Главная > Документ


Вспомним теперь, что интересующий нас образ уже возникал в пьесе ранее, в песне Мери: ";уст умерших не касайся"; – предупреждение любимому, который в любви своей ";забудет"; про Чуму. И тогда нельзя не признать, что поцелуй Деве-Розе есть прямой вызов аскетическому ";презрению миру";.

Гимн встречен молчанием. Оно может быть понято так, что молодая компания глубоко озадачена, не в состоянии ни поддержать, ни осмеять ";автора";. Тогда ";немая сцена"; была бы предвозвестником заканчивающей пьесу ремарки о ";глубокой задумчивости"; Вальсингама. Эта перекличка важна для нас, читателей. Самих же участников застолья едва ли что-нибудь в Гимне смутило, действительно заставило задуматься. Чуть позже они будут гнать Священника, а потом расценят как ";бред"; порыв чувств Вальсингама. Пауза после Гимна удерживает наше внимание на Вальсингаме. Может быть, они и были, какие-то одобрительные или возмущенные возгласы, но он их ";не слышит";, весь погружен в себя, в мысли, только что впервые высказанные вслух,

Роль пирующих в пьесе исчерпана. Далее уже нет ни индивидуальных лиц, ни имен – они сливаются в ";хор"; (как свидетельствуют ремарки: ";многие голоса";, ";несколько голосов";, ";женский голос";). В свете рампы остаются две фигуры, Вальсингам и Священник, а пьеса приобретает привкус другого жанра – жанра философского диалога.

С античных времен к нему обращались мыслители для передачи через ";раздвоение автора"; сложной философской или религиозной мысли. В этом жанре решал мучившие его проблемы Петрарка, разделив свое ";я"; между мирским человеком, поэтом, и его собеседником, бл.Августином. Красноречиво, в контексте всего предыдущего, и название этого произведения – ";Моя тайна, или книга бесед о презрении к миру"; (29). Под другими именами та же пара у Пушкина решает, с поправкой на время, сходную проблему.

";Тайна"; Петрарки раскрывалась в собеседовании с отцом церкви, в присутствии спустившейся с небес Истины, повелевшей блаженному старцу прийти на помощь поэту в его ";борениях";. Бл.Августин упрекал поэта в приверженности ";чумной заразе жизни";. Этот тезис оспорен в гимне пушкинского героя. Его вызов услышан и при последних звуках гимна, появляется посланец Истины – ";старый священник";.

И пастырь церкви нас всегда наставит;

Вот путь спасенья, и другого нет.

Данте

Указанием возраста Пушкиным дано понять, что слова, с которыми Священник обратится к молодым людям, родились не вчера и не сегодня, не зависят от времени и безразличны к нему. Не имеет значения ни что за люди собрались за столом, ни предмет их разговора. Важно лишь то, что это сборище с вином и песнями, тогда как рядом умирают люди. Он не знает, что его карта уже разыграна и побита (побита ли?) Вальсингамом.

На фоне того, что только что видела и слышала пирующая компания, речь Священника выглядит слишком ординарной (что и отметила М.Цветаева). Слишком велик контраст между бурным, высоким по смысловой наполненности и эмоциональному напряжению гимном и банальной риторичностью, ";общими местами"; проповеди. Ничего, кроме шуточек, ";столь едких в их важности забавной";, вызвать она не может:

Он мастерски об аде говорит!

Ступай, старик! ступай своей дорогой!

Вальсингама не слышно. Но после второй инвективы Священника он подает голос и в нем явно звучит ирония. О чем говорил Священник? О том, что пир для христианина – грех. Следует разойтись по домам, ибо в отказе от пира – единственный путь к спасенью, и другого нет. Вальсингам отвечает на буквальный смысл его последней фразы:

...Дома

У нас печальны – юность любит радость.

Фигура умолчания несет собственный подтекст, отрицающий тождество ";пира"; и ";греха";. Священник возмущен: тем, что слышал, но, оказывается, еще более тем, от кого услышал. Он знает о Вальсингаме больше, чем мы, и поражен метаморфозой:

Ты ль это, Вальсингам, ты ль самый тот...

Вальсингам, он ";тот самый"; человек, кто за короткий срок похоронил мать и жену, но уже не тот самый, кто был понятен Священнику. Что-то в нем изменилось. Нелегко ему видеть Священника объектом насмешек, нелегко сознавать, что ничего нельзя поправить, ибо вряд ли удастся в чем-либо переубедить Священника.

