные войска то ли с целью подавить возмущение толпы, то ли с задачей прекращения насильственных действий, то ли в качестве особой силы, выступающей на «справедливой» стороне конфликта. При этом организованная военная сила государства, как показал опыт, наносила не меньший ущерб, чем тот, который был причинен на протяжении исходной фазы конфликта. Так обстояло дело в Тбилиси, Баку и Грозном.

Третья форма межнациональных конфликтов была связана с нарастанием межнациональной напряженности, возбуждением национальных чувств при недопущении стихийных насильственных действий. События развивались на основе демократического волеизлияния народа в форме митингов, демонстраций, акций протеста, голосовании, избрания в законодательные органы, принятия соответствующих актов и законов в рамках ненасильственных действий. В основном именно так развивались события в Прибалтике (1988-1990) [4]. Таким образом, можно выделить «горизонтальные» конфликты между этническими группами и «вертикальные» между этнической группой и государством [5].

По мнению многих исследователей, крушение прежней идеологии и становление нового несформированного сознания также способствовали дальнейшей конфронтации. Идеология – обязательное звено политической структуры любого общества, направленное на сплочение общества. Идеология всегда первична по отношению к политике. Поэтому политика в определенном смысле может быть представлена как специализированная социальная технология, направленная на решение задач, обоснованных и сформулированных в соответствующей идеологической доктрине, или иначе – в философии развития общества [6]. Идеология только тогда будет способствовать консолидации общества, «когда своим содержанием уходит глубокими корнями в историю, традиции, культуру, менталитет народа, когда она соответствует объективным экономическим, социальным, политическим интересам государства и его народа» [7].

Единство и целостность полиэтнического государства обеспечивается внедрением в общественное сознание общих символов и ценностей, которые и обеспечивают стабильность этому социальному организму. Распад советской системы ценностей, которая худо-бедно скрепляла, но скрепляла воедино большинство советских людей, дискредитация общих исторических символов (в частности, революции, коммунизма, Ленина и т.п.) психологически предопределили готовность людей к разъединению на этнической основе [8]. Таким образом, этническая мобилизация реализовывается в своеобразную форме защиты интересов, основанных не только на этнической идентификации по «крови», языку, но и культурно-ценностным архиважным критериям, от конструктивно меняющихся общественно-политических процессов. Таким образом, национальная идея в любых ее вариантах предполагает соединение общего и частного интересов. Более того, она основывается на приоритете интереса общественного над индивидуальным, апеллирует к этнической массе, объединенной общностью языка и культурных традиций. Поэтому она и оказалась функциональной в эпоху демократизации. Вместе с тем, использование этническими элитами идеи защиты национальных интересов в сугубо политических целях, может привести к национализму (в смысле нетерпимости к другим этносам), следствием чего становится конфликт и его дальнейшая эскалация.

К концу 1990 года волна суверенизации достигла своего пика: Верховные Советы всех союзных республик, в том числе России, заявили о своем суверенитете. Первый съезд народных депутатов РСФСР принял 12 июня 1990 года Декларацию о суверенитете – правовую платформу утверждения российской государственности в противоположность государственности Союза. Избрание российского президента, состоявшееся ровно через год, 12 июня 1991 года, стало не менее мощным стимулом надвигающегося распада СССР: именно в тот момент сложилась ситуация двоевластия – с двумя президентами, двумя правительствами и двумя Верховными Советами, притязавшими, по сути дела, на одно и то же географическое и политическое пространство. По крайней мере, сферы компетенции этих двух властей сильно пересекались, а провозглашение лозунга государственной суверенизации и было сильнейшим ударом по Советскому Союзу. Россия в лице ее президента и движения «Демократическая Россия», противостоявшего КПСС, стремилась к низложению центральной власти, но для этого не было другого пути, кроме как ликвидировать СССР [9].

В итоге образовалось 15 новых государств (в том числе и Россия), каждое из которых начало проводить самостоятельную государственную политику.

ЛИТЕРАТУРА

1. Сикевич З.В. Социология и психология социальных отношений. – М.: Изд-во Михайлова В.А., 1999. – С.38.

2. Геллер М.Я. Российские заметки 1980-1990. – М.: Издательство «МИК», 2001. – С.630.

3. Ямсков А.В. Этнический конфликт: проблемы дефиниции и типологии. – М., 1990. – С. 206 – 207.

4. Здравомыслов А.Г. Социология конфликта: Россия на путях преодоления кризиса. – М., 2000. – С.11.

5. Сикевич З.В. Социология и психология социальных отношений. – М.: Изд-во Михайлова В.А., 1999. – С.53.

6. Информационная политика / Под общ. ред. В.Д.Попова. – М.: Изд-во РАГС, 2003. – С.92.

7. Там же. – С.93.

8. Сикевич З.В. Социология и психология социальных отношений. – М.: Изд-во Михайлова В.А., 1999. – С.87.

9. Здравомыслов А.Г. Социология конфликта: Россия на путях преодоления кризиса. – М., 2000. – С.31.

Е.В. Петрова, Южный Федеральный университет, аспирантка

События августа 1991 года и их роль в становлении

системы современной партийной прессы

Три августовских дня 1991 года навсегда вошли в историю России.Попытка отстранения М.С.Горбачёва с поста Президента СССР, предпринятая Государственным комитетом по чрезвычайному положению (ГКЧП), для кого-то стала последним шансом спасти Великую империю, для кого-то восстанием хунты, которое разбилось о народное сопротивление.

В те августовские дни прессу можно условно разделить на два лагеря: те, кто хотя бы официально, был на стороне ГКЧП, и тех, кто выступил против. Противоположные точки зрения, критика в адрес друг друга уже и раньше откровенно звучала со страниц прессы – таково одно из главных завоеваний гласности. Но во время августовского путча ситуация накалилась до предела.

Есть точка зрения, что если бы не пресса, в 1991 году не произошел бы путч. За несколько дней до путча влиятельная газета «Московские новости» опубликовала последний вариант проекта Союзного договора. Это был строго секретный документ. Однако, предваряя публикацию, газета отметила, что общественное обсуждение такого документа должно начаться как можно раньше. Документ позволял увидеть, что речь идет о ликвидации СССР в его прежнем виде и образовании нового конфедеративного государства – Союза советских суверенных республик. На следующий день проект опубликовали все главные газеты. Публикация союзного договора послужила поводом для срочного образования ГКЧП.

Сами путчисты отчетливо понимали, каково было влияние прессы на тот момент в обществе. Уже второе постановление ГКЧП целиком посвящалось прессе и предписывало временно ограничить перечень выпускаемых центральных, московских городских областных общественно – политических изданий следующими газетами: «Труд», «Рабочая трибуна», «Известия», «Правда», «Красная звезда», «Советская Россия», «Московская правда», «Ленинское знамя», «Сельская жизнь».

Двадцатого августа 1991 года официально вышли только эти центральные газеты. Каждая из них опубликовала целый ряд документов ГКЧП: обращение к советскому народу, заявление советского руководства, обращение к главам государств и правительств и генеральному секретарю ООН, заявление председателя верховного совета СССР, постановление № 1 (сообщало о введении чрезвычайного положения и учреждении ГКЧП). В то время, когда в редакциях разрешенных к выходу газет верстали официозы ГКЧП, коллективы запрещенных изданий создавали свою «Общую газету». Из-за отсутствия собственных полиграфических мощностей газету удалось напечатать только 30 тысячным тиражом. Но отсутствие достаточной информации, запрет на выход многих центральных изданий породили небывалый интерес к газете. На информационных досках активисты расклеивали ее полосы и выстаивались очереди желающих их прочесть.

Активно выражала свою оппозиционную ГКЧП точку зрения газета «Московские новости», одно из самых влиятельных изданий начала 90-х. Первый легальный номер «Московских новостей», после постановления № 2 ГКЧП, вышел 24 августа 1991 года. Газета четко разделила всех участников конфликта на два противоположных лагеря: мы и они. «Мы – народ, измученный, доведенный до края, но не предавший самого себя. Они – властолюбцы, желающие править нами и готовые ради этого проехать гусеницами по телам людей».

Стоит отметить, что запрещенная пресса выступила намного ярче, без замалчиваний, четко обозначила свою позицию. В истории прессы произошел интересный парадокс: газетам, которых как бы и не было в тот период, удалось сказать больше и большему числу людей, чем официальным изданиям.

По-разному сложилась судьба газет партии, переживших путч 1991 года. К примеру, «Правда» превратилась из органа ЦК КПСС в общеполитическую газету. Обновленная газета вышла с заявлением коллектива редакции газеты на первой полосе: «В минувшие дни наша Родина оказалась на краю пропасти. Группа лиц, облеченных властью, предприняла антиконституционные действия – попытку государственного переворота и тем самым предала интересы народ».

В письме к читателям «Советской России», опубликованном в газете от 3 августа 1991 года, его авторы не преминули отметить, что в первый же день работы внеочередной сессии Верховного совета СССР коллектив редакции отправил обращение к Верховному совету СССР, Президенту СССР М.С.Горбачеву, Президенту РСФСР Б.Н.Ельцину, в котором «решительно осудил попытку антиконституционного переворота, предпринятую авантюристами».

После путча 1991 года «Московская правда» – ранее орган городского комитета партии и Моссовета – прервала предыдущую нумерацию, и вышла к читателям с первым номером, с номером «который мы делаем сами, не чувствуя мудрого взора сверху, – пишет новый главный редактор издания Шод Муладжанов. Прежнего учредителя МГК КПСС сменил новый – профсоюзная организация редакции. «Теперь мы свободны, – пишет редактор, – И это словно шаг из полумрака на солнечную поляну. Не сразу глаза привыкают к солнечному свету, не сразу видишь все по-настоящему. Не судите строго: помощь сейчас будет важнее и эффективнее».

Несомненно, после августовских событий пресса стала иной. На наш взгляд, уже к 1991 году у демократической прессы были достаточные условия для того, чтобы вырабатывать самостоятельную точку зрения, в коллективах появились молодые журналисты, чье профессиональное становление проходило в перестроечное время, в период гласности. Сработала и историческая память: почти век назад в России зарождалась многопартийная система печати. Просуществовав соврем недолго, она, тем не менее, заложила традиции российской многопартийной политической журналистики. В 1991 году у российской прессы был период действительного влияния на политические события страны, как показывает последующие годы, краткосрочный, но именно в это время закладывались основные тенденции развития прессы последующих лет.

Пример освещения событий 1991 года интересен и для поиска ответа на вопрос: что есть пресса политических партий и какова ее роль в политической жизни страны? В августе 1991 года пресса разделилась на два противоположных лагеря, на «мы и они», пользуясь лексикой «Московских новостей». На одной стороне оказались издания формально партийные, на другой – опять же формально, не имеющие никакого отношения к политическим партиям. Однако в решающий момент непартийные защищали свои политические интересы яростно и беспощадно, тогда как некоторые партийные пытались сохранить трезвую голову, максимально отстраниться от схватки. С другой стороны, мы привели пример изданий, которые после августовских событий перестали быть формально партийными изданиями. Однако со временем «Правда» приобрела и официальный статус органа КПРФ, «Советская Россия» – один из самых ярых сторонников партии, не являясь официально ее изданием, а «Московская правда» потеряла столь явный интерес к политике, превратившись по типу в классическую городскую газету. Этот пример, взятый из недавно пережитого прошлого нашей прессы, четко иллюстрирует недостаточность классифицирующего признака «учредитель» при определении принадлежности издания к партийной прессе, и показывает важность рассмотрения политических позиций издания и исторического контекста его развития.

Ю.Х. Сагдеева, компания «Альт-телеком Казань», тренинг-менеджер

Трансцендентность бытия в философии

Дмитрия Мережковского

В конце XIX – начале XX века Русская православная церковь переживала кризис. Со времен Петра Великого она находилась под бдительным надзором светской власти. Постоянное вмешательство государства в дела церкви привело к замене духа свободы и творчества все разъедающим духом бюрократизма. Жизнь церкви остановилась в своем развитии, была сведена к закостенелой обрядовости. Вместе с государством церковь боролась с сектантством и атеизмом, при помощи цензуры вмешивалась в культурную жизнь общества, замедляя развитие литературы, науки и искусства. Всё это отталкивало интеллигенцию от церкви. Под влиянием материалистических идей, распространившихся в России во второй половине XIX века, часть образованного общества утратила веру в Бога, а другая часть вынуждена была искать выход своему религиозному чувству вне официальной церкви.

Мережковские считали, что необходимо преображение церкви; отделение ее от государства, необходима новая, жизненная, единая Невидимая Церковь, которая заменит Видимую Церковь. К ней должен быть пройден путь; для прохождения этого пути должно быть вечное Пришествие – нахождение Христа на земле. Мечта Мережковского – мечта о создании на земле царства Божия, Теократии, сущность которой сводится к тому, что на земле может быть только власть, установленная Богом. Три ныне существующие Церкви – Католическая, Протестантская и Восточная Православная – должны соединиться. Таким образом, они положат начало вечному Миру на земле, объединив все человечество. Мережковский разработал теорию «Третьего Завета» выделив три стадии в религиозном развитии человечества (три фазы в истории человечества и его будущего) – «Три Ипостаси» – соответствуют трем Заветам: Бога Отца, Бога Сына, Бога Святого Духа. Мережковский различал три фазы в истории человечества прошлого, настоящего и будущего. Три фазы, три различных царства: Царство Бога Отца Создателя – Царство Ветхого Завета; Царство Сына, Иисуса Христа – Царство Нового Завета; и Царство Святого духа, Вечной Женщины–Матери – Царство Третьего Завета, которое откроется человечеству будущего.

В Царстве Ветхого Завета произошло откровение силы и власти Бога как истины. Во время первого этапа господствовала религия, отражавшая первичное неосознанное единство Бога – Объекта, и Человека – Субъекта. О смысле истины впервые тогда поведал Бог – Отец, и люди зафиксировали его откровения в «Ветхом Завете».

В Царстве Нового Завета произошло откровение любви как истины. Произошел переход человечества из Царства Бога – Отца, в Царство Бога – Сына. Иисус Христос дал людям «Новый Завет», в котором он открыл смысл истины более подробно, нежели это сделал его Отец. Кроме того, на новом этапе истории произошло утверждение личности каждого человека, тогда как на первом этапе утверждалась Единая Абсолютная Личность – Бог.

Царство Третьего Завета проявит себя в любви как свободе. Третье и последнее Царство, Царство Третьего Человечества, разрешит все ныне существующие конфликты и противоречия, в таинственном и чудесном слиянии Неба и Земли. Тайна Земли и Неба, плоти и духа, найдет свое разрешение в Святом Духе – союзе Земного и Небесного, воплощенном Девой–Богоматерью. Святой дух принесет искупление миру, открыв перед человечеством новую жизнь в гармонии, мире и любви. Царство Третьего Человечества разрешит все настоящие антитезы – пол и аскетизм; индивидуальность и общественность; рабство и свободу; атеизм и религиозность; ненависть и любовь. Трое в Одном претворяться в реальность, и христианство найдет в этом претворении свое окончательное завершение. Бог Отец и Бог Сын соединятся в Святом духе, в вечной Женственности – материнстве. Дух, соединив Отца и Сына, соединит Небо и Землю.

Целью всего всемирного развития, по мысли Мережковского, является конец человечества и мира в их настоящей форме через Второе Пришествие Христа Как Трех в Одном. Он соединит человечество в любви и гармонии, как в одной семье. В этот момент духовной эволюции человечества возникает апокалиптическая Церковь не как храм, а как новое переживание Бога в человеческом сознании и человеческой душе. Во имя ускорения этого процесса три ныне существующие Церкви трех высших апостолов – Петра, Павла и Иоанна – должны соединиться, чтобы оживить веру и придать силы существующей Церкви. Новая, любящая и жизнеспособная Церковь, основанная на внутреннем переживании человеком Христа, будет единой апостольской и истинно всемирной Церковью.

Все заключается именно в этом Соединении трех Церквей. Новая, живая и жизнеспособная Церковь, в основании которой будет лежать внутреннее ощущение человеком Иисуса Христа, будет единственной, настоящей, всеобщей Церковью Третьего Завета. Задача будущей Церкви – открыть тайну Святой Троицы. Власть Иисуса это власть новой, всеобщей любви; любовь это основа нового, общественного устройства Царства Божьего на земле, Теократии.

Настаивая на значении Троицы, Мережковский надеялся пробудить в человеке стремление к Трем в Одном, отраженном во всех аспектах жизни на земле. Мережковский искал духовной метаморфозы человека, что бы приготовить его к Третьему Царству. В этом процессе человек должен познать сердцем, что Бог это Святой Дух и Святая Плоть и что Христос это одновременно Отец и Святой Дух, Трое в Одном: «Я и Отец Одно» [1]. Христос может быть только в одном единстве с Отцом и святым духом, в единой нерасторжимой сущности. Как говорит Гиппиус, «Церкви Христовой, только Христовой, начинающейся Христом и кончающийся Им Одним, – быть не может, потому что Христос только там, где Отец и Дух, что полнота: истинная Церковь и есть полнота... Церковь, соединениеотдельно верующих, подлежит воплощению лишь в пришествии Духа, Которого пошлет Сын, и Который «будущее возвестит нам» [2].. Христос – Личность, олицетворяющий любовь, истину, жизнь и путь к Церкви.

России в возможном спасении человечества была уготована особая роль. Эта роль определялась, по Мережковскому, положением России, стоящей как бы на грани двух миров – Востока и Запада. (Здесь видна явная перекличка с Бердяевым). Запад виделся Мережковскому захлестнутым волной мертвого, удушающего позитивизма, от которого спасало лишь слабеющее христианство. А Восток – уже побежденным и убежденным проповедями умеренности, середины, растворения личности в целом и т.д. Он даже повторял слова, сказанные А.Герценом о восточной цивилизации: «мещанское болото». Вывод Мережковского был однозначен: «Китайцы – совершенные желтолицые позитивисты, европейцы – пока еще не совершенные белолицые китайцы» [3]. Вот почему Россия, не принадлежащая ни к одному из этих миров, могла бы, по его мнению, избежать «мещанской» участи и встать на путь религиозного обновления. (Любопытно, что еще одну страну Мережковский видел «выпавшей» (хотя и по–другому, чем Россия), как из восточных, так и из западных схем развития – Америку: «тут крайний Запад сходится с крайним Востоком», – замечал он.)

Кроме того, Мережковский был убежден, что Православная Церковь гораздо свободнее внутренне, чем Католическая. В его глазах эти две Церкви были глубоко различны по своей структуре и по содержанию: «Существенное и главное отличие этих двух формул – католической: «церковь превращается в государство», а православной: «государство превращается в церковь» – вытекает не из идеи государства, содержание которой в обоих одинаково–языческое, – и даже не из внешнего отношения государства к Церкви, а лишь из внутреннего мистического содержания самой Церкви, из противоположности двух Ликов Христовых, лежащих будто бы в основе обоих церквей, Восточной и Западной» [4].

«Три в Одном» понималось Мережковским, как единственность и множественность в одно и то же время. Он считал ошибкой католиков отрицание множественности, а ошибкой протестантов: отрицание единства. «И Католическая и Протестантская Церкви включают в себя только половину всей истины» [5]. Эти полуистины, множественность и единственность, говорил Мережковский, будут соединены Вселенской Церковью – в «Третьем Завете».

Затем у него возникает мысль о том, что старый мир должен быть разрушен, и, для того чтобы приблизить «Третий Завет», необходимо революционное преобразование мира. Он носится с идеей религиозного, богословского обоснования революции. Грядет царство хама... «Грядущий Хам» — одно название этой книги Мережковского уже заслуживает внимания. Хамство в его устах было синонимом бездуховности (материализма, позитивизма, мещанства, атеизма и т.д.), а отнюдь не социальной характеристикой. Учитывая горький опыт ХХ века, удивительно пророчески звучат слова Мережковского: «Одного бойтесь – рабства худшего из всех возможных рабств – мещанства и худшего из всех мещанств – хамства, ибо воцарившийся раб и есть хам, а воцарившийся хам и есть черт, – уже не старый, фантастический, а новый, реальный черт, действительно страшный, страшнее, чем его малюют, – грядущий Князь мира сего, Грядущий Хам» [6].

Страх перед смертью, перед неизвестностью, страх перед тем, что находится за пределами земного мира, определяет жизнь человека. Он ищет спасения и успокоения в религии или в науке. Страх перед смертью бесконечно усиливается от осознания человеком своего одиночества. В любви, в общении с людьми оно преследует человека, не дает забыть о себе. Но, если Ницше рассматривал одиночество как привилегию для избранных, людей, переступивших грань добра и зла, то Мережковский воспринимал его как удел всех людей. Для Мережковского одиночество было в равной мере результатом стремления человека к свободе и следствием кризиса современного ему общества, когда, как он считал, человеческий язык утратил коммуникативную функцию, и общение между людьми нарушилось; слова перестали отражать правду, утратили смысл, и потому самые сокровенные чувства человека оставались невысказанными. В современном обществе, полагал Дмитрий Мережковский, переживающем языковой кризис, человеку невозможно выразить чувство любви. Когда люди пытаются это сделать, они фальшивят. Но, несмотря на то, что человечество обречено на вечное одиночество, Гиппиус и Мережковский всегда настаивали, что любовь от этого не перестает быть лучше или хуже; любовь – выше всего в человеческой жизни: она выше рассудительности, выше разума, даже выше веры. Любовь всегда права. Любовь – это благостный дар Бога громадного этически религиозного значения: пройдя через хаос человеческих взаимоотношений, со всей их сложностью, порочностью, пассивностью и ложью, она способна возвысить человека до Бога, до Небес; ввести его любовь в сияющий Божественный круг. Любовь, везде и всегда, сильнее смерти, потому что Любовь – это мистическое отражение Вечности, «единости». Любовь – это основа Царства Божия на земле, по мнению Мережковского. Дмитрий Сергеевич выделил три типа любви.

Первый тип – любовь, испытываемая человеком к человеку. Она носит деструктивный характер. Ее Мережковский характеризовал при помощи понятий «Любовь» и «Вражда», которые использовал Ницше для того, чтобы вывести человека за пределы добра и зла. Но у немецкого философа любовь и вражда были великим торжеством над христианством, выходом в мир иной, а в понимании Мережковского эти два противоположных чувства соединялись в каждом обычном человеке. Противостояние любви и вражды, утверждал он, длится с глубокой древности. Любовь лишает человека свободы, и он перестает быть личностью. Она способна превратить человека в раба, если он слаб духом, или, если он сильный духом, в тирана. Такая любовь превращает жизнь двух людей в бесконечную борьбу, где сходятся воедино жестокость и наслаждение, стремление одного властвовать, а другого – обрести утраченную свободу.

Второй тип любви по классификации Мережковского – любовь к себе, третий – любовь к Богу. Именно они формируют личность. Бог, абсолютная свобода является структурирующим элементом этих двух типов любви. Любить себя до конца, утверждал Мережковский, до последнего предела – это означает любить себя не для себя, а для Бога. Любовь к себе и любовь к Богу соединяют в человеке дух и плоть. Они превращают человека в цельную натуру, наделенную возможностью творить – в Сверхчеловека, который может реализоваться либо в действии, либо в созерцании, разрушая старую жизнь, создавая новую. Любовь к себе и любовь к Богу, соединенные вместе, представляют для человека единственную возможность преодолеть одиночество. Полюбив Бога и себя в Боге, человек сможет полюбить и людей. Мережковский приходит к заключению, что Бога можно любить только в человеке; можно любить человека только в Боге; любовь ко Христу, Богочеловеку, есть последнее соединение любви к Богу с любовью к человеку. Христос – это живая реальность, символ жизни и правды, жизнерадостная и жизнеутверждающая любовь к живому космосу, ко всему человечеству. Христос – это дух и плоть человечества; люди – Его создание.

Вера – другой чрезвычайно важный компонент в религиозной философии Мережковских. Любовь не замена вере: можно верить в Бога, но не любить. В своем знаменитой статье: «О причинах упадка и о новых течениях современной русской литературы», Мережковский утверждает, что без веры в Божественное происхождение мира не может быть на земле ни красоты, ни справедливости, ни поэзии, ни свободы. Сфера свободного и Божественного идеализма совершенно необходима для жизни человека на земле.

По его мнению, настоящая вера связана со страданием. На пути к ней человек должен пройти все испытания судьбы. Только через страдание он может понять свою собственную реальность; только страдание способно привести к гармонии духа и плоти. Если человек противится страданию, он еще не готов к Царству Божьему на земле. Как и Владимир Соловьев, Мережковский придерживался мнения, что внутренняя борьба человека представляет собою фазу в человеческой эволюции, часть мирового процесса и общее единоборство против не существования. Страдание приносит человеку самопознание, которое, в свою очередь, приводит к его нравственному и духовному совершенству, к Христу и к вере.

Для Мережковского было очевидным, что каждый человек должен стремиться сблизиться с народом, носителем подлинной веры в Бога, служить ему, используя свой талант, и страдать за него. Мережковский, в своей теории, выводил человека за пределы общества и рассматривал его как самостоятельную величину, но в отличие от Ницше, переоценка ценностей у Мережковского не имела антирелигиозной направленности. Бог всегда занимал важное место в его картине мира. Бог даровал человеку свободу выбора – погибнуть или спастись. Завершится ли этот процесс абсолютным отрицанием или достижением высшей ступени человеческого Бытия – абсолютным утверждением – это зависит всецело от силы и интенсивности воли человека и от ее связи с всеобщей, Божественной волей.

ЛИТЕРАТУРА

1. Крайний Антон (Гиппиус З.) Литературный дневник: 1889–1907. – СПб., 2001. – С.160.

2. Там же.

3. Мережковский Д.С. Грядущий Хам. Чехов и Горький. – М., 2001. – С.28.

4. Мережковский Д.С. В тихом омуте. Статьи и исследования разных лет. – М., 1991. – С.103.

5. Там же. – С.130.

6. Мережковский Д.С. Грядущий Хам. Чехов и Горький. – М., 2001. – С.30.

Е.В. Сергеев, Казанский госуниверситет, выпускник

Николай Новиков в поисках

религиозно-идеологической программы

Одним из следствий наступившей после разгрома пугачевского восстания реакции явилось широкое распространение масонства в России, Масонство было пришлым для России явлением. Как идеологическое движение, широко развернувшееся в Европе, масонство ведет свою историю с начала XVIII века – века крушения феодальных устоев. В России масонство стало бурно развиваться, прежде всего, в Петербурге и Москве именно в 70-е годы XVIII века. В этих двух городах были созданы десятки тайных обществ, так называемых лож и орденов различных масонских систем. В одних братья-масоны упражнялись в нравственном самоусовершенствовании, в других увлекались мистицизмом, предаваясь алхимическим опытам или с целью выведения искусственного человека, или с целью открытия лекарства от всех физических и социальных болезней, или, наконец, созданием золота и разысканием философского камня.

Новиков в условиях политической реакции не хочет оставлять своей просветительской работы, он ищет средств и возможностей и в новую эпоху служить отечеству. Именно в это время его внимание привлекает масонская организация. В основании масонства лежала широкая религиозно-идеологическая программа, развивавшая христианское учение о всеобщем братстве людей, идеи гуманности и любви к людям, правила нравственного самоусовершенствования и морального перевоспитания испорченного социальными пороками человека. Социально-политические воззрения масонов не противоречили интересам дворянства – они в большинстве своем были крепостниками и сторонниками абсолютизма. Но масонство создало формы объединения братьев – специальные организации, именовавшиеся ложами, орденами. Вступление в ложу облекалось в строгие и тайные церемонии, заимствованные из арсенала средневековых объединений ремесленных цехов, в частности цеха каменщиков. Отсюда наименование: франкмасоны – свободные каменщики. Тайные ложи масонов явились первыми организациями, объединявшими единомыслящих людей на началах признания идейной программы и строгого устава. Это обстоятельство, между прочим, объясняет причину особого интереса к масонству, который проявляли многие крупные культурные деятели эпохи. Такие ордена и ложи подсказывали форму политических объединений.

После смерти И.И.Шварца, главного масона в Москве, место его, констатирует ритор ложи «Трех знамен» занял Н.И.Новиков. «И начал управлять так же неограниченно, как и Шварц. В силу превосходства своего ума и точного знания своей нации, он вскоре приобрел себе полнейшее доверие и безусловное подчинение более почтенных братьев ордена. Он обладал в высшей степени искусством употреблять в свою пользу страсти и стремления других» [1].

Когда центр масонства из Петербурга переносится в Москву, там создается «Дружеское общество», цель которого издание в широких масштабах масонской литературы и сочинений французских энциклопедистов. Куратор московского университета, масон Херасков, сдал Новикову в аренду университетскую типографию. Позже на денежные пожертвования богатых масонов Новиков создает «типографское товарищество», которое покупает несколько типографий и организует книжные лавки во многих городах.

Пользуясь масонскими связями и формой масонской организации, Новиков организует издание масонской и мистической литературы. Масонский характер носят и издававшиеся им журналы «Утренний свет», «Покающийся трудолюбец» и другие. «Типографское общество» наряду с произведениями Якова Бема, Арндта и Шпенера печатало оригинальные и передовые сочинения, излагавшие моральную религию секты. Скоро вся литература была пропитана этим учением, а русское общество оказалось очень восприимчивым к нему. Книга Сан-Мартена «Ошибки добродетели», переведенная Страховым и «Небесные тайны» Свендберга нашли в Петербурге и Москве ревностных читателей. Новиков был душой этого движения.

Вместе с масонской литературой издавались также антирелигиозные и антимонархические произведения французских просветителей Вольтера, Монтескье и других, а для отвода глаз и различные обычные книги, учебники, романы.

В 1779 – 1792 годах Новиков, переехавший к этому времени в Москву и сосредоточивший в своих руках три типографии, издает и редактирует газету «Московские ведомости» и ряд журналов: «Утренний свет», «Московское издание», «Прибавление к Московским ведомостям», «Городская и деревенская библиотека», «Детское чтение»…За это десятилетие он готовит, редактирует и печатает сотни книг по всем отраслям знания. Широкие читательские круги получали труды по отечественной истории, сочинения русских авторов и переводы лучших современных западно-европейских писателей, сочинения по философии, педагогике, экономике, грамматики и сотни различных учебных пособий, букварей, самоучителей языка. Он организует в России систему книготорговли и создает книжные лавки в шестнадцати провинциальных городах. В общей совокупности Новиков объединяет вокруг своего громадного дела десятки передовых деятелей русской культуры – писателей, редакторов, переводчиков, распространителей книг.

Философские произведения Новикова, напечатанные в «Утреннем свете» в 70-е годы, объединяет одна тема – выдвижение и обоснование основ такой нравственности, которая определяла бы общественно-активную гражданскую и патриотическую деятельность человека. Моральная философия привлекала его, прежде всего в силу своего практического значения: она была полезна и нужна человеку, научала его добродетели, просвещала его ум. В 80-е годы на страницах «Московского издания» он акцентирует другой элемент этики – теорию подчинения страстей разуму. В ряде статей журнала и, прежде всего, в философском «Предисловии» Новиков останавливает свое внимание только на тех страстях, господство которых над человеком влечет за собой политические, бедственные для простого «питателя», последствия. Этими страстями оказываются: «честолюбие», «сладострастие» и «сребролюбие». Именно эти страсти, утверждает Новиков, приносят обществу бедствия, потому что им следует в каждом отдельном случае не абстрактная личность, а конкретный социальный человек – дворянин, вельможа, министр, государь. Так в учении о страстях Новиков стремится покинуть область отвлеченных моральных категорий и переходит к вопросам общественным, социальным. Поэтому и оказывается возможным ставить в журнале ряд политических вопросов, разрешать на страницах журнала проблему взаимоотношений правительства и народа. Этика становится политикой – в этом заключено то новое в философских убеждениях Новикова, что нашло свое выражение сначала в «Московском издании», а потом и во всей последующей философской, редакторской и просветительской деятельности Новикова 80-х годов [2].

Условия для работы масонов в Москве ухудшились, когда Главнокомандующим Москвы был назначен граф Брюс, который подозревал, что просветительная деятельность есть только маскировка тайных политических целей масонов.

К этому убеждению гр. Брюс пришел на основании сведений, полученных о революционных замыслах европейского масонства. В 1785 году, по приказу Курфюрста Баденского, был арестован глава нового масонского ордена Иллюминатов Адам Вейсгаупт. Обнаруженные при аресте у Вейсгаупта бумаги обнаружили, что орден Иллюминатов воспитывал членов ордена в идеях борьбы за уничтожение всех монархий в Европе. Тогда же Екатерина II отдает приказ Московскому полицмейстеру и Московскому Митрополиту произвести проверку содержания книг и журналов, издаваемых в Москве «Дружеским ученым обществом», во главе которого стоял розенкрейцер и мартинист Новиков.

Первая проверка окончилась для Новикова благополучно. Митрополит Платон, которого некоторые историки русского масонства самого считают масоном, дал благожелательный отзыв о большинстве изданий Новикова, характеризовав последнего как примерного христианина. Однако вступление Павла I в масонскую ложу возбудило у Екатерины II новое подозрение, что за просветительной деятельностью масонов скрываются какие-то тайные цели и что масоны, вовлекая Павла I в свои сети, хотят организовать заговор против нее. В апреле 1792 года был издан указ об аресте Новикова. Официально издателя обвинили в том, что в 1788 году анонимно выпустил раскольничью книгу «История о страдальцах Соловецких».

Обыски в его типографии, книжных лавках и имении Авдотьино не дали никаких материалов для подтверждения выдвинутого обвинения. Зато было обнаружено 20 названий скрытно продававшихся масонских и других книг, запрещенных указами 1786-1787 годов, и еще 48 книг, отпечатанных без разрешения цензуры. По своему духу и направлению это были сочинения, направленные против православия и монархии. Императрица была в гневе и решила наказать Новикова по всей строгости закона. Арестованного тайно доставили в Петербург и заключили в Шлиссельбургскую крепость. Следствием руководила сама Екатерина II. Сохранившиеся протоколы допросов свидетельствуют, что ее интересовала совсем не издательская деятельность Новикова. Все ее вопросы касались масонских лож, их политических целей и связей. В августе того же года Екатерина II приговорила Новикова к 15-летнему заключению в крепость.

Арест Новикова вызвал негодование среди масонов и вольтерьянцев. Однако Новиков, изображенный русскими масонами, а позже русской интеллигенцией, как «безвинный страдалец» и «великий русский «просветитель», не был неповинным агнцем.

В деле Новикова не все шло так гладко и невинно, как это иногда представляют исследователи. Нельзя не обратить, например, внимания на то, что даже в своих показаниях Новиков далеко выходит за пределы той деятельности, которая была бы свойственна чистому масонству. Он, по собственному признанию, выпускает в свет «мерзкие» книги, принимает деятельное участие в сношениях с Павлом, имеет в руках бумаги, от которых сам приходит в «ужас», однако, переписывает и сохраняет их. В своих ответах Шешковскому, Новиков несколько раз хитрит, запирается, говорит неправду; два раза он давал подписку в том, что не будет продавать запрещенных книг, и все же продавал. В руках правительства были еще какие-то бумаги, уличающие Новикова.

Поскольку в нашей литературе утвердилось ошибочная, как мы полагаем, точка зрения, что «Новиков пострадал очень сильно конечно не за масонство», а за какие-то другие проступки, стоит остановиться на обвинениях, которыми было обставлено его осуждение [3].

Первым пунктом здесь значится именно масонство, которое было обвинено Екатериной II в организации «тайных сборищ» со своими «храмами, престолами и жертвенниками», нужными для кощунственных ритуалов. «Ужасные, – констатирует Екатерина II, – совершались там клятвы с целованием креста и Евангелия, которыми обязывались и обманщики и обманутые вечной верностью и повиновением ордену Злато-розового креста с тем, чтобы никому не открывать тайны ордена». Вторым пунктом обвинения значится подчиненный характер московских масонов «чертогу Брауншвейгскому мимо законной и Богом учрежденной власти». Третьим – «тайные переписки по масонской линии с принцем Гессен-Кассельским и с прусским министром Вельнером». Четвертый пункт обвинения заключается в том, что московские масоны «употребляли разные способы хотя вообще к уловлению в свою секту известной по их бумагам особы (то есть Павла I). В сем уловлении, так и в упомянутой переписке Новиков сам признал себя преступником», – констатирует обвинение. Пятый пункт обвинял масонов в издании «непозволительных, развращенных, противных закону православному книг» и заведении тайной типографии. Шестой и последний пункт содержал обвинения в практике насаждения в ордене непозволительных с православной точки зрения масонских ритуалов и обрядов [4].

То, что обвинение масонов в «уловлении в свою секту» Павла Петровича было выставлено Екатериной II не первым, а четвертым пунктом, понятно, так как очевидно, что императрица явно не хотела привлекать к нему излишнего внимания. Но вот что интересно: все шесть пунктов прямо направлены исключительно против масонства, представляя собой, по сути дела, суровый обвинительный акт против ордена. Поэтому и заявления ряда исследователей вроде того, что Н.И.Новиков был осужден-де «не за масонство» всерьез принимать, видимо, не стоит. Но подробнее об этом чуть позже. Пока же отметим, что приговор, единолично вынесенный императрицей по делу Н.И.Новикова, был суров и вполне под стать выдвинутым против него обвинениям: «Впрочем, хотя Новиков и не открыл еще сокровенных своих замыслов, но вышеупомянутые обнаруженные и собственно им признанные преступления столь важны, что по силе законов тягчайшей и нещадной подвергают его казни. Мы, однако ж, и в сем случае следуя сродному нам человеколюбию и оставляя ему время на принесение в своих злодействах покаяния, освободили его от оной и повелели запереть его на пятнадцать лет в Шлиссельбургскую крепость» [5].

«Дружеское ученное общество» было закрыто и все изданные им масонские книги сожжены. Но даже заключение в Крепости не поколебало убежденного масона Новикова.

Выпущенный на свободу Павлом I, Новиков, вернувшись к франкмасонству, увлекается самыми грубыми и эксцентричными его формами. В 1805 году он попытался было опять вернуться к своей просветительской деятельности, о чем свидетельствует его намерение взять в аренду типографию Московского университета за 11 тысяч рублей в год. Сделка эта, однако, так и не состоялась.С этого времени и вплоть до своей кончины 31 июля 1818 года Н.И.Новиковпочти безвыездно прожил в своем имении, всецело погрузившись вхозяйственные дела. Но убеждений своих он не оставил. Более того, наряду сИ.А.Поздеевым, он играл роль духовного лидера тогдашнего русскогомасонства. Вместе со своим другом С.И.Гамалеей Н.И.Новиков работал надсоставлением из масонских сочинений «Библиотеки высокохвальных свободныхкаменщиков», или «Библиотеки герметической», которую он намеревалсявпоследствии опубликовать. Под старость Николай Иванович сильно ударился врелигию и всерьез уверял своих слушателей, что «все науки сходятся врелигии», причем религиозность его, как справедливо заметилГ.И.Вернадский, была насквозь пропитана масонскими и розенкрейцерскимивзглядами и привычками [6].

Любопытным штрихом к биографии Н.И.Новикова может служить его поведение в грозном 1812 году, когда этот старый масон не нашел ничего лучшего, как выкупать у своих крестьян захваченных ими в плен французских солдат и офицеров, платя им по рублю за человека. Все спасенные им таким образом солдаты наполеоновской армии после кратковременного излечения в имении Н.И.Новикова были переданы затем уже после прекращения военных действий полицейским властям [7].

Вместе с тем, справедливости ради следует отметить, что в отличие от большинства своих братьев по масонскому ордену, Н.И.Новиков в глубине души всегда оставался патриотом своей страны и людей «ненавидящих свое Отечество» (а таких в братской среде было немало), называл не иначе, как «кощунами» [8].

Отделить Н.И.Новикова – мистика и масона от Н.И.Новикова – просветителя трудно, да очевидно, и не нужно. Гораздо важнее здесь другое. Объективное содержание деятельности Н.И.Новикова и его кружка намного переросло первоначально отведенные им сравнительно узкие масонские рамки и немало способствовало росту общественного самосознания и пробуждению умственных интересов русских людей. В этом, собственно, и состоит историческое значение его деятельности.

ЛИТЕРАТУРА

1. Письмо неизвестного лица о московском масонстве XVIII в. / Пер. Ольга Балашова // Русский архив. − М., Кн.1. 1874. − 1039 с.

2. Записки из старой записной книжки // Русский архив. − 1883. − № 11. − 2150 с.

3. Довнар-Запольский М.В. Правительственные гонения на масонов. Масонство в его прошлом и настоящем / Под ред. С.П.Мельгунова и Н.П.Сидорова. – Т. 2. Изд. 2-е. – М., 1991. – 119 с.

4. Лонгинов М.Н. Н.И.Новиков и московские мартинисты. − М., 1867. –
С. 19 – 33.

5. Там же. – С.114.

6. Вернадский Г.В. Н.И.Новиков. – Пг., 1918. – 132 с.

7. Тихонравов Н.С. Четыре года из жизни Н.М.Карамзина // Тихонравов Н.С. Сочинения. – Т. 3. Ч. 1.− М. – 271 с.

8. Незеленов А.А. Николай Иванович Новиков, издатель журналов. 1769-1785 гг. − СПб, 1875. − 199 с.

Ю.Н. Толутанова, Московский госуниверситет печати, доцент

Советская сатирическая публицистика М.М. Зощенко

Многие исследователи творчества М.М.Зощенко обходили молчанием сам факт существования в его практике сатирической публицистики, не говоря уже о большем – например, попытке систематизировать публицистические произведения писателя. Между тем вклад Зощенко в развитие отечественной журналистики трудно переоценить.

Как правило, в трудах литературоведов все публицистические произведения М.Зощенко называются фельетонами. Между тем то, что писал сатирик для газет и журналов, отличается жанровым разнообразием. Можно выделить пять групп этих произведений: а) пародии; б) комментарии к газетным публикациям; в) комментарии к читательским и рабкоровским фактам; г) публицистические размышления; д) фельетоны – публицистические и беллетризованные. Первые четыре группы, разнообразные в жанровом отношении, уместно назвать «сатирическими миниатюрами».

В 20-е – 30-е гг. М.Зощенко был активным сотрудником сатирических журналов и отделов сатиры и юмора в газетах, что оказало влияние на его художественное творчество и помогло ему выкристаллизовать форму краткой новеллы. С 1923 по 1926-й гг. он работает фельетонистом в газете железнодорожников «Гудок», подписывая свои фельетоны и сатирические мелочи псевдонимами «Гаврилыч» или «Гаврила». Он печатает фельетоны в «Бегемоте», «Ревизоре», «Чудаке», «Смехаче», «Красной вечерней газете» и других изданиях. Помимо фельетонов Зощенко создаёт очерки, рассказы, заметки о провинциальной печати, поставляет «мелочи» для сатирических отделов «Волчьи ягоды» и «Вилы в бок». Зощенко приобрёл огромный опыт газетного работника, сделался одним из лучших знатоков газетных жанров. Это объясняет, почему с таким искусством написаны те его произведения, в которых он выступает с прямой пародией этих жанров, от передовиц до «писем в редакцию».

Работая в «Бегемоте», Зощенко помещал в юмористическом листке этого журнала фельетоны на злобу дня, материалы для которых черпал из множества писем, присылаемых в редакцию на имя Гаврилыча с разных концов страны. Зощенко писал свои сатирические заметки и фельетоны очень быстро. Помимо Гаврилыча он использовал и другие псевдонимы: Назар Синебрюхов, Семён Курочкин, Мих.Кудрейкин, Мих.Гаврилов, Михал Михалыч, приват-доцент М.М.Прищемихин… Нередко в конце рассказа или фельетона им ставились лишь инициалы – М.З., а то и ещё короче – З. или М. Многое из напечатанного Зощенко вообще оставалось без подписи. Взяв в руки сатирические журналы 20-х гг. и заглянув в их «Почтовые ящики» и под рубрики типа «Слезай, приехали», «Тараканы в тесте», «А подать сюда Ляпкина-Тяпкина!», мы почувствуем руку Зощенко даже по нескольким строчкам. Реклама подписки на «Бегемот» или «Пушку» – это тоже его почерк, как и редакционный ответ селькору.

Зощенко с равной охотой и вдохновением брался за любую работу, даже самую незаметную, не прибавляющую ему ни славы, ни денег. Это можно объяснить не только его трудолюбием, но и желанием максимально воздействовать на массового читателя, так как за простотой формы зощенковских творений угадывались важные проблемы современности. Множество и разнообразие зощенковских печатных материалов стали одной из причин, по которым автор иногда утрачивал им самим написанное, не заботясь особенно о систематизации. Зощенко знал, что потерянное сегодня в ближайшее время возместится, творческих идей и планов у него было очень много.

Жанр пародии предполагает акцент автора на оперировании различными языковыми средствами, присущими тому жанру и стилю, который он пародирует. Анализ пародий Зощенко показал, что он был замечательным стилистом с тонким языковым чутьём. При этом он расширяет границы жанра, не ограничиваясь языковой игрой, а рассуждая о жизненных неустройствах и проблемах («Письма в редакцию», «Обязательное постановление», «Честный гражданин (Письмо в милицию)»). Интересен цикл «Письма в редакцию» («Мухомор». – 1922. – № 12). Перед нами семь вымышленных посланий, которые вполне могли бы быть написаны неграмотными людьми с ограниченным мировоззрением. Как в своих лучших рассказах, Зощенко вводит в повествование «язык улицы». Комического эффекта публицист достигает обыгрыванием слов и выражений, почерпнутых из речи малограмотного городского мещанина, с характерными для неё вульгарными, неправильными грамматическими формами и синтаксическими конструкциями. Вот примеры из «Писем в редакцию»: «Подъезжая под мост Лейтенанта Шмидта, сверху кто-то плюнул. Последний попал какой-то бывшей даме на шляпку, которая не заметила» («Вниманию милиции»); «А видел я дамскую спину, которая, будучи высокого роста, вертелась в переднем ряду как чёрт перед заутреней» («Театральная жизнь»); «Так что мне наступили на ногу, вследствие которой образовался нарыв, и я принужден на службу манкировать» («Прелести нэпа»). Данный цикл – один из немногих, в котором ирония достигается за счёт средств языка, а не за счёт комических ситуаций, как в зощенковских фельетонах. То есть автор заостряет своё внимание на языковой игре, поэтому перед нами – юмористическая пародия. Вместе с тем мимо внимания Зощенко не проходят некоторые бытовые неустройства, как-то: давка в трамваях, дефицит товаров и главное – человеческая некультурность, которая прослеживается в каждом письме.

