Главная > Документ


Пир во время чумы

Она не имеет предыстории, эта пушкинская пьеса, ";Пир во время чумы";, родилась сразу вся целиком, как Афина Паллада во всем вооружении со шлемом и мечом из головы Зевса. По крайней мере, так считается, ибо следов замысла этой пьесы нет в дошедших до нас пушкинских планах. Все выглядит так, что как бы по капризу судьбы Пушкин захватил с собой в Болдино томик английских пьес, одну из которых – длинную и водянистую поэму Вильсона – он выделил, выхватил одну сцену, перевел ее и превратил в полноценную маленькую трагедию. ";Незаконная комета"; среди ";расчисленных";, т.е. давно задуманных и продуманных ";светил"; остальных маленьких трагедий, ";Пир"; как-то отпугивал, по общему признанию, обойден вниманием исследователей. На самом деле все не совсем так, о нем написано не меньше, чем о других драматических этюдах болдинского цикла, и ";общее признание"; отражает лишь то, что за частными наблюдениями не просматривается концепция, адекватная уровню пушкинского произведения.

Можно выделить две основные вариации в трактовке ";Пира";. За исходную точку берется ситуация, заданная заголовком, т.е. в буквальном смысле пира во время самой настоящей чумы. Ситуация эта морально предосудительна и оставляет критику лишь две возможности: оправдания (вариация первая) или осуждения (вариация вторая) пирующих. Оправдательный тон задан был Белинским. По его мнению ";основная мысль – оргия во время чумы, оргия отчаяния, тем более ужасная, чем более веселая <...> Песня председателя оргии в честь чумы – яркая картина гробового сладострастия, отчаянного веселья; в ней слышится даже вдохновение несчастия и, может быть, преступления сильной натуры"; (1). Этот вот мотив порыва сильной натуры богоборческого типа, отбрасывающей моральные нормы во имя свободы, окажется ведущим в советский период. Любопытна его ";аранжировка"; режиссером телесериала ";Маленькие трагедии";. Как пишет автор монографии о фильмах М. Швейцера, ";всем существом своего замысла и всей логикой выстроенного им повествования"; режиссер был приведен к тому, чтобы вальсингамовский Гимн чуме перенести в конец фильма, а Священника поставить на колени перед Председателем. Тем самым отдана ";победа бесстрашному человеку, бросающему вызов высшим силам, действующему наперекор грозящему уделу. ";На колени"; поставлены догматы и наставленья, страх и смирение, угроза и кара. Побеждает жизнь во всей полноте земных чувств, в дерзновении помыслов, в свободе выбора пути, в том гордом самоощущении свободы, которого не отнять у человека даже в таких крайних трагических обстоятельствах, какие символически обозначены ситуацией этой драматической сцены"; (2).

М. Швейцер довел до конца логику развертывания произведения, основы которой заложены критиком. В результате пушкинский Председатель превращается в какое-то подобие Каина или Манфреда – байронического героя, интерес к которому Пушкин потерял задолго до работы над маленькими трагедиями. Более того, М. Швейцер высказал то, что у Белинского оставалось ";за кадром";: подразумевается, что религия есть некий анахронизм, а Священник нужен Пушкину лишь как обозначение косной, консервативной силы, препятствующей раскрытию творческих возможностей человека. Священник, догматы поставлены на колени! Какие догматы – ";не убий";, ";не укради";, ";возлюби ближнего своего";? Они препятствуют дерзновению помыслов и свободе выбора пути?

Эти вопросы лежат в основе второй, ";осуждающей"; вариации трактовки пьесы. ";Страшное имя – Вальсингам"; – писала М.Цветаева. Она увидела в пушкинском герое предтечу людей, ответственных за революционные и постреволюционные ужасы советской действительности. Принципиальна для М.Цветаевой ориентация на читателя, ";одного на тысячу";, обращение ";исключительно к тем, для кого Бог - грех - святость - есть";. Тем не менее и в ее построениях Священник оказывается фигурой второстепенной, чуть ли не лишней (ибо он ";говорит по долгу службы, и мы не только ничего не чувствуем, но и не слушаем, зная заранее, что он скажет";. 3, с.76).

Между этими двумя вариантами располагаются решения с переменой знака, т.е. построенные на идее исправления главного героя под действием слов Священника (4, 5).

