Главная > Документ


в Вене или Праге. Украинская культура и язык в польской Галиции в то время

безжалостно подавлялись местными властями. Регулярно следя за периодикой,

они, тем не менее, не могли объяснить разницы между колхозами и совхозами

или понять взаимоотношения различных государственных и общественных

организаций, отвечавших за социальную политику на Украине. Они утверждали,

что их взгляды имеют поддержку среди сельского населения и потребкооперации,

не зная, что в действительности потребкооперация на селе уже давно стала

неотъемлемым атрибутом колхозного строя.

На следующий день рано утром я был вызван к Берии, новому начальнику

Главного управления государственной безопасности НКВД, первому заместителю

Ежова. До этого о Берии я знал только, что он возглавлял ГПУ Грузии в 20-х

годах, а затем стал секретарем ЦК Коммунистической партии Грузии. Пассов,

сменивший Слуцкого на посту начальника Иностранного отдела, отвел меня в

кабинет Берии рядом с приемной Ежова. Моя первая встреча с Берией

продолжалась, кажется, около четырех часов. Все это время Пассов хранил

молчание. Берия задавал мне вопрос за вопросом, желая знать обо всех деталях

операции против Коновальца и об ОУН с начала ее деятельности.

Спустя час Берия распорядился, чтобы Пассов принес папку с литерным

делом ";Ставка";, где были зафиксированы все детали этой операции. Из вопросов

Берии мне стало ясно, что это высококомпетентный в вопросах разведывательной

работы и диверсий человек. Позднее я понял: Берия задавал свои вопросы для

того, чтобы лучше понять, каким образом я смог вписаться в западную жизнь.

Особенное впечатление на Берию произвела весьма простая на первый

взгляд процедура приобретения железнодорожных сезонных билетов, позволивших

мне беспрепятственно путешествовать по всей Западной Европе. Помню, как он

интересовался техникой продажи железнодорожных билетов для пассажиров на

внутренних линиях и на зарубежных маршрутах. В Голландии, Бельгии и Франции

пассажиры, ехавшие в другие страны, подходили к кассиру по одному -- и

только после звонка дежурного. Мы предположили, что это делалось с

определенной целью, а именно: позволить кассиру лучше запомнить тех, кто

приобретал билеты. Далее Берия поинтересовался, обратил ли я внимание на

количество выходов, включая и запасной, на явочной квартире, которая

находилась в пригороде Парижа. Его немало удивило, что я этого не сделал,

поскольку слишком устал. Из этого я заключил, что Берия обладал опытом

работы в подполье, приобретенным в закавказском ЧК.

Одет он был, помнится, в весьма скромный костюм. Мне показалось

странным, что он без галстука, а рукава рубашки, кстати, довольно хорошего

качества, закатаны. Это обстоятельство заставило меня почувствовать

некоторую неловкость, так как на мне был прекрасно сшитый костюм: во время

своего краткого пребывания в Париже я заказал три модных костюма, пальто, а

также несколько рубашек и галстуков. Портной снял мерку, а за вещами зашел

Агаянц и отослал их в Москву дипломатической почтой.

Берия проявил большой интерес к диверсионному партизанскому отряду,

базировавшемуся в Барселоне. Он лично знал Василевского, одного из

партизанских командиров -- в свое время тот служил под его началом в

контрразведке грузинского ГПУ. Берия хорошо говорил по-русски с небольшим

грузинским акцентом и по отношению ко мне вел себя предельно вежливо. Однако

ему не удалось остаться невозмутимым на протяжении всей нашей беседы. Так,

Берия пришел в сильное возбуждение, когда я рассказывал, какие приводил

аргументы Коновальцу, чтобы отговорить его от проведения ОУН

террористических актов против представителей советской власти на Украине. Я

возражал ему, ссылаясь на то, что это может привести к гибели все украинское

националистическое подполье, поскольку НКВД быстро нападет на след

террористов. Коновалец же полагал, что подобные акты могут совершаться

изолированными группами. Это, настаивал он, придаст им ореол героизма в

глазах местного населения, послужит стимулом для начала широкой

антисоветской кампании, в которую вмешаются Германия и Япония.