Анализируя две последующие группы комментариев, следует отметить, что по тематике и характеру подачи материала они похожи. Зощенко использует ссылки на конкретные газеты и журналы, из которых он почерпнул информацию, прибегает к цитатам, обязательно отмечает, что тот или иной факт прислан в редакцию рабкором или читателем («Птичье молоко», «Работяги», «Попалась, которая кусалась»).

Публицистические материалы 4-й группы – обращения редакции к читателям – писались неповторимым зощенковским языком от лица весёлого балагура-сказчика, псевдонимом которого Зощенко подписывал свои материалы («Открытое письмо», «Каждый сам себе – заграница», «Валяйте, нам не жалко!»). Некоторые миниатюры этой группы посвящены выходу или юбилею каких-то юмористических изданий.

При работе над фельетонами Зощенко не ограничивался присылаемыми в редакцию письмами, а использовал всё многообразие материалов: отчёты рабкоров и селькоров, официальные бумаги, информацию из газет и т.д. По воспоминаниям К.Чуковского, Зощенко «…присаживался к большому столу, на котором беспорядочной грудой были навалены корявые, дремучие, чаще всего дико безграмотные послания, полные воплей и жалоб беззаконно обижаемых людей. Каждое письмо он прочитывал очень внимательно, не пропуская ни строчки, после чего тотчас же брался за перо… Не проходило и получаса, как тот или иной самодур или плут был безжалостно ошельмован… Многие из этих сатирических очерков оказывались подлинными шедеврами юмора. Самая быстрота их создания всегда восхищала меня. Зощенко писал их прямо набело, без помарок, в один присест, среди редакционного шума и гама».

Предисловие сопровождало раздел «Фельетоны» во 2-м томе 6-томного собрания сочинений Зощенко. Он писал: «В этих фельетонах нет ни капли выдумки. Здесь всё – голая правда. Я решительно ничего не добавлял от себя…

Мне кажется, что именно сейчас существует много людей, которые довольно презрительно относятся к выдумке и к писательской фантазии. Им хочется настоящих, подлинных фактов…

В этих моих фельетонах есть драгоценное свойство – в них нет писателя. Вернее: в них нет писательской брехни.

А живые люди, которых, быть может, я здесь пихнул локтем – пущай простят меня.

Впрочем, в последний момент у меня дрогнула рука. И я, по доброте душевной, слегка изменил фамилии некоторых героев, чтобы позор не пал на ихние светлые головы.

Так вот – читатель, который захочет прикоснуться к подлинной жизни, – пущай прикасается. Здесь всё голая правда».

Отличие между сатирическими миниатюрами и фельетонами Зощенко не всегда чётко прослеживается, поэтому мы придерживались следующих критериев. В миниатюрах Зощенко факт, почерпнутый из газет или письма рабкора, дополняется ироническим авторским комментарием, а в фельетонах беллетризуется. Последнее касается публицистических фельетонов, а в беллетризованных Зощенко нередко берёт за основу вымышленный факт и типизирует его, попутно обыгрывая за счёт приёмов и средств художественной литературы.

Тематика зощенковских сатирических миниатюр и фельетонов совпадает. Он активно критиковал бюрократизм, бескультурье, хамство, злоупотребления начальственных лиц, халатность, бытовые неустройства и т.д. Через все эти темы красной нитью проходит тема равнодушия к человеку, что характеризует Зощенко как гуманиста.

В 30-е гг. Зощенко делает акцент на уважительном отношении к людям. Такое рассмотрение значимых тем через призму гуманизма выгодно отличало публицистику Зощенко от произведений прочих сатириков и делало его выступления в печати и заметными, и эффективными. Но юмор Зощенко становится более сдержанным, лишённым лингвистического комизма, хотя тематика пока схожа с фельетонами 20-х гг. Чем это вызвано? Зощенко уже не прибегает к сказовой манере, зато возрастает элемент дидактики, нравственного поучения в конце фельетона. Многие исследователи отмечали, что в 30-е гг. произошла эволюция творчества Зощенко в целом, вызванная охватившей писателя идеей – слить воедино сатиру и героику. Зощенко не собирался отставать от века, соответственно, стиль и язык его произведений изменились. Это одна из причин, но, на наш взгляд, она не главная. По мнению руководства, Зощенко никогда не был благонадёжным писателем и публицистом, неслучайно «опомнившиеся» власти в 40 – 50-е гг. подвергли его жесточайшей критике, обвинив в клевете на советскую действительность. Видимо, Зощенко и мечтал о новом герое главным образом потому, что уже в конце 20-х гг. понял, что придётся перестраиваться, так как объективная и полнокровная советская сатира не может существовать при диктатуре одного класса и развивающемся культе личности.

Как мы уже отмечали, исследователями практически не делалось попыток изучить и классифицировать сатирическую публицистику М.Зощенко. Трудно сказать, чего у Зощенко было больше – фельетонов или сатирических «мелочей» – иронических комментариев, пародий, отзывов на присланные рабкорами или опубликованные в газетах факты. Сосчитать их невозможно, так как многие до наших дней не дошли и не сохранились даже в архивах. С фельетонами Зощенко дело обстоит не лучше. Их трудно выделить в особый раздел. Граница между ними и «чистыми» рассказами подвижна: в разных сборниках и многочисленных собраниях сочинений писателя одни и те же тексты попадали в разные разделы. На наш взгляд, относя те или иные творения Зощенко к жанру фельетона, рационально придерживаться принципа достоверности, соответствия излагаемых фактов действительности. К сожалению, это не всегда можно проверить, поэтому будем считать, что некоторые произведения, даже при наличии в них вымышленных героев, уместно отнести к промежуточному жанру между фельетоном и рассказом в силу имеющей в них место типизации. В число тех публицистов, которым приписывалось наличие беллетризованных фельетонов (А.Зорич, И.Ильф и Е.Петров) М.Зощенко не попал. На наш взгляд, это упущение, так как фельетоны-рассказы Зощенко можно и нужно определять как беллетризованные. Кроме того, они ещё и новаторские в силу своей краткости и художественной емкости.

Со сказовой манерой изложения связаны многие приёмы и художественно-изобразительные средства, используемые М.Зощенко: обилие разговорной и просторечной лексики, стилевой контраст, иронический анализ, сознательные грамматические нарушения и искажения, использование неполных и односоставных предложений, введение фольклорных элементов, повторы, публицистические отступления, опровергаемые последующим повествованием. Сказовый подход к сатирической публицистике можно считать новаторским. Впоследствии Зощенко пытались подражать очень многие.

Д.В. Туманов, Казанский госуниверситет, доцент

Пушкин и революция:

наследие публицистов ленинской школы

Памятуя, что имена В.Ленина и Л.Троцкого говорили темному пред­ставителю народа больше, нежели имя А.Пушкина, лите­ратуроведческие статьи, появлявшиеся на страницах боль­ше­вистской прессы, опирались на теоретические работы политического характера. И здесь первое место остается за трудами В.Ленина.

Не единожды он апеллирует к имени и творчеству А.Пушкина [1]. И не раз имя А.Пушкина сопрягается с именем Владимира Ильича в воспоминаниях родных и соратников вождя революции. Таким образом, можно говорить о доку­мен­тированном подтверждении отношения вождя револю­ции к личности А.Пушкина.

Рассмотрим наиболее характерное из них.

Ответ на вопрос, кем был А.Пушкин для В.Ленина, находим в Постановлении СНК от 30 июля 1918 года о монументах в Москве: имя А.Пушкина значится четвертым в разделе «III. Писатели и поэты». Ему предшествуют Л.Толстой, Ф.Достоевский и М.Лермонтов [2].

По воспоминаниям И.Арманд, В.Ленин из лучших представителей русской дореволюционной культуры более всего любил А.Пушкина и ценил Н.Некрасова [3].

Так что А.Пушкин был для него лишь одним из представителей политической дореволюционной культуры, а отнюдь не революционером, примыкавшим к декабрист­ско­му движению. Подтверждением этому служит «не упо­ми­на­ние» имени А.Пушкина в связи с декабристами, хотя апел­ляция к ним прослеживается в десяти работах В.Ленина.

Наконец, процитируем воспоминания Н.Мещерякова: «Ленин любил поэзию, он очень любил Пушкина и читал его с громадным удовольствием...» [4]Кажется, яснее не выра­зить­ся.

Именно в этом значении, – как поэта, – упоминал в своих работах А.Пушкина В.Ленин. Значит, он не мог быть родоначальником теории революционности А.Пушкина.

Тогда кто же выдвинул эту концепцию?

Обратимся к наследию А.Луначарского. С 1917 по 1929 год он был наркомом по просвещению РСФСР, затем председателем Ученого комитета при ЦИК СССР и проявил себя как активнейший организатор культурного строитель­ства в стране. Будучи публицистом ленинской школы, Ана­толий Васильевич внес немалый вклад в формирование ленинской концепции развития общественной мысли. К имени А.Пушкина он обращается в двадцати трех работах, вошедших в двухтомник А.Луначарского «Статьи о литературе» [5]. Одни только названия работ отражают широ­чайший диапазон интересов А.Луначарского. И на каждом этапе развития литературы он находит свое место для наследия А.Пушкина.

«Пушкин не мог не протестовать против самодержа­вия, и он протестовал, так что, по существу говоря, большая часть его произведений, и напечатанных, и не могших быть напечатанными, и даже сожженных им, была посвящена политической борьбе. Он был далеко вперед ушедшим революционером...» [6]К такому выводу пришел А.Луна­чарский в 1925 году.

Однако его мнение не всегда было столь однозначно. В одной из ранних своих работ А.Луначарский, размышляя над тем, кто из двух поэтов – А.Пушкин или Н.Некрасов – значимее, роняет: «Теперь мы ценим Пушкина не только за «пленительную сладость» его стихов. Вдумываясь в него, мы открыли в этой на вид до поверхности счастливой натуре глубинные мысли и переживания, живучий зародыш почти всех важнейших мотивов, которые развернула потом русская литература...» [7] И далее: «Классовое в Пушкине можно, конечно, выделить, <...> это поэзия дворянская и при этом определенного времени дворянства, тех самых годов, из которых вышел «декабризм» [8]. Здесь чувствуется попытка «развить» ленинское отношение к А.Пушкину как к поэту, слить его с декабристским движением. И в статье, посвященной только А.Пушкину, он ищет оправдания соб­ственным апелляциям к творчеству дворянского поэта: «Знать Пушкина хорошо, потому что он нам дает утешительнейшее знание сил нашего народа. Не патриотизм ведет нас сюда, а сознание необходимости и неизбежности несколько особого служения нашего народа среди других народов-братьев» [9].

Все же, понимая натужность попыток выдать А.Пуш­кина за революционера, А.Луначарский не раз скажет о двуличии пушкинского существования: после поражения декабристского восстания «он надел на лицо более или менее законопослушную маску», и «маска, сливаясь с под­линным лицом, приобрела многие черты оригинальнейшей человечности» [10]. Понимая это, «Пушкин искал себе оправ­дания в таком ренегатстве, философски осуждая револю­ционные крайности» [11]. Такова, по мнению А.Луначарского, трагедия поэта: «Несмотря на то, что Пушкин был чело­веком до чрезвычайности уживчивым со средой, показал себя способным к очень гибкому внешнему и внутреннему оппортунизму, жизнь его была отравлена, и общественный скандал, жертвой которого он пал, вытекает с неумолимой логикой из всего его положения между декабризмом, с одной стороны, и Николаем Палкиным – с другой» [12]. А впрочем, приходит к выводу Анатолий Васильевич, присоединяясь к словам Н.Чернышевского: «Любить Пуш­кина – это не значит примкнуть к какому-нибудь лагерю» [13].

Словом, мы наблюдаем в работах А.Луначарского многоцветную палитру мнений: от «отката» Пушкина с декабристских позиций до признания его «далеко вперед ушедшим революционером». Итожа выводы, А.Луначарский замечает: «Почти у всякой русской писательской могилы, у могилы Радищева, Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Не­красова, Достоевского, Толстого и многих, многих других – почти у всех можно провозгласить страшную рево­лю­цион­ную анафему против старой России, ибо всех она либо убила, либо искалечила, обузила, обгрызла, завела не на ту дорогу» [14].

Будучи крупным теоретиком литературы, он, следуя ленинской концепции развития общественной мысли, одним из первых поставил вопрос об особенностях пролетарской литературы. Центральной проблемой его творчества была проблема «Искусство и революция». И обращение А.Луна­чарского в этой связи к имени А.Пушкина показательно. Исследуя его работы, можно сделать вывод о порождении им проблемы «Пушкин и революция», укрепившийся в вульгарном пушкиноведении первых лет Советской власти. Нарком первым выявил «революционное» значение А.Пуш­кина: «Подлинная революция непременно космата, непре­менно чрезмерна, непременно хаотична... Это великолепно чувствовал и сказал нам Пушкин...» [15]

Таким образом, был сформирован вульгарно-социо­логический подход в пушкиниане, который определенное время после революции был достаточно распространен. Ему пытался противостоять А.Горький, который, характеризуя величие поэта и признавая ценность его творчества для становления социалистической культуры, не переоценивал его революционность.

В накаленной атмосфере предреволюционных лет воспетая А.Пушкиным «тайная свобода» воодушевляла, слово поэта звучало призывом к обновлению. Когда же в выступлении, посвященном 75-летию восстания декабрис­тов, Г.Плеханов указал на чрезвычайное значение тесных связей поэта с героями 14 декабря [16], создались предпосылки для рассмотрения «революционности» А.Пушкина, чем воспользовалась дореволюционная «Правда» и теоретик новой литературы А.Луначарский.

Борьба за «нового» А.Пушкина переродилась в новую концепцию формализма. Один из главных идеологов нового метода В.Шкловский писал: «Мы должны в кино, которое обладает огромной силой внушения, создавать вещи, параллельные произведениям классиков. Мы должны заново поставить «Капитанскую дочку», «Войну и мир» [17]. Для этого необходимо «бороться по линии изменения сведений, которые они сообщают». Поскольку, считал В.Шкловский, мировоззрение А.Пушкина ограничивало возможность пере­дачи «правильных» фактов об изображенной им действи­тель­ности, текст следовало исправить. Следуя этому прин­ципу, создавали свои произ­ведения и сатирики. В коллек­тивной поэме «Товарищ Евгений Оне­гин» [18]. Онегин оказыва­ется агрономом, Татьяна – работницей почты, а Ленский – селькором. Главной целью длинного стихотворного повест­во­вания стало доказательство актуальности пушкинских ма­сок для изображения современной действительности. Так материали­зовалась ленинская теория, развитая публицис­тами ленинской школы.

В 1924 году, когда ученые решили отметить 125-летие со дня рождения поэта, было создано Общество друзей Пушкинского заповедника в Михайловском, провоз­гласив­шее своей задачей пропаганду творческого наследия А.Пуш­кина среди широких масс трудящихся. Тогда же была выд­винута идея проведения в заповеднике народных празд­ников, посвященных поэту. При этом следует помнить, что к 1924 году ничего не сохранилось после тревожного 1918 года: ни усадеб, ни парков, ни даже могилы А.Пушкина...Возглавлял делегацию общества друзей его предсе­датель, президент Академии Наук А.Карпинский. Писатели и ученые ходили вместе с народом пешком по всем памят­ным местам будущего Пушкиногорья. Используя много­об­разие видов общения, – личное, непосредственное, худо­жест­венное, игровое, – они пытались слить воедино две ветви пушкинианы – научной и народной. Заложенная традиция совмещения этих ветвей пушкинианы пригодились при моделировании нового имиджа поэта – всенародного символа отечественной литературы.

Социально-политические изменения в стране после Октябрьской революции вызвали трансформацию общест­вен­­ного сознания, изменения мировоззрения. К 1924 году заканчивается революционная эпоха, которой присуща поли­стилистическая культура, начинает формироваться моно­стилистическая культура, которая будет характерна для Советской России. Хронологически переход к моности­листической культуре был завершен к 1937 году.

Зародившись в 1917 году, официальные трактовки обра­за А.Пушкина в целом сложились к столетию гибели поэта. Стояла задача сформировать образ А.Пушкина до­ступ­ным для понимания широкими слоями трудящихся.

Так возникает идея создания «Пушкинской энцик­лопедии». Еще в 1931 году в качестве приложения к первому советскому пятитомному Собранию сочинений поэта был выпущен «Путеводитель по Пушкину». Главной его задачей было: «приблизить А.Пушкина к широким массам, сделать его доступным» [19]. 400 страниц обычного книжного формата включили в себя краткие статьи, посвященные многим про­изведениям поэта, его биографию, события эпохи, судьба поэта в русской критике – словом, была сделана попытка систематизировать знания об А.Пушкине, тем самым, противопоставив «живого» поэта вульгарно-социологичес­кому поветрию и пережиткам буржуазного литературоведе­ния.

В этом – продолжение давнего спора между Н.Го­голем и Ф.Достоевским, суть которого выразил Б.Бурсов: «Над вопросом, что представляет собой личность Пушкина, мучи­тельно бился, пожалуй, один только Гоголь. Пускай он не нашел положительного решения, но эти поиски его навсегда сохранят свой поучительнейший смысл. Достоев­ский бого­творил Пушкина, однако представлял его как своего рода мессию, а мессия уже и не личность, но воплощение неких незыб­лемых верований. Толстого, неред­ко попадавшего в зависимость от собственных догм, восхи­ща­ла одна только независимость в личности Пушкина, до всего остального в ней ему не было дела» [20].

Здесь, в «Путеводителе по Пушкину», была сделана попытка вернуться к гоголевской постановке проблемы: личность А.Пушкина. Но шанс этот использован не был. Научная пушкиниана предпочла идти по пути Ф.Достоев­ского, отыскивая в поэте новые черты мессианства, на сей раз – коммунистического.

И стремления Л.Толстого очень удачно вписывались в эту концепцию А.Пушкина: независимость в личности относилась лишь к противостоянию Поэт и Царь.

В этом смысле интересен рассказ совершенно неграмотной пинежан­ки С.Черной, записанный в зиму 1934-35 годов Борисом Шергиным.

Переложение в народном стиле биографии А.Пуш­кина отражает официальную идеологию того време­ни: «Он певец был, песенной наблюдатель, книгам скази­тель, грамоты спи­сатель. Землю, как цветами, стихами укра­сил.

Он порато в братии велик, острота ума нелюдская была.

Книги писал, слово к слову приплетал круто и гораздо. Книги работал и радовался има.

Ленин Пушкина книги целовал и к сердцу прижимал.

Он пусты книги наполнил, неустроену речь устроил, несовершоно совершил. Теперешны писатели от Пушкина взялись да пошли» [21].

Фактически изложив былинным языком наработки официальной пушкинианы, эта безграмотная пинежанка да­ла блестящий образец пушкинианы народной. Обратимся еще раз к ее рассказу, чтобы почувствовать близость языка и стиля «Пинежского Пушкина» к языку и стилю древнерус­ских былин.

«Ударила Пушкину пуля под сердце, прошла меж крыл. Пал на белы снеги, честным лицом о сыру землю. Пал, да и не встал. Который стоял выше всех, то склонился ниже всех...

Кровь-то рекой протекла кругом града. Не могли семь ден из реки воду пить.

...Он выкушал смертную чашу, зачал с белым светом расставаться:

- Прости, красное солнце; прости, мать сыра земля и все на тебе живущие. Я в сем мире положен был как знамя на стреляние, летели на меня стрелы от всех сторон. Мне в миру было место не по чину. Я неволей пил горьку смертну чашу...» [22]

Налицо очевидная попытка создать из А.Пушкина ле­генду, точнее – былину.

«Пушкин давно стал для нас отвлеченным образом, – отмечал Н.Ашукин. – Звонкое, вырезанное на бронзе памят­ников имя поэта стало нарицательным словом, за которым не видно живого лица» [23].

Это было ясно всем гуманитариям. В 1938 году между известным философом и литературоведом М.Лифши­цем и Г.Фридлендером, тогда молодым ученым, разверну­лась полемика о двух способах оценивать А.Пушкина – «как прогрессивного писателя буржуазно-демократической эпо­хи» и «как демократического просветителя или, по крайней ме­ре, либерала». М.Лифшиц подчеркивает: невоз­мож­но при­менить к поэту вульгарно-социологическую схему, и «вели­ким просветителем было ясно, что не просветительское начало в Пушкине было главное, что его искусство сущест­вует не для того, чтобы Иван или Сидор ликвидировали неграмотность... Золотые часы существуют не для того, что­бы ими гвозди забивать» [24].

Выполняя функцию интерпретационную, миссию свя­зи времен, пушкиниана активно использовалась для манипу­ляции общественным сознанием, когда между читателем и поэтом возводилось множество трактовок, уточнений, кото­рые намеренно искажали облик исследуемого.

ЛИТЕРАТУРА

1. См.: Ленин В.И. «Услышишь суд глупца» // Полн. особ. соч. – Т. 14. –
С. 274 – 292; Герои «оговорочки» // Полн. соб. соч. – Т. 20 – С. 90 – 95; М.А.Ульяновой. 26.XII.00 // Полн. соб. соч. – Т. 55. – С.198; М.А.Ульяновой. Лето 1908 // Полн. соб. соч. – Т. 55. – С.254; А.В. Луна­чар­скому. 18.I.1920 // Полн. соб. соч. – Т. 51. – С. 121 – 122; М.Н.Покровскому. 5.5.1920 // Полн. соб. соч. – Т. 51. – С.192; Е.А.Литкенсу. 6.5.1921 // Полн. соб. соч. – Т. 52. – С.178; Е.А.Литкенсу. 19.5.1921 // Полн. соб. соч. – Т. 52. – С.198.

2. Постановление СНК от 30 июля 1918 года // Декреты Советской власти. – Т. 3. – 1964. – С. 118 – 119.

3. Арманд И.А. Воспоминания о Владимире Ильиче Ленине // Воспоминания о В.И.Ленине в 5-и т. – Т. 4. – 1969. – С. 334 – 337.

4. Мещеряков Н. Из воспоминаний о Ленине // Воспо­ми­на­ния о В.И.Ленине в 5-и т. – Т. 2. – 1969. – С.95.

5. См.: Луначарский А.В. Статьи о литературе: В 2-х т. – М.: Художественная литература, 1988 («А.С.Грибое­дов», «Пушкин и Некрасов», «Александр Сергеевич Пушкин», «Лермонтов-революционер», «Гоголь», «Что вечно в Гоголе», «В.Г.Белинский», «Историческое зна­че­ние Белинского», «О «многоголосости» Достоев­ско­го», «Достоевский как мыслитель и художник», «Некра­сов и место поэта в жизни», «Чернышевский как писа­тель», «М.Е.Салтыков-Щедрин», «В.Г.Короленко», «Брю­сов и революция», «Александр Блок», «Судьбы русской литературы», «Ложка противоядия», «О жур­нале «Дом искусств», «Этапы роста советской литературы», «Вл.Маяковский – новатор», «О творчест­ве Демьяна Бедного», «Ленин и литературоведение»).

6. Луначарский А.В. Судьбы русской литературы // Лу­на­чар­ский А.В. Статьи о литературе. – Т. 1. – М., 1988. – С.403.

7. Луначарский А.В. Пушкин и Некрасов // Луначарский А.В. Статьи о литературе. Т. 1. – М., 1988. – С.43.

8. Луначарский А.В. Пушкин и Некрасов // Луначарский А.В. Статьи о литературе. – Т. 1. – М., 1988. – С.45.

9. Луначарский А.В. Александр Сергеевич Пушкин // Лу­на­чарский А.В. Статьи о литературе. – Т. 1. – С.50.

10. Луначарский А.В. Лермонтов-революционер // Лу­на­чар­ский А.В. Статьи о литературе. – Т. 1. – М., 1988. – С.55.

11. Луначарский А.В. Некрасов и место поэта в жизни // Лу­на­чарский А.В. Статьи о литературе. – Т. 1. – М., 1988. – С.194.

12. Луначарский А.В. О «многоголосости» Достоевского // Лу­начарский А.В. Статьи о литературе. – Т. 1. – М., 1988. – С.146.

13. Луначарский А.В. Чернышевский как писатель // Лу­на­чар­ский А.В. Статьи о литературе. – Т. 1. – М., 1988. – С.212.

14. Луначарский А.В. Гоголь // Луначарский А.В. Статьи о ли­тературе. –
Т. 1. – М., 1988. – С.77.

15. Луначарский А.В. В.Г.Короленко // Луначарский А.В. Статьи о литературе. – Т. 1. – М., 1988. – С.313.

16. Плеханов Г.В. 14-е декабря 1825 года // Плеханов Г.В. Ис­тория в слове. – М.: Современник, 1988. – С. 32 – 52.

17. Шкловский В.Б. Как ставить классиков // Советский экран. – 1927. –
№ 33.

18. «Товарищ Евгений Онегин» // Бегемот. – 1927. – № 4.

19. Путеводитель по Пушкину. – М.-Л., 1931. – С.5.

20. Бурсов Б.И. Судьба Пушкина. – Л.: Советский писатель, 1986. – С.240.

21. Шергин Б.В. Пинежский Пушкин // Шергин Б.В. Повести и рассказы. – Л., 1984. – С.320.

22. Там же. – С.325.

23. Ашукин Н. Живой Пушкин. – М., 1934. – С.11.

24. Лифшиц М.А. О Пушкине // Пушкинист. – М.: Совре­мен­ник, 1989. – С.405.

А.А. Файзуллина, Казанский госуниверситет, выпускница
Трансформация духовной публицистики
ранних христиан в исламе

Ислам полагает, что Иисус – один из самых великих и наиболее аскетичных пророков, таких как Ной, Авраам, Моисей и Мухаммед. Такое представление находится в соответствии с исламским кредо об исключительности Бога, единственности Божественного руководства и происходящих от него миссий посланников Всевышнего.

Сообщение Бога человечеству, заключающееся в поклонении только одному Богу, было низведено Адаму, передавшему его детям.  Все последующие откровения Ноя, Авраама, Моисея, Иисуса и Мухаммеда находятся в соответствии с этим сообщением. Таким образом, ислам рассматривает любые противоречия среди религий как искусственные элементы, привнесенные в них людьми.

Подобно христианам, мусульмане полагают, что Мария, или Марьям, как ее называют по-арабски, была целомудренной девственницей. Рождение Иисуса сам по себе было чудом, ведь он не имел никакого отца. Его рождение в Коране описано следующим образом: «Она от своего семейства удалилась в место к востоку, укрывшись от них завесой. Мы к ней отправили Наш Дух, представший в виде приятного мужчины. Она сказала: «Я от тебя к спасенью прибегаю Милосердного – коль ты богобоязнен». Он отвечал: «Я – лишь Господа твоего посланник, с даром тебе – благословеннным сыном». Она сказала: «Как может сын быть у меня, когда меня мужчина не касался и не распутна я?» Ответил он: «Господь твой так сказал: Мне это нетрудно (сделать). Мы сделаем его знаменьем для людей и милостью от Нас». Так это дело было решено» (Коран 19:16-21). При этом Иисус не Бог – «Мессия, сын Марьям – лишь посланник, как (те) посланники, что были до него» (Коран 5:79).

Это не противоречит раннехристианским представлениям. В IV в. н.э. александрийский священник Арий утверждал, что Иисус Христос не равен Творцу, хотя и создан по воле Отца, но не вечен и является лишь посредником между Богом и людьми. Осуждение арианства стало мощным импульсом к формулированию ортодоксального учения о Троице. Между тем Арий опирался на более ранние тексты апостола Павла, вошедшие в каноническую Библию: «Божественный апостол передает нам невысказанное и мистическое богословие <…>, говоря: «Один посредник между Богом и человеками, человек Иисус Христос» [1 Тим 2:5]».

Мусульмане, как и христиане, полагают, что Иисус совершал чудеса. Эти чудеса выполнялись в соответствии с желанием и с разрешения Бога, имеющего власть и управление надо всеми вещами. Коран об этом говорит так: «Когда скажет Аллах: «О Иса, сын Марьям! Вспомни о Моём благоволенье к тебе и матери твоей, когда Я Духом укрепил тебя святым, чтоб мог с людьми ты говорить младенцем в колыбели как бы возмужав. Я научил тебя Писанию, Мудрости, Торе, Евангелию.  И если волею Моей ты создал подобье птицы, вдохнул в нее – волею Моей она (живою) птицей стала. По соизволенью Моему ты вылечил слепорождённого и прокажённого и мёртвых волею Моею воскрешал» (Коран 5:109-110).

Здесь перечисляются чудеса, сотворенные Иисусом Христом. Но лишь часть из них вошла в канонические Евангелия. Умение говорить в младенцем колыбели и сотворение птицы остались лишь в раннехристианских апокрифах, что еще раз подтверждает источниковедческую базу зарождавшейся религии. В Евангелие от Фомы говорится: «Когда мальчику Иисусу было пять лет, Он играл у брода через ручей, и собрал в лужицы протекавшую воду, и сделал ее чистой и управлял ею одним своим словом. И размягчил глину, и вылепил двенадцать воробьев. И была суббота, когда Он сделал это. И было много детей, которые играли с Ним. Но когда некий иудей увидел, что Иисус делает, играя в субботу, он пошел тотчас к Его отцу Иосифу и сказал: Смотри, твой ребенок у брода, и он взял глину и сделал птиц, и осквернил день субботний. И когда Иосиф пришел на то мест и увидел, то он вскричал: для чего делаешь в субботу то, что не должно?! Но Иисус ударил в ладоши и закричал воробьям: Летите! и воробьи взлетели, щебеча» [1].

В Коране недвусмысленно разъяснено, что Иисус не был распят, это только показалось евреям: «они не убили его, и не распинали его, а только казалось им, что так» (Коран 4:156). Но Коран не объясняет, кто был замучен вместо Иисуса. Тогда как в раннехристианских документах нашел отражение не только сам факт, но и мотивация замены Иисуса Христа в момент распятия.

В своем Евангелии Варнава уточняет: «Первосвященники приняли, Иуду за Иисуса! Но ведь и все апостолы и даже тот, кто пишет, тоже поверили в это! И сама бедная Дева Мария, мать Иисуса тоже поверила в это, как и его близкие и друзья – боль каждого из них была невероятной». И далее – о лже-воскресении: «Те, кто не боялся Господа, пошли ночью и выкрали тело Иуды и спрятали его, распространив слух, что Иисус воскрес, и возникло великое смятение». Между тем сам Иисус был спасен от страданий промыслом Божиим: «Бог, видя опасность, которой подвергается его слуга, приказал своим Ангелам Гавриилу, Михаилу, Рафаилу и Урилу забрать Иисуса из этого мира. Святые Ангелы спустились и забрали Иисуса, пройдя через окно, выходившее на юг. Они вознесли его на третье небо к ангелам, воздающим вечную хвалу Всевышнему» [2].Об этом же говорит и Коран: «Но Аллах вознес его к Себе. Ведь был Аллах велик и мудр» (Коран 4:156).

Евангелие Варнавы считается подложным, созданным лишь в XVI веке, однако, по всей вероятности, мысль о подмене Христа в момент распятия и лже-воскресении были распространены и среди ранних христиан. К этому выводу подталкивает не только полемический выпад в одном из посланий апостола Павла: «Если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера наша» (1 Кор. 15:14), но и оставшаяся в каноническом Евангелии от Матфея история о распространявшихся слухах, «что ученики Его, придя ночью, украли Его» (Мф. 28:13).

Кстати, мысль о похищении тела Христа прежде всего родилась у самих учеников Иисуса, когда они, позванные Марией Магдалиной, разделили ее опасения нового надругательства над своим учителем. Однако позже была отвергнута как ложная, не подкрепившаяся проведенным ими расследованием.

Евангелие от Варнавы упоминается еще в ранних списках апокрифов, отвергнутых христианской Церковью, а сам апостол Варнава был в числе первых учеников Христа. Но даже если известный нам текст Евангелия от Варнавы был сфабрикован лишь в XVI веке, интересна попытка сближения двух религий – христианства и ислама, поиск общих исторических источников для объяснения идеологических предпосылок верования.

Обращение к раннехристианскому апокрифу, текст которого необходимо было если не найти, то этот выдумать, чтобы запустить в широкий оборот его общедоступный перевод именно в первое десятилетие XX столетия. Последний халифат – Османская империя – в те годы все более очевидно приближался к своему распаду. В его состав тогда входила и арабская сердцевина исламского мира, где Англия имела свои интересы с точки зрения установления своего влияния. Необходимо было усилить влияние и среди мусульман на индийских колониальных землях. В этом смысле данный псевдоапокриф мог сыграть важную идеологическую роль, как демонстрирующий общие корни христианства и ислама. Интересно, что первый арабский перевод этого текста вышел в 1908 году в каирском издательстве «Аль-Манар», близком к мусульманским реформистским (что в контексте того времени равнозначно понятию пробританским) кругам. Цитаты из псевдоапокрифа встречаются и в брошюрах возникшей в недрах ислама синкретической секты «Ахмадийя», на которую также делал ставку в своей политике тогдашний Лондон.

За последние два века наука накопила опыт раскрытия литературных подделок. Академик Д.С.Лихачев писал: «Поддельный памятник должен изучаться теми же приемами, что и подлинный. Весь вопрос только в его интересности: иногда достаточно только доказать, что он относится не к той эпохе, на которую претендует, или принадлежит не тому автору, которому он приписывается, и после этого изучение его может не продолжаться: он отбрасывается» [3].

В том, что Евангелие от Варанавы является подделкой, однозначно убеждает огромное количество ошибок, противоречий, анахронизмов, ошибочное отнесение событий одной эпохи к другой. Это просто немыслимо для апостола, жившего в тех же местах и в том же времени, которое описывает.

«Подделка, – подчеркивает Д.С.Лихачев, – это такой же памятник, как и всякий остальной, но сделанный с особыми целями. Вот почему, чтобы окончательно доказать поддельность памятника, нужно абсолютно ясно и убедительно показать цель, ради которой эта подделка была совершена» [4].

Очень странной и необычной для жанра Евангелий (как канонических, так и отвергнутых Церковью) выглядит объем и структура Евангелия от Варнавы. Традиционно жанр Евангелия рассказывает о событиях, связанных с жизнью и проповедью Иисуса Христа с очень лаконичными реминисценциями ветхозаветных сюжетов. Здесь же перед нами достаточно объемный трактат в 222 главы, многие из которых целиком посвящены ветхозаветным сюжетам, связанным с Авраамом. Евангелие от Варнавы предстает перед нами как развернутое и тяжеловесное повествование с ярко выраженным дидактическим элементом.

Очевидная связь текста этого Евангелия с кораническим текстом и его ранними толкованиями явно отодвигает момент создания этого произведения от времени жизни Варнавы по меньшей мере на девять столетий. В главе 39, повествующей о сотворении Адама, рассказывается о появлении на небе записи шахады в ее мусульманском варианте и первый человек Адам своими первыми словами повторяет это свидетельство: «Вставая на ноги, Адам увидел в воздухе ярко светящуюся, подобно солнцу, надпись, которая гласила: «Есть только один Бог и Мухаммад – посланник Бога». Тогда Адам открыл рот и сказал: «О, Господь Бог мой, благодарю Тебя за то, что Ты удостоил меня чести, сотворив меня, но прошу Тебя, скажи мне, что значат слова: «Мухаммад – посланник Бога. Значит ли это, что до меня были другие люди?» Бог ответил ему тогда: «Добро пожаловать, о, Адам, слуга мой! Знай, что ты – первый человек, сотворенный Мной. А тот, чье имя ты видел – это твой сын, который в течение многих лет будет находиться в ожидании своего прихода в мир. Он будет Моим посланником. Именно для него Я создал все» [5]. Однако раньше первых лет ислама такая формула свидетельства веры не существовала.

Таким образом, мусульманское вероучение создает подложные раннехрианские тексты, чтобы подтвердить свою преемственность от домусульманских религий, в частности – от христианства.

Религиовед Русас Д.Рушдуни полагает, что «суть ислама заключается в политическом порядке, и потому мусульмане стремятся должным образом добиться господства Бога», поскольку мусульманство исходит «из концепции божественного политического порядка, который сам по себе есть основа для этики и религии» [6].Христианство проникает в Аравию в IV в. н.э., и уже к VII в. н.э. оно пустило глубокие корни на всей территории Аравии как в среде оседлых, так и кочевых арабов. Христианство становится непременным элементом духовного и культурного ландшафта аравийских обществ. Это утверждение справедливо и по отношению к Хиджазу и, в особенности, Мекке, в которой Храм Каабы рассматривался, в том числе, и как христианское святилище. Уже в эпоху Мухаммеда складывается базовая парадигма взаимоотношений мусульман с христианами. Перед новой религией вставала задача показать единство вер для дальнейшего завоевания единомышленников и одновременно подчеркнуть догматические различия религиозных учений, чтобы дифференцировать религиозные течения для дальнейших политических завоеваний территории.

Наряду с целым рядом ограничений знакового, социального и экономического характера, подтверждавших неравенство между мусульманами и иноверцами, политическая доктрина ислама придала «людям Писания» – христианам – ‎статус ‎‎»покровительствуемых», тех, кто обладает правом на ‎‎беспрепятственное отправление своих культов и находится под правовой ‎защитой ‎исламского государства.

Это во многом связано с идеей о том, что правда об Иисусе Христе восстановлена и сохранена в Коране, а законы Моисея, которым следовал Иисус, в их чистой и настоящей форме осуществлены только в исламе.

ЛИТЕРАТУРА

1. Евангелие от Фомы [Электронный ресурс] // Апокриф.Ru. – Электрон. дан. – Режим доступа: /files/rus-sian/upload/11515~3_21_01_1-08-05_PM~Gospel_of_of_his_childhoo-od_(thomas).htm, свободный.

2. Евангелие от Варнавы [Электронный ресурс] // Библиотека Якова Кротова. – Электрон. дан. – Режим доступа: /acts/16/3/varnav.htm, свободный.

3. Лихачев Д.С. Текстология. – СПб., 2001. – С.343.

4. Там же. – С.341.

5. Евангелие от Варнавы [Электронный ресурс] // Библиотека Якова Кротова. – Электрон. дан. – Режим доступа: /acts/16/3/va-rnav.htm, свободный.

6. См.: Скаковский В. Воспитание народа [Электронный ресурс] // Библиотека христианской литературы СПб. – Электрон. дан. – Режим доступа: /index.asp?source=article/transform.htm, свободный.

Н.А. Федорова, Казанский госуниверситет, выпускница

Концепт «человек» в духовной публицистике

второй половины ХХ века

Сергей Аверинцев и Дмитрий Лихачев – литературоведы, публицисты, которых называли «совестью нации», в основном рассматривали нравственные проблемы с точки зрения общечеловеческих ценностей, много сделали для возвращения запрещенных десятилетиями советской власти имен, произведений искусства. Мераб Мамардашвили, философ, публицист, говорил о том, что человек – это вне-природная, сверхприродная сущность. Сущность, которая к известным природным силам не сводится, не может быть выражена в терминах известных сил природы, что самопознание важнейшая цель жизни человека. Александр Мень, православный священник, писатель, историк религии, пытался с помощью примеров из науки, искусства и религии, помимо прочего, расширить пределы человеческого восприятия жизни, не сводимой ни к одной идеологии, ни к одной точке зрения, чтобы человек удивился и допустил наличие тайны. Антоний Блум, митрополит Сурожский, в своей публицистической речи, сам испытывая на себе влияние внешних событий и исходя из своего опыта, пытался обратить взгляд каждого человека на себя самого, вглубь себя, найти там причины для действия, и лишь затем – приняв всю ответственность за это – действовать.

Понятно, что к этим публицистам тянулись люди преимущественно образованные, то есть те, кто имеет возможность независимо мыслить. Это – та часть советских людей, которая называлась «интеллигенцией» и которая во время «десталинизации», появления самиздата, диссидентов ощутила прилив новых сил. Надо, однако, заметить, что эти публицисты, начав свою деятельность почти в одно и то же время – в пятидесятых-шестидесятых годах, предлагали своим читателям изменить не общественный строй, а отношение к себе, к другому человеку, к религии и миру. Они пришли именно в то время, когда в российском обществе зарождалось смятение, сомнение, причем сомнение не только в идеологии страны, но и внутреннее, в самом себе, в смысле и цели существования. Нравственные, духовные ориентиры требовали своего обновления. Настало время, образно выражаясь, поиска своих корней: откуда я пришел и куда иду?

Важно, что заговорили эти люди, основываясь именно на традиции – религиозной (христианской, православной), философской, культурной – и часто подчеркивали в своих работах, что каждому человеку необходимо приобщиться к тому, что веками создавалось человеческой мыслью и чувством, к тому, что просеивалось и отвергалось в тоталитарном государстве. «Священный опыт мировых религий, духовные традиции, которые столетиями и тысячелетиями взращивали лучшие представители человечества, служили культивации в человеке его духовного начала. Если мы это отбросим, то процессы, которые начались уже у нас на глазах, будут стремительно развиваться, со зловещим ускорением» [1].

«Интеллигент не лучше никого другого, может быть, хуже; но он не меньше никого другого нуждается в спасении. И это особое племя – со своими особенностями, своими предрассудками, своим языком. Можно поморщиться: «образованщина». Миссионеру, однако, этого права не дано; он должен любить племя, среди которого трудится, жить его жизнью, говорить с ним на его наречии, считаться с его особенностями - шаг за шагом, с азов, одолевая его страшную отчужденность от христианской традиции» [2].

Они чередовали в своих высказываниях два состояния: иногда говорили, как человек мыслящий, с доказательствами, иногда – как человек чувствующий, с убеждениями. Кроме того, всех этих авторов можно назвать космополитами, потому что их отношение к ценностям других народов и стран открытое, они не делают практически никаких различий между людьми разных национальностей, считая, что в той сокровенной глубине души, к какой они и обращались, все люди похожи. В их речи, ничуть не нарушая цельности высказывания, переплетаются образы, созданные разными культурами. Наверное, поэтому их работы в большом количестве печатались заграницей.

Другая не менее важная особенность их работ и выступлений заключается в том, что заговорили они вслух, свободно – тогда, когда этого никто не мог себе безболезненно позволить. Мераб Мамардашвили писал в одной своей статье: «Философия, как мне уже приходилось говорить, – это публичное сознание, то есть сознание, которого нельзя не высказать, сознание вслух» [3].

Заговорили о том, что никто не может выбирать за человека – только он сам. Заговорили о сомнении, о необходимости его присутствия в жизни каждого отдельного человека, потому что оно может уберечь от заблуждения. Сомнение в верности высказываний, мыслей, в какой-либо идеологии. Причем, ни один из этих авторов не останавливался лишь на поверхностном восприятии понятия, поэтому сомнение в их интерпретации – это проверка самого себя: имею ли я право уверждать что-либо? «Просветительство считало, что среда формирует человека и воспитатели, знающие среду, могут воздействовать на человека. Маркс задал вопрос: «А кто воспитывает воспитателя?» Но потом этот вопрос о праве потерялся в социалистической идеологии, где уже никто не спрашивал о своем праве преобразовывать мир на основе ясности своего сознания. Это – трагедия мысли, в чем-то не реализованной или внутри себя сломавшейся.

И на философском языке, и в переводе на обыденный язык: а кто вы такие? А кто мы такие? И откуда нам (или вам) известно, что история движется согласно продуманному нами (вами) предписанию? Это – не подрыв марксистской идеологии, это – азбучное требование самой науки (и философии в том числе): подвергай всё сомнению» [4].

Хотя этих публицистов интересовала не столько политическая обстановка в стране, сколько обстановка во внутреннем мире каждого человека, ведь они считали духовные процессы первопричиной всего и писали о них, исходя из своих знаний и опыта, иногда прибегая и к эзопову языку той сферы деятельности, которой принадлежали (литература, философия, история) – в СССР им можно было печататься в основном в самиздате и находиться в постоянной опасности быть обвиненными в пропаганде религии или критике партийной идеологии (открыто страдал от этого, например, Александр Мень, православный священник, часто вызываемый на допросы и убитый неизвестным лицом в 1990 году).

Еще одна особенность духовной и философской публицистики перечисленных нами авторов, о которой мы должны упомянуть, – это их неустанное стремление к обновлению языка. Языка не просто разговорного, но того, на котором говорила на тот момент наука, религия, философия с человеком, языка, на их взгляд, мёртвого и ничего не дающего ни уму, ни сердцу человека, никак не влияющего на его жизнь. Они пытались дойти до основ, обратиться к первоисточникам, разобраться в том, откуда пошли те или иные понятия и оживить их. Мамардашвили так говорит об обновлении философского языка: «И в самой философии периодически после нарастания на ней академической и университетской коры, - застывшей лавы на живом огне философствования, – вдруг возникает редукция, точка возврата исходных жизненных смыслов. И снова движение по нити этого огня, но уже вне наростов лавы. Такие точки всегда есть. Декарт, скажем, был такой точкой.

Я имею в виду прохождение пути на свой страх и риск, но по нити некоторого внутреннего голоса, внутреннего образа человека (на религиозном языке – это образ божий), один на один с миром» [5].

