Главная > Сборник статей


О СУДЕБНЫХ ФУНКЦИЯХ РОССИЙСКИХ ГУБЕРНАТОРОВ В XVIII – ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIX ВВ.

Областные реформы Петра Великого привели к возникновению института губернаторов как руководителей российской провинции. Как известно, 18 декабря 1708 г. вся страна была разделена на губернии, во главе которых поставлены губернаторы. Последние назначались на должность и увольнялись именными указами государя и обладали чрезвычайными полномочиями, объединяя в своих руках административные, военные, полицейские, финансовые и судебные функции. Они являлись на местах высшими чиновниками абсолютной монархии и опирались на общегосударственные законы, дополненные особыми инструкциями («Инструкция воеводам» 1719 г., «Наказ губернаторам» 1728 г., «Наставление губернаторам» 1764 г., «Общий наказ губернаторам» 1837 г. и др.).

Стремясь преобразовать судоустройство в России, Петр I однако не смог отделить суд от администрации, и губернаторы принимали активное участие в отправлении правосудия. Указом от 4 сентября 1713 г. им и особо назначенным судьям царь поручил ведение суда в губернии1, а впоследствии на основании именных указов от 17 марта и 8 декабря 1714 г. губернаторы выслушивали апелляции на решения комендантов в городах по гражданским искам, причем жаловаться на самих областных руководителей можно было только в Сенат.2 Даже тогда, когда в ходе Судебной реформы 1719 г. в каждой губернии был создан надворный суд, а в городах – нижние суды, подчинявшиеся Юстиц-колле­гии, губернатору по указу от 4 февраля 1719 г. поручалось наблюдение за вновь открытыми судебными учреждениями.3 Кроме того, они стали «ходатаями и заступниками всех бедных людей, не могших найти правильным путем законного удовлетворения в судебных местах».1 Там, где нижние суды не открывались, судопроизводство оставалось в компетенции областных и провинциальных административных властей. 12 марта и 4 апреля 1722 г. последовали указы «об уничтожении судей от Юстиц-коллегии во всех городах, за исключением тех, где имеются надворные суды» и «об отдаче судебных дел в ведение губернаторам, вице-губернаторам и воеводам».2

При преемниках Петра 1 судебные полномочия областных руководителей были восстановлены в полном объеме, а «на­дворные суды и все лишние управители, канцелярии, конторы и комиссары упразднены, суд и расправа по делам судным и розыскным возложены на губернаторов и воевод».3 Жалобы на судебные решения последних подавались в Юстиц-коллегию и Сенат. Вплоть до реформы 1775 г. губернаторы действовали не только как администраторы, но и как судьи. Так, согласно «Наставлению» 1764 г. тяжебные (т.е. гражданские) дела рассматривались в губернской канцелярии, и в случае разногласия ее членов начальник губернии выносил решение сам.4 Вместе с тем, в вышеуказанном документе говорится о том, что губернатор «недремлющим оком в губернии своей взирает на то, чтоб все и каждый по званию своему исполнял с возможным радением свою должность, ... чтоб правосудие и истинна во всех судебных подчиненных ему местах обитали, и чтоб ни знатность вельмож, ни сила богатых, совести и правды помрачать не могли, а бедность вдов и сирот, тщетно проливая слезы, в делах справедливых утеснена не была».5

Что касается уголовных дел, то губернаторы с самого начала должны были заботиться о предупреждении преступлений, преследовать лиц без «надлежащих видов на жительство», ловить беглых, «искоренять воров», защищать частных лиц от разных насилий, включая посылку войск для уничтожения разбойничьих «шаек», наблюдать за следствием и, наконец, ему поручалось производство уголовного суда.1

Большая часть розыскных дел подлежала суду воевод, которые представляли приговоры на ревизию губернского начальника по сенатскому указу от 5 мая 1727 г.2 Дела о тяжких уголовных преступлениях (татьба, разбой, убийство, совращение православных в иную веру и т.д.) рассматривались губернатором и его товарищами (заместителями).3