Все, что сказано этим старым человеком – правильно при аскетическом пути в вере. Примем во внимание, что Церковь не настаивала на обязательности аскетизма для мирян, более того, в свое время ставила вопрос о том, когда аскетизм становится греховным. Не Церковь представляет Священник, а крайнее выражение идеала христианина, его устремленности к Богу. Чума – явление исключительное, не являющееся нормой человеческого существования, есть лишь натуральное, видимое выражение особого, не свойственного обычной, ровной жизни внутреннего состояния человека – предельной честности перед самим собой. На этой глубине человек верящий не может увернуться или как-то обойти тот факт, что идеал жизни христианина предполагает самоустранение от мирских треволнений. ";Ступай за мной"; – тоном властного, непререкаемого авторитета требует Священник. Вальсингам, каким его знали раньше, не мог бы не подчиниться. Теперь – может.

Интонация начальных ответных слов Вальсингама передает медленное колебание чаш внутренних весов: даже в момент ответа идет в нем перепроверка пережитого – ";Зачем приходишь ты //Меня тревожить? Не могу, не должен // Я за тобой идти";. Что он пережил – пройдет перед нами в нескольких ";моментальных снимках";:

...я здесь удержан

Отчаяньем, воспоминаньем страшным,

Сознаньем беззаконья моего,

И ужасом той мертвой пустоты,

Которую в моем дому встречаю –

И...

Тире перед ";и"; – графически подчеркнутый переход в речи Вальсингама от него прежнего к нему теперешнему, обозначение границы, перелома, повлекшего за собой осознанье ";беззаконья своего";, переход к иному жизненному поведению:

...новостью сих бешеных веселий,

И благодатным ядом этой чаши,

И ласками (прости меня, господь)

Погибшего, но милого созданья...

Помимо прочего, из этих быстро промелькнувших ";кадров"; мы с удивлением узнаем, что ";новая"; жизнь началась для него недавно. До смерти матери он, по-видимому, вел жизнь строгую, был далек от ";пиров разврата"; (иначе не сказал бы о ";новизне";). Теперь же то, чего раньше сторонился, перестало для него быть ";развратом";. Священнику он вкратце рассказал о том, о чем пел в Гимне. “Бешенство веселий";, как и ";благодатный яд этой чаши"; и ";ласки"; – все это перифразы ";жизни";. Если речь Вальсингама выразить простыми словами, то получится, что он ";здесь удержан"; любовью к земной (грешной по высшему счету) жизни. Смысл аскетизма – в очищении от земной скверны на пути к спасению. Это прекрасно сознает Вальсингам и... отвергает:

...поздно, слышу голос твой,

Меня зовущий, – признаю усилья

Меня спасти... старик, иди же с миром;

Признавал ли он тем самым, что глубоко подпал под власть греха и нет ему дороги назад (";поздно";!)? Мы могли бы так думать и сожалеть о слабости человека, не устоявшего на путях праведных под бременем несчастий, могли – до последней фразы, подобной удару хлыста:

Но проклят будь, кто за тобой пойдет!

Не только он ";не может, не должен"; пойти за Священником, но и ни один из пирующих.

Вся сила личной убежденности сконцентрирована в этой заключительной фразе. За нею следует взрыв ";бесовского восторга"; :

М н о г и е

Bravo, bravo! достойный председатель!

Вот проповедь тебе! пошел! пошел!

Возгласы молодых людей мешают заметить, что ";проповедь"; обращена не к Священнику, а к тем, кто готов покинуть пир из страха, под угрозой не получить ";спасения";, другими словами – из ";эгоизма самоспасения";. Может быть, Священник именно так понял отповедь Вальсингама и продолжает пробиваться к его душе, но уже не со стороны ";греха"; и ";спасения";:

Матильды чистый дух тебя зовет!

На сей раз Священник достиг цели. В сильнейшем волнении Вальсингам встает (см. ремарку) и произносит несколько фраз, которые производят впечатление отказа от всего, что утверждалось перед тем в Гимне и после него. Уверенный в своей правоте предводитель ";бесов"; вдруг превращается в кающегося грешника. Оказывается, он на самом деле тоже (как и Священник) считает развратом и пир, демонстративно, под одобрительные крики молодых людей, им защищаемый ранее, и все, чем ";здесь удержан";. Сейчас он страстно желал бы ";скрыть это зрелище";. Он не тронулся с места при напоминании о матери, взирающей с небес на погрязшего в пиру разврата сына; не тронулся с места при словах об ушедших из жизни ";возлюбленных душах";, среди которых и его жена, но обращение к ";чистому духу Матильды"; буквально его ";вышибает из седла";. Как совмещаются эти взаимоисключающие чувства в душе и сердце Вальсингама?