При том, что публицистике Антония Блума присущи все перечисленные особенности в той или иной мере, он стоит особо в ряду взятых нами российских публицистов – по крайней мере, по внешним обстоятельствам. В России он мог присутствовать только благодаря книгам, редким встречам и радиопередачам, потому что жил в Англии. Он был вынужден очищать приводимые примеры от случайностей, которые могли быть свойственны одной культуре и не быть близкими другой. Он к тому же не знал всех подробностей жизни в России, поэтому мог говорить об опыте только внутреннем, роднящим всех людей. Это, на наш взгляд, помогало ему любое событие обобщать до таких пределов, где его очертания становились наиболее ясными, а значит дающими возможность выйти из одержания, очарования частными моментами. То есть он мог говорить о войнах, о рабстве, о несправедливости в том общем смысле, который помогает найти корень различных ситуаций.

«Мышление митрополита Антония вообще – это мышление понимающее, а не объясняющее. Это важнейшая, существеннейшая характеристика его мысли, которой чужды схемы, наукообразные категории, принудительные логические выводы. И при этом совершенно отчетливо чувствуется, что митрополит Антоний – выдающийся мыслитель, мысль его – дисциплинированна, внутренне обязательна, лишена случайных произвольных ходов и поверхностных ассоциаций. Это мысль, которая на наших глазах их доступного всем материала совершает настоящие богословские, антропологические открытия, открытия в области философии и материи» [6].

«Еще из непосредственных ощущений: темперамент, страстность речи, страстность присутствия в разговоре у него такая, которую здесь, в России, даже если бы она была, из соображений приличия, стеснительности не всякий мог бы себе позволить. Это какая-то необыкновенная обнаженность. И тут всегда какие-то миллиметры от избыточного пафоса…»[7].

Он не писал книг, все его слова сказаны устно. И если Александр Мень, работы которого наиболее близки по духу, по христианскому мироощущению работам Антония Блума, приводит примеры из всемирной истории, из литературы всех народов и поколений, то Антоний Блум, при всей своей начитанности, стремится говорить с человеком как бы из чистоты незнания, оперируя понятиями, уже знакомыми ему, углубляясь в них, обновляя (например, такими понятиями может быть «любовь», «вера», «смирение», «время»). Ключевой идеей для него является вера в человека, в его великое призвание.

Антропология Антония Блума – это понимающая антропология. Пытаясь вникнуть в его слова о настоящем слушании и настоящем, глубоком понимании другого человека, необходимо помнить, что речь идет не об умственном акте, а об акте экзистенциальном, акте утверждения человека в его бытии. Это не то широко распространенное в нашей жизни монологическое, отстраненное понимание, которое подчас принимает различные формы домыслов и догадок в обход воли другого, его готовности открыться, довериться нам.

Понимание есть утверждение человека, в то время как непонимание всегда – отрицание его.

ЛИТЕРАТУРА

1. Мень А. На переломе // Трудный путь к диалогу: сб. ст. – М.: Радуга, 1992. – С.76.

2. Аверинцев С. Миссионер для племени интеллигентов // Литературная газета. – 1991. – № 4. – С.6.

3. Мамардашвили М. Быть философом – это судьба // Как я понимаю философию: сб. ст. – М.: Прогресс, 1990. – С.28.

4. Там же. – С.34.

5. Там же. – С.32.

6. Василюк Ф. На расстоянии вытянутой руки (категория понимания у митрополита Антония) // Духовное наследие мирополита Антония Сурожского: мат. первой междунар. конф. 20-30 сент. 2007 г. – М.: Фонд «Духовное Наследие митрополита Антония Сурожского», 2003. – С.261.

7. Василюк Ф. Он стоит как бы рядом с первоисточником… // Электронная библиотека «Митрополит Сурожский Антоний».– Электрон. дан. – М., 2008. – Режим доступа: /memo-ry/vasiluk.htm, свободный.

А.И. Шурхаев, Казанский госуниверситет, соискатель

Комическое в татарской периодике начала ХХ века

Как орудие критики, как самостоятельная эстетико-гносеологическая единица анализа окружающего мира, комическое (в самом широком понятии этого слова), в публицистике Татарстана, имеет свои исторические предпосылки, свое генетическое прошлое, свою параболическую форму мышления.

Своего рода дефиницией, эвристическим методом изучения данного вопроса является углубленный анализ момента зарождения, появления печати Татарстана в целом. Начало ХХ столетия стало настоящим бумом издания газет на татарском языке: «Нур» («Луч»), «Казан мохбиле» («Казанский вестник»), «Йолдыз» («Звезда»), журнал «Карчыга» («Ястреб»), «Азат» («Свободный»), «Азат Халык» («Свободный народ») и другие. Это связано с тем, что Манифест 17 октября 1905 года среди прочих свобод провозгласил свободу слова. Вслед за ним были изданы временные правила о периодической печати.

Одной из активных в плане реализации дарованной свободы в сатирических жанрах была газета «Азат». На страницах «Азата» широко публиковались литературные материалы, как правило, отличавшиеся остротой тематики. Так, в фельетонах, печатавшихся в ряде номеров под общим заголовком: «Невинные слова», высмеивались царские министры. Поражает жанровая амплитуда комического, проявляющая себя в этой газете. М.Гайнуллин подчеркивает, что «рядом с острым политическим фельетоном на страницах газеты жила политическая басня, аллегорическая сатирическая сказка» [1].

Ярко выделялась своими критическими материалами и газета «Тан йолдыз» (Утреняя звезда). Эта газета периодически печатала на своих страницах фельетоны, критические статьи на литературные темы и т. д. Газета «Йолдыз» особо отличается тяготением к жанру фельетона. Вот заголовки некоторых из них: «Большое слово», «Молодая жизнь», «Новые произведения», «Наказание за подлость» и другие. Позже активно проявляет себя в жанре комического и газета «Вакыт» («Время»).

Начало XX века отмечено существенными изменениями в типе художественного видения мира, способах мышления и самовыражения татарских писателей, чему способствовали и связи с русской литературой. Новое поколение авторов (Г.Тукай, Ф.Амирхан, Дэрдменд, С.Рамеев, Н.Думави, С.Сунчелей, Г.Камал, Г.Ибрагимов, Ш.Камал, М.Ханафи, Г.Рахим, Х.Такташ и другие) творит в разных направлениях, течениях и стилях, экспериментирует в области формы, опираясь на национальные традиции, включая новые художественные ценности в систему национальной литературы.

Особо стоит выделить критические материалы периодически печатавшихся в газетах того времени известных писателей, таких как Шариф Камал, Габдулла Тукай, Фатих Амирхан и других. Материалы их фельетонов, диалектика их проявления, энтропическая реализация их рабочей идеи строились на конкретных фактах, взятых из жизни. Таким образом, комическое являлось здесь важным, если не главным орудием критики действительности. Так в повестях «Фахтулла хазрят» и «Кендезги сяхар» вся едкость и острота сатиры Фатиха Амирхана направлены против духовенства и мещанства. Современник Амирхана, знаменитый татарский поэт Г.Тукай, так характеризует его: «По едкости и глубине своего юмора Амирхан – наш Гоголь, по красоте стиля – Тургенев, как психолог – он похож на Достоевского» [2]. В жанровой природе сатирических произведениях Ф.Амирхана определяющее значение обретает конкретная действительность, где картина мира предстает одновременно и актуально и потенциально. В этом смысле стоит выделить и жизненность фельетонов Шарифа Камала. В фельетоне «Из писем», он рассказывает через призму сатиры о запущенном состоянии деревенских школ.

Известный татарский поэт, журналист Габдулла Тукай обладал истинным талантом сатирика, он внес немало сил, энергии, творчества в контекст комического татарской публицистики того времени, при его непосредственном участии был создан один из первых татарских журналов. Первые шаги в создании сатирико-юмористического издания сделал, Г.Тукай, вместе с поэтом М.Тухватуллиным, он стал издавать иллюстрированный сатирический журнал «Уклар» («Стрела»). Этот журнал направлял свою критику против реакционных сил, которые, по мнению интеллигенции, мешали развитию демократии в стране. Важно отметить, что журнал «Уклар», сыграл особую роль, он явился неким катализатором развития периодики данного типа в Татарстане.

Именно публицистичность (острота, боевитость) всего, чтобы не выходило из под его пера, приносило ему широкую известность. Статьи которые Г.Тукай писал и публиковал в Уральске, вызывали в Казани подлинное землетрясение, особенно о женском равноправии, о необходимости учиться у России и Европы и прочем. Писалось это сочным языком сатиры, пародии, а то и сарказма. Помимо истинно глубинных народных чувств, он сумел выразить самые современные и злободневные веяния общественной жизни, говорил вслух о проблемах нации. Публицистичность как категория неспособна обходиться без такого оружия как ирония. Именно этим оружием Г.Тукай владел превосходно.

Творческий подход Тукая-публициста отличают технология эклектики, выстроенная на спряжении порой противоречивых средств выразительности: «Проблема синтеза трагического с комическим, прекрасного с безобразным, житейского с «возвышенным» никогда не сходила с повестки дня большой литературы. Первое полное воплощение такого синтеза мы находим в русской поэзии у Пушкина, в татарской у Тукая» [3].

Но здесь это имело свой, ни с чем не сравнимый факт проявления, с учетом национальной специфики, нюансы, оттенки проявления. Публицистический подход Тукая-сатирика, отличает новая эстетика гениального татарского поэта, сумевшая раскрыть прекрасное в самом простом. Г.Халит отмечает: «Подобно Пушкину, Тукай, раскрыл поэзию самых простых, казалось бы, не имевших определенных эстетических качеств вещей» [4].

Вместе с тем необходимо подчеркнуть, что Г.Тукай использовал формы комического ювелирно точно, чувствуя в юморе и сатире боевое оружие публициста. И хотя данную эстетическую категорию (комизм - в самом широком его понимании), использовали многие писатели и поэты, но с такой силой, с такой публицистической устремленностью в татарской литературе – пожалуй, никто. Важно отметить так же и то, что сама парадигма творчества поэта, строилась на тактике наступательного характера. Вызывает интерес параллель в творчестве Тукая с русским поэтом Н.А.Некрасовым (так же поэтом и журналистом). Сатирические произведения Г.Тукая, часто перекликаются с язвительно-сатирической, порой доходящей до сарказма поэзией Н.А.Некрасова.

Бесспорно, что заслуги Г.Тукая журналиста-сатирика и в том, что под влиянием его сатирико-публицистического таланта сформировалось не одно поколение татарских писателей, поэтов, журналистов. Среди них Муса Джалиль, Хади Такташ, Заки Нури и многие другие, опиравшеиеся в своем творчестве на юмор, сатиру, иронию и прочие модификации комического.

В целом этот период татарской прессы характеризуется расцветом комического, как новой эстетической категории своего времени, выстроенной на особой парадигме анализа окружающей действительности. Наряду с бурным ростом сатирико-юмористических газет можно отметить и бурный рост журналов аналогичного направления: «Уклар» («Стрелок»), «Карчыга» («Ястреб»), «Ялкын» («Молния»), «Якт-йолт» («Зарница») и ряд других. Печать эпохи, печать общественно-социальных отношений четко нашла свое отражение через формы комического в татарской публицистике того времени.

Комическое явилось в публицистике тем предикатом, той дефиницией, которые через формы художественного мышления, образности, методами художественного раскрытия отрицательных явлений жизни, сыграло свою огромную позитивно-императивную роль в борьбе за социальный прогресс. Своим идеалом татарские писатели-сатирики, публицисты считали достижение всеобщей демократии, свободы личности, равноправия всех наций, населяющих Россию, европейского уровня в образовании и культуре. Одни из них связывали решение этих задач с либеральными ценностями, другие – с социалистическими. Многие журналы призывали народ встать на путь активной революционной борьбы. В центре внимания ряда изданий оказалась оценка событий, связанных с подавлением революции 1905-1907 годов. «Карчыга» констатировал, что «черные тучи сгущаются над Россией, мир становится мрачнее» [5]. «Уклар» в том же году с сарказмом заметил, что сажать борцов за свободу уже «не хватает тюрем и полицейских участков, поэтому все гимназии и школы будут временно превращены в тюрьмы» [6]. Вот одно из подобных высказываний журнала «Карчыга» о событиях за границей: «Передают из Варшавы: ";Одна половина населения города сбежала, другая половина повешена и расстреляна, поэтому теперь, слава богу, очень спокойно. На улицах людей нет, бродят только собаки”» [7].

Анализ комического в современный печати нашего края, показывает, что в ней наряду с общими проявлениями смешного есть и свое неповторимое, оригинальное, специфическое.

У татарского народа есть жанр по ряду характеристик близкий анекдоту, который называется «мэзэк». Одним из наиболее распространенных, популярных жанров татарского народного творчества были (и есть) небольшие по объему произведения юмористического и сатирического характера. Ранее для их обозначения использовали термин – «лэтыйфэ», позднее – «мэзэк», то есть – «шутка», «забава». Как жанр «мэзэк» имеет самостоятельное значение, но близок анекдоту по ряду характеристик. Стоит отметить, что появление «мэзэков», на татарском языке также относится к девятнадцатому веку. Они включались в различные сборники, в том числе таких выдающихся просветителей как Каюм Насыров и Таиб Яхин.

В конце девятнадцатого начале двадцатого веков выходили сборники, состоявшие исключительно из «мэзэков»: «Правдивое слово», «Сказка – быль». Но главное – «с этого времени мэзэки начали все чаще появляться на страницах настенных календарей, газет, журналов», как подчеркивает исследователь мэзэков Ф.Урмангеев [8].

Особо внимательно стоит проанализировать технологию структуры записи жанра мэзэка, которая, кстати, перекликается с технологией построения анекдота.

В образцах жанра отсутствуют такие элементы композиции присущие другим литературным произведениям как: завязка, развитие действия, и т.д. Мэзэк как правило начинается с конкретного эпизода, его фабула часто сводится к кульминации.

Динамика сюжета, порой алогичность его семантики, афористичность диалога героев, часто несут в себе подтекстуальное значение, проявляя себя через форму иносказательности. Важно подчеркнуть, что оценка, характеристика персонажей данного жанра часто раскрывается не через их действия в повседневности, а лишь в исключительных обстоятельствах.

В жанре отсутствует развернутая характеристика героев. Часто подчеркивается какая-либо особенность человека, выразительные черты его характера, делается акцент на типизацию персонажей жанра. Мэзэк своего рода орудие критики, в нем часто наблюдается стремление к обобщенности образов, среди которых лидирующее место занимают общечеловеческие типы – хитрецов, лентяев, мудрецов и т.д.

Мэзэк отличает широкий стилистический выбор языковых средств, многообразие его экспрессивных возможностей, краткость, сжатость, афористичность жанра, и в то же время предельная обобщенность требуют емкого, выразительного стиля в ходе раскрытия сюжета, который выработался со временем в ходе длительного развития комического как одной из эстетических категорий татарского народа.

Таким образом, начало XX века характеризуется активным развитием комических жанров. Революции и гражданская война, как явления радикального обновления всех сфер общества эпохи, способствовали активизации социально-политического смеха. Острие сатиры эпохи направлено было на осмеяние всего старого, социального и национального гнета. Активным борцом за такое обновление была зарождающаяся татарская публицистика. Таким образом, история сама определила время, характер, особенности творчества писателя-сатирика и публициста по параметрам бурной, бескомпромиссной эпохи.

ЛИТЕРАТУРА

1. Гайнуллин М. Татарская литература и публицистика. – Казань: Тат. книжное изд-во, 1983. – С.29.

2. Цит.по: Аги Ф. Амирхан // Литературная энциклопедия: В 11 т. – М., 1929 – 1939. – Т. 1. – М.: Изд-во Ком. акад., 1930. – Стб.112.

3. Халит Г. Поэзия дерзаний. – Казань: Тат. книжное изд-во, 1980. – С.96.

4. Там же. – С.97.

5. Карчыга. – 1906. – № 2. – С.2.

6. Уклар. – 1906. – № 1. – С.4.

7. Карчыга. – 1906. – № 1. – С. 8 – 9.

8. Урмангеев Ф. Веселая россыпь (татарский народный юмор). – Казань: Тат. книжное изд-во, 1978. – С.118.

Г.Н. Щетинина, Поморский госуниверситет (г. Архангельск), старший

преподаватель

КАК РОЖДАЮТСЯ МИФЫ,

ИЛИ ФАУСТОВСКОЕ ВИДЕНИЕ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ИСТОРИИ

Недавно исторический факультет Поморского государственного университета проводил Всероссийскую конференцию «Проблемы интерпретации исторических источников». Преподавателей кафедры журналистики особенно заинтересовала работа секции «Периодическая печать как исторический источник». Не будем лукавить, было приятно, что журналистское произведение является, порой, единственным, где можно почерпнуть хотя бы какую-то информацию. Например, в 2008 году кафедра журналистики ПГУ выпустила энциклопедию «Архангельские журналисты. ХХ век». Нередко авторы статей сталкивались с тем, что достоверные сведения о той или иной личности отсутствуют (виной тому бурная и трагическая история страны). И оказалось, что для восстановлений более или менее достоверной биографии человека является текст некролога, опубликованный в газете.

Как считает архангельский историк, доктор наук В.И.Коротаев [1], периодика – уникальный в своём роде источник информации. Но, как и многие исследователи, призывает достаточно осторожно и взвешенно оценивать то, что опубликовано. Чтобы судить о достоверности газетного факта, в исторической науке требуют соблюдать ряд принципов. Среди них особенно выделяют скептическое отношение к любой информации; необходимо всё время задаваться вопросами: с какой целью публикуется данный факт, о чём умолчал автор. Также исследователи должны выработать привычку проверять сообщения с помощью стандартных моделей жизненных ситуации и поведения людей. Помимо факта предлагается осторожно относиться к эмоциональной стороне текста: слишком стилистически окрашенная лексика, порой, приводит к смещению акцентов и до истины можно не добраться. Необходимо помнить, что автор вообще может не разбираться в предмете, о котором пишет. Довольно обидное для журналистов замечание, но о нём стоит говорить. Защищая коллег по цеху, очень бы хотелось опровергнуть эти утверждения. Но современная отечественная журналистика такова, что приходиться безоговорочно мириться с данным выпадом. Иногда, если в качестве примеров приводишь студентам какие-либо события из современных СМИ, непременно нужно подстраховаться, просмотреть два-три источника. А всё потому, что у нас как бы жизнь, как бы история. Вспомните, чем заканчиваются «Сцены из Фауста» А.С.Пушкина: «Фауст: /Что там белеет? Говори. /Мефистофель: Корабль испанский, трёхмачтовый, /Пристать в Голландии готовый: /На нём мерзавцев сотни три, … /Фауст: Всё утопить» [2].

Практически ежегодно вспоминаю «Сцены…», когда на занятиях по «Истории отечественной журналистики» мне приходится слышать примерно такую фразу: Великая Отечественная война началась 22 июня 1941 года, об этом объявил по радио диктор Левитан. Обычно пытаюсь выяснить, откуда такая информация – как слушали преподавателя и читали учебник, что не запомнили фамилию министра иностранных дел СССР Молотова. Именно он выступил с сообщением о нападении Германии на СССР. Поскольку ошибка в том или ином варианте повторяется, приходится искать её корни. К сожалению (а может быть, и не совсем так), наши студенты узнают о событиях Великой Отечественной значительно раньше того времени, когда начинают изучать в вузе курс «Отечественной истории» и «Истории отечественной журналистики». И не столько из учебников (они, как мы знаем, неоднократно были переписаны в связи с именем Сталина, Хрущёва, группой Маленкова-Молотова, Брежнева), но из кинофильмов. Если их внимательно смотреть – как советские, так и современные, – то практически во всех эпизодах об объявлении войны мы видим людей, собравшихся у чёрного громкоговорителя на столбе, а за кадром звучит голос Левитана. Эмоциональное и зрительное воздействие оказывается значительно сильнее, чем слово из учебника или произнесённое учителем. Вдобавок «утопленным» в хрущёвские времена оказался эпизод нашей трагической истории из-за одной фамилии. А повод-то какой: очередная борьба за власть, сфабрикование антипартийной группы «Булганин, Маленкова, Молотов и примкнувший к ним Шипилов», а в результате – имярек принёс в каждый дом скорбную весть. Тем более что Левитан косвенным образом имел к этому отношение: всё утро объявлял о том, что будет передано важное правительственное сообщение. И поскольку фамилию Молотова забыли, а с голосом Левитана связывали всю официальную информацию, которую нужно было донести до населения, то эта интерпретация факта стала самим фактом, а затем растиражирована произведениями искусства в собственной стране. Наверное, поэтому мы так часто проигрываем в дискуссиях и на государственном, и на неофициальном и просто на бытовом уровне тем, кто пытается искажать нашу историю, представляя Россию неким монстром в мировом масштабе. А всё потому, что не знаем своей подлинной истории. Слишком часто её переписывали и переписываем сейчас, что называется, на ходу.

…Чтобы каким-то образом сгладить неловкость ситуации, обычно говорю: нам, журналистам, очень повезло, так как никто не заставляет нас переписывать старые газеты или перемонтировать радио- и телепередачи. Мы – независимый источник информации. Хотя в душе понимаю, что, с одной стороны, повышая роль журналистского продукта как независимого исторического источника, с другой – умалчиваю о том, что журналист уже в ходе работы может составить текст так, что он не может являться достоверным. Вот только будут ли знать об этом те, кто воспользуется, к примеру, газетными материалами, опубликованными в архангельском еженедельнике «Северный комсомолец» весной 2009 года. Не только он, но и все местные газеты с большим воодушевлением сообщали о том, что медсестра станции скорой помощи получила звание заслуженного медицинского работника. И была приглашена в Кремль в числе тех, кого чествовал президент Медведев. И это – всего второй случай в истории области за постсоветский период. И эти двое – женщины. Буквально в следующем номере на первой полосе «СК» поместил фотографию, запечатлевшую президента Путина в группе награждённых орденами и медалями в марте 2007 года [3]. Среди них читатели газеты узнали известного земляка. Ему вручили орден «За заслуги перед Отечеством». Как вы поняли, его никто не сосчитал. Вопрос только в том – случайно или сознательно. О нём, словно по какому-то сигналу, буквально на ходу постарались забыть. Хотя два года назад от интервьюеров отбоя не было. Здесь следует уточнить: последние месяцы в местных средствах массовой информации имя этого человека упоминается только в связи с уголовным делом о взятках, он находится под арестом. Ситуация любопытная. С одной стороны, возникает вопрос: что представляет собой система награждения высокими государственными орденами и медалями; кто этих людей выдвигает (представляет); есть ли критерии, по которым оценивают заслуги перед отечеством и каковы они; кто формирует эти списки и почему, как выясняется, не только в нашей области столько нарушителей закона, которые (если судить по их наградам) являются «умом, честью и совестью» России?

С другой стороны, понятно желание газетчиков защитить «наше всё», хотя он уже не президент, от малейшей тени. И здесь они поступают, как Фауст: «Всё утопить!» Ну, а как быть с исторической правдой, точностью факта и прочая, и прочая, и прочая…

Ещё есть такое, я бы сказала, мешающее всем понятие – этика. С ней-то что делать? Может быть, выбросить за ненадобностью? Или сказать студентам: всё, что связано с именем руководителей государства должно быть в ореоле чистоты и невинности. Поэтому давайте будем играть по таким-то и таким-то правилам. Хотя из приведённой ситуации каждому ясно, что отмашку давать не надо: коррективы вносят сами журналисты, что называется, «на ходу». Очень хочется предположить, что журналисты не располагали нужными сведениями. Но от этого горькая пилюля слаще не становится. Лишь подтверждается невысокий интеллектуальный уровень тех, кто составляет журналистский цех. Получается, что никакого собственного досье у них нет, живут одним днём, то, что было до них, просто не существовало. Ну, чистый большевизм – разрушить всё, до основанья, забыть или вычеркнуть из памяти всё предыдущее. Отечественной журналистике это не свойственно. По крайней мере, её лучшим представителям. Но они были профессионалами. Не столько индивидуальный творческий почерк, сколько большой запас знаний определяли их мастерство. В отличие от нынешних «звёзд», особенно телевизионных: как только отлучат их от эфира – так и уходят в никуда. Одним словом, современной журналистике не хватает профессионализма.

Выбирая для себя некую роль мессианства, современному медийному сообществу следует, в первую очередь, задуматься над тем, чем оно является само по себе. Не хотелось бы, чтобы нас считали «газетными рабами дня» (Ницше). Но очень многое из сегодняшней жизни прессы сводит её именно к рабству. Рабству добровольному.

ЛИТЕРАТУРА

1. Коротаев В.И. Периодическая печать как исторический источник. – Архангельск: Поморский университет. 2007.

2. Пушкин А.С. Стихи, написанные в Михайловском. – Л.: Лениздат, 1967. – С.135.

3. Северный комсомолец. – 2009. – 1 мая.

«Современная журналистика:

Бизнес? Политика? Просвещение?»

А.В. Абовян, Южный федеральный университет, старший преподаватель

СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ РЕКЛАМНОЙ ПРЕССЫ

НА РОСТОВСКОМ ИНФОРМАЦИОННОМ РЫНКЕ

Рекламные издания сегодня представляют собой постоянно развивающийся и пополняющийся отряд российской периодики, успешное функционирование которого обусловлено экономическими преобразованиями на рынке прессы. Они полностью содержатся за счет прибыли, получаемой от публикации рекламы или от продажи тиражей, поэтому появление на рынке прессы рекламных изданий означает крайнюю степень ее коммерциализации.

Современная периодика г. Ростова-на-Дону разнообразна и представлена большим числом изданий, большую часть ростовской прессы составляют рекламные издания. В 2008 г. издавалось более 30 рекламных изданий, общим тиражом более 1,5 млн. экземпляров, и к середине 2008 г. ежемесячный объем рынка рекламных изданий достиг 50 млн. руб., из которых около 50% приходится на журналы [1].

Рекламные издания были выделены в отдельную категорию как «специализирующиеся на сообщениях и материалах рекламного характера, объем которых превышает 40% объема отдельного номера» на основании Закона РФ «О средствах массовой информации» [2].

В результате стихийного формирования рынка рекламной прессы определились следующие группы рекламных изданий:

  • газеты частных бесплатных объявлений;

  • бесплатные газеты с платными объявлениями;

  • рекламные журналы;

  • издания по оптовой торговле.

На рынке рекламы наблюдается значительное преобладание количества рекламных газет по отношению к рекламным журналам. Рекламные газеты выходят чаще, имеют больший тираж, оперативнее, рассчитаны на массовую аудиторию, но при этом не отличаются высоким качеством полиграфии. Следует отметить тенденцию появления полноцветных рекламных газет.

В этом сегменте рынка существуют всевозможные виды рекламных газет: рекламные массовые газеты бесплатной доставки («Ва-Банкъ по-ростовски», «Реклама-Юг», «Минутка»); информационно-рекламные телепрограммы («Дон-ТР», «Неделя Дона», «Антенна», «Панорама TV»); рекламные издания для потребителей как универсального содержания («Ростовский Торговый Дом», «Торговый бизнес»), так и по отдельным рынкам – недвижимости, компьютеров, оргтехники, досуга («Недвижимость Ростова», «Все квартиры города», «Квартиры Ростова», «Что? Где? Почем?», «Телеком» и др.); газеты бесплатных объявлений («Все для Вас», «Из рук в руки»).

На сегодняшний день в Ростове насчитывается порядка 15 крупных рекламных газет. Согласно данным мониторинга прессы ИД «Абак-Пресс», среди них явным лидером по объемам проданной рекламы в апреле 2008 г. стал «Ва-Банк» (19,2 млн. руб.). Остальные рекламные газеты («Всё для вас», «Реклама Юг», «Минутка») заметно уступают «Ва-Банку» – даже в сумме их продажи не доходят до планки в 19 млн. руб. По данным экспертов, на этот сегмент приходится около 30% продаваемой рекламы, однако эта доля постепенно падает из-за размытости аудитории таких газет и несовершенства доставки, а также из-за проблем с завышением тиража.

Наряду с изданием крупных рекламных газет в Ростове-на-Дону также издаются рекламные журналы. По подсчетам ИД «АБАК-ПРЕСС», число регулярно выходящих рекламных журналов в Ростове-на-Дону превысило три десятка: в конце 2007 г. издавалось 29 журналов, в первые месяцы 2008 г. вышли еще 3. Из них12 журналов являются сетевыми. Следует отметить, что журналы издаются даже структурами, не имеющими непосредственного отношения к издательскому делу. Это приводит к тому, что возникают журналы-«однодневки».

Рекламные журналы на рынке рекламной прессы г. Ростова-на-Дону представлены такими изданиями, как «Аэрофлот-Дон», «Аэропорт», «Автобизнес», «Выставочный вестник», «Дом в Ростове», «Luxe Визит», «Мебель и интерьеры Ростова», «Hi home», «Open», «Весь дом», «Я покупаю», «Кто главный», «Pleasure», «9 линий», «Реальный бизнес» и др. Их можно разделить на три категории. К первой относятся презентационно-рекламные издания. В них почти все материалы являются оплаченными, распространяются журналы преимущественно бесплатно и бессистемно, при распространении учитываются интересы заказчика. Рекламные журналы, составляющие вторую категорию, относятся к числу специализированных и отличаются адресным бесплатным распространением, которое дает возможность достигать целевой группы рекламодателя. Деловые рекламные журналы входят в третью категорию. Аудиторией таких журналов являются специалисты той области, на которую направлено данное издание. В рекламных журналах этой группы доля вторичных потребителей информации значительно ниже, чем в первых двух.

В 2007 г. в Ростове появились такие рекламные журналы, как «Шпилька», «Shopping. Люди & вещи», «Искусство потребления», «Дорогое удовольствие», в сентябре вышел первый номер справочника «Пульс цен» и апреле 2009 года первый номер рекламно-информационного издания «Жадность».

Лидирующую позицию среди издающихся в Ростове рекламных журналов за 2008 г. занимают: «Я покупаю», на порядок опередив своих ближайших конкурентов – «Кто главный», «Pleasure». Наиболее крупными среди ростовских телегидов эксперты называют «Антенну» и «Панорама TV». Всего в данный момент, в городе издается порядка 13 изданий с телепрограммой, в том числе и телегиды, выполненных как в газетном, так и в журнальном формате. Рекламируются в них почти все производители и продавцы потребительских товаров, банки, медицинские учреждения. У телегидов традиционно большая аудитория, на которую и ориентируются рекламодатели.

Местная пресса, в том числе рекламные издания, удовлетворяют информационные запросы читателей, связанные с микросредой обитания (семья, производственный коллектив, место жительства).

Реклама – это основной источник существования и дохода всех ростовских печатных изданий. До начала глобального экономического кризиса наблюдался их количественный рост, они успешно развивались и на региональном рынке. Кризис прежде всего сказался на рекламе в СМИ – печатных изданиях.

По данным исследования рынка рекламы в России, проведенного в апреле 2009 г. агентством DISCOVERY Research Group, по итогам 2008 г. два медиасегмента продемонстрировали снижение рекламных доходов – это радио и рекламно-информационные печатные издания [3].

По прогнозам данного агентства, в 2009 г. рекламы практически во всех сегментах рынка станет меньше или же ее рост будет значительно более медленным. Больше всего пострадают печатные СМИ, радио, а также наружная реклама, в то время как реклама на телевидении и реклама в Интернете окажутся наиболее защищенными от экономического спада.

Исследователи предполагают, что больше всего от кризиса пострадают газеты, доходы которых от рекламы сократятся более чем на 20%, доходы от рекламы в журналах – на 16,1%.

С осени 2008 г. в Ростове закрылись пять журналов: «69», «Бизнес и жизнь», ростовское приложение к «Cosmopolitan», «Большой город», «9 линий». В марте было приостановлено издание журнала «Pleasure». Связано это с сокращением за время кризиса прибыли издательского бизнеса на 40 – 45%.

Рынок рекламной прессы в Ростове-на-Дону в настоящее время представлен разнообразными рекламными изданиями: рекламные массовые издания бесплатной доставки, информационно-рекламные телепрограммы, справочно-рекламные издания для потребителей, газеты бесплатных объявлений, рекламные иллюстрированные журналы. Все эти издания позволяют потребителю получать информацию о товарах и услугах. Анализ особенностей рынка рекламной прессы показал, что рекламная периодика, несмотря на возникающие перед ней многочисленные проблемы, остается востребованной.

ЛИТЕРАТУРА

1. Обзор: Рекламные газеты и журналы Ростова-на-Дону [Электронный ресурс] – Электрон. дан. Ростов-н/Д., 2008. – Режим доступа: , свободный.

2. Закон РФ «О средствах массовой информации» // Свобода слова и Закон о печати (сборник документов и материалов). – Ростов н/Д., 1992.

3. Рынок рекламы в России под влиянием кризиса: текущее состояние и перспективы развития. – Электрон. дан. М., 2009. – Режим доступа: http://marketing.rbc.ru, свободный.

А.С. Айнутдинов, Уральский госуниверситет, аспирант

Информативность карикатуры в прессе

Информация, содержащаяся в карикатуре, различна по своему прагматическому назначению. И.Р.Гальперин выделял три вида информации в вербальном тексте: СФИ (содержательно-фактуальную), СПИ (содержательно-подтекстовую) и СКИ (содержательно-концептуальную) [1].

Однако справедливо применить это деление информации и в отношении карикатуры, но она не может содержать в себе только СФИ, так как всегда субъективна, оценочна. В этом отношении карикатура – это СКИ (как концепт всего изображения, складывающийся из целостного восприятия) и в ряде случаев СПИ, причем – чем глубже способность у читателя (зрителя) к восприятию параллельной, ассоциативной информации, тем выше вероятность успеха понимания карикатуры аудиторией. Карикатура часто по своей сути не только импликативна (в той мере, в которой сообщает новую информацию), но и опирается на пресуппозицию (предварительное знание читателя, «…дающее возможность ему адекватно воспринимать текст» [2]), поскольку предполагается, что тематическая направленность изображения как бы заранее известна воспринимающей его стороне.

Иными словами, карикатура в прессе опирается на информационный повод (фабулу), предварительное (фоновое) знание, которое может оказаться за пределами самого изображения, выступая в качестве жизненного опыта читателя. Его тоже можно рассматривать как СФИ карикатуры. Следовательно, многое зависит в процессе восприятия субъективной карикатуры от объективного тезауруса читателя, его культурно-событийной осведомленности.

Информативность карикатуры сводится к нескольким группам объектов (референтов), о которых она что-либо сообщает:

- о публичных персонах, которые обозначают самих себя на изображении (единичны);

- о неодушевленных предметах, которые обозначают себя на изображении (единичны);

- о публичных персонах, которые в пределах карикатурного изображения не означают только самих себя (символы);

- о неодушевленных предметах, которые не обозначают себя на изображении;

- о выдуманных персонажах, предметах (персонажах-характерах);

- о ситуациях и явлениях (реальных или выдуманных), комичных с точки зрения автора карикатуры.

Неодушевленные предметы, которые не обозначают себя, как правило, на карикатуре изображаются с помощью визуального олицетворения (прием, когда неживой предмет наделяется свойствами, чертами живых существ). В этом случае читатель получает возможность узнать предмет ярче, понять его с новой стороны. К примеру, аналогом визуального олицетворения может считаться такой персонаж, как Снеговик (по своей сути комок снега), наделенный на изображении, как правило, человеческими атрибутами.

Выдуманные персонажи, предметы (персонажи-характеры) на карикатуре в ряде случаев изображаются с помощью визуальной аллегории (прием, когда отвлеченное понятие изображается конкретным жизненным образом, персонажем, вещью). В этом случае читатель получает возможность «прочесть» информацию, конечное понимание которой требует от него набора предварительных знаний. К примеру, молот является аллегорией труда (труд → молот). Толстяк с деньгами – аллегорией обогащения, стяжательства (стяжательство, обогащение → толстяк с деньгами).

Часто на карикатурах люди и предметы, не означающие самих себя, символизируют нечто. Следовательно, для понимания смысла изображения требуется со стороны аудитории понимание их содержательно-подтекстовой информации. «Подтекст – это не всякий смысл, а лишь тот, который рассчитан на понимание посвященных, избранных» [3]. Об этом же свидетельствовали авторы В.А.Сулимов, И.Е.Фадеева: «Символ становится действенным средством воздействия на массовое сознание и поведение только в одном случае – когда он «симметричен» этому сознанию» [4].

Данное уточнение сигнализирует о том, что успешная коммуникация между автором карикатуры, в пределах которой присутствует символ (не сам изобразительный знак, все изображение в целом), и аудиторией, предполагает между двумя сторонами коммуникативного процесса наличие общего знания об этом символе. Самыми простыми примерами символов могут быть двуглавый орел (символ российской государственности), Спасская башня (символ власти), голубь (символ мира) и т.д. Символ отличается от аллегории тем, что первый условно, в переносном значении выражает сущность чего-либо или кого-либо. Например, Наполеон на карикатуре может в переносном значении символизировать маленького, активного, предприимчивого человека, а вовсе не императора Франции. Аллегория же заменяет абстрактное понятие, явление, мысль конкретным жизненным образом, предметом, существом. Например, мудрость может быть изображена в образе конкретной змеи.

Персонаж карикатуры является одновременно плодом субъективного авторского вымысла, так и проводником жизненности. Это как бы обобщенная индивидуальность, являющаяся результатом «…социально и культурно обусловленного авторского видения мира и результатом прагматических требований создаваемого типа текста» [5]. Статус персонажа карикатуры как элемента изображения вариативен. Исходя из прагматической направленности карикатуры, важной оказывается манифестация какой-то одной характерной грани представленного персонажа, что позволяет добиться контраста и противопоставления конкретного персонажа с другими героями (изображенными в пределах карикатуры или идеальными типами в противовес) на отдельно взятом изображении.

В целом информативность карикатуры в большинстве случаев проявляется в том, что ее комическая сущность деформирует факт, «он представлен так, что лишь намекает, лишь наталкивает на возможную близость с некими конкретными фактами…» [6], для того чтобы карикатура состоялась необходимо понимание логической условности изображения, нужно что-то не знать об изображенном предмете и человеке [7].

Изобразительный знак (изображение) отражается в мозгу в виде образа, следовательно, карикатура при восприятии читателем образна по своей природе. Но и объекты, на которые направлена карикатура внутри изображения, можно свести к трем группам образов: образу-факту (реальным людям и предметам, получившим карикатурную окраску), образу-модели (карикатурному обобщению, типизации реальных событий и людей действительности) и образу-концентрату (не изображению конкретных лиц, предметов на карикатуре, а высмеиванию каких-то явлений, процессов общего порядка) [8].

В конечном счете, двоякая образность карикатуры (психологическая и художественно-публицистическая) подчеркивает на семантическом уровне визуально-содержательную условность передаваемой с помощью нее информации.

ЛИТЕРАТУРА

1. См.: Гальперин И.Р. Текст как объект лингвистического исследования. – М., 1981. – С. 26 – 50.

2. Валгина Н.С. Теория текста: Учебное пособие. – М., 2003. – С. 13.

3. Камчатнов А.М. Подтекст: термин и понятие // Филологические науки. – 1988. – № 3. – С.43.

4. Сулимов В.А., Фадеева И.Е. Коммуникативное пространство современной культуры: знаки и символы // Философские науки. – 2004. – № 4. – С.29.

5. Кумлева Т.М. Категория персонажа и ее текстообразующие функции // Контекстная семантика и стилистика. – Вып. 251. – М., 1985. – С.114.

6. Явчуновский Я.И. Документальные жанры. Образ, жанр, структура произведения. – Саратов, 1974. – С.19.

7. См.: Лимантов Ф. С. О гносеологической природе комического образа с точки зрения теории информации // Труды по философии. Учен. зап. Тартуского университета. – Вып. 411. – 1962. – С.146.

8. См.: Стюфляева М И. Образные ресурсы публицистики. – М., 1982. –
С. 94 – 164.

М.Е. Аникина, Московский госуниверситет, старший преподаватель

Социологическая информация в СМИ:

непрофессионализм или манипуляция?

На фоне активных дискуссий о роли и значении социологии и социологов в современном российском обществе актуальными для специалистов в области социологии массовых коммуникаций сегодня становятся не только исследования медиа и журналистики, но и изучение более широкой проблемы – освещения социологической информации в СМИ.

В связи с появлением в российском и международном научном дискурсе понятия «публичная социология» (Public Sociology) [1] эксперты все чаще обсуждают существующие средства и механизмы распространения социологической информации, наиболее значимыми из которых представляются средства массовой информации – газеты, журналы, радио, телевидение и интернет-медиа. Интерес специалистов подтверждают, например, мероприятия в рамках III Всероссийского социологического конгресса; запланированные на октябрь 2009 г. XI Харчевские чтения по теме «Формы взаимодействия социологии и современного общества и их эффективность» и др.

Однако заметим, что интерес к названной проблеме возник много раньше. Отечественные социологические центры самостоятельно изучали работу журналистов с обнародованной социологами информацией, проводили мониторинг сообщений СМИ «по следам» конкретных исследований. Кроме того, в конце 1990-х гг. на факультете журналистики МГУ им. М.В.Ломоносова было проведено исследование [2] особенностей отражения социологической информации в прессе, анализ того, насколько представленная журналистами информация соответствует правилам описания данных социологических исследований. Таким образом, определенный опыт уже существовал.

Упомянутый выше проект получил продолжение и развитие в 2006-2008 гг. Повторное исследование было организовано с целью определить особенности присутствия социологической информации в масс-медиа, а также выяснить уровень корректности журналистов в работе с социологической информацией, получить данные для сравнения и выявления динамики в данной области. Очевидно, что в процессе обработки, интерпретации и изложения результатов социологических исследований нормы и требования журналистской профессии могут противоречить требованиям работы с социологической информацией. Учитывая меняющиеся социальные реалии, особенно интересной стала задача изучения изменений, произошедших за 10 лет в данной сфере.

Наличие данных 1999 и 2006-2008 гг., полученных с использованием сходного исследовательского инструментария, позволило проводить сравнения.

Сравнительный анализ выявил определенное развитие культуры российских журналистов в представлении социологической информации. Так, 10 лет назад почти в 1/4 случаев обязательная методическая информация об исследовании (название проводившей исследование организации, размер, репрезентативность и достижимость выборки, способ отбора респондентов, время и техника проведения исследования и др.) отсутствовала в сообщениях СМИ. В повторных исследованиях случаев полного отсутствия сопроводительной информации выявлено не было, причем только 1/4 изданий довольствовалась публикацией минимального набора методологических параметров (не более пяти).

Ни в прошлом, ни в настоящем не было выявлено «идеальных» публикаций, снабженных исчерпывающим методическим описанием. Тем не менее 15% изданий в 2008 году предоставляли аудитории 9 из 11 (!) обязательных характеристик социологических исследований (например, издания «Газета», «Независимая газета», «Известия»).

За 10 лет немного изменился набор наиболее часто публикуемых данных об исследовании. Наряду с названием института, проводившего исследование, и информацией о совокупности опрошенных журналисты стали часто приводить точные формулировки вопросов, заданных респондентам. Вместе с тем стало меньше сведений о репрезентативности полученных результатов.

Анализ данных 2006-2008 гг. продемонстрировал рост интереса журналистов к социологической информации в целом. В 2006 году было выявлено 162 случая описания данных социологических исследований в центральных СМИ и информационных агентствах, в 2007 году их было уже 276, в 2008 году – 349.

После изучения публикаций 2008 года стало возможным говорить об особенностях различных типов СМИ – стали видны различия между качественной и «желтой» прессой и между разных по периодичности выхода СМИ.

Еще одно изменение связано с ростом интереса информационных агентств к социологической информации. Зачастую в их публикациях результаты социологических исследований представлены наиболее полно и корректно. Можно предположить, что информационные агентства выполняют роль посредников между социологическими центрами и институтами – с одной стороны и редакциями СМИ – с другой. Если это так, то возникает вопрос о том, в полной ли мере журналисты пользуются предоставленными, описанными сведениями. Практика показывает, что это далеко не всегда так.

Отметим, что уровень интереса ежедневных и еженедельных СМИ к социологическим «сюжетам» и точным данным в среднем остается стабильно невысоким, при этом он меньше у еженедельных изданий, что, вероятно, отчасти объяснимо их периодичностью.

Приходится отметить, что в последние годы российские СМИ довольно часто не могут похвастаться высокой культурой описания социологической информации. Журналисты – необдуманно или сознательно – допускают многочисленные ошибки при освещении социологических исследований, не стремясь проникнуть в сущность полученных у экспертов данных. В конечном счете это влияет на представление о мире, складывающееся на основании публикаций у аудитории СМИ. Подобное положение вещей дает повод для обсуждения особенностей профессиональной подготовки журналистов. Кроме того, появление неточных интерпретаций социологической информации, весьма своеобразное использование журналистами социологической информации пробуждает сомнения в объективности авторов материалов, заставляют думать о том, что СМИ служат уже не информированию аудитории. В таких ситуациях, возможно, эксперты не без оснований видят в средствах массовой коммуникации канал воздействия на массовое сознание и расценивать их деятельность не только как чисто информационную, но и как манипуляторскую.

ЛИТЕРАТУРА

1. См., например, публикации М.Баравого, М.Выверки, Ж.Тощенко 2005 – 2009 гг. и др.

2. Зурабишвили Т.З. Социологическая информация в прессе. Специфика, формы представления и способы регулирования социологических материалов. Автореф. дис. канд. филол. наук. – М., 1999.

