Главная > Документ


Кроме того, указанным пресс-релизом министерство не «открещивалось от некорректных высказываний министра». Этого не было, и В.В. Луховицкий здесь просто лжет. Достаточно взглянуть на текст письма Министерства образования Российской Федерации органам управления образованием субъектов Российской Федерации от 22.10.2002 № 14-52-876ин/16, состоящего из 2 абзацев текста чисто информационной направленности.

Процитируем:

«Министерство образования доводит до Вашего сведения Примерное содержание образования по учебному предмету “Православная культура” (см. Приложение на 31 с.; текст размещен на сайте Минобразования России по адресу: http:).

Указанный материал предназначен для оказания методической помощи работникам органов управления образованием, руководителям образовательных учреждений, методических центров, разработчикам учебно-методического обеспечения учебных курсов, преподаваемых в рамках регионального (национально-регионального) компонента образования и компонента образовательного учреждения.»

Что именно из этого текста можно обозначить как «некорректные высказывания министра»? Министр информирует, что существует некая программа, прошедшая общественное обсуждение. Точно так же, как министерство рассылает подобного рода информационные письма, информируя, что будет проводиться такая-то конференция или что вышел такой-то новый журнал.

Как вообще В.В. Луховицкий представляет себе процедуру «открещивания министерства образования» от информационного письма? Такая процедура известна, очевидно, лишь только ему самому.

Ниже В.В. Луховицкий продолжает: «Самое интересное то, что на этот официальный документ, фактически отменяющий “рекомендации” министра, непосредственные исполнители – чиновники в регионах, школьная администрация, учителя – обратили гораздо меньше внимания»83.

Как может пресс-релиз Министерства образования, подготовленный министерской пресс-службой, «фактически отменить» акт министра образования, и как вообще можно «отменить» информационное письмо, опять же известно исключительно только
В.В. Луховицкому. С юридической точки зрения, это – абсурд.

Приведем еще яркий пример подмены, использованной
В.В. Луховицким с целью манипулирования общественным мнением: «Насколько добровольно дети посещают уроки “Основ православной культуры”, судить трудно. Случаи активных протестов со стороны родителей или учеников нам неизвестны, но это не значит, что дети с радостью изучают новый предмет, – они просто не знают о том, что имеют право его не посещать. Ведь существует масса способов сделать факультативный курс посещаемым всеми учащимися: от прямых угроз до использования расписания уроков. Достаточно поставить “факультатив” 3-м или 4-м уроком, как это делают в Калининграде и Воронеже – и все вынуждены будут на него ходить: деваться-то в школе некуда, а за жизнь и здоровье детей все равно отвечает учитель, так что он не может выпустить детей из школы»84.

Но если В.В. Луховицкий сам признается, что ему «трудно судить о добровольности посещения» учащимися занятий по православной культуре, то есть что он не владеет фактами недобровольности посещения таких занятий, то на каком основании он смеет делать выводы о наличии такой недобровольности, о наличии нарушений принципа добровольности выбора при реализации курса «Православная культура»? Всякие домыслы В.В. Луховицкого относительно способов заставить учащихся посещать те или иные занятия выглядят совершенно неубедительно, поскольку абстрактно можно выдумать сотни всяких способов. В любом случае, гипотетические предположения В.В. Луховицкого о том, как можно было бы нарушить права и законные интересы учащихся и их родителей, не могут восприниматься как доказательства наличия таких нарушений на практике. В.В. Луховицкий не приводит в своем материале ни одного такого факта. Что касается опасений, то предупреждать нарушения принципа добровольности при реализации преподавания религиозной культуры в школе нужно не посредством полного ее запрещения и, тем самым, дискриминации учащихся по признаку отношения к религии, а посредством установления более четкого и детального порядка реализации такого преподавания и контроля за этим. Контроля как органов управления образованием, так и общественности.

