Главная > Документ


после появления в троцкистской печати этого письма Рейссу заочно был вынесен

смертный приговор.

Рейсс вел довольно беспорядочный образ жизни, и агентурная сеть

Шпигельглаза в Париже весьма скоро засекла его. Ликвидация была выполнена

двумя агентами: болгарином (нашим нелегалом) Афанасьевым и его шурином

Правдиным в Швейцарии. Они подсели к нему за столик в маленьком ресторанчике

в пригороде Лозанны. Рейсс с удовольствием выпивал с двумя болгарами,

прикинувшимися бизнесменами. Афанасьев и Правдин имитировали ссору с

Рейссом, вытолкнули его из ресторана и, запихнув в свою машину, увезли. В

трех километрах от этого места они расстреляли Рейсса, оставив труп на

обочине дороги.

Я принял Афанасьева и Правдина на явочной квартире в Москве, куда они

вернулись после выполнения задания. Вместе с ними был и Шпигельглаз, который

их курировал. Афанасьев и Правдин были награждены орденами. По специальному

правительственному постановлению мать Правдина, проживавшая в Париже,

получила пожизненную пенсию. Афанасьев стал офицером разведки и прослужил до

1953 года, а Правдин поступил на работу в Издательство иностранной

литературы в Москве, где работал до своей смерти в 1970 году. По-моему,

следует уточнить: слухи о том, что Сергей Эфрон, муж поэтессы Марины

Цветаевой, был одним из тех, кто навел НКВД на Рейсса, является чистым

вымыслом. Эфрон, работавший на НКВД в Париже, не располагал никакими

сведениями о местонахождении Рейсса.

Другой эпизод, также требующий комментариев, касается Агабекова. В 20-х

годах Агабеков был резидентом ОГПУ в Стамбуле. Он стал перебежчиком из-за

своей близости к Блюмкину, которого обвинили в сочувствии взглядам Троцкого.

Полагают, что сыграла свою роль и его любовь к дочери британского разведчика

в Стамбуле. Испытывая отчаянную нужду в деньгах, Агабеков написал и

опубликовал на Западе две книги. Он также был замешан в темных махинациях с

кавказскими эмигрантами, которым обещал контрабандой переправлять спрятанные

ими семейные сокровища из Советского Союза.

Сообщалось, что Агабеков пропал в Пиренеях на границе с Испанией. На

самом деле его ликвидировали в Париже, заманив на явочную квартиру, где он

должен был якобы договориться о тайном вывозе бриллиантов, жемчуга и

драгоценных металлов, принадлежащих богатой армянской семье. Греческий

торговец, посредник в сделке, которого он встретил в Антверпене, был Г.

Тахчианов -- сотрудник-нелегал НКВД во Франции. Он-то и заманил Агабекова на

явочную квартиру, сыграв на его национальных чувствах. Там на квартире его

уже ждали боевик, бывший офицер турецкой армии, и молодой нелегал Коротков,

в 40-х годах ставший начальником нелегальной разведки МГБ СССР. Турок убил

Агабекова ножом, после чего его тело запихнули в чемодан, который выкинули в

реку. Труп так никогда и не был обнаружен.

Турок и Коротков провели еще одну террористическую операцию в 1938

году. Эйл Таубман, молодой агент с кодовым именем ";Юнец";, выходец из Литвы,

сумел войти в доверие к Рудольфу Клементу, возглавлявшему троцкистскую

организацию в Европе и являвшемуся секретарем так называемого IV

Интернационала. В течение полутора лет Таубман работал помощником Клемента.

Как-то вечером Таубман предложил Клементу поужинать с его друзьями и привел

его на квартиру на бульваре Сен-Мишель, где уже находились турок и Коротков.

Турок заколол Клемента, опять же тело положили в чемодан, затем бросили в

Сену. Тело было найдено и опознано французской полицией, но к этому времени

Таубман, Коротков и турок находились уже далеко от Парижа.

