Главная > Документ


Эти вопросы не находят ответов. В лучшем случае они решаются волей конкретного чиновника, исходящего исключительно из личных симпатий и антипатий.

Проблема заключается в том, что даже сформировав список из 10-15 религий, рекомендованных (кем?) для изучения школьниками, этот список невозможно сделать закрытым, исходя из каких-то правовых оснований. В таком религиоведческом преподавании перечень из 10-15 изучаемых религий ничем не предпочтительнее перечня из 4 религий, или 50, или 100 (включая столь близкие сердцу А. Волина культы Океании). В сухом остатке – лишь мотивация субъективной предпочтительности лица, принимающего решение или лиц, оказывающих на это лицо давление. Но их предпочтения не могут быть значимее предпочтений других граждан России.

Точно так же нет никаких правовых оснований для того, чтобы в случае судебного обжалования теми же кришнаитами, активно пропагандирующими в своих книгах неполноценность граждан по признаку отношения к религии, факта невключения в религиоведческий школьный учебник знаний о них (аргументация будет самая простая – манипулирование словом «дискриминация»), им было бы отказано в удовлетворении их жалобы.

И так до бесконечности. Но всегда останется какое-то вероучение, представители которого могут заявить свои претензии.

Вопрос только в том, что дети физически не в состоянии освоить в рамках школьной программы столько информации. Несомненно, однако, что в случае введения такого «всеядного» школьного религиоведения, объективно непосильного и ненужного для школьников, возникнут массовые протесты родителей учащихся, которые вполне обоснованно станут заявлять, что они не желают, чтобы их детей загружали рекламной информацией о кришнаизме, мормонизме, иеговизме и пр. Независимо от того, что думают по этому поводу чиновники Минобрнауки и все религиоведы России, вместе взятые, права и волеизъявление родителей здесь будут доминирующими. Отсюда – множественные конфликты и судебные разбирательства.

Таким образом, требования А. Волина преподавать одинаково знания о вообще всех религиях и верованиях являются откровенно провокационными и, в случае, если бы они были реализованы на практике, отнюдь не привели бы к росту терпимости в нашей стране. Думается, что абсурдность своих требований и претензий понимает и сам А. Волин, но нетерпимость к христианству, тем более, в условиях отсутствия правовых аргументов заставляет его обращаться к недобросовестным методам.

Выход здесь один – в различных гуманитарных курсах должны преподаваться самые общие знания о крупнейших на территории России религиях, оказавших значимое влияние на культуру народов России. Но при этом должна быть предоставлена возможность знакомства учащихся с религиозной культурой своего народа на основе добровольности выбора.

Продолжим. А. Волин заявляет: «Вообще, у меня складывается впечатление, что мы чрезмерно преувеличиваем уровень религиозности общества. Социологические опросы показывают, что большинство людей считают себя верующими. Но при более детальных вопросах выясняется, что они не ходят в церковь, не знают молитв и не соблюдают постов»22.

Но совершенно очевидно, что вопрос частоты посещения или непосещения церкви верующими является делом исключительно отношений между священнослужителями и верующими, а уж никак не делом правительственных чиновников. Тем более, он не может быть взят в основу государственной политики в сфере отношений с религиозными объединениями. Такая политика может быть основана исключительно на учете выраженной гражданами самоидентификации с той или иной религиозной традицией, на учете добровольно выраженной гражданами принадлежности или предпочтительного отношения к той или иной религии, к тому или иному религиозному объединению. Соблюдение или несоблюдение постов гражданами никоим образом не касается А. Волина, и он не вправе давать оценку мере и качеству соблюдения постов.

