Главная > Документ


инстинктивное желание тут же броситься бежать.

Помню, как, выйдя из ресторана, свернул направо на боковую улочку, по

обе стороны которой располагались многочисленные магазины. В первом же из

них, торговавшем мужской одеждой, я купил шляпу и светлый плащ. Выходя из

магазина, я услышал звук, напоминавший хлопок лопнувшей шины. Люди вокруг

меня побежали в сторону ресторана. Я поспешил на вокзал, сел на первый же

поезд, отправлявшийся в Париж, где утром в метро меня должен был встретить

человек, лично мне знакомый. Чтобы меня не запомнила поездная бригада, я

сошел на остановке в часе езды от Роттердама. Там, возле бельгийской

границы, я заказал обед в местном ресторане, но был не в состоянии

притронуться к еде из-за страшной головной боли. Границу я пересек на такси

-- пограничники не обратили на мой чешский паспорт ни малейшего внимания. На

том же такси я доехал до Брюсселя, где обнаружил, что ближайший поезд на

Париж только что ушел. Следующий, к счастью, отходил довольно скоро, и к

вечеру я был уже в Париже. Все прошло без сучка и задоринки. В Париже меня,

помню, обманули в пункте обмена валюты на вокзале, когда я разменивал сто

долларов. Я решил, что мне не следует останавливаться в отеле, чтобы не

проходить регистрацию: голландские штемпели в моем паспорте, поставленные

при пересечении границы, могли заинтересовать полицию. Служба контрразведки,

вероятно, станет проверять всех, кто въехал во Францию из Голландии.

Ночь я провел, гуляя по бульварам, окружавшим центр Парижа. Чтобы убить

время, пошел в кино. Рано утром, после многочасовых хождений, зашел в

парикмахерскую побриться и помыть голову. Затем поспешил к условленному

месту встречи, чтобы быть на станции метро к десяти утра. Когда я вышел на

платформу, то сразу же увидел сотрудника нашей разведки Агаянца, работавшего

третьим секретарем советского посольства в Париже. Он уже уходил, но,

заметив меня, тут же вернулся и сделал знак следовать за ним. Мы взяли такси

до Булонского леса, где позавтракали, и я передал ему свой пистолет и

маленькую записку, содержание которой надо было отправить в Москву шифром. В

записке говорилось:

";Подарок вручен. Посылка сейчас в Париже, а шина автомобиля, на котором

я путешествовал, лопнула, пока я ходил по магазинам";. Агаянц, не имевший

никакого представления о моем задании, проводил меня на явочную квартиру в

пригороде Парижа, где я оставался в течение двух недель.

В газетах не было ни строчки об инциденте в Роттердаме. Однако

эмигрантские русские газеты вовсю писали о будущей судьбе Ежова: по их

мнению, он обречен как очередная жертва кампании чисток. Читая это, я не мог

не смеяться про себя: ";До чего же глупы все эти статьи. Ведь всего два

месяца назад этот человек желал мне успеха в выполнении задания, и к тому же

я сам видел, что товарищ Сталин полностью ему доверяет";.

Из Парижа я по подложным польским документам отправился машиной и

поездом в Барселону. Местные газеты сообщали о странном происшествии в

Роттердаме, где украинский националистический лидер Коновалец,

путешествовавший по фальшивому паспорту, погиб при взрыве на улице. В

газетных сообщениях выдвигались три версии: либо его убили большевики, либо

соперничающая группировка украинцев, либо, наконец, его убрали поляки -- в

отместку за гибель генерала Перацкого.

Судьбе было угодно, чтобы Барановский, прибывший через час после взрыва

в Роттердам из Германии на встречу с Коновальцем, был арестован голландской

полицией, которая подозревала его в совершении этой акции, но когда его

доставили в госпиталь и показали тело убитого, он воскликнул: ";Мой фюрер!";

-- и этого, вкупе с железнодорожным билетом, оказалось достаточно, чтобы

убедить полицию в его полной невиновности.