Учреждения о губерниях 1775 г. сформулировали и упрочили административную и судебную систему в стране. Губернская реформа Екатерины Великой надолго становится примером широких теоретических взглядов, превосходной подготовки и глубокого понимания практической стороны дела и средств для свершения задуманного намерения законодателя. Следует отметить, что несмотря то, что на долгий и тяжелый опыт соединения административных и судебных обязанностей в руках одного лица был признан неудачным, при Екатерине II и ее наследниках начальники губернии сохранили известное участие в местном судопроизводстве, хотя и в меньшей степени, чем их предшественники. В самом Учреждении 1775 г. говорилось о том, что губернаторы не судьи. Они лишь наблюдали за правильным действием судей по гражданским делам. А наместники являлись «заступниками угнетенных и возбудителями дел безгласных», но и им воспрещалось вторгаться в отправление правосудия.4 Общее запрещение генерал-губернаторам и губернаторам рассматривать решения палат гражданского суда по тяжебным делам и приостанавливать их исполнение за немногим исключением неоднократно подчеркивалось и в дальнейшем вплоть до «Наказа губернаторам» 1837 г.1

Однако в уголовном судопроизводстве губернские руководители сохранили гораздо больший объем полномочий. Генерал-губернаторы и губернаторы утверждали приговоры уголовной палаты и даже приостанавливали их исполнение, донося о случившемся в Сенат.2 Указы от 4 августа 1781 г., 13 октября 1785 г., 18 октября 1800 г. и 23 мая 1805 г. предписывали предоставление приговоров палаты уголовного суда в отсутствие наместников прямо гражданским губернаторам.3 Со времен императора Александра 1 все следственные и уголовные дела, решаемые в палате уголовного суда, было повелено выносить на утверждение к гражданскому губернатору.4 Сенат получил право делать выговоры последнему, если он соглашался с теми решениями уголовной палаты, которые затем признавались незаконными.5 Между прочим, после «Казанского инцидента», который привел к отрешению от должности военного и гражданского губернаторов П.Д.Пущина и А.И.Муханова, в сентябре 1801 г. был издан указ Александра 1 о запрете применения пыток в России. В нем, в частности, говорилось: «С крайним огорчением дошло до сведения моего, что по случаю частых пожаров в г.Казани, взят был под подозрению в зажигательстве один тамошний гражданин под стражу, был допрошен и не признался, под пытками и мучением, исторгнуто у него признание, и он предан суду. В течение суда везде, где было можно, он, отрицаясь от вынужденного признания, утверждал свою невинность; но жестокость и предубеждение не вняли его гласу — осудили на казнь». Указывая затем Сенату на необходимость подвергать суду виновников злоупотребления властью, царь повелел «сделать повсеместно во всей империи наистрожайшие подтверждения, чтобы нигде, ни под каким видом ...никто не дерзал делать ...никаких истязаний под страхом ...наказания, чтобы самое название пытки стыд и укоризну человечеству наносящее, изглажено было навсегда из памяти народной».1 С 1832 г. высший судебный орган России уже не мог отменить приговора уголовной палаты, утвержденного губернатором и приведенного в исполнение.2 В российском законодательстве первой половины XIX в. было предусмотрено также в некоторых случаях вынесение своих приговоров по уголовным делам уездными судами, городовыми магистратами и словесным судом на утверждение к начальнику губернии.3 Кроме того, на губернатора возлагались обязанности иметь надзор за судом над чиновниками, за тюрьмами, за производством следствия и исполнением приговоров по уголовным делам и др.4

Таким образом, на протяжении ХУШ и первой половины XIX столетий все ветви власти губернской администрации сосредоточились в руках начальника губернии. Среди многочисленных обязанностей губернаторов важное место занимали его судебные функции. Все попытки реформаторов отделить суд от администрации и поставить управителей на надлежащие основания государственной ответственности встретили препятствия в самих условиях общественной жизни, в результате чего государство в лице областных руководителей взяло на себя заботы относительно развития общества, в том числе и в области обеспечения судопроизводства, прав человека и пр.

С.А.Фролова

Дворянское самоуправление в провинциальной России В конце XVIII – первой половине XIX в. (опыт Казанской губернии): проблематика, степень изученности темы1

Эффективное функционирование власти на местах напрямую зависело от механизмов взаимодействия губернской администрации с дворянской корпорацией в лице ее выборных представителей: губернских и уездных представителей дворянства. Дворянские корпорации играли роль поставщика основных кадров для местной администрации, в полицейские и судебные органы. Они имели право обращаться к правительству не только по поводу своих нужд, но и общих административных проблем местного характера, затрагивающих интересы других групп. Оказывая влияние на официальную власть разными способами, сословные дворянские органы самоуправления выступали элементами зарождающегося гражданского общества в России2.

