Главная > Документ


Николай ГУМИЛЕВ

В научной и учебной литературе преобладает мнение о фольклоре как преимущественно об устном народно-поэтическом творчестве, к тому же оторванном от реальной действительности. На самом же деле фольклористика как базисный пласт мировой культуры - явление не просто ёмкое, но в полном смысле необъятное и неисчерпаемое. Будучи простым и удобным каналом аккумуляции и передачи накопленного за многие тысячелетия опыта и знаний, фольклор (дословно ";народная мудрость";) вобрал в себя в специфически компактной символическо-образной форме многообразные факты истории, этногенеза, а также связанные с ними бытовые традиции, мировоззренческие представления, культовые ритуалы, обряды, поверья, пережитки и т.п. Рене Генон так расценивал действительное значение фольклора (в его соотношении с мифологией) для познания истории и предыстории:

";Народ сохраняет, сам того не понимая, останки древних традиций, восходящие порою к такому отдаленному прошлому, которое было бы затруднительно определить и которое поэтому мы вынуждены относить к темной области ";предыстории";; он выполняет в некотором роде функцию более или менее ";подсознательной"; коллективной памяти, содержание которой, совершенно очевидно, пришло откуда-то еще";.

Отсюда и фольклористика как наука призвана в полном объеме собирать и изучать различные проявления жизни народа как элемента исторически сложившейся цивилизации. Ни в коей мере не является она исключительно филологической наукой (или частью таковой). Напротив, она становится абстрактной и непонятной в отрыве от этнографии, религиоведения, археологии, социологии и философии истории. Попытка представить русскую сказку, былину, песню, заговор и т.д. вне их обусловленности народным бытием во всех нюансах его исторического развития оборачивается искаженным истолкованием этих ценнейших памятников русской культуры, отразивших все основные вехи ее становления.

У нас ведь как принято относится к фольклорным произведениям? К сказке, например? Как к чисто развлекательному жанру. А сказке той, быть может, десятки тысяч лет и донесла она до нынешних дней дыхание наших далеких прапредков, осколки их тотемного мышления, наивно-целостного миросозерцания.

Или так называемый обрядовый фольклор, связанный в том числе и с древнейшими народными празднествами: Коляда, Масленица, Кострома, Иван Купала и др.

Здесь соединено все - и остатки языческого мировоззрения, и сакральный символизм, и первобытный ритуал, и песни, и танцы, и карнавал. Традиции, возникшие в глубинах веков и тысячелетий, передавались из поколения в поколение, закреплялись в слове и обрядовой символике, демонстрируя нераздельность человека и высших космических сил, проявлявшихся в смене времен года, дня и ночи, закономерностях движения на небосводе (иллюзорного, как известно) Солнца, Луны, других светил и звезд.

На первый взгляд нет ничего на свете более несхожего, чем наука и фольклор. Но если вдуматься - есть между ними одна несомненно общая черта.

Это - способ описания и воспроизведения действительности. И наука и фольклор пользуются одним и тем же универсальным языком символов. Символическую форму имеют и логические абстракции, и философские категории, и художественные образы, и мифологические сюжеты, и фольклорные мотивы (все они облачены в словесно-знаковую, а следовательно - символическую оболочку). Естественные науки предпочитают излагать добытое позитивное знание на символическом языке математики или иным способом - как это имеет место в химических формулах.

Может быть, такова вообще природа человека - отражать мир в символической форме? А может быть, сам человек и есть главный символ Мироздания и источник всех прочих символов?

И античный мудрец, и ведийский жрец, и славянский волхв, и современный ученый говорят примерно об одном и том же, пытаясь описать одну и ту же объективную реальность, но используя при этом различные системы символов и построенных на их основе языков. Здесь, кстати, лишний раз подтверждается известный тезис Алексея Федоровича Лосева (1893-1988), сформулированный в его классическом труде ";Диалектика мифа";: всякая наука сопровождается и питается мифологией, черпая из нее свои исходные интуиции. Наука (по гносеологической сути своей) - та же мифология, только облаченная не в образы, а в абстракции. С точки зрения единых закономерностей выражения действительности через символы и постижения действительности через символы современная наука столь же мифологична, сколь научна всякая мифология.