В Москве их ждали награды, а я должен был позаботиться об их будущей

работе. Турок стал ";хозяином"; явочной квартиры в Москве. Г. Тахчианов стал

одним из руководителей нелегальной разведки в 1940-х годах. Таубман сменил

фамилию на Семенов и был послан на учебу в Институт химического

машиностроения. Позднее он перешел на службу в органы госбезопасности.

Следующий эпизод связан с судьбой одного из перебежчиков в 30-х годах,

Кривицкого. Офицер военной разведки Кривицкий, бежавший в 1937 году и

объявившийся в Америке в 1939-м, выпустил книгу под названием ";Я был агентом

Сталина";. В феврале 1941 года его нашли мертвым в одной из гостиниц

Вашингтона. Предполагалось, что он был убит НКВД, хотя официально

сообщалось, что это самоубийство. Существовала, правда, ориентировка о

розыске Кривицкого, но такова была обычная практика по всем делам

перебежчиков.

В Разведупре Красной Армии и НКВД, конечно, не жалели о его смерти, но

она, насколько мне известно, не была делом наших рук. Мы полагали, что он

застрелился в результате нервного срыва, не справившись с депрессией.

ГЛАВА 3. ПОЛИТИЧЕСКИЕ РЕПРЕССИИ В СССР В 1934-1939 ГОДАХ

Убийство Кирова. Мифы и политические спекуляции

Когда погибает перебежчик или кто-либо из политических деятелей, тут же

начинают выдвигать самые разные версии ухода человека из жизни. Наиболее

естественная причина смерти или логически объяснимый мотив убийства зачастую

остаются погребенными под напластованиями лжи из-за недомолвок и взаимного

сведения счетов.

Классическим примером в этом отношении является смерть Кирова,

ленинградского партийного руководителя, убитого в 1934 году.

Киров был убит Николаевым. Жена Николаева, Мильда Драуле, работала

официанткой при секретариате Кирова в Смольном. Естественно, охрана

пропускала Николаева в Смольный по партбилету. Кстати говоря, по партбилету

можно было войти в любую партийную инстанцию, кроме ЦК ВКП (6). В Смольном,

как и в других обкомах, не было системы спецпропусков для членов партии, и

Николаеву требовалось только предъявить свой партбилет, чтобы попасть туда,

куда был запрещен вход посторонним.

От своей жены, которая в 1933--1935 годах работала в НКВД в секретном

политическом отделе, занимавшемся вопросами идеологии и культуры (ее группа,

в частности, курировала Большой театр и Ленинградский театр оперы и балета,

впоследствии театр им. С. М. Кирова), я узнал, что Сергей Миронович очень

любил женщин, и у него было много любовниц как в Большом театре, так и в

Ленинградском. (После убийства Кирова отдел НКВД подробно выяснял интимные

отношения Сергея Мироновича с артистками.) Мильда Драуле прислуживала на

некоторых кировских вечеринках. Эта молодая привлекательная женщина также

была одной из его ";подружек";. Ее муж Николаев отличался неуживчивым

характером, вступал в споры с начальством и в результате был исключен из

партии. Через свою жену он обратился к Кирову за помощью, и тот содействовал

его восстановлению в партии и устройству на работу в райком. Мильда

собиралась подать на развод, и ревнивый супруг убил ";соперника";. Это

убийство было максимально использовано Сталиным для ликвидации своих

противников и развязывания кампании террора. Так называемый заговор

троцкистов, жертвой которого якобы пал Киров, с самого начала был

сфабрикован самим Сталиным. Сталин, а за ним Хрущев и Горбачев, исходя из

своих собственных интересов и желая отвлечь внимание от очевидных провалов

руководства страной, пытались сохранить репутацию Кирова как рыцаря без

страха и упрека. Коммунистическая партия, требовавшая от своих членов

безупречного поведения в личной жизни, не могла объявить во всеуслышание,

что один из ее столпов, руководитель ленинградской партийной организации, в

действительности запутался в связях с замужними женщинами.