На следующий день после взрыва голландская полиция в сопровождении

Барановского провела проверку экипажей всех советских судов, находившихся в

роттердамском порту. Они искали человека, запечатленного на фото, которое

было в их распоряжении. Это была та самая фотография, сделанная уличным

фотографом в Берлине. Барановскому было известно, что Коновалец собирался

встретиться с курьером-радистом с советского судна, появлявшимся в Западной

Европе. Однако он вовсе не был уверен, что это именно я. Голландская полиция

знала о телефонном звонке Коновальцу из Норвегии и, естественно,

подозревала, что звонил его агент. Правда, никто не знал наверняка, с кем

именно Коновалец встречался в тот роковой день. Когда произошел взрыв на

улице, рядом с ним никого не было. Его личность оставалась не выясненной

полицией до позднего вечера, тогда как мое судно ";Шилка"; давно уже покинуло

роттердамскую гавань (гибель Коновальца вызвала раскол в ОУН. Судьба

руководителей ОУН, работавших при Коновальце, сложилась в 1939--1945 годах

трагично. В ходе борьбы за власть внутри ОУН между Бандерой, освобожденным

немцами в 1939 году, и официальным преемником Коновальца Мельником погибли

видные боевики и соратники Коновальца. Бандеровцы расстреляли Барановского,

Сциборского, Грибивского, Сушко в Житомире и во Львове в 1942--1943 годах.

Боевик Лемек был ликвидирован ими в Полтаве в 1942 году).

В Испании я оставался в течение трех недель как польский доброволец в

составе руководимой НКВД интернациональной партизанской части при

республиканской армии.

ГЛАВА 2. СОВЕТСКАЯ РАЗВЕДКА В ИСПАНИИ

Во время пребывания в Барселоне я впервые встретился с Рамоном

Меркадером дель Рио, молоденьким лейтенантом, только что возвратившимся

после выполнения партизанского задания в тылу франкистов. Обаятельный

молодой человек -- в ту пору ему исполнилось всего двадцать лет. Его старший

брат, как мне рассказали, геройски погиб в бою: обвязав себя гранатами, он

бросился под немецкий танк, прорвавшийся к позициям республиканцев. Их мать

Каридад также пользовалась большим уважением в партизанском подполье

республиканцев, показывая чудеса храбрости в боевых операциях. Тогда я и не

подозревал, какое будущее уготовано Меркадеру: ведь ему было суждено

ликвидировать Троцкого, причем операцией этой должен был руководить именно

я.

В течение 1936--1939 годов в Испании шла, в сущности, не одна, а две

войны, обе не на жизнь, а на смерть. В одной войне схлестнулись

националистические силы, руководимые Франко, которому помогал Гитлер, и силы

испанских республиканцев, помощь которым оказывал Советский Союз. Вторая,

совершенно отдельная война шла внутри республиканского лагеря. С одной

стороны, Сталин в Советском Союзе, а с другой -- Троцкий, находившийся в

изгнании: оба хотели предстать перед миром в качестве спасителей и гарантов

дела республиканцев и подчинить своему руководству испанское революционное

антифашистское движение.

В Испанию мы направляли как своих молодых, неопытных оперативников, так

и опытных инструкторов-профессионалов. Эта страна сделалась своего рода

полигоном, где опробовались и отрабатывались наши будущие военные и

разведывательные операции. Многие из последующих ходов советской разведки

опирались на установленные в Испании контакты и на те выводы, которые мы

сумели сделать из своего испанского опыта. Да, республиканцы в Испании

потерпели поражение, но люди, работавшие на Советский Союз, стали нашими

постоянными союзниками в борьбе с фашизмом. Когда гражданская война в этой

стране завершилась, стало ясно: в мире не остается больше места для

Троцкого.

Н. Эйтингон -- руководитель советской нелегальной разведки

В Испании же произошла и моя новая встреча с Эйтингоном, одним из

видных руководителей советской разведки в 20-- 50-х годах. С ним я

познакомился еще пять лет назад, когда он возглавлял 1-е отделение

(нелегальная разведка) Иностранного отдела. (Эйтингон в 20--30-х годах

руководил созданием агентурной сети за границей, не связанной в своей

деятельности с официальными представителями советских организаций за

рубежом).

