Главная > Документ

1

Смотреть полностью

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ
ИНДУСТРИАЛЬНОЕ ОСВОЕНИЕ СЕВЕРА: СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ
СОВРЕМЕННАЯ СТРАТЕГИЯ ИНДУСТРИАЛЬНОГО ОСВОЕНИЯ ВЫСОКИХ ШИРОТ
ЗАЧЕМ ЛЮДИ ЕДУТ НА СЕВЕР?
ГОРОД В СЕВЕРНОМ ВАРИАНТЕ
СЕВЕР ПРИНИМАЕТ ЭКЗАМЕН
МОБИЛЬНЫЕ МЕТОДЫ ОРГАНИЗАЦИИ ОСВОЕНИЯ В ВЫСОКИХ ШИРОТАХ
ОБРАЗ ЖИЗНИ НОВОСЕЛОВ: СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ
ЭКОЛОГИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА ПРОМЫШЛЕННОГО ОСВОЕНИЯ
НОВОЕ ПОКОЛЕНИЕ СЕВЕРЯН
ЗАКЛЮЧЕНИЕ

I. Введение

Половина территории нашей страны — Крайний Север и районы, приравненные к нему по суровости климата, транспортной удаленности, малозаселенности. От Поморья на западе до Чукотского побережья на востоке лежит Советский Север — „фасад России";, как назвал его уроженец Тобольска Дмитрий Иванович Менделеев. По площади — это больше 10 миллионов квадратных километров. Советский Союз с полным основанием можно отнести к небольшому числу северных стран.

Освоение Крайнего Севера вписало немало ярких страниц в российскую историю, биографию социалистического государства. На просьбу журналистов оценить самый дерзкий проект современности организатор сибирской науки академик Михаил Алексеевич Лаврентьев ответил: „Освоение Сибири и Дальнего Востока — это мечта и дело России от первых землепроходцев до наших современников";. Общепризнанно, что в освоении Крайнего Севера наша страна занимает лидирующие позиции. Здесь реализуется ряд крупнейших национальных программ. Самые населенные города планеты на широте Полярного круга — в Советском Союзе.

В наши дни идет планомерное, обстоятельное индустриальное освоение и заселение Крайнего Севера. Эта масштабная задача охватывает самые разные экономические, научно-технические, социальные, экологические, медико-биологические и иные проблемы. Такие проекты требуют миллиардных вложений, влияют на эффективность всего народнохозяйственного комплекса страны, затрагивают судьбы миллионов наших современников.

Необходимость индустриального освоения северных регионов обусловлена глобальной проблемой 'цивилизации—невозобновляемостью многих природных ресурсов, нарастанием потребности в сырье и топливе. Природа распорядилась так, что в высоких широтах оказались сосредоточены основные энергетические и сырьевые запасы нашей страны. Потребность в этих ресурсах — изначальная точка отсчета всех крупных индустриальных проектов освоения. Продвижение промышленности в северные районы с их экстремальными природно-климатическими условиями, транспортной промышленных комплексов, крупных промышленных узлов, созданию систем расселения. Процесс индустриального освоения северных территорий приобрел новое качество, потребовал иных подходов и решений.

Достаточно напомнить, что Западно-Сибирский нефтегазовый комплекс — основная энергетическая база страны — формируется на площади почти 2 миллиона квадратных километров и большая часть этой территории — Север. Здесь строятся несколько десятков городов и сотни постоянных и временных поселков. На Енисейском Севере сложился мощный Норильский промышленный район.

Промышленное освоение северных регионов является одним из основных путей развития производительных сил, приумножения национального богатства нашей страны.

Реализация крупной освоительной программы на Крайнем Севере — сложная, многоплановая задача. Ведущим фактором нового индустриального освоения необжитого, незаселенного района является человек с его материальными и духовными потребностями, семейными проблемами, укладом жизни, ценностными ориентациями, жизненными планами. Самая главная проблема заключается в том, что сюда необходимо привлечь немалое число профессионально подготовленных, физически здоровых людей из обжитых районов страны, крупных индустриальных центров. Именно поэтому так необходим обстоятельный научный анализ всего многообразия жизнедеятельности участников индустриального освоения. Между тем практически нет исследований по социальным, демографическим, экологическим проблемам индустриального освоения северных широт, образу жизни, самочувствию новоселов в этих экстремальных условиях.

Еще два-три десятка лет назад проблемы Крайнего Севера прочно ассоциировались с образом героя полярника, человека необычного во всех отношениях, с отменным здоровьем, неординарными психическими и физическими данными. И это понятно. Много ли тогда людей штурмовали высокие широты? И совсем другая ситуация при современных масштабах индустриального освоения северных просторов. Сейчас даже при использовании всех возможностей автоматизации производства, строительства эти территории не могут обойтись собственным демографическим потенциалом, то есть людьми, что здесь родились, выросли, привыкли к здешним условиям. Следовательно, требуется достаточно массовое — сотни тысяч, миллионы — переселение на Север людей из обжитых мест. Сразу возникает немало сложнейших вопросов различного порядка. В первом приближении их можно обозначить следующим образом: как обычный человек со средними психофизиологическими данными должен вести себя в необычных и часто экстремальных для него условиях? И не только выжить, но и производительно работать, вести полноценную жизнь, сохранять здоровье, воспитывать детей.

Многие проблемы освоения Крайнего Севера получают принципиально иной смысл в условиях ускорения социально- экономического развития советского общества, структурной перестройки народного хозяйства. Сегодня нужны более совершенная научно-техническая политика, иной механизм территориального разделения труда, формирования всего комплекса освоения, оптимальное сочетание территориальных и отраслевых методов планирования и управления. Только на такой основе можно обеспечить высокие темпы реализации социально-экономических программ, их динамизм, высокую народнохозяйственную отдачу.

Интенсификация этих программ предъявляет качественно новые требования к человеку — участнику освоения во всех сферах его жизни: от профессиональной подготовленности до ценностных ориентаций, от социальной и территориальной мобильности до культуры экологического поведения. При современном уровне технической обеспеченности промышленного освоения основные резервы заключаются именно в повышении социальной активности его участников. В свою очередь, активизацию человеческого фактора можно обеспечить только обоснованной, сориентированной на особенности Севера социальной политикой.

Освоение Севера всегда — и четыре века назад, и сегодня- это строительство новых поселений: крепостей, городищ, базовых городов. Пока на земле не закрепился, не осел человек, она не станет освоенной, сколько бы ни побывало экспедиций, вахтовых смен. Еще В. Даль заметил: „осваивать — сделать своим, обычным, обиходным";. Общий смысл просматривается в словах: освоение, заселение, расселение. Вот почему в центре нашего исследования оказались северные города, их новоселы.

Практика показывает, что освоительный импульс всегда исходит из обжитых, заселенных районов. Отсюда вместе с миграционным потоком новоселов в район освоения перемещается техника, проекты, организационные структуры, уклад жизни, культурные и нравственные ценности, то есть, по словам К. Маркса, „унаследованная деятельность";. Понятно, что в условиях освоения нового, необжитого района она претерпевает определенные модификации. Здесь возникают сотни различных вопросов: какими должны быть предприятие, организация профессиональной деятельности, город, школа, тип питания, повседневный уклад жизни людей, охрана их здоровья и многое другое.

Одним словом, индустриальное освоение Крайнего Севера требует не только специфических технических решений, но и новых социальных подходов. В отношении технической политики промышленного освоения северных территорий ясность имеется: ставка на малолюдные технологии, автоматизированную технику, машины в северном исполнении. Иное положение с социальной политикой, планами развития социальной инфраструктуры северных городов, рабочих поселков. При создании мощного и долговременного производственного потенциала, в значительной мере определяющего эффективность и динамизм развития экономики страны, нередко основная ставка делается на „летающие"; вахты, экспедиции, временных работников, а то и случайных людей. Поэтому северные города застраиваются на скорую руку, по временным схемам, уклад жизни новоселов формируется по усеченному варианту: человеку на Севере предлагается напряженная профессиональная работа с минимальным социально-бытовым обеспечением, а все остальное откладывается на потом: длинный отпуск, льготная пенсия. Привычная жизнь человека как бы разрывается во времени и в пространстве. Такая социальная политика освоения северных регионов уже показала свою несостоятельность. Генеральный секретарь ЦК КПСС М. С.Горбачев на совещании в Тюмени подчеркнул: „В эти края мы пришли всерьез и навсегда, Значит, людям должны быть созданы и соответствующие условия. Ослабление заботы о человеке неминуемо приводит к большим потерям";. (Горбачев М. С. Сибири — ускоренный шаг. М., 1985. С.17).

Неразработанность многих положений социальной политики промышленного освоения северных регионов ведет к крупным промахам в формировании системы расселения, большой текучести кадров. Подобные просчеты в социальной политике в немалой мере стали возможны из-за недостаточной изученности материальных и духовных потребностей северян-новоселов, их планов, повседневного уклада жизни, региональных особенностей социальных процессов.

Беспокоит и быстрое ухудшение в результате промышленного освоения на Крайнем Севере экологической ситуации. Традиционные подходы, привычные стереотипы мышления рассматривают экологические проблемы северной природы в плане ее влияния на деятельность человека, его жизнь в здешних условиях. Следует помнить, что экологический подход к проблемам освоения Севера требует, чтобы природа этого региона в силу ее хрупкости прежде всего изучалась, оценивалась с точки зрения характера воздействия ближайших и отдаленных результатов освоительной практики.

Разумное, экологически взвешенное индустриальное освоение, опрятные, по выражению академика Ю. Косыгина, технологии — это прежде всего сотворчество с природой, специфическими северными биогеоценозами. Печальные экологические последствия в обжитых районах привычно списываются на неразумные действия предшественников, несовершенство технологий, социально-экономических отношений, низкую экологическую культуру. Разрушение природы, экологических связей северных регионов, а оно идет неумолимо, целиком будет на совести нашего поколения. Над этим стоит задуматься.

Специфика изучения социальных явлений заключается в том, что по многим из них трудно получать информацию в виде сравнимых показателей. Обоснованные или, как говорят социологи, корректные оценки можно сделать часто только на основании ответов самих людей, изучения общественного мнения. Поэтому в книге много данных по результатам социологических опросов в Новом Уренгое, Норильске, Когалыме, Ноябрьске, вахтовых поселках — Ямбурге, Харасавэе и др. Преимущество такого подхода заключается в том, что, получив сотни, тысячи письменных ответов по заранее намеченной программе, можно, применяя вычислительную технику, многократно сравнивать эти оценки, обнаружить тончайшие закономерности, нюансы социальной жизни.

Рядом с изложением научных концепций в книге немало личных наблюдений автора, свидетельств тех новоселов, чьей творческой энергией осваиваются северные широты. Их оценки, точки зрения — бесценный материал для социологического анализа, научных обобщений. Такие встречи и беседы дают возможность оперативно проверять гипотезы, программы, выводы исследований, обоснованность практических рекомендаций. Только так социология выполняет свою главную обязанность — быть действительно наукой об обществе, социальной инженерией.

Оценивая эволюцию подходов к освоению северных широт, мы привлекали социологический материал различных районов Крайнего Севера, поселений на разных этапах их строительства: Норильска с его полувековой историей, Надыма, который строится второе десятилетие, и совсем недавно заложенных Нового Уренгоя, Когалыма, Ямбурга. Новый город моделирует не только социально-экономические отношения общества в целом, но и преобладающие концепции, политику научно-технического, социально-экономического, градостроительно-архитектурного, экологического освоения новых территорий.

На первый взгляд может показаться спорным или, по крайней мере, не бесспорным соединение выводов социологического анализа с разными аспектами медико-биологической адаптации новоселов, экологическими проблемами. Но ведь жизнь человека, трудового коллектива, города можно разделить на отдельные сферы только на уровне научной абстракции, а в реальной жизни все они переплетаются в тугой узел проблем и противоречий. Поэтому только предельно широкий, всесторонний подход может высветить всю картину освоения северных регионов в целом, дать ориентиры для формирования более эффективной социальной политики, совершенствования материальных и духовных основ жизни новоселов.

II. ИНДУСТРИАЛЬНОЕ ОСВОЕНИЕ СЕВЕРА: СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ

При всей распространенности и обыденности понятия „Север"; оно достаточно неопределенно. Обратимся к Большой Советской Энциклопедии: „Север — одна из главных точек горизонта; точка пересечения истинного горизонта с небесным меридианом, ближайшая к Северному полюсу мира";. Географы оперируют такими названиями, как Северный Кавказ, Северный Крым, южное побережье Ледовитого океана. Непросто провести границу северных территорий, она буквально „плавает"; на карте. Есть многочисленные примеры, когда один и тот же район еще четверть века назад называли северным, а теперь — нет. „Но Север вреден для меня";, — писал великий русский поэт, имея в виду всего-навсего территорию современного Ленинграда.

Советский специалист по проблемам Севера профессор С. В. Славин полагает, что северные территории определяются ,,географическим положением ксеверу от старообжитых, экономически развитых районов страны и отдаленностью за немногими исключениями от их крупных промышленных цент- ров; суровыми природными условиями, что обусловливает низкую плотность населения; повышенными, при прочих равных условиях, затратами общественного труда на производимые здесь работы по сравнению с южнее расположенными районами"; (Славим С. В. Освоение Севера Советского Союза. М., 1982. С. 10).

Как видно, в этом определении Севера переплетены и географические, и экономические, и социальные признаки северных территорий. Однако на практике социально-экономическое понятие „Север"; оказывается настолько растяжимым, что к нему отнесено и Среднее Приобье, которое обживается не одно столетие. Например, Сургут был заложен казаками в конце ХVI века, получил статус города в 1782 году, когда на карте Сибири не было многих современных миллионных городов.

Остается спорным определение „Север"; и в зарубежной литературе. Пожалуй, одной из самых интересных является попытка канадского североведа Л. Э. Амлена, который на основании комплексной оценки в баллах по десяти физико-географическим и экономико-географическим признакам определил степень северности регионов своей страны и выделил в Канаде Средний, Великий и Крайний Север.

Представляется убедительной точка зрения советского географа Г. А. Аграната и других специалистов, которые считают, что в экономико-географическом определении такого понятия, как „Север";, должны лежать прежде всего физико-географические признаки, практически неизменные на данном историко-геологическом отрезке времени. Какова бы ни была степень их изменения человеком, они сохраняют специфические, по сравнению со среднеширотными районами, черты, которые, может быть, станут со временем менее выраженными, но все же сохранятся. По их мнению, физико-географические признаки, взятые не сами по себе, а как условия, определяющие особенности развития производительных сил, должны лечь в основу экономико-географического районирования северных территорий. В частности, выделяется, прежде всего, невозможность широкого и надежного выращивания зерновых культур как основы земледелия и животноводства в качестве характерной и неизменной, несмотря на успехи селекционеров, экономико-географической особенности Севера. Такую точку зрения поддерживают многие советские и зарубежные ученые.

По степени трудности природно-климатических условий для проживания и хозяйственной деятельности человека, удаленности от крупных промышленных и культурных центров в нашей стране выделяются две основные зоны — Ближний и Дальний Север. Можно с полным основанием Дальний Север называть Крайним Севером и отнести к нему районы в основном к северу от Полярного круга. Среди множества специфических „северных"; признаков главными остаются климат, природные условия этих территорий. А все остальное, чем мы привычно характеризуем северные регионы, — неосвоенность, слабая заселенность — есть следствие. В последние годы в характеристике Севера часто подчеркивают экстремальность природно-климатических условий. Само слово „экстремальный"; на русский язык переводится с латыни как „крайний";. Крайний Север с этой точки зрения отличается своими крайними, то есть наиболее затрудняющими и усложняющими существование человека, климатическими условиями.

Термин „Крайний Север"; узаконен в нашей стране с начала тридцатых годов. Он обозначил территорию расселения 26 малых народностей Севера, в настоящее время имеющих общую численность порядка 158 тысяч человек. Удельный вес коренных народов Севера среди всего населения этих регионов невелик — всего 3,6%.(См.: Проблемы современного социального развития народностей Севера. Новосибирск, 1987. С. З6, 39) .Но в районах традиционного проживания, в границах автономных округов их число существенно выше.

В 1945 году Указом Президиума Верховного Совета СССР были установлены два понятия: „Крайний Север"; и „районы, приравненные к условиям Крайнего Севера";. При сохранении этнического признака выделения северных территорий все большее значение стали приобретать размеры социально-экономических льгот. Они устанавливаются в зависимости от сложности природно-климатических условий для привлечения квалифицированных кадров из других районов страны, как правило, в связи с реализацией индустриальных проектов. Так появился своего рода „условный"; Север.

Крайний Север — это большей частью субарктическая зона, где зима длится больше трехсот дней почти отсутствует безморозный период. Снегопад, пургу можно ожидать в любое время года. Шутники по этому поводу острят: „Не поймешь, то ли последний весенний снег, то ли первый осенний";. Полдень отмечается во тьме полярной ночи, а солнце светит в полуночи полярного дня. Действительно, без всяких скидок крайние, экстремальные условия.

Здесь практически везде невысока плотность населения. Например, на Ямалеодин человек на квадратный километр территории. Еще ниже заселенность Зарубежного Севера: на Аляске — меньше 0,5, на Канадском Севере — всего 0,04 человека на квадратный километр.

Слабые транспортные связи, редкие населенные пункты, повышенные затраты труда и материальных ресурсов в хозяйственной деятельности — все это следствие неблагоприятных природно-климатических условий. У северян здесь в ходу выражения „Большая земля";, „материк";. Действительно, в век научно-технической революции даже многотысячные северные города из-за погодных условий неделями могут не иметь транспортной связи с остальной территорией. Реки замерзли, железной дороги нет, самолеты не летают. В Новосибирске на Всесоюзной конференции по развитию производительных сил Сибири планировалось вручить награду Норильского комбината институту горного дела за решение крупных научно-технических проблем. Председательствующий академик А.А. Трофимук объявил: „В Норильске третий день пурга, мороз за сорок градусов, норильчане не смогли прилететь";. Одним словом, Север со всеми его неожиданностями.

К Ближнему Северу относятся северные территории, расположенные в относительной близости к крупным промышленным и культурным центрам освоенных регионов, имеющие устойчивые транспортные коммуникации. Климатические условия здесь не такие жесткие, как на широте Полярного круга. В этих районах производство уже можно развивать комплексно: не так сильно сказываются традиционные для северных районов факторы удорожания, технического риска. Природно-климатические условия, в отличие от Крайнего Севера, позволяют развертывать здесь специализированное сельскохозяйственное производство (картофель, овощи, свежее молоко и т. п.).

В междуречье Ангары и Лены в шестидесятые годы создавался один из первых в Сибири — Братско-Усть-Илимский территориально-производственный комплекс. При всей сложности здешнего климата этот регион традиционно имел сельское хозяйство. Илимская пашня, например, обеспечивала хлебным припасом еще русские экспедиции на Сахалин, Камчатку, Тихоокеанское побережье Северной Америки. Новоселы Братска на берегах Ангары, скажем так — „условные северяне";, с успехом занялись любительским садоводством, а пригородные совхозы за небольшим исключением обеспечивают потребности населения городов в сельскохозяйственных продуктах. Этот район по социально-экономическим льготам был приравнен к условиям Крайнего Севера, что позволило за два десятилетия освоения построить несколько городов с населением почти в 500 тысяч человек, сформировать мощный индустриальный комплекс. Новоселы получают компенсацию за переезд, проживание и трудовую деятельность в относительно неблагоприятных природно-климатических условиях, где требуются большие материальные затраты на одежду, питание и т. п.

Международный институт системного анализа в Вене (МИПСА), основанный по инициативе СССР и США, первую рабочую встречу посвятил изучению опыта реализации крупной региональной программы именно на примере освоения этого промышленного района.

В середине восьмидесятых годов в Братске состоялся международный семинар исследовательского комитета Международной социологической ассоциации. Такое внимание к советскому опыту освоения северных регионов не случайно. Целый ряд зарубежных исследователей, предпринимателей— Л. Э. Амлен, Р. Ромер и другие — считают, что успех освоения северных территорий в значительной мере связан с изучением советского опыта заселения северных регионов, продуманной, хорошо отрегулированной системы социально-экономических

льгот.

Экономическая география относит к северным районам нашей страны в европейской части территорию Мурманской и Архангельской областей, Карельской и Коми автономных республик, восточнее Урала — Ямало-Ненецкий и Ханты-Мансийский автономные округа, северные районы Томской области, северную часть Красноярского края, северные районы Иркутской, Читинской, Амурской, Сахалинской областей, Бурятской республики и Хабаровского края, целиком Магаданскую и Камчатскую области, Якутскую автономную республику.

Таким образом, Крайний Север и приравненные к нему территории охватывают регионы общей площадью более 11,2 миллиона квадратных километров: в европейской части страны— 1,3 миллиона квадратных километров и 9,9 миллиона квадратных километров в азиатской части СССР. В Российской Федерации в их число входит 16 административно-территориальных образований на уровне автономных республик, краев, областей.

Основные северные регионы находятся в восточной части нашей страны. На карте граница северных территорий с каждым меридианом опускается все ниже, проходя по широте Петрозаводска, Сыктывкара, Сургута, Нижневартовска, северного побережья Байкала, выходит к побережью Охотского моря и средней части Сахалина. Одним словом, большая часть Сибири и Дальнего Востока — это регионы Крайнего Севера или приравненные к нему территории по климатическим условиям, транспортной доступности, уровню заселенности.

Реализация наших крупных национальных программ—строительство и промышленное освоение широтного коридора Байкало-Амурской магистрали (почти 2 миллиона квадратных километров), формирование главной топливно-энергетической базы страны — Западно-Сибирского нефтегазового комплекса, освоение Енисейского Севера и Северо-Востока страны — разворачивается на территориях, отнесенных к северным регионам. Одним словом, когда мы говорим об освоении ресурсов Сибири и Дальнего Востока, то практически всегда речь идет о северных территориях. И наоборот, районы Крайнего Севера — это большая часть Сибири, Дальнего Востока: Тюменский Север, Енисейский Север, Северо-Восток.

В научной и публицистической литературе часто вспоминаются слова первого русского академика М. В. Ломоносова: „Могущество российское прирастать будет Сибирью";, и чаще всего забывают продолжить его знаменитую фразу еще одним словом — „Севером";. Выходец из русского Поморья, он хорошо представлял истинные возможности этого края.

Вся история русского государства — история освоения сначала Европейского Севера, откуда были проложены первые морские дороги в Западную Европу, а затем Сибири, Дальнего Востока, всей дуги тихоокеанского побережья. Первый цивилизованный язык, прозвучавший на Севере, был русский.

В самом центре континентальной Арктики — Мангазее, что в трехстах километрах от Тазовской губы Карского моря, русские поморы обосновались еще в ХVII веке. Мангазея—первый русский город на вечной мерзлоте, на широте Полярного круга. Археологические раскопки Мангазеи обнаружили плавильные печи, где по составу литейных отходов обнаружено: русские поселенцы этого северного города перерабатывали норильскую медно-никелевую руду. Возможно, отсюда и пошло название „златокипящая Мангазея";, а не от обилия соболиных мехов, как принято считать.

В ХVII веке были основаны первые русские поселения на дальневосточном Севере — Анадырь, Ола, Ямск, Тауйск. Если считаться с тем фактом, что такие русские поселения, как Ола и Тауйск, появились на два столетия раньше Владивостока, то можно говорить о том, что обживание южных районов Сибири и Дальнего Востока происходило первоначально в основном с северного направления, где были освоенные речные пути. Многие походы „Встреч солнца"; с Мангазеи, Тобольска, Братского и Илимского острогов за полвека закончились на берегах Тихого океана присоединением к России громадной страны, превосходящей ее по территории в несколько раз.

Однако присоединение этих малозаселенных территорий кРоссии мало что изменило в их экономической и культурной жизни. У большинства народностей Севера сохранились архаические формы хозяйства, бытового уклада. Богатейшие ресурсы Севера практически не использовались. Инициатива отдельных ученых и предприимчивых промышленников не получила правительственной поддержки. Известен такой факт: царский сановник Зиновьев начертал на докладной одного из промышленников Енисейского Севера М. К. Сидорова: „Так как на Севере вечные льды и хлебопашество невозможно и никакие другие промыслы немыслимы, то необходимо весь народ удалить с Севера во внутренние страны государства, а вы хлопочете наоборот, и объясняете о каком-то Гольштреме, которого на Севере быть не может. Такие идеи могут проводить только помешанные (lllyтов И М. Природные богатства Родины (цифры и факты) М., 1969. С. 25.).

Практически только в ХХ веке начались геологические исследования большинства северных регионов. В 1915 году одна из комиссий Геолкома отмечала: „Знакомство с геологией и горнопромышленными богатствами Северо-Востока Сибири совершенно ничтожно, страна эта принадлежит кчислу наименее изученных на всем земном шаре... (Полевой П. И. Анадырский край. Ч. 1. Петроград, 1915. С. 1).

Такая политика царского правительства определялась тем, что уровень развития производительных сил капиталистической России, темпы роста ее промышленного потенциала не вызывали необходимости освоения природных ресурсов Севера. В немалой степени запреты на научные исследования, промышленную разработку месторождении объяснялись и технической отсталостью России, опасностью конкуренции со стороны других государств, которые стремились закрепиться на арктическом побережье. Царское правительство получило немало предложений, вплоть до строительства железнодорожной магистрали, соединяющей Восточную Сибирь и Аляску. Американские и японские компании вели широкую торговлю и морской промысел на Северо-Востоке страны.

Освоение Севера в полном смысле этого слова, его планомерное заселение началось только в советское время. С победой Великой Октябрьской социалистической революции были устранены социально-экономические причины, сдерживающие промышленное развитие этих районов. Широкое изучение и использование природных богатств Сибири, Крайнего Севера стало частью общего плана реконструкции страны. На заседании отдела по изучению Севера Академии наук РСФСР в мае 1918 года академик А. П. Карпинский указывал на необходимость обратить особое внимание на изучение Северного края с его неисчерпаемыми и все еще малоисследованными богатствами... дабы продуктивно их использовать... поднять культуру и благосостояние всего отечества";. (Кольцов А. В. Ленин и становление Академии наук как центра советской науки. Л., 1969. С. 90).

Многие исследователи убедительно показывают, что планы промышленного освоения восточных и северных районов страны, формирования здесь мощных промышленных комплексов обоснованы В. И. Лениным. У него нет специальных работ по этим проблемам. Но если свести воедино мысли, идеи, предложения, высказанные в отношении развития промышленности Сибири, то убеждаешься: у В. И. Ленина была стройная система взглядов, целеустремленный план предусматривавший комплексное освоение природных богатств этих громадных территорий.

Особое значение он придавал освоению Северного морского пути, вникая буквально во все стороны этой сложной проблемы. В 1920 году состоялась встреча В. И. Ленина с известным полярным исследователем Фритьофом Нансеном. В беседе с ним Владимир Ильич развернул перспективу создания Северного морского пути. На первом этапе ставилась задача организации регулярной связи между создаваемыми портами в устьях сибирских рек и Архангельском. На втором этапе планировалась прокладка пути на Восток вдоль всего, северного побережья Советской России.

Первые шаги в изучении и освоении Севера были сделаны уже в двадцатые годы. По инициативе В. И. Ленина в 1921 году создается плавучий морской институт для изучения Арктики. В том же году Совет Труда и Обороны молодой республики организовал Ямальскую экспедицию, которая должна была отыскать водные пути в Туруханском крае и на полуострове Ямал. К ее работе В. И. Ленин проявлял живейший интерес, следил за продвижением, немедленно откликался на все просьбы. На заседании Совнаркома были обсуждены результаты экспедиции, доказавшие необходимость более глубокого изучения этого края.

По свидетельству академика И. М. Губкина, в связи с поручениями В.И.Ленина ему несколько раз приходилось писать обстоятельные записки по ухтинской нефти. „Ленин, — вспоминает академик, — не давал покоя такому сонному и неповоротливому учреждению, как Геологический комитет, и понуждал его искать для молодой республики нефть, уголь, сланец";. (Губкин И. М. Избранные произведения. М., 1954. С. 587)

По распоряжению В. И. Ленина и при его непосредственной поддержке ВСНХ организовал Северную научно-промысловую экспедицию, перед которой была поставлена задача изучения производительных сил Европейского Севера. В 1925 году в связи с расширением масштаба исследований она была преобразована в Институт по изучению Севера при ЦИК СССР.

Все, кто близко знал В. И. Ленина, кто работал с ним над перспективами развития страны, свидетельствуют, что Сибирь в ленинских планах занимала очень большое место. Председатель Западно-Сибирского совнархоза П. И. Воеводин писал, что В. И. Ленин „этому району нашей страны... придавал огромное значение, особенно его энергетическим, топливным ресурсам. Он ясно видел замечательные перспективы развития широкого использования природных богатств еще не разбуженного тогда края” (Правда. 1962. 22 апр)

В довоенные годы велось освоение природных ресурсов Европейского Севера. На Кольском полуострове под руководством академика А. Е. Ферсмана были открыты крупнейшие в мире месторождения апатито-нефелиновых руд, создана мощная база производства фосфатного сырья. Медно-никелевые руды Кольского полуострова стали основой цветной металлургии в советском Заполярье.

В 1930 году на XVI съезде партии была намечена генеральная линия продвижения советской промышленности в восточные районы страны к уникальным источникам сырья и топлива. Понятно, что осваивались в первую очередь природные ресурсы только относительно доступной в транспортном отношении и благоприятной по природно-климатическим условиям южной полосы Сибири и Дальнего Востока: строительство Урало-Кузнецкого комбината, Комсомольска-на-Амуре. На Крайнем Севере закладывались лишь самые первые индустриальные очаги, порты на трассе Северного морского пути— Диксон, Певек, Игарка, Провидение и др.

Уже первый опыт промышленного освоения позволил из основных тенденций продвижения на Север, развития его производственного потенциала вывести определенные закономерности. Во-первых, чем севернее, экстремальнее условия промышленного освоения, тем уникальней, незаменимей для народного хозяйства должны быть намечаемые к освоению природные ресурсы. Во-вторых, масштабы и темпы промышленного освоения северных регионов определяются в значительной мере развитостью научно-технического и экономического потенциала страны.

В предвоенные годы, пожалуй, самым трудным по сложности и самым важным по значению стала разведка и освоение медно-никелевых руд Таймырского полуострова. В 1919 году Геологическим комитетом снаряжается Енисейская экспедиция под руководством Н. Н. Урванцева. На вооружении экспедиции — кайлы, ломы, лопаты. Экипировка: сапог—десять пар на 15 человек; теплой одежды нет; продовольствия в месяц на каждого: муки ржаной — 12 килограммов, крупы — 1,5 килограмма, масла и сахара — 200 граммов, махорки и мыла — 400 граммов, спичек — две коробки. Кроме того, сухарей ржаных на всех 15 пудов. В 1921 году первые образцы руды, доставленные в Петроград, показали высокое содержание в ней меди, никеля и металлов платиновой группы.

В 1925 году по указанию Председателя ВСНХ Ф. Э. Дзержинского Норильская экспедиция получает три буровых станка „Крелиус"; и три трактора фирмы „Рено";. Начальником экспедиции назначается личный секретарь Председателя BC' П. С. Аллилуев.

До начала тридцатых годов в глубь полуострова можно было попасть только с ноября до мая — без риска провалиться под лед. В 1925 году геологи испытали в Норильском районе сильнейшую пургу, которая началась 19 июля и продолжалась до 4 августа. Глубина снежного покрова достигла 50 сантиметров.

0 трудностях первопроходцев Таймыра свидетельствуют радиограммы тех лет.

Иркутск. Востоксибзолото. 22.03.32

На ваш запрос сообщаем, что Норильскстрой имеет цехи: хозяйственный, конный транспорт, олений транспорт, механический транспорт, строительный, геологоразведочный. В первых пяти цехах работают в одну смену, в шестом — в три смены. Зарембо.

Из Иркутска. Норильск. Зарембо. 15.04.32 Наряд овса аннулирован. Доведите норму овса три килограмма. Получите, используйте лошадям отходы, пыль действующих мельниц. Проявите гибкость, изворотливость. Федотов.

Иркутск. Востоксибзолото. Федотову. 16.04.32

Ближайшая мельников за две тысячи верст... Пора знать условия Норильска и не смешить людей, работающих на Севере. Зарембо. (Львов А.П. Норильск. Красноярск, 1977. с. 30-31)

В 1936 году были пущены рудники. В том же году начали строить большой завод, город. 29 апреля 1942 года с Дудинского аэродрома поднялся старенький самолет с 1110 килограммами норильского никеля, так нужного металлургическим, танковым заводам страны.

В послевоенное время приоритетное развитие получило освоение Ангаро-Енисейского региона, формирование на основе уникальных гидроэнергетических ресурсов крупных промышленных комплексов. Практически на незаселенном месте были построены города Братск, Железногорск-Илимский, Усть-Илимск, создан мощный промышленный потенциал.

В сентябре 1953 года в районе поселка Березово ударил первый в Сибири фонтан природного газа. Спустя семь лет на берегах реки Конды у поселка Шаим геологи приобрели и первый нефтяной фонтан. К настоящему времени геологи открыли на Обском Севере более трехсот месторождений нефти и газа, среди которых такие уникальные, как Самотлорское, Уренгойское, Ямбургское, Бованенковское. В целом разведанные запасы углеводородного сырья Западной Сибири составляют большую часть союзных, притом что геологическая изученность этого края пока еще в десятки раз ниже других районов страны.

На основе накопленного научно-технического и социально-экономического опыта освоения северных территорий с начала шестидесятых годов начинается новый этап индустриального продвижения в высокие широты. Накопленный нашей страной технический и экономический потенциал позволил уже на порядок увеличить масштабы и темпы освоительных процессов, расширить круг ресурсов и территорий, вовлекаемых в хозяйственный оборот, реализовать новые организационные подходы.

На Дальнем Севере по преимуществу применяется выборочное, очаговое индустриальное освоение, которое позволяет использовать самые ценные месторождения необходимых народнохозяйственному комплексу природных ресурсов.

Очаг индустриального освоения — это относительно замкнутое хозяйство, которое ведется для развития одной отрасли, одного предприятия. Строится небольшой город или рабочий поселок монофункционального типа с автономным энергоснабжением. Завоз грузов и отправление продукции, как правило, сезонные, требуется большое складское хозяйство. Часть таких очагов нового освоения планируется на временное существованиеотработку месторождения. Другие становятся плацдармами индустриального освоения северных регионов, и на их базе постепенно складываются промышленные узлы, территориально-производственные комплексы.

По-иному обстоит дело на Ближнем Севере. На его значительной части идет процесс сплошного освоения путем формирования крупных территориально-производственных, комплексов, промышленных узлов, то есть создаются не отдельные предприятия, а группы взаимосвязанных производств с единой инфраструктурой, строительной базой, складываются целостные системы расселения с большими городами. Такие процессы характерны для Среднего Приобья, междуречья Ангары и Лены, значительной части Европейского Севера. Процесс индустриального освоения этих территорий приобретает бурный, можно сказать, взрывной характер, настолько стремительны темпы строительства предприятий, промыслов, транспортных магистралей, городов.

Естественно возникает законный вопрос: а насколько оправдано та такое стремительное продвижение промышленности в северные регионы? Ведь известно, что здесь строительство предприятий и городов обходится, по крайней мере, в 1,5 – 2 раза дороже чем в средней полосе страны; да и климат, скажем так, не самый лучший для проживания населения. Рассмотрим эти вопросы.

К настоящему времени на европейской части страны вместе с Уралом (четвертая часть территории СССР) сосредоточено три четверти населения и четыре пятых объема промышленного производства. Без сомнения, эти районы имеют возможности и для дальнейшего развития промышленного производства. Однако в долгосрочной перспективе нельзя не считаться с такими неблагоприятными последствиями, как нарастающий дефицит сырьевых, энергетических ресурсов, пресной воды. Концентрация индустрии в традиционных промышленных центрах при сложившемся уровне потребления ресурсов во многих случаях уже привела к неблагоприятным экологическим последствиям. По данным печати, в 102 промышленных центрах страны сложилась неблагополучная экологическая обстановка, и речь будет идти о выводе ряда предприятий из крупных промышленных городов. Кроме того, размещение новых предприятий даже чистых в экологическом отношении идет, как правило, за счет земель, которые могут использоваться для сельского хозяйства, отдыха населения.

Если же говорить о восточных районах страны, то приходится также считаться с тем, что и южные районы Сибири уже в немалой степени задействовали свои территориальные ресурсы и здесь строительство новых городов, промышленных предприятий идет за счет изъятия земель, ценных в сельскохозяйственном плане.

Ряд ведущих промышленных центров Урала, Кузбасса, Красноярского края оказались в критической ситуации по загрязненности водоемов, атмосферного воздуха, что заметно сказывается на здоровье, увеличивает миграцию населения.

Здесь уже нужны природовосстановительные программы, чтобы не подвести дело к экологической катастрофе.

Выход один — начинать новое промышленное строительство в малоосвоенных районах, а это в основном северные территории. Не исключено, что в ближайшие десятилетия сюда придется перемещать и некоторые производства из крупных промышленных центров.

Планомерное и рациональное размещение производительных сил является не только главным условием роста его эффективности и интенсификации, но и совершенствования всей гаммы общественных отношений. Еще К. Маркс и Ф. Энгельс подчеркивали эту принципиальную особенность развития коммунистической общественной формации. “Только общество - как писал Ф. Энгельс, — способное установить гармоническое сочетание своих производительных сил по единому общему плану, может позволить промышленности разместиться по всей стране так, как это наиболее удобно для ее развития и сохранения...” (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 20. С. 307)

Эта идея была основополагающей для социалистического общества на всех этапах его развития. Вместе с тем, если оценивать общую ситуацию в народнохозяйственном комплексе, нельзя не видеть, что производственные фонды промышленности сосредоточены в основном в европейской части страны, топливно-энергетические и сырьевые ресурсы в значительной мере — за Уральским хребтом, а заметный прирост трудовых ресурсов, увеличение числа трудоспособного населения, для которого нужны рабочие места, — в южных районах страны.

В принципе самым эффективным вариантом развития народнохозяйственного комплекса было бы использование избыточного населения в трудоспособном возрасте из южных районов страны для освоения природных ресурсов восточных регионов. Это позволило бы рационально обеспечивать все на- родное хозяйство сырьем, топливом, древесиной и т. п. Имен- но такой сценарий экономического развития страны и про- водится в последние десятилетия. С реализацией этого курса связано широкомасштабное освоение новых территорий. XXVII съезд партии подтвердил эту принципиальную особенность экономической политики. „Предстоит и далее улучшать структуру сложившихся территориально-производственных комплексов и хозяйственных связей, приближать в максимальной степени предприятия по переработке сырья к местам его добычи... Составной частью экономической стратегии партии было и остается ускоренное развитие производительных сил Сибири и Дальнего Востока ";. (Материалы ХХVII съезда КПСС. М., 1986, С. 145 — 146)

Конечно, сразу возникает вопрос: а поедут ли люди, привыкшие к теплому климату, на работу в северные районы? Поедут, если создать хорошие социально-бытовые условия, обеспечить высокий заработок, установить некоторые социально-экономические льготы.

Районы нового промышленного освоения Сибири (а они, как мы это показали, сосредоточены в основном на территории, которую относят по природным и хозяйственным условиям к Крайнему Северу) в результате интенсивного развития производительных сил имеют, как правило, положительное сальдо в миграционном обороте с другими регионами. Достаточно привести такой пример. В одиннадцатой пятилетке, всего за пять лет, население Ямало-Ненецкого и Ханты- Мансийского автономных округов, на территории которых в основном действует Западно-Сибирский нефтегазовый комплекс, а точнее, его добывающая часть, увеличилось с 860 тысяч до 1,5 миллиона человек, то есть почти в 2 раза. Откуда и по каким мотивам приехали сюда люди — это отдельный вопрос. Пока для нас важно отметить то обстоятельство, что большинство северных районов освоения, экстремальные по природным условиям, в миграционных потоках имеют показатели с плюсовым знаком.

В Сургуте, Нижневартовске; Коми АССР уже много лет работают несколько тысяч граждан Болгарии, которые на основе межправительственных соглашений участвуют в освоении природных ресурсов Севера и обеспечивают поставки в республику нефти, природного газа, древесины, целлюлозы.

Теперь посмотрим, как используется ресурсный потенциал Севера в интересах всего народнохозяйственного комплекса страны. Сегодня эти районы освоения — главный источник самого ценного органического топлива — природного газа, нефти, газового конденсата, многих цветных металлов, природных алмазов и многого другого. Например, на долю Западно-Сибирского нефтегазового комплекса приходится две трети добычи нефти в стране и больше половины природного газа. Подавляющая часть нефти и природного газа используется в европейской части страны, обеспечивая населению - тепло и свет, предприятиям — сырье и топливо, государству—валюту. Топливо, цветные металлы, древесина, добытые в районах освоения Севера, составляют основу развития многих отраслей народного хозяйства.

Приведенные факты убеждают. Однако даже при таких масштабах индустриального освоения рано утверждать, что северные районы уже вышли на уровень своего оптимального вклада в народное хозяйство. Подсчеты геологов показывают, что здесь сосредоточено три четверти топливных запасов СССР, больше половины минеральных ресурсов, две трети запасов древесины.

Ориентация экономики на ресурсосберегающие технологии не внесет заметных изменений в намеченную стратегию продвижения индустрии в северные районы. И вот почему. Во- первых, наша страна единственная в мире удовлетворяет все свои потребности в энергетических ресурсах и в сырье за счет своих запасов. Немалая часть топлива и сырья экспортируется, в основном в страны Совета Экономической Взаимопомощи (СЭВ). Объемы добычи топлива и сырья измеряются сотнями миллионов тонн. Такое изъятие разведанных запасов, естественно, приводит к тому, что месторождения обжитых районов интенсивно отрабатываются и для удовлетворения даже стабильных потребностей народного хозяйства и экспорта приходится перебазировать добывающую промышленность в новые, в основном северные регионы.

Настоятельная потребность дальнейшего наращивания потенциала нового освоения, продвижения промышленности в северные регионы определяется и тем, что за счет здешних месторождений можно компенсировать снижение добычи топлива и сырья в других регионах нашей страны из-за ухудшения горно-геологических условий. По расчетам Института экономики и организации промышленного производства Сибирского отделения АН СССР, на рубеже 2000 года в Сибири будет добываться около 70% органического топлива страны.

Эти расчеты дают основание утверждать, что Сибирь, и прежде всего ее обширные северные территории, будет развиваться в режиме интенсивного индустриального освоения. С точки зрения генеральной перспективы на 20 — 25 лет многие сегодняшние программы освоения должны расцениваться только как пионерный этап, как плацдарм будущего продвижения, период накопления технологического, организационного опыта освоения.

К примеру, прокладка от Лены до Амура транспортной магистрали в 3200 километров, строительство железнодорожной трассы до Якутска открывают возможность промышленного освоения территории почти в 2 миллиона квадратных километров. Имеющиеся в нашем распоряжении оценки природных ресурсов показывают, что в перспективе здесь возможно формирование более десятка ТПК на базе лесных массивов в верховьях Лены, калийных солей Непского свода, Удоканского месторождения меди на севере Читинской области. Академик М. Трофимук считает, что в северных районах Восточной Сибири нас ожидают еще более богатые нефтегазовые провинции, чем на западносибирской равнине.

Атомные ледоколы делают реальной круглогодичную навигацию по Северному морскому пути, что открывает новые возможности для транспортной доступности и промышленного освоения арктического побережья. Сегодня в любое время года морские суда приходят из Мурманска в Дудинку, доставляя на ледовый припай грузы для геологов, газовиков, строителей. Если считать арктическими территории, лежащие у Северного полярного круга, то они составляют 2,2 миллиона квадратных километров, десятую часть суши нашей страны. Моря Северного Ледовитого океана имеют обширный шельф с относительно небольшими глубинами, которые уже становятся объектами геологической разведки и промышленного освоения.

Границы индустриального освоения Севера на Чукотке, Таймыре, Ямале вышли на побережье Ледовитого океана. Поселок Ямбург на берегу Обской губы стал эпицентром освоения промышленного района. Здесь работают десятки тысяч новоселов. И это в субарктической пустыне, где ветер с океана зимой несется, как через аэродинамическую трубу. Участники первого десанта на Ямбург, прибыв сюда санным поездом в 1981 году, пилой разделывали глыбы льда, чтобы иметь питьевую воду, топором рубили промерзлый хлеб.

Может, действительно, не надо торопиться с выходом в такие экстремальные по климатическим условиям для жизни человека и крайне трудные для индустриального строительства районы? Ведь удорожание здесь двух-трехкратное. Затраты на доставку сюда, скажем, кирпича в морской упаковке доходят до рубля за штуку.

Но, с другой стороны, весь прирост добычи в стране природного газа до конца восьмидесятых годов планируется получить на Ямбургском газоконденсатном месторождении, в девяностые годы — на Ямале (Бованенковское месторождение). Других таких месторождений у нас пока нет. Экономисты подсчитали, что задержка с вводом в эксплуатацию Ямбурга только на один год обернется для страны потерей нескольких миллиардов рублей. Не будет природного газа его придется заменять другими видами топлива. Но добыча природного газа примерно в 10 раз ниже стоимости эквивалентного количества угля шахтной разработки. Только перевод крупных промышленных центров на природный газ может существенно улучшить здесь экологическую обстановку. Поэтому даже переброска природного газа на несколько тысяч километров по трубопроводам оборачивается многомиллиардными прибавками в наш национальный доход. Вот зачем надо идти на Север, жить и работать в этих местах.

III. СОВРЕМЕННАЯ СТРАТЕГИЯ ИНДУСТРИАЛЬНОГО ОСВОЕНИЯ ВЫСОКИХ ШИРОТ

Индустриальное освоение северных регионов как важнейшее условие реализации экономических планов развития нашего общества требует обоснованной, всесторонне взвешенной с технической экономической, социальной экологической точек зрения концепции размещения промышленности городов производственной и социальной инфраструктуры. Эта концепция должна быть привязана к региональным условиям, „свойствам географической среды";. Одно дело — научно-техническое и социально-экономическое обоснование проектов индустриального освоения Ближнего Севера и совсем другое — выход в районы Дальнего Севе а, на арктические территории.

Чем дальше продвигается индустриальное освоение в высокие широты, тем в большей степени необходимо всестороннее обоснование намеченных проектов — экономическое, медико-биологическое, экологическое, социальное, демографическое, архитектурно-градостроительное и т. п. Все с большей очевидностью просматривается необходимость комплексных исследований, долгосрочного прогнозирования процессов освоения.

