Главная > Документ


Однако этот исторический экскурс ни в коем случае не следует рассматривать как решающий довод в пользу ценности текстов Абхидхаммы; ибо даже при жизни Будды не было ни ";абсолютного"; буддизма, ни догматической формы истины, но существовали только указание направления и метод, посредством которых высшая цель Просветления могла быть реализована индивидуумом. Поскольку АБХИДХАММА служит нам указанием четкой схемы буддийского мышления, то, по существу, не имеет значения, появилась ли она в более ранний или более поздний период.

3. МЕТАФИЗИКА И ЭМПИРИЗМ

АБХИДХАММА долгое время ошибочно понималась как более или менее произвольная обработка первоначальной Дхаммы, как разновидность вторичных схоластических рассуждений. Это замечание можно было бы сделать и в отношении Сутта-Питаки, которая, так же как и Абхидхамма, была зафиксирована письменно только спустя четыре столетия после Паринирваны Будды. Выражение ";абхидхамма";, с одной стороны трактуется как ";побочный, второстепенный закон";, с другой стороны – Абхидхамма отождествляется с ";метафизикой"; буддизма, что еще больше запутывает понимание термина, ибо возникает вопрос, что понимать под метафизикой в буддизме: понимать ли ее в узком, спекулятивном смысле, присущем обычным философским направлениям или религиозным откровениям, или в более широком смысле, с точки зрения которого все познание, вся дедукция, в конце концов, любая форма науки есть метафизика (и это в высшей мере касается современной атомной физики).

";Простейшие процессы сравнения, различения и описания, и, еще более, исчисление в отношении двух тел, взаимодействующих друг с другом с определенной силой, – и вообще, любое исчисление или предвидение результата на основании эксперимента полностью метафизично и символично и, собственно, только как таковое и возможно. Не приписываем ли мы Природе полностью метафизический, фундаментальный закон действия сил? Закон причины и следствия, в который все мы веруем, да, именно веруем, есть метафизика. И точно таковым является наше проникновение в мир органический"; (Э. Дакэ. Первозданный Мир, Сказания и Человечество).

Естественно, в этом смысле учение буддизма, т.е. его изложение как Доктрины в религиозных, философских, эпистемологических или психологических терминах, также есть метафизика и как таковое прежде всего требует доверия (саддха), т.е. веры в истинность сказанного, другими словами – допущение гипотез (самма диттхи), которых требует любая наука, и, в еще большей степени, каждая религия. Различие между религией откровения и наукой, с одной стороны, и буддизмом – с другой, относится к области психологии. В первых центр тяжести лежит вне индивидуума, поскольку они зависят от авторитетности традиции или эксперимента и подразумеваемых ими гипотез или и того и другого вместе. В буддизме центр тяжести лежит в самом индивидууме, в его собственном переживании, которое и является необходимым доказательством истинности того, что вначале допускалось как заслуживающее доверия. При этом то, что делает человека совершенным, не есть вера (в смысле допущения определенной догмы), но выработка осознания действительности, которая была для нас лишь метафизикой до тех пор, пока мы ее не пережили. Таким образом, мы приходим к следующему определению: рассматриваемый извне (как система) буддизм есть метафизика; рассматриваемый изнутри (как форма реальности переживания) он является эмпиризмом. Поскольку ";метафизическое"; было обнаружено путем внутреннего опыта, оно не отвергалось Буддой; оно отвергалось только тогда, когда измышлялось в процессе чистой спекуляции. Метафизика – чрезвычайно относительное понятие, границы которого зависят от соответствующего уровня восприятия, от соответствующих формы и широты сознания. Будда преодолел спекулятивную метафизику и присущие ей проблемы не простым отрицанием, но абсолютно положительным, позитивным образом, в котором благодаря тренировке и расширению сознания он раздвинул границы последнего так, что метафизическое стало эмпирическим.* * Розенберг объясняет факт того, что европейские авторы с такой настойчивостью оспаривают существование метафизики в первоначальном буддизме, отчасти следующим образом: ";авторы-миссионеры христианских вероисповеданий невольно, а иногда быть может и намеренно, подчеркивали антиметафизичность буддизма для того, чтобы доказать его несостоятельность и несовершенство в смысле религиозной системы";; однако, с другой стороны, ";на отсутствие якобы в буддизме метафизики указывалось, как на преимущество, причем буддизм выставлялся как система, способная заменить религию и все-таки не противоречащая современному научному мировоззрению. Не следует забывать, что начало изучения буддизма совпадает с упадком метафизической философии и с расцветом материалистических систем мировоззрения в Европе"; (Розенберг. Проблемы...).