А.К. Асылгараева, Казанский госуниверситет, выпускница

Терроризм как симулякр:

история информационной зависимости

Терроризм ныне превратился в одну из самых популярных тем освещаемых в СМИ наряду с экономическим кризисом и формированием имиджа президента Медведева. Это неудивительно, потому что в российском обществе трудно найти проблему, которая считалась бы значимой, но при этом не была бы связана с масс-медиа. «СМИ способны навязывать тематику и создавать проблемы» [1]. Поэтому значимо, что именно СМИ становятся проводниками идей терроризма и рекрутируют, таким образом, новых членов террористических организаций. В том, что терроризм во всех его формах и проявлениях по своим масштабам и интенсивности, по своей бесчеловечности и жестокости превратился в одну из самых острых и злободневных проблем глобальной значимости есть, безусловно, огромная заслуга средств массовой информации. Потому что современный терроризм информационно зависим, самые жестокие акции террора без современной и своевременной информационной поддержки, многократной трансляции по всем каналам масс-медиа потеряли бы результативность, превратившись в локальные проблемы. Он порождает ненависть и недоверие между социальными и национальными группами. Современный терроризм привел к необходимости создания международной системы борьбы с ним. Для многих людей, групп, организаций, терроризм стал способом решения проблем: политических, религиозных, национальных. Масштабность и жестокость проявления современного терроризма, необходимость непрерывной борьбы с ним различными методиками, в том числе и с помощью СМИ подтверждает актуальность выбранной темы. Потому что, влияние СМИ, оказываемое на общественное мнение в современном мире, можно назвать ключевым. Сегодня необходимо рассматривать информационную безопасность не только с точки зрения безопасности электронных сетей, связи банков данных, но и с точки зрения безопасности общества от воспевания и героизации насилия и террора в СМИ. Существует модель терроризма как способа общения: Терроризм – сообщение – насилие – жертва – СМИ – общественность – эффект, т.е.: отправитель – сообщение – канал – получатель общения – канал – получатель – цель. Терроризм «в сущности, является актом общения». Терроризм как форма общения происходит и на межличностном, и на массовом уровнях, часто – на обоих одновременно. Насилие – само сообщение – передается непосредственному получателю обычно с целью нанесения ущерба. Это – межличностное общение. Однако насилие передается также отдаленной аудитории, на которую оно и было рассчитано первоначально, обычно с менее ощутимым эффектом. Террористы апеллируют к этой аудитории с помощью СМИ, И, как оказывается, передача насилия СМИ усиливает эффект насилия.

Тем более в условиях «информационного общества» [1], интенсивного использования глобальных сетей возникают новые формы агрессии и терроризма. Эффективные методы противодействия этим опасностям информационного века основаны не на отгораживании от глобального информационного пространства в сфере развития, а полноценного участия в формировании этого пространства.

Современный терроризм информационно зависим. Поэтому тенденции его освещения в СМИ важная проблема и требует постоянного внимания и изучения. Следовательно, представляет широкое поле для исследований с последующим их практическим применением.

Согласно конструкционистской трактовке «социальные проблемы – это то, что люди считают социальными проблемами» [3]. С подобной точки зрения терроризм следует рассматривать, как социальную проблему, сконструированную в рамках масс-медиа и воздействующую на общество информационными средствами с целью получения заданного социального результата. Правящие главы давно уже поняли, что способы манипулирования общественным мнением опираются прежде всего на СМИ, позволяющие корректировать, регламентировать и проектировать массовое сознание и психику людей.

Рост информационных технологий дает террористам возможность получить существенную прибыль при относительно низком риске. Они могут финансировать свою деятельность, не обращаясь к силовым нападениям или грабежам банков, которые увеличили бы риск обнаружения. Террористы поддерживают свою деятельность преступлениями, совершенными через Интернет – например, получают доступ к базам кредитных карт или совершают различные формы прибыльного мошенничества. Понятие зоны безопасности приобретает иное значение, когда вместо обычного оружия используются информационные технологии, позволяющие организовать заговор, финансировать и возможно даже исполнять серьезные преступления.

Современный терроризм информационно зависим, самые жестокие акции террора без современной и своевременной информационной поддержки, многократной трансляции по всем каналам масс-медиа потеряли бы результативность, превратившись в локальные проблемы. Однако терроризм может рассчитывать на бесплатный и многоплановый PR. Ему остается лишь создавать значимые информационные поводы, остальное растиражируют добровольные PR-щики: современные СМИ, средства быстрой телекоммуникации, политики, правозащитники, публицисты и т.п.

Для обеспечения управляющего воздействия терроризма необходимо создание информационного продукта, который может оказать мобилизующее воздействие на мировое сообщество в целом и на лиц, принимающих политические решения, в частности. В связи с этим вспоминается теория симулякра [4].

В современном обществе потребления, по Ж.Бодрийяру, возникает абсолютная симуляция: мы не знаем, существуют ли, нет, те или иные вещи, которые мы видим на экране телевизора, о которых читаем в газете, встречаем на рекламном плакате на улице. Источником симулякра может быть все, что угодно. Особенно обильно их создают СМИ, что позволило Ж.Бодрийяру написать статью – «Войны в заливе не было», – в которой философ заявляет, что война в Персидском заливе была смоделирована с помощью СМИ [5].

Симулякр копия без оригинала, то есть копия, за которой ничего не стоит. Неудивительно если кому-нибудь, знакомому со статьей Ж.Бодрийяра «Войны в заливе не было» или фильмом «Плутовство, или хвост машет собакой» пришла в голову после терактов 11 сентября 2001 года или чуть позже мысль, что взрывов в Америке не было – их создали СМИ. Теракты 11 сентября 2001 года Бодрийяр отнес к попыткам исламских фундаменталистов создать новую реальность и добавил, что «устроенный СМИ спектакль создал впечатление, будто Запад находится под постоянной угрозой» [6].Вторжение в Ирак, по его словам, ставило своей целью «завершить создание реальности, в которой мы считались бы всемогущими» [7]. Однако нельзя не отметить, что взрывы дали СМИ пищи на годы вперед: новости, ток-шоу, рассказы о небоскребах, террористах, исламе, Бен Ладене, Буше, документальные фильмы. СМИ подавали информацию так, как хотели, ориентируясь на сенсационность, драматичность и на рейтинги, иными словами на коммерческий успех.

СМИ являются основным источником информации в условиях современной действительности, и далеко не всегда информационные потоки несут позитив. Чаще СМИ демонстрируют публике насилие, агрессию, терроризм. Именно они транслируют образцы агрессивного поведения, которые укрепляются в сознании людей. Человек успешнее выступает в роли агрессора в том случае, когда у него есть образец для подражания. СМИ документальными и художественными типажами агрессоров провоцируют в обществе всплески агрессии, которая выражается по-разному и на разных уровнях социума: от насилия в семье до широкомасштабных терактов с использованием оружия массового поражения.

Поскольку созданы глобальные информационные сети террористам достаточно только совершить какое-нибудь заметное зло, создать информационный повод, и все средства информации станут работать на них, сея панику. Цель – в изменении картинки, восприятия. Оружие террористов – это не ракета, а схема, благодаря которой террористы начинают манипулировать средствами массовой информации. Террористы используют давно известную формулу: СМИ не передают новости, а создают их, поэтому не возможно интерпретировать увиденное, прочитанное или услышанное как событие реальное.

Благодаря СМИ теракты превращаются в симулякры: по всему миру транслируются картинки горящего и падающего ВТЦ, плачущих людей, спецназовцев, выносящих детей из здания школы в Беслане – эти картинки создаются СМИ, с подачи террористов.

В такой же симулякр превратилась и война против «Талибан», которую американский журналист Крис Блэкхерст назвал «войной пропаганды» [8]. По его мнению, целью руководства США и Великобритании на начальном этапе войны являлось убедить не только людей у себя на родине, но и в Афганистане и на Ближнем Востоке в справедливости «контртеррористической операции». Для этого информация подвергалась цензуре: все новости поступали к прессе от командующих союзными войсками, а «они сообщают нам только о том, о чем мы, по их мнению, должны знать». Кроме того, все американские государственные деятели постоянно повторяли одну и ту же фразу с целью сделать ее аксиомой в сознании масс: «Америка воюет не против ислама, а террористов; и также против любого государства, их поддерживающего» [9].

Очевидно, что официальные лица США тоже не остались в долгу, с помощью СМИ моментально был создан образ врага: террориста № 1 Усамы Бен Ладена. Классически созданный образ врага – это красноречивый пример контртеррористической идеологии.

Однако Усама Бен Ладен скорее не реальный человек, а символ, художественный образ, симулякр. Дело в том, что Бен Ладен, благодаря усилиям всего мирового сообщества, стал едва ли не самым популярным человеком в мире.

Например, футболки с его изображением – самый популярный товар [10], постоянно появляются всевозможные статьи о нем, поисковые системы Yandex, Rambler, Google на запрос «Бен Ладен» выдают тысячи сайтов. С целью подержания жизнеспособности имиджа террориста № 1 ажиотаж вокруг фигуры Бен Ладена подогревается очередным его посланием или видеообращением и спорами в СМИ о его подлинности. То есть, терминология рекламы – мы имеем дело созданным и довольно успешным брендом Усамы Бен Ладена.

Итак, общество потребления и СМИ сделают симулякры из всего, что выгодно с коммерческой точки зрения. Любой рассказ очевидцев теракта подсознательно является предметом гордости. На Франкфуртской книжной ярмарке издатели боролись за право напечатать воспоминания человека, выжившего под обломками ВТЦ [11]. Изданы книги-воспоминания заложников мюзикла «Норд-ост», по минутам восстановлены и опубликованы во всемирной сети события, связанные с захватом школы в Беслане.

Обилие подробной информации о террористических актах, пропаганда со стороны террористов, постоянное освещение антитеррористических акций оказывают мощное психологическое воздействие на людей, так, например, 6 января 2002 года 15-летний школьник Чарльз Бишоп, управляя небольшим самолетом, умышленно налетел на 42-этажное здание Bank of America во Флориде [12]. Большинство специалистов справедливо полагает, что Бишоп был психически нездоров, однако покончить жизнь самоубийством именно таким образом его, безусловно, подтолкнули СМИ. Этот случай как нельзя лучше демонстрирует идеологическое, управляющее воздействие терроризма на социум.

Итак, СМИ имеют тенденцию фокусироваться на агрессивном поведении индивидов бандитов, террористов, забастовщиков или военных, потому, что рассказы об активных агрессивных действиях захватывают и дольше удерживают внимание зрителей, чем рассказ о людях, ведущих себя мирно и добропорядочно. В прессе постоянно мелькают заголовки «Где взорвется следующая бомба?» [13], «Снова угроза взрыва!» [14], «Опять поймали террористов!» [15] и, как утверждают психологи, что естественно приведет к тому, что люди привыкнут жить в такой непрерывно воюющей стране. Для того, чтобы окончательно не сойти с ума, нужно перестать проецировать каждую трагедию на себя, и представлять, что с тобой этого никогда не случиться. Подтверждается теория «усталости сострадать» [16]. Понятие «Усталости сострадать» использовалось раньше для описания эмоционального состояния людей, профессия которых заключается в оказании помощи другим людям, на русский язык это понятие «compassion fatique» можно перевести как «эмоциональное выгорание». В современном мире целью террористов являются информационное давление и манипуляция общественным мнением. Громкие и сенсационные теракты призваны показать слабость политических и военных институтов перед угрозой терроризма, внушить страх населению стран, подвергающихся террористическим атакам.

Именно информационная направленность – основная черта и непременное условие современного терроризма. Теракт, не освещенный масс-медиа, не состоялся, так как оказался бессмысленным с точки зрения самого террориста и поставленных им целей. В большинстве случаев современные террористы озабочены исключительно общественным резонансом, который вызывают их действия. А СМИ в свою очередь, передавая в эфир сообщение об очередном теракте, получают сенсационный и эксклюзивный материал, повышая собственные рейтинги. Не удивительно, что и сам образ террориста, героя-смертника – это продукт серьезнейшей информационной работы, созданный идеологами терроризма и растиражированный масс-медиа. Типичный стереотип строится вокруг концепта терроризма, характеризующийся набором штампов, слабой аргументированностью, постоянной риторикой оппозиции «свой-чужой» [17], повторами, сложностью дефинитивности терминов. В суждениях о ценностях нас привлекают оппозиции, круг концептов, типы дискурса, типы коммуникаторов, роль стереотипии (клише, штампы, повторы) и оценочности (аксиологическая лексика). Поэтому в рамках СМИ возникли утвердились такие определения как: «шахид», «шахидка», «черные вдовы» и «пояс шахида» и риторические клише: «цивилизованный мир», «освободиться от террористов», «угрожающие миру террористы-паразиты» и т.д. При этом и религиозное может рассматриваться как ценностный аргумент убедительности.

Риторы при этом используют всевозможные риторические стратегии – угрозу личному благополучию, семье, страх перед уничтожением цивилизации, нации, влияние на эмоциональную сферу, апелляцию к идеальному и к ненависти, демонизацию противника, неизбежность ответа оппонента за гибель и разрушения («коварный враг должен быть уничтожен») [18], обесценивание религиозно-культурных ценностей оппонента (например, заявляя, что то, что исповедует терроризм не есть ислам, есть «неправильный ислам» [19] и т.д.).

Таким образом, в погоне за сенсацией представители СМИ используют особую терминологию для обозначения негативных явлений в обществе, создавая в российском сознании образ террориста, который демонстрируют беспредельную жестокость и бесстрашие, постоянно используются такие ярлыки как: «камикадзе в юбке» [20], «человекобомба» [21]. Именно так террористы-смертники получили имя шахидов, а женшины-камикадзе стали шахидками или «черными вдовами» [22], вооруженными «поясами шахида» [23].

Следовательно, постоянное фокусирование СМИ на агрессии, создание картины неизбежности и использование особой лексики приводит к тому, что люди начинают принимать агрессию как естественное проявление своей природы, а непрекращающийся поток негативной информации может привести к стрессам, снижению эмоциональной устойчивости, и что опаснее всего, к попыткам воспроизвести в реальной жизни модели и стереотипы поведения, которые демонстрируют бандиты, преступники, террористы.

В основном, терроризм в СМИ изображается как реальная социальная проблема, но сконструированная опять же СМИ с помощью мифов и определенных методов (теория симулятивности).

Миф первый: террористом является всякий, кто насильственными методами борется с законной властью.

Миф второй: современный терроризм связан исключительно или преимущественно с идеологией ислама и исламским миром. Этот миф внедряется в сознание медленно и методично. А сам процесс происходит незаметно согласно новейшим технологиям манипуляции сознания.

Миф третий: правящая круги (политики) защищая свои интересы, ценности и свободы в борьбе с терроризмом утверждают, что проводимая ими политика неизбежна, они даже не обсуждают альтернативы, компромиссы. Они пытаются оправдать свою беспомощность тезисами типа «террористы – нелюди, их надо уничтожать, при каких бы обстоятельствах не пришлось это делать».

Важно помнить, что целью любого теракта является его громкое освещение в СМИ. Вот тут основная задача журналистов не сыграть на руку террористам. Наша страна и без этого пропитана культом насилия, источником которого, в первую очередь, являются СМИ.

ЛИТЕРАТУРА

1. Кара-Мурза С.Г. Манипуляция сознанием. – М.: ЭКСМО-Пресс, 2002. – С.110.

2. Колон М. Что скрывается за войной с международным терроризмом [Электронный ресурс] / созд. и дизайн: SpireStar [М.]. Электрон. дан. URL: /terrorwar.htm, свободный (дата обращения 07.01.2009).

3. Ясавеев И.Г. Конструирование социальных проблем средствами массовой коммуникации. – Казань: Казанск. ун-т, 2004. – 200 с.

4. Корсунцев И.Г. Философия виртуальной реальности. – М.: ВРМ, 2008. – С.52.

5. Бодрийяр Ж. Войны в заливе не было // Художественный журнал. – 1994. – № 3. – С. 33 – 37.

6. Там же. – С.34.

7. Там же. – С.36.

8. Блэкхерст К. Война пропаганды // Коммерсант. – 2001. – № 188/П – С. 8– 10.

9. Там же.

10. Цуладзе А. Политическая мифология. – Ульяновск: Ульяновский гос. ун-т, 2003. – 242 с.

11. Харрис Р. Психология массовых коммуникаций. – СПб: Вагриус, 2001. – С.10.

12. Конотопов П.Ю. Терроризм и современная концепция СМИ [Электронный ресурс] // Электрон.дан. [М.].URL:http://www.colle-gian.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=16:2008-07-27-11-57-24&catid=10:t2001&Itemid=52 (дата обращения 07.05.2009), свободный.

13. Абрамов А. Тайны ночного взрыва // Российская газета. – 2004. – № 16. – С.2.

14. Там же.

15. Там же.

16. Ясавеев И.Г. Конструирование социальных проблем средствами массовой коммуникации. – Казань: Казанск. ун-т, 2004. – С.80.

17. Цуладзе А. Политическая мифология. – Ульяновск: Ульяновский гос. ун-т, 2003. – 242 с.

18. Юдкевич М. Замучились пыль глотать // Вечерняя Казань. – 2004. –
№ 144. – С.2.

19. Фусман А. Тактика мира вместо стратегии войны // Известия [Электронный ресурс] / созд. и дизайн КРИТ. Электрон. дан. URL: /russia/article340886/ (дата обращения 01.07.2008), свободный.

20. Там же.

21. Там же.

22. Там же.

23. Там же.

Р.П. Баканов, Казанский госуниверситет, старший преподаватель

ФАКТОРЫ, ВЛИЯЮЩИЕ НА ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

МЕДИЙНОГО КРИТИКА

Работа каждого человека зависит от ряда обстоятельств, которые тем или иным образом оказывают влияние на индивида. Творчество медийного критика органично встраивается в «систему координат» журналистики и соответствует ее задачам. Напомним, что предметом медиакритики является актуальное многоаспектное функционирование всех видов средств массовой информации. А раз данное направление деятельности является частью журналистского труда, то и его авторы подвержены влиянию различных факторов, которые критикам приходится учитывать в повседневной практике.

Какие же аспекты могут повлиять на работу медийных критиков? До настоящего времени в отечественной научной литературе, посвященной проблемам журналистской критики, отдельно не анализировались аспекты, влияющие на деятельность медийного критика. Частично о них речь идет в монографиях А.В.Федорова, посвященных проблемам медиаобразования [1]. Журналистская критика является его составной частью, но в научных трудах этого ученого больше говорится о факторах, воздействующих на медиапедагогов средних и высших образовательных учреждений. Здесь есть некоторые точки соприкосновения, выраженные главным образом в группе профессионально-личностных факторов. По нашему мнению, медийный критик – занятие более публичное, чем у преподавателя, так как точка зрения первого распространяемся посредством средств массовой информации. Критик более подвержен влиянию социальной среды.

Итак, на наш взгляд, всего можно выявить и рассмотреть около полутора десятков факторов, которые мы классифицировали по четырем группам: профессионально-личностные, творческие, конъюнктурно-этические и социально-общественные. Проанализируем каждую из указанных групп.

Группа профессионально-личностных факторов.Мы считаем, что в данную группу можно включить следующие факторы, напрямую связанные с профессиональными качествами творческой личности. Это: фактор авторского целеполагания; уровня образованности критика; степени развития его профессионального мастерства; желания автора сделать качественный анализ произведения; авторских представлений о назначении критики как вида деятельности, а также фактор публичного выступления.

Фактор авторского целеполагания. Любая деятельность начинается с планирования работы и определения ее цели. Чем конкретнее она получится, тем лучше критик будет представлять себе, для чего он садится писать текст, какую информацию человек хочет донести до аудитории и почему это актуально и/или важно на данный момент. В первой лекции сказано, что медийная критика воздействует на сознание аудитории путем предоставления ей сведений о современной практике деятельности средств массовой информации. Проще говоря, в основе любого выступления, содержащего анализ медиатекстов, должна находиться проблема, касающаяся качества и объективности распространяемых посредством СМИ сведений и выявления содержащихся в них приемов манипулирования сознанием людей. Необходимым также является анализ эффектов, которые может вызвать у аудитории та или иная передача.

Фактор уровня образованности критика проявляется, на наш взгляд, в качестве умения автора доказывать свою точку зрения. Как правило, выступления критиков отличаются эмоциональностью и полемичностью суждений, а также многочисленными сравнениями, обращениями к содержанию других, ранее вышедших в эфир, передач. Словом, если критик хочет создать медиатекст, который будет удобен для восприятия аудитории, он должен обладать познаниями из разных областей. Например, очень важно уметь делать корректный анализ, ни в коем случае не обижать критикуемых, знать приемы воздействия информации на человека, принципы деятельности редакций всех видов СМИ. Важно также быть «в теме»: уметь сопоставлять информацию, выявлять тенденции развития современного информационного рынка, интересоваться слагаемыми медиабизнеса и определять его доминанты, а также иметь представление о теории критики.

Поэтому внимательный, вдумчивый аналитик не может получиться в одночасье. Вряд ли им станешь, что называется, по диплому, закончив филологический или журналистский факультет. Сам по себе уровень образования еще не гарантирует успеха у читателя. Без практики, которая порой лучше любой теории позволяет узнать степень ожиданий аудитории, успеха у нее не добиться.

Фактор степени развития профессионального мастерства критика. Медийный аналитик не должен ставить перед собой утопических идей. Например, вряд ли после его выступления работники телевидения станут качественнее делать свои сюжеты или передачи, а общественность станет значительно просвещеннее в проблемах манипулирования общественным сознанием со стороны масс-медиа. Наоборот, опытный медиакритик всегда постарается найти такие слова для аудитории, чтобы каждому читателю стала понятна проблема, о которой он (автор) ведет речь. На наш взгляд, профессиональное мастерство журналистского критика заключается именно в выборе коммуникативных стратегий, с помощью которых он постарается донести до адресата свои мысли. Опытный автор способен понять, что одними лозунгами и/или бездоказательными суждениями общественного интереса к обсуждаемой проблеме не вызовешь, необходимо общаться с аудиторией, постепенно сообщать ей различные факты и при этом аргументировать каждую точку зрения. Необходимо не только просвещать аудиторию, но и побуждать ее к диалогу о современных проблемах и тенденциях развития средств массовой информации. Критик должен заслужить доверие читателей.

Фактор желания автора сделать качественный анализ медийного произведения. Немаловажную роль играет также желание критика подготовить качественное исследование проблемы. В этой связи он должен представлять свою роль не только как исследователя современных тенденций, которые наблюдаются в медийной сфере, но и как своего рода «лоцмана» или проводника для аудитории в мире масс-медиа. Поэтому мы считаем, что чем больше надежд обозреватель связывает с медийным просвещением аудитории, тем более ответственно он подойдет к своему делу, выбрав стратегию анализа, которая, на его взгляд, наиболее полно раскроет обсуждаемую проблему.

Фактор авторских представлений о назначении критики как вида деятельности тесным образом связан с уровнем образования человека. Здесь ему необходимо иметь знания о назначении критики, понимать объект и предмет медиакритики, виды ее аудитории. Данная форма творческой деятельности предусматривает не простую констатацию, что та или иная телепередача не понравилась автору, а исследовательскую работу, которую нельзя выполнить за один – два часа. Тому, кто берется за нее, придется предварительно изучить огромный эмпирический материал, чтобы определенном образом использовать кое-какие факты в своих выступлениях. Критик – это «внимательный зритель или читатель», выявляющий в произведении не только плохое, но и хорошее, стремиться понять замысел творческой группы. Он должен быть справедливым и всегда аргументированным.

Фактор публичного выступления. Медийная критика проявляется через авторские выступления, распространенные посредством средств массовой информации. Таким образом, любое выступление становится публичным фактом и может быть доступно всем, кто захочет обратиться к конкретному СМИ, на страницах которого работа опубликована. В связи с этим, от медийного аналитика требуется не только осознание того, что он добровольно представляет редакции газеты или журнала право на тиражирование своей точки зрения, но и умение не бояться публично выражать свои мысли по поводу той или иной телепередачи или тенденций развития современного ТВ. При этом автор публикации должен отвечать за каждое напечатанное слово, уметь аргументировать свои мысли и быть готовым к ответу оппонента. Словом, если автор публикует свое выступление, он принимает на себя обязательство стать открытым для критики в свой адрес.

Таким образом, в группу профессионально-личностных мы включили факторы, напрямую связанные с внутренним миром человека, уровнем его образования, понимания сути и специфики труда критика-обозревателя. Они формируются не только под воздействием социальной среды, но и под влиянием собственного мировоззрения, степени представлений личности о целях, задачах, предмете, аудитории критики как особого вида творческой деятельности журналиста.

Группа творческих факторов. Мы считаем, что на процесс деятельности медийного критика влияют несколько факторов, непосредственным образом связанных с его творчеством. Выявим их.

Фактор вида критики (академическая, профессиональная, массовая или корпоративная). Каждый из них предъявляет свои требования или «правила игры», которые автор должен соблюдать.

Фактор типа критики (проблемно-постановочный, комментирующий, рецензирующий, описательный, «желтый» и анонсирующий). Каждый из них обладает собственными типологическими характеристиками, в рамках которых автор может выбрать одну из нескольких коммуникативных стратегий проведения анализа медийного произведения. В этой связи человек ограничен рамками той модели (стратегии) проведения анализа, которая, на его взгляд, станет наиболее эффективной для донесения информации до читателя.

Фактор жанра творческого произведения. В практике журналистики исторически сложились и выделились следующие жанры критики: рецензия, обозрение, творческий портрет, статья, колонка (данный жанр отдельно выделяет А.А.Тертычный), зарисовка и реплика. В данном случае автор публикации каждый раз принимает на себя и соблюдает характеристики одного из перечисленных жанров.

Фактор учета потенциальной аудитории медиатекста. Выбирая издание для публикации своего выступления, критик обязан учитывать и особенности его целевой аудитории: уровень образования, жизненные ценности, приоритеты, язык, а также некоторые психологические особенности. Только при соблюдении данного условия можно сформировать коммуникативную среду между критиком и его читателем и, тем самым, надеяться на адекватное восприятие содержащейся в тексте информации. Не стоит перегружать аудиторию нравоучениями и назидательной интонацией.

Фактор функциональной доминанты выступления. Каждый материал, посвященный анализу деятельности СМИ, содержит в себе несколько функций. Мы будем рассматривать функции медиакритики подробно в одной из лекций настоящего учебного пособия, здесь ограничимся только их перечислением: информационно-коммуникативная, познавательная, оценочная, регулятивная, социально-организаторская, коррекционная, рекреативная и коммерческо-промоцийная [2]. Как показывают наши прошлые исследования [3], каждая публикация, содержащая медиакритику, имеет несколько функций, одна из которых является доминирующей. Как правило, она тесно связана с целью авторского выступления. В зависимости от поставленной цели, критик выбирает такую фактуру и методы убеждения читателей, которые бы позволили ему ее достичь.

Фактор содержания анализируемого произведения, на наш взгляд, также следует учитывать при разговоре о качестве работы медийного критика. Ведь он в своих суждениях опирается не только на сюжет телепередачи (публикации), но рассматривает обсуждаемые проблемы и тенденции функционирования масс-медиа в контексте их актуальности с позиций современных реалий. Регулярно знакомясь с выступлениями телекритиков в газетах РФ, можно сказать, что в поле их зрения, как правило, попадают передачи, вызвавшие определенный общественный резонанс. Задача исследователя в данном случае – публично сделать свое, экспертное, заключение на предмет соответствия / не соответствия медиапродукта ожиданиям аудитории. Чем содержательнее передача, тем больше возможностей для ее всестороннего анализа.

Таким образом, на медийного аналитика в процессе творческой деятельности влияют и факторы, связанные с его будущей публикацией. При этом все они проявляются в совокупности еще на стадии авторского замысла материала. Как нам представляется, каждый из жанров, видов, типов и функций медийной критики предполагает набор определенных коммуникативных стратегий и характеристик, без учета которых журналист не напишет качественное выступление.

К группе конъюнктурно-этических факторов мы относим аспекты, не связанные с индивидуальными представлениями творческой личности о назначении критики как таковой и с уровнем познаний в данной области деятельности. На авансцену здесь выходит такой коллективный «игрок», как журналистское сообщество. Именно оно решает: считать ли медийного критика журналистом, а не изгоем, можно ли ему доверять или лучше игнорировать все его выступления. Часто сообщество самостоятельно устанавливает правила «игры» и решает, соблюдает их тот или иной автор или нет.

В эту группу мы включили следующие факторы.

Фактор принадлежности конкретного СМИ к учредителю. Аргументировано ли медиакритик подходит к анализу каждой тенденции современной журналистики или ограничивается только субъективным мнением на уровне «нравится / не нравится» конкретная телепередача или текст, решать, нужен ли этот человек редакции будет главный редактор. В свою очередь, он регулярно совещается с учредителем или владельцем СМИ на предмет корректировки информационной и редакционной политики, специфики освещения той или иной темы в данном издании. Соответственно, редактор должен доказать ему необходимость существования постоянно специализированной рубрики, ведущий которой производит специфическую информацию: привлекая внимание читателей-телезрителей к проблемам современных медиа, он побуждает их к размышлению о качестве получаемых с помощью СМИ сведений и раскрывает приемы манипулирования общественным сознанием. Если у учредителя или владельца редакции данное направление не вызовет интереса, или в рубрике будет опубликована точка зрения, не совпадающая с их мнением, возможно, медийному аналитику придется искать новое место работы.

Фактор отношения коллег по редакции к деятельности критика. Мы имеем в виду этическую проблему адекватности восприятия такого рода деятельности со стороны журналистов-практиков. В силу того, что открыто критиковать коллег по редакции в профессиональном сообществе не принято, предложения и замечания в свой адрес медийный аналитик может получить в неформальной обстановке, в разговорах с глазу на глаз. Эти советы могут в некоторой степени повлиять на мировоззрение критика, заставив его проанализировать работу, ее необходимость в современной ситуации, задуматься об актуальности и полезности своего труда. Конечно, размышления начнутся не сразу, но если редакционный коллектив будет психологически воздействовать на критика, он, являясь для них «белой вороной», может не только скорректировать имеющиеся у него представления о важности критической деятельности, но и перестать ей заниматься.

Фактор уровня реакции профессионального сообщества на творчество медийного критика. Если в предыдущем абзаце мы рассматривали локальную проблему, то здесь речь идет о возможном противостоянии медиааналитиков с журналистским сообществом. В зависимости от понимания задач данного вида деятельности, коллеги могут и не считать их за журналистов. Кому приятно, когда тебя критикуют? Как правило, мало кто соглашается с аргументацией критиков. Хорошо, если оппонирование происходит не публично, так сказать, без выноса «сора из медийной избы». Но время от времени некоторые практики осуждают аналитиков с газетно-журнальных страниц. Как правило, это ведущие популярных передач или руководители телекомпаний. Их выступления обычно сводятся к проблеме, о которой говорится не открыто, а в подтексте: «Кто они такие, чтобы нас критиковать? Проекты, которые эти люди пытались делать на ТВ, были закрыты из-за низких рейтингов. Есть ли у вас, господа, моральное право рассуждать о том, что и как надо нам делать? Не учите нас, мы сами знаем, каким должно быть телевидение!».

Иногда журналисты болезненно реагируют, что их фамилия или издание стало предметом обсуждения в соответствующих рубриках. Их ответными шагами становятся публикации, цель которых – не только оправдать себя в глазах читателей, но и упрекнуть (или даже оскорбить) критика в субъективности и некорректности его аргументов. Например, в начале 2003 года в течение трех месяцев на страницах казанских газет «Новая Вечерка» и «Московский комсомолец» в Татарстане» главный редактор частного издания «Новая Вечерка» Игорь Дурманов не спорил, а морально атаковал медиакритика «МК» в Татарстане» Дикобра Бобровского (авторский псевдоним Льва Жаржевского), поскольку тот, как писал Дурманов, «посмел наехать на независимое издание города Казани». В данной перепалке применялись любые слухи: болезни оппонентов, их манера излагать информацию, неэтичные аллитерации, было много переходов на личности [4].

Такие выступления не делают чести профессионалам. Дискуссия о месте медийной критики в системе современной российской журналистики необходима. Но надо искать не мотивы, которые якобы движут авторами аналитических публикаций, а роль данного вида деятельности в повышении качества информации СМИ, обсуждать цель и задачи медиакритики, ее значение в плане повышения медиакомпетентности населения, не имеющего отношения к журналистике.

Последняя группа факторов, влияющих на автора аналитических публикаций о практике функционирования масс-медиа, названа нами социально-общественной. Мы полагаем, что сюда можно включить две составляющие: фактор восстребованности критики в обществе, так называемого «социального заказа» на нее и фактор соответствия медиакритики тенденциям, а также моде времени.

Фактор восстребованности критики в обществе. Медийная критика воздействует на общество не только методом анализа текстов СМИ, но и путем предоставления населению всесторонней информации о современных тенденциях, характерных для деятельности современных масс-медиа, сравнения медиапродукции между собой, аргументированного представления каждой точки зрения автора. Но при этом все старания обозревателя могут стать напрасными, если у его аудитории нет привычки восприятия критических публикаций, отсутствует желание читать сложные тексты, и, тем самым, «забивать голову» ненужной информацией. Значительную роль при этом играет уровень полученного в семье и школе воспитания, а также круг общения человека. Навыки уметь критиковать и адекватно реагировать на критические пассажи в свой адрес формируются годами.

Готово ли сегодня российское общество воспринимать медиакритику как явление? На наш взгляд, скорее нет, чем да. Причиной тому является отсутствие знаний у большинства граждан о данной форме деятельности и ее цели и задачах. Сначала о журналистской критике надо рассказать коллегам, чтобы многие из них перестали воспринимать ее, как одну из форм нарушения корпоративной этики. Сообщество должно активизировать процесс, постепенно отвыкнуть принимать медийного обозревателя за неудачника («Раз больше ничего не умеет, значит – творческий ноль»). Только тогда можно будет привлечь внимание общественности к медиакритике.

С указанной проблемой связан и фактор соответствия медиакритики тенденциям, а также моде времени. Это направление в журналистике приносит деньги владельцу издания только тогда, когда берет на себя задачу «продвинуть» какую-нибудь телепередачу на аудиторию, постараться повысить зрительское внимание к ней. Как правило, в таких случаях редакция и телекомпания заключают между собой договор на информационное сопровождение конкретного проекта. Но может ли публикация, в которой идет речь, скажем, о сравнении образов мужчин – героев конкретного сериала, называться критической, если имидж каждого из них характеризуется положительно или нейтрально? У нее одна задача – привлечь как можно больше реальной аудитории, и, соответственно, заработать на рекламе больше денег. До объективности ли в оценках, когда рейтинг невысок?

Таким образом, большое число развлекательных публикаций делают труд медийного критика малозаметным для аудитории. Навязываемая всеми видами медиа красивая, роскошная и беззаботная жизнь, по мнению экспертов по СМИ, является всего лишь очередным способом отвлечения россиян от усиливающейся в стране социальной напряженности. Попытки любого качественного и объективного анализа вынуждены оставаться на периферии массового общественного внимания и иметь небольшую аудиторию.

Итак, проанализировав факторы, влияющие на деятельность медийного критика, мы считаем, что на каждом из этапов деятельности журналистского критика на него воздействуют несколько творческих факторов. На стадии обдумывания будущей публикации – группа профессионально-личностных факторов. На стадии написания текста – группа творческих факторов. На стадии подготовки материала к печати – группа конъюнктурно этических факторов и, наконец, при распространении текста на аудиторию в «игру» вступает группа социально-общественных факторов. Как видим, их всего 17, но предложенная нами классификация открыта для дискуссии и, возможно, в дальнейшем будет дополнена или скорректирована.

ЛИТЕРАТУРА:

  1. См., например: Федоров А.В., Челышева И.В., Новикова А.А. и др. Проблемы медиаобразования. – Таганрог: Изд-во Таганрог. гос. пед. ин-та, 2007. – 212 с.; Федоров А.В. Медиаобразование и медиаграмотность. – Таганрог: Изд-во Кучма, 2004. – 340 с. и другие работы этого автора.

  2. См. об этом подробнее: Короченский А.П. «Пятая власть?» Феномен медиакритики в контексте информационного рынка. – Р/н/Д.: Международный институт журналистики и филологии, 2002. – 272 с.

  3. См.: Баканов Р.П. Телевидение сквозь призму газет 1990-х годов (на материалах изданий Москвы и Татарстана): Дис. … канд. филол. наук; Казанский гос. ун-т. – Казань, 2006. – 248 с.

  4. Об этом и других конфликтах этических представлений из недалекого прошлого журналистики Республики Татарстан подробнее можно прочитать здесь: Баканов Р. «От борзописца слышу!» Размышление о специфике медийной критики в Республике Татарстан // Журналистика и медиарынок. – 2006. – № 6. – С. 28 – 29.

А.А. Бренева, Нижегородский госуниверситет, аспирантка

ЖУРНАЛ «НОВЫЙ МИР ИСКУССТВА» КАК ТИП ИЗДАНИЯ

«Новый мир искусства» – иллюстрированный художественный журнал, посвященный вопросам изобразительного искусства и – в меньшей степени – литературы. Периодичность выхода – один раз в два месяца. Объем – 104 страницы. Тираж – 5 тысяч экземпляров. Главный редактор журнала – Вера Бибинова. Целевая аудитория «Нового мира искусства» – образованный, интересующийся искусством читатель.

Журнал начал выходить в январе 1998 года в Санкт-Петербурге по инициативе издателя Юрия Калиновского, который вложил в «Новый мир искусства» серьезные денежные средства. По мнению писателя Михаила Берга, «это первый случай откровенного и, так сказать, стопроцентного меценатства в Петербурге» (статья «Новый мир искусства как диагноз») [1]. Калиновский обеспечил не только покрытие всех производственных расходов, но и выплату солидных гонораров журналистам.

В журнале сложилась постоянная система рубрик: «Событие», «Сезонный дневник», «Из книг» (черно-белая вкладка на неглянцевой бумаге), «Короли нюанса» (кинорецензии), «Галерейное поле» (справочные биографии художников), «Хроника одной строкой», «Художественная хроника». Самые распространенные журналистские жанры – это эссе (рассуждения о творчестве художников, архитектуре городов, роли современного искусства), репортаж (освещение событий в арт-сфере России и зарубежья) и рецензия.

Журнал условно делится на две части. Первая – об изобразительном искусстве, вторая – в виде вкладки в середине журнала – о литературе, причем рецензируются, в основном, книги, написанные художниками и о художниках, и художественные альбомы. Приоритет явно у изобразительного искусства: центральная вкладка меньше по объему, чем посвященная живописи и графике часть, и печатается в черно-белом формате на бумаге худшего качества. Такой баланс публикаций и разграничение литературы и изобразительного искусства был характерен и для литературно-художественных журналов начала XX века.

Концепция журнала была сформулирована следующим образом: поиск новой тональности, способа выражения впечатления от изобразительного искусства литературным языком [2]. В этом отношении назвать журнал новаторским нельзя. Многие поколения российских журналистов и искусствоведов, сотрудничавших в литературно-художественных изданиях, пытались найти способ выразить впечатление от произведений изобразительного искусства. Прежде всего, в качестве предшественников «Нового мира искусства» следует назвать такие российские журналы начала XX века, как «Мир искусства», «Аполлон», «Весы», «Золотое руно». Заметим, что изначальной установкой издателей «Нового мира искусства» и были преемственность и приверженность традициям. Создатели журнала открыто заявили себя последователями «мирискусников», группы художников Серебряного века русской культуры, пропагандировавшей принципы и ценности стиля модерн и такого художественного течения, как символизм. Юрий Калиновский, вложив финансовые средства в издание журнала, продолжил традиции российских литературно-художественных журналов начала XX века. Тогда специализированные издания не только не приносили прибыль, но и не всегда были самоокупаемыми и существовали на деньги меценатов – Саввы Мамонтова, Марии Якунчиковой, Саввы Морозова.

На страницах журналов «Мир искусства», «Золотое руно», «Весы» коммерческая реклама появлялась крайне редко. Допускались рекламные материалы, касающиеся только выставок и других печатных изданий – книг, журналов, брошюр. По тому же пути идет и «Новый мир искусства». В стостраничном журнале реклама занимает только одну полосу, причем она посвящена событиям в культурной сфере.

Издательство «Нового мира искусства» выпускает не только собственно журнал, но и книги и сборники работ художников, которые становились героями публикаций. Этот факт также сближает «Новый мир искусства» и «Мир искусства» начала XX века, который регулярно издавал тематические книги и альбомы.

О приверженности традициям «Мира искусства» говорит и обложка петербургского журнала: заголовки первых шести номеров напечатаны таким образом, что в первую очередь читатель замечает словосочетание «Мир искусства» и только потом обращает внимание на эпитет «новый». К весне 1999 года брэнд «Нового мира искусства» был создан, и издатели журнала смогли позволить себе больше самостоятельности, сократив название до «НоМИ». Именно эта аббревиатура вынесена на открытие первой полосы журнала, начиная с 7-го номера.

Но, в отличие от «мирискусников», редакция «НоМИ» не стала останавливаться на фиксированном оформлении обложки издания. На первой полосе журнала в каждом номере появляется новая картина или фотография, выполненная современным художником.

Имена знаменитых «мирискусников» – Сергея Дягилева, Александра Бенуа, Мстислава Добужинского, Михаила Врубеля – не сходят со страниц журнала на протяжении всего его существования по сегодняшний день. Первый номер «НоМи» (январь 1998 года) открывается рубрикой «Истоки», в которой кратко рассказывается о творчестве Владимира Левитского и Дмитрия Стеллецкого, причем основной текст сопровождается выдержками из воспоминаний современников (Александра Бенуа) и портретами художников, выполненными коллегами по «цеху».

Размышления о творчестве «мирискусников» присутствуют на страницах журнала и в 2005 году. В статье «Переоценка ценностей» Сергей Голлербах признается, в живописи корифеями для него были Репин, Суриков, Серов и Левитан, а в области графики вершиной всего для него был «Мир искусства» – Бенуа, Бакст, Добужинский [3]. Однако серьезного анализа творчества этих художников в статье нет. Автор лишь констатирует пробуждение или угасание интереса к их картинам с течением времени. Вероятно, причиной фактологической бедности статьи является ограниченный объем, а также отсутствие изначальной задачи информировать читателя. В «НоМИ» журналистика мнения преобладает над журналистикой факта.

В 1998 году отношение к копированию приемов «Мира искусства» было неоднозначным. «В свое время «Мир искусства», порвав с официальной Академией художеств и не желая питаться разночинскими («совковыми») соками передвижнической живописи, обратил свой взгляд в поисках традиции назад, поверх передвижников, в придворно-фривольный XVIII век (Бакст, Бенуа, Добужинский, Сомов...) или же непосредственно к русскому религиозному фольклору (Билибин, Нестеров, Стеллецкий, Рерих...). И именно «Мир искусства», а не Перов и Ко, стал продолжением русской культуры, глубоко национальным, несмотря на все свое «западничество». И поэтому и сейчас вполне разумно поставить вопрос о возобновлении традиции, пусть и фантомном, но поверх соцреализма и его некрофильского сателлита концептуализма. Такой вопрос, вероятно, и пытается поставить перед нами журнал «Новый мир искусства»», – пишет Андрей Бычков («Знамя», 1998, №7) [4]. Сейчас дискуссии по этому вопросу утихли. Во-первых, за 10 лет журнал приобрел большую самостоятельность, во-вторых, к заимствованию и копированию привыкли.

Информагентство «Культура» дает следующую характеристику «НоМИ»: «Журнал проводит линию обособленного, «чистого» восприятия предмета искусства, отделяя его от личности автора, репрезентируя самодостаточность художественного объекта» [5]. Возможно, от личности создателя произведение искусства и отделяется, но оно не отделяется от личности автора статьи. Рассуждение о творчестве корифеев серебряного века глубоко субъективно и не претендует на глубину и точность.

В статье «Хорошее отношение к мелочам» (рубрика «1000 приглашений на чашку чая») Екатерина Андреева пишет: «Когда «мирискусники» начинали свою карьеру первым выпуском журнала, красоты кругом было предостаточно» [6]. Молодые художники выбирали между символизмом, академизмом и передвижничеством. На данном этапе в почете среди искусствоведов находятся представители всех трех направлений, но в начале XX века борьба шла нешуточная.

В этом отличие «Нового мира искусства» от «Мира искусства» образца 1899 года. Современному зрителю и читателю уже ничего не надо доказывать. Искусство прошло долгий путь от символизма к постмодернизму, и удивить, шокировать зрителя очень сложно. Можно лишь продемонстрировать очередной образец и попытаться передать словами свое восприятие объекта. В связи с этим на страницах «НоМИ» часто появляются репортажи с российских и зарубежных выставок. Журнал дорожит эксклюзивностью своей информации, поэтому к фамилиям авторов нередко даются приписки «специально для «НоМИ», постоянно подчеркивается широта художественных обзоров (подписи «Венеция – Санкт-Петербург», «Москва – Амстердам» и т.д.) У журнала есть постоянные авторы, но встречаются и материалы, написанные внештатными корреспондентами.

«НоМИ» – журнал, ориентированный не только на российского, но и на иностранного читателя. Интернет-версия журнала выходит на двух языках – русском и английском, название журнала дано на трех языках – русском, английском и немецком («The new world of art», «Die Neue Welt der Kunst»). Заголовки статей регулярно печатаются на английском, французском и итальянском языках (статья Biennale di Venezia. «The experience of a little further» Дмитрия Новика в № 3 2005 г.) [7]

Интернет-версии журнала (/) уделяется большое внимание. Она постоянно обновляется, на страницу выкладываются анонсы статей, призванные заинтересовать читателя, но не дать ему возможность составить полное представление о материале. Постоянно обновляется разделы «Выставка недели» и «Новости».

Общий подзаголовок «НоМИ» – «журнал культурной столицы». Несмотря на космополитические воззрения многих авторов, редакция журнала подчеркивает свою принадлежность к российским, петербургским традициям искусства. «НоМИ» использует звание культурной столицы для того, чтобы придать вес своим статьям и точкам зрения авторов. Характерная публикация – статья Аркадия Ипполитова в № 3 2005 г. «Петербург Висконти и Венеция Достоевского» [8]. В эссе автор проводит параллели между творчеством итальянского кинорежиссера и русского писателя, рассуждает о магии и неповторимой атмосфере двух европейских городов. Несмотря на то, что статья является центральной в номере, она не содержит в себе глубокого анализа, это просто мысли, пришедшие в голову автору.