Сегодня в нашей стране складывается своего рода северное направление в научных исследованиях. Президиум Академии наук СССР организовал в Тюмени научно-исследовательский институт проблем освоения Севера. Назначение этого форпоста академической науки, по мнению его директора В.П. Мельникова, — высвечивать крупные проблемы освоения высоких широт, привлекать научные силы других институтов. Предусмотрено формирование научного центра Сибирского отделения АН СССР для глубокой проработки стратегии развития Севера Западной Сибири. Академический институт медицинских проблем Севера создан в Красноярске, биологических проблем Севера — в Магадане. Ученые сибирских вузов объединили свои усилия в рамках комплексной программы „Социальный прогресс Сибири";. Одна из задач программы — социально-экономические проблемы освоения в экстремальных природно-климатических условиях. Понятно, что цель таких организационных шагов — как упреждающее, так и сопровождающее научное обеспечение крупных проектов освоения Севера.

Примечательно и другое. Для исследования северных регионов начинают применяться новейшие методы. Здесь широко используются аэрокосмические приемы разведки полезных ископаемых, контроля за экологической обстановкой, спутниковые системы телефонно-телеграфной связи, телевизионного вещания. Космические системы открывают, например, оперативный доступ к крупным вычислительным центрам геофизикам полевых партий для обработки сейсмической информации, проектировщикам — для инженерных расчетов. В Новом Уренгое впервые в газопромысловой практике создан трест инженерно-геологического мониторинга. Его основная задача — проведение геокреологических изысканий перед строительством промыслов. Известно, как коварна вечная мерзлота.

В последние годы многие проблемы Севера активно изучаются в зарубежных научных центрах. По заданию Национального фонда США университетом Аляски разработана программа развития этого штата „Человек и освоение Арктики";. В этом университете создан специальный институт экономических исследований. Центр по изучению Севера сформирован в университете Мак-Гилла в Монреале. Образована Канадская ассоциация университетов, исследующих северные территории. Выдвинуто предложение о создании Национального института Канады по полярным исследованиям, информационного центра полярных исследований.

Вместе с тем в Канаде высказывается немало критических суждений о проведении исследований на посредственном уровне и в традиционных областях, не требующих риска, указывается на слабость информационной базы, нехватку средств.

Проблемы промышленного освоения северных территорий все в большей мере становятся объектом международного научного сотрудничества. В последние годы состоялся ряд международных конференций по полярной медицине, урбанизации, адаптационным возможностям человека, вахтовым методам освоения, социально-экономическому и культурному развитию коренных народов.

С большой заинтересованностью мировая общественность встретила предложения СССР о международном сотрудничестве в освоении ресурсов Севера, Арктики. Здесь крайне важен обмен опытом, знаниями, совместная разработка общей концепции развития северных территорий. Генеральный секретарь ЦК КПСС товарищ М. С. Горбачев, выступая в Мурманске, предложил провести конференцию приарктических государств по координации научных исследований, создать международный арктический научный совет. (См.: Правда. 1987. 2 окт.)

Современный научно-технический прогресс сделал возможным освоение практически любых высоких широт. Но вые поколения техники все меньше зависят от природных условий, появилась возможность создания материалов с заданными свойствами, новых видов транспорта, связи. Условия Крайнего Севера, конечно, требуют повышенных затрат на сооружение транспортных коммуникаций, создание энергетической базы, поселений, и потому здесь выгоднее реализовывать самые последние научно-технические разработки, использовать не только новую, но и прежде всего приспособленную к северным условиям технику. Установлена такая закономерность: чем более суровы природные условия, дальше от обжитых мест находится район освоения, тем выше экономический и социальный эффект от применения высокопроизводительной техники, комплексной автоматизации. Это означает, что в некоторых случаях применение новой техники, технологии, которая пока экономически невыгодна в средней полосе, может быть оправдано на Крайнем Севере. Здесь очень важно ломать сложившиеся стереотипы экономического мышления. Можно привести немало примеров, когда в районах освоения придерживаются традиционных решений даже там, где их нелепость, как говорится, видна невооруженным глазом. Вот небольшие станции на трассе Байкало-Амурской магистрали, где весь персонал — несколько десятков человек. Здесь северные условия, нужен гарантированный и постоянный источник тепла. Казалось бы, поставь автоматическую электрокотельную (а таких разработок достаточно), тем более что линия электропередачи идет вдоль магистрали. Но нет, срабатывает стереотип: надо беречь электроэнергию, и сооружают угольную котельную с числом работников, сопоставимым со штатным расписанием железнодорожной станции. Все это делается в угоду инструкциям, которые никак не учитывают реальную ситуацию.

Стратегия индустриального освоения северного региона предполагает прежде всего выбор обоснованной научно-технической политики. Верно заметил Г. А. Агранат, что научно-технический прогресс во многих случаях — предпосылка самой физической возможности хозяйственного освоения и заселения ранее недоступных территорий Крайнего Севера.

Природно-климатические, горно-геологические условия Севера требуют не просто высокопроизводительной, эффективной техники, но и специально приспособленных технологии и машин в северном варианте. Традиционные горные, строительные, транспортные машины на Севере изнашиваются в 2 — 3 раза быстрее, чем в средней полосе страны, на которую они рассчитаны. При низких температурах снижается производительность стандартных автомобилей, экскаваторов, бульдозеров, буровых установок. Замечено, что на машинах даже поломки значительно чаще происходят с наветренной стороны. В последние годы машиностроительные заводы начали выпускать технику в так называемом „северном"; исполнении. Но, во-первых, ее пока мало; во-вторых, такие машины чаще всего подогнаны к экстремальным условиям Севера, а не сконструированы специально. Сейчас машины, оборудование по кустарному переделываются в местах их использования, на что расходуется в десятки раз больше средств и времени. По подсчетам экономистов, из-за нехватки специализированной техники для северных регионов потери народного хозяйства ежегодно составляют порядка 3 миллиардов рублей. Даже части этих средств было бы достаточно для создания нужной техники.

Приспособление техники к северным условиям идет различными путями: во-первых, создание специальных машин, оборудования в “северном” варианте для использования в экстремальных условиях; во-вторых, модификация стандартных технических средств; в-третьих, отбор из числа созданных машин и оборудования более приспособленных к северным условиям.

Принципиально важным направлением региональной научно-технической политики становится учет экологических факторов. Появились специальные транспортные средства: болотоходы, платформы на воздушной подушке, пневмокатках, нетканые синтетические материалы для сохранения вечной мерзлоты при строительстве коммуникаций и т. п.

Необходимость для районов Крайнего Севера региональной научно-технической политики определяется не только прямой экономической эффективностью специальной техники, приспособленной к экстремальным условиям. При освоении Севера на первый план в сложных технических системах выдвигается проблема повышенной надежности. В экстремальных природно-климатических условиях любая остановка технических устройств систем жизнеобеспечения и тем более аварии чреваты катастрофическими последствиями. Здесь нужна гарантированная надежность линий электропередач, транспортных коммуникаций.

Несколько лет назад из-за неправильной прокладки линии электропередач в районе Нижневартовска случилась авария и трое суток по основному направлению электро-энергия была отключена. В результате народное хозяйство потеряло нефти по стоимости больше, чем все затраты на электросети здешнего нефтегазового комплекса. Электропогружные насосы на Севере часто разбирают до винтика и проверяют на надежность из-за низкого, километры труб отправляют назад — не держат расчетного давления. Одним словом, проблема гарантированной надежности технических систем, создаваемых для условий Крайнего Севера, становится центральной в научно-технической политике.

Следующее важное положение региональной научно-технической политики заключается в том, что кроме надежности и высокой экономической и экологической эффективности машины и технические устройства должны здесь защищать человека от экстремальных условий окружающей среды. Достаточно вспомнить многочисленные дни на северных стройках, предприятиях, когда машины останавливаются из-за низкой температуры, а люди продолжают работать вручную. В полярную зиму трудно завести двигатель, ликвидировать даже небольшую поломку.

Научно-техническая мысль должна ликвидировать парадоксальную ситуацию: люди берут на себя выполнение функций машин и технических устройств, если те не выдерживают экстремальных условий.

Вот выступление В. В. Молозина, бригадира монтеров пути, Героя Социалистического Труда, на Тюменской областной партийной конференции: „Мы работы не боимся, но нам не хватает хороших машин, механизмов, теплых вахтовок. В любую погоду едем на открытых машинах, в лучшем случае в . оборудованных тентами машинах";. Стали журналистским ' штампом обмороженные лица и обледенелые спецовки буровиков как своеобразные свидетельства их самопожертвования и трудового подвижничества. Во времена гласности, критического переосмысления, в том числе и журналистских: шаблонов, реже задаются вопросом: „А, собственно, почему люди должны работать в обледеневшей одежде, обмораживать руки и лица?"; Современные технические возможности вполне позволяют из легких синтетических наполнителей изготавливать панели и утеплять буровую установку так, что северяне будут работать без верхней одежды в самые крепкие морозы.

В связи с перемещением основных плацдармов индустриального освоения в высокие широты с их экстремальными условиями экономическая наука обосновала необходимость расширения связей и разделения функций между базовыми городами в северных районах, где разворачивается освоение, и опорными центрами в обжитых регионах. В южных районах можно готовить строительные конструкции полной заводской готовности, индустриальными методами ремонтировать технику для Севера. В Западной Сибири пионером такой организации строительного дела стало объединение „Сибкомплектмонтаж";. Здесь готовят крупные блоки до 1000 тонн, начиняют их всевозможными механизмами, автоматикой и затем доставляют на Север, где из отдельных блоков монтируются котельные, очистные сооружения, перекачивающие станции. Возможности этого метода: при традиционной организации строительства мощную котельную коллектив в 500 человек будет строить не меньше трех лет. При использовании блочного метода одна бригада на монтаже управляется за несколько месяцев.

Но в таком разделении труда можно идти значительно дальше. Собственно, с чего начинается процесс промышленного освоения нового района? В народном хозяйстве появляются потребности в природных ресурсах, которые уже не могут быть восполнены другими путями, скажем, за счет увеличения его производства в обжитых районах или при более экономичном использовании. После осознания новых потребностей, сложившихся диспропорций взвешиваются научно- технические, инвестиционные, транспортные возможности и принимается решение о начале освоения нового района с необходимыми ресурсами. Реализация такой задачи поручается конкретным организациям. На подготовительном этапе определяются участники, то есть формируется внерегиональный комплекс освоения, нацеленный на достижение необходимого результата. Масштабы такого внерегионального комплекса, если речь идет о крупном регионе освоения, могут быть весьма внушительны. Так, для предприятий и организаций Западно-Сибирского нефтегазового комплекса только проектные работы выполняют более ста институтов, оборудование поставляют тысячи предприятий, а непосредственно участвуют в строительстве на осваиваемой территории организации практически всех союзных республик. Конечно, к внерегиональному комплексу в первую очередь относятся те предприятия и организации, чьей основной задачей является участие в освоении нового района. Размеры, масштабы внерегионального комплекса освоения могут быть настолько значительны, что для руководства его деятельностью создаются специальные органы управления. Например, для Западно-Сибирского нефтегазового комплекса — это межведомственная территориальная комиссия Госплана СССР, Научный совет Сибирского отделения АН СССР.

С началом освоения усилиями внерегионального комплекса институтов управления начинает формироваться, часто с нулевой отметки (если речь идет о малообжитой территории), внутрирегиональный комплекс освоения. По мере его развития все больше самых разнообразных функций передается сюда, вплоть до полной самостоятельности на завершающих этапах, когда район освоения по основному кругу научно-технических и социально-экономических показателей достигает необходимого уровня и может действовать как относительно автономная социально-экономическая система в общественном разделении труда, обеспечивающая потребности народного хозяйства в необходимых ресурсах, а переселившихся сюда людей — в необходимых условиях жизнеобеспечения. Тогда процесс освоения нового района можно считать завершенным.

Такая схема освоения характерна прежде всего для тех районов, которые существенно не отличаются от обжитых мест по природно-климатическим условиям, имеют устойчивые транспортные связи. На Крайнем Севере разделение обязанностей между внешним и внутренним комплексами освоения может складываться по-иному. Здесь в силу целого ряда обстоятельств, и прежде всего климатических условий, требуется другая организация дела.

С некоторой долей условности участников освоения можно разделить на две группы: первая — работники, труд которых непосредственно необходим в самом районе освоения, и вторая — работники, которые участвуют в процессе освоения, как говорится, опосредованно. Без их труда невозможно осваивать новую территорию, но само их присутствие здесь необязательно. Поэтому тенденция перемещения в районы освоения Крайнего Севера многих звеньев управления, снабженческих контор, проектных и научно-исследовательских организаций не всегда оправданна. Ведь если посмотреть поглубже, то мотивами такого перемещения являются не столько интересы дела, сколько личные, групповые интересы работников в связи с заметным повышением их заработка. Если учесть дополнительную нагрузку на создаваемую немалым трудом социальную инфраструктуру северных городов и поселков, то представляется, что такая практика может сдерживать разрешение многих социально-экономических проблем в северных районах освоения, обострять диспропорции и должна критически оцениваться при разработке стратегии нового освоения.

Механизм разделения труда в процессе освоения северных регионов необходимо формировать несколько иначе, чем в практике традиционного управления социально-экономическим развитием в среднеширотных районах. При освоении Крайнего Севера внерегиональный комплекс должен брать на себя как можно большую нагрузку в проектном и научном обслуживании, снабжении, подготовке кадров и по многим другим вопросам. И чем дальше на Север продвигается индустриальное освоение, тем в большей мере просматривается такая закономерность в разделении труда. Все, что можно подготовить в обжитых районах (проекты, сборно-разборное жилье, крупные узлы промышленных сооружений), следует доставлять на Крайний Север в готовом виде. Такое разделение труда является не признаком социально-экономической неразвитости районов освоения, как полагают некоторые специалисты, а результатом умелого планирования, управления, обеспечивающего всемерную экономию общественного труда, высокую эффективность освоительных процессов.

Эта закономерность индустриального освоения районов с экстремальными природно-климатическими условиями является системообразующим фактором при выработке стратегии освоения. Возможности ее реализации нарастают по мере ускорения научно-технического прогресса, развития транспортных средств. Все шире практикуется закрепление крупных промышленных и культурных центров страны за строительством городов, транспортных коммуникаций, культурного обслуживания населения в районах Западно-Сибирского нефтегазового комплекса, Байкало-Амурской магистрали.

В период массового освоения, строительства часто требется сосредоточить значительно более крупные коллективы чем потребуется в перспективе для постоянной эксплуатации построенных в северных районах предприятий. При последовательном разделении функций внешнего и внутренней комплексов освоения, основной и вспомогательной групп участников освоения появляется возможность с большей эффективностью использовать научно-технический, трудовой культурный потенциал обжитых районов для освоения новых территорий в сложных условиях, обходиться минимальным числом работников, шире использовать мобильные метода организации производства, избежать многих противоречив в развитии северных городов и поселков.

В последние годы ученые и практики выработали осноные принципы региональной научно-технической и экономической политики освоения Крайнего Севера. Сейчас самым слабым местом здесь являются социальные вопросы. Они долгое время отодвигались на второй план. Более того, широко распространилась точка зрения: не стоит создавать крупную материальную базу освоения. ,,Придем, пробурим, пробросим трубопроводы, автоматизируем и будем качать нефть и газ Выхватим необходимые ресурсы, обходясь минимумом рабо­чих рук, ничего не строя капитально";. Понятно, что забота о человеке, условиях его жизни за рамками производствен­ной деятельности из этой концепции просто-напросто выпа­дает. Престижность северных районов, когда нет отбоя от предложений желающих сюда приехать, выработала и соответ­ствующую психологию организаторов — „приехал работать — работай, а отдыхать будешь на „материке";.

Конечно, становление крупных регионов Севера, их комплексное экономическое и социальное развитие не могут опираться на столь зыбкие, пропитанные технократизмом подходы. При выработке стратегии освоения Севера надо идти it человека, его потребностей, ценностей социалистического образа жизни, основательно решать, какими путями обеспечить высокопроизводительную работу, содержательную социальную и культурную жизнь, сохранение здоровья людей.

Стоит оглянуться назад и вспомнить о том, что в тридца­тые—сороковые годы основные освоительные проекты на Се­вере выполнялись спецконтингентом — заключенными, ссыль­ными. Такая рабочая сила не требовала отдельных квартир, детских садов, культурных центров. Эти люди не задавали вопросов, отбывая свой срок. Сотни лагерей по всему Евро­пейскому и Азиатскому Северу позволяли, не считаясь с экономическими и социальными реальностями, не заботясь о создании самых элементарных условий, прокладывать Беломор­канал, осваивать Кольский полуостров, Таймыр, Магадан. От этих недоброй памяти времен „лагерной индустриализации"; остались на северных землях мертвые железные дороги наподобие недостроенной магистрали Салехард— Дудинка, забро­шенные поселки. Эпоха подневольного труда при освоении Севера в годы культа личности Сталина - предмет исследований историков, экономистов. Первые их публикации появи­лись в наших газетах, литературных журналах.

Мы затронули эту тему вот из каких соображений. К. Маркс в свое время заметил: „Традиции всех мертвых по­колений тяготеют, как кошмар, над умами живых";. (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 8. С. 119.) Десятилетиями индустриальное освоение северных регионов велось трудом подневольных людей. Водителями, механиками работали люди нередко с докторскими дипломами. Все затраты на их обустройство сводились к временным баракам. Не эти ли психологические стереотипы протягиваются из прошлого, продолжают действовать кое-где и сегодня? Не потому ли из освоительных программ выбрасываются в первую очередь объекты социальной инфраструктуры, так необходи­мые в суровых северных условиях для нормальной жизни человека?

Социальные концепции индустриального освоения и обживания северных регионов должны вытекать из социальной политики нашей партии и государства. Применительно к пред­мету нашего разговора особый смысл имеет реализация таких задач, как последовательное проведение в жизнь принципов социальной справедливости, анализ социально-территориальных различий в уровне жизни населения. Привлечение квалифицированных кадров в районы нового индустриального освоения на Крайнем Севере, создание здесь относительно стабильного населения требуют особого внимания к социальному развитию трудовых коллективов, формирующихся городов и рабочих поселков.

Активная и сильная социальная политика должна быть гибкой политикой, чутко реагирующей на особенности жизни отдельных социальных, профессиональных и территориальных групп населения. Гибкость в формировании и реализации основных целей социальной политики имеет особый смысл для районов нового освоения. Здесь много различных специфических особенностей в механизме проявления общих закономерностей социально-экономического развития на уровне семьи, трудового коллектива, социально-территориальной общности. Если они не учитываются в практике управления, то резко замедляются темпы реализации намеченных освоительных программ, снижается эффективность, появляются деформации в региональном развитии.

Важнейшей частью комплексных программ освоения северных регионов должен быть всесторонний учет интересов коренного населения', сохранение традиционных отраслей хозяйства, бытового уклада, родного языка и культуры. Писатель Ю.Рытхэу на заседании правления Союза писателей РСФСР, где обсуждались проблемы коренных народов Севера, заметил: „Создавая новые мощные промышленные регионы, области высокой современной культуры, ты идешь по земле, где и раньше текла своя жизнь, где века люди разных народов имели свой очаг, делали свое дело, пели свои песни. Уважай прошлое этих народов...";

С индустриальным освоением Севера связан переход некоторой части коренного населения, как здесь выражаются, „на железную работу";: в промышленность, строительство, транспорт. Повышается миграционная активность коренных жителей, их переселение в новые города и поселки. Конечно, для них возникают непростые вопросы адаптации к условиям городской жизни с его многолюдьем регламентированным Э трудом, жизнью в замкнутом пространстве.

Однако в первую очередь надо считаться с тем, что индустриальное освоение высоких широт затрагивает коренные интересы малых народов Севера, резко сокращая границы, возможности традиционных промыслов, меняя социально- профессиональную структуру населения, демографические ориентации, культурно-бытовой уклад и многое другое. С одной стороны, было бы неразумно ориентироваться на консервацию сложившегося за много веков патриархального уклада жизни. В таком варианте социально-экономическое развитие малых народов возможно в основном за счет патерналистского к ним отношения создания системы всевозможных льгот, которое может формировать иждивенчество, потребительское

отношение к жизни.

Практика индустриального освоения северных регионов дает немало примеров бесконтрольного, бездумного разрушения самих условий существования коренных народов.

До начала освоения нефтегазовых месторождении в Западной Сибири две трети коренного населения этих мест — ханты, манси, эвенки трудились в традиционном для них охотничьем и рыболовном промысле, оленеводстве. Через 20 лет в промысловых отраслях было занято меньше половины коренных жителей Ханты-Мансийского автономного округа. А ведь среди рабочих, инженеров основных профессий — нефтяников, газовиков, строителей, елей геологов — коренных жителей единицы.

На Сахалине, где особенно последовательно проводилась линия на вовлечение коренного населения в новые отрасли экономики, сосредоточение его в крупных поселках и городах, обозначились негативные последствия такого волевого подхода к социально-экономическому развитию. Представители коренного населения, не имея необходимой специальной подготовки, вынуждены устраиваться чаще на малоквалифицированные работы. При вовлечении коренного населения Севера в процессы индустриального освоения надо помнить, что это люди своеобразного уклада жизни и неосторожная его ломка, даже с самыми лучшими намерениями, может привести к отрицательным результатам, порождать отчуждение, бродяжничество, алкоголизм, высокую агрессивность и другие социальные недуги.

В последнее время в центре общественного внимания оказался крупный проект освоения Енисейского Севера — строительство Туруханской гидроэлектростанции. В многотомном технико-экономическом обосновании строительства этого гидроузла не нашлось места для комплексного анализа экологической обстановки, вопросов социально-экономической жизни целого региона — Эвенкийского автономного округа. Искусственное море, созданное плотиной в двести с лишним метров, затопит 9 тысяч квадратных километров благодатных речных долин в бассейне Нижней Тунгуски. Это один из основных районов расселения эвенков — народа с исторически сложившимся типом хозяйства, основанного на оленеводстве, охотничьем и рыболовном промысле. Предложение энергетиков о переводе освободившихся „людских ресурсов"; на производство сувениров в специально построенных поселках не выдерживает критики. Поэтому исполком окружного Совета народных депутатов автономного округа наотрез отказался согласовывать указанный проект. (См.: Известия. 1988. 9 сент.)

Приведенные факты убеждают, что назрела необходимость более широкого подхода к этой проблеме. Интересы коренных народов Севера можно будет в полной мере учитывать в практике крупномасштабного индустриального освоения северных регионов только при юридическом закреплении приоритета сложившихся способов хозяйствования коренного населения в местах их традиционного проживания, наибольшего сосредоточения. Для этого необходимы соответствующие законодательные акты.

Аналогичные проблемы характерны и для промышленного освоения Зарубежного Севера. Канадский труд по данной проблеме указывает: „В течение длительного времени у народов Арктики сложились особые культурные традиции, связанные с природной средой. Любое новшество, нарушающее равновесие в природе, наносит ущерб жителям Арктики. Поэтому промышленное освоение Севера (строительство шахт, разработка месторождений нефти и газа, гидропроекты) должно вестись продуманно и осторожно, с учетом возможных социально-культурных и социально-экономических последствий";.( Industrial Activities on the Arctic Environment: 1.е8а1 Considerations and International Liabilities. (Arctic Air Pollution. Edited by В. Stonehou- se. — Cambridge; Cambridge University Press, 1986. P. 272.)

Обострение социальных проблем индейского поселка Рэй на берегу озера Марион в северо-западной части этой страны попытались разрешить за счет строительства нового поселения. Градостроительная площадка была выбрана поближе к шоссе. Но когда новый поселок Рэй-Эдзо был построен, из 1300 жителей переехало лишь несколько семей. Большинство индейцев остались на берегу озера.

Коренные жители накопили бесценный опыт активной жизни в экстремальных условиях Крайнего Севера, разумного использования растительных и животных ресурсов тундры, тайги, морского побережья. Промышленное освоение этих территорий, рост городского населения резко увеличивает потребности в продуктах питания, теплой одежде. Конечно, лучше их производить на месте. Поэтому расширяются экономические предпосылки для развития оленеводства, клеточного звероводства, заготовки даров природы — сфер приложения т да коренного населения. В развитии традиционных видов хозяйственной деятельности северян могут органично использоваться кооперативные виды собственности, самоуправление, которые больше соответствуют исконным общинным формам организации трудовой деятельности и бытового уклада коренного населения Крайнего Севера.

Промышленное освоение северных регионов при продуманной стратегии, разумном планировании, бережном отношении к сложившимся формам хозяйственного, культурно-бытового уклада может обеспечивать позитивные результаты в социально-экономическом развитии коренного населения, разумные альтернативы в выборе, особенно молодыми людьми, профессиональной деятельности, предпочтительного уклада жизни.

IV. ЗАЧЕМ ЛЮДИ ЕДУТ НА СЕВЕР?

Заселение районов индустриального освоения Севера—сложнейшая в экономическом, организационном и социальном отношении задача. Действительно, в самые короткие сроки из людей с разными биографиями, профессиями, жизненными планами складываются производственные коллективы, способные решать в непривычных условиях технические, градостроительные, экологические проблемы нередко на уровне открытий, экспериментов. Темпы обживания высоких широт, демографические характеристики населения достаточно точно отражают состояние, динамику развития тех районов Крайнего Севера, где создается промышленность. Приведем только один пример. В середине восьмидесятых годов в молодом городе нефтяников Западной Сибири — Когалыме за счет переселения сюда людей из обжитых районов число жителей прибавлялось ежегодно на 18 — 20 процентов. Больше половины горожан проживало здесь менее трех лет, то есть были новоселами в полном смысле этого слова. И такие темпы роста новых городов в районах индустриального освоения Крайнего Севера не исключение.

В формирующихся городах районов освоения очень мало коренных жителей, то есть тех, кто в этих местах родился, вырос, получил профессию. Ведь большинство новых городов, рабочих поселков Севера в районах освоения имеет биографию в десяток-другой лет, подавляющая часть жителей приехали сюда из других мест.

Взрослое население районов промышленного освоения Крайнего Севера практически полностью формируется за счет миграционного притока, переселения или, как пишут демографы и социологи, механического движения. Многие из переселенцев здесь по самым различным причинам не закрепляются, уезжают обратно, но приезжают сюда все-таки значительно больше. В результате положительного баланса (сальдо) миграционного оборота и прирастает население районов промышленного освоения. К примеру, в новые города Тюменского Севера с начала восьмидесятых годов прибывало ежегодно около 300 тысяч переселенцев, порядка 200 тысяч выезжало обратно. Следовательно, положительное сальдо миграционного оборота составляло 100 тысяч человек в год. Это население среднего по величине города. Но статистика, давая такие данные, молчит о причинах, мотивах переезда на Крайний Север, а ведь люди прибывают сюда из мест, где и климат получше, да и города уже отстроены. На такие вопросы ответы ищут социологи: это могут быть беседы с новоселами или заполнение специально подготовленных анкет. Подобные обследования проведены во многих северных городах, получены большие массивы информации, на основании которой можно сделать определенные выводы. В нашей книге использованы в основном материалы новых городов Обского Севера.

Прежде всего приведем общую характеристику населения новых городов Крайнего Севера, своего рода анкету среднего северянина. Конечно, по отдельным городам могут быть отклонения, вызванные самыми различными обстоятельствами, но общие закономерности хорошо просматриваются. Как говорят, исключения лишь подтверждают правило.

Районы промышленного освоения Севера обживают и заселяют люди в основном молодые. В Новом Уренгое более . 70% взрослого работающего населения моложе 35 лет, а четвертой части не исполнилось еще и 25 лет. У молодых северян очень высока образовательная подготовка. Почти 90% взрослого населения Нового Уренгоя имеют образование не ниже среднего, каждый пятый окончил институт или продолжает учебу в высшем учебном заведении. В северных районах, в силу высокой миграционной подвижности населения, часто накапливаются такие люди, которым свойственна „охота к перемене мест";. Почти для четверти новоуренгойцев этот город — четвертое или пятое место жительства, еще для четверти — третье. Можно определенно утверждать, что здесь подбирается народ, легкий на подъем, уже много повидавший в своей жизни. Три четверти новоуренгойцев – люди семейные. Однако у многих семьи вынуждены по прежнем месте жительства главным образом этом городе жилья.

Представляют немалый интерес данные о географии прежнего жительства северян. Какие родники питают эти мощные миграционные потоки?



Действительно, население северных город 3ападно-Сибирского нефтегазового комплекса формируется за счет практически всех крупных регионов страны. Особо выделим: видное место в миграционных потоках занимают районы традиционной нефтегазодобычи — Украина Северный Кавказ, Поволжье. Ценным является то обстоятельство, что большинство мигрантов из этих районов сохраняют при переезде свои прежние специальности. Наше исследование позволило сделать вывод о мультипликативности миграционных процессов, то есть в каждом из новых городов преобладают мигранты из определенного региона. Так, в Надыме и Новом Уренгое больше переселенцев с Украины, в Нефтеюганске — из Татарии и Башкирии, в Нижневартовске — из Татарии и Куйбышевской области. Видимо, первоначально на эти новостройки приехали новоселы именно из этих регионов: они стали своего рода агитаторами, как бы притягивая сюда своих земляков. Здесь формируются целые улицы, микрорайоны, поселки земляков, часто и с соответствующими названиями: Куйбышевская, к Белорусская, Украинская и т. д.

Немаловажное место в формировании населения северных городов имеют сложившиеся традиции шефства союзных республик, крупных промышленных центров на строительстве северных городов. Впервые оно было широко организовано на строительстве Байкало-Амурской магистрали, где Северобайкальск строили ленинградцы, Нию — грузины, Тынду — москвичи. В более широком масштабе эта практика была использована при освоении нефтяных и газовых месторождений Западной Сибири. Здесь, по существу, каждый город имеет своих шефов, которые помогают строить дороги, жилье, осваивать месторождения. Такое шефство, конечно, в немалой степени способствует и формированию населения города, значительную часть которого составляют выходцы из определенной республики, города.

Немалая часть населения северных городов — уроженцы южных районов Сибири. Чаще всего это молодые люди, направленные на работу после окончания учебных заведений. Практика показывает, что сибиряки лучше других адаптируются здесь, чаще связывают свои жизненные планы с постоянной работой на предприятиях и стройках Крайнего Севера.

Понятно, что выходцы из различных регионов страны приносят на Крайний Север не только свои жизненные планы и интересы, но и неодинаковый уровень производственной бытовой культуры. Крупные города дают Северу основную часть инженерно-технических работников. Из малых городов, поселков городского типа, сельской местности приезжает много рабочих с невысоким уровнем профессиональной подготовки и профессиями, не всегда нужными здесь. Как правило, этим новоселам приходится менять профессию, проходить производственную переподготовку. Особенно много таких мигрантов с Украины, Северного Кавказа, Молдавии. Эти районы страны имеют некоторый избыток трудоспособного населения, определяющий его миграционную подвижность. И в перспективе они будут давать значительную часть мигрантов, желающих переехать на временную или постоянную работу на Крайний Север. Поэтому заслуживает внимания предложение о создании здесь центров профессиональной подготовки специально для желающих поехать на работу на Крайний Север лишком дорогое это дело — организовывать профессиональную переподготовку новичков в условиях Крайнего Севера.

Теперь об организационных формах переезда в северные районы. Среди них следует особо выделить общественный призыв молодых людей, их переезд в составе комсомольских отрядов, перевод целых производственных коллективов, направление на работу после окончания учебных заведений. Можно стать северянином и по личной инициативе, хотя такой приезд также приобретает различные формы: можно заключить срочный договор для работы на Крайнем Севере, заранее списаться и приехать по вызову предприятия или стройки, принять такое решение после окончания армейской службы.

Практика показывает, что основное место занимает переезд людей на Крайний Север по собственному желанию, по личной инициативе. Но на стройках, имеющих крупное народнохозяйственное значение, или на начальных этапах освоения на первое место выходят такие организационные методы, как общественный призыв молодежи или перевод в составе сработавшихся коллективов. Скажем, в городах Сургуте, Новом Уренгое, да и других северных районах самым эффективным с точки зрения закрепления кадров является организованный перевод ратников в составе производственных коллективов. По переводу же в индивидуальном порядке приезжает самая квалифицированная часть рабочих и специалистов. Так, в производственном объединении „Сургутнефтегаз"; среди рабочих, оформленных по индивидуальному переводу, пятый и шестой квалификационные разряды имели почти половина принятых.

В целом распределение различных форм миграции населения на Крайний Север дает следующие результаты. В Новом Уренгое 22% работающего населения приехали сюда по переводу, 11% — по комсомольским путевкам, 8,3% — по оргнабору и 7, 1% — по направлению после окончания учебных заведений. Остальные, то есть половина, переехали по собственной инициативе. Примерно такое же соотношение организационных форм переселения и в других новых городах и поселках Крайнего Севера.

Практика показывает, что для большинства городов Крайнего Севера нет недостатка в желающих перебраться сюда на постоянную работу. В Норильске, например, горисполком вынужден был принять решение „0 мерах по упорядочению приглашений (вызовов) граждан для въезда в город Норильск и их прописки";. На предприятиях и в организациях этого города поступало так много предложений, что некоторые руководители шли по самому легкому пути и обеспечивали рост производства в. основном за счет сверхплановой численности. Приглашение новых работников велось без учета их квалификации и специальности. А привлекательность этого города достаточно велика: ежегодно только в адрес Норильского горно-металлургического комбината приходит до 30 тысяч писем с просьбой о трудоустройстве. Все эти факты позволяют сделать вывод, что на многих предприятиях и в организациях Крайнего Севера чаще главная проблема заключается в том, чтобы из большого числа желающих здесь работать отобрать необходимых специалистов по профилю предприятия и нужной квалификации. Одним словом, сейчас за работу на Крайнем Севере агитировать нет особой необходимости. Желающих переехать на работу в эти северные регионы более чем достаточно. Какие же мотивы в основном определяют такое решение?

Изучение основных мотивов миграции новоселов в разных регионах Севера проводилось неоднократно. И если судить по результатам анкетных опросов мигрантов в таких сибирских городах, как Саяногорск, Усть-Илимск, в поселках Байкало-Амурской магистрали, то здесь на первом плане стремление принять участие в большой стройке, участвовать в освоении природных богатств Сибири, познакомиться с новыми местами. Материальные факторы редко указываются в качестве единственной и решающей причины переезда: как правило, они называются вместе с другими, общественно значимыми мотивами решения. Анкетный опрос населения Саяногорска дал такие результаты: желание принять участие в большой и важной стройке — 50,2% опрошенных, стремление получить другую профессию, работу более высокой квалификации — 21% и только четверть опрошенных здесь указали на материальную заинтересованность как основной мотив переселения в этот новый город на юге Сибири.

Несколько по-иному складывается ситуация в районах Крайнего Севера. В связи с необходимостью интенсивного промышленного освоения незаселенных регионов потребовалось в короткие сроки привлечь сюда сотни тысяч в основном молодых людей, которые могли бы мириться и с трудными природно-климатическими условиями, и социально-бытовой неустроенностью обычной на начальных этапах. Государством был принят целый ряд законодательных актов, по которым для работников районов Крайнего Севера и приравненных к нему территорий были установлены весьма значительные прибавки к заработной плате, льготы из общественных фондов потребления и т. д. К условиям Крайнего Севера были приравнены многие регионы активного промышленного освоения: большая часть территории Западно-Сибирского нефтегазового комплекса, Братско-Усть-Илимского территориально-производственного комплекса, районы строительства Байкало-Амурской магистрали. Для получения установленных материальных льгот необходимо заключение срочного трудового договора на работу в этих районах, как правило, на три года. На островах Ледовитого океана этот срок сокращен до двух лет.

Система северных льгот довольно сложна, дифференцирована по отдельным категориям работников, отраслям народного хозяйства и территориям и включает в себя районные коэффициенты к заработной плате, которые устанавливаются с первого дня работы на Севере, выплаты за непрерывный северный стаж, льготы при назначении пенсий, вступлении в жилищные кооперативы в западных и южных районах страны, увеличенную продолжительность отпуска, оплату проезда работника и его семьи к месту работы и некоторые другие. Достаточно сказать, что в Надыме, Новом Уренгое среднемесячная заработная плата по городу в 1985 году составило около 500 рублей то есть в 2 5 раза выше, чем в среднем по стране. Конечно, такой высокий уровень материального стимулирования в значительной мере определяет решение людей о переезде на работу в районы Крайнего Севера и территории, приравненные к ним. Причем здесь просматривается следующая закономерность: чем северней находится район освоения, лучше материальное стимулирование, тем чаще высокая заработная плата указывается в качестве ведущего мотива переезда.

Почти половина опрошенных жителей Нового Уренгоя основным мотивом переселения в этот город назвала желание улучшить материальное положение, получать более высокую заработную плату. Анкетные опросы показали, что материальные мотивы в городах и рабочих поселках приполярных районов называются в 1 5 — 2 раза чаще, чем в городах Среднего Приобья, и почти в 3 раза чаще, чем в городах-новостройках южной Сибири. Поэтому не будем, как говорится, брать грех на душу и утверждать, что Север обживают романтики. Основная масса людей приезжает в районы индустриального освоения Севера по материальным соображениям. Все-таки заработок квалифицированного работника здесь составляет 500-600 рублей в месяц, а мастеров своего дела еще выше.

Однако констатация важности материального мотива миграции населения на Крайний Север вскрывает лишь самый первый пласт проблемы. Для детального исследования необходим более тонкий анализ. Важно выяснить содержание, движущую основу материального мотива. Ведь сам по себе он имеет инструментальный характер: заработать материальные средства, а, собственно, для чего?

В этом плане интересную мысль о содержании материальных мотивов миграции высказал Г. В. Разинский. Ему, в частности, удалось выделить две группы норильчан ориентированных на материальную обеспеченность: одна (таких меньшинство) — те, кто едет на Крайний Север с конкретной целевой установкой: заработать на кооперативную квартиру, автомобиль и т. п.; другая (таких большинство), испытывая определенные трудности, неудачи, приезжает на Крайний Север устроить свою жизнь, испытать самого себя. Ведь не случайно в северных городах существенно больше молодых мужчин, у которых не сложилась семейная жизнь. Не сумев сформулировать четко жизненные цели для себя, они вербально выражают их в ориентации на высокий заработок. Это подтверждается тем, что если для искателей „больших"; денег характерен консерватизм норм поведения практически во всех сферах жизни, то отличительной чертой вторых являются высокая динамичность и активность в производственной и общественной жизни. (См.; Разинский Г.В. Образ жизни населения Норильского промышленного района // Проблемы совершенствования образа жизни в условиях Севера. Красноярск, 1985. С. 43 — 44).

Здесь следует сказать, что система материального стимулирования северян еще пока далека от совершенства. Если северные надбавки одинаковы для отдельных регионов, то коэффициенты к зарплате носят дифференцированный территориально-отраслевой характер. Для работников профилирующих отраслей в Западно-Сибирском нефтегазовом комплексе установлен, например, коэффициент 1,7, в заполярных районах — 1,8 — 1,9. А вот работникам обслуживающих отраслей, народного образования, медицины, коэффициент к зарплате устанавливается только на уровне 1,5, причем независимо от фактического содержания труда, его интенсивности. Труд водителя грузового автомобиля у нефтяников и коммунальщиков в северных районах ничем не отличается, кроме коэффициента к зарплате.

Социальная справедливость требует установления уровня зарплаты только в зависимости от характера, содержания, интенсивности труда, но никак не от принадлежности к той или иной отрасли. То же самое можно сказать и об оплате труда работников управления, научного обслуживания, которые подчас занимают даже одно здание, но из-за своей принадлежности к разным ведомствам получают неодинаковую зарплату. В результате такой политики некоторые предприятия и организации северных регионов заведомо ставятся в невыгодное положение, что сказывается на закрепляемости кадров, эффективности их работы.

На второе место среди мотивов миграции на Крайний Север ставится, как правило, желание принять участие в большой и важной стройке, в освоении природных богатств. Если в городах Усть-Илимске, Саяногорске этот мотив подчеркивают от 50 до 60% новоселов, то в Новом Уренгое его выделила только четверть опрошенных. Такое же распределение ответов характерно и для населения других городов Крайнего Севера. Третье место среди мотивов миграции у новоуренгойцев занимает стремление к разнообразной жизни, к смене обстановки — 22,1%. Заслуживает внимания и такой мотив, как желание получить интересную творческую работу, — 11,8%. Сюда же можно отнести и тех, кто считает, что на Севере им будет легче продвинуться по служебной лестнице.

Еще одна большая группа мотивов — семейные дела. В Новом Уренгое 16,8% опрошенных приехали к мужу, родственникам, в связи с вступлением в брак или разводом. Почти 19% надеются, что в северном городе можно быстрее получить квартиру, и это один из важных мотивов переезда.

При анализе миграционных установок необходимо иметь в виду, что, как правило, опрошенные при заполнении анкеты подчеркивают не один, а два, а то и три мотива переезда на Крайний Север.

Мотивы переселения на Крайний Север по-разному представлены в различных демографических, социально-профессиональных группах, а также зависят от прежнего места жительства — города или села. Например, в старших возрастных группах увеличивается значимость такого мотива, как возможность получать большую заработную плату. Молодые люди чаще выбирают Север из-за желания познакомиться с новыми местами, принять участие в освоении природных богатств. Значительное различие в распределении мотивов переселения на Крайний Север у мужчин и женщин. Последние в 2 раза реже подчеркивают такой мотив, как стремление получить профессию высокой квалификации, материальную заинтересованность, но в два раза чаще по сравнению с мужчинами указывают на семейные обстоятельства. У них выше оценка таких мотивов, как желание познакомиться с новыми местами, возможность получить интересную работу, устройство личной жизни.

Очень большой разброс по возрастным группам наблюдается среди тех, у кого на первое место поставлен материальный фактор переезда на Крайний Север. Как мы уже подчеркивали выше, желание увеличить заработную плату ставят на первое место большинство социально-демографических и профессиональных групп новоуренгойцев. Исключение составили лишь молодые люди в возрасте до 20 лет, у них этот мотив занимает только пятое место. Самую высокую материальную заинтересованность своего переселения на Крайний Север указывают мигранты с незаконченным средним образованием, выходцы из сельской местности.

Если проанализировать распределение ответов в зависимости от места прежнего жительства мигрантов, то здесь обнаруживается следующая особенность: чем дальше находится регион выхода от северного города, тем чаще мигранты ставят на первое место именно материальную заинтересованность. Среди тех новоуренгойцев, которые до переезда в этот город уже проживали в районах Крайнего Севера, только каждый седьмой из числа опрошенных поставил на первое место материальный фактор. У них выше ценится возможность получить интересную работу, жилье.

Объективности ради следует отметить, что, хотя материальная заинтересованность чаще всего и выдвигается на пер- вое место, можно утверждать: большинство северян воспринимает ее как само собой разумеющееся обстоятельство и на этом фоне у них реализуются другие достаточно весомые мотивы миграции: возможность получения квартиры, интерес- ной и содержательной работы, продвижения по службе и т. д. В объединении „Уренгойгаздобыча"; значительная часть работающих приехала с родственных предприятий Поволжья, Северного Кавказа, Обского Севера. Естественно, что они устроились в Новом Уренгое по прежней специальности и для них работа на Крайнем Севере в основном связана с реализацией своих профессиональных способностей, знаний, продвижением по службе. Особенно характерны такие мотивы миграции для специалистов, высококвалифицированных рабочих.

Мы не случайно подробно остановились на мотивах переселения в районы промышленного освоения Севера. Такой анализ дает хорошую возможность выяснить систему ценностей людей, участвующих в освоении северных территорий, а также найти наиболее действенные в социально-экономическом и организационном отношении стимулы, позволяющие эффективно решать многие проблемы управления развитием северных городов, производственных коллективов. Насколько важна такая информация, можно судить хотя бы по тому факту, что в Норильске разработана специальная автоматизированная информационно-справочная система „Миграция";. В ней накапливается оперативная информация о многих параметрах миграционных процессов в Норильском промышленном районе.

Главное в управлении миграционными процессами — закрепление населения, а значит, стабильность производственных коллективов. Это важное условие успешного социально- экономического развития новых городов в районах промышленного освоения.

Знакомство новоселов с Севером, городом, в котором они поселились, его возможностями в плане удовлетворения основных мотивов переселения, жизненных планов вносит заметные коррективы в оценки людей и постепенно у них формируются более определенное, реальное и, что очень важно, собственное мнение по поводу правильности принятого решения, Конечно, социологу приходится считаться с тем, что исследование проводится одновременно и среди новичков, и тех, кто прожил на Севере уже несколько лет. Многие разочаровались в своем решении, уехали обратно.

Известно, что самая высокая обратная миграция новоселов из северных городов происходит именно в первые месяцы, первый год. Следовательно, социологам чаще попадаются такие новоселы, чьи ценностные ориентации в большей степени совпадают с реальными возможностями северного города, поселка.

Другие трудности возникают и при оценке самих ответов. Даже при анонимном заполнении анкеты, когда человек без свидетелей остается с вопросником, какая-то часть респондентов отвечает не совсем искренне, старается свои ответы согласовать с общепринятым мнением. С этими издержками приходится мириться, уточнять полученные оценки с помощью контрольных вопросов, данных статистики и т. п.

Опрос новоуренгойцев показал, что в целом они достаточно высоко оценивают свой город. На вопрос: „Нравится ли вам Новый Уренгой?"; — 52% ответили утвердительно, тогда как отрицательную оценку городу дали только 12,2%. Правда, 36% указали, что они еще затрудняются в своем ответе. Анализ ответов доказывает, что отношение жителей к городу в решающей степени определяется реализацией жизненных планов, тем, насколько совпали потребности, ценностные ориентации новоселов с реальными условиями этого северного ro- рода. Отрицательные оценки, как правило, дают те, чьи ожидания, связанные с переездом, оказались нереализованными. Правда, таких набралось не так уж и много — всего десятая часть опрошенных. Положительные оценки городу дают в первую очередь те новоселы, которые считают, что их жизненные планы, ожидания, связанные с переездом, полностью (27,3%) или частично (45,9%) оказались реализованными. Если учитывать трудности, которые переживает Новый Уренгой в связи с высокими темпами прироста населения, несбалансированностью промышленного и гражданского строительства, то можно полагать, что мигранты достаточно реально оценивали условия и возможности северного города еще до переезда сюда.

Самую высокую оценку дали новоуренгойцы своей производственной деятельности. Только 5% подчеркнули, что им не нравится их специальность, 8 4% утверждают, что не устраивает выполняемая работа. Больше половины ответили, что у них имеются хорошие перспективы профессионального роста, продвижения по службе.

Высказанные оценки тем более заслуживают доверия, что новоселы этого города достаточно критично оценивают самые различные стороны городской жизни. Самую низкую оценку новоуренгойцев получили работа городского транспорта и связи, снабжение и торговля продовольственными товарами. Число горожан, не удовлетворенных состоянием торговли, в 1,6 раза больше тех, которые хотя бы частично положительно оценили эту сферу городской жизни. Более половины жителей считают, что плохо организована торговля промышленными товарами, невысоко оценивают перспективы у своих жилищных условий.

Получается некоторая противоречивость в оценке условий жизни в этом северном городе: с одной стороны, низкая оценка многих сторон жизни города; с другой — положительная оценка самому городу в целом. В этом проявляется определенная специфика экономической и социальной жизни северных народов, в особенности на первых этапах их строительства. Новоселов привлекает возможность интересной, содержательной профессиональной деятельности, хорошее материальное стимулирование, реальная перспектива решения культурных проблем формирующегося города, а следовательно, и реализации их личных интересов и ожиданий.

