Главная > Книга


Дмитрий Сергееевич Мережковский - Христос и Антихрист (трилогия)

Книга первая. ЮЛИАН ОТСТУПНИК

Пленник культуры

(О Д.С Мережковском и его романах)

вступительная статья.

";Я родился 2-го августа 1865 г. в Петербурге, на Елагином острове, водном из дворцовых зданий, где наша семья проводила лето на даче. До сих поря люблю унылые болотистые рощи и пруды елагинского парка";";.";Помню, как мызабирались в темные подвалы дворца, где на влажных сводах блестели при светеогарка сталактиты, или на плоский зеленый купол того, же дворца, откудавидно взморьеа зимою мы жили в старом-престаром, еще петровских времен, Вауаровском доме, на углу Невы и Фонтанки, у Прачечного моста, противЛетнего сада: с одной стороны -- Летний дворец Петра 1, с другой -- его жедомик и древнейший в Петербурге деревянный троицкий собор";.

Эти строки из ";Автобиографической заметки"; Мережковского можно было быпоставить эпиграфом к его историческим произведениям из русской жизни: роману ";Петр и Алексей"; (1906, из трилогии ";Христос и Антихрист";, драме длячтения ";Павел 1"; (1909), романам ";Александр 1"; (1911) и ";14 декабря"; (1918), составляющим вторую трилогию. Как видно, с детских лет он дышал воздухомстарины, был окружен реалиями прошлого и даже его тенями, мог близконаблюдать быт русского Двора: отец писателя, Сергей Иванович, в течениевсего царствования Александра ii занимал должность столоначальника впридворной конторе.

Идет лакей придворный по пятам Седой и чизной фрейлины-старушки...

Здесь модные духи приезжих дам И запах первых листьев на опушке, И разговор французский пополам С таинственным пророчеством кукушки, И смешанное с дымом папирос Вечернее дыханье бледных роз...

вспоминал писатель о впечатлениях своего детства и отрочествав поэме ";Старинные октавы";, которую жена Мережковского, поэти критик з. Н. Гиппиус, недаром назвала впоследствии его лучшей автобиографией.

..Д. Мережковский. Автобиографическая заметка. кн. Русская литература XX в";";. Под редакцией проф. С. А.

Венгерова, т. 1. М"; IS15, стр. 2S3.

Впрочем, сами Мережковские не могли похвастаться громкой родословной. Прадед писателя был войсковым старшиной наУкраине, в городе Глухове, а дед лишь в царствование императора Павла i приехал в Петербург и поступил ";младшим чином";

в Измайловский полк. ";Тогда-то, вероятно,- писал Дмитрий Сергеевич,- и переменил он свою малороссийскую фамилию Мережки на русскую - Мережковский";. В жилах бабушки текла древняя кровь Курбских.

И все же происхождение, принадлежность к миру чиновничьей касты (отец закончил службу в чине действительного тайного советника, что соответствовало 2-му классу табели о рангах: вышебыл только канцлер), воспитание (3-я классическая гимназия, сее зубрежкой и муштровкой) как будто бы не предполагали появления ";бунтаря";, разрушителя традиционных нравственных и эстетических канонов, одного из вождей нового направления влитературе - символизма, критика имперских и церковных устоев, книги которого арестовывались цензурой, а самого его едване отлучили от официальной церкви.

Драма ";отцов"; и ";детей"; обозначилась рано. В многодетной, внешне благополучной семье Мережковский чувствовал себя одиноким и несчастным, боялся и не любил отца. ";У меня не было школы, как не было семьи";,- скажет он позднее. Юному Мережковскому навсегда запомнилось столкновение Сергея Ивановича, потрясенного событиями 1 марта 1881 года - убийством ";царя освободителя"; народовольцами, со старшим сыном Константином (будущим известным профессором зоологии и ботаники), который оправдывал ";извергов";. Эта тяжелая ссора, длившаяся несколько лет, в конечном итоге свела в могилу обожавшую детей мать.