Обе основные вариации по существу идентичны – предполагают значимой лишь половину текста пушкинской пьесы, одинаково представляют главную фигуру как сильную личность богоборческого типа, преступающую моральные нормы во имя свободы. Различие в нравственной оценке этой личности возникает из диаметрально противоположной оценки перспектив ее действий. С ";плюсом";, если ";преступление"; ассоциируется с творческой раскрепощенностью, с благотворными для общества социальными преобразованиями; с ";минусом";, если имеется в виду свобода манипулирования людскими судьбами (во французской и русских революциях). То, что значимым оказывается только часть текста пьесы, еще можно как-то извинить, в конце концов сам Пушкин был недоволен ";Пиром";, сердился на него (6), но вот беда – сделать выбор между версиями пушкинская пьеса не дает решительно никаких оснований, ибо Вальсингам никак не действует, а в финале пьесы ";остается в глубокой задумчивости";. Нам остается лишь признать, что обе они верны, а глубокую задумчивость объяснить тем, что герой и сам не знает, на что решиться: то ли ";творить"; (как Сальери, или, в лучшем случае, Чарский?), то ли ";преступить"; (тот же Сальери?, или, допустим, Дубровский?). Не убедительны и компромиссные версии, где герой ";осознает";, куда его занесло, – богоборчество становится смешным, если разваливается при встрече с первым же священником.

Вернемся к опорной для этих интерпретаций посылке, что названием – ";Пир во время чумы";, – его бросающимся в глаза оскорбительным для нравственного чувства аспектом, задана проблематика пьесы. В одной из последних (т.е. учитывающих предшествующие, хотя посылка открыто не декларировалась) работ, принадлежащей опытному критику, категорически утверждается, что ";не уразумевши смысла и роли заглавия, мы вообще не увидим в этой пьесе никакого мало-мальски связного ряда событий";. А уразуметь следует, что ";пир – это обряд кощунства, <...> попытка ничего не делать и ничего не решить (в поворотный час бытия). Остановить по-фаустовски мгновенье. Выключить метроном совести. Порвать связь живых с мертвыми"; (4, с.108). Этими хлесткими выражениями варьируется традиционное поверье, названное еще М.Цветаевой (";как тогда верили все, как верим и мы, читая Пушкина";), что чума – ";воля Божия к нас покаранию и покорению, то есть именно бич божий"; (3, с.76). Поэтому всякий пир во время чумы свидетельствует лишь о закоснелости в грехе или, пользуясь формулой М.Новиковой, есть ";праздник отречения";. Этот смысловой узелок действительно стоит различить в пушкинской пьесе, но все же как деталь в общей композиции.

В разборах ";Пира"; настойчиво отмечается, что он написан во время эпидемии холеры, впитал живые пушкинские впечатления. Если так, то оценку Пушкиным поведения его знакомых во время холеры можно рассматривать как авторскую позицию в отношении к персонажам пьесы. ";Хотя я и не докучал вам своими письмами в эти бедственные дни, – писал он Е.М.Хитрово, – я все же не упускал случая получать от вас известия, я знал, что вы здоровы и развлекаетесь, это, конечно, вполне достойно ";Декамерона";. Вы читали во время чумы вместо того, чтобы слушать рассказы, это тоже очень философично"; (7, выделено мною. - А.Б.). То же самое следует, по-видимому, сказать о молодой компании в самом ";Пире"; – ее поведение ";очень философично";. Заметим, что Пушкин – один из немногих людей своего века уловил философский смысл и всей фривольной ";повести"; Боккаччо, и выбора итальянским гуманистом чумы как причины, по которой собралось общество Декамерона.

Отметим, пользуясь этим замечанием, одно обстоятельство, опрокидывающее всю концепцию ";пира во время чумы"; как ";оргии отчаяния, тем более ужасной, чем более веселой";. В ";Декамероне"; молодые дамы и мужчины собрались, чтобы провести время достойным образом. В пушкинской пьесе мы не видим никакой оргии – произносится поминальный тост, поются две песни... Нет, не будем пытаться ";уразуметь"; смысл и роль названия. Оно пополнило ";сокровищницу языка, стало поговоркой (в значении ";пира, веселой, беспечной жизни во время какого либо общественного бедствия";), но в то же время и языковым шаблоном, ";готовой мыслью";. ";Что касается ";готовых мыслей";, – писал академик Л.В.Щерба, – я склонен утверждать, что всякая готовая мысль есть отсутствие мысли как некоего динамического процесса. Язык наш часто помогает нам не думать, ибо незаметно подсовывает нам понятия, не соответствующие более действительности, и общие, трафаретные суждения"; (9). В отношении художественных произведений ";языковые нормы общества предрасполагают к определенному отбору интерпретаций"; (10). Попробуем выйти за пределы ";определенного отбора"; и посмотреть на ";Пир во время чумы";, следуя принципу ";презумпции невиновности";. Однако до того необходима еще одна оговорка.