В Испании Эйтингон, майор госбезопасности[ ](до 1945 года в

советских органах госбезопасности была специальная система воинских званий,

отличных от Красной Армии. Воинское звание майора (ромб на петлицах)

примерно соответствовало званию комбрига. Оно было ниже ранга ";комиссар

госбезопасности";, которое позднее было приравнено к званию ";генерал-майор";),

отвечал за ведение партизанских операций в тылу франкистов и внедрение

агентуры в верхушку фашистского движения. Его псевдоним в Испании был

";Генерал Котов";, а в Центре он проходил под именами ";Том"; и ";Пьер";. Именно

Эйтингон, выполняя инструкции Центра, организовал в 1938 году мое

возвращение в Москву. Он сопровождал меня до Гавра и посадил на борт

советского судна. До сих пор помню, как он выглядел: посмотришь на него и

подумаешь, что это обычный французский уличный торговец -- без галстука, в

неизменном кепи, которое он носил даже в жару.

Наум Исаакович Эйтингон родился б декабря 1899 года в Белоруссии, в

городе Шклов, неподалеку от Гомеля, откуда была родом моя жена. На Лубянке и

среди друзей его звали Леонид Александрович, так как в 20-х годах

евреи-чекисты брали себе русские имена, чтобы не привлекать излишнего

внимания к своей национальности как среди осведомителей и информаторов из

кругов дворянства и бывшего офицерства, так и коллег, с которыми они

работали.

Семья Эйтингонов принадлежала к самым бедным слоям общества, однако в

Европе и США у них были весьма состоятельные родственники.

Эйтингон вступил в ряды партии эсеров в 1917 году. Годом позже в

возрасте девятнадцати лет он пошел в Красную Армию и вскоре был направлен на

работу в ЧК. В 1919 году его назначили заместителем председателя ЧК

Гомельской области. Он вышел из партии эсеров и присоединился к большевикам

в 1920 году. Карьера Эйтингона началась тогда, когда он принял активное

участие в подавлении восстания белогвардейских офицеров в Гомеле, во время

которого им удалось ненадолго захватить город.

Дзержинский заметил молодого чекиста и послал его руководить ЧК в

Башкирии для подавления бандитизма. Там в бою с местными бандитами он был

ранен в ногу и частенько жаловался мне впоследствии на боли в ноге. В 1921

году его направили в Москву в военную академию, где он учился вместе с

будущими видными военачальниками. Помню, он показывал мне фотографии,

запечатлевшие его с Чуйковым, впоследствии маршалом, защитником Сталинграда.

По завершении учебы в военной академии Эйтингона направили на работу в

Иностранный отдел ОГПУ. Европейская родня отказалась выполнить его просьбу

прислать необходимые рекомендации, бумаги и деньги для поездки в Западную

Европу. А это могло быть его легальным прикрытием для оперативной работы. В

результате Эйтингона послали в Китай в качестве резидента ОГПУ: сначала в

Шанхай (там он работал совместно с сетью Разведупра Красной Армии,

включавшей также как одного из агентов Рихарда Зорге), а затем в Пекин и

Харбин.

Эйтингону удалось добиться освобождения группы советских военных

советников, захваченных китайскими националистами в Маньчжурии. Столь же

успешно провел он и другую операцию, сорвав попытку агентов Чан Кайши

захватить советское консульство в Шанхае. После этого его отозвали в Москву.

На короткое время в 1930 году Эйтингон становится заместителем

Серебрянского, начальника Особой группы при председателе ОГПУ. Этот

самостоятельный и независимый от Иностранного отдела разведывательный Центр

был создан Менжинским, преемником Дзержинского, в 1926 году как параллельная

разведывательная служба для глубокого внедрения агентуры на объекты

военно-стратегического характера и подготовки диверсионных операций в

Западной Европе и Японии в случае войны. С этой целью Эйтгингон ездил из

Китая в США (Калифорнию) для организации там агентурной сети. В 1932 году

Эйтингона перевели в Иностранный отдел, руководимый Артузовым, а позднее

Слуцким, в качестве начальника отделения, координировавшего работу

нелегальных резидентур. Наряду с этим он отвечал также за изготовление

поддельных паспортов для тайных операций за рубежом.

Когда мы впервые встретились с ним в Москве в 1933 году, я был новым

инспектором в отделе кадров. В ту пору мы не были особенно близки, поскольку

он занимал более высокое положение, чем я. В его лице я видел опытного

руководителя разведки, уважаемого за успехи в работе и профессиональное

мастерство, поэтому ему была поручена работа с нелегалами -- святая святых в

нашем деле. В те годы этой работе придавалось важнейшее значение, поскольку

резидентур под дипломатическим прикрытием было у нас относительно немного.