В нашем распоряжении имеются материалы о сроках работы мигрантов в условиях Крайнего Севера. В районах Европейского Севера она составляет в среднем 14 лет, по Дальневосточному Северу — от 7 до 12 лет, в том числе по Магаданской области – 7 лет при средней продолжительности месте в Российской Федерации 17 лет. Возьмем Норильск, пример того, что северные города становятся всё в большей степени приемлемыми местами для проживания многих людей из других регионов страны. Здесь примечателен такой факт: из 260 тысяч жителей почти 20 тысяч – люди пенсионного возраста.

Журналисты в полярную ночь на улицах этого города задали прохожим вопрос: „Чего вам больше всего не хватает в полярную ночь? ответ был один: „Солнца";. Правда, один менее настроенный норильчанин высказал претензию в адрес городских властей: “Пора осветить слаломную трассу”. Понятно, что такие запросы могут появиться только у человека, пустившего прочные корни на этой земле, живущего здесь не только ради высокой зарплаты.

В Надыме нам приходилось встречаться с людьми, которые уже потрудились на Крайнем Севере, потом выехали и неплохо устроились: один в Подмосковье” другой — в Киеве, третий — в Тюмени. Но проработав там год-другой, вернулись назад на Крайний Север, вернулись с семьями. Здесь таких мигрантов называют непривычным словом „возвращенцы";. Эти люди привыкли настолько к большой ответственности, постоянному инженерному и организационному риску, своей нужности при освоении высоких широт, да, пожалуй, и к солидной зарплате, что почувствовали себя не совсем уютно в обжитых районах. Если человек прожил на Крайнем Севере несколько лет, втянулся, то он не захочет оставлять нача­тое дело. Те, кто проработал на Севере пять—семь лет, крепко зацепились за этот край. Они — самая стабильная часть населе­ния районов освоения.

Вот один из таких людей — Михаил Васильевич Репин, машинист трубоукладчика. Он рассказал: „Я только на самый первый газопровод запоздал. А во все остальные, что тянутся с месторождений - Медвежьего, Уренгоя, Ямбурга, частичка моего труда вложена. 15 лет назад сюда приехал. Думал: года два, от силы три проработаю, денег поднакоплю — и домой. А Север прямо-таки затянул. Масштабы, природа красивая, пульс жизни какой-то обнаженный. Сын уже здесь, в Надыме, школу закончил, в армии отслужил, теперь тоже на трассах работает. Нет, теперь, видно, навсегда свою жизнь с этим краем связал";.

До сих пор мы вели речь о мотивах переезда в районы освоения Севера, выясняли, насколько северные города удовлетворяют запросы мигрантов, совпадают с их жизненными планами. Но ведь есть и другая сторона медали, о которой, пожалуй, стоит повести речь достаточно откровенно. Каждый ли желающий переехать на Крайний Север здесь нужен? Ведь не только человек выбирает Север, но и высокие широты отби­рают нужных людей. При этом ситуация такова, что Крайний Север как бы отфильтровывает, ведет достаточно жесткий отбор новоселов.

По данным социологов, доля лиц с образованием ниже неполного среднего среди уезжающих обратно втрое выше, чем среди прибывающих в северные города. Условия жизни и работы, требования к профессиональным и социальным качествам личности как бы „выталкивают"; тех, кто не подходит. Причем эти требования нарастают по мере усложнения экономических и научно-технических задач, решаемых в северных регионах. Может сложиться и такая ситуация, что на этапе пионерного освоения, когда значителен объем тяжелого, неквалифицированного труда, работники с невысоким образованием и профессиональной квалификацией находят условия для приложения своих сил. Однако затем потребности в неквалифицированной рабочей силе быстро сокращаются, и какая-то часть работников вынуждена либо получать профессию более высокой квалификации, либо переезжать в другие районы. Есть основания утверждать, что часть людей, освоившись на Крайнем Севере, как бы специализируется на работе в пионерных условиях, где много неквалифицированной работы, невысокий уровень организации труда, меньше лимитируется фонд заработной платы, и поэтому часто переезжает с места на место, занята на подсобных работах в многочисленных экспедициях.

В целом же Север отбирает работников с высокой профессиональной квалификацией. Такие люди, естественно, предъявляют повышенные требования к жилью, социально-бытовым условиям. На Крайнем Севере экономически целесообразней использовать людей с профессиональной квалифи­кацией несколько выше, чем требуют конкретные условия производства. Результаты производственной деятельности высококвалифицированного рабочего, инженера всегда перекрывают дополнительные затраты на их социально-бытовое обустройство. Кроме обычных факторов, определяющих эф­фективность квалифицированного труда, здесь следует считаться с такими обстоятельствами, как удаленность, экстремальные условия. В условиях рассредоточенности на большой территории, автономности производственных коллективов целесообразно использовать высококвалифицированных работников даже на работах меньшей квалификации с соответствующей материальной компенсацией.

Например, в обычных условиях работа разбивается по уровню квалификации и то, что может сделать сварщик третьего разряда, нецелесообразно поручать специалисту более высокой квалификации. На строительстве магистрального трубопровода на Крайнем Севере в бригаде лучше иметь только сварщиков высокой квалификации. Высококвалифицированный рабочий выполнит любую работу быстрее и качественней, А вот рабочий низкой квалификации, естественно, не сможет справиться со сварочными работами, требующими высокого мастерства. Лучшие бригады, занятые на строительстве магистральных трубопроводов, как правило, имеют средний квалификационный разряд, на единицу превышающий разряд выполняемых работ. В результате производительность труда в этих бригадах на 20—50 процентов выше плановой, а числен­ность бригады на 15—20 процентов меньше. В условиях Крайнего Севера высокий профессионализм - не только основа технологической надежности, темпов, но и главное условие экономии „живого"; труда со всеми вытекающими отсюда экономическими и социальными результатами.

К месту будет сказать, что на Крайнем Севере нужен не просто работник с хорошей профессиональной подготовкой, мастер своего дела. Здесь требуется специалист именно с опы­том работы в северных условиях. Не секрет, что многие при­езжают на Крайний Север с настроением поработать год-дру-гой, решить материальные или иные проблемы и вернуться назад. То есть люди сюда едут не работать и жить, а пожить и подзаработать. Психология временного пребывания на Край­нем Севере как бы закладывается изначально. Эти настроения характерны для тех северных районов, где в крупных масшта­бах разворачивается промышленное освоение. А вот коренное население Севера отличается завидным постоянством, стабиль­ностью. Не говоря уже о малых народах Крайнего Севера, многие семьи русских жили здесь издавна, имели свои север­ные традиции, уклад жизни, династии.

Многие из мигрантов, прибывающие на Крайний Север, едут сюда присмотреться, попытать счастья, несут настроения нестабильности.

При современных масштабах освоения Крайнего Севера, сложности решаемых научно-технических и социально-эконо­мических задач такие психологические установки приходят в противоречие с реальностями сегодняшнего дня. Можно ли доверить временному человеку работу на Билибинской атомной электростанции, на компрессорной станции нефтяного или газового промысла? Не случайно на Норильском горно-металлургическом комбинате практически на всех ответственных участках производства заняты рабочие, инженерно-технические работники, которые имеют уже солидный северный стаж.

Освоение районов Крайнего Севера, эксплуатация современных машин, технологического оборудования в экстремальных климатических условиях требуют высочайшего профессионализма. Здесь нужны не только машины в северном исполнении, но и специалисты в северном исполнении, профессионалы с опытом работы в северных условиях. Временными работниками, людьми с невысокой профессиональной квалификацией Крайний Север не освоить. Высокий профессионализм — это не только знания, но и опыт, который приходит к работнику с годами. Другое дело, что за короткий срок хорошего специалиста, будь то рабочий или инженер, не подготовить. Только создав крепкое профессиональное ядро производственного коллектива, можно в зависимости от потребности в кадрах дополнять его вахтами, сезонными рабочими, студенческими строительными отрядами. Это - магистральный путь освоения и обживания Севера.

Традиционно считается, что поселение - город, поселок — это прежде всего место постоянного проживания населения. Такая стабильность является одним из основных признаков города, поселка, села. В результате совместной деятельности люди образуют устойчивую, как принято называть, социально-территориальную общность - городскую, сельскую. Для поселений Крайнего Севера, в отличие от привычных представлений, характерна высокая мобильность населения. Причем настолько высокая, что для большинства северный город не является местом постоянного проживания даже в ближайших жизненных планах. Он выступает своего рода промежуточным этапом, связанным с удовлетворением тех или иных экономических и социальных потребностей. Правда, такая потенциальная миграция или, точнее, миграционные установки неодинаково проявляются в различных социально-профессиональных группах, а также в зависимости от прежнего м жительства северянина. Чем дальше находится район выхода мигранта от северного города, сильнее отличаются природно-климатические условия, тем в большей степени формируется установка на обратную миграцию.

Повышенная территориальная подвижность населения - вообще основная характеристика современного урбанизированного образа жизни. Возьмем, к примеру, город Тюмень который уже отметил свое четырехсотлетие. По данным опроса, две трети населения не являются его уроженцами и живут здесь менее десяти лет. Ежегодно в нашей стране до 20 миллионов человек меняют место жительства. Миграционная активность населения, его территориальная подвижность будут расти и дальше. Но большинство горожан в обжитых районах всей их подвижности связывают с определенным городом свои ближайшие и перспективные планы. Все это, вместе взятое, и образует определенную устойчивость социально-территориальной общности людей.

На Крайнем Севере население отличается значительно меньшей устойчивостью. В Новый Уренгой приехали на i три года почти половина опрошенных, на проживание свыше 10 лет ориентируются всего 6,3 процента новоселов. Таким образом, северный город по самым различным причинам сознательно планируется большинством его новоселов как место временного пребывания, здесь преобладают „вокзальные"; строения. Понятно, что такая ориентация, жизненные планы основной части населения не могут не сказываться на демографических и социальных характеристиках. Если планирую временное пребывание, то можно пожить без семьи, мало них детей отправить к родственникам. По нашим данным 20 процентов несовершеннолетних детей из городов-новостроек Крайнего Севера проживают отдельно от родителей в других районах.

Стабильность населения в районах освоения Крайнего вера в первую очередь определяется тем, в какой мере оказались реализованными мотивы миграции, ожидания, ценностные ориентации новоселов. Это зависит от многих факторов и прежде всего от этапа развития города: одно дело, условия Нового Уренгоя, Ямбурга, Харасавэя и совсем другое — Норильска (этой урбанизированной тундры, которая воспринимается как,,необычная обычность";), Сургута, Нижневартовска, Братска, Усть-Илимска.

Но даже эти достаточно отстроенные северные города сегодня еще не вполне оправдывают надежды и ожидания новоселов.

Слишком долгие годы в нашей стране делалась ставка в основном на материальные стимулы: дать возможность людям заработать побольше — и они задержатся на Севере, несмотря на бытовую неустроенность.

Несостоятельность такой социальной политики заключается в том, что повышенная заработная плата призвана компен­сировать человеку и его семье затраты на жизнеобеспечение именно в северных условиях, поддержание нормального состояния здоровья. Но она может выполнить эту социальную компенсаторную функцию лишь в том случае, если человеку в северном городе будет предложено необходимое количество материальных и культурных благ. В противном случае северные надбавки превращаются в северные накопления, пухлые сберкнижки, отложенный спрос, сэкономленные мате­риальные и культурные услуги, которые человек должен был использовать в значительной мере в период своей жизни на Крайнем Севере. Иными словами, при неразвитости социаль­ной инфраструктуры северного города его жители, по существу, кредитуют общество своим свободным временем, созна­тельным или вынужденным самоограничением, а подчас и здоровьем.

Материальные стимулы эффективно действуют лишь в первые годы жизни человека на Крайнем Севере, а затем они начинают восприниматься как нечто само собой разумеющееся, положенное. И на первый план выходят другие факторы.

Значительная часть мигрантов приезжает на Крайний Севере, оставляя семью на прежнем месте жительства, то есть с ориентацией на недолгое здесь пребывание. Если человек приехал на Север временно, на заработки, то понятно, что он будет мириться с неразвитостью социальной инфраструктуры совсем другая линия поведения у человека, который планирует задержаться здесь на продолжительный период. Выявлена следующая закономерность: продолжительность проживания человека на одном месте в районах Крайнего Севера прямо пропорциональна степени освоенности и социального развития здешних поселений и обратно пропорциональна уровня денежных доходов населения. Высокая заработная плата, возможность скопить значительные денежные средства в условиях социально-бытовой неустроенности как бы “выталкивают” человека с Крайнего Севера в обжитые районы страны.

Довольно сложно решается проблема привлечения и за крепления населения на Зарубежном Севере. На многих предприятиях Аляски, Канадского Севера текучесть кадров ее составляет до 25—30% в месяц. Нередки такие ситуации, когда половина штатного расписания работает, половина увольняется, а на подходе завербованная рабочая сила до половины штатного состава.

Первоначально предпринимателям представлялось, что наиболее эффективное средство решения проблемы трудовых ресурсов — это повышенная оплата труда. Однако довольно быстро выяснилось, что без создания удовлетворительных жилищно-бытовых и социально-культурных условий дело не идет.

Опыт строительства трансаляскинского нефтепровода показал, что высокий уровень заработной платы и даже удовлетворительная бытовая обстановка сами по себе еще не обеспечивают закрепления надежных и постоянных кадров. Желая форсировать строительные работы, фирмы стимулировали приезд почти 20 тысяч рабочих и специалистов, обеспечив ил высокие заработки. Однако впоследствии фирмы сетовали на то, что даже при таком стимуле им не удалось привлечь достаточно квалифицированные кадры. Опыт реализации этого крупнейшего на Зарубежном Севере строительного проекта подтвердил важность создания соответствующих условий жизни, иными словами, высокого уровня, качества жизни";. (См: Агранат Г. А. Использование ресурсов и освоение территории Зарубежного Севера. М., 1984. С. 97.)

Представляется верной мысль Н. И. Гайдуковой о том, что население северного города можно разделить на три основные группы: 1) постоянное, обеспеченное жильем, адаптированное к условиям Крайнего Севера; 2) временное население, стремящееся по состоянию здоровья и другим причинам покинуть Север независимо от предоставляемых благ и услуг; 3) потенциально постоянное, которое могло бы закрепиться и стабилизироваться при предоставлении благоустроенного жилья, развития сферы обслуживания. Существуют и проме­жуточные, маргинальные группы, в отношении которых трудно высказать определенное мнение. ( См.: Проблемы совершенствования жилых и общественных зданий и комплексной застройки в городах и поселках Севера. Л., 1984. С. 56.)

Конечно, такое соотношение характерно уже для достаточно сложившегося города, где завершены этапы его строительства. Но оно отчетливо показывает, что в принципе, несмотря на достаточно суровые северные условия, имеются возможности для формирования относительно стабильного населения на Крайнем Севере. И в основе этих процессов лежат главным образом социально-экономические факторы, реализация жизненных планов и ценностных ориентации новоселов. Другого пути просто не существует.

В Новом Уренгое среди причин возможного отъезда из города указали: неподходящий климат - 7,8% опрошенных, состояние здоровья - 6,2, удаленность от прежнего места жительства - 11,3%. В несколько раз чаще в качестве причин возможной миграции называются такие обстоятельства, как трудности со снабжением, отсутствие перспектив на быстрое получение квартиры, неразвитость социально-бытового и культурного обслуживания в городе.

Стержневой вопрос заселения Крайнего Севера конечно же адаптационные возможности мигрантов. Не без оснований утверждают, что человек, привыкший к климату средней полосы, не может долго проживать на широте Полярного круга, в районах с экстремальными природно-климатическими условиями. Но ведь вопрос можно поставить и по-другому: почему человек, приехавший работать на Крайний Север, должен здесь оставаться на всю жизнь? Динамичность, повышенная территориальная подвижность все больше становится нормой для современного человека. Ведь в качестве немалой проблемы социально-экономического развития нашей страны в последнее время обозначилась низкая территориальная мобильность населения некоторых регионов, где имеются свободные трудовые ресурсы, так необходимые в других местах.

На первоначальных этапах освоения какого-либо района на Крайнем Севере высокая сменяемость, мобильность, обратная миграция связаны не только с тем, что людей не устраивает климат Севера, социально-бытовая неустроенность. В это время идет процесс отбора тех работников, которые требуются. В сложных природно-климатических условиях нужен не просто абстрактный человек, а работник с вполне определен­ными социальными и профессиональными качествами. И сам акт такого отбора вряд ли может состояться заочно. Человек должен приехать сюда, познакомиться с условиями Крайнего Севера. Дорогое удовольствие, а какой другой вариант можно предложить взамен? Высокая мобильность населения, обратная миграция в северных регионах может быть вполне приемлема, а иногда просто необходима. Мы часто необоснованно спешим, когда начинаем говорить о стабилизации населения уже на самых первых, пионерных этапах освоения того или иного района Крайнего Севера.

О стабилизации населения на Севере можно вести речь только тогда, когда процесс освоения, пройдя пионерный период, поднимается на более высокую ступень. Население будет расти не только за счет механического передвижения, но главным образом за счет естественного прироста. Это значит, на северной земле обретут свою родину дети первопроходцев. Такие поколения коренных северян подрастают во многих городах и рабочих поселках Севера. В Норильске, Сургуте, Нижневартовске, Братске уже можно познакомиться с династиями жителей города. В качестве свидетельства приведем раз­говор журналиста А. Гольда в средней школе поселка Пангоды на Обском Севере, попросившего школьников ответить на вопрос: „Где вы намерены жить и работать в будущем?";

„Ничего хорошего, признаться, я от этой затеи не ждал. Какой ответ ждать от детей, живущих в основном в тесных бытовках общежитского типа, в неблагоустроенных вагончиках и балках? Но результат меня озадачил: из сорока девятиклассников тридцать черным по белому написали: “Здесь. На Севере. В Пангодах или в Надыме!” Мотив у всех схожий: нравится природа края, климат, прямота и доверительность в отношениях людей ... Дети родившиеся и выросшие в этих суровых краях, „временными"; себя не считают";. (Литературная Россия, 1985. 29 марта)

В отличие от городов в средней полосе страны, на Крайнем Севере экономически и социально целесообразна миграция северян старших возрастных групп в районы с благоприятными природно-климатическими условиями и замещение их людьми молодого возраста. Созданные в результате индустриального освоения Крайнего Севера социально-бытовые и культурные ценности остаются следующим поколениям северян. Причем во многих случаях действует не простая схема замены одной возрастной группы на другую. С Крайнего Севера выезжают в предпенсионном возрасте в районы с более благоприятным климатом старшие члены семьи, зарабатывая, как правило, кооперативную квартиру. А в северном городе, поселке остаются их взрослые дети, получившие образование и нужную профессию. Такая схема замещения возрастных групп на Крайнем Севере особенно характерна для больших городов, где развита социальная инфраструктура, созданы хорошие социально-бытовые и культурные условия жизни. Целесообразно всемерно стимулировать эту наметившуюся тенден­цию в северных городах, поощрять кооперативное строительство, пойти на существенные льготы для тех северян, которые оставляют квартиру на Крайнем Севере своим детям при условии заключения последними срочного договора.

Таким образом, обратная миграция позволяет постепенно формировать население с необходимыми социальными качествами, приспособленное к Крайнему Северу. Здешние условия являются своего рода фильтром, который постепенно отбирает случайных людей. После нескольких лет жизни на Крайнем Севере происходит своего рода отбор: часть новопоселенцев мигрирует обратно, используя заработанные средства для устройства, решения своих жизненных проблем в обжитых районах. Но немалая часть новоселов адаптируется в социальном, медико-биологическом отношении, втягивается в работу, привыкает к высокому материальному достатку и связывает свою дальнейшую жизнь в основном с работой на Крайнем Севере. Именно из этих людей формируются самые квалифи­цированные, с северным запасом” прочности кадры рабочих, инженеров основных профессий в районах индустриального освоения.

V. ГОРОД В СЕВЕРНОМ ВАРИАНТЕ

Весь опыт индустриального освоения высоких широт убеждает, что здесь нужна особая градостроительная полити­ка. Ведь новый город на Крайнем Севере является своего рода искусственным фокусом территориального перераспределения населения и не только потому, что он практически всегда возникает на необжитой или малообжитой территории. В арктической зоне, например, он часто является городом практически без постоянного населения. Мы показали эту особенность северных городов на примере миграции населения. Большинство новоселов приезжает сюда на какое-то время для решения своих материальных или иных проблем. А если в городе практически нет постоянного населения, то какие требуются градостроительные решения и вообще нужен ли город капитальной застройки?

Такие вопросы возникают практически всегда при плани­ровании нового индустриального освоения Дальнего Севера. Попробуем в этом разобраться.

В Надыме — центре газодобычи на Севере Западной Сибири — насчитывается 50 тысяч жителей. Построены многоэтажные дома, дворцы культуры, спортивные комплексы. На бетонных дорогах много автомобилей. Словом, удобный город для жизни современного человека у самого Полярного круга. Даже не верится, что полтора десятка лет назад шли ожесточенные споры — быть или не быть Надыму. Градостроительная площадка, найденная в лесотундре, вблизи крупного месторождения природного газа - Медвежьего, считалась непригодной для постоянного проживания населения. Эти доводы, мотивированные на первый взгляд заботой о человеке, скрывали и другое - одолевали проектировщиков сомнения: га­зовый промысел на десяток-другой лет, а что дальше. Зачем

нужен целый город в неуютной тундре, среди снегов и болот? Действительно, многие месторождения уникальных и крайне необходимых для развития народно хозяйственного комплекса природных ресурсов Севера рассчитываются на 15 -20 лет интенсивной эксплуатации. Но строить город на такой срок немыслимо. Планировщики пугаются призрака „мертвого";, никому не нужного города. При этом упускают из виду, что не нужен будет прежде всего сам газовый; нефтяной промысел, рудник со всем своим оборудованием. Кроме того, капитальные вложения в строительство города составляют 10-20 про­центов общего объема затрат на освоение крупных месторождений. Если вдуматься в это соотношение, то легко понять, что город на Крайнем Севере должен считаться органической частью создаваемого комплекса, а не рассматриваться как об­ременительное приложение к предприятиям, транспортным коммуникациям. Надо отбросить технократические подходы.

Какова судьба городов, у которых при рождении в свидетельство записывается столь короткий срок активной жизни? Этот вопрос мы обсуждали с кандидатом технических наук генеральным директором „Надымгазпрома"; В. В. Стрижевым и другими специалистами. Взвешенность аргументов, четкость позиции собеседников убедила, что не первые задаем такие вопросы.

Если действовать технически грамотно, не форсировать без крайней нужды отбор газа или нефти, то все промыслы, а с ними и города, будут жить и работать не одну сотню лет. По техническим проектам добывается и передается в магистральные газопроводы не больше 70—80% запасов месторождений. Оставшиеся 20-30% — это десятки миллиардов кубометров газа, конденсата. Раньше при таких запасах начинали разработку новых месторождений.

Кроме того, геологи продолжают поиск. Так, на Медвежьем обнаружены большие запасы низконапорного газа. Транспортировать его отсюда нет смысла - дорого. Здесь стоит пойти по другому пути и весь этот газ перерабатывать на месте в тепловых электростанциях, на химических заводах. Благо, что воды более чем достаточно. Оставшихся запасов хватит для работы надымчанам, по крайней мере, на сотню лет.

Добавим к этому, что современный уровень научно-технических разработок, изученности большей части северных территорий не позволяет определить потенциальные ресурсы даже на 20—30 лет, не говоря уже о более долгосрочных прогнозах. Возможно, что выбранные нашими современниками градостроительные площадки в начале третьего тысячелетия станут удобным местом для размещения энергетических установок, использующих ядерную энергию, силу северных ветров, аквакультуры в Ледовитом океане и многого другого. На полярных широтах обнаружены большие запасы гидратного газа, то есть природного газа в замороженном состоянии. Пока нет еще технических решений по его применению в народном хозяйстве, но, несомненно, они будут найдены. Значит, новое поле деятельности для северян.

Выбор градостроительных площадок на Севере нельзя определять сиюминутными соображениями и выгодами, без уче­та более отдаленной перспективы.

Справедливо утверждение, что история — лучший учитель. Опыт прошлого помогает понять настоящее и предвидеть будущее. В тридцатые годы на месте современного Норильска планировали небольшой поселок горняков и металлургов. Теперь здесь вырос самый большой город за Полярным кругом в азиатской части нашей страны. Ресурсные возможности этого района увеличиваются с каждым десятилетием. И не только благодаря открытиям геологов. Люди пришли сюда за ка­менным углем для Северного морского пути, потом нашли и стали добывать медь, никель. Сейчас из вчерашних отходов получают платиноиды, редкоземельные элементы. Минуло всего полсотни лет, и еще жив человек, который на месте это­го полярного города пас оленье стадо.

Можно привести и другие примеры. Вторую сотню лет добывают драгоценный металл в районе Бодайбо на севере Ир­кутской области. Многие золотоносные месторождения живут недолго, и потому вблизи них лепили временные поселки на десяток-другой лет. Такая стратегия градостроительного освоения этого края привела к тому, что здесь живут уже несколько поколений людей, добывающих крайне нужный стране драгоценный металл, а поселки и сам город Бодайбо застыли в своем градостроительном и социальном развитии. Вот уж действительно нет ничего более постоянного, чем временные решения.

Будущее не всегда можно предвидеть, но готовиться к нему надо, и в градостроительных прогнозах эту неопределенность лучше прибавлять с плюсовым знаком. Поэтому, закладывая новые города на Крайнем Севере, формируя их экономический и социальный потенциал, мы должны заботиться о тех, кто будет осваивать северные территории в грядущем веке. Надым, Новый Уренгой еще только строятся, но уже стали базовыми городами для освоения Ямбургского, Заполярного, Бованенковского месторождений. На очереди новые, пока еще не открытые геологами месторождения.

Следует помнить и о том, что одним из самых ценных ресурсов становится сама свободная, незаселенная, необжитая территория, где можно разворачивать разнообразную произ­водственную деятельность, в том числе и такую, которая небезопасна для густонаселенных регионов. Новые города Крайнего Севера образуют как бы плацдармы для возможного ис­пользования в перспективе свободных территорий. Поэтому выбор градостроительных площадок на Севере не может определяться только сиюминутными соображениями, и выгодами, без учета перспективы дальнейшего продвижения на Север.

Задачи широкомасштабного индустриального освоения Крайнего Севера невозможно представить без использования городских форм расселения.

Продвижение в высокие широты в современных условиях идет на основе городских или, как сейчас принято писать, урбанизированных форм производственной и социально-бытовой жизни населения. Можно представить, что будет, если на Крайнем Севере с его природно-климатическими условиями каждый новосел, семья станут самостоятельно заботиться о своем повседневном жизнеобеспечении: о продуктах питания, отоплении, транспорте и т. п.

Без централизованных, городских форм жизнеобеспечения на Крайнем Севере новоселы попадают в экстремальные условия. Вспоминается рассказ известного писателя, большого знатока Енисейского Севера Виктора Петровича Астафьева “Бойя”. Трое мужчин отправляются на пушной промысел в самый центр Таймыра. Полярная ночь, жесточайшие ветры, из­нуряющая забота о поддержании тепла в зимовье, цинга доводят крепких мужиков до того, что они бьются насмерть из-за пустяка. Пилоты, прилетевшие за охотниками, увидели такую картину: „На снегу сидят два здоровенных ознобленных му­жика и плачут. Через порог зимовья перевалился изможден­ный парнишка в нижней, просторной для него, рубахе и ровно в тайге кого кличет: „Е! Е! Е!..";

Заметим, что начало планомерного индустриального освоения арктических регионов было обеспечено широкой урбанизацией страны, когда стали технически возможны и экономически эффективны, в том числе и в северных условиях, централизованные, городские формы жизнеобеспечения.

Принципы организации социалистического города с его общественной собственностью на землю, централизованным планированием и управлением, удовлетворением многих первоочередных потребностей горожан за счет общественных фондов потребления создают необходимые условия для при­влечения и закрепления населения в северных регионах. Не случайно наиболее крупные и многолюдные города в арктической зоне планеты построены на Советском Севере. Самый северный город мира Заммерфест расположен лишь на один градус севернее Надыма, но намного ближе к теплым ветрам Гольфстрима. В нем проживает всего 5,5 тысячи жителей, меньше, чем в одном микрорайоне Норильска или Надыма.

Любой город должен строиться и развиваться, ориентируясь на удовлетворение материальных и духовных потребностей его населения, той общности людей, что проживает в нем или оказывается в зоне его влияния. В обжитых районах любое производство приспосабливается к городским условиям, согласуется с трудовыми ресурсами, энергетической базой, транспортными коммуникациями, наличием свободных территорий. Другой алгоритм развития города на Крайнем Севере, где нет свободных трудовых ресурсов. Здесь сначала принимается решение о развитии производства, на этой основе появляется потребность в кадрах, для привлечения и закрепления которых и строится город.

Поэтому в северном городе практически всегда складывается противоречие между потребностями в квалифицированных работниках и потребностями населения в жилье, учреждениях социально-бытового и культурного обслуживания. Если учитывать, что для городов Крайнего Севера характерны, как правило, очень высокие темпы развития производ­ства, то указанное противоречие может достигать значительной остроты.

Ситуация может быть еще более сложной, если потребность в кадрах носит временный, преходящий характер. Такая обстановка лихорадит развитие города, обостряет многие противоречия, вносит в его развитие значительный элемент неопределенности.

Особенность городских поселений заключается в том, что каждый город имеет определенные народнохозяйственные обязанности, занимает свое место в региональном или общесоюзном разделении труда. Эти функции определяют практи­чески все основные параметры города.

Задачи и проблемы освоения северных регионов внесли существенные изменения в наши привычные представления о функциях городов, их классификации.

Во-первых, среди северных городов выделяются опорные региональные центры освоения целых районов. Как правило, это крупные города с административными полномочиями, значительным научным и культурным потенциалом: Мурманск, Архангельск, Якутск, Магадан, расположенные на территории Крайнего Севера. Они имеют большой ареал влияния и играют существенную роль в освоении новых территорий. Правда, в отдельных случаях опорные для освоения Севера города находятся намного южнее - Тюмень, Томск, Красноярск, Иркутск и др. Непосредственное обеспечение процесса освоения, обустройства северных территорий входит в их народнохозяйственные функции и во многом определяет экономическое и социальное развитие этих городов.

Во-вторых, практика освоения северных территорий вызвала необходимость формирования базовых городов, центров крупных промышленных районов, территориально-производственных комплексов. Такие поселения развиваются как большие города с населением в 200—300 тысяч человек, с хорошо развитыми транспортными коммуникациями и социальной инфраструктурой. К этому типу можно отнести Сургут, Нижневартовск, Братск, Норильск. Территориально зона их влияния определяется расстоянием в 250-300 и более километров.

В-третьих, города - организационно-хозяйственные центры внутрирегионального значения с локальными связями. Население таких поселений формируется в пределах 100-150 тысяч человек, а зона их экономического и социального влияния определяется расстоянием в 100-150 километров: Нефте-юганск, Ноябрьск, Урай, Надым, Новый Уренгой, то есть большинство новых городов Западно-Сибирского нефтегазового комплекса.

В-четвертых, рабочий поселок городского типа с относительно постоянным населением. Это достаточно распространенный тип поселения при освоении северных территорий. Такие социально-территориальные образования имеют устойчивую экономическую базу, хорошую перспективу развития и в дальнейшем часто перерастают в города. Они формируются в промышленных районах, где используются вахтовые способы организации освоения и эксплуатации место рождений. Нередко такие поселки строятся на Севере как спутники базо­вых городов.

Кроме того, на Севере широко распространены типичные для этих условий постоянные поселки со сменным населением. Это, как правило, вахтовые поселки нефтяников, газовиков, строителей, горняков, геологов, работающих по вахтовому или вахтово-экспедиционному методу. Они являются частью системы расселения района освоения и чаще всего административно подчиняются базовому городу. Постоянные поселки имеют уровень развития социальной инфраструктуры, необходимый для организации отдыха работников между сменами. Для примера приведем поселок Пионерский, куда прилетают на вахту нефтяники из города Стрежевого на севере Томской области. В поселке просторные общежития с пол­ным благоустройством, несколько столовых, спортивный зал, кинотеатр, баня и многое другое. Если в базовом городе нефтянику назначат процедуры, то их можно принимать и здесь в вахтовом поселке, в хорошо оборудованном медицинское пункте. Приезжают сюда и преподаватели вузов и техникумов для консультаций заочникам.

На первоначальных этапах освоения северных регионов когда еще нет полного представления о ресурсах, а также £ условиях трассового строительства трубопроводов, железных дорог, линий электропередач применяется и такая форма рас­селения, как мобильный экспедиционный поселок, который „кочует"; с места на место. Конечно, о социально-бытовом комфорте здесь чаще всего не приходится говорить. Создает­ся минимум бытовых условий. Правда, в последние годы сде­ланы шаги для создания в заводских условиях таких мобиль­ных поселков с определенным уровнем походного комфорта.

Практически любые поселки, постоянные или времен­ные, — это урбанизированные поселения. В. В. Трушков спра­ведливо видит в таких формах организации жизни людей раз­решение противоречий между специфическими городскими чертами материальной культуры в современных отраслях про­изводства и ограниченным развитием социально-бытовой и культурной среды малого поселения, хотя и городского типа, но с небольшим числом жителей. В этих расселенческих фор­мах проявляется одна из тенденций современной урбаниза­ции, когда градообразующими факторами являются такие от­расли общественного производства, для которых характерна рассредоточенность, мобильность самого предмета труда - лесная, нефтяная, газовая промышленность, транспортное строительство и др.

В условиях освоения Крайнего Севера города и поселки могут развиваться, во-первых, как точечные пункты при очаговом освоении и, во-вторых, как составные части групповых систем расселения при формировании промышленных районов, территориально-производственных комплексов. Конечно, складывающаяся концепция формирования города, рабочего поселка в значительной мере определяется этим обстоятельством. Очаговое освоение, точечное размещение предполагает большую автономность поселения и соответствующее развитие его социального потенциала.

Поисками целесообразных путей формирования расселе­ния на осваиваемых территориях много занимаются и на Зарубежном Севере. Признанным вариантом является создание центрального базового города, сосредоточивающего функции социального обслуживания всей системы расселения и окруженного сетью поселков-спутников с минимальным комплексом сферы обслуживания (небольшой клуб, медицинский пункт, начальная школа и т. п.). Широко распространены на Севере Канады временные городки, в которых используются десятки и сотни жилых автофургонов и автоприцепов. В отдаленных и труднодоступных районах такие мобильные поселки создаются из сборных домов, доставляемых вертолетами.

Классическим примером такой системы расселения является проект развития Среднеканадского коридора, предложенного комитетом Р. Ромера. Здесь планируется создать сеть региональных центров — городов с населением до 250 тысяч человек, каждый из которых будет находиться в полосе зависимых от него постоянных поселков. Нетрудно заметить, что такие идеи в немалой степени опираются и на советский опыт формирования территориально-производственных комплексов и соответствующих им систем расселения при освоении ресурсов Нижней Ангары, Таймыра, Среднего Приобья, Тюменского Севера, Северо-Востока.

Известно, что население Крайнего Севера за годы Советской власти увеличилось в 6 раз. К середине восьмидесятых годов на Крайнем Севере проживало примерно 5% населения Российской Федерации, в основном горожане. Более того, увеличение численности жителей северных регионов идет только за счет городского населения. Достаточно привести такой факт, что за 20 лет формирования Западно-Сибирского нефте­газового комплекса на его территории возникло 16 новых городов и более 40 поселков городского типа.

Процессы урбанизации Севера оказывают заметное воздействие на демографическое развитие коренных народов. Только за 1959—1970 годы городское население у народностей Севера удвоилось. Если к этому добавить перемещение из мелких селений в более крупные, то можно говорить о значительном повышении территориальной мобильности коренного населения под воздействием урбанизации северных регионов, Главным показателем урбанизации территории является удельный вес городских жителей. Если в Тюменской области в середине восьмидесятых годов в городах и рабочих поселках проживало 72% населения, то в Ямало-Ненецком автономном округе, где осваиваются нефтегазовые месторождения, городское население составляет почти 90%. Такие же высокие показатели характерны для Кольского полуострова. Магаданской области и других северных территорий, где разворачиваются активные процессы освоения, промышленного развития.

Дело здесь заключается в том, что основные виды производственной деятельности северян, за исключением традиционных промыслов коренного населения, объективно требуют высокоурбанизированного образа жизни, а следовательно, и городских форм организации осваиваемого пространства вне зависимости от величины поселений. К этой характеристике относится содержание производственной деятельности на крупных высокомеханизированных предприятиях Севера, высокие денежные доходы населения, да и источники их формирования. Здесь, как правило, отсутствуют личные подсобные хозяйства. Для северян характерна высокая социальная и территориальная мобильность и городские по своему существу формы проведения досуга. Одним словом, с самого начала освоения люди ведут урбанизированный, городской образ жизни. Социологи отметили, что быстрее привыкают, адаптируются к северным условиям те, кто приехал сюда из городов. Для вчерашнего селянина жить и работать на Севере — труднее вдвойне, так как ему приходится приспосабливаться и к климатическим условиям, и к городскому укладу жизни.

Таким образом, экстремальным климатическим условиям Севера в большей степени соответствует урбанизированная организация жизни людей. Она более эффективна и в экономическом, и социальном плане. И чем дальше процесс индустриального освоения затрагивает северные территории, тем больший уровень урбанизации требуется от создаваемых здесь поселений. Имеется в виду централизация всего коммунального обслуживания, в первую очередь систем жизнеобеспечения, особая забота о развитии общественного транспорта, социально-бытового обслуживания. Эта важная закономерность требует соответствующего отражения в практике управления.

Часто еще на Севере можно столкнуться с парадоксальной ситуацией: с одной стороны, в процессе производства люди обслуживают самую современную технику, а с другой — их собственное, социально-культурное обслуживание, организация их быта находится на уровне заброшенного села. На работе человеку предъявляют требования последние достижения научно-технической революции, он должен быть высококультурным горожанином в полном смысле этого слова, чтобы соответствовать им, а в быту вынужден оставаться деревенским, по существу, жителем, так как ему приходится заботиться об отоплении, водоснабжении своего неблагоустроенного дома, заниматься самообеспечением. И это не просто теоретические рассуждения. В начале 1986 года в городе нефтяников Нягани обеспеченность жильем составляла всего 1,9 квадратного метра на человека. Здесь не в диковинку были очереди за хлебом, некачественная вода, отсутствие всякого бытового обслуживания, самодельные нагревательные приборы в общежитиях.

Только 25,6% новоселов Ямбурга дали положительную оценку своему жилью, удовлетворительную - 37,2%, остальные поставили неудовлетворительную или уклонились от ответа. Еще ниже они оценивают организацию общественного питания и торговли. Возможности для культурного отдыха устраивают только 5,3% жителей, для спортивно-оздоровительных занятий —3,9%. Медицинским обслуживанием довольны только 22,5%. Такие оценки низки даже для пионерного поселка. Конечно, на Ямбурге высоки денежные доходы населения. Пока они удерживают людей, а завтра?

Качество системы жизнеобеспечения любого поселения, его возможности для удовлетворения многогранных материальных и духовных потребностей людей следует считать его социальным потенциалом. В конечном счете степень привлека­тельности того или иного города определяется чаще всего им. Основная градостроительная специфика северного города как раз в том и заключается, что он должен иметь значительный запас прочности, больший социальный потенциал по сравнению с равными по численности городами в средней полосе. Чем се­верней формируется город, сложнее климатические условия района его строительства, тем в большей степени следует обеспечивать этот запас прочности в системах жизнеобеспечения, в развитости социальной инфраструктуры. Возникает резонный вопрос: почему северный город должен иметь более раз­витую социальную инфраструктуру, социальный потенциал?

Во-первых, материальные потребности населения северных городов (продукты питания, одежда, жилье) существенно выше, чем в других городах. По данным отдела социальных проблем труда и народного благосостояния Центрального научно-исследовательского института при Госплане РСФСР, в условиях холодного климата потребности человека в питании (по калорийности) повышаются в среднем на 20%, общий нормативный расход средств на приобретение одежды в расчете на одного человека увеличивается на Севере примерно в 2 раза. Потребности в жилой площади, в медицинском обслуживании также заметно повышаются.

Во-вторых, в своем большинстве северные города с самого начала формируются как базовые поселения, организационно-хозяйственные центры освоения определенной территории. Северный город, не будучи административным центром, несет экономическую и социальную ответственность за район освоения, обслуживает эту территорию, образует его экономический, информационный, культурный базис. Он часто становится местом постоянного жительства для значительной части специалистов, работающих в вахтовом режиме. Значит, социальная инфраструктура таких городов должна устанавливаться с учетом этой региональной специфики.

Известно, что одна из основных целей социальной политики нашего общества — выравнивание условий жизни в различных регионах страны, стирание социально-территориальных различий. Для северян такая политика означает необходи­мость создания более высокого социального потенциала поселений. Основания для этого требования, как мы убедились, есть.

Теперь поговорим подробнее об условиях жизни в северном городе. Главным показателем здесь является развитость его жилой среды, то есть ее благоустроенность, инженерное оборудование, комфорт. Состояние жилой среды, в свою очередь, в значительной мере определяет процессы экономиче­ского и социального развития города. От степени обеспеченности жильем зависят производительность труда, уровень заболеваемости, число детей в семье и многие другие параметры социального и демографического развития. Потребность в жилище относится к естественным потребностям человека, удовлетворение которых рассматривается как предварительное условие жизни.

В условиях урбанизированного образа жизни происходит изменение самого назначения, функциональной роли жилья. Квартира служит уже не только для отдыха, восстановления сил. Современный горожанин получает, не выходя из квартиры, значительную часть политической, научной и культурной информации. Здесь он имеет возможность заниматься творческой деятельностью, самообразованием, любительским трудом. Эти тенденции отмечаются исследователями во всех городах без исключения. Понятно, что такие особенности должны быть еще в большей степени важны для населения северных городов, где люди чаще проводят внерабочее время в стенах своей квартиры.

Экстремальность климата Крайнего Севера в первую очередь сильно увеличивает функциональную нагрузку на жилье, выполняющее компенсирующую роль по отношению к природным условиям. Поэтому обеспеченность им, степень его комфортабельности в решающей мере определяют образ жизни северян.

Несмотря на то что в северных городах относительно легко получить благоустроенную квартиру, немалая часть населения высказывает неудовлетворенность прежде всего жилищными условиями. Отмечается и такая особенность: комфорт жилья начинает выступать самым весомым фактором закрепления населения в северных городах, даже по сравнению с размером заработной платы. (См.: Проблемы совершенствования жилых и общественных зданий и комплексной застройки в городах и поселках Севера. С. 56.)

Есть основания предполагать, что значимость этого фактора в северных городах повышается с возрастом, увеличением коэффициента семейности, интенсивности производства, степенью интеллектуальности труда.

Принцип развития жилой среды в социалистическом обществе - каждой семье отдельную квартиру или индивидуальный дом. Конечно, в северных городах и в особенности на первоначальных этапах их строительства для его реализации нет необходимых условий. Здесь часто выходят из положения с помощью так называемых балков, сборно-щитовых домиков, вагончиков и другого временного жилья. Но перспективные планы развития городов должны учитывать необходимость обеспечения северян таким жильем, когда каждый член семьи будет располагать отдельной комнатой и сверх того семья получит еще одну общую комнату для всех, причем на каждого человека придется по 17—20 квадратных метров полезной площади. Просмотр телепередач, занятия с детьми, встречи и общение с друзьями, любительская деятельность — все эти и многие другие занятия будут реализовываться в общей комнате — специальной зоне досуга. Функциональной перегрузки комнат не будет. Такая градостроительная политика в северных городах отвечает основным тенденциям развития социалистического образа жизни.

Население городов в районах с экстремальными природно-климатическими условиями предъявляет к своему жилью и некоторые специфические требования. Семья на Севере, как правило, имеет много зимней одежды и обуви, возникает необходимость заготовки и хранения витаминных продуктов для зимних месяцев. Однако в квартирах северян недостаточно места для хранения сезонной одежды, ягод, овощей. При опросах жители северных городов указывают на желательность холодной кладовой при кухне, а также специальных помещений при многоквартирном доме, столярной мастерской, места для хранения спортивного инвентаря, автоматизированной прачечной и т. д. На Крайнем Севере важна проблема раз­вития именно обслуживающей структуры многоквартирного дома, и прежде всего помещений культурно-бытового, спортивного назначения коллективного пользования.

В плане дальнейшего повышения качества жилья можно рекомендовать и более широкое применение встроенной мебели самого различного функционального назначения. Развитие этой тенденции кроме удобства для северян может принести и ощутимые экономические выгоды в городах Севера, куда доставка мебели осуществляется за счет государства и обходится нередко дороже ее стоимости.

Немалую часть своего свободного времени северяне используют для расширения профессиональных знаний, культурного кругозора, занятий техническим творчеством. Город должен не только обеспечить человеку определенный фонд свободного времени, но и создать условия для его эффективного и содержательного использования. В этом и заключается основной смысл развития урбанизированной поселенческой среды.

Согласитесь, что трудно представить себе неторопливую прогулку по воздуху в зимнем северном городе. Северяне иначе, чем жители более южных городов, организуют свой досуг. Жесткость погоды (Первые зимовщики в Антарктиде, столкнувшись с тамошними условиями, решили оценивать погоду по жесткости, сочетанию мороза и ветра. Была принята схема: каждый метр скорости ветра приравнивался к двум градусам мороза. Вот такая антарктическая схема оценки жесткости погоды прижилась на Крайнем Севере. Например, в де­кабре 1976 года в Норильске были отмечены порывы ветра до 25 метров в секунду при температуре 47 градусов ниже нуля. По шкале жесткости — почти стоградусный мороз. Что касается ощущений человека при такой погоде, то, пожалуй, первым цивилизованному миру о них поведал российский академик Александр Федорович Миддендорф, совершивший в 1842 году экспедицию на Таймыр. ,,Внезапно нас обнял невыносимый, адский холод. Сначала резко, с ощущением уколов сотнями стекольных осколков, он стал жечь нам лицо и захватывал дыхание, потому что рот судорожно сжимался перед этим натиском воздуха";) в длительный зимний период ограничивает круг основных мест их пребывания. Лишь сравнительно небольшая часть населения постоянно пользуется общественными культурными и спортивными центрами в самое холодное и темное время года. Однако ничто не говорит о том, что они здесь не нужны. Напротив, становится теплее, конечно по северным понятиям, и появляются очереди в кинотеатрах, трудно попасть на концерты, в спортивные залы.