Сумеречные фантазии и мечты, обуревавшие Мережковского ребенка, были как бы дальним предвестием эсхатологических позднейших исканий, тяги к ";бездне"; и ";мгле";.

Познал я негу безотчетных грез, Познал и грусть,-чуть вышел из пеленок.

Рождало все мучительный вопрос

В душе моей; запуганный ребенок,

Всегда один, в холодном доме рос

Я без любви, угрюмый как волчонок,

Боясь лица и голоса людей,

Дичился братьев, бегал от гостей...

Но ";бездна"; и ";мгла"; заявят о себе позднее. Пробудившееся у Мережковского раннее влечение к литературе, к стихотворчеству прошло под солнечным знаком Пушкина (тринадцати лет написал он свое первое стихотворение в подражание ";Бахчисарайскому"; фонтану";). Детские опыты были откровенно слабы, и в памяти Мережковского на всю жизнь осталась фраза Достоевского, который выслушал их ";с нетерпеливою досадой";:

- Слабо... плохо... никуда не годится... чтоб хорошо писать, страдать надо, страдать!

Однако книжный груз только накапливался с годами, хотяучителя и менялись. В университетские годы - Мережковский поступил в 1884 году на историко-филологический факультет Петербургского университета - он испытал сильнейшее влияние философов-позитивистов Канта, Милля, Спенсера. (Как вспоминает Гиппиус, Мережковский, познакомившись с ней, восемнадцатилетней девушкой, в 1888 году, в Боржоми, посоветовал ей читать Спенсера.) Правда, учение позитивистов - стремление поставить умcтвенный мир человечества на твердую основу науки через совершенное отрицание всяких теологических и метафизических идей приходило в противоречие с религиозными идеалами, впитанными Мережковским с детства, рождало безысходные сомнения.

Уже с этого момента начинается раздвоение, характерное для личности и творчества писателя. Оно будет порождать антиномии и метафизические противопоставления, метания из одной крайности в другую, попытки примирить антихристианский нигилизм Фридриха Ницше с исканиями Вселенской церкви Владимира Соловьева.

Как бы то ни было, но литературный путь Мережковский начинает в среде либерально-демократической. Своим первым публичным выступлением (1881 год) он обязан поэту и революционеру-народнику П. Ф. Якубовичу, а близким для него журналом делаются ";Отечественные записки"; М. Е. Салтыкова-Щедрина иД. Н. Плещеева. К этой же поре относится дружба Мережковского с С. Я. Надсоном, тогда еще юнкером Павловского военногоучилища, которого он ";полюбил, как брата";. Они посвящают другдругу стихи, в которых звучат расхожие гражданские призывы, мотивы скорби и туманного протеста против общественной реакции. Поэма Надсона ";Три встречи Будды"; навела Мережковскогона мысль написать длинное пышное стихотворение ";Сакья-Муии"; - статуя Царя Царей смиренно склоняется перед нищим.

Оно вошло во все сборники чтецов-декламаторов и принесло авторупопулярность. Другим ближайшим приятелем Мережковского становится поэт Н. Минский, уже сделавший себе имя на воспевании ";больного поколенья";, которое ";стоит на распутьи, не зная пути";.

Надо сказать, что поэзия Мережковского не самая сильная часть его огромного наследия, Стихи его часто подражательны, банальны, однообразны. И не случайно Мережковский, в собрание своих сочинений (в 17 томах готовя полное 1911-1913 гг. в издательстве Вольфа и в1915 гг. у Сытина), поместил там немало критических мелочей, новключил лишь несколько десятков стихотворений. Книжность, впитанная огромная культура мешали Мережковскому-поэту прорваться к первородным впечатлениям.

Под влиянием народнических идей, бесед с тогдашним властителем дум, публицистом и критиком Н. К. Михайловским иГлебом Успенским молодой Мережковский отправляется ";познавать жизнь";. Он путешествует по Волге и Каме, посещает Уфимскую и Оренбургскую губернии, знакомится с основателем религиозно-нравственного учения, основанного только на Евангелии, крестьянином Тверской губернии В. К. Сютаевым, которого навещал и Лев Толстой. Мережковского привлекают отколовшиеся от официальной церкви течения и секты, начиная с мощного народного ";раскола"; и кончая хлыстовством и скопчеством. Он не шутя собирается по окончании университета ";уйти в народ"; и стать сельским учителем. Но уже иные ориентиры возникают для него.