Возрастание роли регионов в системе государственного управления в современной России, начало реформы местного управления способствовали обращению к опыту губернского администрирования. Ключевыми фигурами в процессе управления хозяйственной и административной жизнью губерний, входящих в Среднее Поволжье, были губернаторы, вице-губернаторы, губернские и уездные предводители дворянства. Первым в историографии уделялось достаточное внимание, что нельзя сказать о предводителях дворянства. Научная значимость темы состоит в том, чтобы определить роль и значение органов дворянского самоуправления в системе местного государственного управления (на материале Казанской губернии). Выделение российским правительством Казани как центра управления огромной территорией на протяжении нескольких веков (в последней трети XVI в., в начале XVIII в.) свидетельствует об особом положении этой территории среди других средневолжских губерний. Это отразилось на составе дворянской корпорации и направлениях ее деятельности. Хронологические рамки работы – 1780 (первый год избрания губернского предводителя дворянства в Казанском наместничестве) – 1860 г. (последние выборы перед Крестьянской реформой). Это была эпоха вызревания и обострения противоречий крепостнической системы, наложивших отпечаток на различные аспекты жизнедеятельности регионального и российского дворянства. Вместе с тем, этот период большинство исследователей считают временем расцвета уникального историко-культурного и психологического явления русской жизни – дворянской усадебной культуры.

Имеющиеся источники, хотя и не в полной мере, позволяют раскрыть механизмы назначения верховной властью губернского начальства, избрания местным дворянским обществом предводителей дворянства, их имущественное положение, культурный и образовательный уровень, а также степень причастности их семей к местному дворянскому обществу, наличие родственных связей между представителями высшего эшелона власти в губерниях. Заслуживает особого внимания процесс взаимодействия губернаторов и предводителей дворянства, а также правовые, политические, общественные, культурные, личные основания для их взаимного сотрудничества и противостояния.

Интерес к проблемам местного государственного управления всегда имел место среди историков. В последнее десятилетие появилось множество публикаций, посвященных российским губернаторам1. Есть среди них исследования, посвященные деятельности руководителей Казанской губернии1.

Сословное самоуправление дворянского общества тоже было предметом изучения ряда историков. В центре внимания С.А.Корфа – отношение дворянского сословия к выборной службе, ее положение, историческое и общественное значение в XVIII – первой половине XIX вв.2 В работе А.П.Корелина рассматривается корпоративная организация дворянства, вопросы статуса предводителей, их служебных обязанностей после отмены крепостного права в России3.

С середины 1990-х гг. «благородное» сословие стало довольно часто выступать предметом диссертационных исследований. Написанные по материалам местных архивов, они обращены, как правило, к изучению дворянской корпорации одной губернии или целого региона, а проблемы корпоративной организации дворянства находят в них отражение с различной степенью полноты. Вопросам дворянского самоуправления целиком посвящены работы В.В.Чижовой и Т.Н.Литвиновой. В.В.Чижова на основе материалов по Тверской губернии исследовала отношение дворянства к выборной службе и взаимоотношения выборных с местными органами государственной власти1. В центре внимания Т.Н.Литвиновой – процесс формирования выборных дворянских институтов: их распорядительной части – губернских и уездных собраний; ревизионных органов – депутатских собраний; исполнительных органов – институтов губернского и уездных дворянских предводителей2.

Специальные разделы о роли дворянства в местном и сословном управлении имеются в работах О.В.Сизовой (по Ярославской губернии), Д.Ю.Мурашова (по Пензенской губернии), М.В.Шестаков (по Тамбовской губернии)3.

Проблемы корпоративной организации дворянства Среднего Поволжья рассматривались в ряде работ, причем границы региона исследователи определяли по-разному. Н.М.Селивер­стова, изучавшая дворянство Среднего Поволжья накануне проведения Великих реформ, дает характеристику чинам местной администрации, в том числе некоторым губернским и уездным предводителям дворянства Самарской, Саратовской и Симбирской губерний1. Анализ состава дворянской корпорации и причин конфликтов между дворянским обществом и губернской администрацией представлен в работе Е.Ю.Дементьевой на материалах Саратовской, Симбирской и Пензенской губерний2. О.Е.Шевнина рассмотрела в своем диссертационном исследовании структуру органов местного сословного управления, основные направления и приоритеты в деятельности дворянской корпорации трех средневолжских губерний (Пензенской, Самарской и Симбирской) в конце 1850-х – 1870-е гг.3 В целом, изучение дворянских корпоративных учреждений различных регионов позволяют определить как их общие черты, так и особенности.

Система органов дворянского самоуправления в Казанской губернии, характеристики предводителей дворянства, взаимоотношения губернатора П.Ф. Козлянинова с дворянским обществом стали предметом исследования С.А.Фроловой4. К рассмо­трению проблем взаимоотношения коронной власти с дворянским корпоративным представительством обращается в своей работе А.Н.Бикташева1.