Вопрос, и немалый, заключается и в том, в какой степени следует учитывать экстремальные условия северной природы при застройке городов, ограждая человека от жесткого климата. Известно, что разработаны проекты застройки северных городов под куполом, где жители максимально изолированы от окружающей среды, то есть урбанизированная среда в полном смысле становится искусственной. Все перемещения людей в таком городе происходят только по закрытым галереям. Широко разрабатывались проекты северных городов под куполами или поселков, состоящих из блоков 16—20-этажных домов в Швеции, США, Великобритании, Японии, Канаде, ФРГ. Целое направление в архитектуре. Однако все такие проекты остались на бумаге.

Обратимся к мнению человека, который более сорока лет работал на Крайнем Севере, бывшему директору Норильского комбината Н. И. Колесникову: ,,Признаюсь в своем скептическом отношении к проектам, предлагающим северянам спрятаться под крышу. Человек отвыкнет бороться с враждебными ему силами, утратит способность этой борьбы, окажется в конце концов бессильным противостоять холоду и ветру. На мой взгляд, лучше уж „актированные"; дни, чем закрыться на всю зиму крышей, превращая себя в тепличное растение. Ну а если завтра понадобится нефтяной промысел в голой тундре, где еще нет стеклянной крыши? Жителям высоких широт всегда нужно быть в ,,спортивной форме";, готовыми к борьбе со стихией. Эти рассуждения ни в коей мере не означа­ют, что надо искать дополнительные трудности. Детский сад должен быть рядом. И автобус теплый — каждые две минуты";.

Пожалуй, ко всему сказанному стоит добавить, что мощность систем теплоснабжения современного Норильска больше, чем всех централизованных источников тепла дореволюционной России. В вахтовом поселке геологоразведчиков на берегу Карского моря - Харасавэе - запас прочности по теплоснабжению трехкратный, по электроэнергии - двухкратный. Это тоже специфика градостроительных решений на Крайнем Севере.

В северных условиях складываются свои специфические требования к организации городского пространства: и плотность застройки, и размещение домов, и необходимый набор социально-бытовых и культурных учреждений. Думается, что любому, даже неискушенному наблюдателю ясно, что постройки в северном городе лучше размещать плотнее. Во-первых, прокладка коммуникаций, застройка городского пространства обходятся дешевле; во-вторых, повышенная плотность защищает северян от сильных ветров, пурги, снежных заносов, что в условиях сурового климата немаловажно. Или возьмем окраску домов. Импортные вахтовые поселки на Ямбурге, например, окрашены в черно-фиолетовые цвета. Возмож­но, их создатели ни разу не были на Севере и считают, что черный цвет заметен издалека и лучше улавливает солнечную радиацию. Но здешнему северянину при бедности цветовой гаммы тундры, наверное, требуется иной цвет, радующий глаз. Во многих северных городах многоэтажные дома напоминают гигантских животных во время линьки. Ежегодные косметические ремонты не спасают положения: нет надежных, долговечных красок.

Дискомфорт окружающей человека природной среды можно в значительной мере компенсировать социальным, психологическим, материально-бытовым комфортом. Другого пути нет, и городские формы организации жизни людей дают такую возможность. В этом стержень градостроительной политики на Севере, его важнейший градообразующий фактор.

Материальная база северного города, его социальная инфраструктура должны быть качественно иными именно в расчете на компенсацию неблагоприятного влияния природно-климатических условий, удаленности северного города от крупных культурных центров, традиционных мест лечения и отдыха. К примеру, небольшой плавательный бассейн — “лягушатник” в детском саду конечно же желателен в любом городе. В северном же городе такой вариант проектирования и строительства детских учреждений следует рассматривать не как пожелание, а как совершенно необходимое условие для поддержания здоровья, нормального физического развития Детей. То же самое можно сказать и об искусственном ультрафиолетовом облучении в бытовых комплексах северных предприятий и многом другом.

Все эти региональные особенности Крайнего Севера требуют соответствующего учета в практике повседневного управления социально-экономическим развитием. Дело еще и в том, что при индустриальном освоении новых территорий у планировщиков, хозяйственных руководителей довольно часто появляется стремление пойти по пути псевдоурбанизированных решений. Во имя ложно понимаемых общественных интересов или нехватки ресурсов стараются максимально снизить капитальные вложения на создание необходимых систем жизнеобеспечения, социальной инфраструктуры, все делать на ,,живую нитку";. Находится и соответствующее объяснение - необходимость всемерной экономии, повышение экономической эффективности при освоении северных регионов. При этом скрупулезно ведется счет возможных затрат на обустройство новоселов на основе установленных градостроительных нормативов, разного рода поправочных коэффициентов.

Да, на Крайнем Севере эти затраты немалые — до 40—50 тысяч рублей на человека. Но, во-первых, зачем лукавить, много ли таких поселений, где реализованы без изъятий эти обоснованные в социальном и демографическом плане нормативы, затрачены такие высокие суммы на обустройство новоселов. Пока это в основном теоретические расчеты. Во-вторых, надо помнить главное — самые высокие затраты на создание полноценных социально-бытовых условий оправданны и обеспечат необходимую экономическую отдачу.

Экономя в малом при формировании городов и поселков на Крайнем Севере, общество теряет гораздо больше по причинам высокой миграции населения, недостаточной квалификации работников, повышенной заболеваемости и многим другим негативным последствиям. (В Канаде для закрепления на Севере наиболее надежной части рабочей силы — семейных работников — реализуется федеральная программа жилищного строительства, предусматривающая выдачу частным застройщикам ссуд в размере 75-95% стоимости строительства сроком на 25 лет (Управление региональными программами в США и Канаде. М.,г983. С. 240))

Когда на Тюменском Севере началось освоение одного из крупнейших газовых месторождении — Медвежьего, то главная ставка делалась на вахтовый метод. Поэтому был построен город Надым, а из него регулярно отправлялись на промыслы газодобытчики. Но город развивался такими темпами, что не мог своевременно обеспечить работников жильем и всем остальным, что необходимо человеку и его семье на Се­вере. В результате — стихийно, неуправляемо стал расти поселок Пангоды. Он был размещен вблизи месторождения и запланирован для проживания тысячи-другой человек во время перевахтовок. Однако жизнь показала, что квалифицированные кадры газодобытчиков - люди в основном семейные - предпочитают мириться со многими бытовыми неудобствами, но хотят жить с семьей и рядом с местом работы.

Ошибка в концепции и тактике освоения, в планировании системы расселения района привела к тому, что уже полтора десятка лет живет, а точнее, существует „незаконнорожденный"; город Пангоды. Его жители обслуживают крупнейший в стране газовый промысел и вносят большой вклад в национальный доход страны. Их квалификация находится на высоте современных требований. Именно они составляют костяки новых коллективов газодобытчиков в Новом Уренгое, Ямбурге. Но тем не менее это незапланированное поселение не получило статуса города. Те, кто в нем живут, — несостоявшиеся горожане. Они не имеют практически ничего, что положено городским жителям, тем более в северных условиях. Судьба таких поселков, как Пангоды, убеждает в том, что на Севере нужны совсем иные принципы определения статуса городов, чем в средней полосе.

Известно, что главными критериями отнесения поселения к городу является характер профессиональной деятельности жителей - несельскохозяйственные профессии - и численность населения примерно в 30 тысяч человек. Этого достаточно, чтобы на карте появился новый город и в нем соответствующие органы управления, учреждения социально-бытового и культурного обслуживания.

Иное дело на Севере. Здесь для повышения эффективности социально-экономического управления, своевременного решения основных градостроительных задач, то есть для придания поселку статуса города, вполне было бы достаточно иметь 10-15 тысяч человек. Пока такое исключение сделано только для центров автономных округов.

Те руководители, проектировщики, что в свое время обрекли поселок Пангоды на многолетнее прозябание, вряд ли найдут сегодня весомые доводы для оправдания своей тогдашней позиции. Все признают: да, допущен просчет при планировании системы расселения этого района. Но важно не повторить ошибки. Практика показывает, что этот урок не пошел впрок.

Генеральный план рабочего поселка Ямбург на 30 тысяч населения, в том числе первая очередь на 12 тысяч, утвержден в 1984 году. Именно поселок с населением в 30 тысяч человек, а не город в арктической зоне. Однако в дальнейшем организации, участвующие в освоении Ямбургского месторождения, без достаточных оснований сделали перерасчет необходимого числа работающих и приняли другую схему расселения. Теперь решено, что здесь будет построен поселок на 10 тысяч человек населения и еще столько же сюда будут прилетать на вахту из других мест. Значит, никакого города и не потребуется. Его ведь следует строить капитально, основательно, а поселки можно лепить из временного жилья. На первый взгляд сэкономлены немалые средства, но перспектива, если можно так выразиться, осталась за кадром.

Предположим, что Ямбург наберет десятки тысяч вахтовиков. Но ведь кроме освоения Ямбургского месторождения здесь будут реализовываться и другие освоительные проекты. Город здесь все равно возникнет, это неизбежно. Но разумней строить его капитально с самого начала, чем потом переделывать из времянок вахтового поселка. Один из первооткры­вателей Ямбурга Герой Социалистического Труда В. Т. Подшибякин по этому поводу заметил: „На Ямбурге работы по крайней мере на 100—150 лет. Мы еще не можем в полной мере оценить перспективу этого района. Через пять-семь лет отсюда будут штурмовать новые районы на Ямальском и Гыданском полуостровах. Здесь нужен постоянный город, как говорят летчики, аэродром подскока";.

Просчеты при планировании градостроительной схемы расселения на Севере нередко происходят по той причине, что проектировщики чаще всего занижают расчетную численность работающих, коэффициенты семейной нагрузки, а следовательно, и всего населения будущего города, не ориентируются на реальные социально-экономические и демографические потребности и интересы будущих новоселов.

Есть все основания сказать, что часто выбор того или иного варианта градостроительного решения определяется не долгосрочными социально-экономическими интересами, а теку­щими ведомственными соображениями. Эффективность основного производства на Крайнем Севере почти всегда выше, чем в обжитых районах. Плановые органы не возражают против расходов на авиационные перевозки работников. Кроме того, есть надежда, что люди, прилетающие подзаработать на Крайний Север, никаких особых социально бытовых и культурных условий требовать не будут. Так появляется возможность пойти по облегченному пути, и вместо капитального города возникает временный поселок.

Экономисты производственного объединения „Надымгаз-пром"; (заметим, с опозданием на 15 лет) сравнили вахтовый метод (Надымгазовые промыслы) с вариантом капитальной застройки поселка, точнее, малого города Пангоды и стационарного способа эксплуатации месторождения. И убедились в экономической предпочтительности второго, стационарного варианта. Ведь только стоимость авиационной (вертолетами) перевозки одного вахтовика в этом объединении достигает почти 4 тысяч рублей в год.

Применительно к Ямбургскому газоконденсатному месторождению расчеты показывают: вертолетная доставка вахтовиков из базовых городов Надыма, Нового Уренгоя потребует ежегодных расходов до 100 миллионов рублей. За шесть лет на авиационные перевозки будет затрачено средств больше, чем требуется для строительства вблизи месторождения малого города на 30 тысяч населения.

Возьмем еще один город на широте Полярного круга - Новый Уренгой. Строители пришли сюда в 1978 году, уже в 1980 году поселок получил статус города. Через пять лет после официального утверждения в ранге города здесь проживало почти 100 тысяч человек. Стоимость газовых промыслов, транспортных коммуникаций города достигла нескольких миллиардов рублей. Темпы формирования города впечатляют. Но давайте внимательно посмотрим на карту этого района.

Конечно, неплохо, что Новый Уренгой расположен вплотную к газовому месторождению, людям ближе к основной работе. Но у города нет естественных транспортных подходов. Запасы пресной воды недостаточны, поэтому, когда потребовалась мощная тепловая электростанция, ее пришлось строить в 70 километрах от города. К городу пришлось тянуть железнодорожную магистраль протяженностью 600 киломеров, строить подъездные пути к причалам на реке Пур. Оценка размещения других месторождений этого района показывает, что предпочтительней было бы строительство такого города, организационно-хозяйственного центра несколько северо-западней, на берегу Обской губы. В этом варианте формирование города происходило бы на освоенной водной магистрали. И город стал бы более удобным, предпочтительным центром освоения новых месторождений на Тазовском, Гыданском полуостровах, Ямале, где можно было бы создавать вахтовые поселки при хорошей транспортной доступности. Или как не вспомнить знаменитую железную дорогу, разрезавшую город на две части. Подсчитано, что в несколько раз дешевле обошлось бы строительство окружного пути, чем нескольких транспортных переходов через проложенную магистраль. Помимо всего прочего железная дорога внутри города отнимает на охранную зону драгоценную в этих местах городскую территорию. И теперь город вынужден отступать за реку, тянуть туда все коммуникации, что в Заполярье нелегко и недешево. Такова на Крайнем Севере цена просчетов в градостроительных решениях.

Еще несколько фактов. Город Покачи мучительно рождается сегодня на глазах из вахтового поселка. В нем проживает уже много жителей, почти 2 тысячи - дошколят. Но очередей в детские дошкольные учреждения нет. По той простой причине, что никто не пишет заявлений, так как детских учрежде­ний просто не существует.

Городу Лангепасу - несколько лет от роду. В нем десятки тысяч жителей. Город рожден второй волной освоения нефтяных месторождений Среднего Приобья, когда глухим и необжитым этот край уже не называли. Надежная бетонка связала новый город с крупным аэропортом в Нижневартовске, неподалеку Обь, рядом с городом проходит железная дорога. Казалось бы, какие проблемы с транспортом?

Однако на Оби у Лангепаса нет пристани, а на железной дороге — станции. Вместо нее создан так называемый остановочный пункт „820-й километр";. Его техническая оснащенность — как у трамвайной остановки. Только на соседней станции Мегион, до которой больше сотни километров, можно расформировывать составы. Оттуда вагоны отправляются на подъездные пути предприятий Лангепаса, а после разгрузки порожняк возвращается вновь в Мегион, чтобы еще раз промчаться мимо Лангепаса. Выходит, что каждый вагон из почти 15 тысяч направляемых ежегодно в адрес Лангепаса проходит 250 лишних километров. Потери на этих бессмысленных транспортных операциях исчисляются миллионами рублей.

Возникает законный вопрос: почему столь много дорогостоящих и трудно поправимых ошибок при строительстве городов в районах освоения";?

Как только на месторождении вбит первый колышек, уже назначаются люди, которые в полной мере отвечают за его обустройство. Но одновременно с промыслами появляются и жилые дома. Известно, что производство будет развиваться, значит, будет быстро расти и поселок. Можно легко определить потребное количество работников, а с учетом коэффициента семейности подсчитать и население. Но даже хорошо известная перспектива не выполняет свои прогностические, плановые функции. И вот почему. Есть дирекция строящихся предприятий, но нет дирекции строящегося города. Конечно, руководители нефтегазодобывающих предприятий кто лучше, а кто хуже заботятся о жилье для рабочих, социальной инфраструктуре, но главное для них — производство. Да и не владеют нефтяники и газовики градостроительными проблемами. Пионерные поселки растут часто без генеральных планов, подчиняясь сиюминутным соображениям, ведомственным интересам. К тому времени, когда принимается решение о присвоении поселку статуса города, уже трудно что-то исправить. Потом годы уходят на латание прорех и перепахивание межведомственной чересполосицы.

Речь идет не только о будущих городах. Развитие Сургута, Нового Уренгоя, Ноябрьска диктуется не генеральным планом, а интересами министерств и ведомств. У предприятий забота одна: побольше жилья и по возможности дешевого, чтобы прибавить приток рабочих рук, а магазины, ясли, больницы и тем более общегородские объекты — заботы исполкома. Но ведь основные капиталы на строительство города выделяются через предприятия, вот и приходится Советам каждый рубль на социальную инфраструктуру выбивать „кулачным боем"; с тех же нефтяников, газовиков, энергетиков. Только поэтому в Нижневартовске, городе с двухсоттысячным населением, первый типовой кинотеатр „Мир"; на 500 мест появил­ся на третьем десятке лет строительства. Тоже своего рода рекорд.

Что можно предложить? Некоторые местные Советы, уточнив такую расстановку сил, избирают для себя позицию пассивных наблюдателей, только фиксируют недостатки в развитии социальной инфраструктуры, подсчитывают проценты обеспеченности. А ведь им предоставлены немалые права в организации социальной жизни на подопечной территории. Так, много лет идут разговоры о создании службы единого заказчика. Преимущества этого пути очевидны. Сконцентрировав в своих руках средства многочисленных министерств и ведомств, заинтересованных в освоении, исполкомы могли бы реализовать перспективные планы социально-экономического развития городов. Но для этого необходимо местным Советам иметь право давать разрешение предприятиям и организациям на приглашение людей при условии гарантированного выделения ресурсов на их обустройство по установленным градостроительным нормативам. Необходим и своего рода северный (и не один) СНИП, определяющий затраты на городское строительство и нормативы развития социальной инфраструктуры в соответствии с природой высоких широт.

При освоении Крайнего Севера необходимо на основе экономико-математических моделей, социальных и демографических прогнозов, всего накопленного опыта определить функциональные обязанности каждого поселения с учетом его народнохозяйственной значимости, особо выделяя опорные и базовые города. В таком варианте можно будет избежать многих противоречий в развитии северных городов, постоянных и временных поселков, с большей экономической и социальной эффективностью развивать всю систему расселения районов индустриального освоения Крайнего Севера.

VI. СЕВЕР ПРИНИМАЕТ ЭКЗАМЕН

Главный вопрос индустриального освоения Севера — при­влечение в эти районы населения, квалифицированных работников из обжитых мест. Всех новоселов ожидает жизнь и работа в необычных природно-климатических условиях, нетрадиционной социальной обстановке. Выдержат ли они этот трудный экзамен, иначе говоря, смогут ли адаптироваться в здешних условиях?

Адаптация в переводе с латинского языка означает прилаживание, приспособление. Академик Л. П. Казначеев называет адаптацию проблемой века, а ее решение в экстремальных условиях северных широт — частным случаем. Действительно, теоретические и практические вопросы адаптации являются своего рода основой для регулирования процессов миграции. Приживаемости населения и многих иных демографических и социальных процессов. Адаптационные возможности человека стали обстоятельно изучать, пожалуй, с началом освоения космического пространства, подводного мира, высокогорья, то есть в тех сферах, где человеческий организм попадает в необычные для него, экстремальные условия. Но в таких исследованиях речь идет об одиночках или небольших группах людей. Процесс их адаптации носит в основном пси­хологический, медико-биологический или физиологический характер.

В организме человека на Севере в новой для него обстановке возникают защитные реакции, обеспечивающие приспособление к необычным условиям. Существенно повышается устойчивость к холоду, изменениям атмосферного давления и другим факторам, вызывающим активную реакцию организма. Специалисты называют это явление адаптационным синдромом.

Естественно, что возможности адаптации, скорость ее протекания, порог факторов экстремальности, которые не наносят здоровью человека существенного ущерба, в немалой мере зависят от индивидуального состояния человека. Однако есть и общие факторы, определяющие протекание адаптацион­ных процессов, такие, как предшествующий опыт, предварительные тренировки, психоэмоциональная настроенность человека, некоторые медикаментозные средства. Человек в молодом возрасте, конечно, обладает значительно большими адаптационными возможностями, приспособительным потенциалом, чем представители старших поколений.

Если попытаться дать самую общую оценку адаптационных возможностей человека, в том числе, разумеется, и применительно к условиям Крайнего Севера, то можно оценить их как достаточно большие. Универсальность человека, отсутствие стабильной приспособленности к определенным условиям жизни, достаточно высокоразвитые генетически возможные формы реакции на изменение окружающей среды обеспечивают его выживаемость, приспособление к новой ситуации, в том числе и экстремальной. Наш современник постоянно адаптируется к окружающей среде в связи с развертыванием научно-технической революции, урбанизацией общества, возросшими темпами, ритмами жизни, вплоть до заметных изменений в самом организме. Достаточно вспомнить явление акселерации нынешних подростков, их ускоренное физическое и физиологическое развитие, эволюцию иммунных свойств человека.

Конечно, к переезду на Север человек не готовится так, как, скажем, к полету в космос или восхождению на высокогорный пик, этого просто не требуется. Но здесь он тоже сталкивается в первую очередь с действием экстремальных факторов, которые вызывают необходимость приспособления к ним, мобилизации всех защитных сил организма.

Профессор Г. А. Степанский, исследуя адаптацию к новому окружению, выделяет четыре вида такого приспособления: экологическую, социальную, психологическую, биологическую адаптацию. (См.: Философские и социально-гигиенические аспекты охраны окружающей среды. М., 1976. С. 176.)

Сложность северной адаптации заключается, пожалуй, в том, что она приобретает для новосела многосторонний, многоплановый характер. Кроме биологического приспособления, привыкания к природе, климату человек при переезде в северные районы проходит и социальную, и психологическую адаптацию к новому месту жительства, производственному коллективу. Социальная, психологическая адаптация — это также прилаживание, приспособление новичка, его индивидуального поведения к нормам, ценностям тех групп людей, в которые он включается на новом месте. Ведь любая социальная группа - население северного поселка, города, коллектив жильцов многоквартирного дома и, конечно, производственный коллектив — в условиях экстремальности вырабатывает свою систему ценностей, норм этического поведения, уклада повседневной жизни, поведенческих ситуаций, определяемых спецификой природной и социальной среды, характером производственных задач и т. п.

Адаптация социального, психологического порядка происходит и в самых обычных условиях при переходе человека из одного производственного коллектива в другой, при переезде на новое место жительства. Понятно, что приспособление к климату в таком варианте миграции не играет существенной роли. Здесь на первый план выходят проблемы социальной и психологической адаптации, а природные условия, точнее, привыкание к ним может носить только характер фона. Социологические исследования показывают, что мигранты при переезде из села в город или из одного города в другой испытывают немалые трудности именно в первое время из-за невключенности в социальную жизнь, в неформальные отношения или из-за активного неприятия условий жизни на новом месте. Решение об обратной миграции чаще всего прини­мается в первый месяц, год жизни, как раз чаще всего из-за трудностей социальной и психологической адаптации, недостаточной включенности в новые для мигранта группы людей по месту жительства, производственной деятельности.

По мере нарастания включенности человека в жизнь социально-территориальной общности, производственного коллектива, увеличения числа неформальных связей (друзей, знакомых) человек как бы втягивается в новые для него социальные группы людей и его первоначальное настроение уступает место более оптимистическим оценкам. Здесь имеются самые различные нюансы: успешное протекание адаптации человека к работе, производственному коллективу может не совпадать со степенью адаптированности к условиям жизни в городе, климату и наоборот. В таком случае решение мигранта о дальнейших жизненных планах определяется ценностными ориентациями человека, их приоритетностью для него.

В процессах адаптации просматривается следующая закономерность: чем больше разница в природно-климатических условиях, уровне организации социальной жизни между местами ,,выхода"; и „входа"; мигрантов, тем сложнее протекают адаптационные процессы, ниже приживаемость. Любой факт переселения с одного места жительства на другое — это не просто переезд человека, но и его оценка нового места как более привлекательного для реализации жизненных планов человека, семьи по сравнению с предыдущим. Поэтому один из основных аспектов активной социальной политики сегодня — оценка социально-территориальных условий имеет принципиальную важность для освоения Севера, его заселения как раз потому, что создание северянам хороших социально-бытовых и культурных условий открывает новые возможности для регулирования миграции, повышения приживаемости населения в районах освоения.

Социальные условия жизни в отдельных городах и районах страны являются объектом регулирования и управления, но этого никак не скажешь о природе, климате даже в том случае, если люди проживают в комфортабельном городе, то есть в искусственной, урбанизированной среде. Человека не укроешь на месяцы в теплицу, не оградишь полностью от природной среды. Здесь открывается другая возможность: с помощью социальной организации жизни компенсировать факторы экстремальности, трудности медико-биологической адаптации человека. Доказательством служит, пожалуй, тот факт, что чем лучше развит в социальном плане, в большей степени благоустроен тот или иной северный город, тем лучше приживается население, а следовательно, успешней протекает адаптация. В населенных пунктах Крайнего Севера, расположенных в сходных природно-климатических условиях, приживаемость населения находится в прямой зависимости от развитости социальной инфраструктуры, то есть его благоустроенности, комфортабельности. Студенты-заочники из северных городов, прилетая на зимние экзаменационные сессии в вузы южных городов Сибири, часто жалуются на прохладную температуру в аудиториях. Они привыкли у себя на Севере к тепловому комфорту.

Процессы адаптации населения на Севере определяются достаточно широким кругом социально-бытовых и культурных характеристик условии жизни. Здесь многое также зависит от уровня притязаний, ожиданий самого человека, от тех условий, в которых он проживал раньше. Новосел занимается сравнением на каждом шагу, откладывая в своем сознании все плюсы и минусы жизни на новом месте. При нас молодой рабочий, выходя из овощного киоска поселка Ямбург, удовлетворенно заметил: „На юге за арбуз платил десятку, а здесь всего полтора рубля";.

Наши исследования показали, что имеется центральный пункт, который на первых порах формирует оценку поселе­ния, а следовательно, и определяет процессы адаптации. Это - жилищные условия. В Когалыме, где на каждого горожанина приходится 11 квадратных метров жилья, почти половина опрошенных высказала неудовлетворенность городом, выстав­ляя на первый план свою оценку именно жилищных условий. Можно определенно утверждать, что она доминирует, как бы включая механизм так называемого „приписывания свойств";, заслоняя другие элементы социальной инфраструктуры, даже и природно-климатические условия района освоения. По другому оценивается ситуация в отстроенных городах Крайнего Севера, где решены основные градостроительные задачи. Психологический настрой населения здесь складывается так: климат не лучший, но его недостатки сведены к минимуму хорошей социальной организацией повседневной жизни: прекрасные, благоустроенные квартиры, отличные школы и кинотеатры, спортзалы и бассейны в каждом микрорайоне, свежие овощи на столе круглый год. К тому же высокая заработная плата, продолжительный отпуск и многое другое. Все это настраивает новоселов на продолжительную жизнь и работу в северном городе.

Такова реальная взаимосвязь между возможностями социальной организации жизни населения в северных условиях и приживаемостью новоселов. Здесь в полной мере должны работать принципы социальной компенсации за производственную деятельность, проживание в экстремальных климатических условиях. Иного пути нет.

Конечно, чтобы успешней решать проблемы биологической и социальной адаптации человека в северных условиях, повышать реальную приживаемость новоселов, в первую очередь следует изъять из обращения бытующий, в том числе и в верхних эшелонах управления, тезис о вредности, непригодности Крайнего Севера для постоянного проживания. Такие раз­говоры чаще всего ведутся теми, кто не хочет, по самым различным причинам, капитально, с перспективой осваивать эти районы. Стоит задуматься хотя бы над таким фактом: если здесь условия такие суровые, то почему бы северянам на период полярной ночи, благо отпуска хватит, не выезжать для отдыха в другие районы страны? Известно, что большинство северян предпочитают эти месяцы работать на Крайнем Севере, используя отпуска в летнее время. Самые экстремальные по погодным условиям, неблагоприятным факторам природной среды месяцы люди находятся на Крайнем Севере.

Повышенное внимание к адаптации человека на Крайнем Севере связано прежде всего с тем, что при современных масштабах его освоения миграция в северных регионах приобретает массовый характер, резко увеличивается потребность в квалифицированных кадрах. Формирование населения этих районов за счет высокого миграционного оборота, когда люди приезжали сюда на договорный срок, как это происходило еще совсем недавно, становится невыгодным для общества в экономическом и социальном плане. Стоит вспомнить, что даже сам опыт повседневной жизни на Крайнем Севере, умение приспособиться к этим суровым условиям приобретает немалую общественную ценность, которой следует целесообразно распоряжаться с учетом ближайших и перспективных планов освоения северных регионов. Подсчитано, что только один процент текучести кадров на Норильском горно-металлургическом комбинате обходится каждый год в 3 миллиона рублей.

Увольнение с работы на Крайнем Севере, где в большинстве городов и поселков ограничен выбор места для работы, как правило, ведет к обратной миграции. Сам же факт такого решения на первых этапах жизни человека на Севере связан чаще всего с трудностями именно адаптации новоселов — биологической, социальной, психологической.

Процессы адаптации человека к новым условиям имеют объективный характер, а следовательно, и определенные критерии, показатели, по которым можно судить о протекании этих процессов, их эффективности. Если речь вести о медико-биологической адаптации человека к природе, климату Севера, то, наверное, таким показателем может быть состояние его здоровья, самочувствие в новых условиях и конечно же сравнение показателей здоровья северян и населения других районов страны. Процессы северной адаптации, перестройки всего организма несколько увеличивают частоту заболевае­мости. На севере Тюменской области заболеваемость у новоселов выше, чем у местных жителей, в 1,6-3,1 раза. Заболеваемость населения с временной утратой трудоспособности в этих районах в 1,5 раза выше, чем в южных районах области.

Причем заболеваемость новоселов возрастает по мере увеличения природно-климатической контрастности. Так, на Камчатке заболеваемость выходцев из Закавказья выше, чем прибывающих из северных районов, в 9,6 раза, из Казахстана — в 4, из средней полосы России — в 3—3,2 раза.

Конечно, сами по себе природа и климат не являются главными причинами повышенной заболеваемости, но они как бы провоцируют различные болезни, определяют их местное своеобразие. Низкая температура, резкие перепады атмосферного давления, высокая влажность воздуха, неустойчивость „розы ветров";, недостаточность ультрафиолетового облучения, авитаминоз не могут не сказаться на уровне заболеваемости, самочувствии новосела. Добавьте к этому напряженный ритм жизни северян, вынужденную малоподвижность в полярную ночь, большие потери времени при рабочих поездках. Эти обстоятельства сказываются на здоровье северян, и в первую очередь новоселов, проходящих период биологической адаптации.

Весь набор природно-климатических особенностей Крайнего Севера обладает значительной силой и изменчивостью, предъявляет к адаптационным возможностям человека исключительно высокие, а в отдельных случаях и невыполнимые требования. Поэтому немалая часть новоселов оказывается в состоянии хронического стресса. Под его влиянием происходит как бы „обнажение"; скрытых в более благоприятных условиях слабых звеньев иммунной защиты человека со всеми негативными последствиями.

Как показали результаты профилактических осмотров рабочих горнодобывающей промышленности Якутии, определенный процент новоселов страдает латентными формами профессиональных заболеваний. Эти люди, попадая в условия северных районов, испытывают значительное напряжение всех физиологических функций, что часто приводит к клиническим проявлениям скрытых до того заболеваний.

Для того чтобы картина состояния здоровья новоселов, их адаптации получилась более полной, без каких-либо изъятий, обратимся к самой печальной статистике — уровню смертности населения. На первый взгляд все здесь обстоит относительно благополучно, смертность в новых городах Севера в 3—5 раз ниже, чем в других местах. Однако следует помнить о специфике демографического состава населения Севера, где преобладают молодежные возрастные группы. Анализ коэффициентов половозрастной смертности в северных городах, где население связано с горными работами, строительством, транспортом, показывает, что у мужчин по отдельным возрастным группам смертность несколько выше показателей средних для городского населения РСФСР. Правда, у женщин нет заметной разницы.

Обращает на себя внимание и такой факт: на Севере несколько по-иному складывается соотношение причин смертности среди различных групп населения. В целом по стране, да и в районах Сибири, на первом месте находятся сердечно-сосудистые заболевания — почти половина летальных исходов; на втором месте — злокачественные новообразования; на треть­ем — несчастные случаи, травмы, отравления. (См.: Народонаселение стран мира. М., 1984. С. 144, 149). Среди причин смертности мужчин в районах освоения Севера на первое место выходит гибель от несчастных случаев, производственных травм, отравлении. Немалую роль до недавнего времени играло злоупотребление алкоголем, что тоже являлось ,,привилегией"; главным образом мужского населения.

Следует особо выделить и такое обстоятельство: в Норильске в возрастных группах населения до 50 лет наибольшее число умерших приходилось на первые пять лет жизни в городе (19%), причем особенно выделяется первый год жизни в условиях Крайнего Севера. После первого года пребывания на Севере, то есть после завершения адаптации, смертность среди мужчин снижается и снова увеличивается лишь в тех возрастных группах, чей северный стаж уже перевалил за четверть века. (См.: Коссова Т. В. О некоторых тенденциях динамики основных показателей здоровья // Проблемы совершенствования образа жизни в условиях Севера. С. 137-138.) Понятно, что северные условия здесь не играют роли, а начинают действовать так называемые болезни второй половины человеческой жизни: сердечно-сосудистые заболевания, злокачественные новообразования и т. п.

Если учитывать специфику производственной деятельности мужского населения Норильского промышленного района, которая связана с подземными горными разработками, металлургическим производством, где, как известно, высок процент вредных и опасных профессий, то становится понятным, почему на первый план среди северян выходит смертность от травм, несчастных случаев: массовые профессии работников нефтегазового комплекса Западной Сибири не отнесешь к числу легких и малоопасных. И здесь почти половина таких печальных случаев приходится на долю относительно молодых мужчин в первый год их проживания на Крайнем Севере. Поэтому можно полагать, что в данном случае „собирает дань"; именно адаптация, когда человек приспосабливается к новым для себя условиям буквально во всех сферах. Вхождение в новую производственную деятельность, в жизнь города происходит на фоне биологической адаптации, перестройки всего организма, его значительной перегрузки. И именно в этот период снижается обычное внимание, осторожность человека, быстрота его реакции, ослабляется стрессоустойчивость и т. п.

Некоторые изменения адаптационного характера в организме человека, если они протекают без медицинского контроля, могут из компенсаторных перерастать в патологические, вести к серьезным заболеваниям. Поэтому для новоселов северных районов следует создавать на весь период биологической адаптации легкодоступный, без особых формальностей медицинский контроль, вплоть до создания автоматизированных систем контроля.

На первом этапе биологической адаптации у большинства людей преобладают явления декомпенсации, то есть нарушения отдельных функций, которые в повседневной жизни ведут к некоторым негативным последствиям, плохому самочувствию человека, болезненному состоянию. Этот период длится от нескольких недель до нескольких месяцев и зависит в значительной мере от индивидуальных показателей здоровья. Особенно затруднительно он протекает в зимние месяцы и у мигрантов из тех районов страны, где климат сильно отличается по многим параметрам от условий Крайнего Севера. Самым простым выходом из такой ситуации была бы рекомендация для лиц, желающих поехать на Крайний Север, делать такой решительный шаг предпочтительно в летние месяцы, чтобы не обострять и без того достаточно сложные процессы биологической адаптации.

Начальник полярной экспедиции газеты „Комсомольская правда"; Д. Шпаро так передает свои впечатления от полярной ночи: „Принципиально новым и самым тяжелым испытанием стала темнота полярной ночи. Темнота вызывает своеобразное и быстрое утомление. По-видимому, это утомление психики, вызванное отсутствием световых раздражителей и постоянным напряжением одних и тех же нервных и двигательных Центров. Появляется дремота, снижается аппетит, возникают зрительные галлюцинации. Общение между людьми сведено к минимуму, не видно лиц друг друга, проглядывают только плывущие во мгле силуэты лыжников";. А ведь в данном случае речь идет о людях, которые не один год тренировались, готовились к встрече с экстремальными условиями Крайнего Севера. Как же себя будет чувствовать в темноте полярной ночи самый обыкновенный человек из средней полосы, оказавшийся за Полярным кругом?

На втором этапе биологической адаптации происходит активное включение резервных возможностей организма, начи­нается собственно процесс его биологической перестройки, приспособления к условиям окружающей среды. Понятно, что и здесь многое зависит от индивидуальных особенностей человека, его возраста, состояния здоровья, психологических характеристик. Было бы целесообразно на основе тех уже достаточно многочисленных наблюдений, которые ведут научные учреждения Сибирского отделения Академии медицинских наук СССР, разработать типовые методики, тесты, позволяющие прогнозировать особенности северной адаптации для конкретного человека, и, может быть, на их основе давать рекомендации людям, планирующим переехать на Север.

Скажем, получают ли жители северных городов в первые дни приезда в отделе кадров или в медпункте памятку, написанную доступным языком по биологической адаптации, рациональному укладу жизни, закаливанию, режиму питания применительно к условиям природы и климата, особенностям профессиональной деятельности? Например, о сути того азиатского типа питания, что рекомендуют специалисты? (В условиях высоких широт для организма человека характерно усиление энергетической роли белков и липидов и снижение значения в обмене веществ углеводов. Об этом свидетельствует белково-липидный характер питания коренного населения, употребляющего в пищу в большом количестве оленину, рыбу и другие продукты животного происхождения. Целый ряд исследований показал, что белково-липидный тип питания более соответствует суровым условиям Крайнего Севера, чем углеводный. Неправильное питание наносит большой ущерб Здоровью населения. В частности, увеличивается число лиц, страдающих заболеваниями обмена веществ, патологии печени и т. п. Снижается реактивность организма, устойчивость к действию низких температур (Орехов К. В. Медико-биологические проблемы здоровья народностей Севера // Проблемы современного социального развития народностей Севера. Новосибирск, 1987). К сожалению, приходится констатировать, что такие рекомендации отсутствуют, если не считать статей в академических журналах, написанных специальным языком и изданных небольшими тиражами.

В условиях достаточно массовой миграции населения на Север азбука биологической, социальной, психологической адаптации познается каждым новоселом самостоятельно. Словом, налицо явный просчет в практике социального управления, оборачивающийся немалым экономическим и социальным ущербом.

На третьем этапе биологической адаптации новоселов происходит относительно устойчивое приспособление к северным условиям. Многие северяне, с которыми нам приходилось беседовать, полагают, что для относительно полной биологической адаптации человека требуется два-три года. Действительно, те из мигрантов, которые выдержали этот срок, адаптировались к северным условиям, связывают свои жизненные планы с этим краем на достаточно продолжительное время.

Для оценки характера процессов адаптации к условиям Крайнего Севера немалое значение имеет мнение новоселов о своем здоровье, самочувствии. В Уставе специализированной организации ООН — Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) здоровье человека рассматривается не как простое отсутствие у него болезни или физических дефектов, а как „состояние полного физического, духовного и социального благополучия";.

В этом плане весьма полезную информацию дают опросы населения. Возьмем данные опросов новоселов Ямбурга. Условия жизни и работы в этом полярном поселке определяют демографический состав, работают здесь такие возрастные группы, которые легче адаптируются к жестким климатическим условиям. Большинство из них люди в основном молодого возраста, представители сильного пола, имеющие северный стаж до года. Среди работников на трех мужчин приходилась только одна женщина. Почти 85% имели возраст от 20 до 40 лет. Надо полагать, излишней мнительностью они не страдают и дают несколько завышенные оценки своему самочувствию, состоянию здоровья. На вопрос анкеты: „Укажите, в какой степени Вы адаптировались к климатическим условиям Ямбурга?"; — ответы распределились так (данные приводятся в процентах от общего числа опрошенных):

Адаптировались совершенно - 57,4

В основном адаптировались, но бывают трудности, болезненное состояние - 18,6

Испытываю серьезные затруднения, часто болезненное состояние - 1,9

Затрудняюсь ответить - 12,1

Мы привели самооценки новоселов в этом рабочем поселке вот почему. Во-первых, Ямбург начал строиться в 1985 году и большая часть его населения проходила начальные этапы северной адаптации. Во-вторых, поселок строится на берегу Ледовитого океана, его Обской губы и этот район отличается экстремальностью природно-климатических условий даже по сравнению с Норильском, Надымом, Новым Уренгоем, которые расположены южнее. И если в этом районе северная адаптация проходит достаточно удовлетворительно, то тем более она протекает нормально в других северных регионах.

Для получения достоверной информации социологи не довольствовались одним ответом и заложили в программу несколько контрольных вопросов, например, о намечаемом сроке проживания в поселке Ямбург и желании перевезти сюда семью. Понятно, что если человек с большим трудом привыкает к условиям Крайнего Севера, испытывает серьезные сомнения по поводу своего здоровья, то вряд ли он будет планировать свое пребывание на несколько лет. Выяснилось, что из 1144 опрошенных планировали уволиться в самое ближайшее время только 14 человек. Это доказывает, что большая часть новоселов Ямбурга считает здешний климат приемлемым для себя.

Во время анкетирования населения Нового Уренгоя, Когалыма почти 85% опрошенных дали положительную оценку состоянию своего здоровья, отметили нормальное самочувствие.

В связи с особенностями адаптации населения на Крайнем Севере должны корректироваться основные обязанности здешних медицинских учреждений. Пока при планировании социальной инфраструктуры северных поселений основная ставка делается на привлечение молодых людей, у которых потребность в общении с медиками минимальная. Но если такой подход может быть еще в какой-то мере приемлемым при освоении новых районов в южной и даже средней Сибири, то он мало подходит к условиям Крайнего Севера. И вот почему.

Во-первых, необходимо считаться с тем, что большая часть новоселов Севера приезжает из районов с благоприятными климатическими условиями и даже при самом идеальном здоровье нуждается в квалифицированном медицинском наблюдении. Во-вторых, специфика производственной деятельности населения определяется здесь в значительной мере работой на открытом воздухе, что вызывает немалое число простудных заболеваний. В-третьих, в производственной деятельности северян много вредных и опасных участков, профессий. И наконец, молодежный состав населения - это всегда повышенный уровень рождаемости, а матери и дети дошкольного воз­раста нуждаются в постоянной помощи медицинских работников.

Сибирские ученые разработали интересную концепцию системы жизнеобеспечения, предусматривающую оптимальную организацию жизни людей, учитывающую особенности социально-экономических, экологических, демографических и иных факторов. В этой концепции центр тяжести всей медицинской службы переносится на здорового новосела.

Человек здоров, рассказывает академик Л. П. Казначеев, Директор Института клинической и экспериментальной меди­цины в Новосибирске, но в организме появились какие-то сдвиги, идет накопление изменений, которые приведут к болезни. Задача медиков — своевременно распознать это промежуточное состояние. В этом случае можно, не прибегая к лечению, изменить что-то в условиях жизни, в режиме работы, отдыха человека и не допустить этого заболевания. Вооружить практическую медицину такими возможностями — долг медицинской науки.

Медик должен иметь дело прежде всего с практически здоровым человеком, физиологией его труда, спорта, любительских увлечений. Именно такой подход обоснован и эффективен на этапе адаптации новоселов к условиям Крайнего Севера. Понятно, что для реализации такой концепции требуются не только развитая материальная база практического здравоохранения, но и специально подготовленные кадры специалисты по физиологии здорового человека. Может, это звучит и парадоксально, но северная медицина - это медицина прежде всего здорового человека.

Если говорить о накопленном опыте охраны здоровья на селения, то дальше других северных городов продвинулся Норильск. В этом городе показатели здоровья населения уже третью пятилетку являются основными критериями социально-экономического развития.

В основе норильского подхода — концепция совершенствования всей системы жизнеобеспечения населения. С помощью научных учреждений выявлены слабые места в системе жизнеобеспечения города, наиболее распространенные среди норильчан заболевания, проанализированы корреляционные связи с условиями природной среды, особенностями питания, обменных процессов, физических нагрузок и т. п. Изучены социально-гигиенические аспекты уклада жизни норильчан, особенности использования свободного времени, стрессовые нагрузки и на этой основе планируется работа организаций, отвечающих за здоровье населения города.

С учетом состояния здоровья населения решаются проблемы транспортного обслуживания, намечена программа рационализации питания, изменился набор завозимых продуктов. С позиций состояния здоровья населения решаются в этом городе вопросы совершенствования качества жилищного строительства, детских учреждений, предприятий общественного питания.

В городе создана автоматизированная система обработки медицинских данных. Такая информация о состоянии здоровья десятков тысяч людей многое открывает медикам. Теперь они хорошо знают, когда можно ждать „инфарктного подскока";, как реагируют норильчане на перепады давления, что происходит со здоровьем населения при смене полярной ночи полярным днем, с чем связаны пики обморожения. В памяти вычислительной машины имеется запись о каждом случае вызова „Скорой помощи";.

Интересную деталь в рассказе об этом городе приводит журналистка 3. Ибрагимова. Приказом министра здравоохранения ,,Скорой помощи"; в обычных условиях отводится 4 минуты на сборы по вызову. В Норильске установлена собственная норма - 2 минуты и ее нарушение рассматривается как чрезвычайное событие. Пожилые люди, нажившие хронические заболевания и нуждающиеся в частой помощи „Скорой";, предпочитают Норильск желанным до того городам других, более приветливых широт и без сожаления прощаются с ними, возвращаясь в свое Заполярье, в немалой мере в надежде на безупречную работу выездной медицинской службы. (См. Аганбегян А. Г., Ибрагимова 3. М. Сибирь на рубеже веков. М.,1984. С.142.)

Что же дает такая организация службы здоровья северянина? В Норильске происходит устойчивое снижение заболеваемости. Анкетные опросы показали, что почти половина норильчан отмечают заметное улучшение профилактической работы медиков, возможность консультации у различных специалистов, улучшение обслуживания в поликлиниках.

Однако ставка на молодежный состав населения сохраняется и в этом городе. По развитости материальной базы здравоохранения, то есть по количеству и мощности поликлиник, больниц, этот город тоже еще не вышел на уровень среднереспубликанских показателей. Что же тогда говорить о новых городах Крайнего Севера, которым от роду десяток лет.

К примеру, в Когалыме обеспеченность населения учреждениями здравоохранения составляет 40%. Результаты анкетирования показали, что лишь каждый двадцатый горожанин дал хорошую оценку медицинскому обслуживанию, половина находит его удовлетворительным и каждый четвертый — неудовлетворительным. В случае заболевания всякий раз обращаются к врачу только 15,0% опрошенных, 60% — лишь в крайнем случае, 14,3% стараются вообще не обращаться к врачам. Негативное отношение к медицине объясняется достаточно просто: каждый третий указывает на большие очереди в поликлиниках, каждый девятый — на невнимательность медицинского персонала, остальные назвали невозможность записаться на прием к врачу, неудобные часы работы медицинских учреждений, их значительную удаленность от места проживания или работы. Почти десятая часть опрошенных считают оказан­ную медицинскую помощь малоэффективной, каждый четвертый в случае заболевания рассчитывает на силы своего организма и, наконец, 8,6% опрошенных когалымчан предпочитают лечиться только ,,народными средствами";.

Конечно, отставание в развитии материальной базы медицины при всех объективных причинах имеет в своей основе надежду, что молодое население северного города обойдется тем минимумом медицинской помощи, который создан. При таком развитии материальной базы здравоохранения трудно обеспечить доврачебное внимание к северянам, систематическую диспансеризацию и в особенности помощь новоселам, приехавшим сюда из других районов страны. Эти задачи можно решить только при условии полноценного развития материальной базы здравоохранения, привлечения квалифицированных специалистов по северной медицине. Концепции же медико-биологической адаптации, сохранения здоровья населения при массовом заселении Севера уже сложились, проверены и доказали свою эффективность.