Мы стремились к тому, чтобы наши агенты в случае провала не могли навести

западные спецслужбы на советские полпредства за рубежом.

Красивое лицо Эйтингона и его живые карие глаза так и светились умом.

Взгляд пронзительный, волосы густые и черные, как смоль, шрам на подбородке,

оставшийся после автомобильной аварии (большинство людей принимало его за

след боевого ранения), -- все это придавало ему вид бывалого человека. Он

буквально очаровывал людей, наизусть цитируя стихи Пушкина, но главным его

оружием были ирония и юмор. Пил он мало -- рюмки коньяка хватало ему на

целый вечер. Я сразу же обратил внимание на то, что этот человек нисколько

не похож на высокопоставленного спесивого бюрократа. Полное отсутствие

интереса к деньгам и комфорту в быту у Эйтингона было просто поразительным.

У него никогда не было никаких сбережений, и даже скромная обстановка в

квартире была казенной.

Помню, я как-то раз принес ему личное дело молодого чекиста, служившего

возле польской границы, с просьбой по возможности перевести его на работу в

качестве одного из сотрудников отделения, которым Эйтингон руководил. В деле

находилась записка заместителя начальника отдела украинского ГПУ,

рекомендовавшего его для службы в Польше недалеко от того места, где тот жил

и работал. Эйтингону не хотелось посылать этого молодого человека в Польшу,

рядом с границей, где того могли узнать. И он прокомментировал это так:

";Если этого парня, не имеющего никакого опыта, поймают при обычной проверке,

то чья голова тогда полетит? Если я стану слушать подобные рекомендации,

надо будет завести специальную корзину для собирания голов";.

Я решил, что вопрос закрыт и ему не хочется, чтобы его беспокоили по

поводу устройства этого человека. Но неожиданно Эйтингон сам позвонил

Минскеру, возглавлявшему отделение по Дальнему Востоку, и предложил ему

взять на работу этого сотрудника.

Разведывательные акции в Испании в 1936-1939 годах.

С именем Эйтингона в Испании связан ряд неизвестных эпизодов важнейших

внешнеполитических акций советского руководства, осуществленных в годы

гражданской войны. Ему удалось склонить к сотрудничеству одного из

основателей фашистской партии-фаланги Фердинандоде Куэста. Ему,

единственному лидеру фашистов из оказавшихся в плену у республиканцев, была

сохранена жизнь. Через нашего нелегала ";Юзика"; (Григулевича) с помощью де

Куэсты удалось поддерживать тайный канал переговоров с Франко. Де Куэсту

позднее обменяли на видных республиканцев в 1938 году. К сожалению, через

него при его тайном посредничестве не удалось договориться о мирном

компромиссе в гражданской войне после разгрома итальянского экспедиционного

корпуса в боях под Гваделахарой в марте 1937 года. Однако, по рекомендациям

Куэсты, удалось выйти на ряд видных чиновников из окружения Франко и

принудить их к сотрудничеству с советской разведкой.

Эйтингоном была также проведена глубокая разведка тылов фашистских

войск на Арагонском фронте. Полученные данные, однако, не сыграли должной

роли. Неожиданный удар республиканцев в сражении на реке Эбро в 1938 году

хотя и задержал наступление войск Франко, но не изменил общего

неблагоприятного развития военной обстановки.

Тайные посреднические переговоры велись под контролем Эйтингона с одним

из основателей испанской компартии X. Эрнандесом -- министром юстиции в

республиканском правительстве. У него в эмиграции в Мексике резко

обострились отношения с Долорес Ибаррури и X. Диасом, находившимися в

Москве. Попытки Эйтингона личной перепиской с ";Педро"; урегулировать конфликт

успеха не имели. В Москве Эрнандеса объявили агентом и раскольником,

";подручным Тито";.

Следующая наша встреча, оперативная, была уже в Испании, откуда он

нелегально переправлял меня во Францию в 1938 году после ликвидации

Коновальца. Эйтингона послали в Испанию двумя годами раньше в качестве

заместителя резидента, отвечавшего за партизанские операции, включая

диверсии на железных дорогах и аэродромах. После того как Никольский, наш

резидент в Испании (под именем Александр Орлов), в июле 1938 года исчез,

Эйтингон стал резидентом. Я не мог не оценить искусства, с которым он

адаптировался к местным условиям.