В процитированном фрагменте сентенция В.В. Луховицкого о том, что несмотря на отсутствие у него конкретных фактов нарушения прав и законных интересов учащихся введением курсов «Православная культура», «это не значит, что дети с радостью изучают новый предмет», уже просто поразительна. Если учащиеся добровольно совершают свой выбор в пользу посещения занятий по реализованному на основе добровольности выбора курсу «Православная культура», то рассуждения о том, с радостью учащиеся посещают эти занятия или без радости, совершенно неуместны и абсурдны. Что значит «с радостью»? Занятия по предмету «труд» или по предмету «ботаника» все дети посещают с радостью или без радости? Или, может, есть какие-то еще промежуточные градации на «шкале радости»? Полное отсутствие внятных и разумных аргументов по существу обсуждаемой проблемы вновь толкает В.В. Луховицкого на странные рассуждения.

Столь же «обоснованно» в процитированном фрагменте утверждение В.В. Луховицкого о том, что учащиеся «просто не знают о том, что имеют право его не посещать». Попытка В.В. Луховицкого выставить учащихся и их родителей полными глупцами, не понимающими, что могут отказаться от курса, реализуемого на основе добровольности выбора, и это притом что руководство школы обязано об этом проинформировать, выглядит не просто неубедительной, но откровенно натянутой.

Не приведя никакой внятной и обоснованной аргументации, зато во множестве использовав подмены и откровенно ложные утверждения, В.В. Луховицкий, тем не менее, делает следующий вывод: «Но вся эта скандальная история – всего лишь небольшой эпизод, хотя в нем и проявились многие черты, характерные для всего движения за православное воспитание»85.

Какая «скандальная история»? В.В. Луховицкий называет «скандальной историей» стремление Министерства образования вполне в духе демократических традиций европейских стран установить конструктивные отношения сотрудничества с крупнейшей российской централизованной религиозной организацией, к которой выражает принадлежность или предпочтительное отношение большинство граждан Российской Федерации, стремление Министерства образования предоставить возможность преподавания в светской школе на основе добровольности выбора в соответствии с российским законодательством религиозной культуры («Православная культура», «Культура ислама», «Культура иудаизма» и т.д.). Это совершенно четко характеризует нетерпимость В.В. Луховицкого к религии вообще и православному христианству в частности.

В качестве, видимо, особого криминала В.В. Луховицкий указывает такое стремление сторонников православной культуры: «… сторонники всеобщего внедрения православного образования хотят государственной поддержки религиозных образовательных программ»86.

А в чем, собственно, проблема? Такая практика широко распространена во многих европейских странах. Настаивание
В.В. Луховицкого на недопустимости такой поддержки – не более чем его частное субъективное мнение, основанное на его личных идеологических пристрастиях и корреспондирующих им антипатиям к конкретным религиозным организациям.

Нетерпимость и крайний негативизм к православным священнослужителям постоянно просматривается в работах
В.В. Луховицкого: «Если же переквалификацией учителей займутся священники…, то результат будет плачевным. Могут ли далекие от педагогики люди дать учителям нечто важное для работы с детьми – большой вопрос»87.

А если священник имеет необходимое образование, подтвержденное соответствующим государственным дипломом, и необходимую квалификацию, почему результаты его работы априорно могут быть оценены как «плачевные»? Нет никаких оснований считать обоснованной эту субъективную точку зрения В.В. Луховицкого. Как и многие другие либертаристы, В.В. Луховицкий здесь, по существу, требует введения запрета на профессии (то есть дискриминации) по религиозному признаку. Что еще раз подтверждает ложность его самоименования себя правозащитником.