Современные естественно-математические науки ничто без упорядоченных математических символов. Посредством этих символов создается научная картина мира, с их помощью она и прочитывается. Убрать символы - и останется одна пустота, ничто. Следовательно, и тайна теретического мышления кроется в символах. Познай их - и ты познаешь все. А историческая наука как теория?

Разве так называемые концепции мировой истории или общественного прогресса, разработанные выдающимися историками или социологами, представляют из себя что-либо иное, кроме логически упорядоченных абстракций и спекулятивных конструкций, весьма далеких от реальности и существующих лишь в головах людей?

Приятно это кому бы то ни было или неприятно, но следует набраться мужества и признать: человек, познавая действительность, практически никогда не имеет дел непосредственно с этой действительностью, но лишь с набором некоторых символов и кодов, включая собственные ощущения, более чем опосредованно данную действительность отражающими. И безразлично, в какой именно форме искажается объективная действительность, представая в мозгу то в виде мифологических картин и сцен, то в виде поэтических или фантастических образов, то в виде метафизических схем, то в виде математических формул. Всякие там классицизмы, романтизмы, смволизмы, импрессионизмы, эмпиризмы, рационализмы, релятивизмы и прчие ";-измы"; (коим нет числа) отражают действительность с той же степенью точности или искажения, что и фольклорные жанры - с той разницей, что степень символизации и алгоритмы кодировки глубинного смысла бытия и его закономерностей различны для науки или для мифологии.

Типичны и возможные искажения при обоих способах осмысления действительности. В результате свободного оперирования символами, знаками, образами, словесными догмами, математическими формулами и теоретическими моделями сплошь и рядом возникают некоторые спекулятивные конструкции, настолько далеко отступающие от отображенной в них реальности, что превращаются в прямую противоположность объективной истине. Гете называл это ";ложным светом знаний";. ";Я проклял знаний ложный свет";, - так перевел соответствующую строку из ";Фауста"; Пушкин. У Байрона в ";Манфреде"; есть еще более резкое и откровенно-безжалостное высказывание: в свободном переводе оно звучит так: ";Наука - это передача незнания от одного неуча к другому";.

Столь же безапелляционно высказался о сути псевдонаучного теоретизирования и Максимилиан Волошин: ";Я призрак истин сплавил в стройный бред";.

Другими словами, то, что в общественном мнении считается наукой, на самом деле представляет собой сумму более или менее верных взглядов на определенный фрагмент действительности, событие или проблему. Группа интерпретаторов объявляет собственное видение вопроса истиной в последней инстанции и, обладая монополией на владение и распространение информации, всеми доступными средствами старается утвердить в общественном мнении только свою (а не какую-то другую) точку зрения. Однако в процессе естественной смены поколений (в том числе и ученых) ранее господствовавшая парадигма (то есть некоторая теоретическая модель, объявленная эталоном), как правило, претерпевает существенные изменения, а то и отбрасывается вообще. Это хорошо видно на примере разного рода учебников и справочников: казалось бы, именно в них сосредоточена квинтэссенция последнего слова науки. Но нет - сегодня никто не учится по учебникам, написанным несколько десятилетий назад и тем более - в прошлом или позапрошлом веке. Точно так же спустя некоторое время и на лучшие нынешние учебники (а равно - энциклопедии и справочники) будут глядеть, как на допотопный анахронизм.

Человек вообще не может жить без мифологии. По самой сути своей, по устроению, так сказать, сознания и механизму познавательного процесса он - существо мифологичное: Homo mythicus - Человек мифологичный. В духовной сфере его жизни мифологично всё - мораль, любовь, политика, идеология (последняя к тому же еще и утопична). Всякая идея мифологична по своей природе, сути и направленности. В этих своих ипостасях она и помогает человеку выжить, приспособиться, создать иллюзию комфортности. То же и в науке: нередко принимаемое за истину оказывается мифологией чистейшей воды.