Как далее заявляет А. Волин: «Вера в Бога в настоящий момент сродни вере в коммунизм образца 1985 года. Особо радует повышенная набожность бывших членов партии. К тому же опыт нашей школы показывает – как только там начинают преподавать какую-либо идеологию, обязательно получается история КПСС. Не надо быть пророком, чтобы предсказать, что отношение детей к обязательному изучению в школе Закона Божьего будет примерно такое же, как к истории КПСС. И в результате вместо религиозных прихожан Минобразование и церковь получат миллионы воинствующих атеистов. Почему мы считаем, что нравственность – прерогатива одной из десятка мировых религий? А 30% атеистов в нашем обществе что ли априори безнравственные? Не говоря уж о том, что и к религии, точнее, к ее служителям можно выдвинуть массу претензий по поводу нравственности. Вспомним хотя бы последние скандалы с католиками-педофилами. К тому же любой религиозный ренессанс заканчивается революциями и возвращением в средневековье. Радикальный ислам тому пример. Религия – сугубо индивидуальное дело каждого человека. Если в семье считают, что ребенок должен знать про ангелов и духов, его отведут в воскресную школу при церкви. А если государство начинает считать возможным вмешиваться в личную жизнь граждан и указывать, во что им верить и что думать, – это первый признак тоталитаризма»23.

А. Волин здесь намеренно лжет. Министерство образования не вело речи о введении курса Закона Божьего, тем более – в качестве обязательного курса.

В цитируемом выступлении А. Волин противоречит сам себе. Он одновременно указывает на высокую религиозность (по А. Волину атеистов 30 %, следовательно, верующих – 70 %) и заявляет, что степень религиозности «мы чрезмерно преувеличиваем». Кто «мы»? Граждане? А. Волин не вправе выставлять себя судьей их религиозности и вмешиваться в их частную жизнь. Подобного рода высказывания государственного чиновника являются грубейшим нарушением законодательства Российской Федерации, поскольку пункт 5 статьи 3 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» устанавливает, что никто не может подвергаться принуждению при определении своего отношения к религии. Согласно пункту 2 статьи 4 указанного Федерального закона, в соответствии с конституционным принципом отделения религиозных объединений от государства государство не вмешивается в определение гражданином своего отношения к религии и религиозной принадлежности, в воспитание детей родителями или лицами, их заменяющими, в соответствии со своими убеждениями и с учетом права ребенка на свободу совести и свободу вероисповедания.

Отождествление А. Волиным коммунизма и православия – безнравственно и преступно в отношении памяти миллионов людей, ставших жертвами большевистского геноцида верующих православных русских людей.

И снова ложь о «вмешательстве государства», каких-то «указаниях» от государства по вопросам веры, опять ложь об обязательности изучения православной культуры.

Совершенно некорректны и возмутительны попытки А. Волина экстраполировать пороки отдельных католических священников, деятельность которых стала причиной скандалов, обобщенно на всех католиков. Это явно показывает его ненависть и нетерпимость ко всему христианству вообще, а не только к православию.

А. Волин использует и другие недобросовестные методы – манипулирует сознанием читателей посредством нагнетания истерии вокруг мнимых угроз:

«Если говорить вообще о преподавании православия, то в условиях многонационального и многоконфессионального государства это опасно. Образование должно объединять нацию. А у нас может получиться, что россияне-православные будут изучать православие, россияне-буддисты – буддизм, а россияне-мусульмане – ислам. Школа, как известно, должна готовить человека к жизни в обществе. Непонятно, какую помощь окажут в этой подготовке знания об ангелах и падших духах»24.

Почему в Германии, США, Испании возможность ознакомления католиков с религиозной культурой католицизма, протестантов – с религиозной культурой протестантизма не разделяет нацию, а в России – разделяет? Очевидно, что данный тезис является совершенно надуманным. Тем более, никаким образом не приведут к «разделению нации» «знания об ангелах и падших духах».

Ненависть и нетерпимость А. Волина проявилась и в откровенно возмутительных нападках на священнослужителей, большинство которых А. Волин огульно и оскорбительно обвинил в низком уровне умственных способностей и необоснованно заподозрил в преподавании ранее курса марксизма: «Мы знаем ум, возможности и талант большинства наших священнослужителей, равно как и многих школьных учителей, которые наверняка просто переквалифицируются с курса Марксизма на курс единобожий. В конечном итоге, чтобы они не преподавали, у них получится краткая история КПСС. И результатом этого, скорее всего, станет, что в результате полуобязательного религиозного обучения страна получит десятки миллионов воинствующих атеистов, что наверно даже где-то и может явиться позитивным моментом. Но, к сожалению, это единственный позитивный момент во всей этой истории»25.