«Некоторые из авторов журнала сепаратистски настаивают на сугубо петербургском характере этой, наконец-то восходящей «оверграундной» орбиты (и ее предшествующей траектории). В связи с этим нам хотелось бы процитировать слова Александра Бенуа: «И если самая эта затея ни к чему значительному тогда (за несколько лет до 1898 г. – А.Б.) не привела, то все же благодаря ей произошло личное сближение «приятных нам» москвичей с петербуржцами». В самом деле, зачем же забывать, что и Серов, и Левитан, и Коровин, и Нестеров, по крайней мере, тоже были мирискусниками?» – замечает Андрей Бычков [9].

Подводя итог, мы можем сказать, что журнал «Новый мир искусства» – это литературно-художественное издание, ориентированное на традиции российской журналистики начала XX века, но и использующее современные методы работы (Интернет). «НоМИ» – яркий пример журналистики мнения, а не факта. Он интересен образованной, думающей аудитории. Издание не вышло на самоокупаемость, поэтому, несмотря на возможную популярность среди узкого круга любителей искусства, оно будет существовать не дольше, чем его издатели смогут вкладывать в процесс значительные деньги.

ИСТОЧНИКИ

1. Русский телеграф. – 1998. – № 12. – С.5.

2. /publications/nomi/ (25.06.2009), свободный.

3. Новый мир искусства. – 2005. – № 2. – С.2.

4. Знамя. – 1998. – № 7. – С.23.

5. /publications/nomi/ (25.06.2009), свободный.

6. Новый мир искусства. – 1998. – № 1. – С.22.

7. Новый мир искусства. – 2005. – № 3. – С.7.

8. Новый мир искусства. – 2005. – № 3. – С.4.

9. Знамя. – 1998. – № 7. – С.24.

Н.Г. Витковская, Волжский университет им. В.Н.Татищева (г. Тольятти),

доцент

Тенденции развития региональной спортивной

журналистики (на примере города Тольятти)

С начала 90-х годов прошлого века существенно снизилась физическая активность граждан нашей страны, меньше людей стали заниматься физической культурой и спортом, что, несомненно, повлияло на социальную стабильность общества. Данные тенденции отмечены в Федеральной целевой программе Правительства РФ «Развитие физической культуры и спорта в Российской Федерации на 2006-2015 годы». Между тем, «спортивные массовые коммуникации призваны в полной мере обеспечить активное взаимодействие между всеми субъектами спортивной деятельности в процессе реализации федеральной целевой программы развития спорта, охватывающей целое десятилетие» (Войтик Е., Медиаскоп, 2008). Роль СМИ в развитии данного направления трудно переоценить, однако система спортивных СМИ развивается неадекватно общественным потребностям, что особенно заметно в регионах.

Если говорить о тольяттинской спортивной прессе, то сейчас едва ли не в каждой городской газете есть спортивные рубрики, колонки или даже целые полосы. Есть даже специализированные издания, такие, например, как газета «Спортивное обозрение Тольятти», основанная в 2001 году местным предпринимателем Валерием Мальковым, который, собственно, и является ее редактором. Имея тираж 3000 экземпляров, газета бесплатно распространяется по спортивным клубам, учреждениям, Дворцам спорта и стадионам. Информационная политика данного издания основана на том, чтобы освещать не только те события, о которых пишется в большинстве местных печатных СМИ (хоккей, футбол, спидвей, гандбол), но и те, которые другие газеты обходят стороной. К примеру, такие виды спорта, как гребля, бокс или легкая атлетика, информацию о которых в других изданиях найти крайне сложно. Помимо этого большое внимание уделяется развитию детско-юношеского спорта. Во многом благодаря этому Валерий Мальков получил поддержку (в том числе и финансовую) управления физической культуры и спорта мэрии города Тольятти. Целевой аудиторией «Спортивного обозрения Тольятти» являются спортсмены, о которых пишется в газете, чиновники, спортивные болельщики. Газета выпускается на четырех полосах и выходит один раз в неделю. Основные жанры: заметка, зарисовка, корреспонденция. Репортажи и интервью, как ни странно, полностью отсутствуют.

Несмотря на то, что спортивная журналистика в городе развита достаточно хорошо (в Тольятти на теме спорта специализируется около тридцати журналистов), аналогов «Спортивному обозрению Тольятти» до сих пор нет. Правда, в 2003-м году была попытка преобразовать популярную в то время газету «Презент-Центр», имевшую статус общественно-политической, в спортивную, однако подписчики оказались не готовы к подобной реорганизации, и в результате в декабре 2003 года издание было признано учредителями убыточным и прекратило свое существование.

Информационная насыщенность газеты была впечатляющей. Жанр заметки практически отсутствовал. Большое количество репортажей, очерков, интервью (иногда под них давался целый разворот), отчетов, комментариев, анонсов и даже проблемных статей.

Что касается спортивных журналов, то появились они в Тольятти совсем недавно. Первой попыткой издания специализированного спортивного журнала стал выпуск журнала «Про хоккей», рассказывающий об успехах и неудачах хоккейного клуба «Лада». Выходил журнал всего один год небольшим тиражом (3-7 тысяч экземпляров).

В начале 2005 года вышел первый номер журнала «Премьер-спорт», учредителем которого является ООО «Агентство Премьер». Тематическое направление журнала определено редакцией как «о спорте и бизнесе». Издание входит в состав медиа-группы «Премьер Эксперт», куда также входят известные в городе журналы «Премьер-Эксперт», «Иди», «Премьер-Фото» и «Априори». Редактором журнала стал тольяттинский журналист Виктор Острешко, а в экспертный совет вошли многие известные в мире тольяттинского спорта личности. Специфика данного издания заключается в том, что в нем совмещены темы спорта и бизнеса. В обращении к читателям Виктор Острешко написал о том, что помимо голов, очков и секунд, современный спорт – это еще и деньги. Без этой составляющей спорт в одночасье превращается в физкультуру. Во всем мире спорт и бизнес идут рука об руку. В России им же лишь предстоит найти общий язык. И чем раньше это произойдет, тем лучше для всех нас.

Такая направленность журнала обусловлена желанием показать местным представителям бизнеса, что спорт является источником дохода и тем самым привлечь их к развитию спорта в Тольятти.

Тираж этого ежемесячного журнала о спорте и бизнесе, который перестал издаваться в 2005 году, составлял 5000 экземпляров. Основные темы первых двух номеров: сколько нужно денег, чтобы выиграть чемпионат России по хоккею, допинг, реконструкция стадиона «Строитель», Олимпиада и деньги, Роман Абрамович, боулинг, развитие профессионального спорта в разных регионах страны и другие.

Журнал сразу же привлек внимание рекламодателей и спонсоров не только качеством самих материалов, многие из которых делались экспертами, а некоторые брались из Интернета, но и качественными фотографиями и хорошей полиграфией. Основу издания составляли аналитические жанры: обозрение, статья, комментарий, интервью.

Таким образом, на данный момент в Тольятти существует лишь два издания, тематическую основу которых составляют материалы, связанные с темой спорта. Причем по своим функциям они сильно различаются. Главная функция «Спортивного обозрения Тольятти» – информационная, а в «Большом спорте» предпринята попытка «замахнуться» на аналитику, причем весьма удачная.

Помимо этого, в газете «Тольяттинское обозрение» с февраля 2005 года по декабрь 2006-го выходило спортивное приложение, получившее название «Тольяттинское обозрение. Спорт». Приложением называется специальный газетный вкладыш, состоящий из двух или более страниц, на котором освещена определенная тематика. В данном случае здесь освещается тема спорта. Приложение «Тольяттинское обозрение. Спорт» выходило еженедельно на четырех полосах и освещало наиболее важные события, связанные с выступлением тольяттинских спортсменов на внутрироссийской и международной аренах. Основные темы: хоккей, футбол, гандбол, спидвей, автогонки и баскетбол. Основные жанры: репортаж, интервью, корреспонденция. Несмотря на периодичность издания, аналитика в нем практически отсутствовала, и большинство материалов имели информационный характер. Иногда на страницах приложения можно было встретить развлекательные рубрики: викторины, конкурсы, анекдоты, тесты.

Что же касается ежедневного «Тольяттинского обозрения», то с появлением «Тольяттинское обозрение Спорт», спортивная рубрика в этом издании перестала быть постоянной. В январе 2007-го года новые владельцы газеты приняли решение изменить формат издания, и теперь «Тольяттинское обозрение» является еженедельником. Спортивная рубрика здесь является постоянной и занимает в газете от одной до двух полос.

Важной особенностью спортивных текстов, выходящих на страницах «Тольяттинского обозрения», является то, что они не соответствуют информационной политике издания, с момента своего основания являющегося независимым и освещающего криминальные события, происходящие в городе. Спортивные же тексты в газете никакого подтекста не имеют и носят сугубо информационный характер, хотя иногда в «Тольяттинском обозрении» все же встречается критика в адрес тольяттинских спортивных руководителей, а также в адрес спортсменов и руководителей клубов. Помимо этого, с тех пор как фактическим владельцем газеты стал тольяттинский бизнесмен, депутат Самарской губернской думы Владимир Яркин, многие материалы являются скрытой рекламой холдинга «АВТОТРЕЙД». Вот характерный пример из материала «Там, где «Чероки» не пройдет…»

«Бетонные препятствия, некоторые из которых высотой до двух метров, красавцы-автомобили, с виду мало похожие на обычные внедорожники (огромные колеса, активная подвеска, модернизированный кузов), рев моторов, оханье болельщиков. Все это делает джип-триал ярким спортивным шоу, которое интересно не только зрителям, но и спонсорам. Не случайно, что поддержку в организации этих соревнований оказал холдинг «АВТОТРЕЙД» и лично его президент Владимир Яркин, который не только присутствовал на церемонии награждения, но и с интересом наблюдал за тем, как участники срывают аплодисменты присутствующих» (Просекин И., «Тольяттинское обозрение». – 2008. – 4 мая).

В газете «Вольный город Тольятти»постоянная спортивная рубрика появилась летом 2004 года, которую ведет выпускающий редактор Андрей Липов. До этого в издании также печатались спортивные тексты, публикуемые под рубриками «События» и «И напоследок». Сейчас спортивная рубрика в этом еженедельном общественно-политическом издании представляет собой подборку материалов спортивной тематики, размещаемых на 14-й полосе. Правда, одну колонку на этой полосе занимают «Городские хроники», рассказывающие об истории г. Тольятти, причем очень часто подбираются исторические события также связанные со спортом, чтобы эта колонка соответствовала рубрике. Основные темы, освещаемые спортивной рубрикой «Вольного города»: жизнь звезд спорта (прежде всего гимнаста Алексея Немова, боксера Олега Саитова и каратиста Александра Герунова), а также важнейшие спортивные события с участием тольяттинских спортсменов и рассказы о жизни фанатов. Основными жанрами спортивной рубрики «Вольного города» являются: корреспонденция, заметка, зарисовка, интервью, репортаж.

Помимо этого по вторникам выходит информационное приложение к газете «Вольный город», в котором также присутствуют спортивные тексты, в основном рассказывающие о спортивных событиях, произошедших в городе за выходные.

В ежедневной газете«Площадь Свободы» одно время отказались от постоянной спортивной рубрики, ограничившись разовыми освещениями спортивных событий, выходящими 1-2 раза в неделю. Отсутствие штатного спортивного обозревателя привело к тому, что виды спорта, освещаемые в газете, были условно разделены между сотрудниками редакции, отвечающими за своевременную информацию по «своему» виду. Однако в 2008 году в «Площади Свободы» появился спортивный обозреватель Валерий Близнецов, а вместе с ним и суперрубрика «Линия спорта», размещаемая обычно на 8-й полосе. Основными жанрами здесь являются информационные: репортаж, интервью, заметка. Реже появляются зарисовки и корреспонденции.

Газета «Волжский автостроитель», являясь корпоративным изданием, основной акцент делает на том, как благотворно влияет «АВТОВАЗ» на развитие спорта в г. Тольятти. Здесь спортивная рубрика присутствует не в каждом номере, а лишь в тех, которые выходят по вторникам (под спортивную рубрику отдается одна полоса) и пятницам (две полосы). Основными темами, освещаемыми спортивной рубрикой «Волжского автостроителя», являются: футбол, гандбол, хоккей, а также соревнования, устраиваемые для работников предприятия. Часто печатаются очерки о ветеранах заводского спорта, всевозможные конкурсы и викторины. В частности, именно «Волжский автостроитель» принимает участие в розыгрыше автомобилей среди болельщиков на футбольных матчах с участием тольяттинской «Лады». Ведущим спортивной рубрики является известный в городе спортивный обозреватель Максим Курочкин.

Также спортивные рубрики присутствуют в таких изданиях, как «Хронограф» и «Московский комсомолец в Тольятти», где также носят постоянный характер и освещают основные спортивные события из жизни города.

Таким образом, можно сделать вывод, что во многих городских общественно-политических изданий спортивная рубрика является постоянной. Тема спорта интересна тольяттинцам, отсюда и появление спортивного приложения «ТО Спорт».

Помимо специализированных изданий, приложений и рубрик спортивная тематика присутствует в тольяттинских газетах еще и в виде отдельных материалов. В основном это заметки, рассказывающие о наиболее ярких событиях из мира тольяттинского спорта. Таковые иногда появляются в газетах «Презент», «Миллион», не уделяющих большое внимание спорту, но старающихся не пройти мимо ярких спортивных событий. К примеру, приезд шоу «Ледовая симфония», в котором выступают сильнейшие российские фигуристы, вызвало огромный ажиотаж в городе. Соответственно и газеты отреагировали на это событие, причем не только специализирующиеся на спорте. Анонсы, фотографии Ирины Слуцкой, Ильи Авербуха и Марины Лобачевой можно было встретить на страницах многих газет и журналов. Или история с необъективным судейством на Олимпийских играх, когда из-за предвзятости арбитров наш гимнаст Алексей Немов лишился золотой медали. Это событие уже выходит за рамки спортивной жизни города. Тут и политика, и проблема отношения к России других стран.

Тема спорта встречается на страницах большинства городских газет, однако большое значение имеет информационная политика конкретного издания. Аналитическая газета «Постскриптум», например, не будет публиковать информационные материалы. Для нее интерес представляют лишь проблемные статьи. Темы, соответственно, выбираются тоже специфические: проблема строительства нового Дворца спорта, сколько зарабатывают игроки команд и за чей счет эти команды существуют.

Что же касается журналов, то здесь тема спорта освещается в первую очередь лишь для того, чтобы привлечь внимание потенциальных рекламодателей, в первую очередь директоров и менеджеров крупных спортивных магазинов, а также фитнес-клубов. В частности, в журнале «Афиша Самара-Тольятти», прекратившем свое существование весной 2004 года, тема спорта освещалась преимущественно с точки зрения коммерческой выгоды. Характерный пример: весной 2003 года в Тольятти проходил этап Кубка России по маунтинбайку (горный велосипед), и журнал «Афиша» выступил информационным спонсором этих соревнований. Причем рядом с информационными материалами об этих соревнованиях стояла реклама магазина, торгующего горными велосипедами. Кроме рекламно-информационных материалов в журнале печатались анонсы наиболее значимых спортивных событий, которые должны были состояться в Самаре и Тольятти в следующем месяце. Информационные материалы (в основном заметка) появлялись там крайне редко, что заставляло говорить о незаинтересованности редакции в бесплатном освещении спортивной жизни города.

Таким образом, можно сделать вывод, что тема спорта присутствует в большинстве тольяттинских газет, особенно если речь идет о спорте высокого уровня, либо о коммерческих спортивных проектах, способных принести прибыль редакции. Однако городу, давшему российскому спорту немало звезд, имеющему спортивные команды, которые играют в Высшей лиге, десятки детско-юношеских спортшкол явно не хватает качественного спортивного издания, в котором присутствовала бы аналитика, где проявлялись бы организационные функции СМИ.

Таким образом, освещение спортивной деятельности в региональных СМИ нуждается в усовершенствовании, для того чтобы в полной мере удовлетворять информационные запросы аудитории.

Э.З. Габутдинова,Казанский госуниверситет (филиал в г. Набережные Челны), студентка;

Р.Р. Мухаметзянова,Казанский госуниверситет (филиал в г. Набережные Челны), старший преподаватель

СПОРТИВНАЯ ЖУРНАЛИСТИКА НА МЕСТНОМ ТЕЛЕВИДЕНИИ

Спорт в Республике Татарстан вышел далеко за рамки спортивных площадок и стал одним из важных факторов экономической и политической стабильности региона. Казань стала городом-организатором Всемирной летней студенческой Универсиады-2013, высокие результаты демонстрируют команды игровых видов спорта. Так, футбольный клуб «Рубин» в 2008 году стал чемпионом России, хоккейный клуб «Ак Барс» в 2009 году стал первым обладателем Кубка Гагарина, волейбольный клуб «Зенит-Казань» также возглавил первую строчку российских команд по итогам минувшего сезона. Естественно, что данные спортивные триумфы не остаются без внимания средств массовой информации.

Телевидение является одним из организующих и стабилизирующих факторов в развитии спорта. Их отношения находятся в постоянном движении и поэтому носят многоплановый характер. Сегодня телевидение не может существовать без спорта, постоянно включая информацию о спортивной жизни в выпуски новостей, создавая спортивные передачи, транслируя спортивные состязания. В настоящее время об успехе того или иного соревнования можно судить не только по количеству участников, уровню их результатов и установленных рекордов, но и по количеству телезрителей, по общей продолжительности показа спортивных телепрограмм.

Большую роль в пропаганде и популяризации спорта в регионе играет телевидение. Так, на телеканале ТНВ транслируются все домашние матчи ведущих спортивных команд республики, создаются специализированные программы, в рамках новостных выпусков существуют спортивные рубрики.

В отличие от республиканского канала, обстановка на местном уровне несколько иная. Проведя исследование трех телеканалов города Набережные Челны – «РЕН-ТВ – Набережные Челны», «ТНТ-Эфир» и «Чаллы-ТВ» – можно сделать вывод, что спортивная журналистика находится на начальной стадии развития. Существуют проблемы, связанные с формой подачи информации, с узкой тематикой спортивных сообщений, с ограниченным кругом спортивных героев. Сообщения, касающиеся спорта, находят свое отражение лишь в местных телевизионных выпусках. Спортивных программ на представленных телеканалах нет, однако попытки развития данного направления предпринимаются.

В ходе изучения стало ясно, что спортивной тематике на телевидении не уделяют должного внимания. Так, телеканал «ТНТ-Эфир» исключил спортивную рубрику из новостной программы «Город», хотя ранее данная рубрика существовала. Новостные выпуски остальных телеканалов, «Чаллы ТВ» и «РЕН ТВ – Набережные Челны», сводят спортивную информацию к простому осведомлению. В новостных выпусках доминируют заметки о городских спортивных событиях. Следует отметить, что данный жанр не позволяет максимально полно раскрыть тему, придать освещаемому событию оттенок реальности, эффект присутствия. Наблюдается пренебрежение такими ведущими жанрами спортивной журналистики как интервью и репортаж. Очерки, личные взгляды, размышления журналистов остаются на втором плане. Таким образом, можно констатировать, что спортивной журналистики на местном уровне не хватает активного использования всего арсенала жанров журналистики.

Разнообразить спортивные сюжеты могут не только жанры, но и грамотно подобранные кадры. Замечено, что не в полной мере используются технические возможности. Например, спортивные корреспонденты при создании своих сюжетов часто употребляют лишь общие планы, исключая из сюжетов средние и крупные планы, которые несут эмоциональную нагрузку.

Наряду с другими областями жизни, спорт имеет своих героев, о которых можно и нужно говорить. Челнинские журналисты рассказывают о спортивных звездах, олимпийской чемпионке Гульнаре Галкиной-Самитовой, гонщике команды «КАМАЗ-мастер» Фирдаусе Кабирове, главном тренере ФК «КАМАЗ» Юрии Газзаеве, главном тренере ХК «Челны» Айдаре Мусакаеве, однако обходят вниманием молодых, начинающих спортсменов.

Нужно заметить, что в подачи спортивной информации большую роль играет не информационная политика новостной программы, а личная заинтересованность журналистов. Так, корреспондент «РЕН ТВ – Набережные Челны» Лейла Минуллина занимается не только наполнением спортивной рубрики в рамках новостной программы «Время новостей», но и является автором программы о футболе «Трибуна».

Помимо субъективных пристрастий журналистов, развитию местной телевизионной спортивной журналистики способствует государство. Нынешний год объявлен в республике Татарстан годом спорта и здорового образа жизни. В связи с этим событием на телеканале «Чаллы ТВ» с февраля 2009 года выходит программа о спорте на татарском языке «Хәрәкәттә бәрәкәт». Пока это единичный случай на местном уровне, однако данный факт вселяет надежду на появление новых программ, на улучшение качества спортивных сообщений.

Говоря о спортивной журналистике на местном телевидении, можно сделать вывод, что телевизионные журналисты следят исключительно за статистикой спортивных состязаний. Основное место в рамках новостных программ отдано сюжетам, касающимся результатов футбольных и хоккейных встреч. Конечно, переоценить значение футбола и хоккея для Набережных Челнов невозможно, однако, обращение к другим видам спорта может увеличить количество телезрителей, а журналистам расширит тематику спортивных сообщений. В ходе изучения не выявлено сюжетов, затрагивающих проблемы спорта, информации способствующей просвещению и образованию телезрителей в области физической культуры и спорта.

В процессе изучения проблемы стало ясно, что челнинские корреспонденты не стараются следовать современным тенденциям спортивной журналистики. На данный момент в Набережных Челнах нет прямых трансляций спортивных соревнований, качественных комментариев к ним.

Развитие спортивного движения в республике, повышение интереса людей к здоровому образу жизни, развитие общенациональных программ делают спортивную журналистику одним из перспективных направлений СМИ. Хочется верить, что со временем спортивная тележурналистика в Набережных Челнах выйдет на новый уровень, и будет иметь уже совершенно другие проблемы, например, связанные с конкуренцией и борьбой за рейтинги.

Э.И. Гатауллина, Казанский госуниверситет, аспирантка

Просветительская функция современного телевидения (на примере ток-шоу «Культурная революция»)

Телевидение, одно из самых доступных и зрелищных СМИ, обладает огромным воздействием на аудиторию. Исключая из нашего внимания очевидные функции телевидения (информационная, развлекательная и т.д.), обратим свои взоры на просветительскую роль. К сожалению, современная телевизионная «картина» безрадостна, наблюдается засилье некачественного ТВ-продукта (скандальные реалити-шоу, «мыльные» сериалы и т.д.). Поэтому сомнения в просветительских возможностях ТВ вполне обоснованны. Еще в XIX веке В.Г.Белинский, говоря об обязанностях журналиста, отмечал, что необходимо развивать «чувство изящного»: «Это чувство есть условие человеческого достоинства<...>Без него<...>остается один пошлый «здравый смысл» <...> Цивилизация тогда только имеет цену, когда помогает просвещению, а, следовательно, и добру — единственной цели бытия человека, жизни народов, существования человечества» [1]. Анализируя прессу, Белинский размышлял о задачах журналистики: «наклоняться» перед читателем, либо поднимать до своего уровня? («В этом отношении нельзя не отдать справедливости «Библиотеке»: она наделала много читателей; жаль только, что она без нужды слишком низко наклоняется <…>») [1]. Эти вопросы актуальны и по сей день. В данной статье мы попытаемся доказать, что в духовной сфере телевидение в XXI веке способно выполнять культурно-просветительскую функцию.

Рассмотрим взаимосвязь духовной культуры и СМИ – существуют очевидные «точки соприкосновения». Во-первых, СМИ являются одним из каналов массовой трансляции культурного опыта (наряду с системой образования, учреждениями культуры). С помощью технических средств происходит постоянное распространение потока культурной информации, адресованной массовой аудитории. Во-вторых, СМИ являются видом искусства. Творческое начало в процессе создания журналистского произведения несомненно, что роднит его с художественным творчеством (периодическую печать с литературой, тележурналистику с кинематографом). Заимствуются многочисленные методы и приемы (например, использование образных возможностей экрана в тележурналистике), так как кино первично по отношению к телевидению, а литература, соответственно, к печати.

Профессор В.В.Егоров в одной из своих работ размышляет на тему, что же представляет собой телевидение: средство массовой информации или самостоятельный вид искусства? [2]. Отстаивая последнее положение, выделяет эстетику телевидения как искусства. Искусство является одним из важнейших способов эстетического освоения мира [3]. Эстетика проявляется в трансляции произведений других искусств, в создании собственных программ. «Во взаимодействии с кино, театром, литературой телевидение предстает перед нами как новый вид художественного творчества, а его виды и жанры определились уже в 60-70-е годы: это телефильм, телеспектакль (драматический, оперный, балетный), телеповесть, телерассказ и др.» [4]. Эстетика телефильма как нового вида искусства оказала влияние и на кинематограф. В 70 – 80-е годы расцветал жанр телевизионного театра.

Духовную культуру и СМИ объединяет культурно-просветительская функция. Просветительское значение духовной культуры очевидно. Роль СМИ как фактора формирования культуры заключается в пропаганде и распространении в обществе высоких культурных ценностей, воспитании людей на образцах общемировой культуры, способствуя тем самым всестороннему развитию человека. В большинстве своем коммерческое вещание ориентировано на вкусы массовой аудитории, культура которой часто не превышает элементарных потребностей. Однако по своей двойственной природе культура также элитарна и способна поднять уровень запросов аудитории до высших духовных ценностей. Культурно-просветительские цели достигаются, к примеру, путем телевизионного знакомства с деятелем искусства, кинопутешествий по местам древних цивилизаций, простой трансляции театрального спектакля. И «следует признать: для многих россиян это [телевидение] едва ли не единственная возможность познакомиться с классикой и лучшими работами современных мастеров искусства» [5]. Особую роль в этом процессе играет личность на экране (либо в газете – автор материала). Это должен быть человек мыслящий, образованный, легко устанавливающий доверительный контакт с аудиторией. Он непременно станет образцом, примером если не для подражания, то уважения. Именно этот человек докажет, что, например, телевидение – «самое массовое и самое интимное искусство» [2]. От журналиста требуется соответствовать некому эталону (облик, манера ведущего оказывают влияние на зрителей), а также основательно разбираться в культурных потребностях аудитории. Личность на экране непременно должна нести добро. СМИ как вид искусства призваны созидать, а не разрушать. Даже если тема трагична, сам автор должен стремиться к благим целям, вызывать энергию добра у адресата. На сегодняшний день целая плеяда выдающихся людей, среди которых и видные деятели искусства, науки ведут собственные передачи. Ведущие культурно-просветительских программ обладают огромным багажом знаний, но всегда «подают» информацию легко, доступно, тем самым, повышая планку общей культуры аудитории.

СМИ способно примирять людей и народы, ведь искусство не имеет национальности, оно принадлежит человечеству. Знакомясь с великими произведениями и их авторами, мы постигаем культуру других стран, тем самым расширяя свой кругозор и избавляясь от узости взглядов.

Культурно-просветительские программы, тексты вырабатывают ценности у общества, составляющие основу духовной культуры. Причем, каким бы интеллигентным, духовно развитым не был человек, ему необходима определенная среда обитания, в которой он мог бы существовать. В этой среде должна быть культура, должен быть стимул для развития. СМИ становятся этим стимулом, элементом культурной среды.

В качестве примера рассмотрим одно из классических ток-шоу на отечественном экране «Культурная революция» М.Швыдкого, отмеченное премией ТЭФИ [6], – продукт массовой культуры, но приобщающий зрителя к высоким идеалам.

Принадлежа к разговорным аналитическим жанрам телевидения, ток-шоу сочетает в себе признаки интервью (вопросно-ответная форма), дискуссии (отстаивание каждым из участников собственной точки зрения), игры (вовлечение в спор аудитории, постановка вопроса и так далее). Являясь, по сути, жанром развлекательным, претендует на аналитичность.

«Это так называемое «интеллектуальное шоу», имеющее своей целью расширить «культурные горизонты» аудитории. И, как выразился Михаил Швыдкой, «Мечтаю, чтобы она была рассчитана на всех – от академика до человека без образования.<…> Надо только сделать так, чтобы всем это было интересно» [7]. Интересна всем передача быть не может, но большинству – вполне. В зависимости от адресата программу можно дифференцировать по двум основным категориям: передачи для всех и для отдельных зрительских групп. Передачи первого типа (они в настоящее время преобладают в эфирной сетке) получили название массовых, второго – специализированных (адресных). «Культурная революция», как уже было сказано выше, рассчитана на массовую аудиторию, но – выборочно (так или иначе, но воспринимать разговор образованных людей человеку «неподкованному» будет сложно).

Отметим, что перевод самого термина на русский язык, по мнению некоторых исследователей, затруднителен: ««разговорное представление», «зрелище беседы», «видимость разговора», «болтовня напоказ»… – иначе говоря, имитация оживленного обсуждения проблем, являющихся актуальными или объявляемыми таковыми. <…> Правда, в культурно-просветительском потенциале этих передач иногда сомневаются…» [8].

Так удается ли создателям достигнуть просветительских целей? И каким образом культурная тематика «уживается» в рамках развлекательного и такого «легкого» с первого взгляда жанра как ток-шоу?

Начнем с названия передачи. Цель «культурной революции» в Философском словаре обозначается как «формирование гармонической, всесторонне развитой личности как субъекта культурно-исторического процесса» [3]. По силам ли подобная задача создателям ток-шоу? Но не будем забывать, что название ток-шоу должно не только раскрывать смысл программы, но и привлекать внимание аудитории. «Культурная революция» в этом плане, безусловно, удачная формулировка. Но, все-таки, какова суть названия? Вот объяснение самого Михаила Швыдкого: «С одной стороны, культура – это наше наследие, которое надо хранить, а с другой, мы этим наследием плохо владеем и каждому из нас нужно совершать над собой некое революционное действие, чтобы постоянно к культуре приобщаться <…>как углубление самопознания, как новое представление о самом себе, о мире, – культурная революция нужна всегда» [7]. «Культурная революция», по замыслу авторов передачи, должна произойти в «умах» общества, в сознании каждого индивида.

Круг обсуждаемых тем широк («Героя нашего времени не существует», «Интернет – конец культуры», «Без мата нет русского языка», «Русская литература умерла», «Кино больше никогда не будет искусством» и так далее), но, естественно, рассчитан на высокий интеллектуальный уровень собеседников. Проблема для дискуссии подана в виде постулата, а не в качестве вопроса. Это не значит, что сам М.Швыдкой придерживается данной позиции. Скорее подобная постановка продиктована именно жанровыми запросами: тема должна завоевывать внимание аудитории, «цеплять» зрителя. К примеру, формулировка «Скромность мешает жить» звучит категорично, и этим привлекает. «В общем-то, все названия наших передач звучат провокационно. Вот, скажем, тема одного из ближайших выпусков ";Никто не хочет знать настоящей истории";. Или – ";Без мата нет русского языка";. <…> Но если сформулировать иначе: ";А нет ли без мата русского языка?";, то уже не будет никакой провокации. Однако должен заметить, что это всего лишь методология, а не смысл, попытка вызвать людей на спор» [7].

По замыслу передача предполагает активное участие в споре специализированной аудитории. Многие из них приглашены адресно (известные люди), но все, как правило, люди, занятые умственным трудом, имеющие достаточный багаж знаний для того, чтобы говорить «на равных» с героями программы – писателями, учеными, актерами, чиновниками и так далее. Разговор получается интересным, понятным обеим сторонам. Возможен ли поиск истины в подобном споре? Мы наблюдаем своеобразную «игру ума», «упражнения» в споре. Один задает вопрос – другой парирует. В конце передачи ведущий обычно спрашивает у героев, изменилась ли их точка зрения? («Михаил Швыдкой: – Осталось время для того, чтобы наши уважаемые оппоненты могли сказать, как-то их позиции изменились, подкорректировались после того, что они услышали в этой аудитории?»). Как правило, каждый остается при своем мнении («Сергей Лукьяненко: – Моя позиция не изменилась <…>. Егор Кончаловский: – Я остался при своем мнении. Хотя все высказанные здесь мнения крайне интересны») [здесь и далее примеры из выпуска «Культурной революции» от 24.04.2008 г., тема: «Скромность мешает жить»]. Телеаудитория получает возможность понаблюдать за ходом дискуссии и, в конечном итоге, возможно, поменять и свое отношение к заявленной проблеме.

В отличие от монологичной формы, присущей большинству СМИ (журналист – адресат), здесь присутствует диалог. Или «разные варианты полилога, проще говоря, того многоголосия, которое характерно для всякого живого и горячего, заинтересованного обсуждения всех волнующей общественной проблемы» [9]. Роль зрителя в ток-шоу пассивна по сути. Но именно к ней направлены все усилия создателей, участников программы. В «семейном ток-шоу» ведущий лишь представляет различные позиции, оставляя за аудиторией право выбора. В «интеллектуальном шоу», в данном случае, в «Культурной революции», последнее слово всегда остается за ведущим. «Для зрителя, во всяком случае, ток-шоу – это ведущий» [9]. Роль организатора фокусированной полемики (ведущейся в рамках определенного предмета обсуждения) берет на себя журналист-модератор [10]. Шоу концентрируется вокруг личности ведущего. Интерес у аудитории вызывает именно он. И во многом от него зависит, какие функции будет выполнять данная передача. Рассмотрим выборочно модель коммуникатора, пользуясь методологией профессора В.Ф.Олешко [10]:

Коммуникативные способности: умение улавливать специфику речи аудитории, ее внешние признаки, не быть для нее «чужим» (разговор с гостями скорее дружеский, присутствуют обращения в уменьшительно-ласкательной форме: «Сереж, на какой машине Вы ездите?», «Нет, Олечка». Подобная тактика интимизации общения, с помощью которой «имитируется неформальное общение» [11], используется ведущим на протяжении всего ток-шоу: «Ребят, скажите, пожалуйста», «Мариш, с микрофоном». Тем самым устанавливается близкий контакт не только с гостями в студии, но и с миллионами телезрителей).

Индивидуальность («штучность») коммуникатора. Доктор искусствоведения, профессор, академик Академии гуманитарных наук, создатель телеканала «Культура», бывший министр культуры Российской Федерации Михаил Швыдкой априори внушает телезрителям уважение и придает программе несколько иной статус по сравнению с другими развлекательными шоу.

Профессиональные способности: быть не скучным ментором, а другом, советчиком, собеседником, известным экспертом. Если человеку доверяют, уважают, ценят – передача будет успешной. Управлять целой аудиторией людей, при этом быть в какой-то мере актером, психологом, собеседником – задача не из простых. «Хотелось бы видеть в журналистах на экране, прежде всего, хороших людей, добрых и корректных собеседников, точно выполняющих задачу в рамках определенной социальной функции, профессиональной роли и заданного формата программы» [5]. С этой «работой» М.Швыдкой справляется успешно, обладая редким талантом шоумена. Он не просто ведет ход беседы, но иногда где шуткой, где добрым словом «разряжает» атмосферу (яркий пример классического способа удержания внимания – тактика «Обращение к юмору») [11]:

«Егор Кончаловский: – <…> Если ты выставляешь, какой ты богатый, хорошо одетый, на какой машине, подразумевается, что ты владеешь этими вещами. Чем более ты нескромен, тем больше твое материальное окружение <…> Обладание большими материальными благами, которые ты выставляешь на показ, делает тебя рабом этого. Я мог бы говорить долго, просто, я думаю, что…

Михаил Швыдкой: – Нет-нет, нормально. Ребят, скажите, пожалуйста, на каких машинах вы ездите? Вот, Сереж, на какой машине Вы ездите?

Сергей Лукьяненко: – Хонда Си Эр Ви.

Михаил Швыдкой: – Ага. А Вы? (к Е.К.).

Егор Кончаловский: – Хаммер (смеется вместе с аудиторией).

Михаил Швыдкой (улыбаясь): – Я думаю, чтобы осмыслить эту информацию, надо прерваться. И вскоре мы продолжим «Культурную революцию».

Ведение диалога – целая наука. Но недостаточно просто овладеть техникой. Вспоминается фраза профессора С.А.Муратова о том, что хороший интервьюер должен обладать талантом любить людей. «Говорят, культура – то, что остается, когда человек забывает все. Интервьюер может все забыть, но не это бескорыстное уважение к личности каждого собеседника. <…> Интервьюер, обладающий такой культурой, не забудет о необходимости представить зрителям гостя студии, поскольку подобного промаха он никогда себе не позволит и в повседневной жизни (другое дело, как представить, - существует немало способов)» [12]. Михаил Швыдкой обладает такой культурой, и уважение к личности каждого собеседника проявляется именно в представлениях:

«Прошу, прошу, Марина Райкина. Марина, ты можешь без микрофона, мы слышим тебя n-е количество лет без микрофона и прекрасно. Журналист, писатель», – тактика интимизации общения (обращение на «ты»), озвучивание статуса гостя.

«Иосиф Дискин. Доктор, профессор, все титулы не буду называть» – лексема «титул» возвышает человека в глазах аудитории (значение слова «титул»: «В феодальном и буржуазном обществе: почетное звание, наследственное или пожалованное. Т. графа» [13]).

«Вот человек – сама скромность, Андрей Удалов, потому что мы его слышим все время, но видим другого персонажа. Он Хрюшу показывает в передаче «Спокойной ночи» – обращение к юмору плюс тактика комплимента. «Мария Цетлин, кандидат наук психологических, серьезный человек» – комплимент и, возможно, «призыв» к аудитории отнестись к гостю внимательно, несмотря на молодой возраст.

В своей речи ведущий часто употребляет эпитет «уважаемый» («наши уважаемые оппоненты», «предлагаем нашим уважаемым зрителям задать вопросы»), обязательны слова благодарности после каждого выступления («Спасибо. Ольге Тумайкиной дайте микрофон, пожалуйста», «Спасибо. Иосиф Дискин», «Спасибо. Лене Старостиной, прошу»), что, опять же, подтверждает высокий культурный уровень общения ведущего и тем самым определяет планку самой передачи.

Итак, при частичном анализе речевого поведения ведущего мы выявили его «культурную планку». Но необходимо также уделить немного внимания и невербальному аспекту. Здесь достаточно привести один пример: после завершения съемок М.Швыдкой пожимает руки гостям. Это так называемое последействие [12]. Состояние, в котором останется собеседник после общения. Это дань уважения и благодарность людям, принявшим участие в программе. Это показатель культуры поведения.

Подводя итоги, мы должны ответить на поставленные в начале статьи вопросы. Мы наблюдаем на экране шоу, зрелище. Но, тем не менее, культурная сфера задает необходимый тон поведению участников и самой дискуссии. В рамках данного жанра идет успешное, на наш взгляд, обсуждение тем, касающихся духовной культуры. Более того, именно игровой тип ток-шоу (вкупе с личностью ведущего) способен привлечь аудиторию. Просветительское значение передачи несомненно. Заставить аудиторию задуматься, попытаться самой найти ответы, что-то изменить в сознании и, возможно, в мировоззрении – эти задачи «Культурная революция» выполняет успешно. Экранный продукт журналистского творчества (в данном случае – ток-шоу) способен успешно воплотить в реальность культурно-просветительский замысел.

Журналистика воздействует на аудиторию постоянно – с помощью языка экрана или печатных текстов, образами ведущих (авторов), отбором героев сюжетов (статей). СМИ даже безотчетно формирует культуру общества. По словам профессора С.А.Муратова, такая роль позволяет говорить о духовном предназначении самого телевидения [12]. В результате ослабления интереса к чтению в пользу визуальных, зрелищных форм наблюдается падение посещаемости театров, музеев, библиотек [14]. Но именно тележурналистика способна привить интерес к их посещению. Посмотрев по каналу «Культура» концерт симфонического оркестра, адресат почувствует желание послушать «живое исполнение». Наблюдая творческий процесс, возможно, захочет сам попробовать себя в роли «мастера». Тем самым телевидение способствует творческому саморазвитию личности.

Таким образом, любая телепередача имеет отношение к культуре. Часто – к отсутствию таковой. Но, тем не менее, пока есть творцы, создающие шедевры духовной культуры, и люди, с трепетом относящиеся к передаче духовного опыта, журналистика будет активно выполнять свою просветительскую «миссию».

ЛИТЕРАТУРА

  1. Белинский В.Г. Полн. собр. соч., В 13 т. – М., 1953. – Т. 2. – С. 16 – 48.

  2. Егоров В.В. Телевидение: Страницы истории. – М.: Аспект Пресс, 2004. –С. 118 – 119.

  3. Розенталь М.М., Юдин П.Ф. Философский словарь. – Изд. 2-е, испр. и доп. – М.: Политиздат, 1968. – С. 138, 175.

  4. Бровченко Г.Н., Роженцова О.В. Живая сила традиций // Вестн. моск. ун-та. Сер. 10. Журналистика. – 2007. – № 2. – С.47.

  5. Кузнецов Г.В. Телевизионная журналистика: Учебник. 4-е издание. – М.: Изд-во МГУ, Изд-во Высшая школа, 2002. – С. 44, 246.

  6. Цвик В.Л. Телевизионная журналистика: История, теория, практика. – М.: Аспект Пресс, 2004. – С.257.

  7. Крюкова А. Михаил Швыдкой: «Ток-шоу – жанр глуповатый». Доступно на: , свободный.

  8. Васильев А.Д. Слово в российском телеэфире: Очерки новейшего словоупотребления. – М.: Флинта: Наука, 2003. – С.118.

  9. Вартанов А.С. Актуальность проблемы телевизионного творчества: На телевизионных подмостках. – М.: КДУ; Высшая школа, 2003. – С. 26, 22.

  10. Олешко В.Ф. Психология журналистики: Учебное пособие. – Екатеринбург: Изд-во ГОРИЗОНТ, 2006. – С. 173, 93.

  11. Тимонина И.В., Чернова О.Е. Коммуникативные стратегии и тактики. – Магнитогорск: МаГУ, 2006. – С. 123, 77.

  12. Муратов С.А. Телевизионное общение в кадре и за кадром. – М.: Аспект Пресс, 2003. – С. 71 – 72, 45, 157.

  13. Ожегов С.И. Словарь русского языка. – М.: АЗЪ, 1997. – С.665.

  14. Лавриненко В.Н. Социология. – М.: Культура и спорт, ЮНИТИ, 1998. – С.178.

Ю.А. Изюмова, Самарский госуниверситет, ассистент

Перспективы неоинституционализма в изучении медиа

До сегодняшнего времени применение теории институционализма к средствам массовой коммуникации довольно ограничено. Институт медиа чаще всего рассматривается в традиционно учрежденческом плане: «Социально-коммуникационный институт … представляет собой формально учрежденную, т.е. имеющую свой орган управления, совокупность организационных и технологических систем, обладающих определенным, социально признанным назначением» [1].

Исследователи, ориентированные на неоинституциональный подход, в частности на работы Д.Норта, постулируют различение института медиа и организаций, его составляющих: «масс-медиа – это общественный институт, задающий ограничительные рамки для процессов создания и распространения массовой информации, а СМИ – это совокупность организаций (редакций и иных медиапредприятий), действующих в этих рамках» [2]. Для авторов, работающих в Высшей школе экономики, характерно понимание институтов как «устойчивых моделей поведения», а организаций – как форм их существования в конкретных обществах. Однако в отношении СМИ подчеркивается институционально-организационное единство этого социального института [3].

Концептуальный аппарат неоинституционализма практически не используется в отечественных исследованиях медиа. В некоторых случаях представления авторов о стратегиях поведения журналистов накладываются на предложенные неоинституционализмом теоретические понятия. Так, подход И.М.Дзялошинского, развиваемый автором в целом ряде работ, начиная с 1988 года, заключается в «утверждении, что в рамках российской профессиональной журналистской культуры сосуществуют несколько альтернативных парадигм профессиональной деятельности…» Речь идет о трех типах журналистики: «журналистика влияния», «журналистика медиабизнеса» и так называемая «гуманитарная». Последняя требует от журналиста «рассматривать себя как заинтересованного участника совместного с аудиторией поиска решений сложных жизненных проблем». Реальные профессиональные практики индивидуальных акторов или организаций определяются степенью доминирования одной из установок на фоне двух остальных.

Исследования, проведенные Е.Ю.Кольцовой в конце 1990-х гг., показывают, что подобная схема не функционирует в российской медиасистеме, так как место институтов в трансформирующем обществе сужено. По ее наблюдениям, в сфере производства массовой коммуникации «решения принимаются не по правилам (которых иногда просто не существует), а ситуативно, в обстановке неопределенности и довольно высокой непредсказуемости». При этом процесс производства новостей представляется как игра с большой степенью непредсказуемости, в которой значительную роль играют индивидуальные ситуативные решения и кратковременные стратегии. Преимущественное значение для повседневной деятельности журналиста, по мнению Кольцовой, имеют не формальные правила, а «технически-жанровые ограничения, имеющие безличный характер и порожденные профессиональными стандартами и нормами» [4].

Предположу, что отмеченные Е.Кольцовой «непредсказуемость» и слабое действие институтов характеризуют весь период 1990-х годов в целом, а не исключительно медиасистему. В настоящее время выстраивание властной вертикали в стране имеет следствием упорядочение иерархии СМИ и институциональное оформление журналистских практик. Профессиональные практики журналистов, «правила игры» на медийном поле могут являться предметом исследований в русле неоинституционального подхода.

Для зарубежной традиции исследований медиа характерны другие интересы. При изучении влияния на организации института медиа, преимущественное внимание уделяется организациям внешним по отношению к институту: политическим партиям, общественным организациям, образованию в сфере журналистики и коммуникаций и прочим акторам, позиционирующим себя в публичной сфере.

Немецкий социолог П.Донгес [5] опирается на следующее определение социального института: «Институты – символические и поведенческие системы, включающие репрезентативные, конструирующие и нормативные правила вместе с регуляционными механизмами, которые определяют общее значение системы и порождают различных акторов и практики их действий». Регулятивные механизмы – в форме наблюдения, контроля и санкций – ограничивают действия акторов. Эти правила могут быть формальными (то есть поддерживаться законом) или неформальными (основанными на общественном мнении).