Оглянитесь еще раз назад и взгляните на теоретическую науку прошлых веков с точки зрения современных догм. По большей части ничего, кроме руин не оправдавших себя идей там не обнаружится. Точно также будет расцениваться и современная наука с позиций 111 тысячелетия и всех последующих.

Безусловно, как существуют научные факты и истины, так были, есть и всегда будут их правильные истолкования, а также новые эпохальные открытия - все, что составляет гордость человеческой цивилизации и обеспечивает ее непрерывный социальный и научно-технический прогресс. Тем не менее общее количество незыблемых истин, отвоеванных человеком у бесконечно-неведомой природы, более чем ограничено, и обретение их никогда не завершится. В этом, собственно, и состоит суть и смысл научного познания. Все остальное - мифы, беллетристика и околонаучные легенды.

Таким образом, всякий миф, фольклорный образ, имеют под собой такое же реальное основание, как и научный факт. И заложенный в обычных мифах первоначальный смысл поддается строго научному анализу и реконструкции.

Итальянский фольклорист Джузеппе Питре (1843-1916) проницательно напутствовал всех, кто прикасается к неисчерпаемой сокровищнице народного творчества и народной памяти:

";Философ, законодатель, историк - всякий, кто хочет понять свой народ до конца, должен присматриваться к его песням, пословицам, сказкам, а также к его поговоркам, отдельным выражениям и словам. За словом всегда стоит его значение, за буквенным смыслом - смысл тайный, аллегорический, под странным пестрым одеянием сказки кроется история и религия народов и наций";.

Все сказанное относится и к закодированным в мифологических сюжетах и образах сведениям о реальных событиях далекого прошлого, о стародавних общественных отношениях и нормах поведения, об устройстве мироздания, его происхождении и законах, о катастрофах и великих переселениях, о тайнах русского народа и загадках Русского Севера.

* * * * *

Взглянем под данным углом зрения и поначалу бегло на такое бесценное сокровище русской культуры, как северные былины. Сами сказители и былинопевцы никогда так их не именовали. Исконное название древнейших эпических текстов - старины. Существовали они всегда, но записаны были, главным образом, в Х1Х - начале ХХ веков. Русские подвижники-собиратели, объездив и обходив все глухие уголки Русского Севера, проникли в такие невообразимые глубины русской культуры и выявили такой необъятный фольклорный материал, что осмысливать его хватит не одному поколению (рис.24). Не случись такого счастья - целый пласт русского народного творчества мог бы погибнуть безвозвратно, как Атлантида и Гиперборея. И без того до наших дней дожили лишь скромные останки некогда необозримого былинного континента.

Русские былины - кладезь народной памяти. В них отражены все основные вехи русской истории и предыстории. Еще в прошлом веке бушевали нешуточные страсти вокруг вопроса о смысле былин, источниках их происхождения и событиях, в них отображенных. В веке нынешнем страсти понемногу улеглись.

Под воздействием вненаучных факторов в учебниках, энциклопедиях, справочниках, большинстве монографий и популярных книг как-то сама собой утвердилась обедненно-односторонняя точка зрения, согласно которой былины так называемого киевского цикла (за исключением разве что сказаний об архаичных богатырях - Святогоре, Волхве Всеславьевиче и Микуле Селяниновиче) отражают исторический период от крещения Руси равноапостольным князем Владимиром до татаро-монгольского нашествия, а былины так называемого новгородского цикла воспроизводят в эпической форме повседневную жизнь разных народных слоев той же и еще более поздней эпохи. На самом деле не так все просто. События последнего тысячелетия (начиная с Владимира Святого и даже Олега Вещего), угадываемые в былинах, - всего лишь обрамление, фон да еще позднейшие дополнения сказителей. Истинное же содержание былин относится ко временам на порядок более ранним, включая как предысторию самого русского народа, так и предысторию тех протославянских, протогерманских, протокельтских, протогреческих, протороманских и т.п. протоплемен, когда все они находились в составе постепенно распадающейся индоевропейской этнической, языковой и культурной общности.