Официальные версии убийства, опубликованные в прессе, представляют

собой вымысел от начала до конца. Сталинская версия заключалась в том, что

Николаеву помогали руководители ленинградского НКВД Медведь и Запорожец по

приказу Троцкого и Зиновьева. Для Сталина смерть Кирова создавала удобный

миф о тайном заговоре, что позволило ему обрушиться с репрессиями на своих

врагов и возможных соперников. Хрущевская же версия такова: Кирова убил

Николаев при помощи Медведя и Запорожца по приказу Сталина. Но документы

показывают, что Запорожец, считавшийся ключевой фигурой среди заговорщиков и

якобы связанный с Николаевым по линии НКВД, в то время сломал ногу и

находился на лечении в Крыму. Возникает вопрос: мог ли один из

руководителей, готовивших заговор, отсутствовать так долго в самый решающий

период трагических событий?

Хрущев, подчеркивая тот факт, что многие партийные руководители

упрашивали Кирова выставить свою кандидатуру на пост Генерального секретаря

на XVII съезде партии, обвинял Сталина в том, что, узнав о существующей

оппозиции, он решил ликвидировать Кирова. Для Хрущева подобная версия давала

возможность выставить еще одно обвинение в длинном списке преступлений

Сталина. Документов и свидетельств, подтверждающих причастность Сталина или

аппарата НКВД к убийству Кирова, не существует. Киров не был альтернативой

Сталину. Он был одним из непреклонных сталинцев, игравших активную роль в

борьбе с партийной оппозицией, беспощадных к оппозиционерам и ничем в этом

отношении не отличавшихся от других соратников Сталина.

Версия Хрущева была позднее одобрена и принята Горбачевым как часть

антисталинской кампании. Скрывая истинные факты, руководители пытались

спасти репутацию коммунистической партии, искали фигуры, популярные в

партии, которые якобы противостояли вождю. Создавался миф о здоровом ядре в

ЦК во главе с Кировым в противовес Сталину и его единомышленникам.

Вся семья Николаева, Мильда Драуле и ее мать, были расстреляны через

два или три месяца после покушения. Мильда и ее семья, невинные жертвы

произвола, не были реабилитированы до 30 декабря 1990 года, когда их дело

всплыло на страницах советской прессы.

Высшие чины НКВД, особенно те, кто был осведомлен о личной жизни

Кирова, знали: причина его убийства -- ревность обманутого мужа. Но никто из

них не осмеливался даже заговорить об этом, так как версию о заговоре против

партии выдвинул сам Сталин и оспаривать ее было крайне опасно.

До убийства Кирова Сталина нередко можно было встретить на Арбате в

сопровождении Власика -- начальника личной охраны и двух телохранителей. Он

часто заходил к поэту Демьяну Бедному, иногда посещал своих знакомых, живших

в коммунальных квартирах. Сотрудники НКВД и ветераны, имевшие значок

";Почетный чекист";, на котором изображены щит и меч, и удостоверение к нему,

могли беспрепятственно пройти на Лубянку; они имели право прохода всюду,

кроме тюрем. Вся эта система была немедленно изменена: убийство Кирова

явилось предлогом для ужесточения контроля, который никогда уже больше не

ослабевал.

Спекуляции по поводу смерти Кирова продолжались и в 60-х годах. Я помню

анонимные письма, утверждавшие, что действительный убийца сумел скрыться.

Дмитрий Ефимов, министр госбезопасности Литвы в 40-х годах, после войны

рассказывал мне, что получил приказ искать убийцу Кирова, якобы

скрывающегося в небольшом литовском городке. Его сотрудникам удалось найти

автора анонимного письма, послужившего сигналом к поискам. Им оказался

алкоголик. Однако расследование этого анонимного сигнала проводилось под

непосредственным наблюдением Комитета партийного контроля при ЦК КПСС.

Заключение Комиссии партконтроля об обстоятельствах смерти Кирова так и

не было опубликовано. Только после того, как в июле 1990 года известная

комиссия по репрессиям была распущена, прокуратура направила надзорный

протест в Верховный Суд СССР по вопросу посмертной реабилитации членов семьи

Николаева. Дело закрыли лишь 30 декабря 1990 года, когда все члены семьи

Николаева были официально реабилитированы Верховным Судом СССР,

Постановление суда отмечало, что никакого заговора с целью убийства Кирова

не существовало и все ";соучастники"; Николаева являлись просто знакомыми

Кирова или свидетелями его эксцессов.