. Свои особенности имеют и другие стороны северной адаптации новоселов — социальное, психологическое приспособление человека к условиям Крайнего Севера. Но в отличие от биологической адаптации приспособление к социальной среде носит не пассивный, а в значительной мере активно-преобразующий характер. Действительно, человек не может изменить природу и климат Севера. Поэтому биологическая адаптация носит больше характер пассивного приспособления к окружающей среде, климату. Возможности вмешательства человека в процессы адаптационной перестройки своего организма также имеют ограниченные пределы.

И совсем по-иному протекают процессы социальной, психологической адаптации к северным условиям. Большинство людей инициативных, предприимчивых не только приспосабливается к окружающей его социальной среде, но и активно ее перестраивает в соответствии со своими ценностными ориентациями, жизненными планами. Здесь адаптационные возможности человека определяются уже не столько возрастом и состоянием здоровья, сколько предшествующим социальным опытом, мотивами переезда, профессиональной подготовкой и другими характеристиками.

Социальная адаптация мигранта на новом месте начинается практически в некоторой изоляции человека от окружающей его социальной среды: незнакомый город, поселок, производственный коллектив, нет товарищей по работе, родственников, дружеских связей. В этом плане хорошо помогают первичной социальной адаптации те землячества, которые часто образуются в городах Крайнего Севера, приезд в составе сложившихся производственных коллективов, молодежных отрядов. Такие организационные формы переселения в значительной мере ослабляют трудности первоначального этапа социальной, психологической адаптации.

На втором этапе такого обживания человек осваивает новую социальную среду, формирует и собственное окружение — микросреду (товарищи по работе, любительские увлечения, соседи). Он получает достаточно полное представление о новой работе, месте жительства, сопоставляет свои планы, мотивы миграции с реальными возможностями. Именно на этом этапе, если сумма плюсов и минусов оценки условий и перспектив расходится с жизненными планами и ожиданиями человека, принимается решение о миграции из северного города, поселка.

И на последнем этапе социальной адаптации новосел овладевает нормами поведения, ценностными ориентациями тех социальных групп, в которые он включился на новом месте жительства. Он входит в тот уклад жизни, который характерен для его социального окружения, корректируя свое поведение, ценности. Показателем завершенности социальной адаптации в условиях Крайнего Севера, пожалуй, могут считаться устойчиво-положительное отношение к жизни в северных условиях, ориентация на достаточно длительное проживание.

Немалое место для приспособления человека к северным условиям приобретают и психологические факторы, такие, как эмоциональная приподнятость психологического состояния, выраженная в форме устойчивого положительного стресса. На этот счет имеются интересные наблюдения.

Одно из них принадлежит сотруднику Норильского вечернего индустриального института А. И. Дзюра. Он пишет, что устойчивый положительный стресс „способствует сравнительно легкому и быстрому вхождению в новый трудовой коллектив, сокращению латентного периода социально-психологической адаптации в условиях города. В идеологическом... плане это явление находит свое наиболее адекватное воплощение в трудовом подъеме, энтузиазме, особой возвышенности социальных чувств";. (ДзюраА. И. Человек и город на Крайнем Севере// Проблемы совершенствования образа жизни в условиях Севера. С. 77.)

Формирование устойчивой положительной ориентации, ускоряющей адаптацию к условиям Севера, начинается еще до самого факта переезда, в немалой мере определяя мотивы такой миграции. Но для этого потенциальному новоселу необходимы источники информации о различных сторонах будущей жизни на Севере. Особую роль конечно же в этом занимают средства массовой информации, которые создают у читателя, зрителя, слушателя соответствующий образ северянина образ северного региона.

Закрепление в общественном сознании определенного образа Севера — управляемый процесс. Само его содержание является инструментом регулирования общественного мнения как в самом северном городе, так и за его пределами. Эмоционально-психологическое восприятие своей социально-территориальной общности, природной среды, традиций, особенностей образа жизни лежит в основе так называемого местного патриотизма.

Устойчивый положительный образ региона, города имеет особое значение для той территориальной общности, где идут процессы освоения, адаптации населения к необычным условиям.

Во-первых, он выполняет внешние обязанности, привлекая сюда население из других регионов. Во-вторых, помогает мигрантам осваиваться на новом месте. В-третьих, такой образ позволяет постепенно трансформировать группы мигрантов в целостные социально-территориальные группы, объединенные общими целями и интересами. Понятно, что такая задача социального развития имеет первостепенное значение для сплочения производственных коллективов, осознания каждым новоселом значимости своей профессиональной, общественной деятельности.

Одним из основных каналов формирования образа Севе­ра в общественном сознании является деятельность средств массовой информации, которые имеют возможность система­тически изо дня в день формировать представления, создавать соответствующий образ, а в отдельных случаях и изменять его в соответствии с потребностями социально-экономического развития.

Северная тематика широко представлена в сообщениях средств массовой информации. На ее основе у потенциальных новоселов, будущих северян складывается определенное мнение о престижности северных городов и районов, что, несомненно, определяет величину миграционного потока в северные районы. (Для изучения роли средств массовой информации в формировании общественного мнения были проанализированы публикации о Новом Уренгое в центральных газетах — ,,Правда";, „Известия";, ,,Советская Россия";, Комсомольская правда"; и местной —,,Тюменская правда";. Общее число публикаций в течение года оказалось значительным, только в центральной печати 108, то есть практически раз в три дня появлялась публикация об этом городе)

Однако ценность северного города для его населения определяется не одной его общественной значимостью, но прежде всего возможностями для удовлетворения материальных и духовных потребностей, реализации намеченных планов. Общая оценка города складывается не только из возможностей для производственной деятельности, но и развитости его социальной инфраструктуры, социально-бытовых и культурных условий. Об этом необходимо напомнить хотя бы потому, что публикации в центральной и местной печати в основном развивают производственную тему. Например, по городу Новому Уренгою производственная тема — это половина всех статей и 70% фотоинформаций в центральной и местной печати. Систематические сообщения газет о производственной жизни северян являются не только самыми частыми, но и содержательными, информационно насыщенными.

Краткий анализ газетной информации о Новом Уренгое обнаруживает две основные особенности, которые, по нашему мнению, идут вразрез с реальной концепцией освоения Крайнего Севера.

Во-первых, публикуемые материалы носят в основном информативный характер. Они не дают массовому читателю представления о программе, проблемах и противоречиях развития самого города. Читателю предлагается, по существу, усеченная модель, что способствует становлению определенного стереотипа ценностных ориентации и жизненных планов новоселов. Это обнаруживается прежде всего в том, что большинство новоуренгойцев не рассматривают этот город в качестве постоянного места жительства. Данные анкетного опроса показали, что 52% новоуренгойцев планируют прожить в нем до пяти лет и лишь 6,3% — более десяти лет.

Второй недостаток газетной информации о Новом Уренгое, влияющий на формирование образа этого города в общественном сознании, заключается в том, что она носит не системный, а скорее фрагментарный характер, то есть отдельные стороны жизни города получают приоритетное освещение в ущерб другим. Основанием для такой линии работы журналистов, пожалуй, тоже являются особенности общественного сознания: назначение Крайнего Севера, его освоения — только решение определенных народнохозяйственных, экономических задач. Интересы, потребности новоселов отодвигаются на второй план.

Сведения о социальной жизни Нового Уренгоя, как, впрочем, и многих других северных городов, представлены на страницах газет значительно скромнее, примерно треть всех публикаций. Хотя на первый взгляд освещается довольно широкий круг вопросов — строительство жилья, школ, детских учреждений, открытие техникума, спорткомплекса, плавательного бассейна, — публикации носят в основном информативный характер. Только в небольшой части заметок в какой-то мере комментируются эти события, раскрывается северная специфика.

Неравномерно освещаются и различные сферы жизни города. Достаточно отметить, что культурным событием в Новом Уренгое уделено только 4% публикаций по социальным вопросам. Они носят характер единичных упоминаний о встречах горожан с работниками искусства.

Можно утверждать, что благодаря целенаправленной деятельности средств массовой информации в общественном сознании формируется образ Нового Уренгоя как центра уникального, очень важного для экономики страны месторождения, расположенного на необжитой территории, с динамичным развитием производства, широким применением передовых технологий, новейших технических решений, с хорошими перспективами профессиональной деятельности, высокими заработками. Образ города вырисовывается и как динамичный в социальном плане, с молодежным составом населения, большим размахом жилищного и социально-бытового строительства.

Современная организация массовой информации о проблемах северных районов словно заранее рассчитана на то, что Север должен привлекать людей, отдающих явный приоритет решению производственных задач. Но такой образ жизни северян, сформированный в общественном сознании, — абстрактная модель, не имеющая ничего общего с реальной жизнью. Будущее место своего жительства человек оценивает более разнопланово с точки зрения удовлетворения основного круга своих потребностей, жизненных планов.

Сложившийся подход к формированию образа северного города в общественном сознании вряд ли может быть признан оптимальным. Если образ Севера, северного города не отражает реальную картину, реальные интересы людей, то средства массовой информации теряют монополию ведущего канала информации о проблемах Крайнего Севера, открывают дорогу неформальным и неконтролируемым источникам информации, домыслам, слухам и т. п.

Однако при всех издержках средства массовой информации формируют устойчиво-позитивный образ Севера, его новоселов. Более того, они помогают социальной и психологической адаптации мигрантов в северных районах. Значительный поток информации о проблемах северных районов освоения способствует утверждению у новоселов высокой степени психологической самоидентификации со статусом северянина, первопроходца, пионера освоения этих территорий, выполняющих нужное для страны дело, формированию так называемого северного патриотизма. Замечено, пишет А. Н. Дзюра, что редко кто так восхищается своим городом, заполярным краем, как это делают норильчане, находясь на ,,материке";. То же самое можно сказать и о жителях других северных городов. Они чаще говорят не о трудностях привыкания к Крайнему Северу, нерешенных социально-бытовых проблемах, а о чистоте северных рек, пушной, рыбной и ягодной плодовитости северной земли, высоких заработках и, конечно, масштабности решаемых здесь задач. Так уж устроен человек, быстро забывающий трудности, сомнения. В его памяти прочнее откладывается все яркое, красивое, необычное: цветной ковер весенней тундры, многоцветье северного сияния, февральский восход солнца после полярной ночи в неправдоподобной белизне заснеженной тундры, психологический комфорт в кругу северян-единомышленников.

Северный патриотизм — вполне реальное социально-психологическое явление, в немалой мере способствующее адаптации новоселов к северным условиям, закреплению населения, приезжающего на Крайний Север из других районов страны.

VII. МОБИЛЬНЫЕ МЕТОДЫ ОРГАНИЗАЦИИ ОСВОЕНИЯ В ВЫСОКИХ ШИРОТАХ

Масштабное промышленное освоение Крайнего Севера потребовало нетрадиционных методов организации производственной и социально-бытовой жизни людей. В последнее десятилетие в стратегии освоения северных регионов все большее место стали занимать мобильные методы организации производства.

Следует сразу оговориться: эти методы не являются чем-то принципиально новым. К ним без всякой натяжки можно отнести исстари известные в России отхожие промыслы. Не в диковинку они и для Крайнего Севера: достаточно вспомнить организацию труда оленеводов, рыбаков, охотников, лесорубов и т. п.

Вахтово-экспедиционный метод организации производственной деятельности в его современном виде давно и очень широко используют геологи, а вахтовый — бакинские нефтяники при организации работы с искусственных островов на Каспии. Но беспрецедентно широкое применение мобильные методы организации производства получили при освоении Севера Западной Сибири. Некоторые ведомства, например Министерство строительства предприятий нефтяной и газовой промышленности СССР, выполняют с их применением до половины годовой программы строительно-монтажных работ. На территории Западно-Сибирского нефтегазового комплекса летающие бригады, а то и целые тресты, управления - реальность современной практики освоения этих суровых мест.

Масштабы и темпы освоения нефтегазовой целины в Западной Сибири не вписывались в рамки традиционных представлений о формах размещения производства, населения. Если бы организаторы освоения пошли только по пути традиционного размещения капитальных городов и поселков вблизи месторождений, то потеряли бы немало времени. К тому же были неясны перспективные запасы осваиваемых территорий и социальные, градостроительные вопросы заселения этих дискомфортных районов. К этому надо добавить нехватку квалифицированных работников, неразвитость наземных транспортных коммуникаций, невозможность создания крупных поселений с полным набором социально-бытовых и культурных услуг для геологов, газовиков, нефтяников, дорожников, трассовиков и других из-за рассредоточенности и постоянного передвижения предмета их производственной деятельности. Достаточно представить себе тысячекилометровые трассы нефтяных и газовых трубопроводов, которые протя­нулись из Азии в Европу, перешагнули наши государственные границы.

В настоящее время на Севере используется несколько форм нетрадиционной организации производства в процессе индустриального освоения.

Одна из них — внутрирайонный вахтовый метод, предусматривающий систематические переезды сменного персонала из базового города к месту работы в пределах одного района на срок в одну-две недели. Вахтовики доставляются к месту работы и обратно специальными автомобилями, вертолетами, в отдельных случаях речным и железнодорожным транспортом. Так организована работа примерно 6-7% нефтяников и газовиков Западной Сибири.

Другая форма - внутрирегиональный вахтово-экспедиционный метод (его можно назвать и экспедиционным), когда сменный персонал доставляется, как правило, авиацией к месту работы и обратно на достаточно значительные расстояния, но в пределах одной области, экономического района. Здесь с учетом затрат на транспорт сроки пребывания на вахте увеличиваются до месяца, а то и больше. В Западной Сибири по этому методу работает примерно 4—5% строителей, геологов, нефтяников и газовиков. Типичным примером является работа Карской экспедиции на мысе Харасавэй, базой которой является Тюмень. Расстояние от буровых установок разведчиков на Ямале одинаково до Тюмени и до Северного полюса. Климат здесь жесткий, перспективы неясны.

Строить капитальный поселок, как это делается в других местах, пока нецелесообразно.

Еще одна форма — межрегиональный вахтово-экспедиционный метод, когда коллективы прилетают на работу из дру­гих регионов страны: Поволжья, Западной Украины, Белоруссии, Северного Кавказа.

Подсчитано: в районах освоения Западно-Сибирского Севера в отраслях специализации нетрадиционными методами трудится примерно пятая часть производственных коллективов. Самое большое распространение такие формы организации труда получили у нефтяников, строителей. В связи с выходом в приполярные районы, освоением Ямбургского, Бованенковского и других еще более северных месторождений все чаще начинают использовать нетрадиционные методы и газодобытчики. Здесь просматривается следующая закономерность: чем северней и на более ранних этапах находится район освоения, тем в большей мере делается ставка на мобильные методы организации производства. Сейчас Север Западной Сибири — основной полигон их испытания. В 1985 году по поручению Совета Министров СССР разработано временное положение о вахтово-экспедиционном методе организации работ на Ямбургском газоконденсатном месторождении.

В последнее время появились и некоторые другие воз­можности применения мобильных методов организации производства.

В частности, в связи с развитием блочно-комплектного метода строительства технически сложных, насыщенных оборудованием производственных объектов. Крупные блоки весом в несколько сот тонн со строительных баз в обжитых районах Сибири на понтонах доставляются по Оби на Крайний Север и монтируются на приготовленных фундаментах теми бригадами, которые их создавали на заводе. То есть речь идет о том, что коллектив следует за своим ,,детищем";, доводит его до рабочего состояния. За разработку блочно-комплектного метода строительства в северных районах работники объединения „Сибкомплектмонтаж"; удостоены Ленинской премии.

Особенность такого использования мобильного метода заключается в том, что периоды стационарной работы на заводе сменяются на несколько месяцев мобильной формой на время монтажа блоков на Крайнем Севере.

Прогнозы применения различных вариантов вахтового метода, по мнению ученых, такие. Из общей численности занятых в отраслях нефтегазового комплекса Западной Сибири вахтовым и экспедиционным методами к 1990 году будут работать не менее трети, а к 2000 году - до 40% производственного персонала. В расчете учтены основные тенденции развития комплекса, увеличение числа вновь осваиваемых месторождений, удаленность от базовых городов, развитие транспорта.

На первый взгляд мобильные методы организации производства - только выход из положения в сложной ситуации интенсивного промышленного освоения малозаселенных районов. Но, с другой стороны, была ли возможность еще десятилетие-друтое назад доставлять на Север по воздуху для сменной работы сотни бригад из Поволжья, Северного Кавказа, Белоруссии и других мест? Разумеется, нет.

Следовательно, мобильные методы организации производства в таких масштабах могли сложиться лишь на определенном уровне развития производительных сил и прежде всего транспорта, средств связи, систем жизнеобеспечения. На наш взгляд, они позволяют разрешить одно из основных противоречий развития производительных сил в современных условиях. В самом деле, в районах промышленного освоения Севера создается технически сложное производство на уровне последних достижений технического прогресса, к тому же рассредоточенное на больших пространствах в силу специфики добываемых природных ресурсов. В каждой отдельной точке создаваемого здесь мощного производственного комплекса нужны квалифицированные работники для обслуживания сложного производства. Для таких работников и их семей нужны соответствующие социально-бытовые и культурные условия, городские формы жизнедеятельности. В условиях нового освоения для этого просто нет времени, да и необходимости при большой рассредоточенности производства. Выход — широкое применение мобильных методов организации. Так логика развития производительных сил в условиях ";научно-технической революции становится сильнее логики пространственного размещения людей, их расселения, порождает новые формы организации производства.

При всем размахе нетрадиционные методы освоения еще не вышли из стадии социально-экономических экспериментов, организуются на основе временных положений, не имеют под собой необходимого медико-биологического и правового обоснования. Да и результаты исследований по мобильным методам носят характер ведомственных программ, в которых ставятся вполне определенные задачи и информация подбирается под выдвинутые гипотезы. В некоторых из них утверждается, что летающие бригады из Белоруссии, Западной Украины по сравнению с коллективами, работающими стационарно, имеют производительность труда на 23—30% ниже. Но можно встретить и совершенно противоположную точку зрения. Или взять разнобой в режимах труда и отдыха вахтовиков: смен­ность от шести дней до двух месяцев. О каком медико-биологическом или социально-экономическом обосновании такой вахты может идти речь?

Действительно, поначалу предполагалось, что вахта — дело временное, порожденное необходимостью как можно быстрее добраться до нефти и газа. А дальше, мол. Западная Сибирь с помощью тех же вахтовиков обустроится, появятся города со всеми удобствами, и надобность в „летающих"; отпадет сама по себе. Однако жизнь, а точнее, реальная необходимость осваивать все новые и новые месторождения, идти все дальше на Север распорядилась иначе. Теперь ясно, что в обозримом будущем без вахты на Севере не обойтись.

Мобильные методы при освоении Севера - не кратковременная кампания или выход в конкретной демографической или социально-экономической ситуации, а объективно назревшая форма организации производства. Поэтому очень важно подойти с самых различных сторон, оценить положительные и негативные стороны, возможные экономические, социальные и демографические последствия.

Рассмотрим те бесспорные плюсы, которые дает применение мобильных методов организации производства при освоении Крайнего Севера.

Необходимость использования мобильных форм организации производства на Севере определяется рядом социально-экономических обстоятельств. Прежде всего их применение позволяет в самые короткие сроки привлекать квалифицированных работников нужных профессии, концентрировать силы на пусковых объектах при освоении новых месторождений, обеспечить высокую подвижность производственных коллективов. Когда бригада буровиков прилетает на Север из Белоруссии или с Северного Кавказа, то ей в принципе все равно, где работать на вахте: в Нижневартовске или на Ямбурге, чем северней, тем выше зарплата. Если же по производственной необходимости любая организация переводится из одного города в другой, то практически всегда немалая часть коллектива остается на прежнем месте по достаточно уважительным причинам: люди получили благоустроенное жилье, учеба детей и т. д.

Как правило, нет проблем с формированием таких коллективов в местах базирования. В Белорусском управлении буровых работ, например, сложилась конкурсная система отбора работников в Нижневартовск. Во время приема очередь в отдел кадров доходит до сотни человек. У кадровиков имеются заполненные личные дела. Большая группа специалистов ожидает вакансий в „летающий"; коллектив.

Работники, занятые по вахтово-экспедиционному методу, их семьи, особенно если речь идет о квалифицированных кадрах со значительным стажем работы, в социально-бытовом отношении устроены по месту их постоянного жительства. Поэтому на первоначальных этапах освоения на Крайнем Севере, когда возникает немало трудностей в связи с быстрым наращиванием производственных мощностей и одновременным строительством жилья, объектов соцкультбыта, есть возможность свести социально-бытовое строительство „летающих"; коллективов к созданию вахтовых общежитии. Такая ситуация позволяет сконцентрировать силы строительных организаций в основном на производственном строительстве, интенсивно наращивать мощности предприятий. Значит, при широком применении экспедиционного метода появляется возможность уйти от временных решений и не торопясь, капитально застраивать и заселять Крайний Север. Часть вахтовиков, постепенно адаптируясь к здешним природно-климатическим условиям, получая жилье, будет перевозить семьи и переходить, если так можно выразиться, от „кочевого к оседлому образу жизни";. Что думают сами вахтовики по поводу своих перелетов, мобильных методов организации производства?

С вахтовиками можно встретиться в любом аэропорту Западной Сибири. Эти трое сумели отвоевать свой уголок в переполненном из-за непогоды Нижневартовском аэропорту и устроились „с удобствами";. Тяжелые рюкзаки отгородили «их» территорию, из чемоданов составлен стол, на котором открытые банки тушенки. А полушубки раскинуты на холодном полу как ковер - на них сидят по-турецки, поджав ноги, или спят.

- А что делать? — говорит старший из троих, видный мужчина лет пятидесяти с давно не стриженной бородой. -Четвертые сутки улететь не можем. То Киев не принимает, то здесь метет.

- Давно вахтуете?

- Третий год. Сейчас в Белозернефти. Надоела, конечно, эта жизнь, но рубль держит. Терпим из-за него многое: начальству слова поперек не скажи, на условия не жалуйся, работай без всяких профсоюзных ограничений, пока с ног не свалишься... Нет, вы фамилию не записывайте: у меня трое детей.

- А не согласились бы жить постоянно в Нижневартовске?

- Я? — удивился бородач. - Я же говорю, у меня трое детей. — Им-то зачем здесь мучиться? Нет, никогда.

- А я бы остался, — говорит самый молодой из них. — У меня на „материке"; ни жены, ни квартиры. Но ведь и здесь даже место в общежитии трудно получить.

В поселке Ямбург, где в феврале 1986 года насчитывалось более 6 тысяч вахтовиков, социологи опросили каждого четвертого работника. Ямбург интересен для исследования тем, что на этой промышленной площадке находят практическое применение все методы организации производства: стационарный, вахтовый, экспедиционный.

Сначала приведем таблицу:

Распределение работников Ямбурга в зависимости от северного стажа по формам организации производства (в процентах)

Формы организации производства

Стаж работы на Крайнем Севере

до года

до 2 лет

до 5 лет

до 10 лет

свыше 10 лет

Стационарный

Вахтовый

Вахтово-экспедиционный

51,4 19,0 17,2 6,6 5,8

17,0 30,7 18,7 14,9 18,7

85,7 7,1 5,4 - 1,8

Преобладающая часть работников трудится вахтовым методом. Замечено, что, хотя среди так называемых стационарщиков меньше люден, имеющих северный опыт, у них несколько выше уровень профессиональной квалификации (средний разряд 4, 6; у вахтовиков — только 4,0). Но вахтовики имеют большой северный стаж, лучше адаптированы к условиям Крайнего Севера.

Люди, уже освоившиеся на Севере, предпочитают в условиях Ямбурга работать по вахтовому методу, летая из Нового Уренгоя, Надыма. При сравнении удовлетворенности формой организации производства обнаруживается такая закономерность. Среди работников, занятых на Ямбурге по стационарному методу, — большая часть новичков, проживающих здесь первый год. Они не имеют жилья в ближайших городах, и можно предположить, приехали сюда из отдаленных районов страны. Только четвертая часть из них считает более предпочтительным работать по стационарному методу, а больше половины, оценив условия Ямбурга, высказываются за работу по вахтово-экспедиционному методу.

Теперь посмотрим такую таблицу:

Отношение работников Ямбурга к различным формам производства

(в процентах)

Фактически работают

Желают работать

стационарным

вахтовым

вахтово-экспедиционным

не ответили

Стационарный метод

Вахтовый метод

Вахтово-экспедиционный

25,5 22,1 50,8 1,6

5,5 74,7 11,0 8,8

3,6 3,6 89,3 3,5

Итак, в наибольшей степени совпадают фактические и желаемые формы организации производства у тех, кто работает по вахтово-экспедиционному методу, — почти 90%. Затем идут вахтовики — 74,7% и на последнем месте — стационарщики. Можно сделать вывод, что мобильные коллективы могут пополняться за счет тех, кто сегодня работает в Ямбурге стационарным методом. Экспедиционщики относятся к переходу на вахтовый метод так же, как и к стационарному, — негативно. Среди них абсолютное большинство летает сюда первый год — 85,7% опрошенных. Они в среднем почти на пять лет старше, в основном люди семейные. Скорее всего этим и объясняется их отношение к мобильным формам организации производства: не имея реальных условий для проживания в Ямбурге с семьей, они предпочитают прилетать сюда с места постоянного жительства.

На первый взгляд общественное мнение склоняется в пользу мобильных форм организации. Однако, по нашему мнению, сыграло свою роль то, что накануне опроса было принято решение об освоении Ямбурга только мобильными методами, приостановлено развитие поселка в капитальном варианте. Решение об отправке детей на Большую землю породило слухи о непригодности, вредности здешних природно-климатических условий для постоянного проживания. Все это, естественно, не могло не сказаться на результатах проведенного опроса.

Но вот что выяснилось, когда исследование было продолжено. За стационарный способ при условии создания необходимого социально-бытового комфорта высказались уже 47,6% опрошенных, 17% ответили неопределенно и только 35,3 — за мобильные методы работы в Ямбурге в любом их варианте. Следовательно, даже на самом Крайнем Севере, за Полярным кругом большая часть участников освоения все-таки выбирает стационарные методы организации производственной деятельности при создании необходимых социально-бытовых условий. Значит, перспективу освоения надо увязывать именно с этим обстоятельством.

Однако когда требуется в кратчайшие сроки сформировать квалифицированные коллективы строителей, монтажников, нефтяников, газовиков, традиционный путь постепенного наращивания мощностей и создания жилого фонда не подходит. Единственный выход - широкое применение вахтово-экспедиционного метода организации работ.

Теперь можно перейти к рассмотрению тех отрицательных моментов, которые характерны сегодня для вахты на Севере.

Не следует закрывать глаза на то, что отдельные руководители предприятий и строек ухватились за мобильные методы организации производства совсем из других соображений. Скажем, у руководителя строительной организации „горит"; объект, нехватка рабочих рук и в спешке, на любых условиях привлекаются неплановые бригады из самых разных мест. Незамедлительно решается проблема пополнения коллектива работниками, которые не требуют квартир, детских учреждений, им можно поручить любую работу, они легко соглашаются на сверхурочные часы, была бы соответствующая оплата. Таких „диких"; вахтово-экспедиционных коллективов становится все больше, и если внимательно присмотреться, то они мало чем отличаются от обычных шабашников.

Подобная практика создает немало проблем для населения северных городов: для таких вахтовиков, конечно, не организуются специальные авиационные рейсы, на них не планируется завоз продуктов питания, что обостряет и без того ложные социально-бытовые проблемы постоянного населения северных городов, поселков.

Разногласия в оценке социально-экономической эффективности и перспектив использования экспедиционного метода вносят значительный разнобой в социально-экономическую политику при освоении Крайнего Севера. На стадии проработки градостроительных и проектировочных решений переоценка возможностей мобильных методов организации производства ведет к серьезным стратегическим просчетам в формировании систем расселения.

Ко всему прочему сторонники вахтово-экспедиционного метода нередко подкрепляют свою позицию доводом о непригодности природно-климатических условий приполярных районов для постоянного проживания населения, и в особенности женщин и детей. По их разумению, это и есть основная причина ориентации на вахтово-экспедиционный метод.

Есть и другая точка зрения: в экстремальных природно-климатических условиях вахтовая работа, даже со значительными перерывами, дает такой же эффект, что и постоянная работа. Систематическая адаптация и реадаптация при пересечении нескольких часовых поясов может иметь не меньшие, а, возможно, даже большие последствия, чем относительно постоянное пребывание человека в комфортабельной урбанизированной среде на Крайнем Севере.

Большинство специалистов высказывают точку зрения, согласно которой непригодных по природно-климатическим условиям территорий или, точнее, противопоказанных для проживания населения на Крайнем Севере практически нет. Все дело в уровне научно-технических и градостроительных решений. Ведь и город Надым, сейчас базовый для освоения заполярных месторождений, десяток лет назад считался непригодным для постоянного проживания. Есть и пятидесятилетний опыт Норильска, где типичные для полярных районов Крайнего Севера климатические условия.

Кроме того, стационарные методы освоения северных территорий хорошо изучены, имеются многолетние медико-биогические наблюдения за состоянием здоровья значительных групп населения и можно сделать достаточно обоснованные выводы. По мобильным методам организации производства медицина пока еще не имеет достоверной информации позволяющей предвидеть ближайшие и тем более отдаленные последствия для человека длительной работы вахтовым или экспедиционным методом, прогнозировать возможные нарушения здоровья, давать научно обоснованные рекомендации для отбора вахтовиков.

Уже первые исследования специалистов показали, что постоянные перемещения на длительные расстояния действуют на все функции человеческого организма. Некоторые психофизиологические свойства человека могут приходить в противоречие с требованиями современного технически сложного производства (повышенное внимание, быстрота реакции, стрессоустойчивость и т. п.).

Экснедиционно-вахтовый метод достаточно широко применяется при освоении северных территорий за рубежом. Найдены неплохие варианты вахтовых поселков. Так, используемый на Аляске вахтовый поселок фирмы „Арко"; рассчитан на проживание почти тысячи человек. Он состоит из отдельных модульных двухэтажных зданий заводского изготовления, скомпонованных так, что человек может попасть в любое место жилого поселка, не выходя на улицу. Комнаты для рабочих двухместные, для инженеров — одноместные. В поселке имеются столовая, киноконцертный зал, комната отдыха с играми, спортзал с массой тренажеров для физических упражнений. Питание всех вахтовиков организуется без оплаты, круглосуточно, по методу самообслуживания. Продолжительность рабочей смены - 12 часов, длительность вахты -7 дней.

Целый ряд инженерных решений при организации вахтового метода на Зарубежном Севере представляет интерес и может быть использован при освоении наших заполярных регионов.

Однако нельзя не видеть достаточно сдержанного отношения к этим методам организации производства и расселения на Зарубежном Севере. Социально-экономические, медико-биологические проблемы вахтовых методов организации, формы расселения персонала северных строек и предприятий обсуждались на специальной конференции ,,Сменная работа и развитие Севера"; в Институте по изучению Севера университета провинции Саскачеван (Канада). Специальный доклад на ней был сделан по советскому опыту использования мобильных методов организации производства и расселения.

На конференции были проанализированы многочисленные варианты применения вахтового способа производства и заселения в районах разведки нефтегазовых месторождений Канадского арктического архипелага, цветных металлов на Баффиновой Земле, на строительстве транспортных коммуникаций. Заметный интерес вызвали сообщения о привлечении коренного населения североамериканского континента для работы на промышленных предприятиях. Здесь вахтовый способ дает определенные преимущества, позволяя аборигенам сочетать работу по найму с традиционными занятиями.

Специалисты пришли к неоднозначным выводам, отметив определенные экономические выгоды и ряд недостатков применения вахтового способа. В частности, указывалось на относительно низкий уровень производительности труда вахтовых рабочих, отсутствие должной слаженности в коллективах. Рабочие жалуются на большую продолжительность рабочего дня. Отмечаются участившиеся случаи разладов в семьях из-за длительных и регулярных отъездов мужей. В аналогичном обзоре Комитета по развитию Севера Научного совета Канады указывается, что в социальном смысле и с перспективных позиций целесообразность вахтовых поселений совсем не бесспорна и что следует глубже разработать критерии выбора постоянного или вахтового заселения. (См.: Агранат Г. А. Использование ресурсов и освоение территории Зарубежного Севера. С. 110.)

Использование вахтово-экспедиционного способа организации имеет немало и других негативных последствий, которые не всегда принимаются во внимание при планировании масштабов его осуществления на перспективу. В производственном объединении „Томскнефть"; численность работников при выполнении одинакового объема работ при вахтово-экспедиционном методе была выше, чем при традиционной добыче нефти, на одну треть, в строительстве — даже наполовину. Если средняя проходка на одну бригаду при традиционной организации составляла порядка 50 тысяч метров в год, то у ,десантников"; — только 32,5 тысячи метров. Для выполнения одинакового объема работ встающими"; коллективами требуется трудовых затрат на 30—50% больше. По мнению генерального директора объединения „Ямалнефтегазгеоло-гия"; В. Г. Подшибякина, вахтовики трудятся с высокой производительностью лишь 60—80% установленного рабочего времени, так как сложно все 12 часов вахты работать интенсивно с высокими результатами. Экспедиционщикам надо день-другой отходить от перелета, а как войдут в рабочий ритм, так и уезжать пора.

В городе Сургуте проводилась фотография рабочего дня нескольких бригад плотников, работающих в тресте „Запсибэнергострой"; в режиме вахты. Анализ показал, что из 11 часов рабочего времени реальная продолжительность рабочего дня составила только 7,9 часа. Остальное время уходило на перерывы, подготовку к работе, уборку территории и т. п.

При оценке мобильных методов организации производства забывают принимать в расчет и необходимость привлечения большего числа работников. Так, при круглосуточной эксплуатации машин, технологического оборудования даже при продолжительности рабочей смены 12 часов, необходимо иметь на одно рабочее место, как минимум, четырех работников. Чем экстремальней условия района освоения, тем труднее организовать работу, в особенности на открытом воздухе, и возникает необходимость перехода уже на восьмичасовую, а то и шестичасовую смену. В таком случае придется на одно рабочее место держать трех-четырех работников в вахтовом поселке и еще на отдыхе в базовом городе.

Если учитывать, что в районах освоения Крайнего Севера самым дефицитным ресурсом в конечном счете является „живой"; труд, то оказывается, что вахтово-экспедиционный метод организации производства как раз и не позволяет его экономить. Не следует забывать, что трудовые ресурсы становятся дефицитными и в других регионах страны и брать их оттуда „напрокат"; становится все сложнее.

Для мобильных методов организации характерна высокая текучесть кадров. По нашим исследованиям, средняя продолжительность работы строителя вахтово-экспедиционным методом в Сургуте в среднем равна двум годам. В том же тресте „Запсибэнергострой"; стаж работы по стационарному методу в 4 раза больше.

Одним словом, во многих „летающих"; коллективах кадры текут как вода. А новичкам сразу опасно доверить квалифицированную работу, сложнейшую технику, за которую нередко заплачено валютой.

В вахтовом режиме не могут работать инженерно-технические работники, материально ответственные лица, да и некоторые квалифицированные рабочие. Не следует забывать, что квалифицированный рабочий — это и бесценный опыт, собственный инструмент, оснастка, личный почерк в работе. Возникает немало вопросов при передаче материальных ценностей, технологического оборудования, оценки трудового вклада. Чем выше квалификация работника, сложнее производственный процесс, тем труднее организовывать дело.

При широком использовании мобильных методов организации производства затруднено решение таких вопросов, как формирование чувства хозяина, ответственности трудового коллектива за производство, находящееся за тысячи километров от дома. Есть основания полагать, что применение мобильных методов может в отдельных случаях сдерживать технический прогресс, рост профессиональной квалификации работников. Одним словом, надо преодолеть эйфорию при оценке мобильных методов, в особенности экспедиционного, более реалистически оценивать возможности их использования в северных районах.

Во временном „Положении о вахтово-экспедиционном методе в Ямбурге"; рекомендуется продолжительность работы при проживании вахтовиков за пределами нефтегазового комплекса по 30—45 дней с таким же числом дней отдыха. При этом обусловлена возможность трудоустройства вахтовиков в отпуске на временную работу. Немалая часть вахтовиков пользуется этим разрешением для второй работы не в базовом городе, а здесь же, в вахтовом поселке, только в другой организации.

Наши наблюдения в городах нефтяников Западной Сибири показали, что в 1986 году из 30 тысяч экспедиционщиков выезжали для отдыха в среднем 16 тысяч - чуть больше половины. Понятно, что большая часть оставалась на Севере не для отдыха. Анкетный опрос показал, что только треть работников настаивает на обязательном выезде между вахтами.

Реальная жизнь вносит коррективы в организацию труда, и не замечать этих тенденций было бы, по меньшей мере, неразумно. Ведь если человек между вахтами устраивается на вторую работу, то, по существу, он уже работает в стационарном режиме с постоянным пребыванием в вахтовом поселке на Крайнем Севере, только меняя место работы, организации каждые полтора месяца.

Существенно снижается возможность полноценного отдыха, восстановления сил после работы по напряженному графику на вахте. Вахтовый поселок не может предоставить работнику нормальных условий для культурного, медицинского и другого обслуживания, повышения профессиональной квалификации. Такая организация межвахтового времени сказывается на эффективности работы по основному месту работы, на здоровье человека. Так замыкается круг социально-экономических и других проблем мобильных методов организации производства.

Все это позволяет утверждать, что если экспедиционщику и его семье создать нормальные социально-бытовые условия, выделить комфортабельную квартиру, он наверняка станет северянином на достаточно продолжительное время. Практика показывает, что за счет использования трудовых „десантов"; из обжитых районов можно на каком-то этапе освоения выйти из положения, но вряд ли удастся на большую перспективу сэкономить на соцкультбыте, как надеялись многие сторонники этого метода. Экспедиционщикам, как и другим работникам, нужны условия для полноценного отдыха: их надо разместить, обеспечить достаточно большой набор бытовых и культурных благ. Ведь нельзя позволить, чтобы люди, работающие в экстремальных условиях, не получали полноценного отдыха, работали на износ.

Красноградское управление буровых работ с Харьковщины летает в Новый Уренгой и работает на недалеких от города буровых установках. Значит, все необходимое для жизни этих работников и их семей надо иметь на Украине. В Новом Уренгое, где базируется управление, обеспечивающие его службы, нужны квартиры, благоустроенные общежития, помещения для перехваток, общежития на буровых площадках, где люди в двенадцатичасовом режиме работают по 30 и более дней. Экспедиционщики стационарно живут на Украине, специальными авиарейсами прибывают на Север, а затем развозятся вертолетами, автомобилями по рабочим местам. Не надо быть экономистом, чтобы представить весь объем реальных затрат на постоянное и временное жилье, транспорт, социальную инфраструктуру. Мобильные методы организации производства при межрегиональном привлечении кадров дают возможность выиграть время для капитального, основательного обустройства Крайнего Севера. Конечно, это немалый выигрыш, но его следует еще умело использовать.

Данные социологических исследований, опыт общественных организаций убеждают в том, что вахтово-экспедиционный метод может заметно девальвировать принципы коллективизма и другие ценности социалистического образа жизни. Далеко не всегда „летающая"; бригада формируется на базе сложившегося производственного коллектива, где люди хорошо знают друг друга. Есть немало фактов привлечения в экспедиционные коллективы случайных людей.

В городе Ноябрьске вахтово-экспедиционным методом трудится почти пятая часть работников, занятых на обустройстве и эксплуатации нефтяных месторождений. ,,Летающие"; коллективы набираются в сотне городов и рабочих поселков. В объединение „Ямалнефтегазгеология"; экспедиционщики прилетают из 840 населенных пунктов.

Представим такую ситуацию: человек постоянно проживает в Минске, на работе числится в Гомеле, а на вахту летает в Ноябрьск или Харасавэй. О какой воспитательной работе с вахтовиками, их семьями при таком раскладе может идти речь. Получается, что многие из них стоят, по существу, вне„ коллектива, культивируют потребительское отношение к работе. Такие ,,первопроходцы"; Севера везут в самолетах в разобранном виде журнальные столики, тумбочки, табуретки мотки электропроводки, снятой вместе с роликами со стен вахтовых общежитии.

Мобильные методы организации освоения подчас способствуют развитию психологии временщины с соответствующим, прямо скажем, разрушительным отношением к работе природе, общественной собственности, ценностям и нормам социалистического образа жизни. Получается, что на одном производственном объекте работают как бы два разных коллектива, которые практически никогда не собираются в месте и встречаются только во время перевахтовок. Среди немалой части экспедиционщиков проявляется безразличное отношение ко всему, что непосредственно не влияет на их заработок.

Применяя при освоении Крайнего Севера мобильные методы, следует реально оценивать все негативные социально-психологические проявления, их последствия в экономической и социальной сфере на уровне не только отдельной личности, но и профессиональных групп, производственных коллективов.

Бесспорно, что психология временщиков для своего проявления имеет и определенную объективную основу: большое движение кадров, социально-бытовая неустроенность, несовершенство организационной и воспитательной работы в мобильных коллективах. Но возникает вопрос: если психология временного пребывания в условиях Крайнего Севера имеет определенные предпосылки, то зачем ее культивировать сознательно? Не следует забывать, что такая психология нередко играет на руку отдельным руководителям, на нее списываются многие просчеты в экономической и социальной жизни районов освоения. Мобильные методы организации производства часто продолжают применять даже там, где без них вполне можно обойтись. Немало и таких фактов, что коллектив, сформированный где-нибудь в Прибалтике, числится на Крайнем Севере, а работает в городах южной Сибири, получая все причитающиеся северянину льготы. Конечно, такой экспедиционный метод имеет в своей основе только одну цель - большие деньги.

На первый взгляд необходимость широкого межрегионального привлечения трудовых ресурсов диктуется нехваткой кадров на Севере. На самом деле желающих здесь работать более чем достаточно, но возможности их переезда на постоянную работу в северные города и поселки крайне ограничены из-за неразвитости социальной инфраструктуры. Например, организации, ведущие освоение Ямбурга, получают ежегодно тысячи писем с просьбами о трудоустройстве. Но каждом, естественно, вопрос о социально-бытовых условиях о возможности получения жилья. Обращаются в основном поди молодые. За 1986 год в объединении „Ямбурггаздобыча"; получили 1285 писем с просьбой о трудоустройстве, ответили на 400 писем, в том числе 210 направили вызов для приезда. Как видно, положительное решение было принято только по каждому шестому письму.

Накопленный опыт освоения Севера позволяет сделать вывод, что вахтово-экспедиционный метод организации освоения не должен рассматриваться как альтернатива традиционному способу. Его использование в значительных масштабах обосновано на определенных этапах освоения, прежде всего в пионерных условиях для оперативного привлечения квалифицированных работников из других районов, для динамичного развертывания в сжатые сроки всей освоительной программы. Вместе с тем с самого начала следует заботиться о формировании стабильного ядра производственных коллективов, быстро развивать базовые поселения, социальную инфраструктуру на самом современном уровне. Вахтово-экспедиционный метод не существует особняком, он теснейшим образом связан с главными вопросами освоения — градостроительными решениями, транспортными схемами, укладом жизни населения и т. п. Соотношение стационарного и мобильного способов освоения Севера должно складываться каждый раз в результате оценки самых различных факторов: этапа освоения, природных условий, транспортной доступности, ресурсной обеспеченности, специфики создаваемого производства.

По мере развития базовых городов значительная часть производственных задач, которые решают экспедиционщики из других регионов страны, передается вахтовикам, непосредственно проживающим в районе освоения. Представляется, что это более предпочтительный вариант территориального размещения производительных сил в районах освоения. Вахтовый метод, реализуемый на основе капитальных базовых городов и благоустроенных вахтовых поселков, может снять многие противоречия в социально-экономическом развитии новых районов освоения.

Как известно, современное промышленное производство на Севере создается, как правило, на достаточно высоком техническом уровне и для его обслуживания нужны опытные кадры. Причем их квалификация не может быть заданной заранее на весь период работы. Требуется постоянное обновление профессиональных знаний, своего рода непрерывное образование, кроме того, полноценный отдых для восстановления работоспособности. Исследования в Западной Сибири среди экспедиционщиков показали: чем меньше развитость, урбанизированность города, тем ниже уровень квалификации того мобильного коллектива, который в нем формируется, больше возникает проблем с обеспечением необходимого профессионального уровня работников, обслуживающих технически сложное производство. На пионерных этапах освоения с таким положением еще можно мириться, а затем нужно искать иные, более приемлемые варианты.

Вахтовый метод организации производства также целесообразен на базе достаточно развитых городских образований. Поэтому вахтовые поселки необходимо рассматривать в единстве не со всяким городским поселением, а лишь с таким, которое обладает значительным социальным потенциалом. В противном случае ограниченность непроизводственной среды в вахтовом поселке не получит достаточной компенсации путем богатого выбора ценностей в базовом поселении. В качестве базовых целесообразно выбирать те города, которые занимают ведущие места в системе центров материальной культуры данной отрасли.

Это еще один аргумент в пользу того, что базовые города должны иметь высокие темпы социального развития, как можно быстрее выходить на уровень установленных градостроительных нормативов, накапливать социальный потенциал. Только таким путем можно обеспечить предприятия и организации кадрами до того уровня, чтобы иметь избыточное давление";, создавать конкурсную систему комплектования мобильных коллективов. Северный город не может быть базовым, формировать вахты, если он не имеет необходимого числа квалифицированных работников. Преждевременное решение о выполнении тем или иным городом функций базового без достаточного кадрового, социального потенциала привносит неразбериху в развитие самого города. И вахтовые поселки, ориентированные на него, начинают развиваться, по существу, как постоянные, для безвыездного проживания населения, компенсируя упущения в строительстве, социальном потенциале базового города, как это случилось в свое время с поселением Пангоды и другими вахтовыми поселками на Севере Западной Сибири.

Привлекательность вахтового метода в отличие от экспедиционного заключается прежде всего в том, что место постоянного жительства производственников находится достаточно близко от работы. Это позволяет избежать ряда негативных социально-психологических последствий для работника и его семьи. Перемещение вахтовика к месту работы и обратно в пределах одной климатической зоны в значительной мере снимает проблемы адаптации. Повышается сплоченность производственного коллектива, который находится вместе и на работе, и в вахтовом поселке, и по месту жительства в базовом городе.

Вахтовый метод, обеспечивающий концентрацию населения Севера в крупных благоустроенных поселениях, при рассредоточенности производства имеет свои издержки, определяющие границы его применения. И тем не менее он более предпочтителен для условий Севера.

Нам представляется, что широкий переход от экспедиционного к вахтовому методу на Севере сдерживается пока недостаточным развитием таких базовых городов. Обеспеченность населения этих городов благоустроенным жильем и другими объектами социальной инфраструктуры здесь существенно ниже установленных нормативов. Это не позволяет предоставить вахтовикам и их семьям полноценное социально-бытовое обслуживание. Достаточно отметить, что ни один из городов Обского Севера не достиг республиканских показателей ни по одному из элементов социальной инфраструктуры. Именно поэтому они и не могут пока в полной мере быть надежной базой для вахтовиков, что сдерживает быстрое развитие мобильного метода организации производства, более подходящего к условиям Крайнего Севера.