Столь горячее приветствие А. Волиным возможности воспитания «десятков миллионов воинствующих атеистов» позволяет его самого отнести к приверженцам идеологии воинствующего атеизма и оценить его деятельность, как государственного служащего, как прямое и грубейшее нарушение статей 13 и 14 Конституции Российской Федерации, а также пункта 4 статьи 4 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях», устанавливающего, что должностные лица органов государственной власти, других государственных органов не вправе использовать свое служебное положение для формирования того или иного отношения к религии.

1.3.3. Днепров Эдуард Дмитриевич

Относительно инициатив Министерства образования по предоставлению возможности получения знаний о православной культуре в государственных и муниципальных образовательных учреждениях на основе добровольности выбора весьма агрессивно выступил академик Российской академии образования Э.Д. Днепров:

«Несветских предметов в светской школе по определению быть не может. Это предусмотрено и Конституцией РФ, и Законом «Об образовании». Хотя действительно начиная с 1994 года шли попытки пересмотреть этот закон в сторону его клерикализации. Процерковные силы делали все возможное, чтобы убрать из Конституции и закона ключевой принцип светского характера образования в России. Как ни парадоксально, эта инициатива принадлежала церковным фанатикам из образовательной среды, а именно президенту Российской академии образования Николаю Никандрову, который, увы, больше клерикал, чем ученый. В его лице, а также в лице замминистра образования России Леонида Гребнева Церковь получила мощную поддержку. Отмечу, кстати, когда была попытка снять Гребнева с должности, то раздался соответствующий звонок из Московского Патриархата с требованием не делать этого. Как видите, Церковь уже вмешивается в кадровую политику в сфере образования. Эти деятели предлагали не только преподавание Закона Божьего в школах, но и проведение богослужений прямо на уроках. В 1999 году появилось письмо министерства об обучении основам религии вне школьной программы. При этом разрешалось предоставлять школьное помещение религиозным организациям для работы с детьми. Это прямо противоречило первой статье Закона «Об образовании» о недопущении деятельности политических партий и религиозных организаций в светских, государственных школах. Позже появилось письмо президента РАН Юрия Осипова, ректора МГУ Виктора Садовничего и президента Российской академии образования Николая Никандрова о введении теологии в вузах. Отмечу, что раньше в России теология в вузах никогда не преподавалась. Даже такие известные реакционеры царской России, как министр народного просвещения и одновременно обер-прокурор Синода Дмитрий Толстой и его преемник обер-прокурор Константин Победоносцев, не доходили до подобного мракобесия. У них были ограничители: внутренняя культура, научная и политическая ответственность и стремление служить не кастовым интересам Церкви, а интересам державы. В 2001 году появился курс Основ православной культуры (ОПК), который по сути является курсом для духовных семинарий. В данном случае речь идет о целенаправленной экспансии Церкви и не только в образовании. Нельзя забывать, что агрессивное навязывание своего образа мыслей, своей идеологии – первый признак тоталитаризма. Очевидно, в нынешних условиях повального разграбления страны, утраты идеалов и идеологического вакуума нравственная потребность населения в вере увеличилась. Но Церковь, за исключением редчайших ее представителей, оказалась неготовой к этому нравственному вызову. Вера превратилась в моду, которая затем выродилась в разновидность чиновничьей карьеры. И, что хуже всего, Церковь на глазах у бедствующего народа стала жирующим субъектом бизнеса со своей олигархией и своими «новыми русскими» в лице тех, кого до 1917 года называли «князьями Церкви»… В последние годы Церковь пыталась сделать религию синонимом не только духовности, но и нравственности. А что, культура уже не духовность? Или 30% живущих в нашей стране атеистов или агностиков безнравственны26

Весьма эпатируют сентенции Э.Д. Днепрова относительно «повального разграбления» страны. Не стоит забывать, что
Э.Д. Днепров, бывший в команде «реформаторов» и занимавший в 1990–1992 гг. должность министра образования России, дал начало и направления разрушения отечественного образования под видом его реформирования.