Между тем современное научное мировоззрение так основательно отклонилось от представлений о материи, что материалистическое мировоззрение стало анахронизмом, и современная атомная физика более походит на метафизику, чем на обычную физику последнего столетия. Маятник качнулся в противоположную сторону.

Нечто подобное наблюдается и в исследовании буддизма в последние десятилетия, которое пришло к тому заключению, что причина отрицания метафизических основ буддизма заключается в недостаточном знакомстве с литературой Абхидхаммы: ";То обстоятельство, что раньше не имели ни малейшего представления о теории дхарм, – сказал Глазенапп в своем докладе о буддийской теории дхарм, – есть причина того, что многие исследователи Сутта-Питаки не замечали в ней метафизической основы, а затем, в зависимости от своего темперамента, характеризовали Будду как агностика или чистого этика"; (Журнал Немецкого Восточного Общества, т. 92,. с. 414, 1938).

4. ИСТИНА И МЕТОД

Будда сознавал относительность всех концептуальных формулировок и поэтому он не занимался проповедью абстрактных истин, ибо ни у индусов, ни у человечества в целом никогда не было недостатка в истинах. Его интересовал метод, который позволяет человеку самому достичь уровня видения истины и проникнуть в переживание реальности. Поэтому Будда не сообщает нам никаких откровений, никакой новой веры. Будда не говорит ";се есть истина";, но – ";это есть путь, посредством которого вы способны достичь истины";. Подобно тому, как здоровье есть необходимое условие нашего тела, так и истина есть необходимое условие нашего разума. И так же, как невозможно абстрагировать здоровье от тела, так же невозможно абстрагировать истину от разума. Говорить об ";объективной истине"; так же нелепо, как говорить об ";объективном здоровье";. И то, и другое есть отношения, которые могут быть познаны исключительно субъективно. Никто не способен объяснить, что такое здоровье как таковое. Но человек разумный хорошо представляет, как достигается и сохраняется здоровье. Таким образом, важен именно метод.

Возможно, самым величайшим вкладом буддизма в индийскую духовную культуру было освобождение мышления от предрассудков догматических положений веры. Для Будды было неважно, верует человек или не верует. У тех, для кого вера в богов что-то значила, он не отнимал этой веры, но в области мышления и деятельности он требовал последовательности и непредубежденности. Ибо что бы ни скрывалось в сверхчеловеческих или подчеловеческих силах, оно не может изменить законов мыслительной деятельности, т.е. сознательной л творческой деятельности (санскр. карма; пали камма).

Будда, как мне кажется, был первым среди великих основателей религий и мыслителей, кто обнаружил, что не столь важны результаты нашего человеческого мышления, – так называемые ";идеи"; или мнения (диттхи), верования или неверия, другими словами, наше концептуальное знание, будь оно выражено в форме религиозных догм, ";вечных истин";, или в форме научных формулировок и постулатов, – сколь важно то, что ведет к этим результатам, а именно – метод духовного делания и мышления. Мы могли бы утратить все наши драгоценные научные результаты и достижения, и это не причинило бы существенного вреда до тех пор, пока мы обладаем методом, ибо с его помощью мы способны восстановить все утраченные результаты. Но если бы мы утратили метод, то даже огромнейшее собрание всех научных фактов и результатов не способно было бы нам помочь.