Будучи близоруким, Берия носил пенсне, что делало его похожим на

скромного совслужащего. Вероятно, подумал я, он специально выбрал для себя

этот образ: в Москве его никто не знает, и люди, естественно, при встрече не

фиксируют свое внимание на столь ординарной внешности, что даст ему

возможность, посещая явочные квартиры для бесед с агентами, оставаться

неузнанным. Нужно помнить, что в те годы некоторые из явочных квартир в

Москве, содержавшихся НКВД, находились в коммуналках. Позднее я узнал:

первое, что сделал Берия, став заместителем Ежова, это переключил на себя

связи с наиболее ценной агентурой, ранее находившейся в контакте с

руководителями ведущих отделов и управлений НКВД, которые подверглись

репрессиям.

Я получил пятидневный отпуск, чтобы навестить мать, которая все еще

жила в Мелитополе, а затем родителей жены в Харькове. Предполагалось, что,

возвратясь в Москву, я получу должность помощника начальника Иностранного

отдела. Шпигельглаз и Пассов были в восторге от моей встречи с Берией и,

провожая меня на Киевском вокзале, заверили, что по возвращении в Москву на

меня будет также возложено непосредственное руководство

разведывательно-диверсионной работой в Испании.

Во время поездки жена рассказала мне о трагических событиях, которые

произошли в стране и в органах безопасности. Ежов провел жесточайшие

репрессии: арестовал весь руководящий состав контрразведки НКВД в 1937-м. В

1938 году репрессии докатились и до Иностранного отдела. Жертвами стали

многие наши друзья, которым мы полностью доверяли и в чьей преданности не

сомневались. Мы думали тогда, что это стало возможным из-за преступной

некомпетентности Ежова, которая становилась очевидной даже рядовым

оперативным работникам.

Здесь мне хотелось бы привести факт, который при всей его важности не

упоминается в книгах, посвященных истории советских спецслужб. До прихода

Ежова в НКВД там не было подразделения, занимавшегося следствием, то есть

следственной части. Оперработник при Дзержинском (а также и Менжинском),

работая с агентами и осведомителями курируемого участка, должен был сам

вести следствие, допросы, готовить обвинительные заключения. При Ежове и

Берии была создана специальная следственная часть, которая буквально

выбивала показания у арестованных о ";преступной деятельности";, не имевшие

ничего общего с реальной действительностью.

Оперативные работники, курировавшие конкретные объекты промышленности и

госаппарата, имели более или менее ясные представления о кадрах этих

учреждений и организаций. Пришедшие же по партпризыву, преимущественно

молодые без жизненного опыта кадры следственной части с самого начала

оказались вовлеченными в порочный круг. Они оперировали признаниями,

выбитыми у подследственных. Не зная азов оперативной работы, проверки

реальных материалов, они оказались соучастниками преступной расправы с

невинными людьми, учиненной по инициативе высшего и среднего звена

руководства страны. Как результат возникла целая волна арестов, вызванных

воспаленным воображением следователей и выбитыми из подследственных

";свидетельствами";.

Все мы надеялись, что с назначением Берии в декабре 1938 года наркомом

внутренних дел ввиду его высокого профессионализма и в связи с известным

постановлением ЦК допущенные перегибы будут выправлены. Понятно, что эта

надежда была наивной, но мы искренне верили тогда в порядочность и

безусловную честность наших непосредственных руководителей. Мы знали, к

примеру, что Слуцкий и Шпигельглаз отправляли из Москвы и устраивали на

жительство жен и детей некоторых наших коллег, подвергшихся аресту, чтобы

они, в свою очередь, не стали жертвами репрессий.

