Главная > Анализ


Мои суждения не являются мнением российской разведки, я не имел с ней контактов при написании данной книги, и не знал ничего о Липке, когда в конце 60 х годов работал в резидентуре в Вашингтоне. Все суждения о нем – не очень сложные выкладки, основанные на материалах западной печати. Был ли агентом Липка или не был, не знаю, но могу утверждать, что Калугин его выдал за агента КГБ.

Оказывается, Липку ФБР стало разрабатывать еще в 1966 году, как это видно из официальных документов обвинения, опубликованных в американской прессе в 1997 году. Его подругой стала опытный агент ФБР, которой в 1966 году он хвастался тремя камерами для фотографирования секретных документов. Одна из них была аналогична камере, выданной позднее Ларку. В январе 1967 года показывал ей тайники с секретными документами для “Ивана” и с деньгами от него. В 1968 году признался, что прихватил из АНБ документы для передачи русским. ФБР вроде бы не сумело задокументировать все его шпионские действия, чтобы арестовать и осудить. Дело заглохло. Но взять Липку с поличным не составляло для ФБР никакого труда, тем более рядом находился агент ФБР. Другого в таких случаях просто не бывает. Липка не был арестован в те годы лишь потому, что был бы засвечен источник информации о нем. Арест по этой причине перенесли на то время, когда предатель был вне опасности – на 1994 год, то есть на год побега Калугина из той России, которую он так хотел “построить”. С 1967 года Липка не представлял опасности национальным интересам США – он ушел (или его ушли) из АНБ. Вполне можно подождать до 1994 года. В итоге получилось – российская разведка не обозначила своего участия в очередном шпионском случае, но Калугина американские спецслужбы “подставили”, заставив выдать установочные данные на Липку на странице 83, так как суд не смог бы без них, спустя почти тридцать лет, вынести обвинительный приговор по его же агентурным данным за 1966 год. Липку вновь начали разрабатывать в 1993 году, зная наперед, что приезд Калугина в США вскоре состоится и появится его книга. ФБР пошло на провокацию, направив к нему под видом сотрудника российской разведки одного из предателей по фамилии Никитин. В конце концов, долго не веря провокатору, он все таки попался на эту “удочку”. В совокупности материалов стало достаточно для его осуждения к длительному сроку заключения за шпионаж в пользу СССР. Единственные правдивые слова Калугина в этом интервью: “…к предателям всегда относятся с подозрением, на кого бы они не работали”. Видно, возникают проблемы и с его американским начальством!

Джон Уокер

Теперь о более сложном деле – провале Джона Уокера, о котором написал книгу “Семья шпионов” то же Пит Эрли. Провал Уокера в 1985 году, несмотря на хорошо выстроенную в западной и прежде всего американской прессе и книгах легенду о вшей жены алкоголички, все таки надо рассматривать как результат предательства и для этого с учетом сегодняшних данных по Калугину есть полные основания.

Прежде всего, уточню, какова была осведомленность каждого участника операции по вербовке Уокера на день проведения операции. Фамилия и место работы стали известны только Соломатину, Букашеву и мне. Андрианов знал, что пришел в посольство шифровальщик. Митяев и Середняков знали, что проводится важное мероприятие с американцем. В лицо его видели все эти сотрудники, кроме Соломатина. Мне удалось во время подготовки этой книги поговорить с некоторыми из них, чтобы вспомнить и уточнить детали, ведь прошло много времени – тридцать лет. Но, оказалось, что их память хранит события тех дней. Виктор Андрианов рассказал: “Я не могу точно сказать, был ли Калугин в тот вечер в посольстве, но помню, что наверху в кабинете Бориса Соломатина его не было. Я несколько раз поднимался в резидентуру, чтобы принять участие в обсуждении операции по выброске Уокера, по просьбе резидента искал водителя Валентина Середнякова, брал плащ и шляпу Митяева, которые отдал внизу тебе, и в кабинете все время находился только Соломатин. Он никуда все это время не выходил, я не видел, чтобы он спускался вниз, слишком серьезное оказалось дело”. Владимир Митяев, также подтвердивший, что Соломатин вниз не спускался и с Уокером не беседовал, кстати, вспомнил, что у него на даче случайно до сих пор сохранился темносиний плащ из модного тогда материала “болонья”, который одевал Уокер во время выброски.

В своей книге Калугин подчеркивает, что он Уокера никогда не видел и находился якобы в этот вечер в помещении резидентуры с Соломатиным. Они вместе оценивали документы, которые принес Уокер. “Мы никогда не встречали такие документы, они слегка напоминали те, которые передавал солдат из АНБ (Липка – А.С. ). Сравнив терминологию и гриф секретности, мы пришли к выводу, что документы истинные”, – пишет он. Но Калугина в этот вечер ни в посольстве, ни в резидентуре я не видел. Скорее всего, ему стало известно об Уокере от Соломатина на следующий день, ибо затем в течение нескольких месяцев он обрабатывал его материалы.