К началу 90-х годов Мережковский испытал, по собственному признанию, глубокий религиозный переворот.

Это совпадает по времени с появлением в русской литературе нового направления - символизма.

Первым манифестом отечественных символистов можно считать вышедшую в 1890 году книгу Н. Минского ";При свете совести. Мысли и мечты о цели жизни";. В ней говорилось о тщетности и тленности всего перед лицом неизбежной смерти и как единственно реальное утверждалось ";вечное стремление к несбыточному";. Опираясь на труды русской философии и прежде всегоВ. Соловьева, Мережковский углубил и развил эти постулаты.

В одном и том же 1892 году появился его поэтический сборникс многозначительным заглавием ";Символы"; и ставшая программной для нового направления работа ";О причинах упадка и о новых течениях современной русской литературы";.

Идеи, носившиеся в воздухе, воплотились в формулы.

";Никогда еще люди так не чувствовали сердцем необходимости верить и так не понимали разумом невозможности верить. В этом болезненном неразрешимом диссонансе, этом трагическом противоречии так же, как в небывалой умственной свободе, в смелости отрицания, заключается наиболее характерная черта мистической потребности XIX века"; ,- писал в своей характерной ";антиномической"; манере Мережковский, отказываясь от собственных недавних позитивистских устремлений и призывая к ";высшей идеальной культуре";.

Восстав против ";удушающего мертвого позитивизма"; и назвав учителями символистов ";великую плеяду русских писателей"; - Толстого, Тургенева, Достоевского, Гончарова, Мережковский провозгласил ";три главных элемента нового искусства: мистическое содержание, символы и расширения художественной впечатлительности"; ";.

К тому времени, с появлением поэтических сборников К. Бальмонта ";В безбрежности"; и ";Тишина";, стихов Д. Мережковского, Н. Минского, з. Гиппиус, а позднее трех сборников В. Брюсова";Русские символисты"; (1894-1895) в литературе оформилось это новое направление, черты которого были предвосхищены уже в поэзии К. Фофанова, Мирры Лохвицкой и, конечно. Вл. Соловьева:

Милый друг, иль ты не видишь, Что все видимое нами Только отблеск, только тениОт незримого очами?

Милый друг, иль ты не слышишь, Что житейский шум трескучийТолько отклик искаженныйТоржествующих созвучий?

Символизм - русский символизм - явление очень широкоеи еще нуждающееся в осмыслении. Сами символисты рассматривали свой метод как принципиально новый тип художественногои нравственно-религиозного мышления и с необыкновенной отчетливостью выразили в своем творчестве кризисный характер эпохи, отрицание буржуазного быта и морали, неизбежность великихисторических катаклизмов. В лучших своих произведениях ониисполнены трагического величия.

В самом общем плане символизм отражал кризис традиционного гуманизма, разочарованность в идеалах ";добра";, ужас одиночества перед равнодушием общества и неотвратимостью смерти, трагическую неспособность личности вЫЙТИ за пределы своего ";я";:

Д. С. Мережковский. Полн. собр. соч., т. XVIII, М";

1914, стр. 212.

"; Там же, стр. 218.

В своей тюрьме,- в себе самом, ты, бедный человек, В любви, и в дружбе, и во всемОдин, один нав";к?..

Д. Мережковский. ";Одиночество";

В то же время символизм представлял собой в определенномсмысле и реакцию на голое безверие, позитивизм и натуралистическое бытописательство ЖИЗнИ. Поэтому он нередко проявлялсятам, где натурализм обнаруживал свою несостоятельность.