Яркий пример этого дает нам культура европейского Средневековья. Хотя она и опиралась на результаты достижений греческой и римской культур, но была не в состоянии использовать и развить прежние достижения, ибо был утерян метод. Таким образом, просто факты или результаты мышления других людей представляют скорее препятствие, даже опасность для человеческого сознания, чем преимущество. Воспитание, которое основано на формальном накоплении ";фактов"; и шаблонных готовых мыслей в сознании молодежи, способно привести только к ментальному бесплодию. Подобно тому, как пища становится ядом, если она хранится слишком долго, так и знание превращается в незнание и суеверие, если оно потеряло свою связь с жизнью.

Вместо накопления ";материала фактического знания"; нам следует развивать способности к концентрации и творческому мышлению, вместо стремления к ";учености"; нам следует сохранить нашу способность к пониманию и открытость нашего разума.

Именно этого хотел Будда, и именно поэтому он отказался представить мир в виде системы метафизических дефиниций и философских спекуляций. Несомненно, он имел полное представление о мире и проблемах метафизики. И когда он отказывался отвечать на некоторые вопросы, то причиной этому было не безразличие. Напротив, в силу присущего ему глубокого проникновения в истинную природу всех вещей он полностью осознавал недостаточность всех определений. Он достиг этого проникновения (инсайта) не путем философских спекуляций и дискуссий, не посредством логических заключений и размышлений, но преобразованием сознания в состоянии медитативного углубления, и поэтому он знал, что его переживание не может быть выражено ни посредством слов, ни с помощью логического заключения, но только посредством указания пути к достижению, к развитию и созданию этого более высокого типа сознания. Обсуждение метафизических проблем на уровне обычного сознания подобно обсуждению сексуальных вопросов с детьми, которые еще не достигли половой зрелости. Такое изложение не только бесполезно, но и вредно. Мы можем понять мир лишь в меру нашего собственного развития. Эта Вселенная, которую мы постигаем и переживаем, есть отражение нашего собственного сознания.

5. ТРИ УРОВНЯ ПОЗНАНИЯ

Первый уровень соответствует такому состоянию сознания, которое, согласно буддийской терминологии, характеризуется как ";диттхи";, т.е. как образ мысли или воззрения, обусловленные не рассудком (панниндрийя), но желаниями (танка), основанными на чувственных впечатлениях. Второй уровень опирается на рассуждение и рефлексию (витакка-вичара), т.е. на логические операции, и ведет, если должным образом используется в пределах своей понятийной сферы и присущих ему законов, к научному и философскому знанию, что приблизительно соответствует буддийскому термину ";няна";.

Третий уровень, наивысшее состояние знания, есть ";Бодхи";, или Просветление, которое достигается с помощью панниндрийя, руководящего принципа разума, и основывается на медитации (бхавана), интуитивном состоянии сознания (джхана), что означает ";идентичность познающего разума с объектом познания"; (аппана бхавана).

Хотя в общем случае любое знание субъективно, т.е. основано на индивидуальном переживании, наблюдении и ассоциативном мышлении, мы все же можем назвать первый уровень познания ";субъективным"; в особом или ограниченном смысле, а именно постольку, поскольку выделяется переживающий субъект. Таким же образом второй уровень может быть назван преимущественно ";объективным";, тогда как третий уровень представляет единство субъекта и объекта. ";Субъективно ограниченное"; знание связано с мимолетными проблемами чувственной (телесной) и эмоциональной сфер нашего существования. На втором уровне, основанном на интеллектуальном знании, выделяются объекты нашего восприятия посредством абстрагирования их от воспринимающего субъекта (только в этом относительном смысле мы и можем говорить об ";объективности"; знания); этот уровень связан с проблемами науки и философии, проблемами феноменального мира, представляемого как ";объекты"; и ";концепции";, т.е. как материальные или ментальные данности, ограниченные формой или определением.