Но даже тогда, при этой системе так называемого правового государства,

ни Медведь, ни Запорожец реабилитированы не были и с них не сняты обвинения

в государственной измене, включая заговор с целью убийства Кирова и

сотрудничество с немецкой и латышской разведкой. В чем же причина? Она в

том, что прокуратура попросту боялась поднимать этот вопрос, поскольку

Медведь и Запорожец считаются виновными в репрессиях, совершенных в ранний

период сталинских чисток.

Среди историков партии давно бытовало мнение, что роман Мильды Драулс с

Кировым закончился смертельным исходом из-за ревности ее мужа, Николаева,

известного своей неуравновешенностью и скандальным характером. Если бы

обнародовали это мнение, то на всеобщее обозрение была бы выставлена

неприглядная картина личной жизни Кирова и тем самым нарушено святое правило

партии -- никогда не приоткрывать завесы над личной жизнью членов Политбюро

и не копаться в их грязном белье.

4 ноября 1990 года газета ";Правда"; опубликовала новые материалы КГБ и

прокуратуры по расследованию дела Кирова, где утверждалось, что его убийство

носило сугубо личный характер, хотя не раскрывались подробности и мотивы

преступления. ";Правда"; даже не упомянула имени Мильды Драуле. В публикации

содержалось обвинение в адрес Яковлева, оставившего пост председателя

партийной комиссии по расследованию сталинских репрессий, который якобы

тормозил реабилитацию семьи Николаева и невинных людей, обвинявшихся в том,

что они принимали участие в заговоре.

Возмущенный Яковлев ответил через ту же газету (";Правда"; от 28 января

1991 года), что он до сих пор верит в существование заговора с целью

убийства Кирова и нескольких версий, как это убийство замышлялось. При этом

Яковлев не упомянул ни о Мильде Драуле, ни о якобы имевшей место попытке

выдвинуть Кирова взамен Сталина Генеральным секретарем на XVII съезде

партии.

В книге ";Сталин: триумф и трагедия"; Дмитрий Волкогонов ссылается на

слухи о романе Мильды Драуле с Кировым, но отвергает их как клеветнические.

Материалы, показывающие особые отношения между Мильдой Драуле и Кировым, о

которых я узнал от своей жены и генерала Райхмана, в то время начальника

контрразведки в Ленинграде, содержались в оперативных донесениях

осведомителей НКВД из ленинградского балета. Балерины из числа любовниц

Кирова, считавшие Драуле своей соперницей и не проявившие достаточной

сдержанности в своих высказываниях на этот счет, были посажены в лагеря за

";клевету и антисоветскую агитацию";.

... Имя Кирова и память о нем были священны. В глазах народа Киров был

идеалом твердого большевика, верного сталинца и, конечно же, только враги

могли убить такого человека. Я тогда ни на минуту не сомневался в

необходимости охранять престиж правящей партии и не открывать подлинных

фактов, касавшихся убийства Кирова. Мы, чекисты, неофициально назывались

людьми, взявшими на себя роль чернорабочих революции, но все же при этом

испытывали самые противоречивые чувства. В те дни я искренне верил --

продолжаю верить и сейчас, -- что Зиновьев, Каменев, Троцкий и Бухарин были

подлинными врагами Сталина. В рамках той тоталитарной системы, частью

которой они являлись, борьба со Сталиным означала противостояние

партийно-государственной системе советского государства. Рассматривая их как

наших врагов, я не мог испытывать к ним никакого сочувствия. Вот почему мне

казалось, что даже если обвинения, выдвинутые против них, и преувеличены,

это, в сущности, мелочи. Будучи коммунистом-идеалистом, я слишком поздно

осознал всю важность такого рода ";мелочей"; и с сожалением вижу, что был не

прав.