Нападая на плоское описательство, символисты предлагалидругую крайность: пренебрегая реальностью (или недооцениваяее), они устремлялись ";вглубь";, к метафизической сущности видимого мира; окружающая их действительность казалась им ничтожной и недостойной внимания поэта. Это был всего лишь ";покров";, за которым пряталась вожделенная ";тайна"; - главный, помнению художника-символиста, объект. Нужно учитывать и то, Что поиски, которые велись символистами, были частью широкихисканий, какими отмечена русск";я духовная жизнь той поры.

К непредвзятой, объективной оценке этих исканий мы толькоприходим.

";До сих пор широко бытует представление о том,- пишетдоктор философских наук А. Кулыга,- что в конце прошлого начале нынешнего века в культурной жизни России царил сплошной декаданс, упадок мысли и нравственности. Декаданс был, новозник и своеобразный философско-релИгиозный ренессанс, вышедший за рамки страны и всколыхнувший духовную жизнь Европы, определивший поворот западной мысли в сторону человека.

Корни таких философских направлений, как феноменология, экзистенциализм, персонализм,- в России. Здесь был услышан веЛикий вопрос Канта: ";Что такое человек?"; Русские попытки ответа на него эхом прозвучали на Западе, а затем снова пришлик нам как откровения просвещенных европейцев"; . ";УСилиямирусских мыслителей - Вл. Соловьева, В. Розанова, П. Флоренского, Н. Бердяева, С. Булгакова, А. Карташова, С. Франка, Н. Лосского, Л. Карсавина, П. Сорокина, В. Успенского и многих других - в России создалась совершенно особая атмосфера, позволяВШая личности при внешнем деспотическом, царистском режимЕобретать безусловную внутреннюю свободу. Преграды если и ставились, то только в форме механической цензуры, или, говорЯсловами А. Блока, ";на третьем пути поэта: на пути внесения гармонии в мир";. Лишь позднее более изощренное государство догадалось, как, впрочем, и предвидел Блок в своей речи ";О назначении поэта"; (1921), изыскать средство для ";замутнения самихисточников гармонии"; . Но до этого было еще далеко...

В атмосфере религиозно-философского ренессанса Начала нашего века Мережковский и создавал главные свои произведения.

К слову сказать, сам он не обладал даром первооткрывателя-любомудра, способностью оригинального мыслителя (как, скажем, блиЗкий ему В. В. Розанов): он принимал или контаминировалуже сложившиеся концепции. Его устремления были направленыНА то, чтобы наново рассмотреть основы христианской догматики.

И в этом движении, которое можно определить как попытку соединить русскую культуру с православной или даже шире - Вселенской церковью,- огроМнуЮ роль сыграла жена и единомышленник - Зинаида Николаевна Гиппиус.

Мережковские прожили в браке пятьдесят два года, ";не разлучаясь,-по словам Гиппиус,-со дня нашей свадьбы в Тифлисе, ни разу, ни на один день"; . Однако ";идеальный"; союз этот состороны казался необычным, даже странным.

Традиционное, от века определение семьи как малого общества людей, произошедшего от одной четы, к ним не применимо: чета была бездетна и могла порождать только книги. (Как и Мережковский, Гиппиус оставила обширное литературНОе наследие: прежде всего поэтическое, а кроме того - романы, рассказы, пьесы, несколько критических сборников, два тома воспоминаний";Живые лица"; и т. д.) Куда ближе, кажется, здесь понятие ";семейство";, взятое иЗ естествознания, только с поправкой на систематику иного, внутреннего, мировоззренческого родства. Вскоре кэтому семейству присоединяется критик и публицист Д. В. Философов, двоюродный брат известного художественного деятеляС. I. Дягилева. ";Триумвират"; просуществовал долгих пятнадцатьЛет и носил характер некоей религиозно-философской ячейки илидаже секты: жили ";коммуной";, сообща намечались генерализующие идеи и писались некоторые книги. Как вспоминал много позднее Н. А. Бердяев: ";Мережковские всегда имели тенденцию к образованию своей маленькой церкви и с трудом могли примиритьсяс тем, что тот, на кого они возлагали надежды в этом смысле, отошел от них и критиковал их идеи в литературе. У них былосектантское властолюбие";

