Главная > Документ


ИЗ ИСТОРИИ СВЯЗИ НА КОЛЬСКОМ СЕВЕРЕ:

МУРМАНСКИЙ «ПРОМЫСЛОВЫЙ» ТЕЛЕГРАФ

Белоусов К. А.

Санкт-Петербургский государственный университет, Россия

Во второй половине XIX – начале XX вв. в России получает широкое распространение электромагнитный телеграф – средство связи, обеспечивавшее качественно новый уровень передачи информации на расстояние. Несмотря на появление в последние годы ряда ценных исследований [1], изучение региональной специфики становления телеграфной сети Российской империи на сегодняшний день не окончено, многие вопросы еще не получили должного освещения в литературе.

На территории Кольского полуострова телеграфное строительство развернулось в 90-е годы XIX в., что было связано с попыткой министра финансов С. Ю. Витте реализовать разработанную им программу экономического освоения Севера Европейской России [2]. В результате в начале XX в. телеграфной связью были охвачены все основные населенные пункты Мурманского побережья.

Особого внимания заслуживает вопрос о создании и деятельности на Мурмане так называемого «промыслового» телеграфа, представлявшего собой систему получения, передачи, обработки и распространения, с помощью телеграфной связи, промысловых сведений.

«Промысловый» телеграф был создан весной 1901 г. при Мурманской научно-промысловой экспедиции на средства Комитета для помощи поморам Русского Севера. Учреждение имело следующую структуру. В г. Александровске было организовано Центральное бюро, которое получало по телеграфу сведения из промысловых пунктов Мурманского побережья, Северной Норвегии, Архангельска. Затем полученная информация группировалась и в сжатой форме циркулярно распространялась среди населения. Сбором данных на местах занимались привлекаемые за небольшую плату из числа местных жителей агенты «промыслового» телеграфа. Агенты должны были своевременно информировать Центральное бюро о ходе рыбных и звериных промыслов, лове наживки, ценах на рыбу и соль, численности прибывающих на Мурман промышленников и судов, несчастных случаях и природных явлениях [3]. «Промысловые» телеграммы передавались бесплатно. Распространяемые из Александровска сведения на местах наносились на специальные бланки, которые вывешивались, как правило, у входных дверей почтово-телеграфных учреждений [4].

Деятельность «промыслового» телеграфа имела большое значение для мурманских рыбных промыслов. Своевременный обмен информацией помогал промышленникам и торговцам планировать свои операции и приспосабливаться к изменяющимся в течение промыслового сезона условиям. Однако эффективность работы «промыслового» телеграфа все же была довольно низкой. Сохранившиеся в Санкт-Петербургском филиале Архива Российской академии наук, в фонде Мурманской научно-промысловой экспедиции, отчеты и записки о деятельности «промыслового» телеграфа в 1903 и 1905 гг. фиксируют основные недостатки в работе этого учреждения. Во-первых, отсутствовал единый подход к сбору информации на местах и передаче ее в Александровск. Агенты телеграфа редко передавали необходимые сведения, а из отдельных становищ «промысловые» телеграммы порой в течение долгого времени не поступали вовсе [5]. Многие сообщения из промысловых пунктов, в том числе об уловах, о семужьем промысле, о численности прибывших на побережье промышленников, содержали недостоверные данные. Агенты зачастую не включали в телеграммы важную информацию: о погоде и природных явлениях, о местонахождении рыбы в течение промыслового сезона, о качестве вылавливаемой рыбы [6]. Во-вторых, деятельность Центрального бюро не всегда отличалась должной оперативностью. Обработка телеграмм задерживалась и сведения распространялись по становищам лишь через несколько дней после получения их в Александровске. От этого информация во многом теряла свое значение.

В 1907 г., в связи с отсутствием финансирования со стороны Комитета для помощи поморам Русского Севера, «промысловый» телеграф прекратил работу, но уже с апреля 1908 г. передача телеграмм возобновилась при содействии местной администрации. Обмен промысловой информацией, по-видимому, практически полностью прекратился с осени 1912 г.