Нормативные правила – в форме ожиданий, социальных ролей или организационных практик – делают возможными и устойчивыми действия между акторами через взаимные ожидания и уверенность в соответствующем взаимном поведении. Так, например, нормативными правилами определяется, что организации должны считаться с сообщениями СМИ, предупреждать их, подстраивать под них свою деятельность. Наиболее известная форма регулирования деятельности организаций со стороны медиа – формирование «повестки дня», которая ясно дает понять, о каких событиях сообщают медиа, и как акторы должны подстраивать свои коммуникативные предложения, чтобы быть принятыми во внимание СМИ.

С помощью конституирующих правил создается социальное положение вещей, отдельные акторы, организации. Конституирующий аспект деятельности медиа как института проявляется в двух сферах. Во-первых, массовые коммуникации конструируют и трансформируют действия акторов и целых частей системы через распределение смыслов, структурируют восприятие акторами окружающего мира. Во-вторых, медиа способны конструировать новых акторов. Вокруг массовых коммуникаций возникают специфические профессиональные роли (диктор, сценарист и т.д.) и организации (PR-агентства, образовательные центры и т.д.).

Описывая механизмы влияния институциональных правил на организации, П.Донгес выделяет принуждение, нормативное влияние и имитацию.

Механизм принуждения подразумевает, что медиа располагают правилами отбора информации, ее презентации и интерпретации, которые должны знать организации, если хотят привлечь внимание и получить позитивное отражение в СМИ. Эти правила являются для организаций само собой разумеющимися и не обсуждаются. Посредством этого механизма медиа достигают постоянного воспроизводства своего статуса как института: медиа, в связи со своим местом в политической системе общества, публикует – а значит, легитимизирует – явные или скрытые ценности, что дает возможность медийным фирмам воспроизводить существующее положение вещей, в том числе и свой собственный статус.

Механизм нормативного влияния имеет значение, прежде всего для носителей определенных профессиональных ролей. Его действие хорошо видно на примере PR-организаций. PR-акторы поддерживают значение институциональных правил медиасистемы в собственных интересах, так как они легитимизируют их профессиональную автономию, ведь именно специалисты в сфере PR знают и могут применять эти правила. Соответственно, эти акторы способствуют стандартизации знаний, техники, инструментов и способов работы медиа с организациями. Механизм имитации действует, когда одни организации наблюдают и перенимают коммуникативные практики других. Частным случаем действия этого механизма является копирование коммуникативных моделей, предложенных консалтинговыми фирмами или другими исследователями медиа.

В современной зарубежной литературе доминирует представление о полиинституциональной социальной среде. Акторы имеют возможность выбирать, каким институциональным требованиям следовать в том или ином случае. Зачастую правила различных институтов противоречат друг другу. Стратегии компромисса или баланса между институциональными требованиями в медиа- среде мало изучены, а применительно к отечественным реалиям такая проблема не ставилась вовсе.

Использование концепции неоинституционализма применительно к изучению медиа дает возможность выйти на два уровня проблем. С одной стороны, это изучение влияния медиа на внешние по отношению к этому институту организации; с другой – на исследования внутреннего функционирования института медиа. Последнее направление дает возможность по-новому взглянуть на профессиональные практики журналистов, а также проблему формирования «повестки дня».

ЛИТЕРАТУРА

1. Соколов А.В.Общая теория социальной коммуникации: Учебное пособие. – СПб.: Изд-во Михайлова В.А., 2002. – С.395.

2. Дзялошинский И.М. СМИ и общественные институты: перспективы взаимодействия // Медиаскоп. – 2008. – № 2. Также доступно по адресу: доступно по адресу: /node/223 [Электронный ресурс], свободный.

3. Черных А.А. Социология массовых коммуникаций: Учебное пособие. – М.: Изд. дом ГУ ВШЭ, 2008. – С.75.

4. Кольцова Е.Ю. Производство новостей: скрытые механизмы контроля // Журнал социологии и социальной антропологии. – 1999. – Том II. – № 3. Также доступно по адресу: /biblio/massmedia/12.htm [Электронный ресурс], свободный.

5. Donges P. Medien als Institutionen und ihre Auswirkungen auf Organisationen:Perspektiven des soziologischen Neo-Institutionalismus für die Kommunikationswissenschaft // M&K № 54. Jahrgang 4/2006. – S. 563 – 578.

А.Н. Козлова, Коми республиканский институт развития образования и переподготовки кадров, старший преподаватель

РОЛЬ ВСТАВНЫХ КОНСТРУКЦИЙ В ГАЗЕТНЫХ СТАТЬЯХ

ЖАНРА ЖУРНАЛИСТСКОГО РАССЛЕДОВАНИЯ

(На примере текстов, посвященных гибели атомной подводной лодки «Курск» и пожару в с. Подъельск (Республика Коми)).

О синтаксисе долгое время было распространено мнение как о языковом уровне не собственно стилистическом. Но синтаксис является важнейшим стилеобразующим средством, тесно связанным с содержанием высказывания, жанром речи, ее направленностью и адресованностью. Как отмечает В.Г.Костомаров в работе «Языковой вкус эпохи», «в синтаксисе сегодня новые процессы порой идут не менее активно, чем в лексике. [В.Г.Костомаров]. Особенно это отражается в газетной речи, так как развитие публицистического стиля в большей степени, чем стиля научного или делового, соотносится с развитием общества. А, следовательно, здесь можно наблюдать и большую изменяемость стилистических черт, вызванную конкретно-историческими причинами. (Термин «газетная речь» сегодня можно использовать лишь условно, потому что мы обозначаем этим словосочетанием стилистическую манеру не только газет, но и журналов разного типа, электронных СМИ).

В результате смешения письменной и устной форм речи синтаксис все более становится «организованным образом автора, непосредственно общающегося с читателем». [В.Г.Костомаров]. Еще в 60-х годах прошлого столетия исследователи обратили внимание на актуализацию таких синтаксических явлений, как расчлененность высказываний приемами сегментации и парцелляции, синтаксическая несогласованность, употребление номинативов, имитация конструкций разговорной речи. [Морфология и синтаксис. – С. 233 – 266]. Все эти приемы приобрели еще больший вес в сегодняшнем русском языке.

В том числе средствами, которые используют сегодня журналисты для создания образа автора, и одновременно наиболее эффективного воздействия на читателя, являются вставные конструкции. Именно они в данной статье являются предметом исследования.

Изучению вставных конструкций как синтаксического явления посвящены работы таких ученых, как А.И.Аникин, Г.Н.Акимова, Е.П.Артеменко, С.В.Вяткина, Е.Ю.Иванова, Н.А.Кобрина, Р.М.Романова, А.И.Студнева, В.А.Шаймиев, И.И.Щеболева и др. За последние годы к этой теме в своих диссертационных работах обращалось немало исследователей: С.В.Гусаренко, Ю.М.Златопольский, С.Г.Онишко, И.Г.Сагирян, О.В.Меркушева, И.А.Старовойтова, М.Н.Кулаковский, что свидетельствует о ее актуальности.

Вставные конструкции можно встретить в художественной литературе. В рекламных текстах, в прессе. Газетные статьи не могут обойтись без их использования. Это вытекает из назначения газеты – оперативно отзываться на важнейшие события нашей жизни. Огромное количество вставных конструкций в статьях отвечают требованиям коммуникативности. Материалом исследования послужили статьи, посвященные гибели атомной подводной лодки «Курск» и пожару в с. Подъельск, представленные на страницах газет: «Комсомольская правда», «Российская газета», «Ведомости», «Аргументы и факты», «Парламентская газета», «Советская Россия», «Архангельские новости», «Красное знамя», «Трибуна». Объем исследуемого материала – 250 единиц – предложений со вставными конструкциями.

В грамматических описаниях исследователи, прежде всего, обращают внимание на проблемы структурной организации вставных конструкций, на их функционально-семантические особенности, а также на их роль в организации высказывания.

Вставные конструкции представлены самыми различными синтаксическими единицами: словоформами, словосочетаниями, предложениями, а также и значительными фрагментами текста.

1. Круг вставных слов и сочетаний шире, чем вводных слов и вводных сочетаний. Преимущества их перед сложными вставными конструкциями заключается в том, что они структурно экономными языковыми средствами выражают сложные смысловые отношения, именно поэтому в газетном тексте, которому свойственен лаконизм передаваемой информации, они превалируют над сложными. Вставные слова и словосочетания зависят, как правило, от конкретного слова в основной части предложения и могут подчинять или не подчинять свою грамматическую форму форме этого слова. В газетных статьях, посвященных гибели атомной лодки «Курск», в подтверждение этому факту, мы находим большое количество примеров, приведем несколько из них. «Средства ПВО, корабли ВМФ (Военно-морского флота) и других родов войск с головой окунулись в пучину возможных «А если» …». («Московская правда» 17 августа 2000 года). В этом примере слово, точнее сочетание слов «… (Военно-морского флота)…» подчиняет свою грамматическую форму (родительный падеж) форме слова, точнее аббревиатуре «ВМФ», которое находится в основной части предложения и тоже стоит в родительном падеже. Следующий пример свидетельствует о возможности отсутствия такого подчинения: «Удар в борт «Курска» пришелся носовой оконечностью, да еще в самом опасном месте – на стыке двух отсеков, за переборкой (перегородка) между торпедным и жилым (он же центральный) отсеками». («Российская газета» 22.08.2000 года). Слово из основной части предложения «…переборкой….» стоит в творительном падеже, а слово из вставки «… (перегородка)» в именительном падеже.

2. Вставные предложения обладают главным признаком предложения – предикативностью, и именно этот признак позволяет их так называть. Однако, в отличие от предложения как основной коммуникативной единицы речи, они не имеют интонационной законченности.

Во вставном положении могут оказаться [Классификация Г.Н.Акимовой, С.53]: а) простые предложения, различные по цели высказывания (вопросительные или побудительные), их можно найти в анализируемых нами газетных статьях, например: «Второй же взрыв был настолько мощным (сила в тротиловом эквиваленте колеблется от 1 до 1,5 тонны), что вызвал чуть ли не панику у сейсмологов: они отметили в документах «серьезное сейсмическое явление», приравненное к легкому землетрясению (читайте отчет сейсмологов). («Комсомольская правда» 8.09.2000 года). В данном примере вставка – простое побудительное предложение. Проанализировав такие вставки, можно сказать, что они вносят дополнительную эмоциональную окраску и это очевидно. «Дом ветеранов числился в администрации муниципального образования как муниципальный жилой дом. В нем проживали 27 человек (в т.ч. 1 человек уехал к родственникам в с. Нившера» («Архангельские новости», 02.02.2009 г.)

б) осложненные структуры простого предложения. Такие вставные конструкции тоже есть в интересующих нас газетных статьях, например: «Если экипаж правильно действовал при аварии, лодка может, как «Комсомолец», лежать многие годы (хотя «Комсомолец» можно поднять, но за довольно большие деньги, которых у нас сейчас нет)». («Комсомольская правда», 18.08.2000 г).

«Сегодня в Республике Коми день траура по жертвам пожара в доме ветеранов в с. Подъельск Корткеросского района. В результате трагедии 23 человека погибло (все они – пожилые люди, проживавшие в доме), четверых удалось спасти». («Советская Россия», 3.02.2009 г.). «Заявления об отставке также написали заместители Главы Республики Коми Иван Поздеев и Ирма Кутаева». «Правда, Глава Республики В.Торлопов отставки своих замов не принял)». («Трибуна», 9.02.2009 г). «После очередного пожара (31 января в Подъельске, Республике Коми, погибли 23 старика) по стране идет волна проверок в интернатах и домах престарелых. Так бывает каждый год». («Ведомости», 25.02.2009 г. – № 33).

в) сложные предложения, например: «Однако задним числом мы, например, узнали, что водолазы все-таки подняли бортовой журнал «и другую документацию» (Бортовой журнал обычно находится в командирском отсеке, но нам говорили, что водолазы туда не ходили)». («Комсомольская правда» 24 февраля 2001 года). Из примера видно, что вставка – сложное предложение.

г) части сложного предложения, например: «Звоню в Екатеринбург бывшему командиру подводного крейсера К-219 (за которым кралась «Аугуста») капитану 1 ранга Игорю Британову». («Российская газета» 22.08.2000 года). В таких случаях на основное значение придаточной части наслаивается значение добавочности. «Эту психологию надо менять всем миром. Если мы ее не изменим (а это самое главное) – трагедии могут повториться». («Российская газета», 27.02.2009 г). «Другой такой же горемыке (вероятно, психически нездоровый) пожил здесь, а потом ушел. Куда? Никто не знает». (Там же).

д) несколько предложений, составляющих абзац. Такие вставки не характерны для газетного текста. Связано это со стремлением газеты к лаконизму передаваемой информации, прессе характерен принцип малой дозировки информации, который характеризуется употреблением коротких предложений без описания деталей и обширных перечислений.

3. Особое положение занимают вставленные, то есть заключенные в скобки знаки препинания (вопросительные, восклицательные), как правило, они выражают недоумение, сомнение, изумление. В анализируемых нами газетных текстах мы находим большое количество таких вставок, это, как уже отмечалось, связано с требованием лаконизма в газете. Приведем несколько примеров: «Однако, по сообщению Агентства ИТАР-ТАСС из Вашингтона со ссылкой на заявление представителя американской администрации, просившего не называть своего имени (?), во время происшествия с российской атомной подводной лодкой вблизи от нее находились две подводные лодки ВМС США (!)». («Российская газета» 16.08.2000 г). В первом случае вопросительный знак – «вставка недоумение», возник у автора, как в принципе и у читателя. Почему он просил не называть своего имени?» Во втором случае восклицательный знак – «вставка – изумление», автор, как и читатель, удивлен, изумлен, «откуда взялись две подводные лодки ВМС США?», он также акцентирует наше внимание на этом немаловажном факте. «Оказалось, суды в большинстве случаев просто игнорируют замечания Госпожнадзора. Например, в Троицко-Печорском районе в 2008 году в суды было направлено 20 материалов, и ни по одному (!) не принято решение о приостановлении деятельности». («Комсомольская правда», 13.03.2009 г).

Во вставных знаках как раз и заключается то интимное автора, которое побуждает нас, читателей, мысленно искать недостающее слово или предложение, эквивалентное эти знакам. Г.Н.Акимова называет такие явления «экспрессивной вставной конструкцией» [Акимова, С.55].

Таким образом, автор публицистического материала употребляет вставные конструкции в основном для создания наибольшей выразительности, экспрессивности сообщаемого, для того, чтобы при помощи своих пояснений и уточнений, актуализировать наиболее важную в коммуникативном плане информацию, обострить и полемизировать сообщение, сделать его более понятным для читателя.

Анализ вставных конструкций в исследуемом материале позволяет сделать следующие выводы:

1. Вставные конструкции могут рассматриваться как особый синтаксический прием – способ использования синтаксических конструкций в определенных целях организации высказывания, реализованных автором публицистического материала

2. Употребление вставных конструкций с малой дозировкой информации, чаще встречаются вставные слова и словосочетания, чем вставные предложения.

3. Охватывая широкий круг синтаксических конструкций парантезы с синтаксической точки зрения подразделяются исследователями на группы, среди которых наиболее доказательными и релевантными, как свидетельствует анализ нашего материала, по отношению к употреблению, являются вставки, синтаксически не связанные с основным предложением. Таким образом, большая часть парантез не оформлены как часть предложения и представляют собой некоторые синтаксически свободные образования.

4. Употребление вставных конструкций в различных функциях с различными значениями, это в свою очередь позволяет нам сказать, что именно в газете более всего утвердились вставные конструкции, особенно оформленные скобками.

5. Употребление в большом количестве вставных знаков препинания, так называемых «невербальных вставных элементов».

«Основной причиной катастрофы, по их мнению, стал взрыв так называемой «толстой» торпеды (диаметр более 600 мм, длина – 12 м, вес – более 200 кг.).» («Комсомольская правда», 8.09.2000 г.).

Как видно из примеров, и это характерно, что слова, составляющие вставную конструкцию, стоят в форме именительного падежа, в этом заключается общая тенденция в развитии аналитизма в газетном языке. В таких конструкциях снятие или замена скобок другими знаками препинания влечет за собой синтаксические изменения.

6. Использование вставных конструкций как связанного, так и изолированного типа служит средством усложнения смысловой перспективы предложения и газетного текста.

7. Выбор вставных конструкций при наличии альтернативной позиции определяется, как правило, характером развертывания информации в тексте, текстовой позицией автора.

8. Вставные конструкции используются в качестве индивидуализации стиля в публицистике.

9. Газетные тексты разного типа позволяют выявить смысловой потенциал вставных конструкций в различных публицистических жанрах.

ЛИТЕРАТУРА

1. Акимова Г.Н. Развитие вставных конструкций // Новое в синтаксисе современного русского языка. – М., 1990. – С. 52 – 65.

2. Виноградова Е.М. Всегда ли можно разграничить вводные и вставные конструкции? // Многоаспектность синтаксических единиц. – М., 1993.

3. Вяткина С.В. К вопросу становления вставных конструкций в русском литературном языке // Вестник ЛГУ. Сер.2. – 1987. – Вып.2. – № 9.

4. Златопольский Ю.М. Интонационная специфика вставных конструкций в русской речи // Филологические науки. – 1980. – № 4. – С. 57 – 62.

5. Инфантова Г.Г. Вставные конструкции в спонтанной русской разговорной речи // Ceskoslavenska rusistika. – 1983. – № 5.

6. Колесов В.В. Русская речь. Вчера. Сегодня. Завтра. – СПб, 1998.

7. Костомаров В.Г. Языковой вкус эпохи. – СПб, 1999.

8. Меркушева О.В. Вставные конструкции как инструмент реализации субъективно-авторской модели повествования (на материале прозы А.И.Солженицына). – АКД,2002.

9. Морфология и синтаксис современного русского литературного языка // Русский язык и советское общество. – М., 1968.

10. Шаймиев В.А. Роль вставных и предикативных единиц в семантической организации текста // Функционирование синтаксических категорий в тексте. – Л., 1981.

С.О. Корнилов, Южный федеральный университет, аспирант

ПРИНЦИПЫ СОЗДАНИЯ КОММУНИКАТИВНЫХ СТРАТЕГИЙ

В СОЦИАЛЬНОЙ РЕКЛАМЕ

Одной из наиболее распространенных на настоящий момент классификаций является деление социальной рекламы на следующие виды: это так называемая преимущественная социальная реклама, общественная реклама, некоммерческая и государственная реклама [1]. Они различаются как по типу организаций, которые ее используют, по принципу чисто технических, производственных характеристик (заказчик и производитель рекламы, способы ее материального воплощения и трансляции), так и по тому, какие цели эта реклама преследует и на какую аудиторию рассчитывает.

Преимущественная социальная реклама – один из самых распространенных видов. В данном типе рекламной коммуникации отсутствуют ссылки и упоминания заказчиков или исполнителей рекламного сообщения. Целью такой рекламы является исключительно распространение тех ценностей и приоритетов, которыми руководствуется какое-либо сообщество при проведении своей деятельности.

При этом основополагающей целью преимущественной социальной рекламы является не просто привлечение внимания к различного рода общественным проблемам и феноменам. Как правило, ее считают необходимой и пытаются использовать организации, занимающиеся проблемами глобального характера (правозащитные, экологические группы, миротворческие объединения, организации по борьбе со СПИДом и наркоманией и т.д.). Однако, «эта реклама не всегда может привлечь к себе внимание спонсоров, хотя именно она наиболее эффективна в тех случаях, когда единственным выходом для решения проблемы является привлечение больших масс людей, взращивание конкретных культурных ценностей и традиций» [2]. Примеры социальной рекламы этого вида: «Эта мелочь защитит нас обоих», «Стоп! СПИД: Касается каждого», «Спасем Донские степи!». На наш взгляд, один из самых удачных примеров социальной рекламы экологических организаций – телевизионные ролики WWF – фонда дикой природы.

Реклама ценностей существует во всем мире. Она философски цельна и поэтому, как правило, не требует присутствия бренда создателя. В нашей стране таким чистым социальным проектом был пока только один проект – «Позвоните родителям!». Если же под такой ценностной рекламой подпись все же возникает, то чаще всего мы имеем дело не с социальной рекламой, а с социальным дискурсом. Так, реклама со слоганом «Люди говорят» (МТС) – это коммерческая реклама с социальным дискурсом, а реклама СПС 2003 г. – «Сытый солдат – лучший защитник» – политическая реклама с социальным дискурсом.

Информационная социальная реклама – это значимый вид рекламы в нашей жизни. Она привлекает внимание к очень важным проблемам общества, к социальным программам и возможностям их решения. Главное в этой рекламе – наличие обратной связи. Если точно, остро и ярко вскрывается проблема, то социальная ответственность такой рекламы заключается в том, чтобы дать зрителям возможность выбора путей решения этой проблемы или реакции на нее. Такая реклама обязательно должна быть подписана с указанием телефонов, сайта, иных контактов для того, чтобы зрители могли прореагировать на нее и выразить свое отношение к описанной ситуации. Так, в рекламе про детей-сирот часто ролик обрывается на мишке, оставленном на скамейке. Такая реклама наполняет зрителей чувством вины и вызывает острое желание усыновить ребенка. Большая часть подобных импульсных усыновлений потом выливается в то, что люди жалеют о своем поступке, потому как они не могут справиться с усыновленным ребенком. На каждом Каннском фестивале рекламы представлено не менее 20 ярких социальных роликов. В качестве примера социальной рекламы о детях приведем следующий: один и тот же мальчик 4–5 лет вначале загримирован под мальчика из нижних слоев общества. Он сидит на тротуаре, свесив ноги на проезжую часть. Все проходят мимо, не обращая на него внимания. А в другой раз этот же мальчик, одетый в хороший симпатичный костюмчик, чистенький, причесанный, сидит на этом же тротуаре, свесив ноги, и тут же собирается толпа людей, которая спрашивает: «Что случилось? Мальчик, где твоя мама? Почему ты потерялся?» Вопрос: почему к разным детям мы относимся по-разному?

Что касается некоммерческой рекламы, то она мало отличается от вышеописанного типа, с той только разницей, что уровень заявляемой проблематики, как правило, менее глубок и не претендует на глобальный охват. Как правило, в такой рекламе всегда присутствуют контактные данные конкретной некоммерческой организации. Так, общество физкультурников может при помощи рекламы пропагандировать здоровый образ жизни (в конечном счете, для того, чтобы государство обратило на них внимание и выделило им деньги на развитие спорта), религиозные сообщества при помощи рекламы могут собирать пожертвования для строительства храмов, экологические организации вправе рекламировать бережное отношение к окружающей среде, и т.д.

К этому виду относится и реклама благотворительных организаций. Как правило, это различные фонды, больницы, церкви, объединения и др. Деятельность их заключается в помощи больным и нуждающимся в чем-либо гражданам. Такой характер деятельности рассматриваемых сообществ во многом определяет направленность социальной рекламы, размещаемой ими. В основном, это привлечение средств либо на строительство храма, либо в различные фонды, либо целевая помощь конкретным людям, нуждающимся в лечении. Кроме этого, часто в рекламе лишь говорится о существовании проблемы, т.е. целью является привлечение внимания к явлению (например, в рекламе об инвалидах-слепых). В рекламе больниц или станций переливания крови, кроме акцентирования внимания на проблемах, присутствует явный призыв, к примеру, вступать в ряды доноров или прививать детей от различных заболеваний. Пропаганду здорового образа жизни, безопасного секса, несмотря на специфичность, также можно отнести к социальной рекламе, которую размещает Фонд борьбы со СПИДом. В целом можно сказать, что среди всего объема социальной рекламы, размещаемой в средствах массовой информации, именно реклама этих организаций встречается наиболее часто и, соответственно, находит больший отклик среди людей.

Под общественной рекламой понимается реклама определенных принципов отдельной организации. Важнейшими заказчиками социальной рекламы могут выступить различные профессиональные ассоциации, союзы, объединения. Различные профессиональные, торговые и гражданские ассоциации также пользуются рекламой для достижения своих целей. «Часто целью такой рекламы является создание позитивного общественного мнения, общественного спокойствия» [3]. Крупный бизнес иногда использует инструменты социальной рекламы для создания образа социально ответственного бизнеса (ЮКОС – программа «Федерация Интернет-образования», благотворительность и пр.). Иногда образцы коммерческой рекламы отчасти способствуют достижению социальных целей (Росбанк: «Россия. Новый век. Росбанк», «Газпром. Мечты сбываются»). По мнению некоторых исследователей рекламы, «профессиональное сообщество иногда использует инструменты социальной рекламы для обслуживания клиентов, однако пока еще в целом относится к ней как сфере малоприменимого к реальной практике креатива» [4]. Проводятся фестивали и конкурсы, но «на улицы» их результаты попадают нечасто. Российские благотворительные фонды и организации – организуют региональные социальные кампании (если найдут денег). Международные благотворительные фонды и организации (WMF, UNICEF и пр.) реализуют федеральные программы социальной рекламы в России: например, по ТВ довольно часто демонстрируются ролики этих организаций против использования противопехотных мин, в защиту беженцев, детей и т.д.

Самой значительной частью отечественного сектора социальной рекламы в настоящий момент является государственная реклама. Государственная реклама – это реклама государственных институтов (таких как армия, военно-воздушные силы, налоговая полиция) и продвижение их интересов.

В современной России государственные институты самостоятельно занимаются вопросами собственной рекламы, центрального координирующего органа нет. Рекламный совет России и Союз создателей социальной рекламы – это профессиональные общественные организации, выступающие по отношению к государственным рекламным проектам в качестве исполнителей. Государство – основной участник, от него все ждут регулирования, реализации программ социальной рекламы. Однако социальная реклама государства, как правило, реализуется в виде государственной рекламы (МНС, МЧС, ГИБДД и пр.) Из всего множества государственных структур социальную рекламу более или менее регулярно используют лишь несколько: ГИБДД и Налоговая полиция России. Также некоторое время назад в городах России появлялись щиты с рекламой армии.

В принципе, такую рекламу трудно назвать социальной на сто процентов. Причина в следующем: государственный институт, используя для рекламы какую-то социально значимую ценность, преследует и свои коммерческие цели (например, поднятие престижа, улучшение имиджа и непосредственно материальный интерес). С помощью такого механизма государственные институты и используют социальную рекламу.

Реклама государственных институтов, таких как армия, ГИБДД, налоговая полиция, прочно вошла в нашу жизнь. Как правило, она вызывает самые разнообразные чувства у населения. Одни считают рекламу, призывающую, например, заплатить налоги, бесцельной тратой денег самих же налогоплательщиков. Другие же поддерживают ее, считают, что такая социальная реклама помогает поднять престиж армии или напоминает водителям лишний раз о необходимости соблюдения правил дорожного движения.

Некоторые исследователи выделяют еще два вида социальной рекламы:

1. Реклама, призванная внедрять или закреплять конкретные правила и нормы (что связано с набором определенных действий).

2. Реклама, рисующая «образ мира», призванная легитимизировать уже существующие или же только предлагающиеся моральные и поведенческие нормы [5]. Так, реклама второго уровня, например, не просто призывает пользоваться презервативами (или не бросать мусор мимо урны), а дает идеальную картинку «стратегического» отношения к жизни, в которую предполагаемые правильные действия встраиваются в качестве логичного элемента. Такая реклама эффективнее и интереснее, однако, в России ее фактически нет. Отечественная социальная реклама пока более «инструментальна»: она описывает действие, которое необходимо совершить. По мере развития гражданского общества некоммерческая реклама становилась действительно социальной. Она поднимала именно те вопросы, которые волновали общество, граждан, людей. Реклама становилась не только средством идеологического воздействия, повышения имиджа государства, но фактором общественной коммуникации членов гражданского общества, способом привлечь людей к значимым, близким каждому проблемам. Это связано с появлением значимых институтов гражданского общества, способных (имеющих финансовую возможность и помощь специалистов по рекламе) обратить внимание на круг вопросов, которые они считают значимыми в масштабах страны.

Исследователи социальной рекламы по-разному определяют функции социальной рекламы:

Одна точка зрения сводится к тому, что первой и наиболее расширительно толкуемой функцией социальной рекламы является функция привлечения внимания общества к тем или иным проблемам, формирования общественного мнения по важным вопросам, а также стимулирование действий по их решению. Основные темы такого вида социальной рекламы – борьба с пороками и угрозами, предупреждение катастроф или нежелательных последствий, декларация благих целей.

Вторая группа функций социальной рекламы связана с деятельностью конкретных участников общественной коммуникации – это формирование позитивного отношения к государственным структурам, укрепление социально значимых институтов гражданского общества, демонстрация социальной ответственности коммерческих структур.

Третья группа функций направлена на достижение долговременных результатов, с трудом подвергающихся прогнозированию. Это формирование новых типов общественных отношений, изменение поведенческой модели общества в целом. Именно эта функция ближе всего к понятию «формирования общественного мнения» [6].

Согласно другой точки зрения, социальная реклама имеет пять функций: информационную, экономическую, просветительскую, социальную и эстетическую [7].

Цель социальной рекламы, ее функции направлены на создание и закрепление в сознании людей норм и правил поведения, гуманистической и патриотической мотивации, способствующих достойной жизнедеятельности и решению социальных проблем общества.

Среди проблем, которые потенциально может и должна помочь разрешить социальная реклама, исследователи отмечают проблемы детей-инвалидов, борьбу с наркоманией, антикриминальную тему, формирование правильного, здорового образа жизни, пропаганду службы Родине и образа российского солдата, единство государства [8]. Последние два направления, в свою очередь, являются выражением еще одного свойства социальной рекламы. Социальная реклама на Западе уже давно используется в качестве построения бренда страны в глазах мирового сообщества, решения социальных и экономических задач общества, повышения патриотизма населения, играя, таким образом, роль интеграционной скрепы общества. Эта миссионерская функция социальной рекламы прошла проверку в мировом коммуникативном пространстве. И вполне может способствовать формированию искомой системы ценностей в России, чтобы объединить общество на основах добра, справедливости и гуманизма и сформировать аутентичный образ нашей страны в глазах мирового сообщества.

ЛИТЕРАТУРА

  1. Cм.: Николаишвили Г.Г. Краткая история социальной рекламы. – М., 2004; Федотова Л.Н. Реклама в социальном пространстве: социологические эссе. – М., 1996.

  2. Рюмшина Л.И. Манипулятивные приемы в рекламе. – Ростов-на-Дону, 2004. – С.90.

  3. Там же. – С.98.

  4. Панкратов Ф.Г., Баженов Ю.К., Серегина Т.К., Шахурин В.Г. Рекламная деятельность. – М., 2001. – С.215.

  5. Кочергина Д.С. Социальная реклама как фактор гуманизации современного общества. Автореф. дис. на соискание ученой степени кандидата философских наук. – Омск, 2007. – С.14.

  6. См., например: Овруцкая Г.К. Коммуникационные массовые технологии гражданского общества: социальная реклама // Современная реклама как мифотворчество. – Ростов-на-Дону, 2006. – С.88.; Хромов Л.Н. Рекламная деятельность: искусство, теория, практика. – Петрозаводск, 1994. – С.113.

  7. См., например: Николаишвили Г.Г. Краткая история социальной рекламы. – М., 2004. – С.93; Рюмшина Л.И. Манипулятивные приемы в рекламе. – Рн/Д., 2004. – С.105; Крылов И.В. Теория и практика рекламы в России. – М., 1996. – С. 146 – 148.

  8. Николаишвили Г.Г. Краткая история социальной рекламы. – М., 2004. – С.119.

Е.Е. Корнилова, Южный федеральный университет, профессор

МЕТОДИКА ИССЛЕДОВАНИЯ ТЕЛЕВИЗИОННЫХ КАНАЛОВ

Сегодня телевидение выступает как некая самостоятельная, значительная сила, выражающая общесоциальные тенденции. Электронные СМК, несмотря на многие трудности и ошибки остаются одной из тех немногих сфер в России, которая не сворачивает объемы, а растет.

Проводя теоретико-методологический анализ телевидения, мы опираемся на такие категориальные понятия, как предмет методологии, которым является взаимодействие системы знаний (теория) и системы деятельности (метод), учитывая, что методология – это система общих и частных методов научного анализа. Это дает основание различать в структуре методологии две стороны: теоретическую методологию и теоретическую практику.

Типологический анализ телеканалов предполагает знание типологии. Современный этап развития теории телевидения характеризуется большим количеством исследовательских и «прикладных» работ, содержащих в названиях глав и параграфов термины «тип» и «типология», но не раскрывающих проблему и даже не имеющих ее постановки, соответствующей современному уровню развития гуманитарной науки, нередко подменяя типологию описанием отдельных видов и жанров телевидения.

Обилие терминологических неопределенностей в научной и научно-популярной литературе исследователи А.В.Западов и Е.А.Корнилов связывают прежде всего с тем, что в журналистской науке не в полной мере осознано определение объема понятий «тип», «типология», «типоформирующий фактор», «типологическая характеристика», «типологизация» и «типизация» [1], нет общепризнанного теоретического обоснования категорий, определяющих типы, закономерности и методологию типологии. А существующие в научной литературе воззрения, касающиеся типологии, направлены, в основном, на выяснение типоформирующих признаков, которые одновременно рассматриваются и как основа типологических классификаций.

А.И.Акопов выводит десять «основных типоформирующих признаков»: издающий орган, читательская группа, задачи и программа, авторский состав, внутренняя структура, жанры, оформление, периодичность, объем, тираж [2].При этом каждый из названных признаков, в свою очередь, разбивается на несколько составляющих и, взятый изолированно, не может претендовать на роль «достаточного», то есть полностью создающего тип издания.

Данная типологическая схема относится ко всем СМИ в целом и может служить опорой для последующего анализа непосредственно объекта нашего исследования – телевидения.

Независимо от технической и организационной базы реализа­ции вещательной деятельности любой действующий или вновь со­здаваемый телеканал будет непременно обладать одним или не­сколькими указанными типологическими признаками.

«Тип» – это фундаментальное понятие типологии, первичная категория, определяющая существование этой области научного знания. Е.А.Корнилов [3] акцентирует внимание на том, что исторический тип определяется общественно-экономической формацией, а типоформирующие (типообразующие) факторы, рассматриваемые в пределах одной общественно-экономической формации, определяются тремя главными родовыми элементами массовых коммуникаций: «субъект управления – журналистика – объект управления»… А поскольку «функция… предопределяет все принципиальные особенности [4], «целевое назначение – первичный фактор, от которого часто зависят другие характеристики» [5], то типоформирующими факторами, соответствующими родовым элементам журналистики, могут быть три: издатель, целевое назначение (функция) издания, аудиторная группа. Совокупность всех трех типоформирующих факторов определяет важнейшие черты типа – типологические характеристики, которые всегда вторичны и следуют из типоформирующих факторов.

Применительно к телевидению приведенная выше формула выглядит следующим образом: «субъект управления – ТВ – объект управления», таким образом, типоформирующими факторами, соответствующими родовым элементам телевидения, будут являться следующие: учредитель, телеканал, зритель.

Все три фактора находятся в неразрывной связи и взаимном влиянии, характеристика любого из них дает известное представление о других факторах. Так, именно учредитель определяет концепцию телевизионного вещания, которое, в свою очередь, влияет на выбор аудиторной группы и также, в значительной степени, определяется ею.

Для более детального рассмотрения возможных черт типов телеканалов необходимо описание типологических характеристик, которые, в отличие от типоформирующих факторов, представляющих собой методологическую, определяющую, фундаментальную категорию, подвижны и подвержены эволюциям, порой – резким. Кроме того, количество воспроизводимых типологических черт при характеристике того или иного предмета, явления может варьироваться в зависимости от конкретных целей исследования. Для анализа телеканалов, например, важнейшими являются: особенности содержания, сфера отображаемой действительности, программирование, жанры, авторский состав. Другие, известные нам типологические черты, выведенные для исследования печатных изданий, такие как периодичность, тираж и др., не могут быть задействованы в анализе телевизионных каналов.

Схема типологического анализа телевизионных каналов:

Общая характеристика:

  • Название.

  • Адрес, телефон, факс, e-mail, сайт.

  • Производство (отечественное, зарубежное).

  • Дата начала вещания, основные этапы развития.

Типоформирующие характеристики:

  • Вещатель (учредитель). По форме собственности и финансированию: государственный; платный (абонентская плата); общественный; коммерческий (реклама, спонсорство); арендный.

  • Основные направления вещания (цели, задачи, функция, назначение).

  • Способ реализации (диапазон вещания – метровый, дециметровый; способ вещания – эфирный, кабельный, спутниковый, эфирный + кабельный, спутниково-кабельный, дециметровый + кабельный)

  • Охват территории: глобальный, федеральный, местный (региональный, городской, районный).

  • Аудитория (по адресному признаку: общий, специализированный: для детей; для молоде­жи; для женщин; для мужчин, для пенсионеров; для домо­хозяек и т.д.; по национальному признаку: республиканская программа; про­грамма для национальных групп населения; программа для про­живающих вне территорий своих национальных образований), язык вещания.

  • Кадровый состав работников (количественные, образовательные и профессиональные характеристики).

  • Внутренняя структура организации работы и управления (иерархическая лестница).

Типологические признаки:

  • Сфера отображения действительности (По специализации программ: общие и специализированные (по тематическому признаку: информация, музыка, кино, спорт, куль­тура и искусство, эротика, религия и т.д.)

  • Программирование (концепция, особенности и специфика канала, жанры, компьютерное оформление, рубрики, тематика, время и частота выхода программ, ведущие, авторский состав, спонсорство, наличие и объем рекламы, дата первого выхода в эфир).

  • Периодичность (круглосуточно, определенное время или плавающий график вещания).

Формальные признаки:

  • Объем вещания (количество часов в сутки). Из них: ретрансляция программ других каналов составляет … часов, общий объем рекламы – … часов, «своя» реклама – … часов. Собственные информационные программы – … часов, художественно-публицистические – … часов, музыкальные, развлекательные, ток-шоу – … часов, другие – … часов).

  • Формат работы студийного оборудования.

Данная структура теоретико-типологического анализа ТРК является наиболее полной на сегодняшний день из представленных в научных публикациях по вопросам теории телевидения и полностью или частично будет применена для типологического анализа различного типа каналов. Однако ни одна научная парадигма не является универсальной и окончательной, потому некоторые параметры данного теоретико-типологического анализа могут быть изменены или дополнены. Так, на наш взгляд, «Общая характеристика» должна включать название и характеристику сайта телеканала. В «Типоформирующих характеристиках» применительно, например, к кабельным каналам способ реализации всегда будет являться одним и тем же, в результате чего следует указывать, является ли он дополнительным или единственным способом распространения того или иного канала. Что касается таких типологических признаков, как «кадровый состав работников (количественные, образовательные и профессиональные характеристики)», «внутренняя структура организации работы и управления (иерархическая лестница)» и «Формального признака» – «Формат работы студийного оборудования», то эти сведения, как правило, являются закрытыми и не имеют принципиального значения для проводимого исследования. Кроме того, в исследовании данного феномена, а также разновидности телевизионного пространства и популярности телеканалов являются рейтинги.

Основной тенденцией на ближайшее десятилетие станет конвергенция технологий: ТВ-вещания, мобильной связи и передачи данных. Все более глубокое проникновение традиционного ТВ-вещания в IP-технологии определило четкий вектор развития  – телевидение не на массы, а на индивидуальность. Накапливаются количественные и качественные изменения в потреблении телекоммуникационных услуг. Происходит их эволюция в сторону интерактивности, широкополосности и мультисервисности. Все это окажет неизбежное влияние на дальнейшую трансформацию схем типологического анализа и соответственно методику исследования телевизионных каналов.

ЛИТЕРАТУРА

      1. Корнилов Е.А. Журналистика на рубеже тысячелетий. – Ростов-на-Дону, 2000. – С.36; Западов А.В.,Соколова Е.П. Тип издания как научная проблема и практическое понятие // Вестник МГУ. – Серия XI. Журналистика. – 1976. – № 2. – С.59.

      2. Акопов А.И. Методика типологического исследования периодических изданий. – Иркутск, 1985. – С. 38 – 39.

      3. Корнилов Е.А. Журналистика на рубеже тысячелетий. – Ростов-на-Дону, 2000. – С.39.

      4. Прохоров Е.П. Публицистика в жизни общества. – М., 1958. – С.23.

      5. Черняк А.Я. История технической книги. – М., 1981. – С.17.

Р.В. Краснов, Уральский госуниверситет, аспирант

КОМПОЗИЦИОННЫЕ И ЛЕКСИКО-СТИЛИСТИЧЕСКИЕ СРЕДСТВА

В ПУБЛИКАЦИЯХ НА КРИМИНАЛЬНУЮ ТЕМУ

(ИЗ ОПЫТА РЕГИОНАЛЬНОЙ ПРЕССЫ)

В современной российской прессе мы можем наблюдать, что все чаще журналисты прибегают к различным композиционным и лексико-стилистическим средствам в своих публикациях. Исследовав публикации в ряде газет Свердловской области, можно сделать вывод, что авторы во всех материалах на криминальную тему используют различные композиционные или лексико-стилистические средства. Например, в прямой речи героев, а иногда и в комментариях к событиям трудно обойтись без такой жаргонной лексики, как «кусок», «штука», «лимон», «глухарь» и тому подобных.

Есть и другая сторона явления. Слово «мент» еще недавно было грубым и уничижительным в криминальной лексике, а теперь оно звучит в телепередачах, часто встречается в печатных изданиях, им в обиходе нередко называют друг друга и сами сотрудники милиции.

На наш взгляд, журналисты прибегают к этим средства по нескольким причинам. Во-первых, читатель ждет интересного чтива, а публикации на криминальную тематику – это как раз выход за определенные рамки. Во-вторых, прочитав материал на подобную тему, идет накопление опыта, что как раз может помочь аудитории не стать жертвой преступника. В-третьих, читателю всегда приятно посмотреть на событие со стороны, осознавая, что весь этот негатив произошел не с ним.

Фактор интереса к этим материалам есть всегда, и об этом знают сами журналисты. Композиционными и лексико-стилистическими средствами журналисты пользуются и стараются эти публикации сделать лучше.

Для того чтобы выяснить, какие композиционные и лексико-стилистические средства наиболее часто используют авторы для написания публикаций на криминальную тематику, нами был проведен контент-анализ трех региональных изданий:«Уральский рабочий» – 60 публикаций за 2008 год, «Вечерний Екатеринбург» – 40 публикаций за 2008 год и 25 публикаций за 2005-2007 гг., «Комсомольская правда Екатеринбург» – 60 публикаций за 2008 год.

В проанализированных публикациях нами было найдено около 489 следующих композиционных и лексико-стилистических средств:

Композиционные средства:

Стиль перевернутой пирамиды – 35.

Нарративный стиль – 19.

Лексико-стилистические средства:

Интерстилевое тонирование текста – 21.

Прецедентный феномен:

устойчивые сочетания – 13.

фразеологизмы – 23.

штампы – 19.

Тропы – 46.

Метафоры – 62.

Метонимии – 23.

Символы – 3.

Жаргонизмы – 203.

Прецедентное имя – 22.

Рассмотрим композиционные средства, которые использовали авторы для написания материалов на криминальную тему.

При анализе публикаций обращает на себя внимание то, что авторы часто используют взятый журналистами на вооружение еще в середине XIX века стиль перевернутой пирамиды. Это построение текста, в котором изложение материала идет от более значимых событий, аспектов к менее значимым. Например, публикация «Расходы не оправдались» начинается предложением: «26 ноября арестован Павел Федулев». Дальше газета рассказывает о том, кто такой Федулеев, чем занимался, предысторию ареста.

Стиль перевернутой пирамиды авторы газет «Уральский рабочий», «Вечерний Екатеринбург», «Комсомольская правда Екатеринбург» применили в 31 из 185 проанализированных публикаций.

В своей книге «Творческая деятельность журналиста» О.Р.Самарцев [1] назвал стиль перевернутой пирамиды одним из эффективных.

На наш взгляд, использование авторами стиля перевернутой пирамиды для написания публикаций по криминальной теме продиктовано следующими соображениями: во-первых, задачами журналиста привлечь внимание к публикации. Чтобы это сделать, журналисты используют «шоковый» режим. Например, первое предложение публикации: «Диденко могут посадить». Читателя привлечет известная фамилия, и, конечно, аудитории захочется узнать, за что именно могут арестовать публичную персону.

Во-вторых, самой темой. В репортажах из зала суда автору нет смысла начинать публикацию с того, как преступник «шел» к преступлению, об этом можно рассказать позже. Что и делают авторы, начиная свои репортажи с информационного повода: «Военный трибунал вынес приговор сержанту Тарасову» или «Четыре тысячи новобранцев направлены в воинские части».

В-третьих, авторы стремятся емко рассказать о событии. В первых предложениях публикации максимально проинформировать читателя о содержании материала, не затрагивая второстепенных деталей: «На московском тракте столкнулись две иномарки. Погибло два человека».

Совсем другое построение у материала, когда автор использует нарративный стиль. Он не очень часто используется в публикациях о социальных коллизиях и по криминальной теме. Это необходимо тогда, когда к финалу, кульминации событий автор ведет читателя от его начала, рассказывает историю.

В подобных публикациях главная задача, которую стремится выполнить журналист, – это предостеречь аудиторию от повторения ошибки и как не стать жертвой преступника.

В публикации «Телефон неДОВЕРИЯ» рассказывается история зарождения нового вида мошенничества, как «лохотронщики» его совершенствовали и применяли на практике и даются советы, как избежать подобного обмана.

В таком же нарративном стиле написан материал «БАН или пропал» о мошенниках, представляющихся сотрудниками несуществующих фирм. В этом материале прописывается сама технология мошенничества, и уже через нее советы, как «не попасть на удочку мошенников».

Нужно сказать, что журналисты используют в одной публикации и стиль перевернутой пирамиды, и нарративный стиль. И зачастую это оправдано. Необходимость в комбинированном стиле возникает тогда, когда еще в начале публикации надо ввести читателя в курс дела, не откладывать существенные детали и обстоятельства на завершение.