Эти крайний негативизм и нетерпимость В.В. Луховицкого в отношении к православному христианству подтверждается и другими его выступлениями. Так, он заявил в эфире радио «Свобода»: «Я сужу по тому, что сейчас расплодились особенно в связи с программой патриотического воспитания всевозможные военно-патриотические и даже православно-патриотические, военно-православные клубы и организации. Туда идут с удовольствием люди, прошедшие Афганистан и Чечню, прошедшие горячие точки. Они в соответствии со своими взглядами очень серьезно, очень основательно учат молодых людей, прежде всего, воевать, воевать очень серьезно, воевать с ненавистью. Это именно воспитание милитаристов»88. То есть, по существу, В.В. Луховицкий безосновательно обвиняет православно-патриотические, военно-православные клубы и организации в экстремизме, при этом причинно-следственные связи такого экстремизма В.В. Луховицкий явным образом выводит именно из православной ориентации таких клубов и организаций. Подтверждает наш вывод и используемая им оскорбительная лексика: «расплодились».

Продолжим. В.В. Луховицкий пишет: «Значительная часть учителей истории (а именно им придется вести новый предмет) относится к таким мероприятиям примерно так же, как в советские времена – к политзанятиям: неинтересно и малополезно, но надо, раз начальство требует. Разумеется, верующие учителя пойдут на эти курсы с радостью (опять эта «радость»! – авт.), но детям они будут преподавать, скорее всего, именно православие, а не “основы мировых религий”»89.

Манера говорить за всех учителей сразу является дурным тоном. Если В.В. Луховицкому такие занятия кажется «неинтересными и малополезными», то другие учителя могут оценивать их иначе,
В.В. Луховицкого никто не уполномочивал говорить от лица всего учительства. И такого рода высказывания являются всего лишь неудачной попыткой манипулирования читателем. Что касается возмущенного восклицания о том, что учителя будут преподавать православие, а не основы мировых религий, то не понятно, в чем суть возмущения В.В. Луховицкого. Это – разные учебные курсы. Если в данной школе востребовано преподавание культуры ислама или культуры иудаизма, то причем здесь «основы мировых религий»? Никто не мешает ввести оба курса сразу – и курс конкретной религиозной культуры, и курс основ мировых религий, если есть такая потребность. Но подмена здесь неправомерна. Очевидно, что В.В. Луховицкого раздражает всякая возможность получения учащимися знаний о культуре православного христианства.

В качестве самого главного «криминала» В.В. Луховицкий вменяет сторонникам преподавания православной культуры их стремление уйти от де-факто существовавшей государственной идеологии разрушения и русофобства 1990-х годов: «Православие хотят сделать важнейшей частью новой национальной идеологии, которая должна прийти на смену мировоззренческому плюрализму 90-х гг. В православии подчеркивается не общие со всеми христианскими конфессиями черты, а его “государствообразующая” роль, национальная специфика: “быть русским значит быть православным”, “православие – национальная религия русского народа»90.

Прежде всего, следует отметить, что это только для
В.В. Луховицкого и его единомышленников-либертаристов вакханалия 1990-х годов была благостной эпохой «мировоззренческого плюрализма». Для большинства же граждан России это был период катастрофического обесценивания нравственных норм, агрессивного навязывания обществу и, прежде всего, молодежи сексуальных извращений как позитивного, «продвинутого» образа жизни, вытеснения общественной нравственности идеологией правового и морального негативизма и деградации. И это весьма определенно характеризует нравственный уровень самого В.В. Луховицкого. Что касается обвинений в стремлении сделать православие «важнейшей частью новой национальной идеологии», то следует отметить:
В.В. Луховицкий говорит о важнейшей части, а не о стремлении сделать «новую национальную идеологию» полностью основанной на православии! То есть сам В.В. Луховицкий допускает, что «новая национальная идеология» может включать в своей основе и другие элементы, к примеру – ценности других традиционно существующих в России религий, нерелигиозной этики и пр. В таком случае в чем проблема? Очевидно, что В.В. Луховицкого раздражает всякая возможность взаимосвязи «новой национальной идеологии» с православным христианством вообще.