Из поездки я вернулся в Москву немало озадаченный слухами о творившихся

на Украине жестокостях, о которых мы услышали от своих родственников. Я

никак не мог заставить себя поверить, к примеру, что Хатаевич, ставший к

тому времени секретарем ЦК компартии Украины, был врагом народа. Косиор,

якобы состоявший в контакте с распущенной Коминтерном компартией Польши, был

арестован в Москве. Подлинной причиной всех этих арестов, как я думал тогда,

были действительно допущенные ими ошибки. В частности, Хатаевич во время

массового голода дал согласие на продажу муки, составлявшей неприкосновенный

запас на случай войны. За это в 1934 году он получил из Москвы выговор по

партийной линии. Может быть, думал я, он совершил еще какую-нибудь ошибку в

этом же роде. Повторяю снова: увы, я был наивен.

В Москве Пассов и Шпигельглаз сообщили, что меня ожидает новое

назначение: должность помощника начальника Иностранного отдела. Это

назначение, однако, подлежало еще утверждению ЦК партии, поскольку речь шла

о руководящей должности, входившей в номенклатуру. И хотя приказа о моем

новом назначении не последовало, фактически с августа по ноябрь 1938 года я

исполнял эти обязанности.

Испанское золото

Начало моей новой работы нельзя было назвать удачным. Я быстро понял,

что мой начальник Пассов не имел никакого опыта оперативной работы за

границей. Для него вопросы вербовки агентов на Западе и контакты с ними были

настоящей ";terra incognita";. Он полностью доверял любой информации,

полученной от агентуры, и не имел представления о методах проверки донесений

зарубежных источников. Опыт его оперативной работы в контрразведке и в

области следственных действий против ";врагов народа"; не мог ему помочь. Я

был просто в ужасе, узнав, что он подписал директиву, позволявшую каждому

оперативному сотруднику закордонной резидентуры использовать свой

собственный шифр и в обход резидента посылать сообщения непосредственно в

Центр, если у него могли быть причины не доверять своему непосредственному

начальнику. Лишь позднее стало понятным, почему такого рода документ

появился на свет. На Пленуме ЦК партии в марте 1937 года от НКВД потребовали

";укрепить кадры"; Иностранного отдела. Преступность этого требования

заключалась в том, что им прикрывалось желание руководства страны избавиться

от ставшего неугодным старого руководства органов советской разведки.

В 1936 году испанские республиканцы согласились сдать на хранение в

Москву большую часть испанского золотого запаса общей стоимостью более

полумиллиарда долларов. Кроме того, весной 1939 года в Мексику пароходом

республиканцами были вывезены из Франции также и большие ценности. В марте

1939 года Агаянц прислал в Центр из Парижа телеграмму, в которой сообщал,

что в Москву отосланы далеко не все испанское золото, драгоценные металлы и

камни. В телеграмме указывалось, что якобы часть этих запасов была

разбазарена республиканским правительством при участии руководства

резидентуры НКВД в Испании.

О телеграмме немедленно доложили Сталину и Молотову, которые приказали

Берии провести проверку информации. Однако когда мы обратились к Эйтингону,

резиденту в Испании, за разъяснением обстоятельств этого дела, он прислал в

ответ возмущенную телеграмму, состоявшую почти из одних ругательств. ";Я, --

писал он, -- не бухгалтер и не клерк. Пора Центру решить вопрос о доверии

Долорес Ибаррури, Хосе Диасу, мне и другим испанским товарищам, каждый день

рискующим жизнью в антифашистской войне во имя общего дела. Все запросы

следует переадресовать к доверенным лицам руководства ЦК французской и

испанской компартий Жаку Дюкло, Долорес Ибаррури и другим. При этом надо

понять, что вывоз золота и ценностей проходил в условиях боевых действий";.

Телеграмма Эйтингона произвела большое впечатление на Сталина и Берию.

Последовал приказ: разобраться во взаимоотношениях сотрудников резидентуры

НКВД во Франции и Испании.