Калугин приводит еще ряд деталей, якобы имевших место в тот вечер. В частности, что офицер безопасности Букашев после прихода Уокера позвонил по защищенной линии в резидентуру Соломатину и попросил, чтобы он послал кого либо из сотрудников с хорошим английским языком для беседы с ним. Работник вроде был направлен и провел беседу. Но в действительности подобной телефонной линии в то время в посольстве не было по соображениям безопасности и ни о каком работнике речи не шло. Вербовочную беседу с Уокером проводили Букашев и я. Букашев владел английским вполне достаточно, чтобы решить те вопросы, которые стояли перед ним – он постоянно принимал посетителей и вполне справлялся со своими задачами. Справился с беседой и в этот раз. Кроме того, в добавление ко всему Калугин пишет, что на Уокера “надели огромное пальто и шляпу, кинули на пол машины между двумя крупными работниками КГБ”. Об “огромном пальто и шляпе” он переписал слово в слово ставшей уже историографией выдумку другого предателя, тоже Олега, но по фамилии Гордиевский, из книги “КГБ”. Сам же добавил: “бросили на пол машины”. Все – вымысел! Цель просматривается вполне определенно – напугать американского читателя книги таким обращением с посетителями в подобных ситуациях уже в российском посольстве, чтобы хоть как то предотвратить их приход с секретами. Это подтверждается и теми словами, которыми он описывает свое “печальное” впечатление от якобы увиденного им где то за границей телеинтервью Уокера:

– Я был поражен разрушенной из за шпионажа против США жизнью Уокера. Тем, что он остаток своих дней проведет в тюрьме, как изгой общества. Итог всех разведывательных игр, в которых Уокер тоже был простой пешкой, – тюрьма и унижение.

Но вот как Калугин оценивает роль Уокера в своей и других карьере:

– Для всех, кто был связан с делом Уокера, оно явилось большой удачей и послужило потрясающим толчком в нашей карьере. Соломатин получил орден Красного Знамени и был назначен заместителем начальника разведки. Юрий Линьков, первый оперативный работник Уокера, был награжден орденом Ленина, второму, работавшему с ним, Горовому присвоено звание Героя Советского Союза. Что касается меня, то я получил престижный орден Красной Звезды. И мое участие в работе с Уокером безусловно явилось значительным фактором в том, что в 1974 году я стал самым молодым генералом в послевоенной истории КГБ.

Не было бы Уокера – не было бы и “самого молодого генерала КГБ”. И для агента ЦРУ Калугина Уокер стал подарком судьбы. Амбиции Калугина, размышлявшего перед телевизором о его судьбе, стали настолько велики, что он даже не смог подумать о том, что обязан этому человеку всей своей удачливой, но построенной опять на обмане, карьерой в КГБ. Не только ордена оказались незаслуженными, но и генеральское звание получил за составление “выжимок” для Центра из материалов Уокера, выдавая эту совсем не генеральскую работу за высокие оперативные результаты. Бывает и так!

Не могу не обратить внимания на факты неправдивого изложения вербовки Уокера, которые позволяют себе некоторые российские писатели мемуаристы. Отмечу лишь один из них. В частности, Михаил Любимов в книге “Шпионы, которых я люблю и ненавижу” пишет: “Вербовка – это главное, но еще главнее чиновничьи интриги: в результате многолетней работы с Уокером пять человек получили Героев Советского Союза, не говоря уже о горах боевых орденов, ключевая же фигура, его вербовщик Соломатин, получил, как говорится, фиг с маслом”. Но Соломатин получил за Уокера максимально из того, что можно было получить – должность заместителя начальника разведки, звание генерал майора и высокий боевой орден “Красного Знамени” – совсем не “фиг с маслом”.

Почему так подробно, касаясь даже незначительных деталей, я рассказываю о вербовке Уокера? К этому меня побудили случайные обстоятельства, возникшие после опубликования моей статьи в российской газете “Новости разведки и контрразведки” под названием “Как вербовали Джона Уокера” (№ 21, ноябрь 1997 г.). Ее я приурочил к 30 летнему юбилею вербовки советской разведкой этого выдающегося агента и одновременно в целях опровержения небылиц, витающих вокруг самого процесса вербовки. В статье, в частности, было сказано, что автор книги “Семья шпионов” писатель Пит Эрли некорректно использует интервью Соломатина, данное ему 23 апреля 1995 года, опубликованное в приложении к газете “Washington Post Маgazine” и помещенное в русском издании книги в 1997 году. Отвечая на вопросы Эрли, Соломатин якобы сказал: “…я плюнул на все правила и инструкции и в течение двух часов беседовал с Уокером один на один”. Зная, что Соломатин не беседовал с Уокером, по своей наивности я расценил эти слова как “некорректная фантазия” самого Эрли. Однако дело приняло неожиданный оборот и я оказался виноватым перед американским писателем.