В немалую проблему превращается перевозка вахтовиков к месту работы и обратно. Даже специально оборудованные машины северной модификации полярной зимой не обеспечивают гигиенически полноценных тепловых режимов, среди вахтовиков много простудных заболеваний. Бытовые условия во временных поселках вахтовиков часто не соответствуют установленным санитарно-гигиеническим нормативам: мала жилая площадь, велик перепад температур, нерационально организовано питание. Все это отрицательно сказывается на работе и здоровье вахтовиков. Причем трудности социально-бытового и транспортного обеспечения вахтовиков нарастают по мере продвижения в приполярные районы.

Обнаруживаются и некоторые другие сложности в организации вахтового метода освоения, требующие своего преодоления. Прежде всего не надо забывать, что для большинства основным условием работы на Крайнем Севере является материальная заинтересованность. Поэтому при освоении новых месторождений вахтовым методом, по крайней мере на первоначальных этапах, необходимо обеспечить более высокий уровень материального стимулирования по сравнению с базовыми городами. Только так можно будет привлечь к работе по этому методу нужных работников, имеющих опыт работы в северных условиях.

В условиях совершенствования системы материального стимулирования труда работников на Крайнем Севере можно установить два типа коэффициентов к заработной плате: первый — определяемый природно-климатическими условиями района; второй - только за работу в пионерных условиях вахтовым или экспедиционным методом. Будет также правильным исчислять северный стаж для работников и во время отдыха, вне зависимости от города их постоянного проживания. Требует совершенствования и структура реальной заработной платы северян. Следует не столько увеличивать по мере продвижения в полярные районы номинальную зарплату, сколько создавать приоритет при распределении общественных фондов потребления, установить для северян районные коэффициенты не только к заработной плате, но и более обоснованные нормы потребления продуктов питания, медицинского и культурного обслуживания, использования очередных отпусков.

Мы уже показали, что высокая заработная плата является привлекательным фактором лишь в первые годы жизни на Севере. Затем по мере приближения заработка к потолку конечно же она перестает быть такой эффективной, и на первый план выходят бытовые, культурные условия. Анализируя эту социальную проблему заселения Севера, приходится считаться с тем, что в самом сложном положении оказываются как раз работники, связанные с мобильными методами организации производства. Из-за специфики трудовой деятельнос­ти они имеют в базовом городе значительно меньшие условия для удовлетворения своих повседневных нужд. Их обслуживание в базовых городах идет на общих основаниях, приоритетные условия для отдыха, медицинского и культурно-бытового обслуживания не установлены. Писательница Л. Заворотчева рассказала в одном из своих публицистических очерков, как встретила у кассы клуба „Юбилейный"; в Нижневартовске молодого парня, покупающего у спекулянта билет в кино за десятку. „А что делать, - ответил тот, - четвертый день после вахты, а идти больше некуда";.

В базовом городе надо решать вопросы льготного обслуживания вахтовиков, скажем, специальные киносеансы, вече­ра отдыха и т. п. Для этого руководители города должны знать, что они получают целевым назначением средства для развития города, обслуживания вахтовиков. Если же говорить о строительстве для вахтовиков жилья, то вполне можно ставить вопрос о создании в некоторых случаях даже отдельных микрорайонов. Ведь не секрет, что немало и таких ситуации, когда муж и жена выезжают на работу вместе. В вахтовом поселке нужны не только мужские, но и женские руки. Эту тенденцию можно стимулировать путем создания специальных детских дошкольных учреждений, где родители могли бы оставить ребенка на период вахты.

Справедливо утверждение, что мобильные методы организации носят характер эксперимента, имея в виду материальное стимулирование вахтовиков, способы транспортировки, режимы труда и отдыха и т. п. Представляется, что еще в большей степени речь должна идти о социальном экспериментировании в социально-бытовой сфере. Именно здесь заложены основные резервы эффективности этого способа организации освоения. Ведь мобильный метод определяет и особый, специфический образ жизни, причем не только самого работника, но и его семьи. Учитывая, что в северных условиях часто нет альтернативы мобильным методам освоения, следует поставить эксперименты по всему кругу социальных и экономических вопросов, образу жизни вахтовиков, их семей, эффективности различных мер материального и морального стимулирования, жизненным ценностям, охране здоровья, демографическим проблемам. В этом новом деле не все так просто, как представляется на первый взгляд даже самим вахтовикам. Вот смысл нашего разговора с молодым инженером в Пангодах. ,,Поначалу жена даже радовалась, когда мы перешли работать по вахтовому методу. Встречала с радостью. Но постепенно накапливается как бы психологическая усталость от этих длительных и систематических отлучек. И после вахты супруги встречаются не с радостью, а с раздражением. Многие семьи вахтовиков разрушаются. Мы с женой в конце концов перебрались в Пангоды, поближе к работе";.

Положительное отношение семьи к вахте в Сургуте отметили 42% опрошенных, терпимое — 46,4, отрицательное — 4,3%. В Ямбурге, где сроки пребывания на вахте увеличиваются до двух месяцев, часты задержки в пути по погодным и другим причинам, положительное отношение к вахте отметили уже только 33,4%, а отрицательное - 8%. Особенно часто подчеркивают негативное влияние вахты на семейные отношения работники в возрасте от 25 до 35 лет.

Есть смысл изучить и некоторые экономические и организационные вопросы вахтово-экспедиционного метода, когда люди прилетают на Крайний Север из других регионов страны. Было бы целесообразно организациям, привлекающим „летающие"; коллективы, предусматривать финансирование некоторых городских программ с целью повышения заинтересованности местных органов власти в развитии новой формы территориальной организации производительных сил при освоении Крайнего Севера. Только на такой основе можно ставить вопрос о льготном бытовом и культурном обслуживании вахтовиков. Заслуживает внимания предложение о создании в некоторых регионах страны специальных центров по подготовке кадров для работы по вахтово-экспедиционному методу на Севере для конкретных организаций. Речь идет не о бюро по трудоустройству, а именно о центрах по организации „летающих"; коллективов. Возможно, именно такие центры будут вести и строительство жилья, объектов соцкультбыта для вахтовиков, в том числе и на кооперативных началах, привлекая для такого строительства самих вахтовиков в период их отдыха.

Есть и другие интересные предложения. Так, социально-экономической основой деятельности человека в высоких широтах экономист Межведомственной комиссии при Госплане СССР В. Павлов предлагает сделать договор на срок до десяти лет. В соответствии с ним государство выделяет работнику долговременную ссуду на приобретение кооперативного благоустроенного жилья усадебного типа, мебели в южных районах Сибири.

Работа на месторождении организуется по принципу долговременной вахты в пределах трех-шести месяцев или в зависимости от сроков сооружения конкретного объекта. Для проживания там - вахтовый центр. Особенность предлагаемого варианта в том, что, возвращаясь с вахты в южные районы Сибири, где будет постоянно проживать семья заключившего договор, человек не будет сидеть сложа руки - ему предлагается на первых порах строить собственный дом своими руками, а в дальнейшем трудиться также для нужд нефтяников, газовиков. Например, монтировать крупные блоки, без которых освоение Заполярья просто немыслимо.

Выкладки, произведенные В.Павловым, впечатляют: ориентировочная экономия средств в расчете на тысячу работающих составит более 50 миллионов рублей по сравнению с традиционными методами освоения. (См.: Правда. 1986. 24 декабря)

Сравнивая плюсы и минусы мобильных форм организации производства при освоении Севера, приходишь к выводу, что, конечно, экономически и социально целесообразно вообще отказаться от вахтово-экспедиционного метода, использовать только кадры, уже обжившиеся в местных условиях. Но возможности быстрого развития северных городов и рабочих поселков ограниченны, не позволяют весомо и быстро нарастить численность населения, иметь необходимое число квалифицированных работников. А программы освоения требуют все новых и новых рук. Значит, есть смысл еще раз подумать, какой должна быть вахта.

Разумеется, только высокопроизводительной, использующей последние достижения научно-технического прогресса. Разумеется, принципы ее организации должны иметь прочную экономическую, социальную, медицинскую, правовую основу. Разумеется, стоит по-хозяйски использовать тот выигрыш времени, который дает межрегиональное привлечение кадров для основательного, капитального обустройства районов промышленного освоения Крайнего Севера.

Мобильные методы организации производства в районах с экстремальными природно-климатическими условиями, малозаселенных - не кратковременная кампания или выход в конкретной демографической или социально-экономической обстановке. Это объективно назревшая форма организации производства в особых условиях. Поэтому так важно на первых шагах всесторонне оценить положительные и отрицательные стороны, определить пути дальнейшего совершенствования ее социально-экономических, демографических, правовых и других аспектов.

VIII. ОБРАЗ ЖИЗНИ НОВОСЕЛОВ: СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ

Общие черты образа жизни советских людей, как и основные направления его совершенствования, определяются принципами социалистического общественного устройства, состоянием экономического и социального развития общества. На XXVII съезде партии в центр социальной политики поставлена задача поднять „благосостояние советских людей на качественно новую ступень, обеспечить такие уровень и структуру потребления материальных, социальных и культурных благ, которые будут в наибольшей степени отвечать целям формирования гармонично развитой, духовно богатой личности, создания необходимых условий для полного раскрытия способностей и талантов советских людей в интересах общества";. (Материалы XXVII съезда КПСС. С. 151. )

Именно эти стратегические цели социальной политики советского общества требуют ускорения социально-экономического развития нашей страны, достижения новых рубежей всей общественной социалистической системы на основе ее революционной перестройки.

Особенности повседневной жизнедеятельности отдельного человека, его семьи, социально-территориальной общности (поселка, города, региона) формируются под воздействием окружающей социальной среды, технического и экономического развития регионального производства, уровня урбанизации, состояния социальной инфраструктуры конкретного поселения. В северных регионах не сбросишь со счетов сильное влияние природно-климатических условий, транспортную Удаленность, редкую сеть городов и т. п.

У новоселов северных городов, поселков повседневный Уклад жизни складывается и под влиянием множества других, характерных только для этих районов обстоятельств, на которых надо остановиться подробнее.

Формирование северного уклада жизни в немалой мере определяется и тем обстоятельством, что сюда приезжает не каждый человек и не всякий здесь приживается. В северном городе, поселке в результате миграционных процессов складывается по-своему специфическая территориальная общность людей, часто подбирается необычный, если так позволительно выразиться, человеческий материал. Конечно, мотивы приезда могут быть самыми разнообразными, но в любом варианте сюда мигрируют люди, которых по различным причинам не устроили условия Жизни и работы на прежнем месте. В этот миграционный поток втягивается немало людей с отклоненным поведением, завышенными запросами, натуры, склонные к преувеличению своей ,,персоны";, своего трудового вклада, конфликтные по характеру, а то и просто нечестные. Эксперты-криминалисты сургутской милиции за один 1985 год выявили, более трехсот поддельных трудовых книжек. В них хозяева самовольно внесли записи о причинах увольнения, северном стаже с целью увеличения льгот. (См.: Тюменская правда. 1986. 1 июля.) Социологами установлено, что среди подвижного в миграционном отношении населения всегда больше людей, конфликтующих с законом, моральными нормами общества. Одним словом, в результате миграции в районах освоения Крайнего Севера формируется весьма специфическое население, своего рода конгломерат людей, с привычками, навыками, потребностями, психологией, традициями, перенесенными сюда из мест выхода мигрантов. Как правило, в северных районах немало и таких людей, которые отбывали наказания в исправительно-трудовых колониях, имели судимость.

Таким образом, на известную противоречивость социально-экономических условий северных регионов, развивающихся в режиме освоения, Накладываются еще и особенности людей, приехавших сюда из самых разных мест и по самым разным причинам. Образуется буквально бурлящий поток «Людей и мнений». Особенности экономической и социальной среды, развивающихся в режиме освоения территорий, определяют высокую динамичность повседневного уклада жизни новоселов, его неустойчивость, изменчивость. Такая обстановка конечно же объективно требует от каждого новичка известной психологической напряженности, особенно в период адаптации к новым для него условиям, нестандартных, непривычных решений во многих поведенческих ситуациях. Все эти специфические условия социально-экономической обстановки, в которой складывается повседневная жизнь северянина, могут формировать, с одной стороны, высокие волевые качества — инициативность, предприимчивость, мобильность, а с другой — создают возможности для иных проявлений человеческой индивидуальности: конфликтности, конформизма, потребительского отношения ко всему, что прямо не относится к непосредственным личным планам, не сказывается на заработке.

Приходится считаться и с тем, что в формирующиеся производственные коллективы, общности вливаются, как правило, люди уже сложившиеся, со своими ценностными ориентациями, жизненными планами. В новых условиях они должны динамично приспосабливаться, приобретать такие качества, которые соответствуют и природно-климатическим, и социально-экономическим условиям Севера.

В начальный период освоения северного района значительное, если не сказать решающее, воздействие на уклад жизни населения оказывают прежде всего природные, географические факторы. По мере развертывания освоения они в значительной мере нейтрализуются градостроительными, социальными факторами. К последним постепенно переходит ведущая роль в формировании повседневного уклада жизни человека, семьи, производственного коллектива, города.

Развитие в режиме освоения означает в первую очередь высокую подвижность всех сторон жизни: меняются содержание и условия профессиональной деятельности, социально-профессиональная структура населения, бытовые и культурные условия, да и сами производственные коллективы обновляются нередко с калейдоскопической быстротой. В динамичной ситуации не все люди могут перестроиться, приспособиться к изменившимся условиям. Какая-то часть новоселов продолжает действовать по инерции привычными для них способами, а возможно, в силу разных причин, просто не хочет приспосабливаться к новым условиям. Чем выше темпы становления северного города, поселка, производственного коллектива, динамичней изменения в производственной основе, социально-экономической среде, тем выше миграционный оборот, подвижность населения. Хотя бы потому, что какую-то часть новоселов Север даже против их воли выталкивает обратно. К примеру, на пионерных этапах освоения, как правило, и заработки выше даже при невысокой производительности, интенсивности труда, фонд зарплаты особенно не считают, да и технику выделяют получше, контроль за дисциплиной, за мерой труда и потребления еще не отлажен в полной мере. Но все это довольно быстро проходит.

Случается и так, что на одном этапе освоения человек с его профессией, укладом жизни, ценностными ориентациями вполне подходил, а на последующем — уже не вписывается в новые экономические и социальные условия. Он должен либо адаптироваться к этим условиям — сменить профессию, жизненный уклад: либо переехать в другое, более подходящее для него место. На самых первых, пионерных этапах освоения северного района у новоселов на столе бывает рыба из тех пород, что называются деликатесными. Ценная пушнина тоже добывается походя, и никто браконьерами их не называет. Вездеход, вертолет, ружье под рукой в любое время года. Понятно, что время такой бесконтрольности и непуганых браконьеров быстро проходит и не все соглашаются с новыми правилами взаимоотношений с природой, принимают их. Не всех устраивает ужесточение контроля за мерой труда и потребления. Словом, довольно обычная ситуация: на пионерных этапах новосел с его профессией, нравственными нормами, укладом жизни подходит или, точнее, с ним мирятся в освоенческой неразберихе. А дальше - он все меньше вписывается в новые экономические и социальные условия, нравственные и экологические требования. Пожалуй, это одна из самых типичных конфликтных ситуаций в северных районах.

В кадровой политике предприятий и организаций Крайнего Севера основная ставка чаще всего делается на молодых рабочих и специалистов. Несмотря на кажущуюся парадоксальность, для этого имеются достаточно убедительные основания. Северная специфика требует от работника не только профессионального опыта, который приходит с годами, но и большей, по сравнению с „материком";, инициативы, смелости, способности к принятию рискованных решений, гибкости действий в экстремальной ситуации. А такие качества чаще проявляются и легче формируются у молодого работника. Сложившийся специалист вырабатывает определенный стереотип поведения на работе, в повседневной жизни и изменить его непросто.

Конечно, главное условие, формирующее образ жизни новосела в районе освоения, — его профессиональная деятельность. Например, для северных городов характерно широкое использование вахтового метода. А ведь такой метод организации профессиональной деятельности определяет не только характер трудовой деятельности северянина, но и весь повседневный уклад жизни человека, разорванный во времени и пространстве.

Место профессионального труда в повседневной жизни в значительной мере определяется удовлетворенностью человека выполняемой работой. Социологические исследования показывают, что ориентация на содержательную, профессиональную деятельность — одна из ведущих потребностей личности, большинства профессиональных групп. Поэтому содержание выполняемой работы, мотивы трудовой деятельности, уровень общественного признания, материального стимулирования, перспективы профессионального роста являются важнейшими характеристиками образа жизни советского человека. В известной степени интегральным показателем всех перечисленных условий является субъективная удовлетворенность человека выполняемой работой.

Пожалуй, особо стоит выделить то обстоятельство, что большинство анкетных опросов фиксируют высокую удовлетворенность северян выполняемой работой. Другое дело, из чего складывается эта оценка. По данным социологов Норильского комбината, положительную оценку своей трудовой деятельности на комбинате дали три четверти опрошенных. Аналогичные оценки получены в Новом Уренгое: 67% указали, что выполняемая работа им нравится. Негативные оценки высказали только 8,8% новоуренгойцев.

Весьма показательно и то, что большая часть новоуренгойцев — новоселы в полном смысле слова: проживают на Севере до двух лет и уже успели повысить свою профессиональную квалификацию, считают, что у них есть неплохие возможности профессионального роста, продвижения по службе. Только 3% опрошенных не видят для себя таких перспектив. В Ямбурге также более 70% строителей, газодобытчиков дали положительную оценку выполняемой работе на освоении этого месторождения в сложнейших условиях Арктики.

Уровень технического развития предприятий в районах освоения Севера, интенсивные кадровые перемещения, возможности профессионального совершенствования, высокий уровень материального стимулирования и общественного признания — вот из чего складывается удовлетворенность северян своей работой. Однако высокая оценка профессиональной деятельности не должна успокаивать. Если посмотреть на отдельные стороны, раскрывающие ее содержание (организацию производства, условия труда), то отношение северян к этим аспектам своей профессиональной деятельности может быть достаточно негативным. Так, новоселы, осваивающие Ямбург, невысоко оценивают организацию труда, механизацию выполняемых работ, формы материального и морального стимулирования.

Многое в оценке работы, конечно, зависит от ценностных ориентации человека, его ожиданий. Понятно, что переход на мобильные методы работы большинство связывает в первую очередь с возможностью повышения зарплаты. И как результат: если среди работающих в Ямбурге стационарным методом не удовлетворены получаемой зарплатой 33,7% опрошенных, то среди экспедиционщиков почти половина - 48,2%. В чем тут дело? Да в том, что основной мотив приезда большинства на Крайний Север просматривается в специфическом, „инструментальном"; отношении к выполняемой работе. Если работа обеспечивает ожидаемый уровень заработка то это обстоятельство с лихвой компенсирует негативные стороны профессиональной деятельности. Поэтому не случайно, что в нашем исследовании неудовлетворительную оценку получают в первую очередь те аспекты профессиональной деятельности, которые в большей степени определяют размер заработка. Наглядный пример: дается высокая оценка условиям доставки на рабочее место, хотя понятно, что в пионерных условиях освоения более чем достаточно нерешенных вопросов, трудностей при транспортировке вахтовиков из поселка на строительные площадки, буровые. И здесь же, рядом, выставлены крайне низкие оценки положению дел с обеспечением материалами, запасными частями, механизации выполняемой работы, росту профессиональной квалификации (имеется в виду прежде всего получение очередного квалификационного разряда), то есть всех тех сторон профессиональной деятельности, от которых в первую очередь зависит размер заработка.

Большая часть новоселов при оценке своей профессиональной деятельности руководствуется исключительно материальными соображениями. Как показали исследования пермских социологов, в Норильске в 2 раза больше работников с подобным типом ценностных ориентации, чем на промышленных предприятиях средней полосы. Их отношение к работе определяется известной формулой: хороша любая, но при высокой зарплате. В данном случае работа для человека выступает, по существу, только средством к жизни. Мотив материального вознаграждения становится смыслообразующим, доминирует, подавляет другие ценности. На Севере подбирается много и таких работников, которые делают все возможное и невозможное, чтобы получать максимальное вознаграждение, если даже для этого приходится идти по пути махинаций, приписок и т. п. Немало в северных районах и «энергичных» руководителей, которые делают рубль главным во всей практике управления, преследуя под видом общественного свой личный, часто тоже материальный интерес. Один из героев романа „Бронзовый дог"; замечает по поводу таких Действий: „Рублями вымощена дорога в ад";.

На основе этих весьма специфических ценностных ориентации у немалой части новоселов складывается и свой особый жизненный уклад. Г. В. Разинский выделяет в нем преимущественную ориентацию на материальную обеспеченность, „транзитивность"; образа жизни, то есть установку на временное пребывание, инструментальное отношение к жизни на Крайнем Севере, подчинение других ценностей решению этой задачи. (См.: Проблемы совершенствования образа жизни в условиях Севера. Красноярск,1985.)

Справедливости ради следует отметить, что такие характе­ристики в первую очередь относятся к работникам с небольшим северным стажем — три—пять лет. У тех же, кто прожил здесь дольше, структура ценностей приближается к традиционной. По всей вероятности, высокая заработная плата уже воспринимается ими как нечто само собой разумеющееся. Северные надбавки приближаются к максимальному уровню и на передний план выходят другие ценности, содержание выполняемой работы, условия труда, формы морального поощрения, жилищные условия и т. п.

Свидетельством „инструментального"; отношения большей части северян к выполняемой работе могут быть и другие наблюдения. На предприятиях Крайнего Севера, как нигде, много инженеров, техников занято на рабочих местах, не требующих среднего специального, а тем более высшего образования.

В нашем исследовании в Новом Уренгое получены следующие данные: самый высокий процент горожан, не принимающих никакого участия в общественной работе, 28,4%, зафиксирован среди тех, кто указал в качестве основного мотива своего приезда на Крайний Север стремление увеличить свой заработок, то есть материальную заинтересованность. В числе новоселов этого города, поставивших на первый план среди мотивов приезда „желание участвовать в освоении Севера";, „знакомство с новыми местами";, „стремление к романтике";, людей, не принимающих участие в общественной работе, оказалось в 3 раза меньше. Таким образом, доминирование материальной заинтересованности среди ценностных ориентации новоселов подавляет, отодвигает на второй план другие социально значимые ценности, жизненные нравственные ориентиры, формирует своего рода северный тип личности со своим стилем жизни.

„Инструментальное"; отношение к работе в основном как к средству получения высокой заработной платы способствует девальвации некоторых ценностей социалистического образа жизни, приводит к большому распространению в северных регионах явлений „теневой экономики";, нарушений социалистических принципов распределения по труду. Отдельные работники, а то и целые бригады устраиваются по преимуществу на временную работу хозяйственным способом, который довольно метко окрестили „хапспособом";, и притом с собственными автомобилями, бульдозерами, бетономешалками, сварочными аппаратами, промывочными, установками, то есть целым арсеналом средств производства. Спрашивается, откуда у них берется такая техника? Подбирают брошенное в тайге или тундре, восстанавливают из списанных машин и т. п. Если человек приехал на Крайний Север заработать, то он не дожидается, пока его обеспечат техникой, инструментом, а изыскивает, добывает их сам любыми, нередко незаконными методами.

На предприятиях и в организациях районов промышленного освоения Севера можно обнаружить немало так называемых „подснежников";, то есть управленцев на рабочих должностях, „фиалок"; — специалистов, занятых на таких работах, где не требуется их квалификация, но выше заработная плата, северные надбавки, премии и другие реальные преимущества материального плана. Такие региональные перекосы в распределительных отношениях преломляются в сознании, ценностных ориентациях северянина, влияют на его повседневный жизненный уклад, поведение. Подобные Деформации нередко формируют искаженные ценности, определяют антисоциальное поведение отдельных людей. Имея высокие денежные доходы, некоторые северяне заражаются вещизмом. У них считается модным лишний раз подчеркнуть свои материальные возможности, выделиться среди окружающих. Особенно заметны эти негативные явления во время отпусков таких северян в других районах страны.

Ко всему сказанному, пожалуй, стоит добавить, что перечисленные явления — типичная ситуация для тех районов освоения, где для быстрого привлечения населения, квалифицированных кадров из обжитых регионов основная ставка делается на материальные стимулы. Тем самым „инструментальное"; отношение значительной части северян к выполняемой работе нередко как бы культивируется, поддерживается в практике социально-экономического управления. Сегодня еще не в полной мере осознаются его социальные и нравственные издержки. В результате такой политики северный город, район освоения как бы притягивает и отсеивает мигрантов с вполне определенной структурой нравственных ценностей и жизненных планов.

В районах освоения Крайнего Севера возникает немало проблем профессиональной занятости для женщин. Прежде всего из-за потребности большинства северных предприятий и организаций в кадрах по преимуществу „мужских"; профессий. При неразвитости сферы обслуживания часть женщин оказывается в затруднительном положении в плане профессионального выбора, трудовой деятельности. Даже в Норильске, где в основном завершились градообразовательные процессы, сформировалась высокоразвитая сфера обслуживания, несколько тысяч женщин не могут устроиться на работу по специальности. Что же говорить о тех городах Севера, которые еще только начинают строиться. Здесь женщины вынуждены приобретать новые специальности, работать на подсобных, малоквалифицированных работах в традиционно „мужских"; отраслях производства.

У нас есть основания полагать, что некоторые негативные тенденции в укладе жизни северян в ближайшие годы будут ослабевать. Во-первых, потому что разрыв между заработной платой северян и населения обжитых районов в последние годы заметно сокращается. Обеспечить на законных основаниях достаточно высокий уровень материального благосостояния человеку можно и в других районах страны. Это означает, что будет снижаться значимость материального фактора миграции на Север. Во-вторых, активная социальная политика, внимание к условиям жизни человека в северных районах, преодоление остаточного принципа финансирования и строительства социально-бытовых и культурных объектов изменяет здесь ситуацию к лучшему.

Пока многие поселения Севера традиционно отстают по уровню развития социальной инфраструктуры от средне-союзных, республиканских показателей, и поэтому сфера социально-бытового обслуживания не может отвечать высоким денежным доходам новоселов. В результате образуется отложенный спрос, который часто и выталкивает человека с Севера в обжитые районы. Здесь срабатывает довольно интересное противоречие: покупательский спрос большинства северян сформировался в местах прежнего жительства, где уровень торгового обслуживания, обеспеченность товарами были выше. В новых городах Севера при существенно большем (в 2—3 раза) уровне денежных доходов торговля и обслуживание поставлена часто хуже, чем в обжитых районах. Вот, например, данные социологов по г. Ямбургу.

Оценка населением Ямбурга условий жизни в поселке

(в процентах от числа опрошенных)

Не удовлетворены

Срок проживания в поселке

до года

от года до двух

от двух до пяти

Работой предприятий общественного

питания 30,6 35,9 37,3

Снабжением продовольственными това-

рами 32,9 34,7 36,7

Снабжением промышленными товарами 44,5 46,0 49,6

Организацией культурной жизни в по-

селке 68,0 67,2 78,1

Условиями для спортивно-оздоровитель-

ных занятий 73,5 79,0 85,7

Данные социологических опросов практически во всех городах и рабочих поселках Севера показывают крайне невысокую оценку населением состояния торговли, общественного питания, бытового обслуживания. Около 70% опрошенных нефтяников Западной Сибири жалуются, что не могут приобрести товары к сезону, каждый пятый вынужден покупать одежду с рук.

Степень неудовлетворенности населения условиями жизни в поселке повышается по мере увеличения срока пребывания на Севере. Если новички дают сдержанные оценки, то ветераны высказываются крайне категорично. Самые низкие оценки жители Ямбурга дали условиям культурного отдыха, спортивно-оздоровительной работы. Это понятно, ибо на пионерном этапе освоения решается самый первый слой социальных проблем: поселить, накормить, обеспечить товарами первой необходимости. До культуры и спорта просто не доходят руки. В анкетах указывается, что в Ямбург центральные газеты доставляются только на третий-четвертый день, не организованы трансляции областного радио, функционирует только одна программа Центрального телевидения.

Замечено, что и сами потребности новоселов складываются тоже в немалой мере в зависимости от этапа освоения, как говорится, люди входят в положение. В первые годы отмечается высокая потребность в теплых вещах, причем без особых претензий на моду. Требуется портативная мебель, самые необходимые предметы домашней утвари, радио- и телеприемники с автономными источниками питания. Сам уклад жизни во многом носит походный характер, определяя и специфику материальных потребностей. Невысока потребность в личном автомобильном транспорте — нет дорог. Но очень высок спрос на моторные лодки, небольшие катера. Кстати, даже в сложившихся городах — Нижневартовске, Сургуте, Надыме, Норильске, — где на первый взгляд достаточно высока обеспеченность населения индивидуальными легковыми автомобилями, до половины приобретенных автомобилей находится в местах прежнего жительства новоселов и используется только во время отпусков.

Когда заканчивается пионерный этап освоения, северяне, как правило, обзаводятся благоустроенным жильем. Теперь дни озабочены тем, чтобы создать в нем уют, комфорт, им нужны вещи длительного пользования, более высокого качества.

Данные нашего обследования в городе Когалыме показали, что третья часть новоселов Обского Севера планирует в ближайшее время приобрести телевизоры цветного изображения и легковые автомобили, почти половина — мебельные гарнитуры, четверть - спортивное и туристское снаряжение.

Организация торговли, товарный дефицит в условиях высоких денежных доходов населения порождают не только социально-экономические, но и не менее сложные нравственные издержки. Так, на вопрос: „Как вы относитесь к людям, которые для приобретения дефицитных товаров используют связи и знакомства?"; — почти половина опрошенных когалымчан ответили, что если торговля организована плохо, то к таким явлениям следует относиться терпимо, а каждый десятый откровенно указал, что постоянно пользуется этими каналами для покупки необходимых вещей и товаров.

В новых городах Севера одно из самых слабых мест в развитии социальной инфраструктуры - бытовое обслуживание. Обычна картина, когда объем бытовых услуг составляет четвертую часть от сравнительной обеспеченности городского населения в обжитых районах. Только 47,0% жителей Когалыма дали удовлетворительную оценку работе предприятий бытового обслуживания, подчеркивая отсутствие многих необходимых услуг, несвоевременное выполнение заказов, невнимательность персонала. Лишь 13% горожан указали, что „всегда"; или „почти всегда"; получают необходимую услугу, тогда как „иногда"; или „очень редко"; - 60,5%, а 23,6% никогда не обращаются к учреждениям бытового обслужива­ния. Больше половины опрошенных (55,4%) предпочли бы решать свои проблемы с помощью предприятий бытового об­служивания.

Какова же перспектива в создании социальной инфраструктуры на Севере? Некоторые считают, что здесь должно быть больше продуктов питания, лучшее снабжение промышленными товарами, самое комфортабельное жилье, высокий уровень социально-бытового и культурного обслуживания.

На наш взгляд, такие ориентиры в социально-экономическом развитии многих районов Крайнего Севера на перспективу в 10—15 лет нереальны. Дело в том, что большая часть Крайнего Севера в ближайшие годы будет и дальше развиваться в режиме освоения со всем комплексом социально-экономических проблем. Не следует забывать, что население Севера будет формироваться в основном за счет молодых людей. Справедливо ли будет даже с точки зрения социальной политики создавать молодежи повышенный уровень жизни по всему кругу показателей только за то, что она переехала на новое место жительства с более трудными климатическими условиями?

Сегодня правомерней вести речь об ускоренном развитии, более высоких темпах формирования социальной инфраструктуры с целью выхода на среднесоюзные, республиканские показатели, обеспечение равного с обжитыми районами уровня бытового и культурного обслуживания населения при четком определении тех материальных и социальных факторов, которые будут выполнять компенсаторную функцию за работу в условиях Крайнего Севера. Более высокие темпы социального развития нужны прежде всего для того, чтобы не допускать отставания северных районов.

Интересные подходы к решению этих проблем найдены в Норильске. В 1987 году на каждого жителя этого заполярного города приходилось более 300 рублей платных услуг в год, Это почти вдвое выше общесоюзных показателей.

Здесь сложилось централизованное распределение жилья, всех фондов общественного питания, единое решение проблемы городского транспорта, торговли, бытового обслужива­ния. Всю заботу о развитии социальной сферы города взяли на себя подразделения горно-металлургического комбината, который стал не только специализированным предприятием, но и, по сути дела, формой организации городской жизни.

В структуре комбината создано управление „Норильск-ремстройуслуга";, которое оказывает помощь горожанам в ремонте жилья: от утепления дверей до изготовления министадиона на дому, удобно встроенной мебели по индивидуальному заказу.

Специализированные подразделения комбината оказывают норильчанам услуги по ремонту индивидуального транспорта, стирке белья. Широкий набор услуг предоставляют посетителям бани комбината. На спортивных базах введено платное абонементное обслуживание по обучению плаванию, общефизической подготовке, гимнастике. В цехах комбинатовских предприятий оборудовано 70 спортивных залов, оснащенных тренажерами, сауны с бассейнами, где помимо традиционных бесплатных услуг рабочие и члены их семей могут получить консультации специалистов, массаж, уроки лечебной гимнастики. Теперь мало кого удивляет, что даже на пакете молока или ряженки здесь стоит не совсем привычный гриф: Норильский горно-металлургический комбинат.

В районах промышленного освоения Севера при невысоком, как правило, уровне развития социальной инфраструктуры с учетом молодежного состава населения важно обеспечить не только опережающие темпы роста материального благосостояния населения, но и на этой основе искать пути повышения качества жизни, наиболее эффективные способы повышения материального благосостояния, удовлетворения культурных и других запросов населения. Практика показывает, что здесь особенно нужны нетрадиционные подходы.

Очень важно преодолеть тот разлив стихийности, который так характерен для формирования жизненного уклада северян в районах освоения. Опыт убеждает, что здесь вряд ли стоит механически копировать материальную основу жизненного уклада, традиции межличностного общения, что сложились в других регионах. Широкомасштабное освоение Севера открывает хорошие возможности для социального экспериментирования, для поиска оптимальных решений. По образному выражению писателя Ю. Бондарева, „мы без устали строим и строим бездушные прямоугольные города с огромными продуваемыми ветрами проспектами, копируем бездушную романтику небоскребов, дух чужого монастыря. А где же в архитектуре стиль советского образа жиз­ни, дух братства и теплота объединения под городскими крышами? Пустынные дворы и унылые микрорайоны становятся условием для возникновения индивидуалисти­ческих тенденций, потребительского отношения к обществу";.

В этом плане можно вспомнить первые годы социалистического строительства в нашей стране, когда было немало лихих кавалерийских атак на проблемы развития социалистических городов, организацию повседневного межличностного общения людей. Некоторые авторы настаивали на немедленном строительстве „соцгородов";, на полном обобществлении всех видов личного обслуживания. Дома-коммуны, спальные павильоны, общественные столовые. Во всем этом было много от первых социалистических мечтателей-утопистов. В утопических проектах тридцатых годов просматривались попытки искать новое качество социалистического уклада жизни. В них есть одна непреходящей ценности мысль: нельзя копировать формы человеческого общежития, доставшиеся от прошлого, надо искать такие, которые были бы пронизаны социальными и нравственными ценностями нового общества. Неужели для социалистического общества обеспечение каждой семьи отдельной квартирой или домом необходимо для того, чтобы она замкнулась в четырех стенах, даже не зная своих соседей? Эти явные тенденции урбанизированного образа жизни не могут не настораживать: чистота и порядок до порога своей квартиры, подъезд и улица — забота других, самоуправление по месту жительства — забота пенсионеров. Наверное, не случайно, что в различных регионах страны, и в особенности в городах-новостройках, идут активные поиски форм организации повседневной жизни людей. Пожалуй, са­мым заметным явлением в последние годы стала организация молодежных жилищных кооперативов.

Многие выделяют эту идею прежде всего потому, что она позволяет молодым семьям непосредственно участвовать в строительстве жилья, то есть в разрешении жилищной проблемы. Сами же авторы этого социального эксперимента утверждают, что появление идеи МЖК в немалой степени вызвано реакцией молодых людей на уклад жизни горожан в современной городской застройке. Он приходит в явное противоречие со многими ценностями коллективистского образа жизни, и это особенно остро понимает именно молодежь. Жильцы многоквартирного дома не знают своих ближайших соседей, гаражи наступают на детские площадки, для любительских увлечений детей, взрослых в лучшем случае остаются подвальные помещения.

Реальная действительность не раз отвергала идеи самоуправляющегося коллектива по месту жительства. Однако но­визна МЖК как социального эксперимента, во-первых, в том, что он родился по инициативе самого населения, во-вторых, в нем не отвергается приоритет и социально-бытовые удобства отдельной квартиры. Его участники в рамках кооператива решают вопросы воспитания детей, организации любительской деятельности, спортивно-оздоровительных занятий. Часть жилого комплекса отводится для кружковых, детских комнат, спортивных помещений, бытовых служб и т. д. В таких кооперативах, где многое делается трудом самих жильцов, квартиры планируются и выделяются не только на сегодняшние запросы, а с резервом на прирост семьи. Вот почему первые результаты этого социального эксперимента показывают, что здесь даже рождаемость выше, меньше разводов. Данные по городу Калининграду Московской области показали, что дети из МЖК успевают в школе намного лучше, превосходят сверстников по общему развитию, по некоторым личностным качествам. Для подрастающего поколения молодежный жилой комплекс с коллективной заботой о детях — настоящий социальный оазис.

Могут спросить: при чем здесь проблемы северян и молодежные жилые комплексы? Неужели новосел с ориентацией на временное пребывание на Крайнем Севере будет затрачивать время и личные средства на обеспечение своих жилищно-бытовых условий? Но практически в каждом северном городе, поселке возникают целые районы разномастного жилья, Простроенного новоселами. Не надо забывать, что приезжают •рода люди молодые, многие владеют строительными ремеслами. Действительно, нефтяника, газовика, строителя трубопровода не оторвешь от основной работы. Но ведь на Крайнем Севере немалая сезонность в работе: у строителей трубопроводов, транспортников самый горячий сезон — зима, а у геологов — лето. Добавьте к ним еще вахтовиков, у которых также есть немалые ресурсы свободного времени. Так что наберется немало помощников для строительства жилья детских дошкольных учреждений. Кроме того, северян привлекают сами идеи МЖК: самоуправляемый коллектив по месту жительства, развитые формы соседской взаимопомощи, межличностного общения, совместного воспитания детей, организации культурной жизни, спортивно-оздоровительной работы. Первые молодежные жилищные кооперативы уже организованы в Сургуте, Нижневартовске и других северных городах.

Представим себе, что участники МЖК в северном городе получают твердые гарантии того, что при выезде в другие районы страны заработанная кооперативная квартира будет заменена на равноценную на новом месте жительства. Отношение к кооперативному строительству жилья при таком варианте у северян существенно изменится. Тем более, что в условиях освоения Севера усилиями шефствующих областей, республик такая практика может быть эффективной в экономическом и социальном отношении. Ведь квартира на Севере стоит намного дороже, чем равноценная в обжитом районе страны.

Сейчас существует система бронирования жилья для тех, кто по срочному договору переезжает на работу в районы Крайнего Севера. Новоселы северных городов, получая квартиру, сохраняют за собой жилье и на ,,материке";. Подсчитано, что только освоение Обского Севера заморозило порядка 100 тысяч квартир. Проблема приобрела важное государственное значение, и ее надо решать. Вряд ли правильно, что при острой нехватке жилья годами стоят пустующие квартиры тех, кто поехал работать на Крайний Север. Выход видится в том, чтобы оказывать отъезжающим на Север содействие в сдаче жилья местным Советам по договору, с твердой гарантией получения благоустроенного жилья по окончании работы на Крайнем Севере. Решение данной проблемы позволит освободить немалые средства для расширения жилищного строительства, в том числе и в районах освоения.

Развивая идеи кооперации усилий новоселов в улучшении своих социально-бытовых условий, можно представить, что при заселении нового дома создается кооператив его жильцов. Дом у горисполкома получает не каждый отдельный жилец, а именно коллектив жильцов, квартирную плату вносит также кооператив, а его участники своими денежными средствами, личным трудом обеспечивают все финансовые и трудовые затраты на создание необходимых условий жизни. При заселении молодежного общежития не комендант принимает молодого человека с ордером на право заселения, а он вступает в кооператив жильцов общежития со всеми вытекающими из этого материальными, моральными и другими обязанностями.

Применительно к условиям жизни северян следует по-новому оценить возможности усиления роли кооперативных объединений людей в самых различных сферах своей жизни: организации культурного досуга, любительских увлечений, совместного воспитания детей, рекреационного отдыхай т. п.

В первые годы социалистического строительства для ускорения социальных преобразований государство взяло на себя удовлетворение основных социально-бытовых и культурных потребностей, особенно городского населения. Широко использовались такие принципы организации повседневного быта и уклада жизни, как ведомственное жилье и социальная инфраструктура, ограничение индивидуальной профессионально-трудовой деятельности и т. п. Понятно, что на первых этапах социалистического строительства в крестьянской стране потребности людей были неизмеримо ниже. Сейчас жизненный уровень советских людей, их материальные доходы, в особенности у населения Севера, многократно возросли. На новый уровень поднялись материальные и духовные потребности. Попытка на этом этапе развития общества разрешить возникающие проблемы и противоречия прежними методами не принесет успеха. Многие бытовые, культурные, рекреационные потребности можно обеспечить, используя инициативу, самодеятельность, самоорганизацию, самоуправление и конечно же самофинансирование населения, то есть объединяя людей по интересам и потребностям на кооперативной основе. При „многоцветье"; запросов и интересов нашего современника просто немыслимо все предусмотреть, организовать и профинансировать на централизованной, государственной основе, да еще на самом высоком уровне. Вспоминается, как строили Новосибирский академгородок, комфортабельный город науки. Государство не жалело средств на создание форпоста научных исследований в Сибири. Проектировщики, градостроители обратили особое внимание на развитие библиотек: все-таки жить будет народ ученый. И не учли, что на новом уровне раз­вития нашего общества, научной мысли, да и материальных возможностей научной интеллигенции у каждого специалиста создается личная, индивидуальная библиотека. Пошла мода на бани: русские, финские, а их-то как раз и не учли в плане города — жилье-то полностью благоустроенное. Были жалобы, ходоки в органы городского управления. Но появились клубы любителей бани: объединяйтесь, делайте материальный взнос, стройте своими руками и балуйтесь парком. Так инициатива, самодеятельность людей подсказывает разумные варианты решения многих проблем из числа тех, над которыми сегодня ломают головы в горсоветах и райисполкомах.

В северном городе высокие денежные доходы новоселов могли бы использоваться для создания кооперативных библиотек, спортивных и оздоровительных объединений, любительских клубов и многого другого. Дело не только, скажем, в нехватке финансовых возможностей, но и в воспитании у каждого жителя чувства хозяина, заинтересованного отношения к тому общественному богатству, что создается их руками. Если бы молодежное общежитие ремонтировалось руками и за счет средств самих жильцов, как это делается в индивидуальной квартире, можно быть уверенным, что организация быта была бы в нем на порядок выше. Кто же будет разрушать созданное собственными руками?

Один из основных вопросов совершенствования социалистического образа жизни в современных условиях — широкая демократизация, повышение общественно-политической активности населения по месту жительства. Здесь человек реализует большую часть своего свободного времени, воспитывая детей, потребляет культурные ценности. Именно здесь возникают основные проблемы охраны общественного порядка, борьбы с антиобщественными элементами. Правда, на первый взгляд различных демократических форм самоуправления создано вроде бы достаточно много (женсоветы, домовые и родительские комитеты, советы общежитии и т. п.), проводятся митинги, сходы и т. п.

Однако деятельность таких общественных органов социалистического самоуправления по месту жительства часто недостаточно эффективна. Одна из основных причин такого положения заключается в том, что в традиционной структуре управления социальной жизнью современного города эти звенья самоуправления оказываются предоставленными сами себе. Их работа не координируется даже в масштабе микрорайона. Общественные самодеятельные организации по месту жительства тоже приобретают ведомственный характер, больше ориентируются на различные органы городского управления: гороно, отдел внутренних дел и т.д. Правда, в последние годы сделана попытка возложить управление социальной жизнью населения на производственные коллективы, закрепив за ними ответственность за правопорядок, благоустройство, организацию культурной жизни. Но и такой подход не решает проблемы. Вместо развития социалистического самоуправления, укрепления коллективистских начал по месту жительства на руководителей, общественные организации производственных коллективов возложили дополнительную нагрузку. Почему пошли по этому пути? Да только потому, что так удобней городским органам управления. Есть с кого спрашивать.

По нашему мнению, в северных городах, поселках с их молодежным населением, сложными климатическими условиями, где требуется повышенная прочность всех систем жизнеобеспечения, необходима помощь новоселам в период их адаптации, надо искать более эффективные формы управления социальной жизнью. Именно в микрорайоне, вахтовом поселке можно демократично формировать выборные органы самоуправления, наделенные полномочиями для координации деятельности школ, клубов, библиотек, детских учреждений личных советов по месту жительства.

Создание выборных органов социалистического самоуправления с широкими полномочиями в микрорайонах, вахтовых поселках позволит совершенствовать процессы социального управления, которые во многом (использование свободного времени, адаптация новоселов, воспитание детей, организация соседской взаимопомощи, любительских объединений) остаются беспризорными. Городские органы управления просто не в состоянии охватить все эти сферы в масштабе города да еще при его динамичном развитии. Без совершенствования системы социального управления, создания новых форм самоуправления представляется затруднительно использовать реальные возможности в плане создания нового качества жизни дальнейшего укрепления социалистического коллективизма.

Говоря о некоторых специфических проблемах социального развития северных регионов, совершенствования жизненного уклада северян, следует иметь в виду: чем разностороннее социально-политическая деятельность человека, тем быстрее он адаптируется в новом коллективе, территориальной общности. Более того, уровень общественной активности новосела является своего рода индикатором его адаптированности к новым условиям.

Молодежный состав населения северных городов и поселков в районах освоения определяет некоторую специфику формирования и удовлетворения культурных запросов. При этом необходимо иметь в виду и то обстоятельство, что большая часть новоселов до этого жила в поселенческой среде, имеющей немалые культурные традиции, и, конечно, при переезде на Север возникает проблема полноценного удовлетворения этих запросов. Этот разрыв является и своего рода катализатором, который ускоряет формирование полноценной культурной среды нового северного поселения.

На первых этапах социально-экономического развития региона, строительства города значительная часть его новоселов проживает в молодежных общежитиях. Здесь проводят они большую часть свободного времени, что определяет повышенную потребность в общении, установку на коллективные в досуга. Вся проблема заключается в том, что в районах, развивающихся в режиме освоения, складываются перекосы социальном развитии, и материальная база культуры создайся как правило, в примитивном и усеченном варианте (например, клубы, сделанные нередко из промышленных конструкций). Большинство поселений нефтегазового комплекса Тюменского Севера - Новый Уренгой, Надым, Нягань, Когалым. Лангепас, - даже получив статус города, не имели ни одного Дома культуры, типового кинотеатра. Так возникает разрыв между потребностями новоселов и реальной культурной средой, те самые „болячки";, о которых говорят уже не одну пятилетку.