Сознательно или бессознательно, но мы позволили втянуть себя в работу

колоссального механизма репрессий, и каждый из нас обязан покаяться за

страдания невинных. Масштабы этих репрессий ужасают меня. Давая сегодня

историческую оценку тому времени, времени массовых репрессий -- а они

затронули армию, крестьянство и служащих, -- я думаю, их можно уподобить

расправам, проводившимся в царствование Ивана Грозного и Петра Первого.

Недаром Сталина называют Иваном Грозным XX века. Трагично, что наша страна

имеет столь жестокие традиции.

Сталин манипулировал делом Кирова в своих собственных интересах, и

";заговор"; против Кирова был им искусно раздут. Он сфабриковал ";грандиозный

заговор"; не только против Кирова, но и против самого себя. Убийство Кирова

он умело использовал для того, чтобы убрать тех, кого подозревал как своих

потенциальных соперников или нелояльных оппонентов, чего он просто не мог

перенести. Сначала в число ";заговорщиков"; попали знакомые Николаева, затем

-- семья Драуле, после чего настала очередь Зиновьева и Каменева,

первоначально обвиненных в моральной ответственности за это убийство, а

потом в его непосредственной организации. Коллег и знакомых Николаева

причислили к зиновьевской оппозиции. Затем Сталин решил отделаться от Ягоды

и тех должностных лиц, которые знали правду. Они тоже оказались притянутыми

к заговору и были уничтожены. Позднее Ягоду сделали главным организатором

убийства Кирова и, как рассказывал мне Райхман, Сталин, боявшийся

разглашения личных мотивов ";теракта"; Николаева, даже распорядился установить

негласный надзор за вдовой Кирова до самой ее кончины.

В подобной обстановке сказать правду о Кирове было немыслимо. Никто в

верхних эшелонах власти не мог помешать Сталину использовать это убийство в

своих целях. Впоследствии дело Кирова замалчивалось в угоду политическим

соображениям или использовалось для того, чтобы отвлечь внимание

общественности от ухудшавшегося экономического и политического положения.

Каждое новое расследование, подчиненное требованиям политической

конъюнктуры, только плодило ложь, еще больше затрудняя для будущих поколений

возможность реконструировать действительные события.

Я убежден: убийство Кирова было актом личной мести, но обнародовать

этот факт -- означало нанести вред партии, являвшейся инструментом власти и

примером высокой морали для советских людей. До сегодняшнего дня истину

продолжают скрывать, и Киров остается символом святости для приверженцев

старого режима.

Репрессии в НКВД

В 1938 году атмосфера была буквально пронизана страхом, в ней

чувствовалось что-то зловещее. Шпигельглаз, заместитель начальника

закордонной разведки НКВД, с каждым днем становился все ургюмее. Он оставил

привычку проводить воскресные дни со мной и другими друзьями по службе. В

сентябре секретарь Ежова, тогдашнего главы НКВД, застрелился в лодке,

катаясь по Москве-реке. Это для нас явилось полной неожиданностью. Вскоре

появилось озадачившее всех распоряжение, гласившее: ордера на арест без

подписи Берии, первого заместителя Ежова, недействительны. Ходили слухи, что

Берия уменьшительно-ласково называл Ежова ";мой дорогой Ежик"; и имел

обыкновение похлопывать его по спине, однако его дружеское поведение было

чисто показным. На Лубянке люди казались сдержанными и уклонялись от любых

разговоров. В НКВД работала специальная проверочная комиссия из ЦК.

Мне ясно вспоминаются события, которые вскоре последовали. Наступил

ноябрь, канун октябрьских торжеств. И вот в 4 часа утра меня разбудил

настойчивый телефонный звонок: звонил Козлов, начальник секретариата

Иностранного отдела. Голос звучал официально, но в нем угадывалось

необычайное волнение.

-- Павел Анатольевич, -- услышал я, -- вас срочно вызывает к себе

первый заместитель начальника Управления госбезопасности товарищ Меркулов.

Машина уже ждет вас. Приезжайте как можно скорее. Только что арестованы

Шпигельглаз и Пассов.

Жена крайне встревожилась. Я решил, что настала моя очередь.