М.Цветаева совершенно права в одном: обсуждение ";Пира"; возможно лишь при одном условии – что ";Бог – грех – святость - есть";(3), действительны хотя бы в микрокосме маленькой трагедии. Не ошибается поэт и в том, что в пушкинские времена чума (или холера) воспринимались как наказание за грехи (11) и что так думаем мы, читая Пушкина. Вернее, можем думать, помня, какую важную роль играет это поверье в ";Борисе Годунове";. Поэтому и сам тезис о ";наказании";, и параллель с ";Годуновым"; необходимо отвести (или доказать).

В пьесе о царственном преступнике различие между ним и народом в понимании смысла постигших страну природных бедствий поддерживается отсылкой к легенде об Ироде, которой предсказана и судьба царя. Годунов, подобно Ироду, не воздал должного богу и умер в одночасье прямо на троне. По этой аналогии ";Пир во время чумы"; должен был бы разворачиваться по своему библейскому архетипу. Однако в тексте нет никаких прямых указаний, или намеков на него, и это первый довод против тезиса М.Цветаевой. Другое дело, что сама легенда, адекватная пиру Вальсингама, легко находится.

Как поговорка, название пушкинской пьесы вытеснило бытовавшее ";крылатое слово"; с тем же смыслом – ";Валтасаров пир";. По библейской легенде последний вавилонский царь Валтасар устроил пир во время осады города персами. На пиру прославлялись вавилонские боги. В разгар веселья таинственная рука начертала на стене непонятные слова. Явившийся на пир иудейский праведник и пророк Даниил объяснил значение этих знаков, предвещавших гибель в тот же день Валтасару и его царству. Кара постигла за то, что ";сердце его надломилось и дух его ожесточился до дерзости <...> вознесся против Господа небес <...> славил богов серебряных и золотых, медных, железных, деревянных и каменных, которые ни видят, ни слышат, ни разумеют: а Бога, в руке Которого дыхание твое и у Которого все пути твои, ты не прославил"; (Книга пророка Даниила 5; 20, 23). Легко заметить сходство по сану героев легенды и пушкинской пьесы (Даниил – Священник) и основного мотива преступления ";царей"; перед Богом. По логике мифа и Вальсингам, не распознавший в чуме знака Божьего гнева, не должен был бы пережить пира. Однако у Пушкина дается иной финал.

Продолжая параллель, заметим еще один немаловажный момент. Пророку Даниилу был дан дар разгадывать не только знаки, но и сны, и видения. В пушкинской пьесе Священник тоже оказывается перед задачей ";прочтения"; виденья Вальсингама, которое не понятно окружающим, воспринимается ими как бред. Прочтя, Священник изменил свое отношение к Председателю пира. Таково, надо полагать, волеизъявление Всевышнего.

Валтасар был ";взвешен на весах и найден очень легким"; (5; 27). Вальсингам тогда должен быть назван ";тяжелым";.

Не будь он ";тяжелым"; в глазах Пушкина, этого героя постигла бы судьба Годунова или Скупого рыцаря. Но в чем состоит эта тяжесть, в чем сложность проблемы, решаемой Председателем (как и Священником?), и неординарность этого решения? Все это нам кажется важно выяснить, что мы и попробуем сделать.

По воле автора мы оказываемся наблюдателями на пиру молодых людей, не зная ни обычаев, ни нравов (да и чьих? – русских или английских, ибо пьеса родилась от ";смешанного брака";). Потому прислушаемся сначала, о чем идет речь и какова реакция присутствующих.