Таким образом, деятельность «промыслового» телеграфа оказала благоприятное влияние на развитие Мурманских рыбных промыслов. В то же время скудное финансирование, ряд организационных недостатков снижали эффективность этого уникального в своем роде учреждения связи.

Использованные источники

1. См., например: Высоков М. С. Электросвязь в Российской империи от зарождения до начала XX века. Южно-Сахалинск, 2003; Морев В. А. История средств и способов связи Томской губернии второй половины XIX - первой четверти XX вв. Дисс. канд. ист. наук. Томск, 2004.

2. Всеподданнейший доклад министра финансов «По вопросу о Мурмане» // Витте С. Ю. Собрание сочинений и документальных материалов. Т. 1. Кн. 2. Ч. 1. М., 2004. С. 474-487.

3. Брейтфус Л. Л. Инструкция агентам Мурманского промыслового телеграфа. СПб., 1905. С. 3-11.

4. Почтово-телеграфная статистика за 1901 год. СПб., 1903. С. XXXVII – XXXVIII.

5. Санкт-Петербургский филиал Архива Российской академии наук. Ф. 269. Оп. 1. Д. 5. Л. 56-57; Д. 97. Л. 9-10.

6. Там же. Д. 5. Л. 57-58; Д. 97. Л. 9-12.

К оценке роли государственного регулирования земельных отношений в восстановлении сельского хозяйства России в 20-е годы ХХ века (на примере Воронежской губернии)

Березкин А.В.

Воронежский государственный аграрный университет, Россия

(профессионально-педагогический факультет, 3 курс)

Науч. рук.: Т.А. Королева, доцент

Любое историческое событие является следствием цепи прежних, и оно же будет следствием событий будущих, какой радикальностью ни отличалось бы происходящее. Имеет смысл представить земельные преобразования, осуществленные в начале 20-х годов ХХ века, как звено в цепи государственных преобразовательных усилий и противоречивых результатов. Особый оттенок приобретает этот вопрос в связи с возвратом многообразия форм собственности на землю в наше время.

Концепция НЭПа заключалась в том, что сельскохозяйственное производство может быть увеличено путем предоставления крестьянину свободы распоряжаться по своему усмотрению излишками своих продуктов, а также свободы и безопасности владения своей землей. В силу этого крестьянин получил две вещи, которые ценил больше всего: свободу выбирать форму обработки земли и гарантию землепользования. Но вместе с тем действующее законодательство, отменившее частную собственность на землю, передавшее ее в распоряжение земельных комитетов, запрещало аренду земли и использование наемного труда, превращало свободу выбора в значительной степени в иллюзию. Чтобы «покончить с неясностью в существующем законодательстве» IХ Всероссийский съезд Советов (декабрь 1921 г.) утвердил различные системы пользования землей, подтвердил право выбора между ними и поручил Наркомзему «срочно пересмотреть действующее законодательство» с целью превращения его «в стройный, ясный, доступный пониманию каждого земледельца свод законов о земле» [1, с.132].

Цель законодателя состояла в том, чтобы, развивая хозяйственную инициативу и допуская рыночные отношения под жестким государственным контролем, с одной стороны, расширить права крестьян на землю, а, с другой - не умалить государственную монополию на этот природный объект. Такая компромиссная тенденция была весьма оригинальна и вскоре была закреплена законодательно. Речь идет о праве трудового землепользования, утвержденном постановлением ВЦИК в мае 1922 г. Осенью того же года правительство развернуло работу по определению и уточнению земельной политики. Результаты этой работы суммировались в Земельном кодексе РСФСР, который был официально одобрен ВЦИК 30 октября, а вступил в силу 1 декабря 1922 г. Практически в нем не содержалось никаких нововведений, а основополагающие права землепользования были почти полностью аналогичными тем, что были в законе мая 1922 г. Цель его заключалась прежде всего в том, чтобы придать крестьянину чувство уверенности в создавшейся ситуации. Нетрудно понять, что после гражданской войны и продразверстки для крестьянина это явилось немаловажным фактором появления новой тяги к земле.