Интуитивное знание, образующее третий уровень, свободно от любой пристрастности или дуализма, оно преодолело крайности выделения субъекта и объекта. Это – синтетическое видение мира, переживание космического сознания, в котором Бесконечность не только умозрительно познается, но и реализуется. Хотя на каждом из более низких уровней сознания и имеется нечто, что указывает на признаки и ведет к следующему более высокому уровню, все же невозможно разрешить проблемы, принадлежащие более высокому уровню знания, находясь на более низкой ступени сознания. Так, научные проблемы не могут быть решены с эмоциональной точки зрения, а метафизические, выходящие за пределы Конечного, не могут быть разрешены посредством законов трехмерной, т.е. конечной, логики, их невозможно даже выразить в понятиях, которые независимо от их содержания представляют конечные единицы, в противном случае невозможно было бы применить к ним закон тождества и отрицания.

";Если мы хотим отказаться от трехмерного мира и выйти за его пределы, мы должны прежде всего выработать основополагающие логические принципы, которые позволили бы нам наблюдать отношения объектов многомерного мира – созерцать их с определенной рассудительностью, а не как совершенно абсурдные. Если мы, вступая в этот многомерный мир, вооружены только принципами логики трехмерного мира, то эти принципы выкинут нас назад, не дадут нам возможности подняться над землей"; (П. Д. Успенский).

Таким образом, каждый уровень имеет свои собственные законы, свои собственные проблемы и методику, которая может в одном случае помочь в решении, а в другом – оказаться помехой. По этой причине, прежде чем ответить на вопрос, мы должны установить, к какому классу он относится. В девятнадцатой книге (по китайскому переводу) Абхидхармакоша перечисляются четыре класса вопросов:

Вопросы, на которые можно ответить непосредственно, т.е. да или нет.

Пример: Все ли живые существа умирают? Да, все они умирают.

Вопросы, на которые можно ответить только условно.

Пример: Перерождаются ли все живые существа? И да, и нет; те, кто еще не преодолел своих страстей, переродятся; те, кто победил их, не рождаются вновь.

Вопросы, которые требуют встречного вопроса.

Пример: Человек силен или слаб?

Контр-вопрос: В отношении к кому? В сравнении с животными человек силен; в сравнении с силами более высоких существ (дэвы) он слаб.

Вопросы, на которые нельзя ответить. Таковыми являются.четырнадцать известных вопросов, на которые Будда отказывался отвечать:

(1-4): Неизменен ли мир? – Или нет? – Или и то и другое? – Или ни то и ни другое?

(5-8): Вечен ли мир? – Или он не вечен? – Или и то и другое? – Или ни то и ни другое?

(9-12): Бессмертен ли познавший истину (Татхагата)? – Или он смертен? – Будет ли познавший истину одновременно и бессмертным и смертным? – Или он будет ни бессмертным, ни смертным?

(13-14): Тождественна ли душа (атман) с телом? Отлична ли душа от тела?

Хотя объекты вопросов последней группы по своей природе бесконечны (";мир";, ";татхагата";, ";душа";), они представлены понятиями, которые, являясь субъектами трехмерного пространства, т.е. конечной логики, согласно законам своего образования ограниченны. Поэтому на эти вопросы невозможно ответить приемлемым образом.

Но как мы можем познать Бесконечное? ";Я отвечаю, – говорит Плотин, – не посредством разума. Функция разума заключается в распознавании и определении. Бесконечное поэтому не может быть причислено к его объектам. Мы можем воспринимать бесконечное только посредством способности, превосходящей разум, посредством вступления в состояние, в котором мы более не являем нашу ограниченную самость";.

Это то, что мы описываем как Бодхи, или как третий уровень познания. Тогда как три первых типа вопросов могут быть разрешены в основном на втором уровне знания, ответить на четвертую группу можно только благодаря третьему уровню. Говоря точнее, в этом высочайшем состоянии сознания не существует ответа на эти вопросы – они просто исчезают; они более невозможны, ибо их проблемы, основанные на ложных предпосылках, в этом состоянии сознания исчерпывают себя как проблемы.

Подобные факты мы можем наблюдать и в обыденной жизни: духовное развитие заключается не столько в решении наших проблем, сколько в перерастании этих проблем, в выходе за их пределы. То, что мы пытаемся разрешить на уровне интеллекта, является лишь малыми проблемами. Если бы мы попытались ответить на все вопросы, с которыми мы сталкиваемся, то наше развитие остановилось бы в самом начале, и большинство людей было бы задавлено грузом неразрешимых проблем.