Я получил также личное задание от Берии ознакомиться со всеми

документами о передаче и приеме испанских ценностей в Гохран СССР. Но легче

было это сказать, чем сделать, поскольку разрешение на работу с материалами

Гохрана должен был подписать Молотов. Его помощник между тем отказывался

подавать документ на подпись без визы Ежова, народного комиссара НКВД, --

подписи одного Берии тогда было недостаточно. В то время я был совершенно

незнаком со всеми этими бюрократическими правилами и передал документ Ежову

через его секретариат. На следующее утро он все еще не был подписан. Берия

отругал меня по телефону за медлительность, но я ответил, что не могу найти

Ежова -- его нет на Лубянке. Берия раздраженно бросил:

-- Это не личное, а срочное государственное дело. Пошлите курьера к

Ежову на дачу, он нездоров и находится там.

Его непочтительный тон в адрес Ежова, кандидата в члены Политбюро,

несколько озадачил и удивил меня.

Вместе с курьером нас отвезли на дачу наркома в Озеры, недалеко от

Москвы. Выглядел Ежов как-то странно: мне показалось, что я даю документ на

подпись либо смертельно больному человеку, либо человеку, пьянствовавшему

всю ночь напролет. Он завизировал бумагу, не задав ни одного вопроса и никак

не высказав своего отношения к этому делу. Я тут же отправился в Кремль,

чтобы передать документ в секретариат правительства. Оттуда я поехал в

Гохран в сопровождении двух ревизоров, один из которых, Берензон, был

главным бухгалтером ВЧК-- НКВД еще с 1918 года. До революции он занимал

должность ревизора в Российской страховой компании, помещение которой занял

Дзержинский.

Ревизоры работали в Гохране в течение двух недель, проверяя всю

имевшуюся документацию. Никаких следов недостачи ими обнаружено не было. Ни

золото, ни драгоценности в 1936--1938 годах для оперативных целей

резидентами НКВД в Испании и во Франции не использовались. Именно тогда я

узнал, что документ о передаче золота подписали премьер-министр Испанской

республики Франциско Ларго Кабальеро и заместитель народного комиссара по

иностранным делам Крестинский, расстрелянный позже как враг народа вместе с

Бухариным после показательного процесса в 1938 году.

Золото вывезли из Испании на советском грузовом судне, доставившем

сокровища из Картахены, испанской военно-морской базы, в Одессу, а затем

поместили в подвалы Госбанка. В то время его общая стоимость оценивалась в

518 миллионов долларов. Другие ценности, предназначавшиеся для оперативных

нужд испанского правительства республиканцев с целью финансирования тайных

операций, были нелегально вывезены из Испании во Францию, а оттуда

доставлены в Москву -- в качестве дипломатического груза.

Испанское золото в значительной мере покрыло наши расходы на военную и

материальную помощь республиканцам в их войне с Франко и поддерживавшими его

Гитлером и Муссолини, а также для поддержки испанской эмиграции. Эти

средства пригодились и для финансирования разведывательных операций накануне

войны в Западной Европе в 1939 году.

Вопрос о золоте после разоблачений Орлова в 1953-- 1954 годах получил

новое развитие. Испанское правительство Франко неоднократно поднимало вопрос

о возмещении вывезенных ценностей. О судьбе золота меня и Эйтингона

допрашивали работники разведки КГБ в 1950--1960 годах, когда мы сидели в

тюрьме. В итоге, как мне сообщили, ";наверху"; было принято решение в 1960-х

годах -- компенсировать испанским властям утраченный в 1937 году золотой

запас поставкой нефти в Испанию по клиринговым ценам.

В июле 1938 года, накануне побега Орлова, нашего резидента в Испании,

циркулировали слухи о том, что он вскоре заменит Пассова на посту

руководителя разведки НКВД. Однако арест его зятя, Кацнельсона, заместителя

наркома внутренних дел Украины, репрессированного в 1937 или 1938 году,

испугал Орлова.