В северных условиях, как нигде, необходимо преодолевать моно функциональность в развитии учреждений культуры. Здесь в первую очередь нужны молодежные центры с кинозалами, спортивными комплексами, плавательными бассейнами, дискотеками и т.п. Предлагаемый вариант материальной базы северного города несколько дороже традиционного, но решает многие вопросы культурного развития, удовлетворяет максимум потребностей населения. Такие культурно-спортивные центры созданы в Новом Уренгое, Салехарде. На повестке дня — их строительство в других городах Севера. Подчеркиваем, в генеральных планах следует с самого начала предусматривать создание культурно-спортивных комплексов.

Население северных районов, городов не обделено вниманием литераторов, профессиональных творческих коллективов. Они здесь частые гости. Северная тематика достаточно широко представлена в советской литературе, театральном, музыкальном искусстве. Деятели литературы и искусства уже давно используют применительно к северным районам освоения вахтовый метод организации труда. Традиционным стало ";шефство литературных журналов, творческих объединений чад коллективами, осваивающими северные районы. Думается” что можно пойти и дальше. Сейчас на весь север Западной и Восточной Сибири имеется только один театральный коллектив в Норильске. Этого явно мало. На базе крупных культурных центров Москвы, Ленинграда, Киева можно было бы сформировать театральные коллективы для постоянной работы в городах Крайнего Севера, то есть творческий коллектив создается в крупном культурном центре, но специально для обслуживания населения северных районов на их сценических площадках.

Круг духовных потребностей северян, как и всех наших современников, широк и разнообразен. Даже крупный культурный центр уже не в состоянии удовлетворить их в полной мере: получение образования, культурной информации, занятия спортом и т. д. Чем выше уровень культуры, прочнее материальное благосостояние человека, тем меньше его потребности могут быть удовлетворены в рамках одного поселения. В настоящее время города, системы расселения с помощью транспортных коммуникаций, каналов связи, телевидения, систематических поездок людей объединяют свои производственные, научно-информационные потенциалы, культурные ценности для удовлетворения потребностей населения. Такие тенденции характерны для всего социалистического общества, но имеют особую значимость для населения северных районов, развивающихся в режиме освоения. Именно в этих точках роста возможны интересные социальные эксперименты, поиски новых принципов организации повседневного уклада жизни северян.

VIII. ЭКОЛОГИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА ПРОМЫШЛЕННОГО ОСВОЕНИЯ

Известный советский ученый академик И.П. Герасимов высказал мысль, что в современных условиях правильней представлять экологию как особый научный подход к изучению различных объектов природы и общества наряду с системным и другими методами научного познания. Цель экологического подхода - выявление и исследование связей, существующих между изучаемым предметом, явлением и окружающей средой. (См • Герасимов И. 17. Экологические проблемы „ прошлой, настоящей и будущей reoi-рафии мира. М„ 1985. С. 13.)

Особый смысл это положение приобретает в жизни современного общества, озабоченного экологическими проблемами Термин «экологический подход» следует понимать в широком смысле, как способ научного познание, мышления и преобразования окружающего нас мира. Взаимодействие при­роды и общества в современном мире сформировало такие понятая, как „экологическое миропонимание";, „экологическая этика";, „экологическая культура"; и т. д.

Принципы природоохранительной деятельности социалистического общества обеспечивают возможность достижения благоприятной экологической обстановки как в стране в целом так и в районах нового промышленного освоения. В последние годы в стране реализуются крупные программы по защите Волги, Урала, Ладоги, Байкала. Принято постановление правительства „О мерах по усилению охраны рек и других водоемов Арктического бассейна от загрязнения. Охрана окружающей среды в условиях гласности и широкой демократизации советского общества в полном смысле становится всенародным делом. Сняты запретные покровы с информации о состоянии окружающей среды, загрязненности водного и воздушного бассейнов. В ряде крупных промышленных центров состоялись впечатляющие митинги и демонстрации под экологическими лозунгами. Под давлением широкой общественности — производственных коллективов, ученых и писателей — приостановлена или полностью отменена реализация таких проектов, как поворот части стока северных рек в южные районы, строительство ряда гидроэлектростанций, в том числе и в местах промышленного освоения Севера.

Эти явления общественной жизни не случайны. В современной динамичной, урбанизированной жизни особенно рельефно обозначилась необходимость повседневной, продуманной природоохранительной деятельности, сложились новые экологические потребности человека. С каждым десятилетием запросы всех и каждого в общении с природой занимают все более заметное место среди основных ценностей повседневного уклада жизни нашего современника. Такое общение выдвигается в один ряд с интересной работой, доступностью культурных ценностей, определяет престижность городов, характер миграционных перемещений населения. Использование свободного времени для отдыха в привлекательных местах окружающей природы, любительских увлечений превратилось в своего рода стандарт полноценности жизни значительной части городского населения. В последние годы заметно увеличилось число людей, в особенности занятых умственным трудом, предпочитающих новые виды отдыха, связанные с физическими нагрузками, элементами риска, экзотикой. Все большие масштабы приобретает альпинизм, путешествия по горным рекам, туристические маршруты в малообжитые районы. Значительный наплыв организованных и „диких"; туристов испытывают и некоторые районы Крайнего Севера, где немало ценных природных комплексов.

Повышение материального благосостояния, увеличение свободного времени еще больше усилит эти новые ценностные ориентации нашего современника. Поэтому внимание к экологическим проблемам, бережное отношение к природе приобретают глубокий социальный смысл, становятся важными программными целями общества. „В улучшении жизни народа все большее значение приобретает гармоничное взаимодействие общества и природы, человека и окружающей среды";. (Материалы XXVII съезда КПСС. С. 155)

Экологическая ситуация, то есть состояние окружающей среды, характер взаимоотношений с ней человека стали важнейшими качественными характеристиками той территории, где проходит повседневная жизнь человека. Они в немалой степени определяют настроение человека, его удовлетворенность условиями жизни, состояние здоровья. Данные статистики свидетельствуют о тесной связи между степенью загрязненности окружающей среды и здоровьем населения города, региона. Причем негативное влияние этих факторов на здоровье человека сложно, а в некоторых случаях практически и невозможно компенсировать улучшением условий жизни, бытового и медицинского обслуживания. Во многих промышленно развитых районах экологическая обстановка сегодня сложилась достаточно напряженной, чтобы не сказать сильнее. Здесь необходимо уже не только охранять природу, ее ресурсы, а браться за дорогостоящие природовосстановитедьные программы. В условиях ускорения экономического развития страны многие экологические проблемы, если их по-прежнему отодвигать на второй план, могут еще больше обостриться.

Экологическое сознание, культура, поведение людей складываются и проявляются не только в обществе в целом, но и на уровне отдельных социальных групп, производственных коллективов, отдельного человека. Понятно, что ориентации на экологические ценности па общественном, групповом, индивидуальном уровне могут не только не совпадать, но нередко и противоречить друг другу. У каждого человека свои интересы: один занимается природоохранительной деятельностью, а другой исходит из откровенно потребительской позиции ,,на мой век хватит";. Нередко вопреки государственным установлениям, общественному мнению по живой природе проходят безжалостным катком не только индивидуальных интересов, любительских увлечений, но и ведомственных планов, несоразмерных с реальной экологической ситуацией. Уже из этого несовпадения целей и интересов экологического миропонимания и поведения на общественном, групповом, индивидуальном уровне следует, что охрана природы не только научно-техническая или экономическая, а главным образом социальная проблема. Действительно, сегодня в обществе в целом выработана экологическая политика, основные ценности с учетом реальностей современного мира; на охрану природы выделяются немалые средства, созданы Красные книги. Но как добиться гармонии в отношениях с природой на уровне каждого ведомства, территориальной общности, производственного коллектива, любительского объединения — вот в чем основной вопрос всей природоохранительной работы, формирования экологической культуры, экологического просвещения и воспитания, да и применения санкций.

Основные экологические проблемы Севера связаны прежде всего с массированным наступлением индустрии. В большей степени, чем в традиционных районах размещения промышленности, природная среда северных регионов хрупка и мало приспособлена к нейтрализации антропогенного и техногенного воздействия.

Скажем, многие растения на Крайнем Севере растут на границах своего ареала продвижения в высокие широты. Это в немалой степени определяет их повышенную чувствительность к изменениям окружающей среды. На многолетней мерзлоте растения имеют поверхностную корневую систему, которая разрушается уже после одного прохода гусеничной машины, тем более при транспортировке волоком буровых установок, крупных блоков. Рост деревьев на Севере идет в 3—4 раза медленнее, чем в средней полосе. Для восстановления разрушенного лишайникового покрова тундры, по данным специалистов, требуется не менее полусотни лет. А ведь растительный покров сохраняет вечную мерзлоту, обеспечивает водный режим. В районе Нового Уренгоя в результате бессистемного движения транспорта, экологически неграмотного строительства был уничтожен лес, растительный покров на немалой площади. В лесотундре появились самые настоящие барханы, в сухую погоду - песчаные бури. Нередко осваиваемые районы Крайнего Севера становятся своего рода коридорами, по которым тундра с помощью человека начинает продвигаться на юг.

Запыление, задымление атмосферного воздуха, конечно, везде вызывает неблагоприятные экологические последствия. Но особенно они велики в северных районах: уменьшается освещенность, ультрафиолетовая радиация, которой здесь и без того недостает и человеку, и растениям.

Вот свидетельство зарубежных специалистов: „С каждым годом туман над Арктикой делается все плотнее. Небо никогда не бывает ярко-голубым. Растительность стала бледно-зеленого цвета. Странно стали вести себя морские млекопитающие. Раньше никогда не приходилось видеть их мертвыми на побережье. Местные старожилы уже не могут предсказать погоду. Во время дождя иногда в бочки для дождевой воды на­бирается вода с серым осадком. Химический анализ снега в этих местах не проводится, и никто не знает, сколько в нем содержится сульфатов и аэрозолей";. (Matthew Bean. Modern Life Systems of Indigenous People of Rach Alaska. Arctic Air Pollution (Edited by B. Stonehouse. Cambridge: Cambridge University Presse. P. 308).

Чувствительным экосистемам арктических регионов наносится ущерб загрязняющими окружающую среду веществами из отдаленных районов. Эти вещества приносятся атмосферными и океаническими течениями. Арктика представляет собой сточный колодец, где собираются и. навеки оседают загрязняющие окружающую среду вещества.

В тропосфере Арктики содержатся большие концентрации загрязняющих окружающую среду аэрозолей. В нижних слоях тропосферы концентрация аэрозолей в 10—100 раз выше зимой, чем летом. Не будет преувеличением сказать, что Арктика загрязнена больше, чем средние широты. (Kenneth A. Rahn and Douglas H. Lowenthal (Arctic Air Pollution) Edited by B. Stonehouse. Cambridge University Press, 1986. P. 85.)

В средней полосе органические загрязнения рек нейтрализуются природными „фильтрами"; на протяжении нескольких сотен километров течения. Северные реки естественным путем практически не очищаются от таких сбросов из-за низкой температуры воды, недостатка кислорода. Достаточно эффективные в другом климате фильтры водных экосистем здесь выходят из строя, и северные реки остаются, по существу, беззащитными.

Таким образом, при массированном индустриальном освоении, залповом техногенном воздействии может произойти необратимая перестройка северных биогеоценозов, утрата многих возобновляемых природных ресурсов Крайнего Севера, Приходится считаться и с такой закономерностью: чем дальше на Север, тем суровее природа, медленнее идут процессы восстановления растительности, численности животных, птиц. Нередко ситуация становится просто невозможной и отдельные участки тундры превращаются в арктическую пустыню. Именно поэтому во всех проектах освоения районов Крайнего Севера красной нитью должна проходить забота об охране чрезвычайно уязвимой северной природы. Правомерно поставить вопрос о приоритетности экологического обеспечения индустриального освоения. По мнению академика И. П. Герасимова, „здесь оказываются совершенно необходимыми... определенные профилактические, предупредительные и даже скорее сопроводительные природоохранные мероприятия, практически при любой форме и степени антропогенного воздействия";. (Герасимов И. П. Экологические проблемы в прошлой, настоящей и будущей географии мира. С. 179.)

Конечно, экологическое обеспечение индустриального освоения северных районов требует повышенных затрат на экологические мероприятия, изъятия значительной части территории под природоохранные зоны, максимального использования безотходных технологий. Пока, к большому сожалению, в принимаемых хозяйственных решениях преобладает вместо безотходной технологии технология „безуходная"; в плане ее воздействия на окружающую природную среду, катастрофичности экологических последствий для северной природы.

Справедливости ради следует сказать, что самый первый этап, своего рода эйфория поверхностного представления о природных ресурсах районов освоения Севера заканчивается. Все чаще в строительных проектах, технологических решениях учитывается необходимость бережного отношения к природе. В северных районах промышленность приходит во многом на необжитую территорию, почти не затронутую хозяйственной деятельностью человека. Поэтому здесь больше свободы при принятии технических, хозяйственных, градостроительных решений, а следовательно, можно добиться большей экологичности создаваемой промышленности.

При современном уровне научно-технического обеспечения программ промышленного освоения нужно сделать ставку на безотходные, экологически чистые технологии, которые весьма эффективны и в экономическом плане. Новая технология, примененная на Надеждинском металлургическом заводе в Норильске, позволяет из отходящих газов получать чистую элементарную серу. Такая очистка промышленных газов всего Норильского комбината позволит получать ежегодно около одного миллиона тонн серы, 3 миллионов тонн серной кислоты.

Все меньше попутного нефтяного газа сгорает в факелах на месторождениях Западной Сибири. А погасить все факелы на территории нефтегазового комплекса — значит добавить к энергетическому балансу страны более 10 миллиардов кубометров газа, экологически чистого топлива, ценнейшего химического сырья. Перевод буровых станков геологов с дизельных установок на электропривод посредством использования на небольших передвижных электростанциях природного или попутного газа означает не только экономию сотен тысяч тонн моторного топлива, доставляемого на Север с немалыми затратами, но и сбережение тундры от того загрязнения, которое оставляет после себя практически каждая экспедиция.

Интересный опыт решения природоохранительных задач накопили надымские газодобытчики. Здесь созданы посты по охране природы во всех подразделениях, где пересекаются интересы производственной деятельности и охраны окружающей среды. На предприятиях ежегодно проводится смотр-конкурс „Экогаз";, участники которого вносят до полусотни рационализаторских предложений по охране природы, повышению экологичности применяемых технологий с немалым экономическим эффектом. В городе сложилась система экологического просвещения работников, в первую очередь новоселов этого северного города.

Несмотря на эти положительные факты, экологическая обстановка в районах освоения Крайнего Севера остается сложной. Традиционно образ северянина, первопроходца складывался в общественном сознании на основе пресловутого лозунга о покорении природы, а она сама представлялась неисчерпаемой кладовой нетронутых ресурсов.

Поэтому так непросто переломить индивидуальное и групповое сознание, миропонимание всех участников освоения в соответствии с новыми научными данными, экологическими представлениями.

В крупных центрах освоения Севера — Западно-Сибирском нефтегазовом комплексе, Норильском промышленном районе основные проблемы заключаются уже в том, чтобы искать пути ликвидации многих последствий экологически неграмотного хозяйствования. Приведем мнения некоторых специалистов по поводу экологической обстановки в северных районах Западной Сибири.

Г.А.Самохвалова, инженер Надымской гидрохимической лаборатории, рассказывает: „Водоохранные мероприятия раз­работаны всеми предприятиями, осваивающими Ямбургское месторождение. Но самое главное - строжайший контроль за их выполнением, а вот здесь и начинаются сделки с совестью. С грубейшими нарушениями идет заливка емкостей, громадное количество нефтепродуктов рекой льется в Обскую губу. На несколько километров тянется шлейф по губе, рыба буквально вылетает на берега";.

Есть данные, что общее загрязнение биосферы в нефтегазодобывающих районах сопровождается циркуляцией и накоплением в различных звеньях трофической цепи токсических веществ, мутагенных и канцерогенных углевородоров, что представляет в конечном счете серьезную опасность и для здоровья человека. (См.: Рациональное хозяйственное использование биологических ресурсов Западной Сибири. Тюмень, 1988, С. 23)

Подсчеты экологов показали, что сейчас Обь приносит в Ледовитый океан ежегодно более сотни тысяч тонн углеводородов. Это результат загрязнения водоемов во время аварий на нефтепроводах, сбросов из шламовых амбаров, подсланцевых вод, немалого флота. При сгорании попутного газа в фа­келах в окружающую среду выносятся капельки нефти на расстояние 1,5—2 километра и большая часть в конце концов оказывается в реках. Стоит напомнить, что тонна нефти на водной поверхности образует пленку в 12—15 квадратных километров. Более половины попадающей в водоемы нефти опускается на дно, загрязняя грунты, убивая донную фауну.

Нефтяники Западной Сибири забирают на технологические цели миллиарды кубометров воды. При нефтедобыче применяются химические продукты 150 наименований практически по всей технологической цепочке: при добыче, сборе, подготовке и транспортировке нефти, при бурении и ремонте скважин, борьбе с коррозией, парафиноотложениях, для повышения отдачи пластов. Сточные воды нефтепромыслов содержат богатейшую коллекцию органической и неорганической химии: фенолы, тяжелые металлы, металлоорганику, диэтиленгликоль, метанол, сульфаты, хлориды и т. п. Систематическое отставание в строительстве очистных сооружений, их низкая эффективность приводят к тому, что только четверть сточных вод укладывается в установленные нормативы.

Вблизи города Ноябрьска есть красивое озеро Тоголь-моль-То. Его глубина достигает 20 метров. У него твердое песчаное дно, озеро богато рыбой. Тот, кто знает Тюменский Север, отметит, что таких озер здесь не так уж и много: большинство мелкие, заморные в зимнее время, с заболоченными берегами. „Добрались"; до этого озера строители. В береговой защитной зоне — десятки тяжелых автомобилей, они здесь же заправляются, ремонтируются. Моют их водители, понятно, в озере. Территория настолько загрязнена нефтепродуктами, что, если бросить спичку, все может просто-напросто вспыхнуть. Бытовые стоки из общежитии тоже сливаются прямо в озеро. Потребовалось вмешательство центральной прессы, чтобы навести элементарный порядок. Сильно загрязнены нефтяными отходами и другие озера этого района. Добыча рыбы в Обско-Иртышском бассейне не просто сократилась, немалая часть улова имеет стойкий „керосиновый"; запах и не годится в пищу. Признано, что нефтяная промышленность Западной Сибири задолжала рыбакам около 100 миллионов рублей компенсационных вложений за ущерб рыбным запасам. А ведь еще десяток лет назад Ямал был деликатесным цехом страны и щедро обеспечивал ближайшие и дальние города осетром, стерлядью, нельмой, муксуном. Сейчас только инъекциями океанской ставриды, хека удается поддерживать жизнь коптильных, консервных и кулинарных цехов некоторых северных рыбозаводов.

Справедливости ради надо сказать, что дело не только в индустриальном освоении. Рыбное ведомство также довольно беспощадно уничтожает поредевшие рыбные стаи, мало заботится о воспроизводстве запасов, использует интенсивные методы добычи, подрывая базу собственной деятельности. Скажем, в той же Обской губе рыбники ведут лов ерша в то время, когда, спасаясь от заморных явлений, сюда приходит много молоди осетровых пород.

Г. И. Старцева, ответственный секретарь совета Всесоюзного общества охраны природы Ямало-Ненецкого автономного округа, сетует: „Строители Ямбурга самовольно начали разработку защитной береговой полосы водоема. Сейчас на месте строительства началась активная оползневая эрозия, повысилась взмученность вод Обской губы";. Трудно поверить, но факт, что в северных районах строительство нередко начинается без решения местных органов власти об отводе земельного участка, карьеры разрабатываются на берегах водоемов, захламляются нерестовые реки, использованные участки не рекультивируются. В июне 1988 года в поселке Катровож Ямало-Ненецкого автономного округа стихийно собрался сход жителей. Он принял решение: „В связи с тем, что в период с 1984 по 1988 год население Катровожа неоднократно обращалось в различные инстанции, вплоть до Верховного Совета СССР, с предложением прекратить разработку гравийной смеси из русла реки Собь и ответов ни от одной инстанции не получило, жители поселка впредь оставляют за собой право препятствовать заходу судов для добычи гравия";.

С началом навигации суда двинулись к устью реки Собь, но пришлось стать на якорь — поперек Соби протянулось боновое заграждение, встретила целая флотилия моторных лодок. Программу действий старожилы поселка сформулировали просто: „Не дадим украсть нашу реку!";

И на этот раз действительно не дали. Но за предыдущие четыре сезона из ее русла вынули 13 миллионов тонн песка и гравия; прорыли канал в 35 километров, разрушив естественные нерестилища сиговых рыб. Более того, по каналу в реку стала проникать из Оби „заморная"; вода, и рыба стала погибать зимой от недостатка кислорода. И только после решительных действий жителей поселка окружная прокуратура в своем предписании установила: «Разработка гравия велась незаконно, без согласования и утверждения проекта в компетентных организациях, в том числе и природоохранительных».

Немалый ущерб тундре наносит колесный и гусеничный транспорт. Колеи, проложенные вездеходами в самых разнообразных направлениях, сохраняются на много лет как автографы экологического невежества, ведут к эрозии почвы, здесь развиваются термокарстовые явления. К тому же выхлопные газы вездеходов нередко приводят к пожарам. По самым скромным оценкам, только за счет бессистемного, нерегулируемого использования гусеничных вездеходов на Ямале выведено из строя 1,3 миллиона гектаров оленьих пастбищ.

Ягельники, оленьи пастбища по воле неведомых администраторов не считаются сельскохозяйственными угодьями, проходят по одной графе с бросовыми землями. За их порчу можно оштрафовать виновника лишь символически: 10 рублей за гектар. Поэтому для геологических, нефтедобывающих организаций, ворочающих сотнями миллионов рублей, проще заплатить штраф, чем заниматься рекультивацией или ограничивать движение транспорта по летней тундре. Буровики, строители часто оставляют после себя настолько изуродованную землю, что она больше напоминает лунный пейзаж - уничтожены деревья, содран весь растительный покров, разбросаны трубы, строительные конструкции.

Для стад диких оленей, охота на которых всегда была в числе важнейших традиционных промыслов, истинным бедствием стали магистральные газопроводы, железные дороги. Они рискуют переходить их в период миграций только в местах, переметенных снегом. Такая же картина характерна и для Аляски. Местный житель, выступая на обсуждении очередного проекта разработки нефтяного месторождения, говорил: „Я видел карибу у нефтяных вышек и нефтегазопроводов. Это не те животные, на которые стали бы охотиться наши люди и которых они стали бы употреблять в пищу. Для нас эти олени не похожи на здоровых, они ведут себя не как здоровые олени";. (Arctic National Wildlife Refuge, Alasca U. S. Government Printing Office, Washington, 1987, Statement of Lincoln Tritt, Chief Arctic Village, AK.P.287.)

За последние десять лет на севере Западной Сибири под индустриальное освоение было отведено почти 300 тысяч гектаров. На этой площади было сведено 17 миллионов кубометров древесины. Куда они делись?

Достаточно посмотреть, как в районах освоения прокладывают линии электропередач, освобождают трассы для газопроводов, строят дороги, и ответ будет очевиден.

Бульдозером расчищается лесная полоса до сотни метров шириной. Весь лес сталкивается на одну сторону будущей дороги. Делается насыпь, укладывается бетон. В лучшем случае лес сгребается в котлован, а чаще всего гниет в завалах. Вдоль дорог, линий электропередач, трубопроводов, в вахтовых поселках гниют тысячи кубометров леса.

В районе города Ноябрьска на бетонке на Муравленковское и Суторминское месторождения памятная стела с дарственной надписью: „Нефтяникам Западной Сибири от украинских строителей";. Ничего не скажешь, дорога построена добротно. Но не без помощи тех же строителей вся трасса через сосновые боры — беломошники, лиственичные леса изуродована сплошными гарями, да так, что создается впечатление, что строители вначале выжгли ее огнем, а уже потом проложили дорогу. По обеим сторонам добротной бетонки ' не прежние девственные леса, а сплошные гари и пустоши.

Строительство поселка, города начинается чаще всего с полного, буквально под корень уничтожения лесной растительности, а уже потом начинается благоустройство хилыми саженцами. Жители Надыма всем миром много лет боролись за сохранение в центре города кедровой рощи. Отстояли меньшую ее половину лишь после вмешательства журналистов.

В чем причины таких печальных последствий, по сути, самых первых шагов промышленного освоения Крайнего Севера? Представляется, что главная — экологическая неподготовленность самого процесса освоения. Темпы индустриального продвижения на Север опережают природоведческие знания об этих районах. Законы северной экологии открываются не в результате целенаправленного научного поиска, а после осмысления негативных последствий уже состоявшихся решений, проектов, бесшабашного вламывания в хрупкие природные комплексы. После нескольких десятилетий эксплуатации Норильского горно-металлургического комбината, когда по окружающей его тундре расплылось пятно погибшей растительности в несколько миллионов гектаров, выяснилось, что лишайники - эта основа северных биогеоценозов - особенно чувствительны к окислам серы. Развитие газовых промыслов на Тюменском Севере обнаружило исключительную роль тундрового редколесья в сохранении природной среды Крайнего Севера (стабилизации вечной мерзлоты, ветро- и снегозащиты). Такой опыт, накопленный методом проб и ошибок, обходится чрезвычайно дорого. Именно поэтому на Крайнем Севере существенно повышается значимость экологического предвидения, прогнозирования. Но для экологических прогнозов в первую очередь необходимы знания о специфике самых различных природных процессов, степени чувствительности Природной среды к разного рода техногенным воздействиям ее способности к самовосстановлению.

Представляется, что в условиях Крайнего Севера значительно ниже тот порог индустриального воздействия на окружающую среду, после которого начинаются необратимые последствия: формируются новые экосистемы, меняются ландшафты, водостоки, еще больше снижается и без того невысокая биологическая продуктивность. Здесь даже при очаговом освоении может возникать так называемый триггерный эффект (эффект спускового крючка), когда тот или иной фактор не служит непосредственной причиной цепи негативных последствий, а является своего рода „пусковым устройством";. Он дает лишь небольшой толчок, а дальше непредсказуемые последствия нарастают лавинообразно. Для условий Севера таким спусковым крючком во многих случаях является уничтожение тундровой растительности даже на ограниченных участках. Быстро образуются проталины, тонут дороги, вертолетные площадки, разрушаются здания. Оказывается, нет ничего вечного, даже мерзлоты.

Для создания необходимой основы для экологического прогнозирования важно своевременно выделить ценные участки северных территорий в виде заказников, заповедников, национальных парков, которые необходимо сохранить как эталоны природных биогеоценозов, своего рода исследовательские лаборатории для поиска рациональных путей хозяйственной деятельности.

На полуострове Ямал площадью 768 тысяч квадратных километров в режиме охраняемой территории находится лишь 0,3%, и то в виде охотничьих заказников. Конечно, этого крайне мало. Председатель окружной организации общества охраны природы заявил, что в принципе никто не против организации на полуострове заповедника, но... без ограничения хозяйственной деятельности на его территории: пастьбы оленей, ловли рыбы, добычи пушнины. Заповедник может быть, но он не должен затрагивать ничьих интересов; охрана окружающей среды - пожалуйста, но без ограничения ведомственных интересов. Одним словом, никаких компромиссов. Хотя по идее следовало бы вначале выделить охраняемые территории, самые ценные природные комплексы, а уже потом планировать освоение нового района, то есть обеспечить приоритетность экологического подхода.

Следует внимательно оценить и зарубежную практику освоения северных территорий. Известно, что на Аляске создана широкая сеть охраняемых территорий, а земля и недра получили особый правовой статус. В Канаде организован общенациональный Комитет арктических ресурсов, специализирующийся на разработке проблем рационального использования естественных ресурсов и охраны природной среды.

Организуя хозяйственное освоение северных районов, необходимо иметь в виду прежде всего высшие общественные интересы, использовать только всесторонне взвешенные, экологически состоятельные проекты и технологии. Добывая невозобновляемые ресурсы, а именно за ними идет промышленность на Крайний Север, противоестественно уничтожать ресурсы возобновляемые, которые на перспективу могут оказаться еще более ценными для общества.

Ведомственная организация всего дела, когда цеховой интерес стоит на первом месте, — главная причина ухудшения экологической обстановки в районах освоения Крайнего Севера. У всех свои планы, у всех громкий голос, кроме самой природы. Она не проходит ни по какому ведомству.

Положение усугубляется еще и тем, что природоохранительные службы тоже рассечены ведомственными барьерами. Во многих организациях нефтяников, строителей, геологов имеются специальные службы охраны природы. Такая подчиненность определяет характер их профессиональной деятельности: они занимаются охраной природных ресурсов в пределах, не противоречащих интересам представляемых организаций. Отношение к экологической информации носит во многом избирательный характер: принимается во внимание лишь то, что не расходится с производственными интересами. Имен­но поэтому возможны такие ситуации: в Новом Уренгое очистные сооружения должны быть введены в строй в 1983 году, закончили их строить в 1985 году, государственная комиссия приняла их с оценкой „отлично";, но они не могли нормально работать даже в 1986 году. И все эти годы северный город сбрасывал неочищенные стоки в нерестовые реки.

А ведь охраной больших и малых рек, водоемов у нас занимается не так уж мало людей. Но их эффективной работе мешает, во-первых, ведомственная несогласованность: инспекция рыбоохраны, санитарно-эпидемиологическая служба, гидрохимические лаборатории, гидрометеослужба. Такая ситуация характерна и в отношении других ресурсов: лесная охрана, охотничья инспекция, землеустроительная служба. Ведомственность природоохранительного контроля не позволяет рассматривать состояние природных ресурсов на определенной территории в целом, анализировать последствия хозяйственной деятельности, видеть общую картину.

Кроме того, в этих организациях мало работников с необходимой профессиональной подготовкой. Квалификационными справочниками пока не предусмотрена должность эколога. Не готовятся специалисты по экологической экспертизе, экономике природоохранительной деятельности.

Оценка эффективности работы природоохранительных служб, материальное вознаграждение часто зависят от числа обнаруженных нарушений, суммы взысканных штрафов, получаемых от предприятий, организаций, отдельных лиц. И потому самое главное — профилактическая работа, экологическое просвещение отодвигаются на второй план. Местные органы власти также довольно терпимо относятся к негативным последствиям хозяйственной деятельности участников освоения и в особенности крупных организаций еще и потому, что взыскиваемые штрафы в немалой степени пополняют бюджет местных Советов.

В условиях Крайнего Севера, как нигде, необходимо изменение всей системы природоохранительного контроля, ужесточение санкций за нарушение законодательных положений об охране природных ресурсов. Любая крупная освоительная программа должна иметь обязательное экологическое обоснование. Нужна межведомственная экспертиза проектов и технологий. Необходимо неукоснительно придерживаться прави­ла: если нет технической или экономической возможности ис­пользовать в комплексе осваиваемые ресурсы, то не стоит начинать само освоение.

Каждому уровню развития производительных сил соответствуют и свои географические границы их размещения, возможности крупного индустриального строительства. Достаточно напомнить, сколько раз наши предки пытались освоить Северный морской путь. Но реальное его освоение стало возможно только на определенном уровне развития техники, и не раньше. То же самое можно сказать и о прокладке железнодорожных магистралей в северных районах. Попытки строить Байкало-Амурскую магистраль, пробиться с дорогой на Таймыр состоялись еще в предвоенные годы. И сегодня транспортная удаленность некоторых районов с экстремальными природно-климатическими условиями не позволяет реализовать принцип комплексного подхода, организовать разумное освоение, не нарушая природного равновесия.

В северных условиях необходимо широко использовать современные методы и технические устройства экологического контроля, в том числе и аэрокосмические. Самым эффективным методом экологического мониторинга оказывается анализ космических снимков, преобразованных техническими средствами. На них легко опознаются следы различных экологических процессов, в том числе и результатов деятельности человека. Сопутствующие утечке нефти угнетение или гибель растительности, дымы газовых факелов, термокарстовые явления уверенно дешифруются на черно-белых и особенно цветных многозональных космических снимках. Понятно, что при таких методах экологического мониторинга оперативно контролируется громадная территория.

На Крайнем Севере требуются взвешенные подходы к экологическим аспектам строительства городов, поселков. Здесь природные комплексы формируются медленно, еще медленнее восстанавливаются, ценные градостроительные площадки встречаются нечасто. Можно напомнить, сколько хлопот горожанам приносит в Певеке знаменитый южняк в результате непродуманного выбора градостроительной площадки. В поселке Снежногорск под Норильском усилились ветры, жесткость климата после сведения окружающих лесов.

Первостепенное значение для сохранения экологического равновесия при освоении Крайнего Севера имеет конечно же индивидуальная экологическая грамотность, культура каждого участника освоения. За рычагами вездеходов, бульдозеров, на очистных сооружениях работают конкретные люди со своим индивидуальным отношением к природе. К сожалению, часто отношением потребительским. Говорят, что новоселов надо беречь от экстремальных условий Севера. Однако не менее важно оберегать Север от экстремизма некоторых первопроходцев, которым он представляется бездонной кладовой.

Начальник окружной охотинспекции Ямала Е. Г. Будылдин замечает, что первая реакция задержанных браконьеров примерно одинаковая: „Здесь же Север";. Знакомство новоселов с богатствами Севера буквально их опьяняет. Сложность, противоречивость ситуации заключается еще и в том, что богатства Севера нередко привлекают сюда из обжитых районов как раз людей с таким экологическим поведением, которое разумным не назовешь.

Не редкость, когда охотники за один выезд в тундру привозят по полсотни гусей. Понятно, что для таких охотничьих экспедиций надо иметь доступ к вертолетам, вездеходной технике. Значит, такие „подвиги"; санкционированы, по крайней мере, общественным мнением.

Факт из протокола рыбной инспекции. В Шурышкарском районе два рыбака выловили 2240 штук молоди осетра, его здесь называют кострюком, и 4460 штук небольших стерлядок. Рыбным запасам нанесен ущерб в треть миллиона рублей. Дело получило огласку лишь после вмешательства прокуратуры. Как не вспомнить рассказы старожилов: коренные жители Севера, проверяя сети из-подо льда в сорокаградусный мороз, голыми руками выпутывают маленького осетра, эту живую колючку, и, подышав на него, бережно опускают в прорубь со словами: ,,Плыви и возвращайся большой";.

Испокон веков на Севере сложилась хорошая традиция оставлять в ничейных избушках самый необходимый запас: спички, сухие дрова, сухари, крупу. Поступая так, старожилы необязательно думали о себе: сюда они могли и не вернуться. Но на всяком другом месте в такой же избушке-зимовье они находили непременный запас. Примета добрых отношений, заботы о другом человеке.

Нашествие людей для Севера временных разрушает многие коренные традиции. Большинство таких избушек в районах, затронутых освоением, разорены до основания, разбираются на дрова.

Характерная черта немалой части „первопроходцев"; — бесцеремонность. Поселившись на новом месте, такие освоители могут перегораживать нерестовые речки, вычерпывая все живое, добывать икру бочонками, бросая распотрошенную рыбу, расстреливая лосей с вертолетов, подкарауливая оленьи стада у переправ, переходов через газопроводы.

Особенно важно позаботиться об индивидуальной экологической культуре руководителей, многие из которых не имеют необходимого северного опыта, мыслят категориями промышленно-земледельческих районов средней полосы. Это они отдают распоряжения о добыче гравия или сплаве леса по нерестовым рекам.

Приведенные факты чаще всего являются издержками психологии временного пребывания новосела на Севере. Из Ямало-Ненецкого автономного округа ежегодно уезжает примерно 20 тысяч человек, не прожив здесь и одного года. Значительная часть нарушений приходится именно на эту категорию людей.

Психология временного пребывания на Крайнем Севере формирует беззаботное отношение к сохранению природной среды, индивидуалистическое сознание и поведение. По данным анкетного опроса, среди жителей Нового Уренгоя только 8,7% опрошенных считают, что в их производственной деятельности имеет место разумное отношение к природе, четверть новоуренгойцев ответили, что характер производственной деятельности в отношении к окружающей природе скорее можно назвать неразумным, а еще 14,0% дали отрицательную оценку в самой категоричной форме. Таким образом, у новоселов складывается достаточно критическая оценка экологической стороны производственной деятельности. Однако исследование показало, что третья часть жителей города не видят связи между состоянием природной среды и производственной деятельностью, не задумываются над экологическими проблемами. Такой экологический инфантилизм, безразличие в районах освоения Севера проявляются в значительно большей степени, чем в других регионах страны.

Вот мнения об экологической ситуации населения двух новых городов, которые находятся практически на одном меридиане, но на разных широтах: Саяногорск в южной Сибири, а Новый Уренгой - на широте Полярного круга. Обращает внимание, что в Новом Уренгое, с одной стороны, более высокая критичность в оценках состояния природной среды, а с другой — большой процент неопределенных и безразличных ответов. Мы полагаем, что такое распределение ответов - тоже результат установки на временное пребывание.

Как Вы оцениваете состояние природной среды в районе вашего города (в % к числу опрошенных)

Варианты ответа

Города

Саяногорск

Новый Уренгой

Природная среда полностью соответствует условиям жизни и отдыха населения

Состояние природной среды в последнее время заметно ухудшилось

Состояние природной среды значительно ухудшилось и нужны срочные меры для ее восстановления

Нет определенного мнения

53,4 30,8

20,7 32,2

8,7 1,8

17,2 35,2

Как обстоит дело с организацией экологического просвещения, воспитания северян? Об этом можно судить по ответам новоуренгойцев на такой вопрос: „Достаточно ли внимания уделяется в городе формированию правильного отношения к природной среде?"; Только 14,3% опрошенных ответили на этот вопрос положительно (достаточно — 3,0% и в основном достаточно — 11,3%), а подавляющая часть дала отрицательные ответы (недостаточно — 45,3%, совершенно недостаточно - 26,3%).

При оценке эффективности экологического просвещения и воспитания новоселов в северных районах следует иметь в виду, что реализовать его цели, добиться эффективности здесь значительно труднее, чем в обжитых районах. Действительно, большая часть новоселов ориентируется на временное пребывание, и состояние природной среды их мало беспокоит. Скажем, на вопрос: „Как Вы лично участвуете в охране природной среды?"; - 28,3% новоуренгойцев просто не ответили, еще 11% указали, что такая работа им представляется бессмысленной, ненужной. Для сравнения — среди саяногорцев только каждый двадцатый уклонился от ответа на анаголичньй вопрос.

Сравнительные данные по двум формирующимся городам обнаруживают значительную специфику экологического мышления населения нового северного города, которая требует и соответствующих коррективов во всей работе по экологическому просвещению и воспитанию.

Оценивая состояние экологического просвещения, следует отметить, что в этом плане совершенно недостаточно красочной наглядной агитации, массовых изданий, справочной литературы. Красная книга по Крайнему Северу доступна лишь специалистам. Остро не хватает ярких цветных открыток с изображением редких растений, животных, птиц, в первую очередь тех, которые в результате хозяйственной деятельности человека, бездумного отношения к их сбережению поставлены на грань исчезновения.

На биологическом факультете Тюменского государственного университета, где открыта специализация студентов по экологии и охране природных ресурсов, на стене учебного корпуса выразительное панно в несколько десятков квадратных метров. На фоне голубой планеты - фигура человека, как бы оберегающего своими руками ее природные богатства. По обе стороны этой композиции на русском и латинском языках названия редких растений и животных, птиц Западной Сибири, занесенных в Красную книгу. На первый взгляд оригинальное решение интерьера. Оказывается, панно — не просто украшение просторного фойе, но и учебное пособие. Студенты в течение пяти лет по многу раз в день проходят мимо панно и до автоматизма запоминают те биологические виды, над которыми человек вольно или невольно зажег красный свет. Вот бы такое учебное пособие в каждую школу, чтобы человек с „младых ногтей"; воспитывался в духе принципа „не повреди природе";.

Заслуживает внимания предложение об издании специальных экологических памяток новоселам, приезжающим в северные районы. Причем они должны содержать конкретные рекомендации по поведению человека в новой для него природной среде, напоминания о моральной и уголовной ответственности за нарушения положений природоохранительного законодательства. Было бы правильным включать определенные условия экологического поведения и в срочный трудовой договор для работы в районах Крайнего Севера, предусмотреть возможность его досрочного расторжения при нарушении правил природопользования, браконьерства.

По данным зарубежных исследователей, в потоке мигрантов на Канадский Север, Аляску в последние годы отмечаются новые мотивы переезда. По результатам социологического исследования, проведенного на Аляске, наиболее высокие баллы среди мотивов миграции на Север получили „шанс стать независимыми";, „начать жизнь сначала";, „быть ближе к природе";, „красота и необычность Аляски";, ,,желание уйти от проблем большого города";, „поселиться в небольшом городке";, ,,стать пионером, жить собственными силами";.

Что касается старожилов Аляски, то у них появилось понятие ,,аляскинский образ жизни";. Среди причин, которые заставляют подумывать об обратной миграции, жители городских поселений Аляски называют прежде всего ухудшение окружающей среды — загрязнение воздуха, скученность на дорогах, снижение возможностей охоты и рыболовства и вообще „жизни на природе";.

Все отмеченные тенденции формирования миграционных настроений на Зарубежном Севере характерны также и для районов Крайнего Севера нашей страны. Это убедительно до­казывает повышение значимости экологических факторов для привлечения и закрепления населения.

Многие явления современной урбанизации, высокая плотность населения в обжитых районах в перспективе могут повысить экологическую притягательность северных территорий. Понятно, что с учетом этих тенденций следует и относиться к северным территориям как к самому крупному резерву свободной территории, учитывать эту особенность при развороте его промышленного освоения.

Известную привлекательность для мигрантов в районы Севера представляют здешние возможности для туризма, любительской охоты, рыболовства. Уже немалая часть новоселов северных городов проводит свой отпуск на охотничьем, рыбном промысле, заготавливает дары северной природы на договорных началах с потребительской кооперацией. Их влекут возможность самого тесного общения с природой, немалые физические нагрузки, красота водных и лесных просторов.

Организация туризма, любительской охоты и рыболовства на хорошей организационной и материально-технической основе может рассматриваться как один из путей стабилизации населения в районах Крайнего Севера. Поэтому важно беречь природные ресурсы, искать варианты природопользования без ущерба для возобновляемых ресурсов. Специалисты утверждают, что в районе вахтового поселка Харасавэй еще десяток лет назад были крупные лежбища нерпы, моржей. В результате бесконтрольной охоты вахтовиков, движения транспорта сейчас вся прибрежная полоса стала пустынной. Такая же судьба может постичь и другие объекты любительских увлечений.

Воспитание бережного отношения к природе, знакомство с принципами разумного природопользования пока в основном ведется в общеобразовательных школах, профессиональных учебных заведениях. Осуществляются не только экологическое просвещение, но и активная природоохранительная работа: создаются дружины по охране природы, школьные лесничества, голубые патрули и т.п. Надымские школьники по инициативе городского общества охраны природы в школьных теплицах выращивают рассаду цветов для озеленения городских улиц, скверов. Приятный сюрприз получили от них строители Ямбурга: все цветы, украсившие вахтовый поселок, - подарок школьников Надыма.

Стоит задуматься и над тем, какую роль играют дети в формировании экологического поведения, экологической культуры своих родителей. Представляется далеко не случайным, что особенно часто нарушаются, причем в самой грубой форме, элементарные правила экологического поведения именно в тех местах, где взрослые проживают без детей. Вспомним Ямбург, Харасавэй, вахтовые и трассовые поселки. Есть основания полагать, что оценки детей, подростков занимают одно из первых мест в формировании реального экологического поведения их родителей, да и вообще взрослых. Далеко не каждый человек рискнет на глазах у ребенка срубить без особой нужды дерево, нарушить установленные правила охоты и рыболовства. Значит, умелая постановка экологического просвещения и воспитания в школах детей и подростков будет иметь позитивные последствия, далеко выходящие за рамки школы, в значительной мере способствовать формированию разумного экологического поведения всего населения.

На Севере необходимы и специальные научные разработки в плане помощи северной природе, особенно по озеленению городов и рабочих поселков в приполярных и заполярных районах. Такое озеленение - сложное и дорогостоящее дело. Деревья, кустарники плохо приживаются, медленно растут. Надо ждать несколько десятков лет, пока вырастет дерево в два-три метра высотой. Для полярных районов важно найти биотехнические решения, ускоряющие рост зеленых насаждений.

На Обском Севере строится город Лабытнанги, что в переводе с ненецкого означает семь лиственниц. Деревья, давшие название этому городу, уже второе столетие растут на берегу небольшой речки Выл-Посл. На окраине города разместился стационар Института экологии Уральского научного центра. Одна из главных забот его сотрудников - озеленение северных городов, продвижение лесных насаждений в северные широты. Директор института ботаник Ю. Ф. Рождественский считает, что „границу северной тайги можно отодвинуть на 200— 300 километров в Заполярье. Самые упрямые и выносливые деревья дойдут до Ледовитого океана";.

Здесь, на широте Полярного круга, создан настоящий ботанический сад с коллекцией в несколько тысяч растений. Ботаники стационара подбирают подходящие для северных городов деревья и кустарники, разрабатывают рекомендации по озеленению. Если из десятка деревьев, пересаженных в микрорайоны северных городов, в лучшем случае приживается одно, то у ботаников приживается практически каждое растение. Озеленение, считают здесь, возможно везде, где светит солнце.

Специалисты утверждают, что в северных широтах может представлять интерес введение в культуру северных растений, например, клюквы и других представителей ягодного богатства этого края. Кстати, американские ученые на основе природных популяций получили гибридные формы клюквы. Создано и оборудование, которое позволяет механизировать уход за ней, уборку урожая. Одна из самых витаминных ягод дает до десятка тонн деликатесной продукции с гектара плантации. Привлекает, что такие ягоды можно выращивать в условиях, где никакие другие растения в открытом грунте уже возделываться не могут. Закладка таких плантаций вблизи городов и поселков Крайнего Севера имеет смысл, они могут давать гарантированный урожай витаминной продукции. Первые плантации клюквы появились и в нашей стране (на Европейском Севере).

Имеются и другие примеры разумного вмешательства человека в сложившиеся биогеоценозы Севера. На Таймыр, например, были завезены для акклиматизации с Американского Севера овцебыки, которые по неизвестным причинам исчезли в этих местах в середине прошлого века. За десять лет стадо увеличилось вдвое — до сотни голов.

Одним словом, и такие сложные проблемы природоохранительной деятельности, как сохранение и приумножение зеленого богатства тундры, животного мира, получают научное обеспечение и могут решаться на состоятельной экологической основе.