С точки зрения сентиментально-романтической или сентиментально-атеистической ответ однозначен – такова сила любви. Набор произносимых при этом

слов примерно таков: ";Стоит Священнику только одной фразой напомнить Вальсингаму о похороненной жене, как в Председателе окончательно пробуждается сердце";

(5, с.174). Если все так, и во всей путанице виновато полусонное сердце, то почему ";окончательно пробудившись";, оно не гонит его с пира замаливать постыдные грехи гордыни и забвения памяти матери и жены?

Объяснение поведения Вальсингама через ";силу любви"; приводит к нелепости. Это, однако, отнюдь не значит, что сила любви не при чем. Ошибка возникает из-за

того, что читательское сопереживание ";одалживает"; Вальсингаму (неосознанно и потому легко) чувства популярных страстотерпцев за любовь, скажем, Тристана к Изольде или Ромео к Джульетте. Но эти истории никак не связаны с ";чистым духом"; мертвой возлюбленной.

Уместнее был бы пример Петрарки с его сонетами ";На смерть Мадонны Лауры."; В основе страданий и противоречивости чувств Вальсингама и великого итальянца лежит одна и та же проблема. Но и эта параллель ";расходится";. Любовь к Лауре вменялась святым отцом в ";вину"; Петрарке (перед лицом небесной Истины), тогда как в случае Вальсингама, наоборот, ";бессмертные очи"; Матильды свидетельствуют об Истине. Нужен другой ориентир. Он очевиден, ибо был лишь один поэт, для которого возлюбленная и до, и после ее смерти была средоточием поэзии, философии и религии.

Кажется, Пушкин строил ";здание"; своей ";маленькой трагедии"; с таким расчетом, чтобы голос этого поэта мог быть услышан.

Прислушаемся к голосу Вальсингама, к особенности его звучания, на которую он сам обращает внимание слушателей перед исполнением гимна в честь чумы: ";Охриплый голос мой приличен песне";. Сравним с оригиналом, где та же фраза звучит так – ";мой плохой, охрипший голос не очень поможет делу";. Герою Вильсона ";охриплость"; мешает, для гимна он хотел бы иметь данные оперного певца. В словах пушкинского Председателя извинительной интонации нет, наоборот, он уверен в соответствии, ";приличии"; звучания смыслу его песни. Эта тонкая нюансировка обусловлена, как видим, не задачами перевода, а, скорее, ";срисовыванием"; характерных черт известного образа. Какого – легко узнать, заглянув в биографию любимого Пушкиным Данте. Как сообщает биограф, голос Данте ";всегда звучал в лад тому, о чем шел разговор";, а звук его лиры подобен ";ужасному для слуха голосу павлина"; (30). Этот биограф – Боккаччо, так трактует ";птичью"; метафору: ";Я сказал, что голос павлина ужасен для слуха, меж тем как стихи нашего поэта, на первый взгляд, сладкозвучны, но если вдуматься в их сокровенный смысл, мы убедимся, что относящееся к павлину относится и к поэме (";Божественной комедии";. - А.Б.). Чей голос звучит страшнее, нежели голос поэта, когда он, дав простор жестокой своей фантазии, бичует преступления живых, или карает умерших, или гневно обрушивается на склонных отдаться во власть порока? Ничей, ничей!"; (30, с.571). Вальсингам не карает и не бичует, ";простор жестокой своей фантазии"; дал для решения других проблем, к которым ";Ад"; имеет самое непосредственное касательство, а ";уместность"; в поэзии такого рода ";охриплой"; фоники лучше Боккаччо объяснил сам Данте :

Когда б мой стих был хриплый и скрипучий,

Как требует зловещее жерло <...>

Мне б это крепче выжать помогло

Сок замысла <...>

Ведь вовсе не из легких предприятий –

Представить образ мирового дна;

Здесь не отделаешься ";мамой-тятей"; <...>

Но помощь Муз да будет мне дана <...>

Чтоб в слове сущность выразить сполна.

Не только ";лад"; гимна чуме не позволяет ";отделываться мамой-тятей";. Откуда этот уверенный, даже властный тон речи Вальсингама, где источник права, позволившего ему проклясть любого, кто покинет пир? В понятиях христианских антиномий фигура, противостоящая Священнику, воспринимается в отблеске ";адских"; сил. Пример Данте позволяет увидеть иной источник внутренней силы Председателя.