Открывает застолье молодой человек. Он говорит красно, витиевато о том, что не далее как вчера (";тому два дня наш общий хохот славил // Его рассказы";) умер их общий знакомый, ушел в холодные подземные жилища. Надо его помянуть. Хороший был человек или плохой – не говорится. Акцентируется, что он был редкий весельчак. Это качество особенно ценно ныне, потому что с умами приключилось нечто нехорошее, ";самые блестящие умы"; помрачились. Веселость этого героя – Джаксона, его шутки, повести смешные, ответы острые и замечанья, // Столь едкие в их важности забавной <...> разгоняли мрак"; умов. Такую вот нехорошую штуку с умами проделывает ";зараза, гостья наша";. А помянуть его предлагается ";С веселым звоном рюмок, с восклицаньем, // Как будто б был он жив";. Казалось бы, Председатель должен поддержать идею веселой тризны, но он меняет тональность с веселой на печальную:

...Он выбыл первый

Из круга нашего. Пускай в молчанье

Мы выпьем в честь его.

Молодой человек легко соглашается из уважения к ";первой скрипке";, но чувства его не задеты, он ждет веселья. Председатель тоже не против, но придти к нему хочет по-иному, не отворачиваясь, как кажется, от смерти и печали, а на контрасте, на рывке к веселью из глубины принятой в душу трагедии смерти. Чтобы подвести к этому состоянию, он предлагает Мери спеть ";уныло и протяжно"; одну из песен ее родной стороны. Мери поет.

Реакция на ее жалобную песню оказалась не такой, как ожидал Председатель. Быть может, он единственный вторил сердцем томным звукам. Луиза, во всяком случае, совсем не стремилась быть ";отлученной от земли каким-нибудь виденьем"; и довольно язвительно высказалась по поводу всей затеи:

Не в моде

Теперь такие песни! Но все ж есть

Еще простые души: рады таять

От женских слез и слепо верят им.

С прежним Председателем, по-видимому, противоречий не было. Другим был дух веселья, а сентиментальность неуместна. Нового председателя эта манера вести пир чем-то не устраивает. Он не поддержал панегирик веселости Джаксона. А мы, следя за ним, что-то проглядели в ней, поддавшись улыбчивости этого слова. Веселость может быть и неулыбчивой. Другой пушкинский герой, Евгений Онегин, это знал, когда говорил: ";Какому злобному веселью, быть может повод подаю";. Другими словами, мы еще ";не в курсе дела";, не знаем подтекста, т.е. скрытых за репликами общественно значимых идей, волновавших современников Вильсона и Пушкина. Тогда к фигуре Джаксона и природе его смеха стоит присмотреться внимательней.

Прежде всего заметим, что у Вильсона героя с фамилией Джаксон просто нет. Почивший был Гарри Вентвортом. Сознательная переименовка может означать, что новое имя тесно связано с характером владельца. Джаксон – сын Джака, Джека (Jack). В английском языке это имя значит ";всякий, каждый"; человек, но вместе с тем он – a saucy or paltry fellow, т.е. дерзкий, нахальный, вызывающий, оживленный, игривый. Наиболее близкое по произношению к интересующему нас имени производное – Jacksauce (Джексос) – устаревшее; перевод – ";наглец";. Шекспировское выражение play the jack with somebody стало фразеологическим оборотом, теперь устаревшим, близко по смыслу к нашему ";сыграть шутку"; (или штуку) – подшутить над кем-либо (обычно –зло), сделать какую-нибудь неприятность : в этом же ряду – ";разыграть кого-нибудь";, т.е. одурачить, ввести в заблуждение, поднять на смех. Тем самым, можно думать, что не только Джаксон со своими собеседниками ";играл Джака";, но и Пушкин с нами, представляя далеко неординарного Джексона за ";одного из нас";, простого весельчака.