Поэтому Будда, избегая остановки духовного развития своих последователей из-за бесчисленных догм, метафизических фактов и проблем, ";вечных (косных) истин";, настаивал на том, чтобы каждый был светильником самому себе, шел своим собственным путем, осуществляя в себе самом Дхарму (закон внутренней гармонии, ";срединности";); но это возможно только благодаря перерастанию проблем, которые обычный человеческий интеллект издавна и безрезультатно пытается разрешить, проблем, которые могут быть преодолены только на высочайшем уровне Просветленного Сознания, бодхичитта. В то же время Будда указывает, что это состояние не следует искать ни в мистерии звезд, ни в потусторонних мирах, ни в каких-либо сокровенных книгах, ни в скрытых принципах Природы – но только в самих себе. Здесь мы найдем все необходимое для достижения высшей Цели!

Даже простые телесные функции могут нас научить больше, чем величайшие метафизические спекуляции, ибо сами они метафизичны и выходят далеко за пределы того, что может быть просто названо физическим, – если мы приложим усилия видеть их ";серьезно, с полным вниманием и полным сознанием";. В своих Четырех Благородных Истинах Будда дал нам прекрасный пример того, как в области нашего повседневного опыта и в пределах законов нашей внутренней сокровенной природы могут быть сделаны величайшие открытия. Только если мы полностью осознаем это, мы будем в состоянии постичь глубочайший смысл проповеди Будды, которую он дал своим ученикам в последние дни своего земного бытия:

";О, Ананда, будьте светильником самим себе, будьте прибежищем самим себе, без иного прибежища! Дхамма да будет вам светом! Дхамма да будет вам прибежищем! Не ищите опоры ни в чем, кроме как в самих себе!.. И как же сам себе будет светильником Бхикшу, как сам будет охранять себя, как обопрется он на самого себя, свет увидевши в Дхамме, прибегая к Дхамме, не опираясь ни на что, кроме как на самого себя? Пусть ученик мой, еще пребывая в теле, так смотрит на тело, что, будучи решительным, стойким, размышляющим, уже в этом мире сокрушит страдание, возникающее из телесных желаний, – и хотя он доступен еще ощущениям, пусть так взирает на них, что, будучи ревностным, стойким, мудрым, уже в этой жизни сокрушит страдание, возникающее из ощущений, – и, в отношении разума, пусть так взирает на него, что, будучи серьезным, стойким, мудрым, уже в этой жизни сокрушит страдание, обусловленное мирскими заботами и страстями, – и, в отношении явлений мира, пусть так взирает на них, что, будучи ревностным, стойким, мудрым, уже в этой жизни сокрушит все мирские заботы и страсти! И кто бы он ни был, Ананда, теперь или после моей кончины, кто сам будет светильником себе, сам будет убежищем себе, без иного прибежища, но свет себе найдя в Дхамме, убежище себе узрев в Дхамме, и нигде не ища иного убежища, – тот среди учеников моих достигнет величайшей Вершины!";

МАХАПАРИНИББАНА СУТТА, 11, 33-35,

ДИГХА НИКАЙЯ, 16

Татхагата объяснил происхождение

всех причинно-обусловленных вещей,

а также прекращение их становления.

Таково Учение Великого Самана.

МАХАВАГГА, 23/24

Третья Часть

ЧЕТЫРЕ БЛАГОРОДНЫЕ ИСТИНЫ КАК ИСХОДНЫЙ ПУНКТ

И ЛОГИЧЕСКАЯ СТРУКТУРА БУДДИЙСКОЙ ФИЛОСОФИИ

1. АКСИОМАТИЧЕСКАЯ ИСТИНА О СТРАДАНИИ

Универсальность аксиом Будды

Священные буддийские писания столь объемны, что для их полного изучения не хватило бы одной человеческой жизни. Даже Священные Писания одной школы вряд ли были изучены досконально хотя бы одним ученым. Это звучит весьма неутешительно, ибо как может обычный человек хотя бы надеяться узнать, что такое буддизм, и как может он следовать учению, которое требует столь долгого времени для изучения!