Здесь также следует принять во внимание и давнее крайне нетерпимое отношение Э.Д. Днепрова к православному христианству и Русской Православной Церкви. Отсюда – его нетерпимость к любым разговорам о возможности преподавания знаний о православной культуре в общеобразовательной светской школе.

Собственно, уже в процитированных выше высказываниях
Э.Д. Днепрова буквально сквозят его ненависть и нетерпимость к православному христианству и Русской Православной Церкви. Верующих и ученых, объективно и взвешенно относящихся к отношениям между государством и религиозными объединениями,
Э.Д. Днепров называет «церковными фанатиками», а Русскую Православную Церковь голословно обвиняет в тоталитаризме.

Весьма сомнительно выглядит и самоприсвоенное Э.Д. Днепровым право решать, кто ученый, а кто нет. Думается, что докт. пед. наук
Н.Д. Никандров и докт. экон. наук Л.С. Гребнев оставили и еще оставят после себя неизмеримо больше научного наследия, чем Э.Д. Днепров.

Заявления Э.Д. Днепрова о вмешательстве Церкви в кадровую политику являются ложью, все здесь поставлено с ног на голову – как раз наоборот, Церковь выразила свою позицию по поводу незаконной попытки снять заместителя министра образования, сопредседателя Координационного совета Министерства образования Российской Федерации и Московской Патриархии Русской Православной Церкви Л.С. Гребнева с должности исключительно за его православные убеждения, то есть по поводу противоправной попытки осуществить акт дискриминации по религиозному признаку. А «вмешивается» в кадровую политику как раз Э.Д. Днепров, когда оправдывает закулисно инициируемые попытки «снимать» заместителей министра.

Заявление о стремлении православных к «проведению богослужений прямо на уроках» – очередная ложь Э.Д. Днепрова. Кроме безграмотных провокационных «проектов»27 К.А. Чернеги (ничего позитивного не сделавшей для обеспечения обсуждаемых инициатив Минобразования28), никто в Русской Православной Церкви (по крайней мере, из руководства Церкви и из тех людей, кто профессионально занимается в ней вопросами образования) не требует введения богослужений в государственных и муниципальных школах.

Ложным является и утверждение Э.Д. Днепрова о том, что «процерковные силы делали все возможное, чтобы убрать из Конституции и закона ключевой принцип светского характера образования в России». На протяжении всего периода существования и действия Конституции Российской Федерации от 12.12.1993 не было предпринято ни одной попытки изъятия в установленном Конституцией порядке указанной нормы. Поэтому такое нагнетание ситуации
Э.Д. Днепровым основано лишь на его измышлениях.

Как видим, ложь – это просто характерная черта, можно сказать «каинова печать» обсуждаемых в данном материале персонажей. Без прямой и откровенной лжи не обходится «аргументация» почти ни одного из них.

Слово «реакционер» в приведенной цитате Э.Д. Днепрова так же показывает в нем воинствущего безбожника, здесь та же терминология, что и у его «красных» учителей (прямых или опосредованных), погромщиков русской Церкви и культуры, идеологов и организаторов геноцида русского православного народа по признаку отношения к религии и национальности. Тут же и кочующее слово «мракобесие», люди просто не понимают, что говорят, используя терминологию православия, православной культуры, против которой они воюют – они и есть мракобесы в понимании православных, поскольку мракобесы в православном понимании – это люди, сделавшие свои души вместилищем бесовских страстей, направленных против Бога и Церкви. Анекдотично, когда за неимением научных, правовых, светских аргументов критики православия прибегают к терминологии «противника».