В 1939 году в гражданской войне в Испании победил Франко и Эйтингон

перебрался во Францию, где несколько месяцев реорганизовывал и

восстанавливал все то, что осталось от его агентурной сети, и поддерживал

связь с Гайем Берджесом -- одним из членов кембриджской группы, проходившим

под кодовым именем ";Девушка";. Затем Берджес был передан на связь Горскому --

резиденту НКВД в Англии. Примерно в то же время Эйтингону удалось привлечь к

сотрудничеству с советской разведкой племянника главы испанской фашистской

партии Примо де Ривейры, друга Гитлера. До 1942 года он был важным

источником информации о планах Франко и Гитлера. В 1938 году Центр был

буквально взбешен бегством нашего резидента в Испании Орлова. Вскоре мы

узнали, что он сбежал, боясь ареста. Однако Эйтингон предложил, несмотря на

измену Орлова, продолжать контакты с членами кембриджской группы, поскольку

Орлов, проживая в Соединенных Штатах, не мог выдать своих связей с этими

людьми без риска подвергнуть себя судебному преследованию. В 1934--1935

годах Орлов жил в Англии по фальшивому американскому паспорту, поэтому если

бы американская контрразведка проверила кембриджскую группу, то Орлов мог не

получить американское гражданство и был бы депортирован из США. Более того,

всплыли бы нежелательные для него факты: террористические операции под его

руководством и с его участием против троцкистов и агентов НКВД,

подозреваемых в двойной игре в Испании.

В 1941 году Эйтингон был направлен в Турцию и пробыл там почти весь

1942 год под именем Леонида Наумова. Там он готовил покушение на Франца фон

Папена, тогдашнего германского посла в Турции. По слухам, фон Папен должен

был возглавить правительство Германии в случае отстранения Гитлера от власти

генералами вермахта. Это открывало путь к сепаратному миру между Германией,

Англией и США. Попытка покушения оказалась неудачной -- наш агент-болгарин

нервничал, и бомба взорвалась раньше времени у него в руках. В результате

сам он погиб, а фон Папен отделался лишь легкими царапинами.

В последующие годы моя жена и Эйтингон, как выяснилось, оказались

настроенными куда более реалистично в оценке наших порядков, чем я. Я помню,

Леонид часто говорил, к примеру, что партия больше не является отрядом

единомышленников, преданных социалистическим идеям и принципам

справедливости, а стала всего лишь машиной для управления страной. Сначала

его шутки в адрес руководства страны расстраивали меня, но затем я привык к

ним и стал понимать, насколько он прав, полагая, что наши лидеры ставили

свои собственные корыстные интересы выше интересов народа и советского

государства. Жена, однако, всегда одергивала Эйтингона, едва он начинал

жаловаться на раздутые привилегии кремлевского руководства. ";С одной

стороны, -- говорила она, -- я согласна с тобой. Слишком много людей

пользуются ими, и в большинстве ни за что и, уж конечно, не за свой тяжелый

труд. Не забывай, однако, что и ты, и твоя семья получали льготы и так же,

как и мы, не думали отказываться от них";.

В последние годы своей жизни Эйтингон был женат на Пузыревой,

единственной женщине -- сотруднице КГБ, награжденной британским орденом.

Эйтингон вторично был арестован вместе со мной на волне, последовавшей

за отстранением Берии от власти в 1953 году, и освобожден только в 1964-м.

Эйтингон скончался в 1981 году, не будучи реабилитированным -- официально он

считался просто выпущенным на свободу преступником. Лишь в апреле 1992 года

семья получила свидетельство о его посмертной реабилитации.

Леонид был по-настоящему одаренной личностью и не стань он разведчиком,

наверняка преуспел бы на государственной службе или сделал бы научную

карьеру. До сих пор в памяти живет шутка: ";При нашей системе есть лишь одна,

впрочем, тоже не гарантированная, возможность не закончить свои дни в

тюрьме. Надо не быть евреем или генералом госбезопасности";.

В 1992 году дочь Эйтингона Светлана позвонила мне по телефону и

попросила принять свою дальнюю родственницу из Англии, которая приехала в

Москву собирать материалы для книги об Эйтингонах. Во время нашей встречи в

мае 1992 года я узнал от нее, что ветви ";клана"; Эйтингонов можно найти в

Белоруссии, Москве, Нью-Йорке и Лейпциге. Однако родственники, которые

переехали из Европы в Америку и пользовались особыми льготами по торговле

меховыми изделиями из Советского Союза, не играли никакой роли в

профессиональной карьере Эйтингона, и он не поддерживал контактов с ними

даже после освобождения из Владимирской тюрьмы.