К счастью, Будда был не только Великим Пророком, но и Великим Учителем. Он был способен выразить в словах свои воззрения, а слова наделить жизнью, живой силой творческой мысли. Мысль является творческой только тогда, когда она побуждает и других к мышлению, т.е. когда она преодолевает самое себя, содержит директивный момент, побуждающий к дальнейшему движению в намеченном направлении. На этом пути достигнутый результат становится нашим духовным достоянием, частью нашей собственной жизни. Но если этот же результат достигнут без нашего усилия – без собственного движения по пути, ведущему к этому результату, – то он не будет иметь никакой живой ценности, несмотря на все свое истинное содержание. Мертвая истина не лучше лжи, ибо она обусловливает косность, наиболее трудно устранимую форму неведения. Специфической особенностью метода Будды в наставлениях является то, что он никогда не высказывает мысль без указания пути, который ведет к ней; он изложил основы учения в столь четкой и выразительной системе, что любой мыслящий человек способен следовать ему и достигнуть спасения своими собственными силами. Директивный момент лежит в логической структуре идей и систематической трактовке фактов и опыта, которые достижимы на каждом уровне жизни или развития и, более того, побуждают человека к их преодолению. И действительно, с трудом можно найти другую религию или философию, которые могли бы гордиться столь легко доступными и понятными формулировками, не требующими ни научного образования, ни веры в фантастические допущения, ни какие-либо иные интеллектуальные жертвы.

Будда был гениальным ";свободным мыслителем"; в лучшем смысле этого слова, и не только потому, что он признавал за каждым человеком право мыслить независимо, но прежде всего потому, что его разум был свободен от каких-либо фиксированных точек зрения – теорий. Будда отказывается основывать свое учение на простых, обычных верованиях или догмах. Как истинный мыслитель, он стремился найти аксиому, самоочевидную и общезначимую формулировку истины, или, вернее, критерий истины. Известный французский философ Декарт основал свою философию на положении: ";Я мыслю, следовательно, существую";. Будда шагнул дальше, он исходил из значительно более универсального принципа, основанного на опыте, присущем всем чувствующим существам: факт страдания (";саббе санкхара дуккха";).

Однако страдание в буддизме не есть выражение пессимизма или усталости от жизни стареющей цивилизации: это – фундаментальный тезис всеохватывающей идеи, ибо не существует иного опыта, в такой же мере универсального. Не все живые существа – существа мыслящие, и не все мыслящие существа достигают уровня, на котором эта способность постигает свою собственную природу и значение; но все чувствующие существа страдают, ибо все они подвержены старости, болезням и смерти.

Этот опыт образует связующее звено между существами, которые в противном случае имели бы мало общего между собой; это – мост, который связывает человека с миром животных, это – основа всеобщего братства. Идея того, что чужое страдание должно расцениваться и чувствоваться как свое собственное, изложена в первом стихе десятой главы ";Дхаммапады";:

Все дрожат перед наказаньем, все боятся смерти –

Поставьте себя на место другого.

Нельзя ни убивать, ни понуждать к убийству.

Насколько отлична эта позиция от положения Декарта, который, согласно своей исключительной аксиоме ";я мыслю, следовательно, существую";, рассматривал животных как разновидность живых автоматов!

Именно этот опыт всеобщего страдания в благороднейшем смысле побудил Бодхисаттву (т.е. стремящегося к просветлению, Будду в его становлении) покинуть свой дом, свою семью, свое богатство и пожертвовать своим царским положением; и соответственно именно этот опыт послужил позднее исходной точкой его этической и философской системы.

Без полного понимания этой аксиоматической истины о страдании невозможно правильно понять остальные составляющие Учения Будды. Поэтому Четыре Благородные Истины – прагматическая формулировка учения Будды, – начинаются с анализа страдания и его признаков (дуккхам арья-саччам), за которым следует исследование причин страдания (дуккха-самудайо арья-саччам).