Характерна его нетерпимость к самоидентификации русских в качестве православных. Почему британцы могут связывать свою национальную идентичность с Англиканской церковью, а русский с православием не могут? 27 мая 2003 г. на съезде раввинов в Москве посол Израиля в России Аркадий Мил-Ман сделал заявление о том, что «еврей неотделим от своей религии – это забывают многие евреи и неевреи, организации и неорганизации. Если мы нарушим это правило связи еврейского народа с нашей религией – мы прекратим существование как народ»91. По сути дела, В.В. Луховицкий отказывает русским в праве самостоятельно определять свою национально-культурную идентичность.

Вновь пример ложного утверждения В.В. Луховицкого: «Следует заметить, что идеологические основы деятельности Церкви, закрепленные в “Основах социальной концепции РПЦ” и озвученные ее священниками и активистами, находятся в противоречии со всей концепцией российского образования»92. Мировоззренческие основы деятельности Русской Православной Церкви не находятся ни в каком противоречии с концепцией российского образования (если имеются в виду принципы, установленные Законом РФ «Об образовании», а не собственные субъективные взгляды В.В. Луховицкого на ту проблематику, в которой он специалистом не является), и приводимые В.В. Луховицким далее цитаты из Закона РФ «Об образовании» и Основ социальной концепции Русской Православной Церкви выглядят совершенно неубедительно. Во-вторых, если уж принимать во внимание указанный документ Русской Православной Церкви, то в нем почти ничего конкретного не сказано относительно области образования.

Возмущение В.В. Луховицкого вызывают даже упоминания того бесспорного факта, что государственность в России и вся культура русского народа складывались на основе православия, в частности
В.В. Луховицкого раздражают93 следующие слова министра образования и науки А.А. Фурсенко: «Православие лежало в основе создания России, и это надо понимать». А какое тогда, по мнению
В.В. Луховицкого, мировоззрение лежало в основе создания России? Явно не ксенофобские умопостроения луховицких.

На протестах В.В. Луховицкого против утверждения, что только религия может «исправить нравы» современной развращенной молодежи, восстановить авторитет семейных ценностей94, останавливаться не будем. Если В.В. Луховицкий этого сам не понимает, то это – его личные проблемы. Заметим лишь, что в период «мировоззренческого плюрализма» 1990-х годов, когда были подорваны семейные ценности в общественном сознании, у либертаристов типа В.В. Луховицкого имелись все возможности доказать, что они лучше могут справляться с защитой общественной нравственности, чем любая религия. Но не стали доказывать, видимо, не было никакого интереса к этому.

Заявление В.В. Луховицкого: «Более того, именно за РПЦ многие правительственные чиновники хотят закрепить такие важнейшие общественные функции, как воспитательная работа с “трудными подростками”, профилактика здорового образа жизни и т.д. … Отметим, что уже сама по себе такая постановка вопроса предполагает нетерпимость по отношению к неверующим и инаковерующим: получается, что они не могут быть воспитателями, примерами нравственного поведения. Можно не сомневаться: после соответствующей идеологической обработки дети сделают «правильные выводы» о безнравственности “безбожников”, “еретиков” и “сектантов”. Перед нами классический случай осознанного создания “образа врага”, в борьбе с которым и должен объединиться народ. Все это представляется весьма опасным в нынешней общественно-политической ситуации»95, – само по себе, является примером манипуляции, примененной в целях возбуждения религиозной вражды. В действительности, это сам
В.В. Луховицкий стремится сформировать образ врага – образ православного врага всей «прогрессивной части общества». Во всем мире (в США, Израиле, Франции, Испании, Великобритании, Швеции, Аргентине, и др.) государство взаимодействует с крупнейшими религиозными организациями в вопросах социальной защиты населения, воспитания молодежи, и нигде это никому не приходит в голову назвать нетерпимостью. Кроме В.В. Луховицкого. Российские СМИ неоднократно сообщали, что в России государство в обозначенных сферах общественной жизни сотрудничает также с протестантами, мусульманами, иудаистами, буддистами, и это не может быть неизвестно В.В. Луховицкому. Если подавляющее большинство населения в России выражает принадлежность или предпочтительное отношение к Русской Православной Церкви, то почему же государство должно их дискриминировать в угоду неверующим? Важно, чтобы Русская Православная Церковь не нарушала свободу совести не осуществляла насильственное привлечение к православию, этого и нет. Что касается очередной попытки В.В. Луховицкого говорить от лица других, в данном случае – от лица «инаковерующих», то такие попытки так же необоснованны, как и все прочие аналогичные.