Ликвидация троцкистов за рубежом

Настоящая фамилия Орлова-Никольского -- Фельдбин, он же ";Швед"; или

";Лева"; в материалах оперативной переписки. На Западе, впрочем, он стал

известен как Александр Орлов. Я встречался с ним и на Западе, и в Центре, но

мимолетно. Тем не менее считаю важным остановиться на этой фигуре подробнее,

так как именно его разоблачения в 50-х и 60-х годах в значительной мере

способствовали пониманию характера репрессий 37-го года в Советском Союзе.

Кстати, вопреки его утверждению, Орлов никогда не был генералом НКВД. На

самом деле он имел звание майора госбезопасности, специальное звание,

приравненное в 1945 году к рангу полковника. В начале 30-х годов Орлов

возглавлял отделение экономической разведки Иностранного отдела ОГПУ, был

участником конспиративных контактов и связей с западными бизнесменами и

сыграл важную роль в вывозе новинок зарубежной техники из Германии и Швеции

в Союз.

Вдобавок Орлов был еще и талантливым журналистом. Он не был в Москве,

когда шли аресты и расправы в 1934--1937 годах, но его книжная версия этих

событий была принята публикой как истинная. Некоторые из наших авторов даже

используют эту версию еще и сегодня для описания зверств сталинского режима.

Конечно, в том, что им написано, немало правды, но надо помнить: этот

человек был не слишком осведомлен о реальных событиях. Орлов отлично владел

английским, немецким и французским языками. Он весьма успешно играл на

немецком рынке ценных бумаг. Им написан толковый учебник для высшей

спецшколы НКВД по привлечению к агентурному сотрудничеству иностранцев.

Раиса Соболь, ближайшая подруга моей жены, ставшая известной писательницей

Ириной Гуро, в 20-х годах работала в Экономическом отделе ГПУ под его

началом и необычайно высоко его ценила. Из числа своих осведомителей Орлову

удалось создать группу неофициальной аудиторской проверки, которая выявила

истинные доходы нэпманов. Этой негласной ревизионной службой Орлова

руководил лично Слуцкий, в то время начальник Экономического отдела, который

затем, став руководителем Иностранного отдела, перевел Орлова на службу в

закордонную разведку. В 1934-- 1935 годах Орлов был нелегальным резидентом в

Лондоне, ему удалось закрепить связи с известной теперь всему миру группой:

Филби, Маклин, Берджес, Кэрнкросс, Блантидр.

В августе 1936 года он был послан в Испанию после трагического

любовного романа с молодой сотрудницей НКВД Галиной Войтовой. Она

застрелилась прямо перед зданием Лубянки, после того как Орлов покинул ее,

отказавшись развестись со своей женой. Слуцкий, его близкий друг, немедленно

выдвинул его на должность резидента в Испании перед самым назначением Ежова

наркомом внутренних дел в сентябре 1936 года. Орлову поручались

ответственейшие секретные задания, одним из которых была успешная доставка

золота Испанской республики в Москву. За эту дерзкую операцию он был повышен

в звании. Газета ";Правда"; сообщала о том, что старший майор госбезопасности

Никольский награждается орденом Ленина за выполнение важного

правительственного задания. В том же номере газеты сообщалось, что майор

госбезопасности Наумов (в действительности -- Эйтингон) награждается орденом

Красного Знамени, а капитан госбезопасности Василевский -- орденом Красной

Звезды.

Орлова весьма уважал также и Шпигельглаз. Он часто посещал Испанию и

рассказывал мне о том, что находившийся там Орлов прекрасно справлялся с

заданиями по вербовке важной агентуры.

Кстати, Орлов сыграл видную роль в ликвидации руководителя испанских

троцкистов Андрея Нина. Вся операция по изъятию Нина из тюрьмы была

проведена при личном участии Орлова-Никольского с помощью специальной группы

боевиков -- немецких антифашистов, бойцов диверсионного партизанского

отряда. Во главе немецкой группы был Густав Руберлейн, впоследствии во

времена ГДР заведующий международным отделом ЦК Социалистической Единой

партии Германии. Участие немцев в этой акции как бы подтверждало версию

Никольского о причастности немецких спецслужб к похищению своего агента из

республиканской тюрьмы. Тем не менее скандал, связанный с похищением Нина

так и не был урегулирован. Республиканское правительство крайне болезненно

реагировало на этот инцидент. Именно в силу этих обстоятельств Нин за

участие в мятеже троцкистов в Барселоне был арестован республиканскими

властями, а потом похищен Орловым из тюрьмы и убит неподалеку от Барселоны.