Особую роль законодательство о трудовом землепользовании было призвано было сыграть в восстановлении сельского хозяйства Воронежской губернии, которая явилась средоточием всех проблем, накопившихся в аграрной сфере. Чтобы понять всю остроту катастрофического положения земледельческой губернии, обратимся к фактам. К 1922 г. посевная площадь губернии сократилась до 920,9 тыс. десятин, что составило лишь 38,6% от уровня 1916 г. В последующие два года положение стало улучшаться: в 1923 г. посевная площадь достигла размеров 1871 тыс. десятин (78,65%), в 1924 г. - 1950 тыс. десятин (81%). Но темпы восстановления посевных площадей вряд ли могли оказать существенное влияние на продуктивность земледелия поскольку 53,1% хозяйств было практически без рабочего скота, а 43,2 % - без сельхозинвентаря. Таким образом, приходится констатировать, что крестьянские хозяйства губернии в начале 20-х годов были в целом маломощны и потому продуктивность полеводства в 1924 г. составила лишь 17,5% от довоенного уровня [2]. Именно в таком состоянии деградации вступила воронежская деревня в новый этап государственного регулирования землепользования.

По Земельному кодексу одинаково законными признавались артель, община, изолированные владения в виде отрубов или хуторов, а также комбинации этих форм землепользования: свобода выбора оставалась за конкретным крестьянином. Крестьянин был свободен покинуть общину и взять с собой землю, причем закон способствовал реализации такой возможности, разрешая как сдачу земли в наем, так и использование наемного труда. При этом четко оговаривалось, что такое возможно в качестве исключения «для трудовых хозяйств, временно ослабленных вследствие стихийных бедствий (неурожай, пожар, падеж скота и т.п.) либо недостатка или убыли рабочей силы». Кроме того, ограничивался срок аренды максимум на два севооборота. Таким образом, законодательство о трудовом землепользовании признавало (пока это отвечало теории государственной собственности на землю) право крестьянина относиться к своему земельному наделу как к своей собственности, расширять его, обрабатывать с помощью наемного труда или сдавать в аренду.

Земельная аренда в Воронежской губернии, несмотря на то, что были созданы законодательные предпосылки для нее, находилась в зачаточном состоянии: аренда не могла развиваться сколь-нибудь заметно, пока собственная земля оставалась не засеянной. По мере расширения площади посева и использования запасов собственной земли некоторыми группами, аренда начинает заметно увеличиваться. Сдающими в аренду землю были слабомощные хозяйства, не имеющие своего рабочего скота, а арендаторами, главным образом, крупнопосевные (свыше 10 десятин) и многопосевные (6-10 десятин) и, отчасти, среднепосевные (2-6 десятин). Число хозяйств, сдававших землю в аренду, стабильно росло. В 1924 г. процент сдающих землю в аренду хозяйств составлял по губернии лишь 3,0 от общего числа хозяйств, а в 1926 г. уже свыше 13. В отношении арендующих хозяйств картина складывалась иначе. В группе среднепосевных хозяйств процент арендующих хозяйств от общего числа увеличился за этот период с 10,0 до 16,1, в группе многопосевных - с 32,2 до 34,1, а в группе крупнопосевных, наоборот, снизился с 76,0 до 56,5 [3]. Удивляет, что число арендаторов в самой сильной группе резко уменьшилось, а в среднепосевных и многопосевных увеличилось. Но если вспомнить, что аренда допускалась только трудовая и «никто не может получить по договору аренды в свое пользование земли больше того количества, какое он в состоянии дополнительно к своему наделу обработать силами своего хозяйства» [4, с. 158], то причину нужно искать в том, что середняцкие хозяйства имели больше рабочих рук. Из приведенных данных следует еще один вывод: число арендующих хозяйств увеличивалось, а сделки аренды мельчали. По отдельным уездам количество арендованной земли на одно хозяйство колеблется от 1,2 десятин в Воронежском уезде до 2,4 десятины в Россошанском, а в среднем по губернии на одно хозяйство приходилось лишь 1,8 десятин. И все же земельная аренда способствовала более полному использованию производительных сил деревни, в результате чего сократилась площадь незасеянных земель, отдельные хозяйства обзавелись инвентарем и приступили к самостоятельной обработке своих наделов.