Как выяснилось из моего разговора по телефону с Соломатиным где то в феврале 1998 года, уже после опубликования статьи, он в действительности утверждает, что беседовал с Уокером и ему “нужно было посмотреть в его глаза, чтобы убедиться, что он не подстава”. Я отметил, что все понимают его “руководящую и направляющую” роль в этом деле, но еще, кроме меня, здравствуют работники, которые подтверждают сказанное в статье о действиях участников вербовки, и которые также хорошо помнят, что с Уокером он не разговаривал и его не видел, так как все время находился в помещении резидентуры. Не буду здесь рассказывать о предпринятых Соломатиным “защитных” шагах и пусть они останутся на его совести, но, вскоре стало очевидно, что он отстаивает, к сожалению, свое кривое видение. Вновь в газете “Новости разведки и контрразведки” Соломатин в статье “Дело Олдрича Эймса: американская версия” пишет: “…Джон Уокер, которого я завербовал в Вашингтоне в 1967 году, нанес куда больший ущерб безопасности США, чем Эймс”. Но этим откровениям уже не поверил даже Эрли. Оказалось, что статья в газете одновременно являлась послесловием к книге Эрли об Эймсе “Признания шпиона”, изданной в России в 1998 году, и слово в слово там помещена, за исключением единственной фразы: “…которого я завербовал в Вашингтоне в 1967 году”. Американский писатель не стал поддерживать не  состоявшийся миф. Можно добавить ко всему сказанному, что Соломатин, будучи резидентом в Вашингтоне, “в поле” ни одного раза не выходил. Правда в разведке – материя тонкая, но порвать ее трудно!

Единоначалие в разведке – принцип основополагающий, но допускающий до принятия решения глубокое обсуждение оперативных вопросов. Решение принимает резидент и от него зависит вынесение вердикта о вербовке, тем более иностранцев инициативников. Соломатин всегда шел на оправданный риск, который в данных случаях для успеха был просто необходим, и брал на себя всю ответственность за подчас непредсказуемый исход мероприятия. Вспоминаю один случай с приходом в посольство еще до появления Уокера сотрудника американских спецслужб, назову его “Барс”. Он срочно нуждался в деньгах, но сделал ошибку и материалов с собой не принес. Требовалось определить его честность. Оперативный работник линии КР Константин Зотов высказал Соломатину свою положительную оценку и получил “добро” на несколько встреч. Резидент пошел на риск. Запросили разрешение Центра на вербовку и выдачу требуемой суммы денег. Запоздалый ответ поступил отрицательный. Очень нужный агент, наверняка потенциально ценный, не состоялся. Пару лет спустя резидентура пыталась разыскать Барса, но, как выяснилось, разведывательные возможности его оказались к тому времени малопривлекательными. Немногие резиденты шли на риск так смело.

9 февраля 1984 года умер Андропов. Калугин пишет: “Наиболее важным было то, что после смерти Андропова я потерял все надежды на моего покровителя в восстановлении моей карьеры. К середине 1984 года мне стало понятно, что света в конце тоннеля не видно”. И вот здесь может скрываться дата выдачи Уокера американцам. Уокера арестовали 20 мая 1985 года, то есть пятнадцать месяцев после февраля 1984 года. Из них, примерно, семь восемь месяцев уходит на разработку ФБР лица, на которое поступает информация о шпионаже. Можно предположить, что Калугин передал американцам известные ему данные по Уокеру через односторонний тайник где то в конце лета или осенью 1984 года, когда все надежды на возвращение в Москву окончательно исчезли. Почему он не передал их раньше? Он сам отвечает на этот вопрос: “Уокер был огромной добычей и я, и Соломатин знали, что если мы плохо сработаем, то это будет конец не только для одного из самых величайших агентов “холодной войны”. Это также будет концом нашей карьеры”. Действительно, об Уокере знали единицы и предателя можно было бы без особого труда вычислить.

Конечно, версия выдачи Калугиным Уокера – лишь версия. Вероятно, никто, кроме него и ЦРУ, не сможет сейчас полно ответить на этот вопрос. Но право на ее существование имеется – он, будучи агентом, должен был это сделать.