Нетерпимость и ненависть Э.Д. Днепрова к православному христианству нашли яркое отражение в вышедшей в свет еще в 1996 г. его книге «Школьная реформа между “вчера” и “завтра”». Целесообразно привести несколько наиболее ярких в этом отношении цитат из указанной книги Э.Д. Днепрова:

«Отсюда – ностальгия по прошлому и попытки ухода в истлевшие архаические ценности, попытки возврата к из­жившим себя архетипам дореволюционного уклада российской жизни, вплоть до восстановления монархии. Отсюда – бегство в религию, с забвением ее очевидных теневых сторон – догматизма, фанатизма, а теперь еще и фундаментализма; замена прежнего, коммунистического идеоло­гического костыля на новый, – православный, поощряемая претензиями церкви на монополию в сфере духовности. Отсюда, наконец, – нагнетание катастрофизма, которым мы упиваемся с истинно российским мазохизмом, доходящим до кликушества, упиваемся с обломовским наслаждением своей жизненеприспособленностью, роняя на лацкан пиджака оче­редную сладкую до боли слезу»29.

«Еще одна очевидная опасность – стремление к клерикализации образования и отказу от одного из основополагающих принципов государственной образовательной политики – «светского характера образования в государственных и муниципальных образовательных учреждениях» (ст. 2, п. «г»). Выступая 14 июня 1994 года на парламентских слушаниях в Государственной Думе, Сергий Праволюбов, настоятель одной из московских церквей, требовал ввести «обучение основам духовных знаний» в государственной школе… Те же требования – организовать изучение основ православия в государственной школе – выдвигала на слушаниях и Г.П. Климова, доктор филологических наук из Елецкого пединститута. Аргументы при этом приводились, мягко говоря, весьма специфические: «русская школа без православия быть не может, как и любая другая» (?!). До такого обскурантизма не доходили в стародавние времена даже самые воинствующие православные миссионеры. Понимавшие, вероятно, что Россия – страна поликонфессиональная, где представлены все ведущие мировые религии и десятки различных конфессий, с которыми нельзя не считаться. Подобные аргументы сегодня все более входят в моду, отражая нашу неспособность ходить без костылей. Сломанный костыль коммунистической доктрины в ситуации идеологического и духовного вакуума быстро заменяется на костыль православияУченые, как видим, от них не отстают. На заседании Президиума Российской Академии образования, 29 июня 1994 года, руководители центрального регионального отделения Академии вышли с беспрецедентными предложениями по созданию кафедр православной педагогики в педвузах, а также – государственных учебных заведений, готовящих одновременно и светских и духовных лиц. Подобных примеров российская история еще не знала. Даже небезызвестный апостол самодержавия и православия К.П. Победоносцев не мог додуматься до таких вещей. Скорее всего потому, что был образованнее. Уроженцы же коммунистической школы не имеют столь утомительного ограничения»30.

Такая очевидная ненависть и нетерпимость Э.Д. Днепрова к историческим традициям России и религии большинства населения нашей страны – православному христианству, которое он называет «новым идеологическим костылем» и которому необоснованно приписывает фанатизм, не позволяет использовать как достоверные и объективные даваемые Э.Д. Днепровым оценки возможности (или невозможности) преподавания знаний о православной культуре в государственных и муниципальных учреждениях на основе добровольности выбора.

Такое отношение Э.Д. Днепрова к православному христианству корреспондирует обильно им цитируемому в упомянутой книге произведению «К школьной реформе», изданному в 1908 г. русофобом В.И. Чарнолуским, на которого Э.Д. Днепров ссылается как на авторитета и чьи мысли заявляет в качестве актуальных и правильных для сегодняшнего дня.

Постоянные отсылки Э.Д. Днепрова к авторитету В.И. Чарнолуского и расхваливание его идей позволяют сделать вывод, что Э.Д. Днепров полностью разделяет позицию В.И. Чарнолуского, написавшего, например, следующие строки, приведенные все в той же книге
Э.Д. Днепрова:

«Другой кардинальный вопрос народного образования – вопрос о взаимоотношениях религии и школы. Среди прогрессивной части общества едва ли вызывают какие-либо возражения принципы, что свобода совести каждого должна быть неприкосновенна и что все образование в общественных школах должно быть построено на научных основаниях… Что касается прежде всего научной стороны, едва ли возможно оспаривать, что раз школа должна строить все свое дело на строго научном фундаменте, то в ней не должно быть допустимо ничего, что или прямо противоречит научным данным или лежит совершенно вне области науки, а как раз эти элементы и заключаются в школьном преподавании религии. Для религии ее догматы непогрешимы, несмотря на полное противоречие их выводам науки; для науки сама религия есть не более как один из объектов ее изучения. Ясно, что во имя единства и стройности школьной системы преподаванию религии в школе не может и не должно быть никакого места…. В самом деле, при обсуждении этого вопроса обыкновенно совершенно упускается из вида, что для очень многочисленных слоев населения школа и у нас давно уже отделена от религии, так как очень многие, имеющиеся в стране исповедания дают религиозное воспитание своим детям совершенно помимо и независимо от школы, а многие даже вопреки ей. Не таково, разумеется, положение “господствующей” православной церкви, во имя интересов которой старый режим поставил все религиозное воспитание в школах на почву насилия, фарисейства и миссионерства. Но для правильного решения вопроса, разумеется, необходимо иметь в виду не интересы бюрократического ведомства господствующего исповедания, а интересы религии взятой в ее чистой форме. А также религий, конечно, должно быть чуждо всякое насилие в области веры и всякое вмешательство в ее дела посторонних задач и посторонних учреждений: она сама, собственными силами сумеет организовать все, что для нее необходимо в области воспитания верующих. В итоге, принимая во внимание интересы школы, как таковой, интересы религии, как таковой и интересы не одного православия, а всех вероисповеданий России, неизбежно придется признать, что поставленный вопрос допускает только одно решение, одинаково удовлетворяющее все эти интересы и в то же время вполне выдержанное принципиально. Это решение заключается в признании преподавания религии частным делом, в исключении его из курса общественных школ и в предоставлении его исключительно заботам родителей и религиозных общин. Кажущаяся “острота” такого решения вопроса объясняется исключительно резким контрастом его с прежней атмосферой религиозного насилия и гнета, а также обилием предрассудков и непродуманностей, которые создались в этой области. Настала, однако, пора с полной правдивостью осветить населению этот вопрос, и принципиальное решение его, конечно, очень скоро найдет себе в народных массах самую благоприятную почву. Во всяком случае, нельзя закрывать глаза на то, что пока он не будет разрешен во всей чистоте, в деле народного образования будет сохранен один из опаснейших и ядовитейших для него элементов, чреватый очень большими осложнениями»31.

Не ясно, на каком основании Чарнолуский и его единомышленник Э.Д. Днепров относят себя к «прогрессивной части общества». В начале XX века прогресс идей чарнолуских привел к страшной катастрофе и кровавым погромам русского народа. Если говорить о современности и считать прогрессом освобождение страны и российского общества от воинствующе-атеистической идеологии, то носителями этой прогрессивной тенденции выступают как раз педагоги и ученые, признающие свободу совести и право граждан получать на основе добровольности выбора знания о исторически присущей их народу религиозной культуре. А носителями регресса, застоя, стремящимися вернуть общество в прошлое коммунистической антирелигиозной тоталитарной системы выступают как раз
Э.Д. Днепров и ему подобные. Пример с противником Церкви издания 1908 г. работает против Э.Д. Днепрова. Такие противники подготовили последовавший чуть позднее геноцид верующих и установление тоталитарной идеологии. Видимо, Э.Д. Днепров пытается еще раз провести Россию по тем же «кругам ада»32.

Что касается утверждения о том, что «школьное преподавание религии» «совершенно вне области науки», то строго научными не являются многие предметы гуманитарного характера, включающие знания оценочного или вероятностного характера. Тем более, совершенно вне области науки лежит и марксистская идеология, да и философия вообще, причем изучение последней в школе и вузах никак не критикуется и не запрещается.

Обращает на себя внимание ясно просматриваемое из приведенных цитат отстаивание В.И. Чарнолуским, называющим христианство «одним из опаснейших и ядовитейших элементов», интересов некоей «религии, взятой в ее чистой форме». Что это такое, из приведенного Э.Д. Днепровым фрагмента не ясно. Однако можно предположить, что речь здесь идет или о тайно исповедуемой самим В.И. Чарнолуским какой-то религии, крайне негативно относящейся к христианству, поскольку по сегодняшний день никакой «чистой», общей для всего человечества религии в мире не существует.