Сегодня мы вправе говорить об экологической культуре нашей деятельности везде, где интересы человека, его потребности пересекаются с окружающей природной средой. Так постепенно складывается экологоцентричность нашего миропонимания. Охраняя природу, окружающую нас среду, мы никому не делаем одолжения, ничего не выбрасываем на ветер. Прежде всего мы охраняем здоровье самого человека - и физическое и нравственное. И если речь идет об экологической культуре освоения Севера, экологическом мышлении его новоселов, то главное заключается в том, чтобы не повторять ошибок, строить отношения с природой, исходя из интересов общества.

Конечно, не надо быть идеалистом: осваивая природные ресурсы северных территории, вряд ли стоит выдвигать лозунг „не изменять природу";. Любая хозяйственная деятельность человека имеет заметные последствия. Но предвидеть возможные негативные результаты, максимально нейтрализовать их системой природоохранительных мероприятий, зажечь красный свет на пути освоения проектов несостоятельных в экологическом отношении, не прогнозируемых по своим последствиям, — вполне реальная задача при современном уровне научно-технического и экономического потенциала нашего общества, принципах социалистического природопользования.

IX. НОВОЕ ПОКОЛЕНИЕ СЕВЕРЯН

В сложных природно-климатических условиях Крайнего Севера непросто живется людям взрослым, но вдвойне здесь труднее детям. Не случайно многие новоселы Севера стоят перед дилеммой: отправить ребенка к родственникам, друзьям или растить, воспитывать его в условиях неустроенного быта на Севере? Как создать благоприятную обстановку для детей, обеспечить их полноценное физическое, культурное развитие? При этом следует иметь в виду, что самочувствие детей, возможности их воспитания и образования значительно чаще, чем многие иные факторы северного уклада жизни, определяют настроение родителей, выбор места жительства, миграционные настроения. Вот мнение самих северян: „На Крайнем Севере трудно жить с детьми, но еще труднее — без детей";.

Эти вопросы для Севера имеют принципиальное значение не только с широких позиций социальной политики — создание необходимых материальных и культурных предпосылок для всестороннего развития подрастающего поколения, но и с более узких, можно сказать, прагматических соображений.

Об освоенности того или иного района можно говорить только на том этапе, когда здесь сложился свой демографический потенциал. Это означает, что производственные коллективы в немалой мере пополняются за счет населения, которое здесь выросло, получило профессиональную подготовку, то есть из коренных северян. Любой город только тогда состоялся как город, когда в нем родилось и вступило в самостоятельную жизнь поколение коренных жителей, его патриотов.

Воспитание нового поколения северян — физически здоровых, получивших хорошую общеобразовательную и профессиональную подготовку, психологически адаптированных к условиям жизни на Крайнем Севере - важнейшая целевая задача в программе социально-экономического развития каждого поселения в северных районах. Такой вариант развития города в значительной мере способствует сокращению миграционных потоков, более эффективному в экономическом и социальном отношении освоению северных районов. Со временем на Севере не останется случайных людей. Здесь будут жить и работать настоящие северяне, люди, влюбленные в суровый край. Их уже немало среди наших современников.

Для формирования на Крайнем Севере нового поколения коренных жителей есть необходимые условия. Север заселяют люди в основном молодые, здесь возникает много новых семей. Конечно, в городах и поселках Севера можно назвать немало обстоятельств, которые мешают создавать семьи. Скажем, в районах строительства Байкало-Амурской магистрали мужчин, не имеющих семьи, было в 2,5 раза больше, чем незамужних женщин. В Ямбурге женщины составляют только четвертую часть населения. Но такое явление временное, оно связано с более высокой миграционной активностью мужчин, они всегда в большей степени первопроходцы, нежели женщины. Объясняется такая демографическая ситуация на первых этапах освоения новых районов еще и тем, что в этот период преобладают „мужские"; профессии, немало тяжелого физического труда. Мужчины всегда находятся в первых десантах участников промышленного освоения Крайнего Севера. Наверное, это одна из немногих привилегий ,, сильного"; пола, которая еще сохранилась в наш феминизированный век.

По мере обживания Севера демографический состав населения, соотношение мужчин и женщин выравнивается. К примеру, в Новом Уренгое в 1979 году на долю женщин приходилось 36% населения, в начале 1982 года - 42%, а в 1986 году они составляли почти половину жителей. В Надыме уже мож­но говорить о сбалансированности мужского и женского населения. Поэтому в северных городах существенно выше число заключаемых браков, чем в среднем для городского населения СССР.

Неравное представительство мужчин и женщин на первых порах для северных городов и поселков накладывает свой отпечаток на многие стороны семейно-брачных отношений.

Возьмем возрастные характеристики брачных пар. В целом по стране женихи примерно на три года старше своих невест. Иное положение складывается в районах освоения Севера. По нашим данным, в Надыме в каждой третьей семье жена была старше своего мужа. Причем эта разница нередко составляла пять—семь лет.

Как мы знаем, у немалой части новоселов, в особенности женщин, среди мотивов переезда на Север — стремление устроить свою личную жизнь, создать семью. Среди них много разведенных. Эти люди, как правило, также вступают в брак. Понятно, что не принято выставлять на первый план такие мотивы миграции, как „еду искать жениха";, „уезжаю из-за неудачного первого брака";. В 1984 году в Надыме на долю повторных пришлась почти половина зарегистрированных браков.

Все эти особенности демографической ситуации в северных городах и поселках сказываются на уровне рождаемости, на числе детей в новых семьях. Причем надо особо выделить, что именно обустройство города или поселка во многом определяет уровень рождаемости. Скажем, на первых порах рождаемость в Новом Уренгое была почти в 2 раза ниже показателей для городского населения страны. С чем это связано? Многие молодые семьи здесь не имели отдельного жилья, проживали в рабочих общежитиях на общих основаниях. В 1982 году почти половина таких семей проживала в общежитиях и только 8% — в отдельных квартирах. Сейчас в этом городе, конечно, положение иное, хотя нерешенных вопросов остается более чем достаточно.

Традиционно в новых городах, поселках рождаемость всегда высокая. Даже в Норильске она на 20% превышает средние показатели. Но это целиком за счет того, что в северном городе население по своему возрасту моложе, чем в других местах. Если сравнить одинаковые возрастные группы мужчин и женщин на Крайнем Севере и в других местах, то оказывается, что здесь уровень рождаемости даже несколько ниже. В семьях один-два ребенка, практически нет многодетных семей. Сказываются условия Крайнего Севера, перекосы в демографическом составе населения, большое число повторных браков, не всегда благоприятные жилищно-бытовые условия. Все это, вместе взятое, заставляет молодую семью более жестко заниматься семейным планированием.

Отвечая на вопрос социологов: «Если вы не собираетесь иметь детей, то при каких условиях изменили бы свою точку зрения?» — молодые матери и отцы на самое первое место поставили обеспеченность детскими дошкольными учреждениями, на второе — улучшение жилищных условий и только на третье — повышение заработной платы. Таким образом, главная забота молодых семей во многих северных городах — возможность устроить ребенка в детское дошкольное учреждение. В Новом Уренгое на каждую тысячу взрослого населения в середине восьмидесятых годов приходилось 140 детей до­школьного возраста. Только для каждого третьего ребенка имелось место в детских комбинатах. А куда пристраивать на время работы родителей оставшихся двух?

В Когалыме в начале 1986 года из 4700 детей дошкольного возраста могли посещать детские учреждения только 2000. К тому же детские комбинаты здесь работают с большой перегрузкой, что ухудшает санитарно-гигиенические характеристики, организацию педагогического процесса.

Положение осложняется еще и тем, что в северных городах молодые родители не имеют возможности воспользоваться помощью родственников. Скажем, в европейской части страны совместно с родителями проживало больше половины молодоженов, и старшие члены семьи, естественно, участвовали в воспитании детей.

В северных городах обычно бабушек нет и выход у молодой семьи один: женщина увольняется с работы с формулировкой „по уходу за ребенком";. В целом по городам нефтегазового комплекса Западной Сибири, а они практически все находятся в северных районах, около 50 тысяч женщин не могли продолжать трудовую деятельность именно из-за неустроенности детей. Такое положение довольно значительно ухудшает экономическое положение молодой семьи. Даже сравнение уровня доходов семьи в таких условиях часто оказывается не в пользу северян. По данным 3. А. Янковой, в Москве, например, до 60% молодых семей получают материальную помощь от родителей. Формы такой помощи самые разнообразные — оплата коммунальных услуг, приобретение путевок, передача продуктов питания и, конечно, помощь в воспитании детей.

На Севере молодая семья приобретает экономическую самостоятельность, автономность, имеет достаточно высокое материальное обеспечение при условии, если работают оба члена семьи.

В новых городах отставание со строительством детских учреждений, трудности для родителей с устройством ребенка в детский сад — настолько типичная картина, что исключения невозможно отыскать от Кольского полуострова до Чукотки. Темпы роста населения, детей дошкольного возраста опережа­ют строительство детских учреждений, и тысячи молодых семей попадают в сложное положение. В Новом Уренгое лишь 3,6% опрошенных горожан оценили обеспеченность детскими учреждениями как хорошую и почти 37% дали отрицательную оценку. Каждый десятый назвал большие очереди в детские учреждения, невозможность устроить туда ребенка как одну из причин планируемого отъезда из города.

Проблема развития детских учреждений настолько типична для новых городов в любом районе страны, что она уже давно воспринимается как нечто должное. Многие новоселы понимают реальные трудности: поначалу создается строительная база, рабочие места, а потом уже весь шлейф социальной инфраструктуры — от квартиры до стадиона, от детского комбината до музыкальной школы. Все это в строящемся городе появится: у хороших хозяев раньше, у плохих, беззаботных — позже, после критики, наказаний и т. п.

Условия Севера накладывают отпечаток и на специфику детских учреждений. Их должно быть не просто больше. Детский комбинат в северном городе не может копировать в архитектуре, организации работы все то, что создается в привычном климате средней полосы. В северном городе, считают норильские архитекторы, надо создать такую среду, чтобы возместить негативное воздействие, которое могут нанести детскому организму суровые природно-климатические условия с малым, непродолжительным пребыванием на воздухе, однообразием впечатлений, редкими контактами с живой природой. Один северянин рассказал, что его сын-дошкольник, отведав в гостях у бабушки свежий огурец, закричал, что он пахнет корюшкой. Малыш знал вкус и запах редкой рыбы, но впервые увидел самый обычный огурец.

Данные медицинской статистики показывают, что практически каждая возрастная группа детей на Севере имеет некоторые физиологические и психические особенности развития. В зимнее время дети больше находятся в помещениях, где ограничены возможности для активного движения, что ведет к избыточному весу, снижению показателей физического развития. А ведь здоровье человека во многом закладывается в детском возрасте. Именно поэтому архитекторы Норильска разрабатывают проекты специальных зданий для разных возрастных групп - от года до 18 лет.

Детские дошкольные учреждения этого города отличаются комфортом, имеют залы для занятий физкультурой, музыкой, во многих — плавательные бассейны, интересные интерьеры. Экспериментальный детский комбинат № 9 имеет крытый прогулочный двор. Дело в том, что в традиционных прогулочных верандах на верхних этажах зданий формируется неблагоприятный микроклимат. Сюда поднимается теплый воздух с нижних этажей, при этом форточки не освежают воздуха, а работают на вытяжку. Название веранды в таком варианте является фиктивным, так как ее основное назначение — только зашита от ветра и аэрация помещения. Принятые размеры прогулочных помещений недостаточны для их интенсивного использования каждым ребенком в типовом проекте детского учреждения на 280 мест.

Воспитание физической активности детей, сообразительности, стимулирование нервных процессов требует постоянных тренировок. Для этого в детских учреждениях на Севере обязательны просторные прогулочные помещения, спортивные залы, комнаты, оборудованные специальными тренажерами. Нормальное развитие детей на Севере особенно повышает значимость в окружающих их интерьерах такой обстановки, которая бы стимулировала фантазию, имела динамичные элементы оформления. Конечно, обязательное требование — художественная выразительность, максимальное использование элементов живой природы. См. Проблемы совершенствования образа жизни в условиях Севера. С. 97-101.) Это мнение специалистов, которые четверть века изучают состояние детей в зависимости от климатических факторов, сезонных ритмов, их здоровье, физическое развитие, психику и на этой основе предлагают интересные архитектурные решения.

На Крайнем Севере, как нигде, важен постоянный контроль за состоянием здоровья, физического развития детей. В Норильске именно с учетом такой динамики установлен порядок премирования работников детских учреждений. После введения нового премиального положения значительно снизилась заболеваемость детей.

Принципиальное значение для северного города имеет и расположение детских учреждений. Они нужны в каждом микрорайоне. Если родители возят ребенка на большое расстояние, то увеличивается вероятность простудных заболеваний. Немаловажная деталь норильского опыта заключается ив том что нередко по самым различным причинам у родителей возникает необходимость перевести ребенка из одного детского сада в другой. При загруженности детских учреждений это осуществимо лишь в виде личной инициативы: найти вариант обмена. Социологи Норильска в порядке эксперимента создали централизованную картотеку обмена местами в детских учреждениях. В большом северном городе при самой малой автоматизации учетных карточек появляется возможность не только простого, но и сложного обмена между несколькими детскими учреждениями. Картотеку можно использовать и при формировании групп новых детских учреждений. Только за два месяца от родителей поступило 740 карточек, 3,3% от общего числа детей, посещающих детские учреждения. Большинство просьб без особых трудностей и волокиты были удовлетворены.

Традиционно сложилось, что коллективы детских учреждений находятся на самой дальней периферии сферы обслуживания, отсюда к ним и соответствующее внимание, материальное и моральное стимулирование. Проблема заключается не только в том, чтобы строить новые детские комбинаты. Знакомство с работой детских учреждений показывает, что из-за нехватки педагогического обслуживающего персонала нередко пустуют десятки групп. Штатное расписание заполняется едва ли не наполовину и часто случайными людьми, которые рассматривают работу в качестве временной или вынужденной. Невыходы на работу по уважительным причинам (очередные отпуска, болезни, декретные отпуска и т. п.) составляют до трети общей численности работающих.

Одним словом, общественное достояние города, предназ­наченное для его юных горожан, нуждается в поисках более эффективных путей их деятельности. Складывается парадоксальная ситуация: с одной стороны, сотни женщин не могут приступить к работе из-за неустроенности детей, а с другой - десятки групп закрыты из-за нехватки педагогического и обслуживающего персонала. Где же выход? Может быть, стоит молодой женщине, находящейся в отпуске по уходу за ребенком, сохранять зарплату по месту ее основной деятельности при условии временной работы в детском дошкольном учреждении? Тем более что в северных городах детские учреждения, как правило, находятся на балансе предприятий. Нужны специализированные детские дошкольные учреждения и для детей родителей, работающих вахтовым методом.

Можно предположить и такой вариант. Одна из молодых матерей в своей квартире, которая будет больше, чем положено, к примеру, на одну комнату, организует так называемый детский уголок. Пусть она получает зарплату от предприятий, продукты от столовой, медицинскую помощь от ближайшего медпункта, участкового врача. Другие женщины будут иметь возможность работать в общественном производстве, сфере обслуживания. Разве это не вариант разрешения одной из острейших проблем развития города? Ведь в реальной жизни такие формы соседской взаимопомощи встречаются на каждом шагу: кооперация в воспитании детей, в решении бытовых проблем, организации досуга и т. п.

Воспитатели детских дошкольных учреждений справедливо жалуются на свою перегрузку. Реальное участие молодых родителей в воспитании детей - самое минимальное. Социологи Красноярского университета опросили 700 родителей одного детского комбината в Норильске по поводу их педагогических способностей и реального участия в воспитании детей. Получилась любопытная картина: многие закончили музыкальные школы, хореографические студии, имеют высокие спортивные разряды, подготовку тренеров-общественников, владеют иностранными языками. Но участие родителей в работе тех детских учреждений, где воспитываются их дети, самое малое, если можно так выразиться, неквалифицированное: помощь в ремонте, передвижка мебели и т. п. Многие из молодых родителей вполне могли бы найти час-другой в неделю, чтобы провести с детьми физзарядку, занятие танцевального кружка, экскурсию, праздничный утренник. Возможно, такая деятельность может быть не только общественной нагрузкой. В отдельных случаях это следует делать и за счет рабочего времени на основном производстве. Ведь находятся резервы времени для уборки улиц, работы на овощных базах. Такие формы участия родителей в воспитании детей надо как можно шире использовать в повседневной жизни.

Следующий шаг в жизни маленького гражданина — учеба в школе. Здесь родители при всем желании не могут обойтись своими силами. Город обязан иметь при любых условиях школьное место и многое другое — столовые, спортзалы, мастерские, интернаты и т. п. Самые быстрые стройки, которые нередко начинают и заканчивают за несколько месяцев (да и возводят их часто всем миром), — это школьные здания. Но и здесь возможности формирующегося города во многих случаях просто не успевают за ростом числа школьников. При ди­намичном развитии многих северных городов сложно прогнозировать даже на несколько лет вперед прирост населения и тем более детей школьного возраста. В середине восьмидесятых годов Новый Уренгой имел только половину школьных мест от установленных градостроительных нормативов. В первую смену занималось 45% школьников. Разумеется, оставшихся не могла вместить вторая смена, и в школах этого заполярного города появилась третья смена.

Добавим, что школы в этом городе вводились с серьезными строительными недоделками, без учебных мастерских, спортивных залов, буфетов. На каждого педагога новоуренгойских школ приходилось по 25 ребятишек (для сравнения: по стране в среднем — по 17 детей). Можно представить, как это отрицательно сказывается на качестве учебно-воспитательного процесса.

Все это, разумеется, определяет и настроение родителей. По данным опроса, в Новом Уренгое положительно оценивших организацию школьного образования в 2 раза меньше, чем тех, которые дали отрицательную оценку. Необходимо иметь в виду, что в современной молодой семье этот фактор при выборе места жительства часто играет решающую роль, а следовательно, может стать причиной обратной миграции.

Разговоры о серьезном отставании материальной базы образования в городах Севера ведутся на самых различных уровнях управления. В условиях реформы общеобразовательной школы предъявлен серьезный счет к виновникам такого положения. Как правило, в основе допущенных просчетов лежат заниженные оценки численности населения того или иного города, поселка: собирались управиться собственными силами, а пришлось привлечь людей значительно больше. Появилась дополнительная нагрузка на те города, которые стали выполнять функции базовых при освоении новых месторождений.

Возникает вопрос к планировщикам, хозяйственным руководителям. Финансирование материальной базы народного образования ведется ведомствами, осваивающими данную территорию. Как можно экономить ресурсы на материальной базе народного образования, ведь стоимость школ, даже с учетом полного обеспечения их всем необходимым, не достигает и сотой доли капитальных вложений?

Нельзя сбрасывать со счетов и несовершенство нормативных документов, определяющих порядок финансирования и строительства школьных зданий. В условиях Севера следует с учетом факторов экстремальности, которые оказывают заметное влияние на здоровье, физическое развитие детей, вносить коррективы в архитектуру школьных зданий, структуру помещений для организации учебно-воспитательного процесса. При строительстве северных городов самое время задуматься над спецификой работы школы. Бесспорно, основная ее задача — всестороннее развитие личности будущего гражданина. Причем не в плане общих лозунгов и положений, а именно самой технологии воспитательного процесса. Поэтому следует уточнить, какая школа по своей архитектуре, материальному содержанию способна решать эту главную задачу учебно-воспитательного процесса. Всестороннее развитие личности школьника требует совершенствования самой школы, прежде всего ее материальной основы. Если ставится вопрос о полноценном эстетическом воспитании детей, то школа должна иметь соответствующую материальную базу, условия для реализации эстетического воспитания детей и подростков. То же самое можно сказать и о физическом воспитании, формировании навыков технического творчества, трудового обучения и т. п.

В городах обжитых районов страны школа, решая основные задачи учебно-воспитательной работы, не замыкается в собственных стенах, активно использует все общественное богатство города: музеи, театры, дворцы культуры и многое другое. А что делать педагогам в условиях северного города, поселка, где все это просто отсутствует? Значит, в самой школе или по крайней мере в группе школ следует активно формировать материальную базу для всестороннего развития детей, создавая музеи, небольшие картинные галереи и т. п.

В Норильске был создан один из первых в стране учебно-производственных комбинатов, теперь на его базе — межшкольный завод „Смена";. Здесь получили рабочие профессии более 30 тысяч коренных норильчан.

Именно в Норильске сделали обязательным в начальной школе обучение детей премудростям шахматной игры. Здесь была создана одна из первых в стране школ для шестилеток. Учителя собираются в эту экспериментальную школу со всего города. После окончания нулевого класса они уходят со своими питомцами в обычные школы. Конечно, такой тип школы создает свои проблемы - ту же доставку детей. Но самим детям здесь лучше в кругу сверстников, и педагоги по крупицам собирают опыт, учатся работать с этой новой для них воз­растной группой детей.

Для условий Крайнего Севера необходима нормативная модель общеобразовательной школы как учреждения, способного в условиях северного региона реализовать в повседневной работе основные ценности социальной политики нашего общества. Скорее всего это должна быть школа-комплекс, в которой органично соединяются возможности общеобразовательной, профессиональной, художественной, спортивной школы. Необходимы поиски оптимальных решений и для школ базовых городов, где значительная часть населения работает на основе мобильных методов. Здесь, пожалуй, стоит лучше использовать опыт работы школ-интернатов.

Одной из основных причин перекосов в формировании материальной базы дошкольного воспитания детей, народного образования являются отраслевой характер планирования и финансирования строительства. Положение еще больше осложняется, если северный город застраивает несколько ведомств. Когда между застройщиками начинаются споры о том, кто будет строить Дворец пионеров, музыкальную школу, то чаще всего получается, что их никто не строит. Каждый надеется на другого.

В настоящее время местные Советы имеют право не только утверждать титульные списки всех объектов социальной инфраструктуры на своей территории вне зависимости от ведомственной принадлежности, но и объединить на эти цели средства бюджета и фондов социального развития предприятий, создавать службы единого заказчика по строительству социальной инфраструктуры, в том числе и для детей.

В условиях Крайнего Севера на основе генерального плана города, градостроительных нормативов можно передавать местным Советам капитальные вложения на строительство детских дошкольных учреждений, школ, всей материальной базы для воспитания и обучения детей. Именно местный Совет должен выступать единым заказчиком социальной инфраструктуры, предназначенной для юных северян. Нужны и более жесткие санкции к тем хозяйственным руководителям, организациям, которые нарушают сроки строительства школ, детских учреждений. Именно таким видится выход из создавшегося положения.

В условиях научно-технической революции развитые страны до половины национального дохода получают за счет образованности, профессиональной квалификации кадров. Советскими учеными еще в тридцатые годы подсчитано, что самой высокой экономической эффективностью отличаются вложения именно в сферу народного образования. Однако пока в социально-экономической практике преобладает потребительский подход.

В северных регионах из-за экстремальности природно-климатических условий следует использовать самую современную технику и технологию. Почему же должен быть иной подход к профессионально-квалификационной подготовке здешних работников? Ясно, что в условиях Крайнего Севера значительно эффективней будут работать люди с более высокой квалификацией. Здесь есть необходимость особенно внимательно оценить возможности непрерывной системы образования, повышения профессиональной квалификации, всячески повышать авторитет знаний.

Одной из важнейших задач народного образования на Крайнем Севере является пополнение коллективов предприятий и строек за счет местной молодежи. Будущее Севера связывается во многом с тем поколением северян, которые здесь выросли, получили образование, профессиональную подготовку, полностью адаптировались в местных климатических и социальных условиях.

При ясности и безусловной социальной и экономической выгоде такой политики формирования кадров предприятий и строек Севера эта проблема пока решается стихийно. В Норильске до 40% нового пополнения рабочих, инженерно-технических работников комбината — местные жители, в Сургуте — 24%,Надыме - 18%. Но по данным отдела социологии Норильского комбината, из числа выпускников средних школ города намерены поступить на работу в этом городе только 21,3%. Большая часть выпускников ориентирована на продолжение учебы, при этом практически все связывают свои жизненные планы с выездом в другие города. Выяснение миграционных мотивов показало, что половина выпускников десятых классов не видит возможности получить избранную профессию в самом Норильске. Такие настроения среди школьников во многом объясняются тем, что при поступлении на предприятия северных городов, не имея необходимой профессиональной подготовки, жизненного опыта, семнадцати-восемнадцатилетние юноши и девушки по сравнению с квалифицированными работниками, приехавшими из других мест, оказываются в затруднительном положении. У вчерашних школьников, да и выпускников профтехучилищ, не имеющих стажа работы по специальности, сложнее проходит производственная адаптация. Они отстают в выполнении производственных заданий из-за недостаточной профессиональной квалификации. Конечно, сказываются издержки профессиональной ориентации школьников, случайный подбор для них рабочих мест, да и меньшее внимание к молодым рабочим. Их реже, чем приезжих, прикрепляют к опытным работникам, видимо, в уверенности, что для коренных норильчан такая практика совсем необязательна.

Представляется, что одной из серьезных издержек экономического и социального развития северных городов является недостаточное внимание к профессиональной подготовке местной молодежи. Такая практика — рецидив концепции временшины, Попробуйте в обжитых районах страны назвать город с двухсоттысячным населением, в котором не было бы высшего учебного заведения, нескольких техникумов, профессионально-технических училищ по массовым для данного города рабочим профессиям. И это понятно. Надо готовить кадры специалистов, рабочих из вчерашних школьников, жителей своего города. Совсем неплохо за счет развитости профессиональных учебных заведений привлечь молодежь из других городов. Чем больше учебных заведений, тем престижнее город для молодежи, тем проще решаются кадровые вопросы.

Похоже, что в большинстве городов Крайнего Севера эта социально-экономическая проблема в полной мере пока не осознается. Действительно, в Норильске есть только вечерний индустриальный институт; в Сургуте - городе с двухсоттысячным населением - имеется небольшой учебно-консультационный пункт индустриального института и филиал пединститута. Подсчитано, что в Сургуте только треть студентов-заочников имеет возможность учиться на месте, а остальные выезжают на экзаменационные сессии в другие города.

Недостаточная развитость практически всех звеньев профессиональной подготовки кадров из местной молодежи неблагоприятно сказывается на социально-экономическом развитии многих районов освоения Крайнего Севера.

На всю территорию Тюменского Севера, где проживает полмиллиона человек, добывается половина природного газа страны, подготовкой кадров занимаются четыре профтехучилища и пять небольших техникумов, из которых только один имеет прямое отношение к отраслям освоения. Лишь пятая часть выпускников десятых классов этого региона может получить профессиональную подготовку, не отправляясь в другие города. Вот и получается, что больше половины выпускников выезжают для получения профессиональной подготовки в вузы, техникумы и профтехучилища других районов. Понятно, что многие из них назад не вернутся.

Нельзя не видеть, что немногочисленные в новых городах Севера специальные учебные заведения, например техникумы в Сургуте, Нижневартовске, Новом Уренгое, ведут подготовку кадров в основном по сугубо мужским профессиям - бурение нефтяных скважин, эксплуатация нефтепромыслового оборудования, техническое обслуживание и ремонт автомобилей. При таком наборе специальностей в местных техникумах возможность получить профессию имеют только юноши, а девушки для продолжения образования вынуждены выезжать в другие регионы. В Новоуренгойском техникуме газовой промышленности девушек среди учащихся менее четверти, а среди выпускников школ города - их больше половины. Известно, что девушки как раз больше привязаны к родительской семье и крайне неохотно уезжают на учебу в другие города.

Неразвитость профессионального образования определяет характер встречных миграционных потоков. Причем эти потоки неравноценны: выезжают молодые люди, родившиеся в этих местах, привыкшие к местному климату, а прибывают новоселы, смутно представляющие условия жизни и работы на Крайнем Севере. Некоторые прилетают сюда даже в зимние месяцы в кроссовках.

При освоении крупного северного региона, формировании территориально-производсгвенного комплекса, при разработке концепции его социально-экономического развития одним из самых принципиальных является вопрос: что предпочтительней — готовить кадры на месте или привлекать их из других районов? Конечно, на первоначальных этапах освоения, когда все начинается с нулевой отметки, привлечение кадров — единственная возможность для создания производственных коллективов. При планировании в крупных масштабах промышленного потенциала северного района на несколько десятилетий и тем более его основательного заселения целесообразно предусматривать своевременное развертывание профессиональной подготовки: вузов, техникумов, профтехучилищ, учебных комбинатов, чтобы дать местной молодежи возможность широкого выбора специальностей, необходимых на Севере.

Концентрация подготовки кадров в крупных научно-технических и культурных центрах страны оправдана по новым направлениям научно-технического прогресса или по редким уникальным специальностям. Но совсем другая организация дела необходима при подготовке специалистов массовых профессий: инженеров, экономистов, учителей, особенно, если можно так выразиться применительно к профессии, в северном варианте.

В Новый Уренгой только для предприятий газовой промышленности направляют своих выпускников 60 вузов страны. В том числе Тюмень дает 21% специалистов, 10% — вузы Урала и Сибири,33% - Украина, 17% - Поволжье, 11%. - Средняя Азия, 8% — центральные районы страны.

Известны мотивы приезда молодых специалистов на Крайний Север, их жизненные планы. Треть выпускников тюменских вузов называет интересную и содержательную работу на крупнейшем газовом промысле страны, еще столько же - стремление получить жилье. Среди выпускников вузов Украины на первом месте высокая заработная плата — 42,4% опрошенных. Жилье их интересует мало, только 18%& утвердительно ответили на этот вопрос. Такое распределение ответов объясняется прежде всего тем, что половина молодых специалистов из других районов страны планирует пребывание на Крайнем Севере в пределах одного договорного срока. Среди сибиряков на такой период работы в Новом Уренгое ориентировалось только 14,3%.) опрошенных, а остальные — на более продолжительное время.

Можно сделать однозначный вывод: чем больше привлекается молодых специалистов из других районов, тем выше будут показатели обратной миграции, ниже закрепляемость. Основное направление обратной миграции, если судить по материалам анкетного опроса, — место предшествующего жительства. Такая политика привлечения кадров в северные районы, города может быть оправдана только на первых этапах освоения, формирования северных городов, когда еще не накоплен собственный демографический потенциал, имеются трудности с развитием социальной инфраструктуры, не развернуты учебные заведения по подготовке кадров.

Возникает вопрос: почему при всей очевидности высокого экономического и социального эффекта подготовки кадров из числа местной молодежи в северных городах так медленно развертывается сеть профессионально-технических училищ, техникумов, вузов? Даже в середине восьмидесятых годов потребности нефтяников, газовиков, геологов Тюменской области в рабочих кадрах за счет выпуска из местных профтехучилищ удовлетворялись всего на 5%с. Не были открыты училища в северных городах — Ноябрьске, Новом Уренгое, Нягани, а те, что действовали в Сургуте, Нижневартовске, не имели производственных мастерских, полигонов, станочного оборудования. Систематически не осваивались капитальные вложения на эти цели. Сложившаяся ситуация — проявление той самой психологии временщины, о которой уже шла речь. Поставьте себя на место любого, как говорят, большого хозяйственного руководителя. Что значит готовить кадры из местной молодежи? Необходимо немалое время на пробивание этих вопросов, на проектирование и строительство. При самом благополучном раскладе требуется по крайней мере пятилетка. Только после этого в училищах, техникумах через два-три года, а в вузе через пять-шесть лет состоятся первые выпуски молодых рабочих, специалистов, придет пополнение на производство. Реальная отдача - через десять лет. Не лучше ли приглашать специалистов, рабочих из других регионов страны, тем более что Госплан, министерства с пониманием относятся к заявкам? Так вся забота о подготовке кадров перекладывается на плечи других.

Система профессиональной подготовки молодежи должна формироваться на основе перспективных планов освоения региона, особенностей демографической структуры населения, планироваться соразмерно с темпами и масштабами развития предприятий, строек, их потребностями в кадрах. Отставание с развертыванием учебных заведений определяет неравномерность в формировании северных городов, относительную бедность их социальной и культурной среды. Ведь профтехучилища, вузы и техникумы не только выполняют свою прямую функцию подготовки кадров, но и в значительной мере определяют процессы стабилизации населения северных го­родов, осуществляют немалые культурные и другие обязанности.

При этом приходится считаться с медленной отдачей учебных заведений, продолжительными сроками формирования квалифицированных научно-педагогических коллективов, учебно-лабораторной базы, библиотек. Наверное, с учетом всех особенностей будет правильным в городах Севера размещать на первых порах филиалы, учебно-консультационные пункты ведущих вузов.

В базовых городах Севера необходимо открывать вузы несколько иного типа — индустриально-строительного профи­ля, специализированные на потребности в инженерных кадрах ведущих предприятий и организаций. Высказываются предложения о создании при крупных строительных организациях, производственных объединениях Севера высших технических учебных заведений по типу втузов. В этом варианте имеется возможность увязать подготовку специалистов с работой по вахтовому методу организации производства. Понятно, что такие втузы можно создавать и в обжитых районах страны привлекая на учебу молодых людей из осваиваемых районов Крайнего Севера.

Предложений много. Ясно одно: для нестандартной ситуации нужны и нестандартные решения в развитии народного образования. Забота о новом поколении северян — забота о завтрашнем дне. Не стоит забывать об этом.

В программах освоения северных регионов необходимо также тщательно учитывать весь комплекс вопросов, связанных с деятельностью национальной школы. Она имеет особую значимость для малочисленных народов Крайнего Севера. Из 26 коренных народов, населяющих наш Север, только у трех численность превышает 20 тысяч человек. А есть национальные сообщества, которые насчитывают до тысячи человек. Без всякого преувеличения можно сказать, что деятельность национальной школы определяет судьбу небольшого народа, его языка, культуры. Многие тревожные социальные проблемы коренных жителей Севера заложены именно в школе, в существующей системе обучения и воспитания детей.

В национальных школах Крайнего Севера предстоит серьезно переосмыслить сложившуюся практику обучения и воспитания. В первую очередь нельзя без особой нужды отрывать детей от семьи, собирая их вертолетами по всей тундре для учебы в школах-интернатах. Материалы исследования психологов на полуострове Ямал показали, что большинство детей ненцев - кочевников, обучающихся в школах-интернатах, обнаруживают все признаки сильной невротизации. Побеги домой, в тундру учащихся даже начальной школы - дело нередкое, и бывает, что они заканчиваются трагически.

В таких школах-интернатах не редкость, когда в пятом-шестом классах учатся пятнадцати-шестнадцатилетние подростки. И это совсем не обязательно результат второгодничества, Просто родителям, кочующим в тундре, удавалось прятать сына или дочь от работников народного образования в конце лета, когда комплектуются школы-интернаты. Чаще всего такие спрятанные дети - младшие в семье. Это и понятно, родителям особенно трудно расставаться с самыми младшими, отдавать их из дома на несколько месяцев.

Психологи в своих наблюдениях показывают, что дети из ненецких семей, проживающих в тундре и занятых традиционными видами деятельности, воспринимают все, что дает им современная школа, в значительной степени как принуждение. Ведь меняется все — образ жизни, режим питания, одежда, языковая обстановка. Психологический кризис детей, оторванных на годы от семей, привычного уклада жизни и оказавшихся в условиях жестких формализованных отношений учебного заведения, не проходит бесследно. Подросток вырабатывает свои средства защиты — апатия, неприятие окружающей социальной среды.

Оторванные от своих семей, привычного жизненного уклада, подростки не получают необходимых трудовых навыков и при всем желании уже не могут вернуться к традиционным для своего народа профессиям, образу жизни. Ведь профессии охотника, оленевода просты только на первый взгляд. На самом деле они требуют высокого профессионализма, физического развития, волевых и моральных качеств. Их не приобретешь на уроках и экскурсиях. Не приспособленные в силу некоторой специфики психического склада и к „железной работе";, молодые люди, по существу, выпадают из общества. Именно отсюда так много фактов бродяжничества, социального иждивенчества, алкоголизма и т. п. А истоки этих социальных болезней, по сути, национальной беды малочисленных народов Крайнего Севера находятся в школе, в той системе народного образования и воспитания, которыми мы по своему разумению их „осчастливили";.

Есть ли выход из этой ситуации? Безусловно. Ведь концентрация детей в крупных, конечно по северным понятиям, школах-интернатах чаще всего определяется экономическими соображениями. Здесь обучение и содержание детей обхо­дится дешевле.

В районах традиционного проживания малочисленных на­родов Севера нужно иметь больше малокомплектных школ. Они должны быть везде, где есть дети. Тогда учащиеся начальных классов будут учиться в привычной для них обстановке учиться на родном языке, не отрываться от семьи. Понятно для малокомплектных начальных школ на 5—10 ребяти­шек необязательно строить специальные помещения. И учитель, который, скажем, раз в неделю появляется в кочевье, малом селении и помогает родителям учить своих детей, — тоже возможный вариант национальной школы для коренных северян.

А если после окончания начальной школы ребенок продолжает учебу в школе-интернате, то стоит подумать над более гибким графиком учебы, использовать систему зачетов и самостоятельной работы по индивидуальной программе. Что плохого в том, что старшеклассник осилит все предметы за зимние месяцы, а осень и весну проведет вместе с родителями перенимая все тонкости традиционных для своего народа профессий?

Справедливости ради надо отметить, что это не только наши проблемы. Знакомство со средней школой форта Юкон штата Аляска убеждает, что на всех территориях на широте Полярного круга болезненно решаются вопросы образования коренных народов. Севера. Директор здешней школы рассказывает, что раньше индейских и эскимосских детей собирали в крупных школах-интернатах. Подростки заканчивали среднюю школу и часто не умели даже читать. Кстати, среднюю школу здесь заканчивает не более трети подростков. Сейчас в юконской школе из окружающих его небольших поселков учатся только старшеклассники. Здесь не в диковинку учитель на снегоходе или болотоходе, добирающийся к своим ученикам в отдаленное стойбище, практикуется учеба по почте, широко используется видеотехника.

Привлекает внимание, что университет штата Аляска, который в полном смысле слова можно назвать арктическим университетом, каждое лето проводит школу для одаренных детей из числа коренных народов штата, а Союз индейских племен имеет специальную программу „Рахай"; с целью отбора способных подростков для подготовки национальных кадров педагогов, менеджеров и т. п. Ведь в той же школе форта Юкон, где на 90% учатся индейские ребятишки, только трое учителей из одиннадцати - местные жители из коренных народов этого штата. Возникают проблемы с преподаванием родного языка, на который отводится 20 минут каждый учебный день.

Опыт организации образования коренных народов Крайнего Севера, без сомнения, имеет глобальное значение и в отношении повышения ответственности самих коренных народов за политику образования подрастающего поколения.

Почему вопросы образования, имеющие принципиальное значение для развития народа, его культуры, должны решать представители других народов? Помогать — другое дело.

С 1975 года в многонациональных сообществах стран Полярного круга проводятся международные семинары по образовательной политике. Последний состоялся в Барроу (штат Аляска) в сентябре 1989 года. В таких встречах принимают участие представители США, Канады, Гренландии, Скандинавских стран. Здесь вырабатываются новые подходы к образованию малочисленных народов Крайнего Севера, обобщается опыт реализации образовательных программ, использования средств массовых коммуникаций, новых технологий образования, обсуждается место традиций, семьи в обучении и воспитании молодого поколения коренных северян. В последней международной встрече принимали участие и представители нашей страны.

Предельную остроту приобретает вопрос о сохранении и развитии национальных языков малочисленных народов Севера. И здесь тоже решающее слово за национальной школой. В настоящее время, в основном в начальных классах, ведется преподавание 18 родных языков этих народов. Еще для шести языков создан алфавит и началась подготовка учебной литературы. Но здесь возникает немало проблем. По некоторым языкам народов Севера в стране нет ни одного филолога с высшим образованием из лиц коренной национальности. Поэтому возможны такие факты, что в букваре на языке манси на букву „В"; нарисован... верблюд. Наверное, рисунок волка больше подходил бы к данной ситуации.

Нивхский писатель В. Санги в одной из своих публикаций рассказал, что подростки из малых народов демонстративно отказываются изучать свой родной язык. Такие факты не единичны. Поэтому неудивительно, что, несмотря на официально провозглашенный курс на расцвет национальных языков Севера, в стране фактически происходило снижение роли многих из них, функции национального языка ограничивались рамками личной, семейно-бытовой жизни, нарастало расхождение между устной, разговорной и литературной формами языка, увеличивалось число людей, не знающих своего родного языка. Реальная ситуация такова, что многие молодые северяне, не зная родного языка, толком не знают и русского. Одним словом, вырастают „безъязыкими";.

Решение проблемы возрождения национальной культуры малочисленных народов Севера возможно только на пути развития культурно-творческой миссии школы, в переходе к культурно-образующей системе воспитания и образования.

Национальная школа как культурное явление не может существовать в изоляции от окружающей среды. Поэтому надо в первую очередь преодолеть ее отчуждение от своего народа, от местных традиций. И вместе с тем школа должна обязательно возвышаться над окружающим ее культурным фоном, формировать культуру народа.

Мы не ошибемся, если предскажем, что в ближайшие годы возникнут немалые проблемы в удовлетворении национально-культурных запросов в образовании тех новоселов, которые переехали в районы освоения. Действительно, украинцы, белорусы, татары, представители других народов, участвующие в освоении северных регионов, вправе требовать, чтобы их дети имели возможность учить родной язык, а может быть, и обучаться в школе на своем родном языке. Понятно, что создание необходимых условий потребует немалых усилий.

По-прежнему острейшей проблемой остается подготовка педагогических кадров из числа представителей малых народов Крайнего Севера. Многие педагоги, работающие в национальных школах, переехали на Крайний Север из других регионов. В некоторых школах некому даже преподавать родной язык. Положение надо срочно исправлять.

В первые годы Советской власти было принято решение сосредоточить подготовку учителей для народов Севера в Ленинградском педагогическом институте им. А. И. Герцена. И это было правильно. Представители коренных народов Севера учились в одном из лучших педагогических коллективов, большом культурном центре. Но вряд ли правильно сохранять такое положение сегодня. Ведь во многих городах Сибири, Дальнего Востока сложились и развиваются университеты, академические научные центры. Заслуживает внимания

предложение об организации в одном из городов Сибири специализированного университета народов Севера. Здесь можно было бы сосредоточить и подготовку кадров, и необходимые социально-экономические, лингвистические исследования, и специализированное издательство учебной литературы. Возможно, решение этого вопроса станет важнейшим делом создаваемой Ассоциации народностей Севера.

И здесь, как говорится, не грешно присмотреться к зарубежному опыту. Тот же университет штата Аляска в Фэрбенксе имеет специальный сельский колледж, ориентированный на развитие очно-заочных форм образования коренных народов штата. Колледж имеет несколько отделений, в том числе и в небольших индейских поселках. В форте Юкон отделение колледжа, типа нашего учебно-консультационного пункта, размещено в добротном бревенчатом здании, буквально набито видеотехникой, компьютерами. Подросткам и взрослым предлагается несколько десятков образовательных программ. Постоянно в Юконе работает лишь администрация, а все преподаватели приезжают сюда для выполнения учебной работы из Фэрбенкса.

Словом, есть над чем подумать, что перенять из имеющегося опыта. Дело сейчас — за инициативными и последовательными усилиями всех, кто имеет отношение к проблемам культурного развития северных народов, к сохранению и укреплению их национальных традиций и образа жизни.

X. ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В условиях развернувшейся в обществе перестройки, критической переоценки многих сторон нашей действительности в печати, на встречах специалистов все чаще выплескивается неудовлетворенность современной практикой освоения Севера, тактикой решения социальных проблем, взаимоотношений с природой. Очевидно, что нужны новые решения, новые подходы к освоению высоких широт.

Большой интерес, например, вызвали публикации экспедиций газет „Правда";, „Советская Россия";, „Комсомольская правда"; по северным маршрутам. Эти откровенные и аналитические материалы легли в основу предложения ученых о создании экспериментального поселения - своего рода поселка без проблем, в которых были бы заложены обоснованные и взвешенные социальные и экологические подходы к организации жизни людей в высоких широтах. Важно, что уже принято решение о строительстве трех первых поселков такого типа. Если так распорядилась история, что первопроходцы восьмидесятых годов получают в свое распоряжение незаселенное, необжитое место, своего рода чистый лист, то было бы неразумно тиражировать ошибки, просчеты предшествующих лет. Действительно, стоит искать и находить варианты новых северных городов, поселков, обеспечивающих высокое качество жизни людей.

Тюменские географы и экономисты выдвинули идею формирования социально-экономического комплекса южной тайги (СЭКЮТ) для базового расселения вахтовиков Крайнего Севера. Так энергия переосмысления сложившихся подходов освоения северных просторов, накопившихся экономических, социальных, демографических, экологических проблем переплавляется в интересные новаторские проекты, замыслы, эксперименты.

В русле этих поисков, надеемся, и настоящая книга. Читателю предложена в ней серия социологических очерков по различным сторонам современной практики освоения северных широт, своего рода модель современного обживания, промышленного развития Севера со всеми присущими этому процессу плюсами и минусами, диспропорциями и противоречиями. Обозначены пути решения порой достаточно острых и болезненных проблем. Но только обозначены. Поэтому нужны новые исследования, подходы, проверка временем.

1

Смотреть полностью


Скачать документ

Похожие документы:

  1. ВВЕДЕНИЕ ИНДУСТРИАЛЬНОЕ ОСВОЕНИЕ СЕВЕРА

    Документ
    ... ВВЕДЕНИЕИНДУСТРИАЛЬНОЕОСВОЕНИЕСЕВЕРА: СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ СОВРЕМЕННАЯ СТРАТЕГИЯ ИНДУСТРИАЛЬНОГООСВОЕНИЯ ВЫСОКИХ ШИРОТ ЗАЧЕМ ЛЮДИ ЕДУТ НА СЕВЕР ...
  2. взаимодействие глобальных национальных и региональных экономических интересов в освоении севера и арктики

    Монография
    ... проектов (NOPEF), Северный индустриальный фонд (NI) и ... Система налогообложения с введением Налогового кодекса пережила ... Национальные экономические интересы в освоенииСевера....... 1.3. Геоэкономическое позиционирование Севера и Арктики России....... ...
  3. Аникеева мария евгеньевна оценка эффективности стратегического планирования развития железнодорожного транспорта в зоне индустриального освоения

    Автореферат диссертации
    ... развития железных дорог в зоне индустриальногоосвоения; систематизировать методы и инструменты стратегического ... содержание работы Во введении обоснована актуальность темы ... преимущественно в неосвоенных районах Сибири, Севера и Дальнего Востока, а ...
  4. Введение в экономическую географию и региональную экономику россии

    Учебное пособие
    ... кандидат географических наук, доцент Введение в экономическую географию и региональную ... Дальнем Востоке). 8. Районы пионерного индустриальногоосвоения с избытком сырьевых и (или ... . В регионы европейского Севера и Северо-Запада в рассматриваемый период ...
  5. Введение в регионоведение

    Автореферат диссертации
    ... _________________________________________________________ М.В. Иванова ВВЕДЕНИЕ В РЕГИОНОВЕДЕНИЕ Издательство Томского ... местными природными условиями. Индустриальная и, тем более, ... , используется для сравнения путей освоениясевера Канады и Аляски, с ...

Другие похожие документы..