Мог ли он все таки выдать Уокера сразу после вербовки в 1967? Скорее всего, нет. Американцы, получив сообщение о нем, не допустили бы такого положения, когда в случае военного конфликта с СССР их боевая Атлантическая триада фактически была бы обречена на гибель в первые же часы. Они реализовали бы материалы Калугина и арестовали Уокера. В этом случае его провал или побег на Запад были бы неизбежны. Тем более, в 1966 году он уже “сдал” Липку. Кроме всего, Уокер ему был нужен и для генеральской карьеры в КГБ, без которой он не заработал бы большие деньги в ЦРУ. По этим причинам он скрывал существование Уокера и выдал его, когда миновала опасность своего провала. И не ошибся. В 90 х годах после окончания “холодной войны” роль такого агента, каким был Уокер, перестала являться фатальной угрозой для США, он в итоге перед ЦРУ оправдался. Но конгресс США, если он рассматривал на закрытом заседании вопрос о предоставлении Калугину американского гражданства за “особые заслуги”, как это делается в отношении предателей, мог не принять такую позицию и решение “притормозил”. Может быть, поэтому в упомянутом раннее интервью газете “Совершенно секретно”, отвечая на вопрос о получении вида на жительство в США, Калугин говорит: “Пока глухо. Каменная стена. И никто не объясняет, в чем дело. Одни слухи. Например, говорят, что пенсионеры ЦРУ резко возражают. Ох уж эти ветераны!”. Но и эти слова могут быть ложью.

Другие

Можно закончить рассказ о выданной Калугиным агентуре, хотя имеются и другие свидетельства его предательства. Цель книги – показать на убедительных фактах, что он являлся агентом американской разведки, а не проводить расследование его преступных деяний и тем самым не вмешиваться в прерогативы следственных органов. Но, все таки, следует отметить, как расценивает в наши дни действия Калугина его бывший начальник Борис Соломатин. Нелегко, вероятно, Соломатину было публично признать предательство своего бывшего подчиненного и друга в интервью газете “Аргументы и факты” от 11 марта 1996 года. Но для мужественного человека, каким является Соломатин, предательство – категория неприемлемая. Привожу его основные доводы:

“В своем интервью Калугин недавно заявил, что “изложенные в книге сведения об агентуре не позволят ее идентифицировать, даже если сто следователей будут стремиться это сделать в течение десятков лет”. Вот список некоторых агентов КГБ, перечисленных в книге Калугина, которые, как он считает, не могут быть персонально выявлены.

Посол Норвегии в Вашингтоне, который скончался в США в 1965 году. Сколько послов Норвегии в США могло скончаться в 1965 году?

Ответ ясен. Если хочешь узнать, кто это – посмотри дипломатический справочник.

Старший дипломат (видимо, советник, первый секретарь) посольства одной из западноевропейских стран. Придерживался левых взглядов. До приезда в США работал в Бонне. Продолжал работать на КГБ в 70 х годах (после отъезда Калугина из Вашингтона). Проверка по официальным документам позволяет значительно сузить круг старших западноевропейских дипломатов, прибывших из Бонна. Фиксация ФБР любой встречи с ним Калугина подтвердит те данные, которые содержаться в книге.

Женщина архивист посольства крупной европейской страны, которая прибыла в Вашингтон из Москвы, где была два года. Имея такие данные из книги Калугина, даже самый ленивый сотрудник ФБР или ЦРУ сумеет определить, кто же это такая.

Посол крупной арабской страны, с которым Калугин встречался в течение года, и который покинул Вашингтон в 1966 году. Чтобы пересчитать послов крупных арабских стран в Вашингтоне, хватит пальцев на одной руке. Тем более известно, кто из них покинул Вашингтон в 1966 году и, как наверняка знают люди из ФБР, встречался с Калугиным”.

Все выкладки Соломатина говорят о предательстве Калугина путем выдачи агентуры в книге, то есть в 1994 году. Вопрос о шпионаже не поднимается.

Мне пришлось разговаривать со многими бывшими сотрудниками разведки разных уровней, которые знали Калугина, и подавляющее большинство считают, что он предатель, агент ЦРУ и был непростительно упущен органами госбезопасности. Лишь немногие отвечали, что мало знакомы с последними сообщениями прессы и не следят за новостями. Единицы уклонились от разговора, как мне кажется, опасаясь по разным причинам этой темы.