";Il gran padre A.P.";(Великий патриарх А.П.) – назвал себя Пушкин. ";По наследству"; могли передаться Вальсингаму и дантовские черты, и сила любви. В разгадке внутреннего смятения Вальсингама при имени Матильды ";напрашивается"; параллель с Беатриче.

Мы не знаем, случайно или с оглядкой на Данте выбрал Вильсон имя Матильда для жены Вальсингама. У Данте Матильда – обитательница ";Земного рая";, которая приводит автора к Беатриче. Вильсон не только заимствует имя у героини дантовой поэмы, но и помещает ее на небеса в средоточие света. В оригинале обращенные к ней слова Председателя звучат так: ";о святое дитя света, я вижу тебя сидящей там, куда падшее существо, как я, не может надеяться вознестись";. Однако в дантовской лексике вильсоновский герой не удерживается, соскальзывает на ";языческий"; лад: ";Дивная звезда! Ты – дух светлой Невинности. Полная прелести и укора, ты озаряешь того"; и т.д. Пушкин при ";переводе"; оставляет только первую фразу и усиливает ее дантовское начало, отдавая героя полностью во власть видения:

Где я? Святое чадо света! вижу

Тебя я там, куда мой падший дух

Не досягнет уже...

Пушкинский Вальсингам – визионер, как и Данте, и подобно ему весь устремлен к свету, в котором пребывает ";бессмертный";, ";чистый дух"; Матильды. Состояние ";потери себя"; (чего не происходит с героем Вильсона) очень точно передает чувства Данте, описанные им в ";Новой жизни";. С тех пор, как он начал думать о Беатриче ";всем устыженным сердцем <...> случалось так, что такую скорбь таила в себе иная мысль, что я забывал и ее, и место, где я находился"; (31). Из глубины ";устыженного сердца"; Вальсингама исходит ";скорбь"; при мысли о том, что он не равен себе прежнему:

...Меня когда-то

Она считала чистым, гордым, вольным...

Нам нелегко понять это признание, т.к. ";чистый";, ";гордый";, ";вольный"; – давно стали ";знаками"; байронического, романтического героя. ";Краски чуждые";, они ";спадают ветхой чешуей"; при обращении к той терцине из ";Ада";, где Беатриче говорит о Данте, что он

В пустыне горной верный путь обресть

Отчаялся...

Что это значит – объяснено в ";Раю";:

Он <...> был таков когда-то,

Что мог свои дары с теченьем дней

Осуществить невиданно богато.

";Когда-то"; и Матильда ";считала"; таким Вальсингама. Кажется, Пушкин заставляет своего героя ";цитировать"; Беатриче, говоря о Матильде.

Почему он так страстно возжелал, чтоб ";от очей ее бессмертных // Скрыть это зрелище";? Потому, что обращает к себе тот же упрек, что услышал Данте от Беатриче:

Он устремил шаги дурной стезей,

К обманным благам, ложным изначала,

Чьи обещанья лишь посул пустой <...>

Ты должен был при первом же уколе

Того, что бренно, устремить полет

Вослед за мной, не бренной, как дотоле,

Не надо было брать на крылья гнет.

Чтоб снова пострадать – будь то девичка

Иль прочий вздор, который миг живет.

Под ";девичкой"; имеется ввиду не девица легкого поведения, а ";сострадательная дама"; (32), ( ";погибшее, но милое созданье";?). Предавшись пирам, ";тому, что бренно";, Вальсингам ";устремил шаги дурной стезей";, связал себя ";падшим"; состоянием человека. ";Крапива скорби"; сжигает Вальсингама. И скорбь, и стыд стали его спутниками с того самого момента, когда он решился на ";новую жизнь";. При упоминании имени Матильды лишь вскрылось то, чего мы не знали, но знал и мучительно переживал сам исполнитель Гимна чуме. Никакой ";метаморфозы"; с ним не произошло.

О ней можно было бы говорить лишь в том случае, если бы Вальсингам сам, своими устами произнес слова отречения от ";тщеты земной";. Этот шаг предполагает средневековая концепция ";комедии души"; при ее восхождении к богу, ибо

... если кто признал вину свою

Своим же ртом, то на суде точило

Вращается навстречу лезвию.

Данте так и поступает, признает, что,

...Обманчиво маня,

Мои шаги влекла тщета земная,

Когда ваш облик скрылся от меня.