Вероятно, этим и объясняется недолговечность и непрочностьтех союзнических отношений, которые возникают (и распадаются) у Мережковских - как с печатными органами, так и с отдельными лицами: ";Северным Вестником"; (где был опубликован не принятый другими журналами первый исторический роман Мережковского ";Отверженный"; - раннее название ";Юлиана Отступника";) и его редактором Акимом Волынским; так называемым ";дягилевским кружком"; (художники В. А. Серов, А. Н. Бенуа, Л. С. Бакст, поэт Н. Минский) и его трибуной ";Мир Искусства";

(руководителем литературного отдела которого был Д. В. Философов, напечатавший длинное исследование Мережковского ";Толстойи Достоевский";); журналом ";Новый Путь"; (здесь появился роман";Петр и Алексей";) и редактором П. П. Перцовым и т. д. Особоследует сказать о сближениях и расхождении или даже разрывес такими деятелями философии и литературы, как В. В. Розанов, Н. А. Бердяев, Андрей Белый, наконец, А. А. Блок (посвятивший, кстати, Гиппиус свое знаменитое - ";Рожденные в года глухие...";).

Мережковские предпочитают в итоге, используя выражениеБердяева, ";свою маленькую церковь";, стремясь совместить ее сцерковью ";большой";. В 1901 году они добиваются разрешенияу Синода учредить в Петербурге ";Религиозно-философские собрания"; (вместе с Розановым и Философовым). В собраниях этихучаствуют видные богословы, философы, представители духовенства - В. Тернавцев, А. Карташов, В. Успенский, епископ Сергий

(СтавшИй через много лет, в 1943 году, патриархом Московским ивсея Руси) и др.

Собрания из-за резкости и остроты выступлений просуществовали недолго: уже С апреля 1903 года их запретила синодальная власть. ";Не могу сказать,- вспоминает Гиппиус,- наверное, к этому времени или более позднему относится свидание Дмитрия Сергеевича со всесильным обер-прокурором Синода Победоносцевым, когда этот крепкий человек сказал ему знаменитуюфразу: ";Да знаете ли вы, что такое Россия? Ледяная пустыня, а по ней ходит лихой человек";. Кажется, Дмитрий СергеевичвОзразил ему тогда, довольно смело, что не он ли, не они ли самиустраивают эту ледяную пустыню из России...";

Идеи ";религиозной общественности";, своего рода вариантахристианского социализма, к которым склонялся ";триумвират";

Мережковский - Гиппиус - Философов, понятно, никак не укладывались в рамки официального православия. Еще меньше понимания могла найти мысль, которая (вслед за В. Соловьевым) овладевает Мережковским,- соединить православие с католичеством, восточный образ ";богочеловека"; и западный ";человекобога";. После поражения первой русской революции, ";ввиду создавшегося атмосферного удушья"; (как пишет Гиппиус), ";триумвират";-выезжает в 1906 году в Париж, где оседает (с периодическими наездами в Россию) до 1914 года.

В Париже Мережковские увлеченно интересуются католичеством и модернизмом, а также сближаются с деятелями партииэсеров, умеренными и радикальными (знаменитый Борис Савинков даже ищет у них религиозного оправдания политического террора и получает интенсивные литературные консультации в работе над романом ";Конь Бледный";). Там же складывается коллективный сборник ";Le Tsar et Revolution"; (";Царь и революция";, 1907), где Мережковскому принадлежит очерк ";Революция и религия";. Рассматривая русскую монархию и церковь на широкомисторическом фоне, он приходит к выводу: ";В настоящее времяедва ли возможно представить себе, какую всесокрушающую силуприобретет в глубинах народной стихии революционныЙ смерч.

В последнем крушении русской церкви с русским царсгвом неждет ли гибель Россию, если не вечную душу народа, то смертное тело его - государство";. Исключение делается только для";избранных"; - ";всех мучеников революционного и религиозногодвижения в России";. В слиянии этих двух начал и видится Мережковскому то отдаленное, чаемое будущее, совпадающее с евангельским заветом: ";Да приидет царствие Твое";. При всей отВлеченности, книжности таких пророчеств в них ныне прочитывается инекая им предугадываемая правда, тогда еще слабо воспринимаемая интеллигенцией. В своих для того времени странных прорицаниях Мережковский (вместе с А. Блоком или В. Розановым) обращается поверх современников в трагическое ";завтра";,..