В приведенных доводах В.И. Чарнолуского полностью отсутствуют какие-либо правовые аргументы. Их место полностью занято одними лишь эмоциями, личностным резко негативным отношением
В.И. Чарнолуского к религии вообще (за исключением, разве что, «религии, взятой в ее чистой форме») и православию в частности. В самом деле, вряд ли можно рассматривать всерьез аргументацию тезиса о том, что религии нет места в школе, высказываниями типа: «во имя стройности школьной системы».

Однако ненависть В.И. Чарнолуский питал не только к православному христианству, но и к русской нации вообще. В приведенном Э.Д. Днепровым фрагменте присутствуют, например такие утверждения В.И. Чарнолуского: «В самом деле, в настоящее время только один великорусский народ имеет в России свою национальную школу, все же остальные, населяющие ее национальности такой школы не имеют; официальные общественные школы, лишенные родного языка, представляются для многих из них не только чуждыми, но даже враждебными учреждениями. Рядом с ними создаются или частные учебные заведения, или даже тайные школы, в которых на самом деле и лежит теперь центр тяжести национальной школьной системы целого ряда народностей России. Но на эти школы не идет почти ничего ни из государственных средств, ни из средств местных самоуправлений. Таким образом, в случае немедленного осуществления всеобщего обучения, со всех национальностей России путем принудительного обложения собирались бы огромные средства на такие школы, часть которых удовлетворяет национальным потребностям одних великоруссов, а другая существует только в угоду ложной и вредной, насильственно внедряемой школьной системы и совершенно не соответствует интересам того населения, которое оно обслуживают»33.

Здесь Чарнолуский лжет. В Российской Империи поддерживались так же и школы мусульман (Уфа, Казань, Кавказ), буддистов, других народностей.

Так что Э.Д. Днепрова можно вполне обоснованно назвать достойным продолжателем русофобской идеологии В.И. Чарнолуского, зато нет никаких оснований оценить его позицию в отношении преподавания религиозной культуры в государственных и муниципальных образовательных учреждениях на основе добровольности выбора как объективную, беспристрастную и обоснованную.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Бесчестная дискуссия о религиозном образовании в светской школе ложь подмены

    Документ
    ... «О книге И.В. Понкина и М.Н. Кузнецова «Бесчестнаядискуссия о религиозномобразовании в светскойшколе: ложь, подмены, агрессивная ксенофобия»» Конгресс еврейских религиозных организаций и объединений в России ...
  2. Бесчестная дискуссия о религиозном образовании в светской школе ложь подмены (1)

    Документ
    ... «О книге И.В. Понкина и М.Н. Кузнецова «Бесчестнаядискуссия о религиозномобразовании в светскойшколе: ложь, подмены, агрессивная ксенофобия»» Конгресс еврейских религиозных организаций и объединений в России ...
  3. Религиозная культура в светской школе сборник материалов москва

    Документ
    ... -научного центра довузовского образования, 2005. – 78 с. 8. Понкин И.В., Кузнецов М.Н. Бесчестнаядискуссия о религиозномобразовании в светскойшколе: ложь, подмены, агрессивная ксенофобия. – М.: Изд ...
  4. Религиозная культура в светской школе сборник материалов москва

    Документ
    ... -научного центра довузовского образования, 2005. – 78 с. 8. Понкин И.В., Кузнецов М.Н. Бесчестнаядискуссия о религиозномобразовании в светскойшколе: ложь, подмены, агрессивная ксенофобия. – М.: Изд ...
  5. Пояснительная записка (449)

    Пояснительная записка
    ... -научного центра довузовского образования, 2005. – 78 с. 8. Понкин И.В., Кузнецов М.Н. Бесчестнаядискуссия о религиозномобразовании в светскойшколе: ложь, подмены, агрессивная ксенофобия. – М.: Изд ...

Другие похожие документы..