после чего Мательда окунает его в поток Леты и переводит на другой берег в исконном состоянии безгрешности. К тому же зовет Вальсингама Священник: ";Пойдем, пойдем";. Но уйти с пира, омыться от него в водах Леты Председатель отказывается: ";Отец мой, ради бога, // Оставь меня!";. Он не возражает Священнику – голосу Истины и Идеала, голосу христианского ";я"; в нем самом. Определеннее об этом состоянии сказал Пушкин ранее, не устами литературного героя, а от себя:

И с отвращением читая жизнь мою,

Я трепещу и проклинаю,

И горько жалуюсь, и горько слезы лью,

Но строк печальных не смываю.

";Трепещет и проклинает"; Вальсингам, но в то же время, он, частный человек, чувствует в этой, земной жизни высокий смысл, отказаться от которого было бы равнозначно сделке с совестью.

Посмотрим ради интереса, как слова Председателя звучат у Вильсона – ";О, Святой отец, уходи! Во имя милосердия, предоставь меня моему отчаянию";. Герой Вильсона нуждается в милосердии, ибо он “отбросил не только надежду на Небо, но и стремление к нему”, вопреки заповеди, сотворил себе кумира – земное счастье. (";На груди этой проститутки <...>, наперекор всему, о чем мне шепчет могила, я буду теперь искать <...> забвения разбитого счастья";).

Отчаяние не породило никакой новой мысли о мире. Иное дело – пушкинский герой. Не служением кумиру счастья он ";здесь удержан";, а всем тем, что стоит за ";сознаньем беззаконья моего";. Этих слов нет в английском тексте. Они вставлены Пушкиным , что придает им особый вес в объяснении мотивов упорства Вальсингама в нежелании покинуть пир.

Одно восклицание в ";бреде"; выпадает из высокого контекста ";вины";, звучит диссонансом в покаянии пред ";чадом света"; – ";знала рай в объятиях моих";. Наряду со стыдом Вальсингама жжет воспоминание о радости их с Матильдой земной любви. Это не безгрешная любовь Адама и Евы, но та, что

...сжигает нежные сердца,

И он пленился телом несравненным,

Погубленным так страшно в час конца.

Снова Данте, устами Франчески, объясняет нам чувства и скорбь пушкинского героя:

...Тот страждет высшей мукой,

Кто радостные помнит времена

В несчастии...

Уйти с пира, омыться от земного – значит отказаться от радостных времен как от обманчивой тщеты жизни. Тут совесть задушит.

Эту трудность обошел Данте (как и Петрарка), не обмолвившийся в своей поэзии ни словом о жене. Между платонической любовью к Беатриче земной и Беатриче-Свету нет противоречия, и лишь поэтому ";трагическая жизнь души, протекающая в заблуждениях и борьбе с чувственностью, здесь завершается комедией, то есть венчается счастливым концом, победой духа"; (33). Потому и обошел, что саму проблему чувственной любви глубоко пережил. Он поместил в пятый круг ";Ада"; как ";сладострастников"; Ахилла, ";который был любовью побежден";, Париса, Тристана. Вместе с ними ";терзает воздух черный"; души Паоло и Франчески. Дослушав их повесть, раздираемый противоположными силами оправдания и осуждения, ";суровый Дант"; впадает в своего рода ";глубокую задумчивость";:

И я упал, как падает мертвец.

За полтысячелетия проблема не стала проще, но за это время европейская личность далеко продвинулась на пути ";самостоянья человека";, у истоков которого стоит фигура Данте. Решение труднейшей проблемы пушкинским героем есть решение личности, сознающей ";беззаконие свое";. Из размышлений о том, что значила для него Матильда здесь, на земле, вызрел общий вывод – ";юность любит радость";. В число страстей, всего того, ";что гибелью грозит, для сердца смертного таит неизъяснимы наслажденья";, но и является в то же время ";залогом бессмертия";, входит и ";полная чумы"; чувственная страсть (34). Не по ошибке Вальсингам пришел на пир, не по ошибке его возглавил и вел молодых людей к более глубокому, чем деистически-эпикурейское, пониманию трагизма и сакраментального смысла ";веселья";.

Понял ли все это Священник ? Не исключено. Ответ надо искать в последней реплике, с которой он покидает пир:

Спаси тебя господь!

Прости, мой сын.

Религиозная лексика настолько давно выпала из речевого обихода, что есть опасность модернизации, прочтения этих слов на ";светском";, к тому же современном, уровне. В последней, на данный момент, интерпретации ";Пира во время чумы"; предлагается рассматривать реплику Священника как ";скорбно-сочувственное прощание";: движимый жалостью, он оставляет Председателя ";на милость тех сил, которые могут его спасти"; (4, с.131). Но если мы сопоставим пушкинский ";перевод"; с оригиналом (";Да сжалится Небо над тобой, дорогой мой сын!";), то увидим, что Пушкин убирает как раз оттенок жалости. Его герой о милости не просил и Священник не к ней взывал.