На чем заострял внимание сотрапезников (и наше) молодой человек в поминальном тосте? На том, что шутки Джаксона были острыми и едкими. Более того, смех этот не чужд философского остроумия, игры ума ";просветляющего";, т.к. разгонял мрак в головах людей, не только простых, но и ";блестящих";. В понятиях пушкинского времени смех Джаксона следовало бы отнести к категории смеха ";сложного";, в отличие от ";чистого";, поскольку ";сложный"; смех – это смех сатирика, бичующего заблуждения и пороки общества. В статье ";О сатире и сатирах Кантемира"; В.А.Жуковский отметил в сатирике ту же черту, что характеризует Джаксона – едкое остроумие. Оно, по В.А.Жуковскому, ";несовместимо с характером кроткой и снисходительной веселости <...> Человек, имеющий дар насмешки, почти всегда имеет и характер важный и ум глубокомысленный. Чтобы найти в предмете смешную… сторону надлежит рассмотреть его со всех сторон, а для сего потребны размышление и проницательная тонкость; чтобы заметить, в чем удаляется тот или другой характер, тот или другой поступок от правил и понятий истинных, и потом сие отдаление представить смешным, потребно иметь ясное и полное понятие о вещах, колкое остроумие, дух наблюдательный и воображение живое"; (12). В сферу заразительного смеха Джаксона, мы вполне можем допустить, втягивались все важнейшие представления о себе и мире, морали и религии, и приобретали в устах весельчака ";важность забавную";, из важных становились как бы и неважными, т.е. предрассудками, заблуждениями, смешными для здравого ума. Это и сделало его ";умов и моды предводителем";.

Заключительные слова – из отзыва Пушкина о Вольтере. (Заметим в скобках, что Гарри Вентворт был знаменит, в числе прочего, веселыми анекдотами, что Пушкин переводит как ";повести смешные"; – излюбленный жанр философа-насмешника). Так что кресла Джаксона вполне можно назвать ";вольтеровскими";. Они стоят пустые, но дух их хозяина, правивший ранее пиром, жив. Сложное пушкинское отношение к этому духу передалось Вальсингаму.

Он согласен почтить память весельчака, признателен за что-то ";сложному"; смеху Джаксона. За что бы? Хотя бы за то, что им вслед за Вольтером, автором ";Поэмы о гибели Лиссабона";, мог быть осмеян тот самый предрассудок, что стихийные бедствия насылаются на людей свыше, ";к нас покаранию и покорению";.

Иль зло ниспослано подателем всех благ? <...>

Но как постичь творца, чья воля всеблагая,

Отцовскую любовь на смертных изливая,

Сама же их казнит, бичам утратив счет?

Кто замыслы его глубокие поймет?

Нет, зла не мог создать создатель совершенный,

Не мог создать никто, коль он – творец вселенной.

Цель поэмы, как ее формулировал Вольтер, в том, чтобы

...приняв мое ученье,

Пред ужасом могил твой разум не дрожал

И презрел вечное мученье.

В контексте ";веселья";, к которому стремятся участники пира, отметим еще один вольтеровский тезис: не для того Творец

... радость завещал сердцам,

Чтоб тем страшней нам вечность мук загробных,

Чтоб муки здешние больней казались нам.

При таких сопоставлениях понятно, под влиянием каких идей молодой человек не видит причин ни бояться смерти, ни печалиться. Оборотная сторона этой философии смеха – потеря сочувствия к человеку, печали по умершему. Эту сторону своего ";учения";, кажется , заметил и сам Вольтер. В предсмертном стихотворении он писал:

Прощайте! Отправляюсь я

В тот край, откуда нет возврата;

Прощайте навсегда, друзья,

Чье сердце скорбью не объято.

С этой атрофией человечности, кажется, и не хочет быть солидарен новый Председатель. По его милости пьют молча, не чокаясь, отдавая долг памяти той скорбью, на которую Джаксон, подобно Вольтеру, мог втайне надеяться.

С другой стороны – как Председателю ему приличествовало бы и самому в каких-то подобающих словах отдать должное заслугам покойного. Вальсингам же предпочел действовать по формуле ";о мертвых или хорошо, или ничего";. Избрав фигуру умолчания, Председатель вносит первую ноту несогласия с духом веселья предшественника. Полного отрицания нет, т.к. им все же обещано вот-вот ";к веселью обратиться";. А вот путь к нему избирается через переживание ";отлученья от земли";. Такова задача песни Мери. Зачем нужна эта ";печаль среди веселий";, чего он на самом деле хочет?

О песне Мери говорится как о ";простой";, ";пастушьей";, ";жалобной";, ";грустию шотландской вдохновенной";. Идеализация старины, патриархальных отношений, простых, естественных чувств, смиренной веры – основные мотивы английских романтиков, поэтов ";озерной школы"; – Водсворда, Кольриджа, Саути. Однако, у того же Саути поэма Вильсона вызвала резко негативную реакцию. ";Не чудовищно ли было, – негодовал он, – избрать сюжетом чуму в большом городе ? Вот что значит – перегерманить самих германцев";(13, 14). Стало быть, если мнение Саути считать достаточно представительным, не у этих поэтов надо искать ответ на поставленный нами вопрос. Но и не у ";германцев";.