Таким образом, проанализировав композиционные средства в материалах на криминальную тематику, можно сказать, из двух композиционных средств, нарративный стиль (19) используется реже всего, так как в подобных материалах рассказывается, как преступник шел к совершению преступления, биография преступника. Для написания подобного материала требуется длительная и усердная работа, от которой авторы часто отказываются. Публикаций, в которых используется стиль перевернутой пирамиды, почти вдвое больше, чем публикаций, в которых используется нарративный стиль (35 против 19). Это объясняется тем, что используя стиль перевернутой пирамиды, автор публикации может решить многие задачи: привлечь внимание аудитории к публикации, более емко раскрыть тему и так далее.

Теперь давайте обратимся к лексико-стилистическим средствам в публикациях на криминальную тему.

Часто в таких публикациях используется интерстилевое тонирование текста, то есть намеренное использование слов и выражений, инородных стилистике материала.

Особенно интерстилевое тонирование видно в публикации «Купите САХАР – деньги уйдут в ПЕСОК». Мошенник, в речи которого постоянно присутствуют слова «халявщик», «отморозок», «замочу», в разговоре с директором техникума, которого он собрался обмануть, применяет совсем другие слова: «Будьте любезны», «Если Вас это не обременит».

Используя антитезу в изображении мошенника, автор только усиливает впечатление об опасности его действий. Используя интерстилевое тонирование, автор стремится подчеркнуть, как именно могут обмануть читателя, как лживы и изворотливы мошенники, что они своеобразные «оборотни»: чтобы обмануть людей – перевоплощаются и даже меняют свою лексику. Например, публикация «Домофонных дел мастер» начинается с того, что интеллигентный молодой человек убеждает будущего клиента поставить домофон, используя слова: «Дедушка, вы не волнуйтесь, я из соцобеспечения», «Пожалуйста, обратите внимание». И как только он уходит от клиента, автор передает разговор этого мошенника с его приятелем: «Да, новых лохов кинул».

Часто в публикациях на правовую тематику для усиления текста или замены прямого высказывания на иносказательное применяются различные стилистические приемы и тропы. Так, в статье «Адвокат с липовым дипломом» автор достаточно часто употребляет устойчивые сочетания, фразеологизмы, штампы: «липовый диплом», «места не столь отдаленные», «вычислили по горячим следам», «подельник»… Такую стилистику А.П.Чудинов [2] относит к прецедентным феноменам.

Тот же прием используют авторы газеты в других публикациях: «Пил горькую», «Новые «джентльмены удачи», «Подбить бабки», «Нынешние недоросли», «Развязал руки», «Обвел вокруг пальца».

Различные стилистические приемы, тропы, устойчивые сочетания, фразеологизмы, штампы авторы публикации используют главным образом для удержания внимания аудитории. Зачастую, при вынесении приговора в судах, в зал судебного заседания журналистов не допускают. Поэтому многие из публикаций из зала суда публикуются без фотографий, часто такие публикации теряются на газетной полосе. А использование этих средств в заголовке публикации и в тексте помогает удерживать внимание читателей. Например, заголовок «Опера вычислили по горячим следам» и лид этой публикации: «Оперуполномоченный со своим подельником отправляется в места не столь отдаленные».

Так же эти лексико-стилистические средства используются авторами публикаций, так как подобные выражения служат не только для удержания внимания аудитории, но они сами по себе очень емкие: в публикации о преступной банде, состоящей из четырех человек и сумевшей сбежать из-под стражи, дается заголовок «Новые «джентльмены удачи».

Нельзя не заметить, что большинство стилистических фигур и стилистических приемов авторы смогли применить благодаря тропам и, в первую очередь, метафорам: «Втерся в доверие», «Его охомутали».

Несколько реже встречаются метонимии: «У него был зуб на руководство» или символы«Вася с баночкой».

Особое внимание нам бы хотелось обратить именно на метафору, так как из всех лексико-стилистических средств именно метафора используется чаще всего (62 раза в 185 проанализированных публикациях).

Метафора понимается, «как перенос названия с одного предмета на другой, в чем-то сходный с первым» [1].

Журналисты чаще используют метафору, так как она обогащает лексикон языка: «Стеклянные глаза», служит средством украшения речи: «Сорвал куш», способствует воздействию на адресата «Чтобы вас не охомутали».

А современные ученые подчеркивают, что человек часто мыслит метафорами.

Первое, на что обращает внимание читатель, – это заголовок, который выполняет роль рекламы. Возьмем несколько заголовков публикаций в газете «Уральский рабочий»: «Раскольников меняет оружие», «Эсмеральды в деле», «Халява манит», «Позолотите ручку».

В каждом из них есть метафора, которая взаимодействует с содержанием публикации. Уже по заголовку читатель в общих чертах может предположить, о чем пойдет речь в материале. Здесь метафора играет еще одну роль – привлечь внимание читателя.

«Позолотите ручку» – первая фраза, с которой начинает гадание цыганка. И в публикации действительно рассказывается о цыганках, которые обманывают доверчивых людей.

«Раскольников меняет оружие». В этом заголовке автор употребил прецедентное имяи тем самым обозначил для читателя тему и содержание публикации.

Тот же прием использован в заголовке «Эсмеральды в деле».

Однако такой подход к заголовку встречается редко. Чаще заголовки нейтральны и не несут никакой информации о тексте. К таким можно отнести: «Расходы не оправдались», хотя в публикации идет рассказ о громком и крупном уголовном преступлении. «Пошел на участкового» – о пьяном дебошире с сопротивлением работникам милиции, «Бег со стрельбой» – о случаях ограбления… По последнему заголовку можно подумать, что в публикации пойдет рассказ о биатлоне.

Особо следует сказать о жаргонизмах. Почти в половине проанализированных публикациях присутствуют диалоги автора с героями или высказывание героев, которые являются людьми с криминальным прошлым и большим тюремным стажем. Говорить привычным и знакомым читателям языком они не могут. Нужно ли их монолог или ответ на вопрос сопровождать литературным переводом?

О.Р.Самарцев [1] рекомендует избегать жаргонизмов. Тогда нужно сделать такой перевод:

Ударил ножом вместо взял на перо

освободился вместо откинулся

сидел в тюрьме вместо мотал срок

конец вместо абзац

бродяга вместобич

основной обвиняемый вместо паровоз

пистолет вместо волына

туалет вместотолчок

ловелас вместо ходок

парень вместо чувак

обыск вместо шмон

Слова в левом столбце взяты нами из прямой речи людей с криминальным прошлым из материалов по правовой тематике в газетах «Вечерний Екатеринбург», «Уральский рабочий», «Комсомольская правда Екатеринбург». Но, как автор, ведущий рубрику на эту тему несколько лет, на собственном опыте знаю, что в оригинале они звучали так, как приведено в правом столбце. За небольшим исключением. И их перевод во многом обеднил речь героя, показал его в искаженном виде.

Именно в публикациях на криминальную тему наиболее часто используется жаргонная лексика. В публикациях на строительные темы, например, жаргонной лексики немного. Это объясняется тем, что специфические слова и выражения по этой теме известны узкому кругу специалистов, а вот жаргонная лексика криминальной темы многим известна, так как аудитория слышит ее в общественных местах, эту лексику употребляют сами сотрудники милиции.

Следует согласиться с выводами О.Р.Самарцева, что использование жаргонной лексики говорит о плохом уровне подготовки автора публикации и низком профессиональном уровне. Ведь практическая польза публикаций на криминальную тему состоит не в том, чтобы «поиграть» словами, а чтобы рассказать читателю полезную информацию.

Можно сделать вывод, что чем больше жаргонной лексики, тем меньше профессиональный уровень журналиста.

Таким образом, из проанализированных нами текстов периодических изданий видно, что при написании публикаций на криминальную тему авторы наиболее часто используют: жаргонизмы (203), метафоры (62), прецедентный феномен (59). Даже можно говорить, что есть некий перевес в использовании жаргонной лексики в публикациях на криминальную тематику.

Наиболее частое использование жаргонной лексики при написании публикаций объясняется, в первую очередь, самой темой: автор общается с людьми, которые преступили закон, они употребляют жаргонную лексику, а журналист переносит эту лексику на страницы газеты. Плюс стремление самого автора публикации показать читателю, что он в «теме».

В представленной тройке газет наиболее часто композиционные и лексико-стилистические средства используют авторы газеты «Уральский рабочий». Из 60 проанализированных публикаций этой газеты во всех публикациях встречаются те или иные выразительные средства языка. А в 30 публикациях, то есть в половине, используется по 5-6 выразительных приемов. Именно на страницах газеты «Уральский рабочий» встречается больше всего жаргонной лексики: 98 раз употребляются те или иные жаргонизмы.

В газете «Комсомольская правда Екатеринбург» авторы реже используют выразительные средства языка: из 60 проанализированных нами публикаций только в половине (32) встречаются композиционные и лексико-стилистические средства. В отличие от газеты «Уральский рабочий», авторы «Комсомольской правды Екатеринбург» реже пользуются метафорами (35), но немногим меньше используют жаргонную лексику – 83 против 98 раз у «Уральского рабочего».

В газете «Вечерний Екатеринбург» из 65 публикаций только в 16 встречается жаргонная лексика. Нарративный стиль используется 12 раз из всех 19. Такая цифра объясняется тем, что часть публикаций выходила под рубрикой «Лохотрон», структура которой предполагала рассказ о истории преступления.

В целом, делая вывод, можно сказать, что иногда автор становится жертвой своего же тщеславного желания показать, как он остроумен, как виртуозно владеет языком, как много он знает, как он запросто на «ты» обращается со стилем. И тогда мудрено навороченными оборотами, паутиной плохо стыкующихся слов и предложений исчезает смысл и содержание того, о чем автор хотел рассказать.

Эффект присутствия и соучастия – вот качества публикации, вызывающие доверие и уважение читателя. Пуст материал, если в нем нет журналистского «я», его отношения и оценки. Другое дело, что «я» должно быть дозированным, чтобы не превратиться в яканье.

ЛИТЕРАТУРА

1. Самарцев О.Р. Творческая деятельность журналиста: очерки теории и практики. – М.: Академический проект, 2007. – С. 77 – 78, 80 – 81, 122.

2. Чудинов А.П. Политическая лингвистика. – М.: Флинта: Наука, 2007. – С.115.

Л.В. Кудинова, Воронежский госуниверситет, руководитель пресс-службы вуза

ТЕНДЕНЦИИ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ АУДИТОРИИ

В СОВРЕМЕННЫХ РОССИЙСКИХ СМИ

Три фактора определяют сегодня облик современных российских СМИ.

Фактор первый – принципиальная модернизация каналов передачи информации и реорганизация системы российских СМИ.

Фактор второй – изменение роли автора как творца передаваемой информации, тенденция к повышению авторитета высказываемого слова.

Фактор третий – изменение аудитории, воспринимающей публицистический текст. Здесь есть как свои плюсы (социальная активность аудитории), так и минусы (появление «легкого» читателя).

Бурное развитие технических средств, позволяющих открывать новые возможности в области коммуникации, подготовило почву для перехода в другую эру – эру персональной коммуникации. При этом сотрудник масс-медиа имеет уникальную возможность донести свое послание до каждого человека, предложив ему именно тот вариант подачи материала, который больше по нраву читателю, который находится перед ним.

Новые технологии увеличивают возможности для интерактивности и персонализации информации. «Идеальные газеты» – это проект, который объединяет содержание различных онлайновых СМИ с возможностью рубрикации по желанию клиента и индивидуализированной информацией. В ней применяются элементы искусственного интеллекта. Программа запоминает, какую информацию пользователь просматривает чаще всего и далее предоставляет ему новости только этой и сходной с ней тематиками. Таким образом, экономятся время и деньги пользователя: скачав новости на мобильный телефон, он может читать его уже в оффлайновом режиме в метро или автобусе. Похожие услуги предоставляет сайт My Yahoo!

Автор при этом становится ключевой фигурой, т.к. в большом потоке новостей читатель стремится найти единомышленника, помощника, учителя. Публицист занимает эту нишу в сфере потребностей аудитории, приучая ее тем самым к себе. Так читатель начинает искать в различных СМИ «своего», автора. Магия имени публициста, которое становится хорошо продаваемым брендом, играет важнейшую роль при выборе аудиторией определенных публикаций для чтения.

Каковы составляющие этого нового вида бренда? Во-первых, на создание особого типа доверительных отношений между публицистом и аудиторией влияет специфика авторской манеры повествования. Это понятие включает в себя набор композиционных решений автора; его индивидуальный стиль; употребление лексики, близкой и понятной читателю; оценочность; возможную ироничность. Во-вторых, – стремление автора к диалогу. Сегодня читателю хочется, чтобы с ним разговаривали. Разговаривали на его языке, разговаривали о его проблемах, разговаривали заинтересованно.

Известный публицист Максим Соколов в авторской колонке такой разговор своему читателю предлагает [1, С.6]. В колонке «6021» он пишет о том, как в августе 2008 года во время войны Грузии с Южной Осетией осуществлялась пропаганда. Характерные для автора отсылки к истории («Иные вспоминают в связи с такой активностью вещавшего во время войны на Англию диктора Берлинского радио по прозвищу Лорд гау-гау») чередуются с саркастическими эскападами («Со свободой слова у нас не все ладно, и потому бесстрастное и беспристрастное отслеживание непорядков по этой части есть дело самое насущное. Кто это дело финансирует – хоть Сорос, хоть национальный «ендовмент», хоть кобель рябый – неважно. Главное – чтобы ведали потомки православных земли родной минувшую судьбу»). Автор не стоит в стороне от обсуждаемой проблемы, он активно демонстрирует свое отношение к ней, делится своим настроением с читателями: «Что наводит на грустные мысли…». При этом хорошее владение словом, открытость общения становятся визитной карточкой публициста. У Максима Соколова есть свой читатель, такой же уникальный, как и сам автор, – вдумчивый, серьезный, интеллектуально развитый, не лишенный чувства юмора и небезразличный ко всему, что происходит в мире.

К числу факторов, определивших развитие СМИ, можно отнести и коммуникативный взрыв последних десятилетий. Средства массовой информации становятся средствами персональной коммуникации. Идет процесс сближения авторов с аудиторией. Уже сейчас выходят издания, сориентированные на определенную аудиторию.

В современном обществе на взаимодействие автора и аудитории существенно влияют два связанных между собой процесса: измененные во многом публицистические тексты (исчезли некоторые традиционные жанры, появились новые, идет процесс размывания жанровых границ, тексты приобретают мультимедийный характер); идет процесс сегментации аудитории.

Рынок мгновенно отреагировал на эти процессы – возникло большое количество изданий, рассчитанных на определенную аудиторию – специальных изданий для мужчин, женщин («гламурных» изданий); изданий по интересам.

Особенно ярко эта тенденция проявилась в журнальном сегменте рынка. Так, по данным Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям, по тематической направленности журналы в России сегодня можно разделить на шесть основных сегментов (в скобках указаны количество распространяемых экземпляров и доля сегмента в общем тираже журналов в 2006 году):

1. Кроссворды (333 млн. экз., 18%).

2. Женские (351,5 млн. экз., 19%).

3. Телегиды (296,0 млн. экз., 16%).

4. Прикладные (259 млн. экз., 14%).

5. Прочие (444 млн. экз., 24%).

6. General Interest (166,5 млн. экз., 9%).

Ситуация на рынке детских и молодежных журнальных изданий, которых в стране зарегистрировано 632 и 559 экземпляров соответственно, коренным образом отличается от положения журнальных изданий, входящих в шестерку основных сегментов.

Из всех детских журналов на общероссийском рынке постоянно присутствует около 50 изданий с суммарным годовым тиражом более 30 млн. экземпляров, включая папки с коллекциями [2].

Рынок вызвал к жизни большое число рекламных, корпоративных и бесплатных изданий.

Сегодня в России издается 6 – 6,5 тыс. корпоративных СМИ, среднегодовые затраты на каждое из которых составляют 2,45 – 3,7 млн. рублей [3].

Рынок рекламных изданий вплоть до 2005 года лидировал по затратам рекламодателей (для сравнения: показатели 2004 года ($480 млн.) возросли лишь на 8% в 2005 году, оттеснив, таким образом, его на второе место по затратам рекламодателей после журналов) [4].

Доля бесплатной прессы по состоянию на 2007 год составила 12,06 млрд. рублей ($450 млн.) [5].

Борьба за аудиторию привела к очевидному расслоению прессы – появились качественные, массовые и желтые издания, каждое из которых определяет по-своему свои взаимоотношения с аудиторией. Качественные ведут аудиторию за собой, массовые стараются не отстать от интересов аудитории, желтые предлагаю идти за аудиторией, всячески с ней заигрывая. Все это, в конечном счете, раздробило некогда единую коммуникативную систему, породив три стратегии – стратегию социальной ответственности перед аудиторией, стратегию манипулирования аудиторией, стратегию развлечения аудитории.

Потоки эти не слишком жестко отграничены друг от друга, динамика их взаимоотношений очевидна (газета «Известия», например, стараясь сохранить респектабельность, тем не менее, пытается привлечь читателя при помощи свойственных массовым изданиям рубрик вроде «Частная жизнь». «Моё!», наоборот, придает своим текстам видимость аналитичности, но тем не менее каждое из изданий старается работать на поле своей аудитории.

В заметке «Ирина Слуцкая собралась в декрет», опубликованной в «Известиях» [6, С.11], Мария Кузнецова сообщает о временном уходе из большого спорта знаменитой фигуристки в связи с ее беременностью.

Недоумение вызывает как тема, послужившая основанием для написания материала, так и то, с какой тщательностью автор ведет повествование и демонстрирует методы получения информации: «Первоначально появились сообщения о том, что Слуцкая прислала в Федерацию фигурного катания России свое заявление с просьбой освободить ее от сезона-2007/08». «Известия» дозвонились до президента федерации Валентина Писеева и получили другую информацию…», «…однако менеджер фигуристки Ари Закорян утверждает…». В конце публикации журналист сплетничает: «В последнее время ходит много слухов о том, что Ирина беременна вовсе не от своего мужа бизнесмена Сергея Михеева. С ним они прожили уже около восьми лет в счастливом браке. Есть предположения, что виной нового амплуа Слуцкой стал известный актер Константин Хабенский».

Публикация слухов – удел бульварной прессы. Журналистка, решившая на страницах общественно-политического издания их озвучить, по всей видимости, ставила своей целью найти живой отклик аудитории. Однако такой метод сближения с аудиторией является спорным.

В материале «Сон разума», опубликованном в колонке «Неделя с Владимиром Мазенко» в газете «Моё!» [7, С.62], автор пишет о проблеме, смежной с той, о которой говорилось выше, – рождаемости и абортах в Воронежской области. Автор стремится сделать свой текст убедительным, прибегая к помощи статистических данных («Только вдумайтесь в эти цифры: в прошлом году жители Воронежской области убили 18820 неродившихся младенцев!»), сведений из медицинской энциклопедии («…в конце 3-й недели беременности у эмбриона начинает формироваться мозг, на 4-й появляются ручки, ножки, глаза и уши, на 6-й бьется сердце, а к 12-й неделе ребенок уже поворачивает головку, засыпает и просыпается…»), сопоставления фактов убийства детей с абортами, риторических вопросов («…если никто не дает родителям права отнимать жизнь у родившихся детей, то чем отличаются такие малыши от тех, которые пока находятся в утробе матери?»).

Однако аналитичность, видимость которой публицист усердно создает на протяжении всего текста, оказывается мнимой, т.к. за перечислением аргументов не следует анализа.

Все это усложняет характер общения автора с аудиторией. Как замечает М.И.Шостак, «социально-коммуникативная функция текста (в том числе и журналистского) расширяется, предполагая уже ряд процессов: общение между адресантом и адресатом; общение читателя (слушателя) с текстом и самим собой; общение между аудиторией и культурной традицией; общение между текстом и культурным контекстом» [8, С. 279 – 293]. К сожалению, простая фиксация фактов не всегда порождает активность аудитории.

Помимо взаимного проникновения различных жанров существуют и другие тенденции функционирования СМИ, среди которых можно выделить: диалогизацию («Ненаших бьют» [9, С.7]), трансформацию фразеологизмов, парцелляцию, графическую трансформацию заголовков, намеренную контаминацию, парономазию («Пойманный – не вор!» [10, С.2]), рифмование («Родная земля не прощает вранья…» [11, С.19]) и т.д. Все это усиливает притягательный эффект текста для аудитории. Зачастую авторы текстов прибегают к манипуляции интересами аудитории. Например, заголовок «За наивность платят миллионы» предваряет заметку о том, что в Воронеже открылись две выставки – наивного творчества и беспредметной живописи [12, С.51]. Правда, подзаголовок «В минувший четверг в Воронеже открылись сразу две необычные художественные выставки – наивного творчества и беспредметной живописи» определяет тему будущего разговора с читателем.

Некоторые издания уже сегодня перешли к подаче текстов и иллюстраций, основанной на математических расчетах восприятия газетных публикаций. В марте 2007 года вышел в свет еженедельник издательского дома «Огонёк» – «Номер один». На чтение самого большого материала в нем затраты времени, по оценкам специалистов, должны составить в среднем не больше 5 минут, а на весь еженедельник – полтора часа в неделю, или 13 минут в день. В «Огоньке» полагают, что подобная форма подачи материала будет наиболее привлекательна для аудитории.

К специфике современной аудитории масс-медиа необходимо отнести ее сегментацию.

Она проявляется во всем: создании многочисленных клубов по интересам, манере одеваться или читать ту или иную прессу. Сегментация общества породила сегментацию СМИ.

Существовавшие ранее типы изданий начали дробиться на более мелкие подтипы. Деление это происходит по различным основаниям – от социального положения и географического месторасположения до гендерной принадлежности, личных вкусов и хобби аудитории, которая является потребителем информации. Сегодня уже никого не удивляют журналы о компьютерных играх и других технических новинках, изданные для пользователей отдельных городов и даже районов города.

Сегментация по типу издания. Традиционно в журналистике теоретики выделяют следующие типы изданий – деловые, общественно-политические, специализированные, массовые, бульварные и др. У каждого из них своя аудитория – деловая (люди бизнеса, политики, менеджеры высшего и среднего звена), массовая, специализированная (работники отдельных профессий и отраслей), либо просто непритязательная, не имеющая определенных требований к изданию. Выбирая то или иное СМИ потребитель подтверждает интерес именно к данному изданию: оно предлагает ему определенный набор рубрик, тем, публицистических материалов, жанров, конкретных авторов.

В Воронеже существует журнал «IT Терра. Воронеж». Его возникновение в городе, численность населения которого около миллиона, свидетельствует о том, что федеральные издания сходной тематики не удовлетворяют все запросы аудитории. Как известно, спрос рождает предложение. В журнале «IT Терра. Воронеж» печатают материалы о компьютерных играх, программном обеспечении и магазинах компьютерной техники, в которых можно приобрести все это – рубрики «IT новости Воронежа», «IT-технологии», «IT телекоммуникации», «IT софт»; также присутствует реклама образовательных услуг в сфере программирования, информационной безопасности и схожей направленности тех вузов Воронежа, которые подобное образование предоставляют – рубрика «IT учеба»; информация о вакансиях – «IT работа».

Тексты, порожденные сегментацией, отличаются по своей тематике, структуре, способу подачи материала. В условиях жесткой конкуренции и непрерывной борьбы за своего читателя СМИ вынуждены принимать во внимание те требования читателей, на которые, порой, раньше в силу различных причин, можно было не реагировать.

Специалисты мировой индустрии периодических изданий отмечают возникновение особого типа читателя – «легкого», отличающегося фрагментированным сознанием. Он дорожит своим временем и потребляет информацию выборочно. Так, например, у читателей деловой прессы это, как правило, утилитарное и прагматичное потребление. Примером крайнего выражения такого утилитарного потребления может служить малочисленная группа нерегулярных читателей газеты «Financial Times», которые покупают газету не чаще двух раз в месяц из-за одной строчки. Издание на нескольких полосах публикует показатели работы компаний по размещению средств мелких вкладчиков. Каждого такого читателя интересует только одна компания - то есть одна строчка информации. Среднее время, которое они тратят в сутки на чтение газет, с каждым годом сокращается. В интервью директора Всемирной газетной ассоциации (WAN) Тимоти Болдинга, опубликованном в «Известиях» в июле 2004 года, приводятся данные о том, что «российский читатель в среднем тратит минут 25 в день на чтение газет. Дольше всего читают газеты в Китае – около 50 минут, но есть и страны, где на это уходит всего минут 15» [13].

В докладе Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям «Российский рынок периодической печати. Состояние, тенденции и перспективы развития», опубликованном в мае 2007 г. указанное среднее количество времени, которое тратит человек на чтение/просмотр газет, составляет 18 минут. Очевидно заметное сокращение количества времени на усвоение и осмысление напечатанной информации.

В связи с этим возникают новые каноны сегментированной журналистики, особенно заметные в сфере деловых СМИ: «Газета будущего – откровеннее, уделяет больше внимания визуальному восприятию, в ней меньше ненужных элементов, отвлекающих читателя, – говорит дизайнер Mario Garcia (опубликовано в докладе WAN, 2004). – В некотором смысле мы возвращаемся к своим корням. Мы отказались от формул «избыточности» в пользу более доступной философии «меньше это лучше» [14]. Однако неверно считать, что сокращение времени на потребление информации коснулось только читателей СМИ, эта тенденция затронула и самих создателей контента средств массовой коммуникации – журналистов.

Существенным фактором, влияющим на характер взаимоотношений автора с аудиторией, являются профессиональные качества автора.

Сегодня профессиональное журналистское образование в России предоставляют 122 вуза, 95 из которых носит статус государственных, 27 – негосударственных. Наибольшее количество из них – 28 – находится в Москве [15].

Так, в опросе, результаты которого были изложены на Международной научной конференции «Журналистика-2006», проходившей в Москве в 2007 году, отмечалось, что подавляющее большинство опрошенных работодателей (77,7%) испытывают кадровый голод в сфере индустрии СМИ. Причем им необходимы специалисты с набором вполне определенных профессиональных качеств: грамотность и широкий кругозор (19%), универсализм (14,5%), настойчивость и умение с поиске информации (13,7%), готовность обучаться и расти профессионально (10%). Кроме того, большая часть редакторов различных СМИ (91%) считает, что журналистам сегодня крайне необходима правовая культура; 93,3% – и профессиональная этика тоже. 73,3% указали на необходимость наличия у журналистов деловых и менеджерских качеств; для оставшейся части респондентов (26,7%) эти качества кажутся вредными для профессии или необязательными [16, С. 259 – 260].

Дилемма, возникшая в последнем вопросе, в полной мере отражает ситуацию, связанную с личностным выбором журналиста – поставить во главу угла своей деятельности творческую и этическую составляющие (зачастую не приносящие большой прибыли) или отступить от этого и писать заказные материалы, порой, вопреки собственным убеждениям, и получать высокую зарплату.

К сожалению, в современной России, впрочем, как и во всем мире, этические кодексы носят рекомендательный характер, в связи с чем очень сложно регулировать моральные аспекты деятельности журналиста. Каждый раз при написании материала сотрудник СМИ совершает выбор самостоятельно, опираясь на собственные верования, убеждения и систему ценностей.

Все это неизбежно приводит к снижению качества текстов СМИ с точки зрения их художественной, фактической и нравственной составляющих, что негативно сказывается на имидже профессии и всей системы СМИ: доверие аудитории к журналистам падает.

ЛИТЕРАТУРА

  1. Соколов М. 6021 // Известия. – 2008. – 21 августа. – С.6.

  2. Доклад Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям «Российский рынок периодической печати. Состояние, тенденции и перспективы развития», 2007. – URL: /Reports/item71.html (дата обращения: 27.05.2008), свободный.

  3. Доклад Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям «Российский рынок периодической печати. Состояние, тенденции и перспективы развития», 2008. – URL: /news/info/item4945.html (дата обращения: 21.05.2008), свободный.

  4. Доклад Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям «Российский рынок периодической печати. Состояние, тенденции и перспективы развития», 2007. – URL: /Reports/item71.html (дата обращения: 27.05.2008), свободный.

  5. Доклад Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям «Российский рынок периодической печати. Состояние, тенденции и перспективы развития», 2007. – URL: /Reports/item71.html (дата обращения: 27.05.2008), свободный.

  6. Кузнецова М. Ирина Слуцкая собралась в декрет // Известия. – 2007. – 20 июня. – С.11.

  7. Мазенко В. Сон разума // Моё! – 2008. – 18 – 25 марта. – С.62.

  8. Шостак М.И. Журналист – коммуникатор. К проблеме воздействия выступлений // Современная пресса: теория и опыт исследования. – М., 2007. – С. 279 – 293.

  9. Томсон Е., Попрыгин Р. Ненаших бьют // Моё! – 2008.– 5– 11 февраля. – С.7.

  10. Попрыгин Р. Пойманный – не вор! // Моё! – 2008.– 15– 21 апр. – С.2.

  11. Прохоров С. Родная земля не прощает вранья… // Моё! – 2008.– 12–18 февраля. – С.19.

  12. Ясырева А. За наивность платят миллионы // Моё! – 2008.– 13– 19 мая. – С.51.

  13. Цит. по Шмаль О. Деловым людям – деловые газеты // Медиа-онлайн. ГИПП. 7 апреля 2005. – URL: /print.php?id=6042 (дата обращения: 07.05.2006), свободный.

  14. Там же.

  15. Доклад Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям «Российский рынок периодической печати. Состояние, тенденции и перспективы развития», 2007. – URL: /Reports/item71.html (дата обращения: 27.05.2008), свободный.

  16. Минаков А.С. Кадры для медиаиндустрии: данные исследований // Профессия – журналист: вызовы XXI века: сб. материалов междунар. науч. конф. «Журналистика 2006». – М., 2007. – С. 259 – 260.

И.Б. Кузнецова-Моренко, Государственное учреждение Центр перспективных экономических исследований Академии наук РТ (г. Казань), зав. отделом качественных исследований;

О.С. Козлова, Государственное учреждение Центр перспективных экономических исследований Академии наук РТ (г. Казань), аспирантка

Дискурс мигрантов из Средней Азии в татарстанской печати: опыт социологического исследования

Последние несколько лет миграция в России репрезентируется как одна из основных угроз безопасности страны. Используя возможности, которые дают нам современные средства массовой информации, известные политики и журналисты эксплуатируют в общем естественное в нынешних условиях чувство незащищенности населения перед лицом новых угроз, исходящих от современного мира. В обыденном сознании рождается мигрантофобия, замешанная на национализме и нетерпимости.

Дискриминационные материалы, касающиеся мусульман, кавказских и среднеазиатских этнических меньшинств, стали достаточно распространенной практикой для российских медиа, что подтверждают данные различных исследований. Негативная стереотипизация мусульман и соотносимых с ними этнических групп касается ассоциирования их с агрессией, непредсказуемостью, угрозой. Отношение к представителям ислама, а также кавказским и среднеазиатским этническим меньшинствам составляет весомое поле интолерантности в современном российском обществе. СМИ не только способствуют развитию негативного отношения, но и провоцируют дискриминационные практики у своей аудитории. Кроме того, материалы затрагивают честь и достоинство мусульман, кавказских, среднеазиатских меньшинств, нарушая права человека.

В последнее десятилетие дискриминационные практики российских и региональных медиа выступали объектом научных исследований представителями социологии, журналистики, политического анализа. Одним из первых проектов выступал «Язык вражды», осуществляемый при поддержке Фонда гласности и Московской Хельсинской группы [Верховский, 2002]. Постоянный мониторинг языка вражды в СМИ проводится информационно-аналитическим центром «СОВА» под руководством А.Верховского (). Анализ языка вражды в русскоязычном Интернете был осуществлен Е.Кольцовой, Д.Дубровским, Л.Шпаковской, Ф.Торчинским и О.Карпенко [Язык вражды… 2003]. Дискурс мигрантов исследовался О.Карпенко [Карпенко, 2004]. Исследование репрезентации ислама и мусульман в российской и татарстанской прессе осуществлялось И.Кузнецовой-Моренко и Л.Салахатдиновой в 2003-2004 гг. [Кузнецова-Моренко И., Салахатдинова Л., 2004, 2006], методика исследований латентной интолерантности разрабатывалась в рамках ФАП «Формирование установок толерантного сознания и профилактика экстремизма в российской обществе на 2001 – 2005 гг.» и международного исследования в рамках INTAS при участии казанских ученых С.К.Шайхитдиновой, Л.В.Сагитовой, Е.А.Ходжаевой [Шайхитдинова С.К., Сагитова Л.В., Ходжаева Е.А., 2007].

Исследуя сетевые взаимодействия мигрантов из Средней Азии, мы придаем особое значение процессам идентификации. Под идентификацией мы понимаем требования и возможности, берущие начало в определенных сходствах и связях, определенных общностях и взаимоотношениях, историях и самопониманиях, проблемах и условиях [Брукбейкер Р., Купер Ф., 2002]. Это понятие мы используем в духе Ст.Холла, Р.Брубейкера и Ф.Купера Идентификация в таком понимании может как иметь, так и не иметь идентификаторов, производясь при помощи дискурсов или нарративов. Особое значение в процессах идентификации имеют средства массовой информации, которые формируют общественное мнение о мигрантах, влияющее на устойчивые стереотипы, преобразующиеся в поведенческие установки по отношению к «представителям Средней Азии».

В СМИ создается определенный образ мигрантов, как правило, негативный. Мигранты предстают нам антисоциальным явлением. Я проанализировала статьи за несколько лет в трех татарстанских газетах. Это «Молодежь Татарстана», «Республика Татарстан» и «Казанские ведомости».

В них можно проследить несколько тематических линий, представляющих мигрантов как угрозу общества и объект, не достойный для защиты.

Дискурс 1: «Мигранты сознают криминогенную обстановку, в первую очередь как распространители наркотиков».

В статье «Гости Казани – желанные и не очень» подделка документов ставится в один ряд с кражами и распространением наркотиков. В результате рождается ассоциация «мигранты – строители, торговцы – преступники». «С 14 по 26 февраля в республике объявлена операция «Незаконный мигрант». Проверки проводятся в основном на рынках, строительных объектах. Увы, в статистику преступлений – подделка документов, наркотики, кражи – иностранные граждане вносят свою лепту»[1].

В другом материале «Молодежи Татарстана» мигранты ассоциируются с преступниками. В ней рассказывается об участковых, которые посещают неблагополучные семьи: «Наркоманы, алкоголики, бомжи, мигранты, лица, освободившиеся из мест заключения, несовершеннолетние – вот категории людей, с которыми вплотную работают наши правоохранители [2].

Оперирование утверждениями без доказательств от имени официальных структур – испытанная практика «манипулирования» общественным мнением. Так, «Республика Татарстан» указывает, что «В этом году сотрудники МВД прогнозируют увеличение преступлений, совершаемых иностранными гражданами и лицами без гражданства на территории республики» [3]. В тексте не приводится объяснений, на каком основании делаются такие прогнозы, однако обыватели, читающие данную статью, неизбежно будут испытывать опасения от мигрантов.

Самая главная тема обвинений мигрантов – это наркоторговля. Большинство мигрантов из Средней Азии ввозят в России наркотики. «В большинстве своем они ввозятся контрабандно из стран Средней Азии (Казахстан, Таджикистан и Узбекистан). Активно участвуют в наркобизнесе выходцы из среднеазиатских государств, проживающие в городе» [4].

«Не случайно об активизации незаконного оборота наркотиков говорят так же часто, как и о увеличении потока мигрантов. Это взаимосвязанные факторы» [5].

Автор следующего текста «Мигрант чуть не изнасиловал сотрудницу милиции» уже делает громкое заявление в ее названии. Однако, прочитав статью, мы понимаем, что далее акцент смещается и рассказывается о случаях насилия над девушками. Таким образом, автор, скорее всего, хотел привлечь внимание к своей статье, а не дать читателям полной достоверной информации.

«В районе озера Лебяжье гражданин Узбекистана подкараулил девушку вечером в лесу, когда та возвращалась с работы домой. Вооруженного ножом насильника спугнула остановившаяся рядом машина. Со слов свидетелей установили приметы нападавшего, вскоре его задержали, он дал признательные показания. За последний месяц это уже второй случай, когда насильники нападают на молодых сотрудниц правоохранительных органов. В Авиастроительном районе Казани двое неизвестных надругались над 19-летней девушкой-милиционером» [6].

Дискурс 2: «В условиях безработицы они занимают рабочие места местных граждан».

В настоящее время в условиях кризиса очень остро стоит проблема безработицы. Многие статьи в прессе посвящены этой проблеме. Авторы ищут причину нехватки рабочих мест и обвиняют мигрантов: «Их стало слишком много!», «Надоели побирающиеся дети!», «Соглашаются на тяжелую физическую работу, лишь бы платили», «Они исполнительны и трудолюбивы», «Ведут себя, как временщики, главное для них – заработать» - неоднозначные суждения о приезжих из стран бывшего СССР можно услышать от татарстанцев. Как бы там ни было, процесс миграции сегодня носит массовый характер и обусловлен экономическими причинами» [7].

Здесь автор легитимирует свою позицию аморфным «общественным мнением», выдавая попытку представить очередной «жаренный факт» за «глас Божий». Этот отрывок статьи явно акцентирует внимание на том, что мигранты готовы работать за любые деньги и на самой тяжелой работе. Подобные аналогии можно увидеть и в следующей статье: «К концу года количество официально зарегистрированных безработных в Татарстане, по прогнозам, может превысить 60 тысяч человек. И в то же время, как недавно признал министр труда, занятости и социальной защиты РТ Айрат Шафигуллин, в республике трудится около 12 с половиной тысяч иностранных граждан…» [8].

Автор этой статьи открыто заявляет, что в период острой безработицы в нашей республике работают мигранты, а местное население не может найти работу. Для убедительности в качестве автора данной позиции называет одного из министров республики: «Иностранных специалистов не всегда удается заместить местными кадрами в силу их высокопрофессиональных навыков или узкой специализации», – оправдываются власти. Хотя основная причина – в относительной дешевизне приезжей рабочей силы и возможности почти легально лишить их всех социальных гарантий. Ведь армия в 30 тысяч гастарбайтеров может подлить масла в огонь и без того набирающей обороты безработицы. Или же нет»[9].Таким образом, М.Насыров подчеркивает, что властям выгодно нанимать мигрантов.

Дискурс 3: «Все они нелегалы и не хотят этого менять».

Следующие примеры демонстрируют читателю идею, что все мигранты являются «злостными» нелегалами.

«В Татарстан ежегодно прибывает 60-65 тысяч человек из более ста стран мира. В этом году зарегистрирована 61 тысяча прибывших. Более трех тысяч уже выдворено за пределы России за злостные нарушения «режима пребывания и участия в трудовых отношениях». Проще говоря, не все гости чтут законы, а ведь со своим уставом в чужой монастырь не пойдешь. К сожалению, регулярный «чес» среди мигрантов выдает стабильный урожай нарушителей. В ходе ноябрьской операции «Незаконный мигрант» сотрудниками ОВД РТ выявлено 757 мест нелегального проживания иностранных граждан, 9 человек задержано за совершение преступлений, еще четверо задержанных находились в розыске за ранее совершенные преступления. Восемь человек разгуливали с поддельными документами» [10].

«На это федеральная миграционная служба израсходовала более 1 млн рублей. Между прочим, на каждого «выдворенца» приходится тратить около 4-5 тысяч рублей» [11].

«Естественно, прибавляется забот у миграционной службы. Еженедельные рейды по стройкам, фирмам, рынкам, где можно «выловить» нелегального иностранца, – обычное мероприятие» [12].

«Сам процесс отлова нелегалов – обычная рутина с проверкой документов и иногда небольшими погонями за разбегающимися, как тараканы, торговцами. Итог сегодняшнего рейда, по словам сотрудников ФМС, довольно скромный – всего 10 человек» [13].

Согласно данным материалам, основная работа миграционных служб заключается в «отлове» нелегальных мигрантов. Какие же проблемы испытывают мигранты для того, чтобы получить гражданство, адаптироваться к новым условиям, газеты не демонстрируют.

Читая материалы республиканской прессы, у обывателей может сложиться впечатление, что мигранты стали «темой дня». Не секрет, что главная задача журналистов не только предоставить достоверную информацию, а заинтересовать читателей любыми способами. Такие случаи, как отказы детям мигрантов в получении лечения в больницах, вымогательства со стороны чиновников не выступают заманчивыми объектами для журналистских фотокамер. Поэтому журналисты чаще всего пишут, что преступники, наркоторговцы, виновники безработицы – это приезжие мигранты, а не местное население.

Подобная стигматизация негативно сказывается на идентификации прибывающих в республику мигрантов из Средней Азии. Различные формы дискриминации, начинающиеся с публикаций в прессе и бытовых разговоров, уменьшает доверие мигрантов к населению и ограничивает процессы социальной интеграции.

ИСТОЧНИКИ

  1. Галиева С. Гости Казани – желанные и не очень // Молодежь Татарстана. Доступно на: /arhiv-mt/gosti-kazani-zhelannye-i-ne-ochen, свободный.

  2. Галиева С. Разрешите представиться // Молодежь Татарстана. Доступно на: /arhiv-mt/razreshite-predstavitsya, свободный.

  3. Кильчевская А. Операция «Нелегальный мигрант и ее результаты // Республика Татарстан. – 2009. – 17 марта. Доступно на: /articles/3133/87682/?action=print, свободный.

  4. Гомзик Е. Попадая в его сети, пропадаешь навсегда. Доступно на: /arhiv-mt/popadaya-v-ego-seti-propadaesh-navsegda, свободный.

  5. Дьяконов В. Конец еще одного наркотрафика // Казанские ведомости. – 2006. – 31 мая. Доступно на: /article/12290.aspx, свободный.

  6. Мигрант чуть не изнасиловал сотрудницу милиции // Казанские ведомости. – 2008. – 25 декабря. Доступно на: /article/22436.aspx, свободный.

  7. Галиева С. Гости Казани – желанные и не очень // Молодежь Татарстана. Доступно на: /arhiv-mt/gosti-kazani-zhelannye-i-ne-ochen, свободный.

  8. Насыров М. Гастарбайтеры – спасение или бич? // Молодежь Татарстана. Доступно на: /menu/sobytia/gastarbajjtery-%E2%80%93-spasenie-ili-bich, свободный.

  9. Там же.

  10. Галиева С. Незнание законов не освобождает от ответственности // Молодежь Татарстана. Доступно на: /arhiv-mt/neznanie-zakonov-ne-osvobozhdaet-ot-otvetstvennosti, свободный.

  11. Галиева С. Гостям мы рады, а проблем не надо // Молодежь Татарстана. Доступно на: /arhiv-mt/gostyam-my-rady-a-problem-ne-nado, свободный.

  12. Басилая В. Свой среди чужих, чужой среди своих // Молодежь Татарстана. Доступно на: /arhiv-mt/svoj-sredi-chuzhih-chuzhoj-sredi-svoih, свободный.

  13. Насыров М. Гастарбайтеры – спасение или бич? // Молодежь Татарстана. Доступно на: /menu/sobytia/gastarbajjtery-%E2%80%93-spasenie-ili-bich, свободный.

ЛИТЕРАТУРА

1. Брубейкер Р., Купер Ф. За пределами идентичности // Ab Imperio. – 2002. – № 3.

2. Верховский А. (сост.) Язык мой… Проблема этнической и религиозной нетерпимости в российских СМИ. – М.: Центр Панорама, 2002.

3. Кузнецова-Моренко И.Б., Салахатдинова Л. Ислам в фокусе телевизионных программ России и Татарстана // Социологические исследования. – 2006. – № 2. – С. 120 – 128.

4. Кузнецова-Моренко И.Б., Салахатдинова Л. Ислам в медийном пространстве. – Казань: Казанский государственный университет, 2004.

5. Карпенко О. Как и чему угрожают мигранты? Языковые игры в «гостей с юга» и их последствия // Миграция и национальное государство / Под ред. Т.Бараулиной и О.Карпенко. – СПб.: ЦНСИ, 2004. – С. 62 – 84.

6. Карпенко О. «...И гости нашего города...» // Отечественные записки. – 2002. № 6. – С. 468 – 475.

7. Шайхитдинова С.К., Сагитова Л.В., Ходжаева Е.А. «Черный дипломат», «гости столицы» и другие. К методу диагностики латентной ин/толерантности в периодической печати // Другой в пространстве коммуникации. – Казань: Казанский государственный университет, 2007. – С. 228 – 260.

8. Язык вражды в русскоязычном Интернете: Материалы исследований по опознаванию текстов ненависти. – СПб: Изд-во Европ. ун-та в Санкт-Петербурге, 2003.

А.С. Лаврентьева, МАОУ «Гимназия № 139» (г. Казань), школьница

Л.Ю. Романова, МАОУ «Гимназия № 139» (г. Казань), заместитель директора

Ошибки в телевизионных рекламных роликах

Проблема наших дней

«Реклама – двигатель торговли», – так часто говорят в народе. И действительно, чем лучше разрекламирован тот или иной продукт – тем выше на него спрос. Подумайте сами, что вы предпочтёте взять с магазинной полки: новый, неизвестный продукт, или хорошо распиаренный (от английского PR. – public relation – связи с общественностью) брэнд.

По словарю С.Ожегова, реклама – 1. Оповещение различными способами для создания широкой известности кому-чему-нибудь с целью привлечения потребителей, зрителей и т.п. 2. Объявление, одержащее такое оповещение.

Сейчас реклама окружает нас везде: на улицах города (в виде плакатов, щитов, вывесок, объявлений и др.), на экранах телевизоров, по радио, в Интернете… (Интернет-рекламу, рассылаемую по электронной почте, ещё называют «спам»). Даже телефонные операторы рассылают своим абонентам смс-сообщения, содержащие рекламную информацию. Существует множество рекламных агентств, предлагающих свои услуги в сочинительстве слоганов, съёмках роликов, изготовлении щитов и баннеров…

Но, к сожалению, работники таких агентств, в частности, люди, непосредственно сочиняющие рекламные тексты и слоганы (слоган – буквально второе имя продукта. Это – лаконичная рекламная фраза, так или иначе объясняющая суть рекламируемого продукта или предлагаемой услуги), не всегда заостряют внимание на орфографии, стилистике, пунктуации.