Новые подходы в изучении темы продемонстрировал С.Беккер. Обобщив работы предшественников, он провел статистический анализ сроков пребывания в должности губернских предводителей дворянства в Европейской России (1777-1910) и уездных предводителей дворянства Московской губернии (1782-1910); оценил возраст и имущественное положение 29 губернских предводителей 26 губерний Европейской России2. Столь ограниченная выборка Беккера объясняется отсутствием подобных аналитических работ о предводителях дворянства отдельных губерний. Тем не менее, ему удалось показать некоторые черты из образа типичного губернского предводителя пореформенной эпохи и прийти к заключению о том, что «пост предводителя дворянства, как и вся корпоративная организация первого сословия превратились в представительство не сословия и даже не его большинства, а всего лишь незначительного меньшинства, образующего доминирующий элемент нового класса богатых сельских землевладельцев»1. Думаю, если использовать методику Беккера и проанализировать состав губернских и уездных предводителей дворянства Казанской губернии в дореформенный период, вывод будет аналогичный, поскольку еще современники отмечали особую замкнутость и изолированность определенной части дворянской корпорации губернии2.

В настоящее время главная задача видится в дальнейшем выявлении литературы и источников по теме, обобщении этого материала, реконструкции биографий предводителей дворянства. Осмысление роли предводителей, представлявших местную элиту, должно способствовать изучению механизма взаимодействия губернской администрации и дворянской корпорации. Отсутствие должного изучения вышеназванной темы является причиной, которая не позволяет завершить исследования административного управления Казанской губернией.

М.Р.Гарафутдинов

Татарское крестьянство Среднего Поволжья в первой половине XIX в.: общий обзор и историография проблемы

В начале XIX в. Россия представляла собой огромную империю с населением около 40 млн. человек. Самым многочисленным сословием (более 90% населения) было крестьянство, которое подразделялось на три группы – помещичьих, государственных и удельных крестьян. Татары Среднего Поволжья в подавляющей массе входили в разряд государственных крестьян.

В своей статье мы уделим внимание историографии проблемы начиная с 1950-х гг., поскольку именно с этого периода в научно-методологической и содержательной части исторических работ по изучаемой проблематике стали происходить существенные перемены. В эти годы значительно расширилась и обновилась источниковедческая база отечественных исследований по истории татарского крестьянства. Появились специальные труды по различным аспектам исследуемой тематики, были введены в научный оборот новые источники. Все это, в конечном счете, способствовало определению основных исследовательских направлений по данной тематике.

Большое научно-практическое значение имеют исследования историков, обществоведов и этнографов 1950-1960-х гг. – Н.И.Воробьева, С.И.Даишева, Ю.И.Смыкова и др1. В их работах на базе новых источниковых материалов и более совершенных методологических инструментариев были проанализированы отдельные аспекты эволюции дореволюционного татарского общества, разработан ряд проблем, связанных с реализацией социально-экономических, общественно-политических, социально-правовых, этнокультурных и религиозных интересов татарского народа.

В этом плане особый интерес представляют работы Ю.И.Смыкова1. В его монографических исследованиях впервые были подняты актуальные вопросы социально-экономического и общественно-политического положения крестьянства Казанской губернии во второй половине XX в., рассмотрена борьба сельского населения за реализацию своих социально-правовых интересов. Отметим, что работы Ю.И.Смыкова, вышедшие в 1970- 1980-е гг., побуждали других исследователей к занятию данной проблематикой.

Историко-этнографический анализ положения татарского крестьянства был произведен в монографических исследованиях Н.А.Халикова2. Главными аспектами его научного интереса стали формы хозяйственной деятельности, орудия труда и быта, жилища и хозяйственные постройки. На базе собственных этнографических изысканий и авторской реконструкции он попытался воссоздать облик хозяйства и быта татарского крестьянства Поволжья и Приуралья в XIX – XX вв.

Одним из основополагающих изменений в отечественной исторической науке постсоветского периода стало обращение к крестьяноведению, понимаемому как междисциплинарная отрасль знания, связанная с необходимостью комплексного подхода к изучению крестьянства и крестьянских обществ, составляющих основу традиционной социокультурной среды. Издаются работы, освещающие как общетеоретические вопросы эволюции крестьянского общества, так и специфику отдельных исторических эпох и регионов. На этом фоне естественным выглядит обращение к проблемам татарского крестьянства первой половины XIX в. как одного из крестьянских сюжетов российской истории.