Еще одно важное уразумение посетило меня при написании последних страниц этой главы. Калугин в своей книге говорит, что резидентура имела задание Центра по установке предателей послевоенного периода. В частности, он высказывает предположение, что если бы резидентуре удалось установить предателя Носенко, то, несомненно, Центр дал бы согласие на его физическую ликвидацию. Но длительные поиски предателей якобы оказались безрезультатными. По его словам, Ларк сообщал, что знаком с Носенко и лишь обещал найти его адрес, “водя нас за нос”. О предателе Голицыне он вспоминает вскользь. Но вот что привлекло мое внимание. К 1968 году Ларк сообщил точные адреса проживания этих двух предателей вблизи Вашингтона. По адресу Носенко, обитавшего в многоэтажном доме, работал даже наш разведчик нелегал. К отдельному особняку Голицына я лично выезжал много раз и видел человека схожего с ним. Обо всем этом направлялись в Центр отчеты и Калугин их в 1973 году читал. Думаю, что ЦРУ через Ларка передало реальные адреса их проживания с тем, чтобы закрепить наше доверие к нему. И в этом был смысл – по “легенде” при успехе дела Ларка они получали в свои руки разведчика нелегала. Кроме того, как свидетельствует мировая практика спецслужб, материалы, передаваемые подставленным агентом противной стороне, должны быть достоверными где то на 95 % и только 5 % могут являться искусно подготовленной дезинформацией.

В моей работе с Ларком на протяжении пяти лет установка предателей разных мастей – от военных лет и позднее – занимала значительный удельный вес. Он был русским и общался в повседневной жизни, наравне с американцами, и со своими земляками. В те годы русских в Вашингтоне проживало очень мало, и все они практически были друг другу известны. Поэтому Ларк давал информацию по ним довольно часто, и по количеству она была намного весомее 5 % по сравнению с другими материалами. Кроме того, ее можно было проверить. Поэтому мы в большей части верили ей даже тогда, когда было определено, что он подстава. Что же касается проведения спецопераций по предателям, так называемых “мокрых дел”, то здесь Калугин умышленно вновь вводит читателя книги в заблуждение. Во время нахождения в отпуске в Москве зимой 1968 года я докладывал начальнику Службы внешней контрразведки Григоренко в присутствие начальника управления нелегальной разведки о результатах работы линии КР по Голицыну, Носенко и другим предателям. Мне было дано указание прекратить работу по выявлению мест их проживания и вести только общее агентурное наблюдение. Фактически предатели перестали быть субъектами разработки и тем более объектами “мокрых дел”.

Конечно, возникает тот же прежний вопрос: зачем Калугин скрывает сообщения Ларка по Голицыну и искажает данные по Носенко? Вероятно прежде всего потому, что информация Ларка в этой части была правдивая и из нее видно о “сдаче” ЦРУ предателей Комитету госбезопасности. Даже Голицын, которому полностью доверял и которого очень ценил Энглтон, был выдан “Советам” в угоду целям ЦРУ и подставлен, как наверняка предполагали в этом ведомстве, под явную смерть. Когда идет крупная игра разведок, такая “мелочевка” как предатели неизбежно приносятся в жертву. Таков удел этой категории отступников, которых в США в наши дни целая колония.

Весьма интересным представляется мнение знаменитого руководителя разведки ГДР Маркуса Вольфа, высказанное им в книге воспоминаний “Игра на чужом поле” в связи с делом Эймса. С Вольфом летом 1990 года встречался как уполномоченный директора ЦРУ Уильяма Уэбстера бывший начальник управления контрразведки этого ведомства и в 70 х резидент в Москве Гарднер Хэтэуэй. По его словам, в службе действует “крот”, по вине которого с 1985 года было потеряно около тридцати пяти агентов, в том числе в Бонне и в аппарате КГБ. Он надеялся на помощь Вольфа, но, естественно, ее не получил. Вот впечатление, которое создалось у профессионала высокого класса от бесед с Хэтэуэем:

– Хэтэуэй был так хорошо информирован о структуре советского аппарата, особенно его внешней контрразведки, что я заподозрил в нем высокопоставленного сотрудника американской контрразведки.

Он осторожно упомянул имена известных предателей из Советского Союза – Пеньковского, Гордиевского и Попова. Американец высоко оценивал моего коллегу, начальника внешней контрразведки генерала Киреева, вместе с которым я планировал не одну операцию против ЦРУ. Мой собеседник, похоже, знал о некоторых из них.

Конечно, информированность контрразведчика ЦРУ бралась не из воздуха!

Перед тем как поставить последнюю точку в книге и завершить повествование, хотелось бы все таки попытаться понять, есть ли у таких людей как Калугин хоть какие то ощущения своей родной земли, чувства корневых связей с местом, где они родились, непреодолимое желание общения с такими же, как ты людьми и просто – есть ли у них гордость, и честь человека земли русской? Какие истоки предательства у этого государственного преступника, кидающего грязь и так в многострадальную Россию, за мзду прибавляющего черные страницы к ее истории, в конце концов выбрасываемого прочь своими новыми хозяевами? Иными словами – о его людской совести и отношениях с Родиной.