Песня Мери при переводе подверглась сильной переделке. Две последние строфы написаны Пушкиным вне связи с текстом Вильсона. “В первых трех сходство с английским оригиналом только в том, что и там и тут одинаково, но в выражениях совершенно иных говорится о церкви, школе, ниве и кладбище” (6,с.604). По характеру изменений, по тональности и стилистике песни кажется весьма вероятным, что Пушкин сознательно ориентировался на вполне определенное направление – ";кладбищенскую поэзию"; английского сентиментализма. Скрытое противопоставление ";простой, пастушьей"; песни умонастроению молодого человека будет понятнее, если учесть, что ";для английского сентиментализма характерен поворот от светской деистической философии к некоторым течениям неофициальной религии, связанным с народными верованиями, в частности к ";религии сердца"; – методизму"; (15 ). Момент полемики с философией Просвещения в поэзии ";кладбищенцев"; едва ли был не замечен Пушкиным.

Тематика произведений этого направления достаточно ясно вырисовывается по названиям. Молодой Э.Юнг выпустил поэмы ";Последний день"; и ";Ночные отрывки о смерти";, Р.Блэр – поэму ";Могила";, Р.Грей – ";Элегию, написанную на сельском кладбище";, Д.Харви – ";Размышления среди могил";. Небезынтересно также, что большинство из авторов – шотландцы, по роду занятий – священники. Д.Томсон был сыном шотландского пастора, Э.Юнг в 45 лет стал пастором. Одновременно с Э.Юнгом как поэт вступил шотландский пастор Р.Блэр. Священником был В.Додд. Профессор этики Эдинбургского университета, один из образованнейших людей своего времени, Вильсон вряд ли прошел мимо этих поэтов. В его воспоминаниях названные имена в связи с ";Городом чумы"; не фигурируют. Упомянут только ";старый Уитер";, автор поэмы о чумной эпидемии 1625 года (13, с. 349). Это признание для нас важно. Уитер к середине жизни пришел к суровому пуританскому ригоризму. Его поэма близка по мотивам к произведениям ";кладбищенских"; поэтов, пронизана острым чувством греха, сознанием тленности человеческой жизни. ";Рисуя Лондон, охваченный гибельной заразой, Уитер в ужасе отшатывается от сцен безумного веселья на краю могилы, которые ему приходилось наблюдать <...> Для него это веселье – безбожие и тягчайший грех, ибо и сама жизнь есть лишь скорбный путь к смерти"; – резюмировал М.П.Алексеев основной смысл уитеровской проповеди (13, с.348).

Рассматривая в этом контексте начальную часть пира, можно думать, что в намерении Председателя провести застолье к веселью через острое переживание смертности человека и того, что его ждет за смертным порогом, скрыт комплекс взаимосвязанных мотивов. Здесь и желание испытать крепость философской брони молодых последователей Джаксона, и надежда на то, что искусство пробьет эту защитную жесткость (";жестокость";) и тогда обнаружится, что разум слабее чувства, может позволить не думать о смерти, загнать страх глубоко внутрь человека, но не избавить от ужаса перед небытием, т.е. ";учение"; на самом деле не избавляет от ";дрожи пред ужасом могил";. Раздражением Луиза выдала зыбкость внутренней опоры. Она силилась не допустить прорыва чувств, обуздать сердце, очерствить его до ";мужского"; (что и отметит чуть позже Председатель:"; в ней, я думал – По языку судя, мужское сердце";). Но тут, как назло (как дух из машины), появляется, управляемая черным, как черт, негром, телега, нагруженная мертвыми телами. Луиза падает в обморок, давая повод Председателю подытожить свои предположения:

Но так-то – нежного слабей жестокий,

И страх живет в душе, страстьми томимой!