В условиях мелкотоварного производства аренда земли, сельхозинвентаря, рабочего скота, наем рабочей силы являлись объективной необходимостью. Поэтому одновременно с разрешением аренды земли государство пересмотрело политику в отношении найма рабочей силы, причем при применении наемного труда ставилось условие, что члены семьи также работают «наравне с наемными рабочими».

До середины 20-х годов батрачество в Воронежской губернии не было заметным явлением (в 1920 г. батраков насчитывалось только 2237 человек). К маю 1924 г. их число увеличилось вдвое - 4588. Число это, вероятно, несколько уменьшено, ибо по данным октябрьского учета того же года батраков насчитывалось уже 7926 человек. На первое января 1925 г. батраков насчитывалось 9416 человек, а на 1 июня уже 17 344 [5]. Стремительный рост батрачества можно объяснить не столько разрешительными мерами, сколько изданием СНК СССР 18 апреля 1925 г. «Временных правил об условиях применения подсобного наемного труда в крестьянских хозяйствах», в соответствии с которыми предусматривалась обязательная регистрация найма рабочей силы и заключение трудовых договоров, что давало возможность более полно наблюдать за законностью применения найма рабочей силы, защищать интересы батрака.

Какие же группы хозяйств Воронежской губернии пользовались наемным трудом? Точных данных по этому вопросу не имеется. Вместе с тем, исходя из общей характеристики хозяйств следует, что примерно половина батраков работала в хозяйствах зажиточных, часть же работала в хозяйствах, не имеющих своих работников, и, наконец, часть в хозяйствах несельскохозяйственного типа. По своему экономическому положению батраки делились так: большая половина их вербовались из «упавших» хозяйств, треть - из хозяйств, не имеющих никакого имущества, остальные - из хозяйств, имеющих лишние руки.

В целом, несмотря на то, что рост батрачества увеличился, процент хозяйств с наемными рабочими определялся на 1925 г. в 0,6 от всех хозяйств губернии, а число рабочих на одно нанимающее хозяйство составляло 1,1[6]. И хотя общие показатели найма рабочей силы по Воронежской губернии незначительные, безусловным остается то, что законодательное регулирование этой сферы способствовало увеличению занятости крестьянского населения, а, следовательно, росту сельскохозяйственного производства и его товарности.

Таким образом, оценивая роль земельного законодательства периода НЭПа в восстановлении сельского хозяйства, отметим, что это был тот максимум, который позволял развивать производственную самостоятельность мелких аграрных производителей. Трудовое землепользование, отличавшееся хозяйственной независимостью и отсутствием временных ограничений, принесло свои плоды: сельское хозяйство и Воронежской губернии, и всей страны постепенно оживилось. Однако оно определяло характер сельской России в течение менее десяти лет. Изменение аграрной политики и переход к всеобщей коллективизации были несовместимы с индивидуальной хозяйственной самостоятельностью, и следующее земельное законодательство уже отказалось от конструкции трудового землепользования.

Использованные источники

1. Постановление IХ Всероссийского съезда Советов «По вопросу о восстановлении и развитии сельского хозяйства», опубликованное в «Известиях 30 декабря 1921 г. // Сборник документов по земельному законодательству СССР и РСФСР. 1917-1954. - М.: Госиздат, 1954. - С.132-133.

2. Государственный архив Воронежской области (далее - ГАВО). - Ф. 19. Оп. 46. Д. 52. Л. 102 об.; Оп. 44. Д. 19. Л. 37; Оп. 46. Д. 6. Л. 65-65 об.