Н.В.Беляк и М.Н.Виролайнен усмотрели в реплике Священника сознание слабости и даже вины: ";Устами Священника церковь просит прощения у мира – как пастырь, не уберегший стадо"; (35). С этим выводом не позволяет согласиться не только то, что Церковь как пастырь не ";подотчетна"; миру, но в первую очередь пушкинское словоупотребление. Слово ";прости"; в данном случае эквивалентно ";прощай";, сказано, чтобы ";распрощаться";, просьбы о прощении не подразумевает (Ср. ";хочу с тобой // Расстаться нынче как приятель. Прости";).

Составители ";Словаря языка Пушкина"; исходили не из задач интерпретации, а из фактов языка, живого в пушкинское время словоупотребления, и квалифицировали строку ";Спаси тебя господь! Прости, мой сын"; как ";формулу прощания, заключающую пожелание благополучия"; (21). Такое разъяснение дает основание считать, что в эмоциональной вспышке Священнику открылась вся серьезность упорства Председателя и это изменило его отношение к самому факту участия Вальсингама в ";пире";.

На отказ Священника от прежней позиции, позволявшей ему судить заблудшего в грехе человека или молить Небо о милости к нему, в свое время указал Ю.М.Лотман, по мнению которого пьеса завершается фактическим примирением антагонистов, ";признанием права каждого идти своим путем в соответствии со своей природой и своей правдой"; (18, с.145). Мысль верная, но требует уточнения, ибо слово ";примирение"; упрощает, точнее, обмирщает решение Священника, вносит оттенок житейского компромисса. Для Священника не может быть двух правд. Уйти с пира с теми словами, что были произнесены, он мог лишь в том случае, если поверил, что и для Вальсингама есть лишь одна правда. Только тогда он мог ";оставить"; Вальсингама, уравняться (а не примириться) с ним в сыновстве перед единым Отцом, ибо ";один бо есть отец ваш, Иже на небесах";. Православный догмат об ";исхождении Св. Духа только от Отца"; (36, с.75) не позволяет священнику навязывать свое понимание истины мирянину, является основой духовной самостоятельности верующего. Из него, можно думать, исходил митрополит Филарет (которого некоторые пушкинисты считают прообразом пушкинского Священника), когда учил, что ";если ты усвоил себе веру сердцем, <...> то вследствие сего надлежит по слову апостольскому веселитьсяХристу верою в сердце, то есть внести в него свою благодать, свой свет, силу и жизнь, свое мудрование, любовь и добродетель"; (36, с. 59, выделено мною. - А.Б.). ";Свое мудрование"; отстаивал Вальсингам, и Священник, говоря словами архимандрита Федора, ";остерегся посягнуть на права и власть, принадлежащие в отношении к умам и сердцам самому небесному Отцу"; (36, с.76).

Священник уходит. Пир продолжается, как свидетельствует ремарка. Заметим – не возобновляется, а продолжается. Собственно, он и не прекращался, ибо ";пир"; есть жизнь. Вальсингам покинет его, когда придет время ";сойти в землю";, в ту ";общую яму";, у которой молится Священник. Но оставшись на ";пиру";, Вальсингам не обращается к веселью, а пребывает в глубокой задумчивости.

Ночные размышления привели его к ";оправданию мира";, радости жизни (в том числе и плотской любви) в этом мире. Эта мысль заявлена им в Гимне, в ответах Священнику, заявлена с вызовом аскетическому ";презрению мира";. Пока Священник говорил общими местами, приравнивая ";радость"; ";разврату";, у вызова был смысл, была отвага борьбы с устаревшим мироотношением, не считающимся с ходом времени, ростом знания и самосознания личности. Но когда Священник простился с ним без осуждения, признав возможность его правоты, основание для вызова исчезло. Проблема, мучительная для Вальсингама, перешла из внешнего плана противоборства старого и нового во внутренний план, обнажилась трудность самой религиозной ситуации. Не во власти Священника ее разрешить, это прерогатива Церкви. Если Вальсингам прав, и любовь, радость в этой жизни не противоречит воле Отца, чьим даром и является жизни человека, то для этой ";бренной"; жизни должен существовать идеал, санкционирующий, освящающий и любовь, и радость, и деятельность, движимую страстями. Но ";что делать нам ? и чем помочь?";, если религиозная традиция говорит лишь об одном идеале и он ";аскетичен";, устремляет человека прочь от этого мира. Или идеал двойственен, и есть его другая ипостась, не сформулированная еще в слове церковном, обращенном к ";миру";. Его не знают молодые люди и ";свято место"; заполняется другими, по языческим образцам созданными идеалами, в которых нет места ни смерти, ни воскресению.