Считается, что былины так называемого Киевского цикла о знаменитых русских богатырях - были созданы близ Киева же, а затем распространены на Север, где и сохранились чуть ли не до наших дней. А на родине своего рождения былины эти были якобы утрачены. Это маловероятно. Если самые древние, наполовину языческие песни и сказки на территории бывшей Киевской и Галицкой Руси живы до сих пор, то почему исчезли былины? А может, так: былины (старины) - за малым исключением, возникли как песенные рассказы северян о том, что происходит на юге России? Свидетели тех событий приходили на Русский Север и напевно рассказывали о виденном и слышанном. С другой стороны, северные былины, а точнее - старины, содержат множество намеков на незапамятные времена. Многие из этих намеков перекочевали из древнейших устных преданий, передававшихся из уст в уста и постепенно переиначившихся на новый лад.

Возьмем для примера типичный былинный текст, записанный А.Д.Григорьевым на рубеже прошлого и нынешнего веков в деревенской глуши от 55-летнего крестьянина В.Я.Тяросова на реке Мезень в Архангельской губернии. Старина повествует о дозоре на заставе богатырской и бое Ильи Муромца с не узнанным сыном. Вот как она начинается:

На горах, горах дак было на высоких, Не на шоломя было окатистых - Там стоял-то ноне да тонкий бел шатер, Во шатре-то удаленьки добры молодцы: Во-первых, старый казак Илья муромец, Во-вторых, Добрынюшка Микитич млад, Во-третьих-то, Алешенька Попович-от.

Эх, стояли на заставе они на крепкоей, Стерегли-берегли они красен Киев-град;

Стояли за веру христианскую, Стояли за церкви все за божие, Как стояли за честные монастыри. Как по утречку было по раннему, А на заре-то было на раннеутренней, А й как выходит старый казак из бела шатра.

Он смотрел-де во трубочку подзорную На все же на четыре кругом стороны.

В приведенном тексте совершенно отчетливо обнаруживаются по крайней мере три разных культурных пласта, соответствующих совершенно различным временным эпохам (все они выделены жирным шрифтом). Наиболее близкой к нашему времени стоит эпоха, олицетворяемая ";трубочкой подзорной";, в которую-де наблюдает русский богатырь Илья Муромец, живший во времена, когда никаких подзорных труб не было и в помине. Это неизбежное осовременивание фольклорного материала: в той или иной степени его старался внести каждый сказитель.

Второй по удаленности уровень связан с тысячелетней христианизацией русской жизни, которая наложила неизбежный отпечаток на любые произведения устного народного творчества. Типичным и, пожалуй, наиболее показательным примером такого охристианивания может служить знаменитая ";Голубиная книга";: здесь на древнейший арийский и доарийский текст были наложены библейские персонажи (благодаря чему данный текст в общем-то и сохранился, в противном случае его постигла бы судьба тысяч других так называемых ";языческих"; текстов: он был бы искоренен и канул в реку забвения). Однако в процитированном зачине былины просматривается и более глубокий, дохристианский уровень описываемых событий - две первые строчки. В них говорится о высоких горах, где расположилась богатырская застава. И хотя тут же поминается и традиционный Киев-град, каждому ясно, что в районе Киева-Днепровского никаких высоких гор отродясь не бывало. Значит, речь идет о каких-то иных реалиях.

* * * * *

Что же это за горы? И где они находятся? Ведь совсем неспроста пронизывают они не только былины-старины, но и весь русский фольклор, пронизывая его рефренами типа ";по горам - по долам";, ";из-за лесу, из-за гор";, ";из-за гор, из-за гор высоких";, а также устойчивыми образами, вроде солнца, садящегося за гору. С одной стороны, здесь внятно прослеживается общая для всех культур мифологема Мировой горы. С другой стороны, в данном образе закодировано воспоминание (фактически - архетип) о какой-то иной прошлой жизни. Недаром самый архаичный и загадочный богатырь русского былевого эпоса зовется Святогором - по имени таинственных Светлых (Световых) гор - места его постоянного обитания. Где находятся они? На этот вопрос отвечает прозаический пересказ одной из былин очень плохо сохранившегося Святогорова цикла, записанный П.Н.Рыбниковым в 1860 году в селе Кижи Петрозаводского уезда от Леонтия Богданова, 70 с лишним лет. Заповедные горы русского эпоса здесь поименованы Сиверными (то есть Северными).