Личность предателя и истоки измены

Должен признаться, что самой неприятной в написании главой оказалась именно эта – о психологической сущности Калугина. Неоднократно размышлял, надо ли и, если да, то, как характеризовать его личность, как понять, почему он пошел на измену в двадцать четыре года, в самом начале желанной, по его словам, с юношеских лет работы в советской разведке, в свой первый выезд за границу, когда, казалось бы, в жизни открывалась блестящая перспектива… Почему совершил самый большой людской грех – тайно, во лжи предал родину, родителей, семью и, в конце концов, “государеву” службу? Лишь одно сейчас можно утверждать бесспорно – “идеологических” мотивов у него тогда не было и оснований для их появления не существовало.

Говорить о каких то его достоинствах, будь то личностные или профессиональные, просто не получается – слова с трудом вяжутся между собой, писать только плохое – неприятная банальность. Думать, что пошел на вербовку, находясь в сложной искусно созданной американской контрразведкой ситуации – идти против правды. Колебался, мучался в нерешительности, терзался и совестился – слишком циничной и изощренной была его карьера в КГБ и даже на пенсии в “диссидентстве”. Множество “почему” возникало постоянно. Быть может посмотреть по другому: что все таки самое главное в жизни не для него, а для тех людей, которые не совершают подобного ни при каких, даже самых жесточайших обстоятельствах, не говоря уже о добровольности предательства? Мне представляется, что жизненная опора каждого человека, и особенно россиянина – это его Родина, земля, где живут родители, где он родился, вырос, где могилы близких, город, лес или поле, то есть твое родное, без чего жизнь становится пустой и сам ты чужим и ненужным. Об этом редко говорится, это чувствуется, особенно на далекой чужбине. Родное – это как бы святое, и отнять его даже силой невозможно. Предатель же отдает его добровольно и без боя, ему оно не нужно или он не понимает, что вершит над собой? Наверное, когда не понимает, то он – в трудной ситуации и не может ее сломать, не хватает воли, твердости и обычной храбрости. Здесь можно было бы о чем то говорить. У Калугина таких обстоятельств не возникало. К сожалению, приходится полагать, что он отдал свое родное, как ему ненужное.

Идеология, строй, политика, система, личности в государстве и все подобные “переменные величины” здесь ни причем. Они для политиканствующих предателей – лишь отговорки, самозащита, оправдание, игры и обман, в большинстве случаев своего рода средства заработать деньги, вид бизнеса. Некоторые приемлют все это, не веря, дают возможность верить другим, но все отлично понимают, что обманувший раз, обманет и в другой. Предавшие и продавшиеся за “тридцать серебряников” всегда презираемы им. Нет людского оправдания, их терпят лишь по нужде спецслужбы.

В итоге – нравственная пустота, тьма, чужой прах в чужой земле порастает чужой незнакомой травой…

Пытался я было найти в книге Калугина и высказываниях сегодняшних дней хоть одно хорошее слово или достойную фразу о его родине России. Увы, к большому сожалению, увидел там лишь плохие слова, обиды и жгучий страх…

Скупо, несколькими штрихами рассказывает Калугин о своих детских, юношеских и студенческих годах. Откровенно говорит, что рос преданным поборником коммунистической идеологии и советской системы государства – увлекался патриотическими книгами Аркадия Гайдара, был активным комсомольцем, готовил себя к работе в системе госбезопасности, усиленно изучая английский язык. Нет упоминания о друзьях тех лет. Все люди, встречавшиеся ему в зрелом возрасте, и даже те, которые способствовали его карьере, обмазаны грязью. Вполне понятно – друзей у предателей не бывает, они опасны, могут узнать лишнее. Не случайно поместил в книге давних лет фотографию близкого ему человека – жены Людмилы, сидящей в поле с закрытыми глазами: мол, согласна ничего не видеть…

Опасаясь невольных повторов, не привожу его многочисленные высказывания о “мечтах по Америке”, “красоте и свободе” тамошней жизни, о беспредельном мраке в России, ее убогости и ничтожности. Удивляться этому после всего узнанного о Калугине не приходится, другого ожидать просто таки невозможно. Складывается незамысловатый сюжет, что ростки тяготения к богатой и красивой жизни за границей зародились у него в школьные годы, когда изучая язык по глушившимся передачам лондонской Би би си и с необъяснимым для этого возраста упорством читая английские книжки, мечтал он стать дипломатом или разведчиком. Говорит, как учил английский именно для этого и овладел иностранным языком после окончания средней школы настолько, что мог уже тогда “стать дипломатом”. Но слишком скучной представлялась ему дипломатическая работа, и он избрал путь разведчика. Со слов Калугина, его отец, узнав о желании сына посвятить себя органам госбезопасности, категорически возражал и настойчиво пытался убедить отпрыска не совершать “глупость”. Но Олег Калугин, вполне обоснованно, не хотел быть похожим на своего отца, мрачного сотрудника органов госбезопасности, потому что тот был тюремным охранником, имел “низшее” образование и средний достаток, жил с семьей долгое время в коммунальной квартире. Затем в 1952 году отец все таки обратился с просьбой к своему начальству о зачислении Калугина младшего слушателем в ленинградский Институт иностранных языков МГБ СССР.