В начале ХХ века, когда ";новое религиозное сознание"; выдвинет вопросы оправдания земного бытия, будет выдвинуто и положение, что ";новозаветный идеал жизни не единичен, а двойственен. Быть может, гораздо правильнее и истиннее было бы мыслить и утверждать, что новозаветный идеал тройственен, по образу трех Лиц Пресвятой троицы"; (36, с.47). Через три четверти века после Пушкина русская религиозно-философская мысль только приступит к решению проблемы, с которой один на один он оставил своего героя.

Священник увидел правду в ";беззаконии"; Вальсингама, но не благословил, не мог благословить его, не снял противоречия в душе ";сына, который, выстрадав свое ";мудрование";, все же не может не чувствовать себя грешником пред ";чадом света";. Напрасно его стремление к сионским высотам, грех тяжкий гонится за ним по пятам. С ним нет благодати, освящающей, освобождающей волю к действию. ";Если душу в этом тяжелейшем решении представляют ей самой, остается вечная неразрешенность, как тяготеющее над ней облако"; (37).

Примечания

1. В.Г.Белинский. Избранные сочинения, М.-Л., 949, с. 688.

2. Л.Рыбак. Как рождались фильмы Михаила Швейцера, М., 1984, с. 171.

3. Марина Цветаева. Об искусстве. М., 1991, с. 72.

4. М.Новикова. «Живые, мертвые, бессмертные». Вопросы литературы, 1994, вып.1, с. 108.

5. Ст.Рассадин. Драматург Пушкин (Поэтика .Идеи. Эволюция), М.,1977.

6. Н.В.Яковлев. Комментарий к «Пиру во время чумы». А.С.Пушкин. Полн. собр. соч. в 16-ти томах, т. 7, 1935, с. 579.

По этому источнику приведены в работе цитаты из поэмы Вильсона «Чумный город».

7. А.С.Пушкин. Полн. собр. соч. в 10-ти томах, т. Х, с. 297.

8. Р.И.Хлодовский. Декамерон (Поэтика и стиль), М., 1982, с. 187.

9. Л.В.Щерба. Избранные работы по русскому языку. М., 1957, с. 131.

10. Э.Сепир. Цит. по сб.: В.А.Звегинцев. История языкознания ХIХ и ХХ веков в очерках и извлечениях, ч. II, с. 177.

11. См. например, воспоминания Е.П.Яньковой. Рассказы бабушки (Из воспоминаний пяти поколений записанные и собранные ее внуком Д.Благово). Л., 1989, с. 320.

12. В.А.Жуковский. Эстетика и критика, М., 1985, с. 197-198.

13. См. 6, с. 579.

14. Ю.Д.Левин. Восприятие английской литературы в России (Исследования и материалы). Л., 1990, с. 141.

15. М.П.Алексеев. Английская литература (Очерки и исследования), Л., 1991.

О Джоне Вильсоне Пушкину рассказал Д.Э.Александер, близкий к семье Вильсона. См. Л.М.Аринштейн «Английский путешественник о встрече с Пушкиным». Временник пушкинской комиссии. 1976., Л., 1979, с.139.

16. См. 15, с. 159.

17. Плач Эдуарда Юнга или Ночные размышления о жизни, смерти и бессмертии, в девяти ночах помещенные, в 2-х томах, С.-Пб., 1812.

18. Ю.М.Лотман. В школе поэтического слова. Пушкин. Лермонтов. Гоголь. (Книга для учителя), М., 1988, с. 144.

19. Пушкин в русской философской критике (конец ХIХ - первая половина ХХ вв). М., 1990, с. 201.

20. С.С.Аверинцев. Два рождения европейского рационализма. Вопросы философии, 1989, с. 6.

21. Словарь языка Пушкина в 4-х томах, М., 1961.

22. Например: «Живя, я действую и реагирую на действие всей массой; после смерти я действую и реагирую на действие в молекулах... Родиться, жить и перестать жить – это значит менять формы» (Дидро). Цит. по 20.

23. См. 7, с. 323.

24. Поэтическая фразеология Пушкина. М., 1969.