Акция по ликвидации Нина фигурирует в архивах НКВД как операция

";Николай";. Предыстория этого дела связана с успешным проникновением агентов

Орлова-Никольского в троцкистское движение. Через министра республиканского

правительства Каталонии Гаодосио Ориверо удалось блокировать прибытие

анархистских подкреплений на помощь троцкистским мятежникам в Барселоне в

июне 1937 года. Кроме того, завербованный Никольским начальник Каталонской

республиканской службы безопасности В. Сала -- ";Хота"; регулярно сообщал о

намерениях троцкистов и способствовал полному контролю над перепиской и

переговорами всех руководителей троцкистского движения в Каталонии, где оно

имело свою опору.

Именно ";Хота"; захватил немецких курьеров, спровоцировавших беспорядки в

Барселоне, которые быстро переросли в вооруженное выступление троцкистов.

Неопровержимые доказательства причастности немецких спецслужб к организации

беспорядков в Барселоне кардинально скомпрометировали троцкистских лидеров.

Затем Орлов написал антитроцкистский памфлет, распространив его от имени

Андрея Нина, и создал принятую официальными властями версию о содействии

немецких спецслужб побегу Нина из-под стражи. Эта акция нанесла серьезный

урон престижу троцкистского движения в Испании. Об успешных

дезинформационных действиях Орлова и ликвидации троцкистов в Испании Ежов

непосредственно докладывал Сталину.

В июле 1938 года Шпигельглаз, как намечалось заранее, должен был

встретиться с Орловым на борту советского судна в бельгийских

территориальных водах для получения регулярного отчета. Шпигельглаз

подозревал, что у французской и бельгийской спецслужб имеются основания

задержать его, так как годом раньше арестовали некоторых его агентов,

оказавшихся замешанными в похищении белогвардейского генерала Миллера. По

этой причине Шпигельглаз боялся сойти на берег. Орлов же боялся совсем

другого: он подозревал, что свидание на судне подстроено, чтобы захватить

его и арестовать. На встречу со Шпигельглазом он так и не явился.

Орлов скрылся, и лишь в ноябре нам стало известно, что он объявился в

Америке. До того как это произошло, я подписал так называемую ";ориентировку";

по его розыску, которую надлежало передать по нашим каналам во все

резидентуры. В этом документе содержалось полное описание Орлова и его

привычек, а также описание жены и дочери, которых в последний раз видели

вместе с ним во Франции. В ориентировке указывалась причина возможного

исчезновения Орлова и его семьи -- похищение их одной из спецслужб:

британской, германской или французской. В особенности я подчеркивал тот

факт, что Орлов был известен французским и британским властям как эксперт

советской делегации, участвовавший, притом дважды, в работе Международного

комитета за невмешательство в гражданскую войну в Испании. Другой причиной

могла быть его измена: из сейфа резидентуры в Барселоне исчезло шестьдесят

тысяч долларов, предназначавшихся для оперативных целей. Его исчезновение

беспокоило нас еще и потому, что Орлов был хорошо осведомлен о нашей

агентурной сети в Англии, Франции, Германии и, конечно, в Испании.

В ноябре 1938 года меня вызвал Берия и, давая указания, неожиданно

распорядился прекратить дальнейший розыск Орлова. Возобновить поиски я

должен был лишь по его прямому указанию. Орлов, оказывается, направил из

Америки письмо лично Сталину и Ежову, в котором свое бегство объяснял тем,

что опасался неизбежного ареста на борту советского судна.