Однако в силу своей сугубой отвлеченности подобные пророчества отклика в обществе не находили. И к той поре сам Мережковский, его фигура в отечественной литературе выглядела одинокой и почти оторванной, отрезанной от бурлящей России и ее ";горячих"; запросов. То, чем он ";пугал"; современников, для большинства казалось чистой схоластикой. И с некоторой долей условнОсти можно сказать, что добровольная эмиграция для Мережковского началась задолго до событий 1917 года. Отчасти объяснение этому, кажется, мы находим в нем самом - писателе ичеловеке.

";Почему все не любят Мережковского?"; - таким вопросомзадавался А. Блок.

В самом деле, литераторы полярных направлений и групп от М. Горького, с которым Мережковские в 1900-е годы вели яростную полемику, до близкого их исканиям В. Розанова; от";чистого"; журнального критика Корнея Чуковского и до философа Н. Бердяева - оставили немало самых резких о нем отзывов ихарактеристик. ДаЖе обзорная статья А. Долинина в ";Русскойлитературе XX века"; (1915), которая должна была предполагатьакадемическую объективность, местами более похожа на памфлет.

Он как будто никого не устраивает.

Особое положение Мережковского отчасти объясняется глубоким личным одиночеством, которое он сам превосходно сознавал, пронеся его с детских лет и до кончины.

Гиппиус вспоминала: ";Я сказала раньше, что у него никогдане было ";друга";,-как это слово понимается вообще. Отчасти(я стараюсь быть точной) это шло от него самого. Он был не точто ";скрытен";, но как-то естественно закрыт в себе, и даже дляменя то, что лежало у него на большой глубине, приоткрывалосьлишь в редкие моменты"; И то, что подспудно мучило Мережковского, исповедально объяснено им как ";бессилие желать и любить, соединенное с неутолимой жаждой свободы и простоты";, как ";окаменение сердца"; - следствие ";болезни культуры, проклятия людей, слишком далеко отошедших от природы";. Слово сказано. Кажется, только отражение - от книги или созерцания памятника великой культуры прошлого - зажигается в этом человеке живое и сильное чувство.

Не будет преувеличением назвать Мережковского первым унас на Руси кабинетным писателем-";европейцем";.

Впрочем, именно так отзывался о нем проницательнейшийРозанов (даже видя Мережковского гуляющим, он всякий раз, пособственному признанию, думал: вот идет ";европеец";); о том жеписали А. Блок и Н. Бердяев. Певец культуры и ее пленник, онпоходил на сложившийся уже в Европе тип художника-эссеиста, который явили нам Анатоль Франс (с ним Мережковский познакомился в Париже), Андре Жид, Стефан Цвейг. Полиглот, знатокантичности и итальянского Возрождения, историк культуры, Мережковский особенно плодотворно выразил себя именно в жанреэссе, свободного очерка, сочетавшего элементы философии, художественной критики и ученой публицистики. Это некий перенасыщенный культурный раствор, из которого выпадают кристаллы великолепных образов, рожденных, однако, вторичным знанием, ане цельным инстинктом жизни.

Напряженное внимание к нравственно-религиозной проблематике, каким отмечено все творчество МереЖсковского, было лишьодним из проявлений той глубокой духовной жизни, что быласвойственва русской интеллигенции начала века. Одни и те же

Тайны бытия волновали Мережковского и его совремекников-опионеитов, например,. В. В. Розанова, Н. А. Бердяева или предшествовавшего им В. С. Соловьева. В цикле историко-релИгиоЗНыхработ ";Больная Россия"; (";Зимние радуги";, ";Иваныч и Глеб";, ";Аракчеев и Фотий";, ";Елизавета Алексеевна"; и др.), а также впримыкающих к ним очерках ";Революция и религия"; и ";Последний святой"; он делает попытку осознать, возможно ли совмещение ";Божеского"; и ";человеческого";.