Их основная задача – придумать креативный текст, описывающий продукцию с лучших её сторон, а проверять их работу с точки зрения русского языка – задача корректоров. Проблема в том, что как раз корректоров зачастую в рекламных фирмах просто нет. Ошибки остаются незамеченными, и во все вышеперечисленные источники попадает «неправильная», неграмотная реклама.

Актуальность данной работы заключается как раз в том, чтобы донести до формирующейся личности то, что необходимо в порядке самовоспитания, самовоздействия оберегать себя от ненормативных речевых поступков, вырабатывать в себе внутренние запреты, не употреблять слов и выражений, которые могут соотноситься с ненормативными действиями.

Предметом данного исследования станут факты нарушений языковой культуры в СМИ. Мы попытались отобрать наиболее типичные нарушения норм русской речи в области орфоэпии, стилистики, морфологии. Задачами своей работы мы определили:

1. Выявить тенденцию в использовании языковых средств в повседневной речевой коммуникации, в различных её сферах;

2. Изучить новые явления современной русской речи; провести систематические наблюдения под языковой жизнью современного общества.

В течение длительного времени мы фиксировали наиболее заметные или типичные нарушения норм русской речи. Указывался микротекст, канал телевидения.

Для дальнейшего рассмотрения введём некоторые понятия:

«Норма» – правило использования речевых средств в определённый период развития языка.

«Норма» – единообразное, образцовое, общепризнанное употребление элементов языка.

Парадокс в том, что понятие нормы не существует без ее нарушения. Нарушение языковых норм – процесс объективный обусловленный развитием языка, человека, общества.

Ошибки в рекламных роликах

Степень лингвистического отклонения от культурно-речевой нормы бывает различной. Так, от обычной оговорки или опечатки не застрахован даже носитель элитарной речевой культуры. Такие бессознательные, неконтролируемые случаи нарушений правильности всегда замечаются слушателями, останавливают их внимание, но не разрушают адекватное восприятие речи.

К грубым ошибкам относятся орфографические, стилистические, грамматические, лексические и орфоэпические.

1. Наиболее распространённые орфографические ошибки это:

а) Неправильное написание слов иностранного происхождения, сложных слов:

  • Ликвидатция товара (Рекламный щит на двери магазина одежды).

  • Сдаётся под офис (на здании) (КАКОМ).

  • рекламная брошюра фирмы «Гардиан»: Предлагаем установить системы Водоотчистки (вместо водоочистки).

  • Требуются комунекабельные сотрудники.

  • Приглашаем к сотрудничеству диллеров. (декабрь, рекламная брошюра фирмы «Гардиан»: 2006 г.).

б) Неправильное написание имен собственных:

  • приглашаем всех на концерт Валерия Миладцзе» (бегущая строка на канале Эфир, ныне РЕН ТВ).

в) Ошибки в названиях фильмов

  • «Амозония» с Бельмондо в главной роли (телекомпания «Эфир»).

г) В рекламах допускается ошибка в написании окончаний причастий

  • (Рекламеый буклет магазина игрушек: Поющиее трио поросят. Ноябрь 2006).

2. Наиболее распространённые грамматические ошибки:

  • в образовании словоформ (рекламой чулков, сколько время вы отводите).

  • в употреблении деепричастного оборота («покупая две пачки майонеза «N», третья в подарок», август 2006).

  • в неправильном построении сложных предложений («Всё что нужно - для вашего бизнеса», декабрь 2006, буклет магазина «ИКЕА», страница с изображениями стеллажей).

3. Речевые ошибки:

  • «Многие кремы утверждают, что избавляют вас от морщин,…» (октябрь 2006, реклама антивозрастного крема).

4. Стилистические дефекты:

  • повторы слов одного и того же корня в соседстве во фразе («Радиатор Перфект – современный, технически совершенный, и обладающий превосходным внешним видом радиатор» Газета «Цитрус»).

  • вкрапление в текст просторечных элементов (Реклама бульонных кубиков. Подпись внизу экрана: Галина, инженер, опыт готовки 5 лет. ТНТ, ноябрь 2006, Бегущая строка: Требуются бухгалтера, расчётчики. СТС, декабрь 2006. Реклама магазина «Эльдорадо». Новый год в Эльдорадо. Время собирать бабки).

  • образование слов на ассоциативной основе (реклама средства от насморка НОСОЛ. Всего два пшика, Первый канал).

5.Орфоэпические ошибки:

  • акцентологические ошибки (договор, квартал, звонит).

6. Пунктуационные ошибки:

  • отсутствие знаков препинания (Газета «Восточный экспресс» «Папа, мама, я новогодняя семья»).

  • несоответствие лексического значения подлежащего и сказуемого (реклама препарата ИМПАЗА. Импаза – время любить, Первый канал).

Некоторые рекламодатели в целях привлечения внимания покупателей намеренно допускают ошибки в товарном знаке, под которым рекламируется какой-либо товар, или тексте сообщения. Обычно это бывают очень явные, возможно, графически зачеркнутые ошибки (пример: Bananamama: шкодная (школьная) программа (буква «д» перечеркнута, над ней маленькими буквами «ль») Что ж, эпатаж – тоже способ привлечения внимания.

Таким образом, необходимо признать наличие ошибок, появляющихся в рекламных роликах.

Влияние СМИ на языковое сознание общества

Изучение языка средств массовой информации в аспекте влияния этого языка на языковое сознание общества и личности имеет давние традиции. Истоки этих традиций – в работах лингвистов в 20 – 30-х гг. Поливанова и других. Слишком широкое распространение рекламы в СМИ обусловливает укоренение в массовом сознании всех видов допущенных ошибок, причем, чаще всего, человек даже не осознаёт, что то или иное слово произносит и пишет неправильно - по телевизору то это звучало (писалось) именно так.

Целесообразно было бы не только фиксировать ошибки в сфере рекламы, но и если не запрещать, то хотя бы обсуждать и осуждать в этих же средствах массовой информации людей, которые нарушают этносферу речи.

Кроме того, на наш взгляд, необходимо с целью улучшения качества языковой культуры широкая просветительская работа по культуре речи, в частности необходимо учить детей:

- фактическому знанию культурно-речевых норм, так как их утверждение и распространение в обществе способствуют адекватному развитию языка;

-учить детей активной позиции в своём языковом воспитании. Необходимо содействовать в выработке и оценке собственной речи, формою внутренних санкций как против эмоционально обеднённой, не литературной речи, так и против речи вычурной.

В заключение хочется привести слова Льва Николаевича Толстого. В своем эссе «О жизни» он написал: «Единственное средство умственного общения людей есть слово, и для того, чтобы общение это было возможно, нужно употреблять слова так, что бы при каждом слове, несомненно, вызывались у всех соответствующие и точные понятия. Если же можно употреблять слова так как попало и под словами разуметь, что нам вздумается, то лучше уж не говорить, а показывать всё знаками...»

В.В. Лаптев, Казанский госуниверситет, старший преподаватель

Специфика развития рынка Интернет-рекламы в России

Интернет-реклама представляет собой наиболее динамично развивающийся сегмент рекламного рынка, как в нашей стране, так и во всем мире в целом. Именно Интернет стал в начале ХХI века катализатором экономического роста, открыл новые просторы для экономической активности, освоения новых рынков и аудиторий для бизнеса. Если в 1990 году, который считается годом рождения российского сегмента сети, Интернет представлял собой скорее экзотическую игрушку, нежели серьезный инструмент бизнеса, то уже через 15 лет объем российского рынка интернет-рекламы по оценкам «Яндекса» составил 100 млн. долларов с учетом контекстной рекламы [1].

Следует отметить, что активное развитие сети Интернет в целом, и сектора Интернет-рекламы в частности, в России пришлось на начало 2000-х годов, что связано с экономическим ростом страны и сравнительно быстрым увеличением числа Интернет-пользователей. Так, если в 2002 году количество российских пользователей старше 18 лет, выходивших в Интернет хотя бы раз в полгода (шестимесячная аудитория), составляло по данным Фонда «Общественное мнение» 8,7 млн. человек, то к осени 2008 года их число выросло в 4,4 раза и составило 34,4 млн. При этом суточная аудитория Интернета выросла с 2,1 млн. человек до 17,7 млн. человек, т.е. в 8,5 раз. Однако, процент охвата жителей страны у нас, по-прежнему, сильно уступает европейским государствам, численность населения в которых гораздо меньше, чем в нашей стране [2].

Постепенно изменялась и аудитория сети Интернет. Так, в начале развития большинство исследований аудитории сети Интернет в России говорили о том, что она состоит практически из одних студентов, однако это утверждение все больше устаревает. В связи с постоянным снижением цен на доступ в сеть теряет актуальность и утверждение о том, что значительная часть аудитории сети Интернет имеет доходы выше среднего. Таким образом, в данный момент нельзя выделить какие-либо группы пользователей по доходу, социальному положению и другим характеристикам, так как Интернетом пользуется все больше людей вне зависимости от их статуса или каких-либо других факторов. В Интернете представлено практически все население страны.

При этом нужно указать на практически полное отсутствие в сети людей пожилого возраста и крайне неравномерное распределение числа пользователей Интернет по регионам России. Несмотря на произошедшие за последние полтора года изменения, лидером по числу пользователей среди российских регионов остается Центральный федеральный округ. В нем, по данным Фонда «Общественное мнение», число пользователей составило около 32% от общей аудитории сети Интернет в России. Следует отметить, что почти 50% пользователей Центрального федерального округа проживает в Москве. Несмотря на достаточно быстрый рост, количество пользователей в Приволжском федеральном округе составило, по данным 2008 года, 6,3 млн. человек, или 16% от общего числа российских пользователей. Третьим по количеству пользователей стал Северо-Западный округ, в котором, по данным исследования, число пользователей составляет 4,5 млн. человек, или 13% от общей аудитории [3].

Необходимо сказать и о сдвигах, произошедших в динамике распределения российской информационной инфраструктуры, характеризующей степень проникновения интернет-технологий в повседневную жизнь страны. Так, к концу 2008 года развитие столичной и региональной информационной инфраструктуры практически сравнялось и составило 50,59% к 49,41%. Наиболее заметна доля развития санкт-петербуржских провайдеров, занимающих в среднем около 10-13% адресного пространства в стане. Другими крупными потребителями являются Свердловская и Новосибирская области (в среднем по 5%), доли остальных регионов незначительны, но в общей сложности набирается чуть меньше 30% от общего адресного пространства [4].

Несмотря на подобные изменения, больше половины сайтов размещено в Москве, четверть – на зарубежных хостингах и 12% – в Санкт-Петербурге. На долю регионов приходится всего 5% сайтов [5]. Таким образом, на данный момент о бурном росте региональных информационных ресурсов говорить слишком рано: в некоторых регионах подобная потребность мало возникает, в других серьезным сдерживающим фактором выступает текущая экономическая ситуация в стране.

Переходя к основным показателям развития собственно рынка Интернет-рекламы в России, следует затронуть вопрос, связанный с техническими особенностями маркетинговых коммуникаций в сети. Сегодня в сети Интернет существует несколько основных видов рекламы, из которых по своей популярности выделяются контекстная реклама, баннерная (медийная) реклама и продвижение сайта под поисковые запросы пользователей.

Суть баннерной рекламы заключается в размещении на сторонних ресурсах графических элементов – баннеров. Они могут быть динамичными и статичными. В зависимости от поставленных задач они могут выполнять две функции. Во-первых, повышение узнаваемости бренда, во-вторых, привлечение внимания потенциальных покупателей к предлагаемому товару либо услугам. И если в первом случае баннеры размещаются в основном на общетематических ресурсах с высокой посещаемостью, то во втором варианте предпочтительнее выбирать узкоспециализированные сайты – там больше потенциальных покупателей и реклама принесет наибольший эффект. В любом случае, при нажатии на баннер посетитель переходит на сайт рекламируемой компании и становится вашим потенциальным покупателем.

В последние годы возрастает популярность поисковой контекстной рекламы, суть которой заключается в том, что пользователю, введшему запрос по определенным ключевым словам в одну из поисковых систем, в автоматическом режиме показывается тематическая реклама, соответствующая смыслу его запроса. Показ контекстной рекламы можно настроить для любой целевой аудитории: это могут быть любители аккордеонов со всего мира либо все пользователи из определенной области или города. Таким образом, высокие технологии помогают рекламодателям сэкономить немалые суммы, заранее отсекая часть «неэффективной аудитории».

Продвижение сайта под поисковые запросы (технологии SEO) представляет собой наиболее трудоемкий процесс, требующий постоянного внимания и вложения немалых средств. Однако именно этот способ дает наибольшую отдачу, ведь пользователь в результате поиска товара или информации обычно просматривает максимум две страницы результатов поиска. Соответственно, чем выше ваш ресурсов рейтинге поисковых машин, тем выше трафик и больший объем продаж вы имеете. Компания по продвижению сайта обычно начинается с процесса оптимизации. Оптимизация сайта – комплекс мер, направленных на повышение рейтинга ресурса, включает в себя заполнение сайта качественным, уникальным контентом, повышение посещаемости ресурса, простоты его использования [6].

Основными направлениями Интернет-рекламы в России по сей день являются контекстная и баннерная реклама. При этом на протяжении 4 лет доля баннерной рекламы ежегодно сокращалась, а контекстная реклама приобретала все большую популярность среди рекламодателей. Так, по итогам 2006 года объем рынка контекстной рекламы превысил по размерам баннерную. Более динамичное развитие контекстной рекламы было обусловлено тем, что она обладает рядом преимуществ. Контекстная реклама, в отличие от баннерной, оплачивается не за количество показов рекламного сообщения, а за количество кликов. Более того, она позволяет показывать рекламное сообщение только целевой аудитории, так как появляется при поиске информации по ключевым словам. Именно на контекстную рекламу в 2008 году пришлась большая часть выделяемых на Интернет бюджетов: этот сегмент, по сравнению с 2007 годом, вырос на 61% и составил 8,9 млрд. рублей. Рост рынка баннерной рекламы составил в 2008 году 32% с 5,7 до 7,5 млрд. руб. [7]. В то же время такие популярные, показавшие свою эффективность в странах Запада виды Интернет-рекламы, как видеореклама в сети, SMO (Social Media Optimization) и SEO (Search Engine Optimization)-продвижение, PR в Интернете пока в российском сегменте сети развиты недостаточно.

Российский рынок Интернет-рекламы прошел в своем развитии тот же путь, что и в прочих развитых странах мира, но прошел его намного быстрее. Переход Интернета от статуса нового медийного канала, который должен был доказывать свою эффективность, к статусу полноценного медиа, используемого для широкого спектра маркетинговых задач совершился в России в середине 2000-х годов. Именно в это время рекламодатели стали расценивать Интернет как эффективное средство ведения бизнеса, что, вкупе с экономическим ростом в России, незамедлительно отразилось на объемах вкладываемых ими денег. Если еще в 2006 году совокупный объем рынка Интернет-рекламы в России составлял 187 млн. долларов, то в 2007 – уже 369 млн. долларов [8]. В 2008 году рынок вырос на 55% и составил порядка 600 млн. долларов. По темпам роста объемов рынка Россия вышла на одно из первых мест в мире.

Одновременно с этим сложилась и устойчивая структура участников российского Интернет-рынка, состоящая из крупнейших селлеров – эксклюзивных продавцов рекламы и рекламодателей. К числу первых относятся Яндекс (72% рынка контекстной рекламы), «Бегун» (20% рынка контекстной рекламы), Имхо ВИ и Индекс 20 (около 50% рынка баннерной рекламы). Ведущими рекламодателями в сети (как контекстной, так и баннерной) были и остаются автомобильные бренды, сотовые операторы и производители промышленных товаров. При этом на фоне экономического кризиса резко снизилась доля финансовых услуг в общем объеме Интернет-рекламы.

Интернет-реклама, в отличие от всех прочих видов рекламы, менее всего пострадала от глобального экономического кризиса. При общем спаде российского рекламного рынка в конце 2008 года, доля Интернет-рекламы выросла до 5,7% [9]. В текущем году интернет-реклама – единственное направление, которое ожидает рост, о чем заявляют 43% опрошенных рекламодателей [10]. Это обусловлено наличием у Интернет-рекламы некоторых преимуществ перед традиционными видами рекламы. Во-первых, стоимость доставки рекламного сообщения в Интернете обходится дешевле, чем на ТВ, радио или в прессе. Во-вторых, эффективность рекламной компании в Интернете оценить проще, благодаря ее интерактивности. При этом контекстная реклама позволяет точнее «попадать» в целевую аудиторию. Данные преимущества позволяют услугам Интернет-рекламы стать в период кризиса более актуальными и востребованными.

На основании вышесказанного, можно сделать ряд обобщающих выводов.

  1. Развитие российского рынка Интернет-рекламы было тесно связано с общим ростом российской экономики 2000-х годов, значительным увеличением числа пользователей Рунета и развитием всей российской информационной структуры.

  2. Неравномерность экономического развития регионов России отразилась на общем распределении числа Интернет-пользователей и всей информационной инфраструктуры, что в свою очередь сказалось на развитии рынка Интернет-рекламы, локомотивом которого выступала Москва. К сожалению, общий спад российской экономики и падение уровня жизни населения в ближайшем будущем не позволят, на наш взгляд, радикально изменить существующую ситуацию.

  3. Рынок Интернет-рекламы в России развивался намного быстрее, нежели в других странах Запада, что было обусловлено как потенциалом экономического роста всей российской экономики, так и неразвитостью данного сегмента рыночных услуг.

  4. Несмотря на стремительный рост российского онлайнового рекламного рынка, он по-прежнему отстает от ведущих западных кампаний в технологическом отношении. На российском рынке Интернет-рекламы практически отсутствуют собственные маркетинговые разработки, а новые западные онлайновые технологии продвижения товаров получают признание и распространение с заметным опозданием.

  5. Российский рынок Интернет-рекламы даже в условиях общего экономического спада представляет собой наиболее перспективный сегмент рынка рекламных услуг, что обусловлено его преимуществами перед «традиционными» видами рекламы, в числе которых его сравнительная дешевизна, интерактивность и таргетинг, т.е. возможность выделить из всей аудитории ту часть, которая удовлетворяет заданным критериям.

ЛИТЕРАТУРА

  1. Россия: рынок интернет-рекламы на взлете // /news/top/index.shtml?2006/08/02/207313, свободный.

  2. Аудитория Интернета в России: 32% населения уже в сети // /publ/article_show.html?article=3649, свободный.

  3. Опросы «Интернет в России / Россия в Интернете». Выпуск 24. Лето 2008 // /report/map/int0803, свободный.

  4. Развитие информационной инфраструктуры России в 2008 году: около половины адресного пространства страны принадлежит регионам // /pu-bl/article_show.html?article=3677, свободный.

  5. Там же.

  6. Что такое SEO // /chto-takoe-seo/, свободный.

  7. Интернет-реклама в России: 3,4% пользователей переходят по рекламным объявлениям для заказа товара или услуги // /publ/article_show.html?article=3704, свободный.

  8. Рынок Интернет-рекламы в 2007 году // /?p=news&id=47a978af, свободный.

  9. Интернет-реклама в России: 3,4% пользователей переходят по рекламным объявлениям для заказа товара или услуги // /publ/article_show.html?article=3704, свободный.

  10. Там же.

А.А. Лебедев, Казанский госуниверситет, старший преподаватель

Рынок печатных СМИ Татарстана:

верх берут неблагоприятные тенденции

Весенняя подписная кампания 2009 года в Татарстане завершилась с неутешительным результатом: по данным республиканского управления почтовой связи «Татарстан почтасы», тиражи основных изданий сократились в среднем на 2-3 процента по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Падение журналов еще более ощутимо – около 10-15 процентов. Впервые за многие годы тираж независимой «Вечерней Казани», к примеру, опустился ниже 30 тысяч экземпляров. В тот же период закрылся высокотиражный «Восточный экспресс», сменил собственника журнал «Татарстан», поменялось руководство многих казанских редакций, терпят убытки районные газеты, существенно сокращается рекламный рынок.

«Мировой финансовый кризис ударил по подписной кампании», – сообщила информагентству «Татар-информ» заместитель начальника отдела подписки «Татарстан почтасы» Лидия Николаева. По ее словам, «от подписки сегодня отказываются все – и физические лица, и организации. Что касается традиционного читателя, то последней надеждой почтовиков были пенсионеры, даже в трудные времена пытавшиеся заплатить за доставку одной – двух газет». Однако в нынешних условиях «это уже не спасает», а молодежь, по ее словам, «вообще ничего не читает, либо пользуется Интернетом».

Резко сократилась в Татарстане и ведомственная подписка. В частности, снизили соответствующее финансирование два республиканских министерства – культуры и труда, занятости и социальной защиты, ранее централизованно закупавшие республиканские СМИ для библиотечной сети, социальных учреждений и льготных категорий населения.

Тревога почтовиков понятна: подписные деньги – это основная составляющая прибыли Минсвязи. Однако, что касается причин провала подписной кампании, то, как заметила казанская электронная газета «Бизнес-онлайн», прежде чем обвинять мировой финансовый кризис, можно было бы задуматься над более простыми вещами. По состоянию на начало 2009 года в Татарстане было зарегистрировано 968 печатных СМИ. И практически все они, пишет «Бизнес-онлайн», подконтрольны местным властям – на газетном рынке республики можно насчитать от силы десяток изданий, пытающихся донести до читателей объективную информацию, а не перепечатывать пресс-релизы различных ведомств и официальные сообщения пресс-служб или того же агентства «Татар-информ».

Кроме того, в Татарстане есть государственный монополист на медиа-рынке – акционерное общество «Татмедиа», в которое входят 146 предприятий, в том числе 89 печатных СМИ с общим тиражом 464 тысячи экземпляров, 24 теле- и 13 радиокомпаний. В кризисный период политика «Татмедиа» приобрела свои особенности. Как заявил в марте генеральный директор агентства Марат Муратов, он поставил задачу для всех СМИ холдинга – увеличить долю рекламы в доходах с 33 до 60 процентов. Кроме того, со времен своего создания в 2003 году «Татмедиа» не скрывает своей главной цели – формирования «позитивного имиджа республики».

Чем это оборачивается на самом деле, нетрудно увидеть: население республики, которое даже в самые трудные времена не отказывалось от информации (достаточно вспомнить читательский бум в начале 1990-х), начинает голосовать рублем за качество контента. Точнее, как выражается «Бизнес-онлайн», той макулатуры, в которой нет ничего, кроме рекламы, сводок пресс-служб и панегириков в адрес мудрого руководства. И в этом смысле дна у мирового финансового кризиса в Татарстане пока не видно.

Для сведения: по данным «Татарстан почтасы», татарстанцы выписали на первое полугодие 2009 года более чем 1,65 миллиона экземпляров изданий. 65 процентов из них – республиканские, 22 – местные и 13 – федеральные. Вместе с соседним Башкорстостаном Татарстан прочно удерживает лидерство по совокупному объему подписки в стране, оставив далеко позади такие густонаселенные субъекты Федерации, как Москва, Санкт-Петербург и Свердловская область. На тысячу жителей в нашей республике в среднем приходится 439 периодических изданий (по России – 224). Внутри республики по данному показателю лидирует сельские районы – Сабинский, Тюлячинский, Актанышский (от 920 до 850 изданий), сохранившие традиционную читательскую культуру населения.

В довершение необходимо заметить, что само «Татмедиа» как бы раздвоилось. Указом президента Татарстана, опубликованным 19 мая 2009 года, данная полугосударственная структура преобразована в Республиканское агентство по печати и массовым коммуникациям с одноименным названием.

Согласно указу, «Татмедиа» отныне является исполнительным органом государственной власти Татарстана специальной компетенции (ведомством республики), и будет осуществлять полномочия по вопросам государственного управления в сфере печати и массовых коммуникаций республики. Ведомство, согласно документу, является правопреемником агентства Татарстана по массовой коммуникации «Татмедиа».

Однако непонятно при этом, как отныне будут функционировать филиалы – республиканские и районные издания, особенно татароязычные, целиком зависимые от госдотаций. Между тем, указом установлено, что руководитель республиканского агентства «Татмедиа» назначается на должность (и освобождается от нее) президентом республики по представлению кабинета министров Татарстана и входит в состав правительства. Иными словами, Марат Муратов отныне работает в ранге министра, он обретает весьма широкие полномочия.

«То, что «Татмедиа» вошло в структуру правительства, а его руководитель стал членом кабинета министров, придает авторитет и вес этому ведомству, а значит ценность и востребованность республиканских СМИ», -– так со своей стороны прокомментировал ситуацию председатель Государственного Совета Татарстана Фарид Мухаметшин на традиционной встрече с руководителями татарстанских газет и журналов в честь Дня печати Татарстана.

Он также напомнил, что на медиаполе республики действуют 1292 СМИ (в том числе, как было указано выше, 968 печатных изданий), 50 телекомпаний, 86 радиостанций, 12 информагентств, почти 230 издательских и полиграфических предприятий. На татарском языке издается 112 газет и 28 журналов, на чувашском языке выходит 5 газет, одна газета на удмуртском языке. «Наш медиакорпус – огромная сила, которую ощущают и власть и общество. Сила его – в профессионализме, верности принципам демократии, служении Татарстану», – заключил Ф.Мухаметшин.

Таково мнение власти. Согласен ли с ней потребитель СМИ, покажет очередная подписная кампания.

Материал подготовлен по открытым источникам, данным УПС «Татарстан почтасы» и сайта газеты «Республика Татарстан».

О.И. Лепилкина, Южный научный центр РАН, старший научный сотрудник

Современная региональная журналистика

как источник информации о социальном

самочувствии населения

Для определения социального самочувствия населения социологи чаще всего используют такие методы, как анкетирование, опрос и т.д., проводимых среди респондентов по определенной выборке. Вместе с тем, на наш взгляд, важным подспорьем при исследовании этого аспекта социальной ситуации на местах могут быть региональные средства массовой информации. Очевидно, что правы исследователи, утверждающие, что журналистика «по природе своей ведет всесторонний мониторинг всех сфер жизни и через эту органичную для себя роль наблюдателя и обозревателя может и должна определять, как принято говорить, «повестку дня» – представлять общественности совокупность тех проблем, суждений, … всего актуально значимого в действительности» [3, С.38]. При этом наиболее подробную информацию предоставят местные СМИ, поскольку они ориентированы на освещение событий и проблематику в своем регионе, наиболее включены в процессы, происходящие на местах, и наиболее полно отражают нюансы этих процессов.

Говоря о СМИ как источнике информации для определения социального самочувствия населения, отметим, во-первых, в качестве значимой антропоцентричность средств массовой коммуникации, которая заложена изначально как их сущностная характеристика. Центральное звено транслируемой на широкую аудиторию информации – человек и его жизнь в самом широком смысле. Телевидение, к примеру, базируется на воспроизводстве многоплановой «картинки», которая призвана отразить многообразие жизни, и предлагает, как правило, наряду с экспертным мнением и взглядом самого журналиста, суждения «человека из толпы», что и может представлять интерес для изучающих позицию по определенному вопросу. Периодические издания в регионах по-прежнему сохраняют традицию укрепления обратной связи с аудиторией, что приводит к ведению различных рубрик, представляющих читательские письма. Подчеркнем, что «СМИ показывают мир таким, каким они видят его сами или каким могут его видеть» [4, С.121]. Безусловно, далеко не все сотрудники редакций имеют достаточную политологическую подготовку, чтобы точно обозначить отношение к социальной и политической реальности [1]. Но важен и тот факт, что сам журналист, будучи лидером мнения, тоже представляет собой частичку анализируемого социума и заложенные в его материалах суждения есть отражение его социального самочувствия. Все это делает возможным привлечение средств массовой коммуникации в качестве одного из источников при его изучении.

Анализируя СМИ в указанном аспекте, следует учитывать, что газетные площади и эфирное время на современном этапе наполнены не только журналистской информацией, но и информацией, сфабрикованной ньюс-мейкерами. И задача исследователя – разграничивать позицию редакции, которая, в свою очередь, может быть субъективной, от откровенно пиаровской. Однако, несмотря на это, средства массовой информации, на наш взгляд, предоставляют для вдумчивого исследователя большой фактический материал, позволяющий определить векторы развития социального самочувствия.

В качестве ведущего для исследования специфики социального самочувствия населения в конкретном регионе на материале СМИ может быть признан метод контент-анализа, позволяющий создать целостное представление на основе количественных показателей объема и типа имеющейся в прессе информации по заявленной проблеме.

Для определения источниковой базы исследования следует, прежде всего, изучить информационное пространство в регионе. Очевидно, что оно формируется как за счет федеральных электронных и печатных СМИ, так и за счет местных. Однако для исследователей указанного аспекта интерес будут представлять только региональные источники информации – за счет стабильности их интереса к региону.

Генеральная совокупность для исследования в любом регионе будет представлена разными типами электронных и печатных СМИ, которые, однако, не все следует привлекать для анализа. Телевизионные компании в регионах на данном этапе преимущественно специализируются на новостях, что делает их востребованными в рамках нашего исследования. В системе местного радиовещания присутствует большое количество местных врезок в радиоэфир тех станций, которые работают в музыкально-разговорном формате развлекательного характера, что делают их мало познавательными с точки зрения исследования социального самочувствия населения в конкретном регионе. Если посмотреть на структуру региональной прессы в типологическом разрезе, обнаружится не очень большое количество изданий, которые в полном объеме способны выполнять сформулированные выше задачи и отражать в полном объеме социально-экономическую ситуацию и связанные с этим процессы в регионе. Начнем с того, что, как правило, большую часть газетных и журнальных изданий составляют специализированные, сознательно ограничивающие область информационного внимания узким спектром тем: сад и огород, здоровье, спорт, компьютерный мир и др. Наиболее тиражными в регионах, безусловно, являются рекламные или информационно-рекламные издания (еженедельные газеты, ежемесячные журналы), однако они решают свои задачи, не ориентированные на воссоздание полноты информационной картины мира.

Рассмотрим современную структуру местной журналистики на примере Ставропольского края. Две ведущих телевизионных компании отличаются друг от друга по информационной политике, соревнуются между собой по объему и широте информационного вещания, которое в обязательном порядке включает социальный блок новостей. В совокупности они создают достаточно разностороннее представление о ситуации в крае. Отметим также как позитивный факт их нацеленность на нужды обычного человека.

В системе местного радиовещания с точки зрения полноты информационной картины мира продолжает удерживать лидерство краевое радио как структурное подразделение ГТРК «Ставрополье» – филиала ВГТРК.

Ставропольская периодика на данном этапе характеризуется, во-первых, сокращением числа ежедневных газет и значительным ростом журнальных изданий. Вымывание ежедневных изданий из структуры печатных СМИ объективно связано не только с финансовыми сложностями, испытываемыми редакциями (хотя это и важный фактор), но и с развитием местного телевидения – основного конкурента по предоставлению аудитории оперативной информации. Среди ежедневных информационными лидерами являются «Ставропольская правда», «Вечерний Ставрополь».

Газеты еженедельной периодичности – самый массовый сегмент современной ставропольской прессы. Они различаются направленностью, предоставляя читателям как разную по качеству информацию, так и разную по тематике. Как еженедельные выходят рекламно-информационные издания, распространяющиеся бесплатно (в предкризисное время их число увеличилось, сейчас оно остается неизменным, в то же время они продолжают удерживать позицию самых высокотиражных в крае) или платно («Все для вас»). Следующее направление – универсальные общественно-политические еженедельные газеты, среди которых большой отряд районных газет, а также «Ставропольские губернские ведомости», газета «Открытая для всех и каждого» и из недавно созданных газета Правительства края «Наше Ставрополье». Сохраняя большой общественно-политический блок информации, они тяготеют к универсальности, предоставляя читательской аудитории значительное количество познавательной, практико-ориентированной или развлекательной информации. Есть также в структуре еженедельной прессы специализированные тематические газеты – по вопросам здоровья, садоводства и земледелия и т.д.

В нише еженедельников располагаются и местные таблоиды, среди которых и оригинальные издания (недавно закрывшийся «Ставропольский меридиан»), и местные вкладки общероссийских изданий («Телесемь», «Жизнь» и др.). Можно отметить, что редакции ставропольских печатных СМИ осознают отторжение местной аудиторией так называемой «желтой» информации. Характерная особенность – редакция газеты «Открытая» в марте 2006 года без видимых причин и объяснений с читателем и без изменений информационной политики издания сняла из подзаголовка слово «развлекательная», что свидетельствует о желании местных редакций иметь имидж качественной прессы.

Процесс насыщения информационного пространства Ставропольского края разными печатными СМИ продолжается, в том числе активное развитие в последние несколько лет перед кризисом получила журнальная периодика. Журнальные издания в основном сегментируются по тем же параметрам, что и местная газетная пресса. Есть рекламные («Искусство потребления», «Компас») и рекламно-информационные («PRO», «Наш»), деловые («Ставропольский бизнес»), литературные («Южная звезда»), специализированные для мужчин («LOL»), для родителей («Мама, папа, я»), для автомобилистов, сельскохозяйственные («Сельское Ставрополье») и т.д.

Безусловно, новым явлением в ставропольской журналистике стали местные глянцевые журналы. Наиболее активно из них заявил себя журнал «PRO», называющий себя рекламным и, тем не менее, стремящийся расширить избранные типологические рамки за счет ведения просветительских проектов и размещения качественной публицистики. Возникший недавно журнал «Сельское Ставрополье» заслужил в читательской аудитории определение «сельского гламура». Он выходит в формате, совмещающем привычную «Крестьянку» и глянцевые журналы. В 2006 году усилиями Комитета Ставропольского края по печати, связи и информатизации и при финансовой поддержке Правительства Ставропольского края был возрожден литературно-публицистический альманах «Литературное Ставрополье».

Так как мы проводим целенаправленное формирование структуры выборочной совокупности для проведения контент-анализа, то в качестве ведущего для определения выборки мы избрали метод типичных представителей и определили ряд существенных признаков, которые могут рассматриваться в качестве контрольных.

Параметры выборки СМИ:

  • наличие общественно-политической и социальной информации,

  • периодичность / частота выхода в эфир,

  • высокая тиражность (для своего типа изданий),

  • география распространения,

  • представленность разных типов СМИ по составу учредителей.

Обоснование параметров выборки:

Исследуя социальное самочувствие населения конкретного региона, правомерно определить в качестве группы интереса следующие СМИ:

  • универсальные общественно-политические газеты, в большей мере ориентированные на предоставление читательской аудитории информации и анализа по развитию ситуации в регионе,

  • массовые («желтые») газеты как строящие свою информационную политику на сенсации, на поиске конфликтов разного типа и уровня,

  • деловые и сельские издания, ориентированные на предоставление читательской аудитории социально-экономической информации;

  • новостные программы ведущих теле- и радиокомпаний.

Самыми распространенными среди местных изданий, пишущих по общественно-политической и экономической тематике, являются ежедневные издания и еженедельные. Соответственно в выборке должны быть представлены оба типа издания. При этом следует учесть, что ежедневная пресса не в полной мере соответствует своему названию, т.к. самая высокая периодичность в печатных СМИ региона (как и по всей стране) – пятиразовый выход в неделю, и он имеет тенденцию к снижению. Поэтому к разряду ежедневных изданий относят такие, которые выходят 3-5 раз в неделю.

Еще один обязательный аспект – учет ареала распространения. По этому признаку выделяются республиканские, областные / краевые, городские, районные издания. Наиболее нестабильный сегмент в этом плане – городские издания, которые со временем осуществляют территориальную экспансию за счет близлежащих районов или вообще переходят на областное (краевое) распространение.

Важным критерием для отбора печатных СМИ следует признать тиражность издания как показатель его распространенности и популярности среди местного населения, однако следует учитывать, что тиражи изданий в разных несопоставимы, и что максимальный тираж газетных изданий в одном регионе может оказаться значительно ниже тиражей не самых популярных газет в других регионах. Следовательно, отбор необходимо производить отдельно по каждому региону. Несмотря на то, что в системе периодической печати в регионах самыми тиражными изданиями являются рекламно-информационные еженедельники, их следует исключить из выборки, т.к. блок общественно-политической и экономической информации в них занимает несущественное место, а сама информация, как правило, носит вторичный характер, будучи рекламной или дайджестом местной прессы.

Еще один важный аспект: выборку должны составить как издания, имеющие в составе учредителей органы государственной власти, так и независимые СМИ. На современном этапе развития российских средств массовой информации независимая пресса чаще всего представляет «полемический журнализм», «выступающий против рутины, поднимающий острые вопросы, вызывающий горячие споры» [2, С.82]. Очевидно, что в этой группе окажутся современные последователи так называемых «макрейкеров», «разгребателей грязи», т.е. те СМИ, которые делают ставку на читательский интерес к журналистским расследованиям. Эта группа газет представляет интерес для исследователей тем, что информационная политика данных изданий строится на интересе к негативным ситуациям, что позволяет выявить «болевые точки» региона. Включение независимых изданий в выборочную совокупность должно обеспечить полноту информации о социальном самочувствии населения в регионе.

На наш взгляд, выборка может не включать новостные программы, выходящие в эфир у радиостанций музыкально-разговорного жанра, и практико-ориентированные и развлекательно-игровые программы местного телевидения.

Отбор единиц в соответствии с этими критериями представляет собой «стратифицированную выборку», что должно обеспечить равномерное представительство в выборочной совокупности различных типов СМИ.

Одним из эффективных направлений эмпирического исследования социального самочувствия населения, проявляемого в средствах массовой информации, следует признать также установление пунктов «повестки дня». Избирательное внимание коммуникатора, формируя «повестку дня», определяет иерархию пунктов в ней, и тем самым представляемые события ранжируются по значимости. Определение главных фокусов внимания средств массовой информации целесообразно сопровождать изучением содержания материалов как конечного продукта массового информационного производства. Контент-аналитическое исследование журналистских текстов на заданную тематику с точки зрения объема и типа имеющихся в них тех или иных сюжетов, их композиции и повторяемости призвано выявить, какую значимость придают редакции тем или иным социально-экономическим процессам.

ЛИТЕРАТУРА

  1. Журналистика в мире политики: исследовательские подходы и практика участия / Под ред. С.Г.Корконосенко. – СПб.: Изд-во Михайлова В.А., 2004. – 448 с.

  2. Землянова Л.М. Коммуникативистика и средства информации: Англо-русский толковый словарь концепций и терминов. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 2004. – 416 с.

  3. Прохоров Е.П. Журналистика и демократия. – 2-е изд., перераб. и доп. – М.: Аспект Пресс, 2004. – 352 с.

  4. СМИ и политика / Под ред. Л.Л.Реснянской. – М.: Аспект Пресс, 2007. – 256 с.

Р.Г. Мингалимов, Казанский госуниверситет (филиал в г. Набережные Челны), ассистент

ПЕРИОДИЧЕСКАЯ ПЕЧАТЬ НА ТАТАРСКОМ ЯЗЫКЕ:

ПРЕДПОСЫЛКИ СОЗДАНИЯ И СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ

В информационном пространстве России на сегодняшний день все шире используются новые информационные и коммуникационные технологии. Несмотря на это, печать, в том числе и периодическая, как и прежде, остается одной из ведущих массовых коммуникативных систем. Причем ее перспективы нельзя назвать пессимистическими. Опыт развитых в технологическом отношении стран свидетельствует существенных преобразованиях, произошедших под воздействием новых технологий, и периодика этих стран остается в числе ведущих средств массовой информации.

Возникновению периодической печати на татарском языке предшествовали почти 100 лет бесплодных попыток ее создания. В царской России для получения права гражданства периодическая печать должна была проходить через многие военные и гражданские инстанции.

Еще в начале XIX в. прогрессивные казанские ученые, стремясь приобщить татар к всероссийской общественной жизни, предприняли энергичные меры для распространения печатного слова на языке коренного населения. Одним из таких ученых был профессор физики и математики Казанского университета И.И.Запольский, который выступил в 1808 г. с проектом издания на русском и татарском языках газеты «Казанские известия». Но в 1810 г. ученый скоропостижно скончался [1, С.68].

До 1905 г. было много попыток для создания татарской периодической печати, но они все оказались безуспешными. К примеру, в 1834 г. была попытка создания газеты «Бахрель-эхбар», в 1864 г. – «Файда», в начале 70-х – «Дяфтяр муждафар», в середине 70-х «Муждафар» и др.

Наконец 2 сентября 1905 г. в Петербурге под руководством военного ахуна Гатауллы Баязитова вышел первый номер первой татарской газеты «Нур». В газете помещались преимущественно указы и распоряжения царского правительства, клерикально-реакционные материалы идеологов татарской либеральной буржуазии и самого издателя ахуна Баязитова [1, С.67].

7 октября того же года присяжный поверенный гласный Казанской городской думы Саитгирей Алкин получил разрешение на издание газеты «Казан мухбире» при условии, если она будет выходить на русском и татарском языках.

Во время исторических событий 17 октября в стране оживилась политическая деятельность либеральной буржуазии, которые пытались использовать революционные движение народных масс в своих классовых интересах.

Активизировалась и татарская буржуазия. Она создала свою политическую организацию «Союз мусульман», которая в свою очередь поспешили наладить собственную прессу. Одна за другой появлялись либеральные газеты: «Юлдуз», «Вакыт», «Ульфат», «Эхбар» и др. Одновременно возникали органы черносотенцев и клерикалов, выражавшие классовые интересы кадимистов, которые оправдывали средневековую отсталость, религиозный фанатизм и косность. Начали выходить газеты «Баянульхак», «Эль-галями-эль-ислами», журналы «Дин ва магишат» («Религия и жизнь»), «Эддин ва эль-эдэп» («Религия и этика») и другие.

Первая «ласточка» татарской демократической прессы – газета «Фикер» – появилась 27 ноября 1905 г., хотя официальное разрешение на издание было получено только 4 января 1906 г. [1, С.69].

Подводя итог можно сказать, что после манифеста 17 октября в 1905-1907 гг. в России на татарском языке вышло 21 газет и 13 журналов. А в целом до октябрьской революции в разных городах России вышло 62 газет и 37 журналов.

По словам Г.Ибрагимова, по общественно-политическому направлению татарские газеты и журналы можно разделить на четыре категории. Это:

  1. Либерально-буржуазная пресса;

  2. Революционно-демократическая и демократическая печать;

  3. Большевистская печать;

  4. Религиозно-клерикальная печать.

Периодическую печать на татарском языке до октябрьской революции можно разделить на три этапа. Эти этапы определяются по общественно-политическому строю страны:

1-й этап – 1905-1907 гг. – годы революции;

2-й этап – 1908-1916 гг.

3-й этап – после февральской революции до октябрьской революции. Всего 8 месяцев [2].

По статистике, на сегодняшний день в Республике Татарстан зарегистрировано всего 968 печатных средств массовой информации. Из них государственных – 106. На татарском языке издается 112 газет, 28 журналов, из них государственных газет – 46, журналов – 9. Осуществляется выпуск национальных и специализированных изданий – детско-юношеские, женские, литературные и другие социально-значимые СМИ. И это будет до тех пор, пока новые технологии не станут доступными широким слоям населения Республики Татарстан. Низкая платежеспособность аудитории существенно ограничивает ее возможности в приобретении компьютеров, в подключении их к Интернету, в длительном и регулярном пользовании этой сетью. Значительные экономические трудности возникают и у тех, кто хочет иметь спутниковое и кабельное телевидение и кто хочет использовать для массовых коммуникаций мобильные средства. Многие страны имеют социальные программы, направленные на экономическую и технологическую поддержку тех слоев населения, которые стремятся использовать новейшие технологии СМИ, но не могут это сделать из-за низкого материального достатка. В России такая поддержка пока не приобрела широкого характера.

Преобладающая часть национальных газет и журналов РТ носит дотационный характер, пополняя в значительной мере редакционный бюджет за счет средств государства. Влияние аудитории на бюджет редакции является минимальным. Хотя технический парк печати обновляется, но очень медленно, без наличия соответствующих средств у государства, но с сохранением государственной собственности на крупнейшие полиграфические предприятия.

Вместе с тем потребности общественного развития, связанные с преобразованиями в экономике, в политической и духовной сферах, с процессами становления в нашей республике информационного общества, глобализации, оказывают активное влияние на средства массовой информации, в том числе и на периодическую печать. Происходит замена старых коммуникативных моделей, заимствованных из прошлого, базирующихся на манипулятивных технологиях, на новые, диалоговые формы массового информационного общения. И хотя совершаются возвратно-поступательные действия, связанные с отказом на государственную монополию в средствах массовой информации, процессы самоорганизации и самоуправления в периодике все более усиливаются.

Несмотря на то, что текстовое содержание является важнейшей содержательной частью средств массовой информации, возможности печати как публицистической и коммуникативной деятельности используются далеко не полностью и в обогащении духовного потенциала общества, и в приобщении к нему широких слоев населения. Одна из главных причин состоит в том, что сложившаяся модель республиканской татароязычной периодической печати пока не соответствует той модели, которую требуют условия становления современной цивилизации. Тип национальной периодики в Татарстане не меняется так, как он должен меняться, вступая в пределы информационной эпохи, глобального взаимодействия всех слагаемых мирового сообщества. Чтобы стать целостным образованием, формирующим массовые коммуникативные связи между всеми частями общественного организма, периодической печати Республики Татарстан предстоит существенно обновить структурно-функциональную, предметно-тематическую, жанрово-методическую, организационно-управленческую и, главное, аудиторные модели.

Рост количества развлекательных, сенсационных, досуговых, рекламных изданий помогает, конечно, редакциям иметь безубыточные бюджеты, но ведь реализацией этих функций роль печати в обществе не ограничивается. Экономическая база национальной прессы РТ лишь частично перешла на следование законам рыночной экономики. Редакционные сообщества часто не носят представительского характера в плане взаимодействия, сотрудничества с продуктивными участниками духовного производства в сферах экономики, политики и культуры. Предметн