В письме также говорилось, что в случае попыток выяснить его

местопребывание или установить за ним слежку он даст указание своему

адвокату обнародовать документы, помещенные им в сейф в швейцарском банке. В

них содержалась информация о фальсификации материалов, переданных

Международному комитету за невмешательство в гражданскую войну в Испании.

Орлов также угрожал рассказать всю историю, связанную с вывозом испанского

золота, его тайной доставкой в Москву со ссылкой на соответствующие

документы. Это разоблачение поставило бы в неловкое положение как советское

правительство, так и многочисленных испанских беженцев, поскольку советская

военная поддержка республиканцев в гражданской войне считалась официально

бескорыстной. Плата, полученная нами в виде золота и драгоценностей, была

окружена тайной. Орлов просил Сталина не преследовать его пожилую мать,

оставшуюся в Москве, и если его условия будут приняты, он не раскроет

зарубежную агентуру и секреты НКВД, которые ему известны.

Я не верю, что причина, по которой Орлов не выдал кембриджскую группу

или обстоятельства похищения генерала Миллера, заключалась в его лояльности

по отношению к советской власти. Речь шла просто о выживании.

В августе 1938 года я впервые узнал о похищениях и ликвидации

троцкистов и перебежчиков, проводившихся ОГПУ-- НКВД в Европе в 30-х годах.

В этой связи заслуживает некоторых уточнений дело Рейсса (настоящая фамилия

Порецкий), разведчика-нелегала, засланного в Западную Европу. Им были

получены большие суммы денег, за которые он не смог отчитаться, и Рейсс

опасался, что может стать жертвой репрессий. Он взял деньги,

предназначавшиеся для оперативных целей, и скрылся. Деньги он положил в один

из американских банков. Перед своим побегом в 1937 году Рейсс написал письмо

в советское полпредство во Франции, в котором осуждал Сталина. Это письмо

появилось затем в одном из троцкистских изданий и стало для него роковым,

хотя из досье Рейсса было видно, что он никогда не симпатизировал ни самому

Троцкому, ни какой-либо из групп, которые его поддерживали. Тем не менее



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Книга третья искусство понимания себя и других глава 1

    Книга
    ... интересам адресата. В. Канторович рассказал о книге М. и К. Ли «Прекрасное искусство ... возмещающие, - на них можнокупить труд того, кто надлежащей ... воображать, строить в пред­ставлениях связи и прогнозы, моделировать перспективы и проверять в ...
  2. Книги о маркетинге которые стоит прочитать

    Документ
    ... Беляевский И. К. Маркетинговое исследование: информация, анализ, прогноз. — М.: Финансы и статистика, 2001. — ... 2005. — 384 с. В этой книгеможно найти серьезный математический аппарат, применяемый ... Форд после войны отказался купить Volksvagen за 1 марку ...
  3. Книга публицистически обобщает накопленный материал по альтернативистике — междисциплинарному направлению прогнозирования перспектив перехода к альтернативной цивилизации

    Книга
    ... и нормативных разработок в технологических прогнозах заговорили очень выразительным языком и ... в библиографическом приложении к “Рабочей книге по прогнозированию” (М., 1982). Большинство ... нормальной экономике всегда можнокупить или хотя бы снять ...
  4. Книга которую вы держите в руках

    Учебное пособие
    ... и поведенческие. В дальнейшей части книги наибольшее внимание будет уделено когнитивному ... не перестанет напоминать тот, который можнокупить в магазине? Или в ... транслируемых государственными компаниями, является прогноз погоды. Хотя все телеведущие ...
  5. КНИГА I РОЗА МИРА И ЕЁ МЕСТО В ИСТОРИИ

    Книга
    ... главам: к некоторым далёким историческим прогнозам, к проблеме завершающих катаклизмов ... рамках же, предоставленных мне книгой, можно заметить лишь следующее. Прежде ... зелёное пространство с монументальными древесными купами, лужайками и целыми рощами, ...

Другие похожие документы..