На Лубянке меня встретил сам Козлов и проводил в кабинет Меркулова. Тот

приветствовал меня в своей обычной вежливой, спокойной манере и предложил

пройти к Лаврентию Павловичу. Нервы мои были напряжены до предела. Я

представил, как меня будут допрашивать о моих связях со Шпигельглазом. Но

как ни поразительно, никакого допроса Берия учинять мне не стал. Весьма

официальным тоном он объявил, что Пассов и Шпигельглаз арестованы за обман

партии и что мне надлежит немедленно приступить к исполнению обязанностей

начальника Иностранного отдела, то есть отдела закордонной разведки. Я

должен буду докладывать непосредственно ему по всем наиболее срочным

вопросам. На это я ответил, что кабинет Пассова опечатан и войти туда я не

могу.

-- Снимите печати немедленно, а на будущее запомните: не морочьте мне

голову такой ерундой. Вы не школьник, чтобы задавать детские вопросы.

Через десять минут я уже разбирал документы в сейфе Пассова. Некоторые

были просто поразительны. Например, справка на Хейфеца, тогдашнего резидента

в Италии. В ней говорилось о его связях с элементами, симпатизирующими

идеологическим уклонам в Коминтерне, где тот одно время работал. Указывалось

также на подозрительный характер его контактов с бывшими выпускниками

Политехнического института в Йене (Германия) в 1926 году. До сих пор помню

резолюцию Ежова на справке: ";Отозвать в Москву. Арестовать немедленно";.

Следующий документ -- представление в ЦК ВКП (б) и Президиум Верховного

Совета о награждении меня, Судоплатова Павла Анатольевича, орденом Красного

Знамени за выполнение важного правительственного задания за рубежом в мае

1938 года, подписанное Ежовым. Тут же находился и неподписанный приказ о

моем назначении помощником начальника Иностранного отдела. Я отнес эти

документы Меркулову. Улыбнувшись, он, к моему немалому удивлению, разорвал

их прямо у меня на глазах и выкинул в корзину для бумаг, предназначенных к

уничтожению. Я молчал, но в душе было чувство обиды -- ведь меня

представляли к награде за то, что я действительно, рискуя жизнью, выполнил

опасное задание. В тот момент я не понимал, насколько мне повезло: если бы

был подписан приказ о моем назначении, то я автоматически согласно

Постановлению ЦК ВКП (б) подлежал бы аресту как руководящий оперативный

работник аппарата НКВД, которому было выражено политическое недоверие.

Позднее в кабинете, где я работал, зазвонил телефон. Это был Киселев,

помощник Маленкова в Центральном Комитете. Он возмущенно принялся

выговаривать мне за задержку в передаче средств из специальных фондов,

предназначавшихся для финансирования тайных операций Коминтерна в Западной

Европе. Еще больше он был взбешен тем, что на заседании Испанской комиссии в

Центральном Комитете не было представителя от НКВД. Я постарался объяснить

ему, что не знаю ни о каких фондах и не в курсе того, кто именно занимается

их передачей. ";А на совещании в ЦК, -- сказал я, -- от НКВД никто не

присутствовал потому, что Пассов и его заместитель только что арестованы как

враги народа";. К этому я добавил, что приступил к исполнению своих

обязанностей всего два часа назад. Киселев швырнул трубку.

За три недели своего пребывания в качестве исполняющего обязанности

начальника отдела я смог узнать структуру и организацию проведения

разведывательных операций за рубежом. В рамках НКВД существовали два

подразделения, занимавшиеся разведкой за рубежом. Это Иностранный отдел,

которым руководили сначала Трилиссер, потом Артузов, Слуцкий и Пассов.

Задача отдела -- собирать для Центра разведданные, добытые как по легальным

(через наших сотрудников, имевших дипломатическое прикрытие или работавших в

торговых представительствах за рубежом), так и по нелегальным каналам. Особо

важными были сведения о деятельности правительств и частных корпораций,

тайно финансирующих подрывную деятельность русских эмигрантов и

белогвардейских офицеров в странах Европы и в Китае, направленную против

Советского Союза. Иностранный отдел был разбит на отделения по

географическому принципу, а также включал подразделения, занимавшиеся сбором

научно-технических и экономических разведанных. Эти отделения обобщали

материалы, поступавшие от наших резидентур за границей -- как легальных, так

и нелегальных. Приоритет нелегальных каналов был вполне естествен, поскольку

за рубежом тогда было не так много советских дипломатических и торговых

миссий. Вот почему нелегальные каналы для получения интересовавших нас

разведданных были столь важны.