Крупнейшие мусульманские, иудаистские, буддистские, протестантские религиозные организации принципиально не против (и об этом неоднократно заявляли) взаимодействия Русской Православной Церкви и государства в сфере образования и, более того, сами по многим вопросам выступают совместно с Русской Православной Церковью, осуществляют совместные проекты. Поэтому процитированное утверждение В.В. Луховицкого не просто бессмысленно, но и является прямой попыткой стравить между собой различные социальные группы.

Видимо, В.В. Луховицкий и сам начинает понимать, что уже переступил границу дозволенного в цивилизованной дискуссии, поэтому делает всякие оговорки, которые, впрочем, на фоне сказанного выше выглядят не просто неубедительно, но, более того, сомнительно: «Сделаю одну оговорку: разумеется, нельзя упрекать верующего человека в том, что он осуждает неверующих и хочет раскрыть всем окружающим смысл истинной (с его точки зрения!) веры. Но можно и должно призывать к ответу государственных служащих, использующих свое положение для навязывания гражданам какого-либо мировоззрения»96.

Напомним, что здесь обсуждается возможность преподавания православной культуры в государственных и муниципальных образовательных учреждениях на основе добровольности выбора. Причем здесь навязывание гражданам какого-либо мировоззрения, если речь идет о добровольности выбора? Это как раз В.В. Луховицкий навязывает обществу свою ксенофобскую идеологию и свою нетерпимость к православному христианству и русской культуре.

Дальнейшие попытки В.В. Луховицкого обличить Русскую Православную Церковь в лукавстве и обмане общественности, стремлении «протащить» «Закон Божий» в школу под видом религиозно-культурологического образования, следует признать несостоятельными, поскольку основаны на подменах, ложных утверждениях и безосновательных запугиваниях.

Резко негативное отношение В.В. Луховицкого распространяется не только на православное христианство, но и на другие религии: «Поскольку с “Основами православной культуры” у наших министерских чиновников толком ничего не получилось, сейчас стали говорить об учебнике “Основы мировых религий” (вариант названия – “История религий России”)… Самый главный вопрос: кто и с каких позиций напишет такой учебник? Если он будет написан с последовательно религиоведческих позиций, то это вряд ли устроит и РПЦ, и наших чиновников, которым необходимо «единственно верное» учение. Если же, как иногда предлагается, над учебником будут работать представители “традиционных конфессий”, то результат вполне предсказуем. И сейчас многие представители ислама и иудаизма с радостью соглашаются на роль “младшего брата” православия»97.

В.В. Луховицкий позволяет себе здесь совершенно недопустимые оскорбительные выпады в адрес российских мусульман и иудаистов, которые являются совершенно самостоятельными и имеют собственные точки зрения по любым вопросам. И если российские мусульмане и иудаисты разделяют некоторые подходы Русской Православной Церкви к сотрудничеству государства и религиозных организаций в области образования, а не ксенофобскую нетерпимость и не радикальную идеологию В.В. Луховицкого, из этого не следует, что такая ситуация плоха или недемократична.