Анализу социально-экономической и общественно-полити­ческой жизни татарского крестьянства Казанской губернии посвящены исследования И.К.Загидуллина1. На материалах своего диссертационного исследования он опубликовал ряд работ, в том числе монографию, посвященную Всероссийской переписи населения 1897 г. Опираясь на ее данные автор особо остановился на анализе общественно-политической активности крестьянства, а также изучении причин отпадения крещеных татар из православия в мусульманство.

В конце 1980-х – начале 1990-х гг. трактовки исследуемой проблемы существенно изменились. В работах, вышедших в это время, появились новые подходы к трактовке национальной истории татарского народа. На рубеже XX-XXI вв. внимание исследователей сфокусировалось на изучении отдельных аспектов общественно-политической мысли татарского народа. В работах Д.М.Исхакова, Р.Н.Набиева, Р.Р.Салихова и других историков по-новому рассматривается процесс формирования этнополитических и этнокультурных интересов татарского крестьянства2.

Наличие большого числа публикаций в периодике и сборниках трудов, появление новых обобщающих и специальных монографических исследований стимулировали татарских историков и этнографов предпринять в конце XX в. первую попытку систематизации научных знаний по истории татарского народа. Итогом этой комплексной работы стало издание в 2001 г. обобщающего труда под названием «Татары». В нем, в частности нашли отражение определенные стороны жизнедеятельности татарского крестьянства, прежде всего связанные с формами хозяйствования, бытового уклада, жилищного строительства, обрядности и этнокультуры1.

При анализе историографии изучаемой проблемы необходимо отметить также диссертации и работы Р.Р.Хайрутдинова и И.А.Гилязова2. Так, исследования Р.Р.Хайрутдинова посвящены изучению структуры и внутренней организации системы местного управления государственными крестьянами Казанской губернии на рубеже XVIII – XIX вв. В его книге, основанной на значительном архивном материале, впервые комплексно исследуется деятельность губернских, уездных учреждений, органов крестьянского самоуправления по отношению к многонациональной государственной деревне Казанского края. В работе И.А.Гилязова содержится много интересных данных по истории татарских крестьян Среднего Поволжья во второй половине XVIII в.

Подводя итог анализу историографии по исследуемой тематике, можно сделать вывод о том, что историками Татарстана была проделана большая работа по изучению различных сторон жизнедеятельности многоэтничного крестьянства Татарстана на протяжении XIX в. Значительная часть исследований насыщена ценными статистическими и этнографическими материалами по экономической и этнокультурной истории татарского крестьянства. Однако обзор имеющейся литературы позволяет нам говорить о том, что, несмотря на заметное расширение в последние десятилетия исследований по истории татарского крестьянства и татарской деревни, многие ее аспекты до сих пор остаются вне поля зрения историков. К их числу относится и история татарского крестьянства первой половины XIX в. Можно сказать, что она по-прежнему ждет своего исследователя.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. История россии и татарстана итоги и перспективы энциклопедических исследований

    Сборник статей
    ... РЕСПУБЛИКИ ТАТАРСТАН ИНСТИТУТ ТАТАРСКОЙ ЭНЦИКЛОПЕДИИ ИСТОРИЯ РОССИИ И ТАТАРСТАНА: ИТОГИ И ПЕРСПЕКТИВЫ ЭНЦИКЛОПЕДИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ Сборник статей итоговой научно-практической ...
  2. Cпециальность 07 00 02 – Отечественная история

    Автореферат диссертации
    ... Поволжья: региональные аспекты исследований» (Казань, 2010), республиканская конференция «История России и Татарстана: итоги и перспективы энциклопедических исследований» (Казань, 2010). Структура ...
  3. Волков дмитрий владимирович общественная жизнь крестьянства казанской губернии (1860-е – 1917 гг )

    Автореферат диссертации
    ... – начало XX вв.) / Д.В. Волков // История России и Татарстана: Итоги и перспективы энциклопедических исследований: сб. ст. итог. науч.-практ. конф. (г. Казань ...
  4. История россии (1)

    Учебное пособие
    ... методологии исследования истории России. ... , самородок, достигший энциклопедических знаний постоянным самообразованием, ... В итоге России пришлось спасать ... долгосрочные перспективы экономического роста ... переговорам с руководством Татарстана. 31 марта 1992 ...
  5. История россии (2)

    Курс лекций
    ... методологии исследования истории России. ... , самородок, достигший энциклопедических знаний постоянным самообразованием, ... В итоге России пришлось спасать ... долгосрочные перспективы экономического роста ... переговорам с руководством Татарстана. 31 марта 1992 ...

Другие похожие документы..