Образ старейшины богатырского пантеона помогает приоткрыть и другие тайны русского народа. В былине, записанной летом 1871 года на Повенецком побережье Онежского озера от 43-летнего крестьянина Петра Лукича Калинина, рассказывается о первой встрече великана Святогора (он из рода все тех же исполинов, о которых речь шла выше) с главным былинным героем Ильей Муромцем. Первым актом становления Ильи Муромца как святорусского богатыря (после пролога исцеления его каликами перехожими) было воспреемствование силы и получение благословения на жизненные и ратные подвиги от великана Святогора. Прежде чем отправиться в Киев ко двору князя Владимира, Илья держит путь на Север, в Каменную страну, где живет Святогор. В старинных памятниках северной Новгородской Руси (XIV-XVII вв.) под словом ";камень";

подразумевали горы вообще и в частности - Уральский хребет, что лишний раз усиливает аргумент в пользу северного места действия былин Святогорова цикла.

Акт передачи силы и старшинства от Святогора к Илье носит ритуально-мистический характер: Святогор лежит в каменном гробу, из которого ему уже не суждено подняться, и в этот момент ";пошла из него да пена вон";.

При помощи этой таинственной ";пены"; и совершился акт передачи силы от одного богатыря к другому:

Говорил Святогор да таково слово: - Ты послушай-ко, крестовой ты мой брателко!

Да лижи ты возьми ведь пену мою, Дак ты будешь ездить по Святым горам, А не будешь ты бояться богатырей, Никакого сильнего могучего богатыря.

Пребывание Ильи на Святых (Светлых) горах было достаточно продолжительным. Богатыри много и плодотворно общались:

Ездили они по щелейкам [щелейки - ";скалы"; - В.Д.], Разъезжали тут оны да по Святым горам, Ездили оны по многу времени, Ездили оны да забавлялиси.

Находили тут оны да чюдо чюдное, Находили тут оны да диво дивное, Находили полощаницу да огромную.

Полощаница - это каменный гроб, по описаниям напоминающий дольмен. Далее разворачиваются события, известные не из одних только русских былин.

Святогор ложится в каменный гроб и не в силах больше из него подняться.

Точно такой же эпизод известен и в древнеегипетской мифологии, где в каменном гробу оказывается главное Божество египетского пантеона - Осирис.

Это свидетельствует вовсе не о так называемом блуждании сюжетов, а о едином источнике их происхождения, уводящем к далеким временам пракультуры. По версии, записанной Гильфердингом, Святогор наказывает Илье Муромцу съездить к своему отцу - горному старцу и попросить у него ";вечного прощения";. Илья собирается в путь:

Отправляется казак да Илья Муромец От того же Святогора прочь богатыря На ту гору на Палавонскую А к тому старичку да было древнему, Хоть бы древнему да темному: - ";Здраствуешь, престарыи да дедушка, Древныи ты темныи!

Я привез тебе поклон да челом-битьице От твоего сына любимого От того же Святогора я богатыря: Просит он прощеньица да вечного.

Как лег же в полощаницу он в огромную Да во тот было во гроб во каменной, Я оттуль не мог его повыздынуть.

Старик-великан отпускает грехи сыну, и Илья привозит ";вечное прощеньице";

умирающему Святогору, который тут же и кончается. Но, оказывается, ездил Илья к северной горе Палавонской по давно проторенной дорожке. Да и с отцом Святогора он хорошо знаком, так как и ранее бывал у слепого исполина (слово ";темный";, употребляемое в былине, означает ";слепой";). Святогор когда-то сам возил побратима Илью знакомить со своим отцом. Это случилось после того, как богатыри сначала ";поделили"; Святогорову жену, а затем полноправный муж отрубил ветреной супружнице голову. Собственно, это и стало причиной кровного побратимства обоих богатырей. Как известно, Святогор всюду возил свою красавицу жену в хрустальном ларце (рис.25), а во время отдыха выпускал подышать свежим воздухом. Тут-то красавица и заприметила Илью Муромца и, пока ее супруг спал, соблазнила встреченного богатыря (рис.26), а потом спрятала его в карман к мужу. Конечно, вскорости всё обнаружилось, и Святогор воздал каждому по содеянному - жена лишилась головы, а Илья Муромец стал кровным братом.