Очевидно, что под «последовательно религиоведческими позициями» В.В. Луховицкий имеет в виду воинствующе-атеистические или либертаристские идеологические позиции в религиоведении. Однако нет никаких оснований считать такой подход объективным и непредвзятым, как раз наоборот, учитывая вышеприведенные возмутительные нападки и ложные обвинения В.В. Луховицкого в адрес российских православных, мусульман и иудаистов.

Если к работе над учебником религиоведения будут привлечены представители религиозных организаций традиционных для России религий, то это, прежде всего, позволит избежать наличия в таком учебнике фрагментов, оскорбляющих религиозные чувства верующих и искажающих информацию о религиях. Одного этого уже достаточно, чтобы осуществить такое взаимодействие. В.В. Луховицкий этого не понимает, да и не желает понимать, поскольку ненависть и нетерпимость к православному христианству, видимо, блокирует его рациональное мышление.

Подтверждает последний вывод следующая «очень содержательная» сентенция В.В. Луховицкого: «Создание подобного учебника – дело деликатное, требующее прежде всего тишины и покоя»98.

Совершенно бестолковыми по своему содержанию оказываются попытки В.В. Луховицкого трактовать содержание принципа светскости образования в государственных и муниципальных образовательных учреждениях и решения Европейского суда по правам человека99.

Использование В.В. Луховицким в данной дискуссии судебного решения Европейского суда по правам человека по делу «Кьелдсен (Kjeldsen), Буск Мадсен (Busk Madsen) и Педерсен (Pedersen) против Дании» (Страсбург, 7 декабря 1976 г.) не вполне уместно, хотя бы уже потому, что согласно пункту 56 указанного решения, «имеется существенное различие между религиозным воспитанием и половым образованием». Приведенная В.В. Луховицким цитата из указанного решения является не вполне точным переводом, но даже если и так, то с необходимостью гарантирования государством свободы убеждений никто не спорит. Однако если В.В. Луховицкий обращается к этой фразе из указанного решения в том смысле, что это именно православная культура не уважает религиозные и философские убеждения родителей, то такая субъективная оценка – лишь частное мнение В.В. Луховицкого, детерминированное его нетерпимостью к православному христианству. И это именно В.В. Луховицкий всячески настаивает на нарушении религиозных убеждений православных учащихся и их родителей.

Большинство высказываний В.В. Луховицкого, которые он выдает за правовые, являются заведомо ложными, неуместными либо безграмотными.

Например, такое его заявление: «Есть специальный протокол к Конвенции европейской, где сказано, что родители имеют приоритет именно в воспитании ребенка идеологическом»100.

Данное утверждение В.В. Луховицкого является ложным, он выдает желаемое за действительное, имея в виду необходимость обоснования навязывания всем своей собственной идеологии, поскольку в Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод и в протоколах к этой конвенции такой нормы нет.

В.В. Луховицкий уже вынес свой «приговор», объявив любую форму сотрудничества государства с Русской Православной Церковью «незаконным проникновением РПЦ»: «В каких формах происходит сейчас незаконное проникновение РПЦ в муниципальную школу? Помимо различных специальных курсов, рекомендованных региональными органами управления образованием, во все большем количестве учебных и методических пособий по истории и москвоведению, литературе и даже “Основам безопасности жизнедеятельности” появляются отдельные высказывания и даже целые главы, которые иначе как религиозной пропагандой не назовешь… Можно отметить также совершение религиозных обрядов (чаще всего освящение школы), добровольно-обязательные экскурсии «по святым местам», участие учителей и школьников в церковных мероприятиях (чтениях, конкурсах, праздничных встречах и т.д.). Отношение к этим мероприятиям значительной части школьников и их родителей – нейтральное, даже благожелательное, поскольку они воспринимаются как чисто формальные, ритуальные, не имеющие отношения к мировоззрению детей… Отдельно следует упомянуть православно-патриотические или православно-военные подростковые клубы и летние лагеря (недаром одна из самых больших рубрик в газете “Воскресная школа” так и называется – “Православное воинство”)»101.