25. Э.В.Слинина. Хлебников о Пушкине. Ленинградский ордена трудового красного знамени государственный педагогический институт им. А.И.Герцена. Ученые записки, т. 434, Псков, 1970, с. 115.

26. Плутарх. Застольные беседы, Л., 1990, с. 243.

27. Мишель Монтень. Опыты (в 3-х книгах), кн. первая, М., ";Терра-Теrra";, 1991,

с. 134.

28. С.С.Аверинцев. Поэтика ранневизантийской литературы. М., 1977, с. 25.

29. Франческо Петрарка (Лирика. Автобиографическая проза). М., 1989, с. 401.

30. Джованни Боккаччо. Малые произведения, Л., 1975, с. 547.

31. Данте Алигьери. Малые произведения, М., 1968, с. 49.

32. И.Н.Голенищев-Кутузов. Творчество Данте и мировая культура, М., 1971, с. 216.

33. Де Санктис. История итальянской литературы (в 2-х томах). М., 1963, т. 1, с. 279.

34. Именно в этом контексте получает свой истинный смысл написанное в том же 1830 году, году «маленьких трагедий», стихотворение «Нет, я не дорожу мятежным наслажденьем». Самый «греховный» акт любви возвышен по переживанию, пронизан «светом» и потому само чувство может быть вынесено на свет, стать предметом благородной, а не потаенной поэзии. Оно кровно связано с другим стихотворением того же года, «Мадона», в котором земное чувство сублимировано в духовный образ – «моя Мадона, / Чистейшей прелести чистейший образец». В письме к жене Пушкин писал: «С твоим лицом ничего нельзя сравнить на свете, – а душу твою люблю я еще более твоего лица» (А.С.Пушкин. Письма к жене, Л., 1986, с.36). Не знаем, помнил ли в тот момент Пушкин о Петрарке, но его язык ";помнит";. Защищаясь от обвинений бл.Августина в привязанности к тленной красоте мадонны

Лауры, Петрарка сказал: «Я любил не столько ее тело, сколько душу, чистота которой, превосходящая человеческий уровень, восхищает меня и пример которой учит меня, как живется среди небожителей"; (29, с.403). У Пушкина снято противоречие между телом и духом, но сохраняется идея иерархичности красоты, превосходства духовной красоты над телесной, которая, как утверждает у Петрарки бл. Августин, «есть низший вид красоты» (29, с.408).

35. Н.В.Беляк, М.Н.Виролайнен. «Маленькие трагедии» как культурный эпос новоевропейской истории (судьба личности – судьба культуры). Пушкин. Исследования и материалы. Л., 1991, т. ХIV, с.94.

36. Русские духовные писатели. Архимандрит Федор (А.М.Бухарев). О духовных потребностях жизни, М., 1991.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. 850-летию Москвы посвящают издатели эту книгу о выдающемся москвиче

    Документ
    ... . Ей, этойпредыстории нового, христианского мира, этой языческой древности, ... пушкинское: «Суди, дружок, не свыше сапога!»1. Лосев не сдавался. Он ... к ИФ АН СССР оннеимеет (об этом у меня выше). ... прислушается и скажет: «Этупьесу каждый день играл тогда ...
  2. На гранях логики культуры Книга избранных очерков

    Книга
    ... к опыту формирования этого духа, к его “предыстории”, т.е. требует уже ... монологика, поскольку онанеимеет начала. Это движение в дурную ... же феномен «трагической пьесы» («Те же и ... новом ключе. Пушкинское отношение к речи, пушкинское переживание речи ...
  3. Слово — это действие 5 анализ действием 11 оценка фактов 23

    Документ
    ... этой задаче и замкнется. Он будет во власти технологической задачи, которая неимеет ... не погрузится в нервную, взвинченную атмосферу происходящего, онне сыграет второй части пьесы ... убеждению, что онне смог овладеть пушкинским стихом. Перегрузив каждое ...
  4. " Что такое любовь? Это род безумия

    Документ
    ... дворе Григорий Распутин. Предыстория его появления в ... и проведен в д. 8 по Пушкинской улице к проститутке Трегубовой, а ... этимне исчерпывается. Она участвовала в создании других пьес Брехта ... что придание гласности этому делу неимеет ничего общего с ...
  5. Название этой книги может ввести в заблуждение

    Документ
    ... роль гомосексуальная предыстория обоих поэтов, а это особая тема ... этоимеет отношение к искусству? Главное - тексты, а они хороши. Писал неон ... же поступил он и с пьесой собственной жизни ... смерть". Г. - одновременно пушкинская Татьяна, Вертер в юбке ...

Другие похожие документы..