Наконец то осуществилась мечта юношеских лет, и он с первых же дней и с прежним упорством продолжил штудировать английский и другие дисциплины. Институт закончил с дипломом отличника. Впереди разведывательная школа, а затем год в Нью Йорке. Вот здесь и сработала создавшаяся ранее в подсознание смысловая установка идеала жизни – много денег, комфорт, заграница. Реалии богатой Америки превзошли мечту и подавили остатки имевшейся гражданской позиции. Появилась возможность мечту воплотить в жизнь, предложив свои услуги за деньги богатому противнику. Все казалось быстро достижимым, тем более с его помощью, и он без принуждения пошел на измену. Но близкое превратилось в далекое, потребовались тридцать пять лет страха и огромный риск, балансирование на грани дефолта, между жизнью и смертью, чтобы мечта стала былью. В 1994 году, хотя и со слишком большим опозданием, он ее наконец то поймал.

Если постараться взглянуть на Калугина, абстрагируясь от его шпионских деяний, то в глазах несведущего человека он может смотреться вполне достойно: весьма эрудированный, интересный, трезвомыслящий собеседник, умеющий строить отношения с людьми разных социальных слоев. Его личная многотомная библиотека книг на иностранных языках невольно вызывала уважение. Но все таки, при общении с ним оставались неясными причины возникновения чувства недоверия, отсутствия в нем добропорядочности и надежности. Кстати, в мемуарах его коллег, даже тех, кто вспоминает о нем нейтрально и, не обладая достаточной информацией, отвергает возможность его предательства, отсутствуют слова, характеризующие Калугина как открытого, отзывчивого или справедливого человека.

Все эти качества просматриваются и в его книге. Слишком часто, чтобы поверить, говорит он о том, что никогда не был и не будет предателем своей страны. Выдвигает ненадежные аргументы в подтверждение своей мысли: предатели – люди второго сорта, большинством презираемые, выдали своих коллег, принесли им неприятности, не может стать таким, потому что многие его родственники погибли в войне с фашистами. Ни слова о Родине и ущербе от них государству. В то же время, в других своих публикациях он высоко отзывается о личности другого предателя – Олега Гордиевского, ставит в пример перебежавшего в Америку изменника Швеца, написавшего там книгу о работе вашингтонской резидентуры КГБ и получившего за это “хорошие” деньги. Как бы советует: приезжайте, пишите, выдавайте секреты и вам заплатят. Слова осуждения чужого предательства противоречивые и неискренние и поэтому им не веришь. Складывается отчетливое, близкое к истине, впечатление, что он не хочет, чтобы люди думали о нем как о человеке, предавшем Родину. Исключаю, что им движет какое то чувство стыда: жить и выглядеть человеком, осуждающим коммунизм, систему КГБ и даже боровшимся со всем этим значительно удобнее, чем быть известным и презираемым, как продавший свое государство за деньги. Ну, конечно, и ЦРУ не желает пока объявлять всему миру о своем “суперкроте” в бывшем КГБ.

Не вызывают даже малого доверия объяснения о перемене взглядов на советскую систему, начавшейся якобы в конце 60 х годов и оформившейся к 70 м в ненависть ко всему советскому и русскому и любви к Америке, и переросшей в 90 х в открытую борьбу. У многих советских граждан тогда появилась критическая точка зрения на ряд политических событий прошлых лет, но это не превратило их из противников коммунизма в борцов против своей страны. Он же таковым постепенно становился с 1959 года. Характерны в этом отношении слова известного английского писателя разведчика Джона Ле Карре, зазванного Калугиным в свой дом в Москве в 1991 году: “…Он (Калугин – А.С. ) один из тех старых врагов западной демократии, кто совершил гладкий переход с их стороны на нашу. Слушая его, невольно ловишь себя на мысли, что он и прежде был на нашей стороне”. Не смог проницательный разведчик вынести откровений Калугина и, собравшись с духом, принеся свои извинения, ушел из его дома: “…московский воздух мне кажется чище”. Читателю может быть интересно узнать, что Ле Карре первым из современных авторов шпионских романов в своих литературных трудах стал применять термин “крот” для обозначения агента, внедрившегося в спецслужбу противника.