3. Государственный архив общественно-политической истории Воронежской области (ГАОПИВО). - Ф. 1. Оп. 1. Д. 1923. Л.104-104 об.

4. Земельный кодекс РСФСР, утвержденный 4-й сессией ВЦИК 30 октября 1922 г. // Сборник документов по земельному законодательству СССР и РСФСР. 1917-1954. - М.: Госиздат, 1954. - С.155-179.

5. ГАВО.- Ф. 19. Оп. 44. Д. 19. Л.38 об.

6. Там же. - Л. 39 об.

Молодое поколение в условиях революционных трансформаций: школа и учащиеся Владикавказа в 1917-1920 гг.

Бестаева Т.Р.

Северо-Осетинский государственный педагогический институт, Россия

(факультет управления, 1 курс)

Науч. рук.: М.С. Гапеева, к.ист.н.

Изучая проблемы «взрослых», проблемы самоидентификации их в сложившейся в стране в 1917-1920 гг. сложной политической, социально-экономической ситуации, вне поля исследования историков революционной повседневности зачастую остаются проблемы и трудности подростков, которым выпала тяжёлая доля взрослеть в эпоху перемен. А ведь именно неокрепшая детская психика оказалась наиболее уязвимой в вихре революционных преобразований. Собственно говоря, именно в студенческой среде и развивались ещё в XIX веке народнические революционные, анархические идеи, создавая в среде интеллигенции платформу будущих революционеров.

Что касается непосредственно Владикавказа, то здесь не наблюдалось сколько-нибудь значительных студенческих и школьных волнений, тенденций бунтарства, какие имели место в крупных российских городах. Даже после свершившейся революции, когда «все области жизни взрыты до самых глубин и всюду, … только одна школа остаётся ещё в прежнем застое, в прежнем дореволюционном состоянии, по крайней мере, у нас в области», - писала местная газета в мае 1918 года, называя школу «Авгиевыми конюшнями», которые необходимо было расчистить. «Тот же педагогический и служебный персонал – по-прежнему подначальственный, по-прежнему опекаемый и угнетаемый своей организацией. Те же учащиеся – эта вечно податная, безгласная, бесправная масса. И всюду, от верху до низу, то же бесправие, тот же дух подчинения и субординации, тот же гнёт, какой был и при самодержавном строе», [1] – такой предстаёт школа в середине 1918 года.

18 июля 1918 года Совнарком утвердил «Положение об организации дела народного образования в российской республике», а 30 сентября 1918 года ВЦИК принял положение «О единой трудовой школе»

Вместо старой системы школ (начальной, а также различных типов средней школы – гимназии, реального училища и др.) вводилась школа двух степеней: первая для детей от 8 до 13 лет, вторая – от 13 до 17 лет. Таким образом, срок обучения в школе сокращался с 12 до 9 лет. Устанавливалось совместное обучение мальчиков и девочек, равенство представителей всех национальностей.

Все предметы учебных заведений делились на две группы: предметы специальные и общеобразовательные. К специальным предметам относили техническую физику, химию, технические вычисления, предметы по специальностям, техническое черчение, проектирование, каллиграфию, специальное рисование и т.д. Общеобразовательными предметами были следующие: русский язык, математика, новые языки, история, география, естественная история, законоведение, политическая экономика, гигиена, чистописание, пение, гимнастика и т.д. Закон Божий был объявлен «необязательным» предметом.

В 1918 году Декрет СНК отменил плату за обучение на 1 и 2 ступенях школ «всех категорий, содержащихся на средства органов Советской власти», и сохранил плату за обучение в школах 3-й степени (гимназии, реальные училища, начиная с 5-го класса) «впредь до особого распоряжения» [2].

Ещё 10-16 июля 1917 года в городе Владикавказе состоялся первый Всеосетинский учительский съезд, который в программу работы включил, в числе прочих, вопросы установления единообразной грамматики и орфографии, открытия новых школ, воспитания подростков и т.д.