В этих словах звучит уверенность человека, чье скептическое отношение к философии предшественника вытекает из иных, признанных за действительные, истин бытия. Каких именно? Если они пришли из того же источника, откуда почерпнута идея замогильного виденья, то логично обратиться за комментарием к тем же ";кладбищенским"; поэтам. Из них мы выберем одного, а именно того, кто по биографическим данным кажется чуть ли не прототипом героя Вильсона - Пушкина. Причины для размышлений над замогильной темой у Вальсингама были (как мы узнаем позже) самые прямые – к моменту пира он похоронил мать и жену. Эти детали интересны не только для понимания психологического состояния Вальсингама. Ту же трагедию пережил и рассказчик поэмы Э.Юнга ";Жалобы, или Ночные мысли о жизни, смерти и бессмертии";. Представляя поэта читающей публике, один из русских переводчиков писал, что ";после смерти его жены, которую он страстно любил, дух его казался быть пригвожденным через десять лет к ее гробу: и в наижесточайшей своей печали он, ходя на кладбище, писал поему Ночей на англинском его природном языке"; (16). В библиотеке Пушкина был экземпляр этой поэмы во французском издании. Но маловероятно, чтобы Пушкин не знал русского перевода и обширного комментария к нему, сделанных известным масоном А.М.Кутузовым (17).

Формально поэма представляет собой пространную проповедь, обращенную рассказчиком к молодому человеку Лоренцо. Вот как характеризует его А.М.Кутузов: ";Особа сия есть одна из тех, которых в Англии называют весельчаками. Люди сии чувствуют отменное удовольствие, и поставляют за великую честь называться вольнодумцами и деистами. Обыкновенно занимаются они настоящими чувственными веселиями <...> Вкус их толико тонок и нежен, что единое уже название бессмертие, небо, ад, возбуждают в них смех и омерзение"; (курсив А.М.Кутузова. - А.Б.). Как видим, Лоренцо был бы своим человеком в компании пирующих, представленной Вильсоном и Пушкиным. В связи с тем, что молодые люди стремятся, а Председатель обещал ";к веселью обратиться";, интересен и исходный тезис рассказчика поэмы: ";Не желаю истребить веселия твоего (т.е. Лоренцо), но утвердить оное тебе стараюсь";. На чем утвердить? В первую очередь на очевидной быстротечности, хрупкости, бренности жизни, т.е. на осознании того, что ";сей мир – могила";. Радости этого мира иллюзорны, а погоня за ними делает человека рабом чувственности. Только взгляд из могилы дает истинную цену вещам, лишь постоянное размышление над смертью ";изводит нас из праха и к человеку возвышает";. А человеку подобает искать радостей непреходящих. Только вера избавляет от страха смерти, только она говорит ему о том, что душа его бессмертна, что за смертью ступит он на ";бесконечно пространные и счастливые, твердые земли природы";. Цель всей поэмы – воспеть человека бессмертного.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. 850-летию Москвы посвящают издатели эту книгу о выдающемся москвиче

    Документ
    ... . Ей, этойпредыстории нового, христианского мира, этой языческой древности, ... пушкинское: «Суди, дружок, не свыше сапога!»1. Лосев не сдавался. Он ... к ИФ АН СССР оннеимеет (об этом у меня выше). ... прислушается и скажет: «Этупьесу каждый день играл тогда ...
  2. На гранях логики культуры Книга избранных очерков

    Книга
    ... к опыту формирования этого духа, к его “предыстории”, т.е. требует уже ... монологика, поскольку онанеимеет начала. Это движение в дурную ... же феномен «трагической пьесы» («Те же и ... новом ключе. Пушкинское отношение к речи, пушкинское переживание речи ...
  3. Слово — это действие 5 анализ действием 11 оценка фактов 23

    Документ
    ... этой задаче и замкнется. Он будет во власти технологической задачи, которая неимеет ... не погрузится в нервную, взвинченную атмосферу происходящего, онне сыграет второй части пьесы ... убеждению, что онне смог овладеть пушкинским стихом. Перегрузив каждое ...
  4. " Что такое любовь? Это род безумия

    Документ
    ... дворе Григорий Распутин. Предыстория его появления в ... и проведен в д. 8 по Пушкинской улице к проститутке Трегубовой, а ... этимне исчерпывается. Она участвовала в создании других пьес Брехта ... что придание гласности этому делу неимеет ничего общего с ...
  5. Название этой книги может ввести в заблуждение

    Документ
    ... роль гомосексуальная предыстория обоих поэтов, а это особая тема ... этоимеет отношение к искусству? Главное - тексты, а они хороши. Писал неон ... же поступил он и с пьесой собственной жизни ... смерть". Г. - одновременно пушкинская Татьяна, Вертер в юбке ...

Другие похожие документы..