Мережковскому одинаково важны и дороги правда небеснаяи правда земная, дух и плоть, ареной борьбы которых становитсячеловеческая душа. Вместе с В. В. Розановым он не приемлетмногого в официальной церкви и мог бы повторить розановскиеслова о православии, унаследовавшем старческие заветы падающей Византии: ";Дитя-Россия приняла вид сморщенного старичка... и совершила все усилия, гигантские, героические, до мученичества и самораспятий, чтобы отроческое существо свое вдавитьв формы старообразной мумии, завещавшей ей свои вздохи... Всярелигия русская - по ту сторону гроба"; .

Вот почему так важен для Мережковского ";последний святой"; - Серафим Саровский, который предстает под его пером непросто как заживо замуровавший себя в аскезу схимник, но несущий свою святость ";в народ";, являющий пример живого благочестия. Современник Павла и Александра I, Серафим Саровский(1760-1833) был, можно сказать, подвижником милосердия - какбы по контрасту с суровым, циничным и зачастую бесчеловечнымвременем.

Так выявляется внутренняя связь духовно-религиозной публицистики Мережковского и его романов о русской истории, в которых столь важное место занимают поиски идеала, будь то богатая духовная жизнь князя Валерьяна Голицына и других декабристов, или искания раскольников, сектантов, выдвигающих изкрестьянских низов религиозных проповедников вроде КондратияСеливАнова, основавшего знаменитый хлыстовский ";корабль"; (скоторым мы встречаемся на страницах романа ";Александр I";).

Мережковский, как правило, идет от метафизической схемы: Христос и Антихрист (первая историческая трилогия). БогочеловекиЧеловекобог, Дух и Плоть (так, в исследовании о Толстом и Достоевском первый выступает в качестве ";ясновидца плоти";, воплощения ветхозаветной, земной правды, в то время как второй Это ";ясновидец духа";, воплощение правды Христовой, небесной), христианство и язычество (статья о Пушкине), ";власть неба"; и";власть земли"; (статья ";Иваныч и Глеб";) и т. д. В таком духестроятся многочисленные литературно-критические работы, гдесамое ценное все-таки не в отвлеченных схемах, а в конкретныхнаблюдениях, в характеристике художественной индивидуальности, в свободе эстетического анализа, даже если он осложнен тяжелой авторской тенденцией.

Трудно даже перечислить всех, о ком написал Мережковскийкритик; легчЕ, кажется, сказать, о ком он не писал. Во всякомслучае, один цикл ";Вечные спутники"; (1897) включает портретыЛонга, автора ";Дафниса и Хлои";, Марка Аврелия, Плиния Младшего, Кальдерона, Гете, Сервантеса, Флобера, Монтеня, Ибсена, Достоевского, Гончарова, Тургенева, Майкова, Пушкина. Критическое же наследив Мережковского составляет сотни статей иработ (в том числе и книгу о Гоголе), в которых перед нами предстает едва ли не вся панорама литературной жизни и борьбы. Отрецензий 1890-х годов на произведения Чехова и Короленко и допредреволюционных статей о Белинском, Чаадаеве, Некрасове, Тютчеве, Горьком - таков неправдоподобно широкий диапазонего как критика.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Юлиан отступник пленник культуры

    Книга
    305 ДмитрийСергееевичМережковский. ЮлианОтступник (Из трилогииХристос и АнтихристКнигапервая. ЮЛИАНОТСТУПНИК) Пленниккультуры (О Д. С. Мережковском и егороманах) вступительная статья. "Я родился 2-го августа ...
  2. Юлиан отступник пленник культуры

    Книга
    305 ДмитрийСергееевичМережковский. ЮлианОтступник (Из трилогииХристос и АнтихристКнигапервая. ЮЛИАНОТСТУПНИК) Пленниккультуры (О Д. С. Мережковском и егороманах) вступительная статья. "Я родился 2-го августа ...

Другие похожие документы..