По вопросу о целях воспитания и образования съезд принял резолюцию, предложенную Цомаком Гадиевым: «Осетинская школа стремится к созданию свободной личности ребёнка, к полному гармоническому – духовному и физическому – развитию ребёнка, так, чтобы питомец школы был способен к дальнейшему совершенствованию, был бы подготовлен к борьбе за существование в специфических условиях осетинской жизни. Осетинская школа и внутренней организацией и системой образования должна воспитывать в своих питомцах, с одной стороны, чувство ответственности, любовь к творчеству, к своему народу, к людям, к человеку вообще, с другой стороны, воспитывать любовь к труду, уважение к труду – будь то физический или умственный». Съезд подверг острой критике недостатки системы обучения и воспитания в церковно-приходских школах, называя старую школу «узницей, полицейским участком, фабрикой бездушных чиновников» [3,с.23].

В данном исследовании нас интересует молодое поколение не только как представители высших или средних, государственных или частных, технических или гуманитарных и других учебных заведений, но и молодёжь как таковая, дети как будущее поколение граждан России, на долю которых выпало участие в формировании нового советского государства. С этой точки зрения различия по принадлежности к тем или иным заведениям отходят на второй план, уступая место понятию молодёжь и исследованию особенностей её восприятия революционных процессов.

Стихийные процессы Февраля, а затем и Октября, своей революционной романтикой захватили молодёжь Владикавказа. Уговаривать учащихся не приходилось – на улицах города можно было встретить людей практически всех возрастов.

Драматические события с участием молодых людей разворачиваются на страницах романа «Терек – река бурная». Когда на улицах Владикавказа появились отряды генерала Шкуро, «навстречу… кинулась с обрезами и дедовскими шомполками человек семь подростков. С безумной отвагой ринулись они под ноги коней, под град тяжёлых ударов» [4,с.487].

С первых дней революции некоторые представители молодёжи, более старшего возраста, пытались действовать организованно: вступали в отряды милиции, помогали различным новообразованным организациям и учреждениям Советской власти. Иногда и сами подростки вносили предложения.

Так, по инициативе студентов, начальник владикавказского гарнизона в 1918 году организовал «студенческую боевую дружину». Студентам, поступившим в состав этой дружины, полагалось жалованье в 250 рублей в месяц, «полный пансион и обмундирование». А из воспитанников старших классов средних учебных заведений были организованы особые «соколиные отряды». Шло также «спешное обучение их ружейным приёмам» [5]. Вскоре пошёл процесс и самоорганизации молодёжи.

1 октября 1918 года во Владикавказе была создана первая молодёжная организация «Спартак», которая затем преобразовалась в комсомол. Организация планировала издавать собственный журнал, брошюры, приглашать лекторов, устраивать рефераты и спектакли, открыть библиотеку-читальню. Таким образом члены клуба должны были проходить уроки практической и общественной деятельности.

Захваченные революционным действом, дети забрасывали школу и другие учебные заведения, нарушая тем самым учебный процесс. Военные действия, эпидемии, нефтяной и дровяной голод, недостаток в продуктах врывались в учебную жизнь, нарушали или вовсе прекращали её на время или по отдельным учебным заведениям.

Молодым людям быстро пришлось повзрослеть. Видя отношение своих родителей к переменам в повседневной жизни, дороговизне продуктов и т.д., они не могли не чувствовать напряжения и страха перед неизвестным будущим. Многим пришлось взять на себя заботу по дому, помогать старшим. В связи с этим, учителя отмечали, что «бесконечное стояние в очередях за добыванием предметов первой необходимости и болезни не давали возможности учащимся правильно посещать занятия», и много раз преподавателям приходилось констатировать факт «почти полной смены аудитории на протяжении нескольких дней в одном и том же классе» [6].