Вот после всего случившегося Святогор и повез Илью к своему отцу, которому было боязно даже подать руку. Потому-то Святогор и посоветовал ";крестовому брателку"; протянуть отцу не руку, а раскаленный кусок железа.

Старик спокойно схватил железо, сдавил и проговорил: ";Крепка твоя рука, Илья. Хорош ты богатырек!";. В данном случае нас интересует, так сказать, интерьер первой встречи Ильи с отцом Святогора. Где можно раскалить кусок железа? Есть только одно пригодное место - кузница. Следовательно, Святогор и, тем более, его безымянный отец (в некоторых былинах содержится намек на его имя - Колыван, несомненно восходящее к имени доиндоевропейского Солнцебога Коло-Коляды), причастны к священному месту многих древних мифов - волшебной кузнице и ее обитателям - ковачам, свирепым и негостеприимным - как характеризовал их Прометей у Эсхила, очерчивая несчастной беглянке Ио путь с Севера на Юг. Такие древнейшие кузницы воссоздаются и в одном архаичном древнерусском заговоре, где поминается фольклорный коррелят Северной прародины - Остров Буян: ";На море на Окияне, на острове на Буяне стоят три кузницы. Куют кузнецы на четырех станках";.

Сакральная кузница почти что роковым образом привязана к циклу былин о Святогоре, о чем свидетельствует также и сказание о его женитьбе. Текст сохранился только в прозаическом пересказе; в нем место действия поделено между Сиверными (Северными) горами, где находится волшебная кузница, Поморским царством, где живет невеста богатыря-исполина (на Севере оно может располагаться только на берегу Ледовитого океана или его морей), и Святыми (Светлыми, то есть Подсолнечными) горами, где живет сам исполин. А начинается сказ со знаменитой встречи Святогора с Микулой Селяниновичем и его сумочкой переметной. Хранилась в ней тяга земная, да не далась она Святогору: как ни тужился великан - не смог даже приподнять той сумы.

Захотел он тогда узнать про свою судьбу и что ему на роду написано.

Микула предсказывать ничего не стал, но зато подсказал, что надобно делать. Далеко на Северных горах ";под великим деревом"; (отголосок мировой легенды о Космическом древе) стоит кузница, в ней кузнец-провидец кует два тонких волоса и знает все про судьбу каждого (знаменитый общеславянский всезнающий Дед Всевед). Добрался Святогор до вещего ковача, тот ему все и поведал. В Поморском царстве найдет богатырь свою суженую, она вот уже как тридцать лет ";лежит в гноище";, покрытая коростой. Нашел Святогор ту страдалицу - тело от струпьев, что ";кора еловая";. Подумал: ";На что нужна такая жена";. Ударил ее мечом в грудь и ускакал. Хорошо, что денег не забыл оставить. А девица тем временем очнулась и превратилась в неописуемую красавицу. На деньги, оставленные вероломным женихом, разбогатела и поплыла ";по славну по синю морю"; к ";городу великому"; на Светлых горах, где и нашла Святогора. Тот ее не узнал, но тотчас же влюбился, и в урочный час стала красавица его женой. А как повел богатырь новобрачную к супружескому ложу да увидал шрам-рубец от своего же меча, то сразу обо всем догадался и, главное, понял: не уйти никуда от своей судьбины.

* * * * *

Кузнецы, по древней мифологической традиции, как правило, наделены космогоническими чертами. Классический пример - северный ковач Ильмаринен из карельских рун и финских песнопений, соединенных впоследствии в связный и литературно обработанный текст ";Калевалы"; (к ее анализу мы далее обратимся специально). Как и небесные кователи других мифологий, Ильмаринен выковывает небесный свод, звезды, солнце, месяц, а также плуг и меч. Многие события карело-финского эпоса происходят в далекой и таинственной северной стране Похьёле (эпическое название Лапландии) - одновременно и враждебной героям, и средоточия всех культурных и материальных благ.