Можно было бы вовсе не писать эту главу и не говорить ничего о личности Калугина, отметив только одно – он уголовный преступник, лично исполнивший заказное убийство Ларка и, к тому же, сдавший на смерть еще и других. Любое общество такие деяния рассматривает как уголовно наказуемые и обязательно привлекает виновного к ответственности. Устремления киллеров всегда одинаковы – все они стремятся заработать деньги. Таков и Калугин – “суперкрот” ЦРУ, морально прокаженная личность!

Вместо послесловия

Трудно восстанавливать в памяти события прошедших десятилетий и вновь ими жить, и еще труднее видеть пережитое с поправками неизвестного в те годы предательства кого то из бывших коллег. Исходил же я только из одного: каждый должен отвечать за содеянное, разоблачение изменника неминуемо принесет ему позор и бесчестие.

Не смог бы написать эту книгу без моральной и фактологической поддержки ряда бывших работников органов государственной безопасности разного служебного положения, в том числе и самого высокого. От души, спасибо им, огромное!

Особо хочу сказать читателю, что без поддержки своей семьи и в первую очередь жены Александры и двух сыновей студентов, не преодолел бы сомнений в своей правоте, не пришел бы ко многим выводам и не смог бы написать эти страницы в относительно короткий срок. Нет слов, которые могли бы сполна выразить им мою признательность.

Завершаю эти последние строки книги святыми словами:

Итак, не бойтесь их: ибо нет ничего сокровенного, что не открылось бы, и тайного, что не было бы узнано. Что говорю вам в темноте, говорите при свете; и что на ухо слышите, проповедуйте на кровлях”.

Евангелие от Матфея, Гл. 10. 26, 27.

Молодость Калугина

Совершенно случайно в руки попал номер журнала Америка номер 45. Года издания нет, но похоже на 60–61 год. Для тех кто не помнит – это официальное “Издание Правительства США”, распростроняемого в СССР по межправительственному соглашению. Среди ненавязчивого потока пропаганды наткнулся на следующую статью.

Статья на стр. 48 “Ленинградец знакомится с жизнью в Соединенных Штатах”

* * *

Симпатичному Олегу Даниловичу Калугину 26 лет; он один из первых четырех советских студентов, зачисленных в Колумбийский университет на основе советско американского соглашения об обмене в области образования. Всего в пяти университетах США 17 советских студентов, высшие учебные заведения в СССР посещает 21 американский студент. Во время своего пребывания в Колумбийском университете, где у него осталось много друзей, Олег Данилович был избран членом студенческого совета факультета журналистики и выступал перед учащимися. По окончанию учебного года Калугину, как и другим советским студентам, была предоставлена возможность поездить по стране и обогатить свои знания об Америке И ее народе.

* * *

На фото все тот же Калугин. И даже рожа так же дегенеративно перекошена когда улыбается: я думал – это у него старческое, а оказывается от рождения.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. " Осиротеть самому и осиротить других"

    Документ
    ... , что забвение, замещение - предательство, эмоциональная, нравственная смерть. Ничего ... Горин прочитал книгу Э.Фромма "Анатомия человеческой деструктивности". Из книги ... чтению умных книг: привезенная "Анатомия чело­веческой деструктивности" Э.Фромма три ...
  2. " Осиротеть самому и осиротить других"

    Документ
    ... , что забвение, замещение - предательство, эмоциональная, нравственная смерть. Ничего ... Горин прочитал книгу Э.Фромма "Анатомия человеческой деструктивности". Из книги ... чтению умных книг: привезенная "Анатомия чело­веческой деструктивности" Э.Фромма три ...
  3. " Что такое любовь? Это род безумия

    Документ
    ... Шотландию. Словно желая загладить недавнее предательство и измену Карлу I, шотландцы с ... начал читать лекцию по анатомии, называя присутствовавшим все затронутые ... с молодым обольстителем восприняла как предательство. Венчание Рудольфо Валентино с ...
  4. " Нагромождение телесное как кровное родство препятствует принять осознание Братства"

    Книга
    ... заплатить древние долги!" - Неисчислимы предательства, совершавшиеся вокруг величайших Учителей ... интеллигентных кругов. Все эти предательства сослужат великую пользу, если ... служит символом этого достижения. ("Оккультная анатомия", М. Холл, стр. 293). - ...
  5. " И познаете истину и истина сделает вас свободными "

    Документ
    ... , но нашли-таки отделение патологической анатомии и просидели там ещё полдня под ... представил зрителям сюжет, который был предательством по отношению к людям, доверявшим нам ...

Другие похожие документы..