Оскудение съестных припасов и небывалая дороговизна продуктов питания тяжелее всего отзывались именно на детях: то, что может вынести окрепший организм взрослого человека, легко может сказаться на нежном, несформировавшемся ещё ребёнке. И как следствие – повышение уровня заболеваемости и детской смертности.

Негативное влияние революционной повседневности на детей отмечали многие современники. Жестокость, пренебрежение к жизни другого человека с малых лет впитывались в подрастающее поколение. К тому же переход к школе нового типа, так и не реализовавшийся до конца в эти годы, вызвал состояние полной растерянности, как среди учащихся, так и среди их родителей.

Таким образом, российская революция довольно скоро из эйфории, связанной с построением новой, свободной школы, превратилась в период тяжёлого испытания для детей, многие из которых в эти годы попрощались со своим детством. Необходимость помогать своим родителям в дни революционных кризисов заставила их прочувствовать, пройти сквозь все революционные реалии. Простаивание с раннего утра до вечера в очередях за хлебом и сахаром, работа на дому, уход за младшими братьями и сёстрами, пребывание в страхе за жизнь своих родных и близких в период уличных беспорядков и уличных стрельб, встреча лицом к лицу смерти во время самосудов толп – всё это превращало подростков в уставших, отягощённых жизненным опытом взрослых людей, которым за их век выпала тяжкая доля испытаний. Потерянное детство и деформированная психика стали следствием российской революции.

Использованные источники

  1. Народная власть. 1918. 5 мая

  2. ЦГА РСО-Алания. Ф. 121. Оп. 1. Д. 1. Л. 49

  3. Цит. по: Бзаров Р.С. Очерки истории осетинской школы // Историко-филологический архив. Вып. 3. Владикавказ: Ир, 2005. - С. 21-39

  4. Храпова Л. Терек – река бурная. Роман. Орджоникидзе: Госиздат, 1960. - 503 с.

  5. ЦГА РСО-Алания. Ф. 121. Оп. 1. Д. 110. Л. 9

  6. ЦГА РСО-Алания. Ф. 121. Оп. 1. Д. 59. Л. 6



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Великий шелковый путь его важнейшая роль в истории казахстана

    Документ
    История Великий Шелковый путь. Его важнейшая роль в истории Казахстана Абдибек А.С. Южно-Казахстанский государственный ... сводить значение Великого шелкового пути в истории мировой цивилизации исключительно к торговле шелком. Его роль была значительно ...
  2. История казахстана

    Документ
    ... . В какое время функционировал Великий Шелковый Путь? 11. Кто являлся автором ... . Центром был Баласагун. 9 Важную роль в истории Казахстана сыграли найманы и кереиты – ... происходило национально - освободительное восстание. Его эпицентром стал Средний жуз, ...
  3. ИСТОРИЯ КАЗАХСТАНА Учебно-методический комплекс для кредитной технологии обучения

    Учебно-методический комплекс
    ... укреплял взаимосвязь. 3. Великий Шелковый путь на территории Казахстана. Консолидирующая роль Великого шелкового пути. Казахстанские маршруты ВШП, ... С его именем неразрывно связаны все наиболее важные события военной и политической истории казахского ...
  4. ИСТОРИЯ КАЗАХСТАНА Учебно-методический комплекс по кредитной технологии обучения ИСТОРИЯ КАЗАХСТАНА

    Учебно-методический комплекс
    ... укреплял взаимосвязь. 3. Великий Шелковый путь на территории Казахстана. Консолидирующая роль Великого шелкового пути. Казахстанские маршруты ВШП, ... С его именем неразрывно связаны все наиболее важные события военной и политической истории казахского ...
  5. Нуржанов арнабай абишевич средневековые города на участке великого шелкового пути от тараза до аспары

    Автореферат диссертации
    ... опыт прошлых поколений в памятниках истории и культуры Казахстана. Ставя столь сложные задачи диссертационного ... которого формировался город. Важную роль в сложении его играла международная торговля по Великому Шелковому пути [17]. Пятый ...

Другие похожие документы..