Следует обратить внимание на то, что здесь В.В. Луховицкий противоречит сам себе. В начале цитируемой статьи он объявляет, что православные должны довольствоваться имеющимися возможностями (на самом деле, таких возможностей нет) достаточно полно давать учащимся знания о православии в рамках отдельных тем существующих предметов гуманитарного цикла, а здесь он такие формы объявляет «незаконным проникновением».

Никаких аргументов в обосновании своей оценки такого сотрудничества как «незаконного» В.В. Луховицкий не приводит ни в данной статье, ни в других своих публикациях и выступлениях102. Показанное выше невежество В.В. Луховицкого в правовых вопросах не позволяет воспринимать такие его оценки как обоснованные и достоверные.

Завершает свою статью В.В. Луховицкий следующим выводом: «Последние 5–6 лет идет последовательное наступление на важнейшие принципы демократического образования, закрепленные в Федеральном законе «Об образовании» 1992 г.: принципы плюрализма, свободы совести и светского характера общеобразовательной муниципальной школы. Нарушения свободы совести в образовании становятся систематическими, массовыми. Официальный отказ Министерства образования от идеи массового внедрения в муниципальную школу курса «Основы православной культуры»не означает торжества принципа светского образования – это всего лишь временная уступка общественному мнению. Самое опасное то, что клерикализация государственной школы на фоне изменений в Законе «Об образовании», принятых летом в так называемом социальном пакете законов, воспринимается как проблема второстепенная»103.

Весь этот вывод является ложным по содержанию и манипуляцией по форме. Никакого последовательного наступления на важнейшие демократические принципы образования (что такое «принципы демократического образования», понятно, очевидно, только самому В.В. Луховицкому) со стороны Русской Православной Церкви не было. Если говорить о массовости нарушений свободы убеждений в образовательных учреждениях, то количество нарушений свободы убеждений и свободы вероисповедания детей из русских семей, позиционирующих себя в качестве православных, многопорядково превышает количество фактов аналогичных нарушений в отношении других детей. И В.В. Луховицкий в эту неприемлемую ситуацию активно вносит свой посильный вклад, навязывая собственную ксенофобскую идеологию.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Бесчестная дискуссия о религиозном образовании в светской школе ложь подмены

    Документ
    ... «О книге И.В. Понкина и М.Н. Кузнецова «Бесчестнаядискуссия о религиозномобразовании в светскойшколе: ложь, подмены, агрессивная ксенофобия»» Конгресс еврейских религиозных организаций и объединений в России ...
  2. Бесчестная дискуссия о религиозном образовании в светской школе ложь подмены (1)

    Документ
    ... «О книге И.В. Понкина и М.Н. Кузнецова «Бесчестнаядискуссия о религиозномобразовании в светскойшколе: ложь, подмены, агрессивная ксенофобия»» Конгресс еврейских религиозных организаций и объединений в России ...
  3. Религиозная культура в светской школе сборник материалов москва

    Документ
    ... -научного центра довузовского образования, 2005. – 78 с. 8. Понкин И.В., Кузнецов М.Н. Бесчестнаядискуссия о религиозномобразовании в светскойшколе: ложь, подмены, агрессивная ксенофобия. – М.: Изд ...
  4. Религиозная культура в светской школе сборник материалов москва

    Документ
    ... -научного центра довузовского образования, 2005. – 78 с. 8. Понкин И.В., Кузнецов М.Н. Бесчестнаядискуссия о религиозномобразовании в светскойшколе: ложь, подмены, агрессивная ксенофобия. – М.: Изд ...
  5. Пояснительная записка (449)

    Пояснительная записка
    ... -научного центра довузовского образования, 2005. – 78 с. 8. Понкин И.В., Кузнецов М.Н. Бесчестнаядискуссия о религиозномобразовании в светскойшколе: ложь, подмены, агрессивная ксенофобия. – М.: Изд ...

Другие похожие документы..