Аналогия между небесным кузнецом Ильмариненом и сюжетной линией ";Илья Муромец - отец Святогора"; не случайна. Не случайна и созвучность имен Илья - Ильмаринен. Последнее - от финского ilma - ";воздух";, ";небо"; (Праматерь калевальского космоса и калевальских богатырей зовут Ильматар - Дочь Неба).

Русский богатырь из города Мурома носит христианизированное имя библейского происхождения; от имени пророка Илии, означающее ";мой Бог"; и восходящее к другим именам древних семитских Богов: угаритский Илу (также звали и древнейеменского верховного Бога), финикийский Крон - Эл и др. По-аккадски (например, в ";Эпосе о Гильгамеше";) ilu также означает Бог. Данный корень фигурирует и в индоевропейской мифологии: Ила - ведийская Богиня жертвенного возлияния и молитвы, Иллуянка - хеттский дракон, победивший Бога грозы, и др. Наконец, нельзя не заметить, что в исконном названии легендарной Трои - Илион присутствует все тот же корень ";ил";.

Таким образом, совершенно очевидно, что корневая основа ";ил"; имеет фундаментальное значение в индоевропейской, финно-угорской и семитской мифологии и восходит к той эпохе, когда между соответствующими протоэтносами, их языками и культурами не существовало непроходимой грани.

Древние культурные пласты нашли свое отражение и в имени Ильи Муромца.

Представляется достаточно вероятным, что образ русского былинного богатыря совершенно бессознательно оказался наложенным на более древний мифологический пласт. Во всяком случае, углубленный лексический и смысловой анализ свидетельствует в пользу такого предположения. Кто был этот древний герой? Какой культуре принадлежал? Какие напластования отделяют его от современной эпохи? Возможно, дальнейшие изыскания дадут ответы на поставленные вопросы.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Загадки русских летописей

    Документ
    ... русской истории. ПРИЛОЖЕНИЕ 3. Сергей ЭЙЗЕНШТЕЙН. Иван Грозный (киносценарий: 1, 2 и 3 серии). Библиография. АННОТАЦИЯ ... книгах “Тайны русского народа” (М., 1998), Тайны Земли русской” (М., 2000), “ЗагадкиРусскогоСевера” (М., 1999), “Загадки Урала и ...
  2. Загадки русских летописей

    Документ
    ... русской истории. ПРИЛОЖЕНИЕ 3. Сергей ЭЙЗЕНШТЕЙН. Иван Грозный (киносценарий: 1, 2 и 3 серии). Библиография. АННОТАЦИЯ ... книгах “Тайны русского народа” (М., 1998), Тайны Земли русской” (М., 2000), “ЗагадкиРусскогоСевера” (М., 1999), “Загадки Урала и ...
  3. Сергей федорович платонов полный курс лекций по русской истории аннотация сергей фёдорович платонов

    Документ
    ... курс лекций по русской истории»: Петроград; 1917 Аннотация «Полный курс лекций ... поселениями громадные лесные пространства всего русскогосевера. Разрозненные и не имевшие никакого ... мужества и старости, есть для ума загадка", – говорит он. Позже было ...
  4. Сергей федорович платонов полный курс лекций по русской истории аннотация сергей фёдорович платонов

    Документ
    ... курс лекций по русской истории»: Петроград; 1917 Аннотация «Полный курс лекций ... поселениями громадные лесные пространства всего русскогосевера. Разрозненные и не имевшие никакого ... мужества и старости, есть для ума загадка", – говорит он. Позже было ...
  5. Владимир григорьевич орлов двойной агент записки русского контрразведчика аннотация

    Книга
    ... русского контрразведчика Scan Mobb Deep, OCR Ustas, ReadCheck Zavalery Аннотация ... этим таинственным событиям, и поэтому загадка осталась неразгаданной. ИЗ МОЕЙ ... Германии. 11. Общество русскогосеверо‑западного пароходства. Пароходное сообщение ...

Другие похожие документы..