В то же время существовала и другая разведывательная служба -- Особая

группа при наркоме внутренних дел, непосредственно находящаяся в его

подчинении и глубоко законспирированная. В ее задачу входило создание

резервной сети нелегалов для проведения диверсионных операций в тылах

противника в Западной Европе, на Ближнем Востоке, Китае и США в случае

войны. Учитывая характер работы. Особая группа не имела своих сотрудников в

дипломатических и торговых миссиях за рубежом. Ее аппарат состоял из

двадцати оперработников, отвечавших за координирование деятельности

закордонной агентуры. Все остальные сотрудники работали за рубежом в

качестве нелегалов. В то время, о котором я веду речь, число таких нелегалов

составляло около шестидесяти человек. Вскоре мне стало ясно, что руководство

НКВД могло по своему выбору использовать силы и средства Иностранного отдела

и Особой группы для проведения особо важных операций, в том числе диверсий и

ликвидации противников СССР за рубежом.

Особая группа иногда именовалась ";Группа Яши";, потому что более десяти

с лишним лет возглавлялась Яковом Серебрянским. Именно его люди организовали

в 1930 году похищение главы белогвардейского РОВСа в Париже генерала

Кутепова. До революции Серебрянский был членом партии эсеров. Он принимал

личное участие в ликвидации чинов охранки, организовавших еврейские погромы

в Могилеве (Белоруссия). ";ГруппаЯши"; создала мощную агентурную сеть в 20--

30-х годах во Франции, Германии, Палестине, США и Скандинавии. Агентов они

вербовали из коминтерновского подполья, тех, кто не участвовал в

пропагандистских мероприятиях и чье членство в национальных компартиях

держалось в секрете. Группа Серебрянского блестяще проявила себя в тайных



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Книга третья искусство понимания себя и других глава 1

    Книга
    ... интересам адресата. В. Канторович рассказал о книге М. и К. Ли «Прекрасное искусство ... возмещающие, - на них можнокупить труд того, кто надлежащей ... воображать, строить в пред­ставлениях связи и прогнозы, моделировать перспективы и проверять в ...
  2. Книги о маркетинге которые стоит прочитать

    Документ
    ... Беляевский И. К. Маркетинговое исследование: информация, анализ, прогноз. — М.: Финансы и статистика, 2001. — ... 2005. — 384 с. В этой книгеможно найти серьезный математический аппарат, применяемый ... Форд после войны отказался купить Volksvagen за 1 марку ...
  3. Книга публицистически обобщает накопленный материал по альтернативистике — междисциплинарному направлению прогнозирования перспектив перехода к альтернативной цивилизации

    Книга
    ... и нормативных разработок в технологических прогнозах заговорили очень выразительным языком и ... в библиографическом приложении к “Рабочей книге по прогнозированию” (М., 1982). Большинство ... нормальной экономике всегда можнокупить или хотя бы снять ...
  4. Книга которую вы держите в руках

    Учебное пособие
    ... и поведенческие. В дальнейшей части книги наибольшее внимание будет уделено когнитивному ... не перестанет напоминать тот, который можнокупить в магазине? Или в ... транслируемых государственными компаниями, является прогноз погоды. Хотя все телеведущие ...
  5. КНИГА I РОЗА МИРА И ЕЁ МЕСТО В ИСТОРИИ

    Книга
    ... главам: к некоторым далёким историческим прогнозам, к проблеме завершающих катаклизмов ... рамках же, предоставленных мне книгой, можно заметить лишь следующее. Прежде ... зелёное пространство с монументальными древесными купами, лужайками и целыми рощами, ...

Другие похожие документы..