Подобно тому, как алгебраическая формула не содержит никаких определенных значений, но только символы ";а";, ";с";, ";х";, ";у";, которые могут быть замещены соответствующими известными величинами, так и радость, и страдание, и счастье, и горе есть символы положительных и отрицательных состояний в жизни, или, точнее, сознания. Страдание и счастье невозможно определить однозначно в позитивных терминах как объективное содержание сознания; можно показать лишь их относительные причины и признаки и их взаимозависимость. Каждый отдельный индивидуум обладает своим собственным мерилом радости и страдания согласно уровню его развития. Обстоятельства, которые означали бы счастье для одного уровня сознания, могут обернуться страданием для другого.

Три уровня страдания

На самой низшей ступени существует только телесное страдание: физическая боль, лишения, недомогания. На следующей, более высокой ступени оно преимущественно ментально: несоответствие наших иллюзий действительности, разочарование в жизни, невозможность удовлетворить наши желания. На третьей ступени страдание уже не связывается с благополучием нашей собственной персоны или с мимолетными явлениями нашей жизни, оно становится все более и более всеохватывающим, неотъемлемым от окружающего бытия. Мы принимаем соучастие в страдании других и, не расценивая свою индивидуальность, ограниченную временем и делами, как наивысшую ценность, мы постигаем, что привязанность к ней становится препятствием, путами, признаком нашей ограниченности и несовершенства.

Эти три ступени страдания не обязательно исключают друг друга в одной и той же личности, и это тем более верно, чем выше развит индивидуум, хотя в общем можно говорить о преобладании одной из этих ступеней. В наиболее примитивной форме сознания (животные, неразвитые человеческие существа) страдание проявляется в основном как физическая боль и телесные нужды и, в значительно меньшей степени, как страдание ментальное. Человек, стремящийся к просветлению, преимущественно испытывает всеобъемлющее страдание (третья ступень), тогда как обычный человек в основном подвержен ментальному страданию (вторая ступень), хотя телесное страдание возможно и достаточно часто занимает определенное место, в том числе и на более утонченной третьей ступени.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Учебной и научной литературы (15)

    Документ
    ... в китайских и тибетских переводах) позволили реконструировать процесс ... ThePsychologicalAttitudeofEarlyBuddhistPhilosophy. L., 1961. Guenther H. V. Philosophy and Psychology in the Abhidharma. Lucknow, 1957. Guenther H. V. BuddhistPhilosophy ...
  2. Сангхаракшита Буддизм Основы Пути

    Документ
    ... полуканонических сочинений: Кангьюр — «перевод слов Будды », а также Тандгьюр ... Таков буквальный перевод. Хотя иногда переводят «не убий» ... Govinda. ThePsychologicalAttitudeofEarlyBuddhistPhilosophy. London: Rider, 1961; Sangharakshita. The Three ...
  3. Riga stradins university faculty of communication department of communication studies self-assessment report

    Документ
    ... ofthe mechanism of interinstitutional cooperation 2007 Improvement ofthe professionalism for teachers ofpsychology in the ... of adapting Buddhistphilosophy in China. The history of building the most important Buddhist shcool in China. Philosophyof ...
  4. The structure of the informational package for selected educational direction

    Документ
    ... (-s). Makarov Volodymyr I. – associate professor ofthe chair ofphilosophy, candidate ofpsychological sciences(3 building, room. 2-21 ... of diagnostics of social-misadaptation behavior of children and teenagers as condition ofearly detection of ...
  5. Part I ACCIDENCE THE NOUN Exercise 1 State the morphological composition of the following nouns

    Документ
    ... attitude. Alice... and Mrs. Baxter... were partisans of ... словарем, переводя этот ... the comely edifice of his philosophy ... bedstead, staring up at the ceiling. (Mansfield) 8. Still, the good of ... the hopeless cramp ofthe bourgeois psychology ... theearly days of ...

Другие похожие документы..