Сообщения, появившиеся ранее на Западе, в которых Эйтингону

приписывалась важная роль в проведении операции похищения в 1937 году в

Париже генерала Миллера, руководителя РОВСа (Российский Общевоинский Союз),

не соответствуют действительности. Похищен он был при участии

эмигрировавшего в Париж генерала Скоблина (кодовая кличка ";Фермер";),

действовавшего под непосредственным руководством Шпигельглаза. Скоблину

удалось заманить Миллера на явочную квартиру НКВД, где якобы должна была

состояться его встреча с офицерами германской разведки. Там он и был

задержан. В связи с исчезновением Миллера французские власти заявили

решительный протест советскому послу во Франции, настаивая на том, что тот

был на самом деле похищен и доставлен на борт советского судна. Они даже

угрожали послать свой эсминец для перехвата в море советского судна. Наш

посол Суриц категорически отверг все обвинения, предупредив французов, что

они понесут ответственность, если мирное советское судно будет остановлено и

обыскано ими в международных водах. В любом случае, по словам посла,

генерала Миллера там все равно не найдут. В результате советское судно не

было задержано и благополучно проделало свой путь от Гавра до Ленинграда.

Миллер был доставлен в Москву, где его допрашивали, он отказался подписать

обращение к белой эмиграции о прекращении борьбы с советской властью, был

судим и расстрелян в 1939 году на Лубянке. Его похищение наделало в то время

много шума. То, что генерала удалось обезвредить, привело к развалу всей

организации бывших царских офицеров, сорвав планы их сотрудничества с

немцами в войне против нас.

Скоблин бежал из Парижа в Испанию на самолете, заказанном для него

Орловым (когда Орлов в 1938 году бежал, он сохранил золотое кольцо Скоблина

в качестве доказательства своей причастности к этому делу). Сам Скоблин

погиб во время воздушного налета на Барселону в период гражданской войны в

Испании. Его женой была известная русская певица Надежда Плевицкая,

поддерживавшая связь с НКВД. Она не подозревала, что Шпигельглаз руководил

операцией по захвату Миллера, и считала его другом своего мужа. Она только

знала, что Шпигельглаз (";Дуглас";) был связан с советскими представителями и

поддерживал их материально. Ее арестовали во Франции за соучастие в

похищении Миллера и приговорили к двадцати годам каторжных работ. Она умерла

в тюрьме в 1944 году. Если бы Скоблин проводил эту операцию, как пишут

некоторые ";знатоки"; истории нашей разведки, с ведома немцев, то Плевицкая

была бы освобождена ими, или, во всяком случае, немцы обязательно попытались

бы ее использовать, чтобы выйти на связи нашей разведки во Франции.

Встреча с Берией

Но возвратимся к событиям 1938 года. Получив мое послание из Парижа об

успешном проведении операции по ликвидации Коновальца, Шпигельглаз вызвал к

себе мою жену и сказал: ";Андрей (моя кодовая кличка) находится в

безопасности. Он видел, как люди бросились к месту происшествия, и ему стало

все ясно. Ведь в Западной Европе никто не побежит ради того, чтобы

посмотреть на лопнувшую поблизости автомобильную шину";.

В июле 1938 года судно, на котором я находился, пришвартовалось в

ленинградском порту. Я тут же выехал ночным поездом в Москву. На вокзале

меня встречали Пассов, только что назначенный вместо Слуцкого, Шпигельглаз и

моя жена. Меня поздравляли и обнимали. Надо ли говорить, как я был счастлив

возвратиться в Москву к прежней жизни. Я считал ликвидацию Коновальца

оправданной со всех точек зрения и гордился тем, что при взрыве не

пострадали невинные люди. Ни у абвера, ни у организации украинских

националистов не было улик, чтобы раскрыть истинные причины гибели

Коновальца. Конечно, они могли подозревать курьера или связника, прибывшего

на встречу в Роттердам, но в их руках не было никаких доказательств.

Было еще важное обстоятельство, убеждавшее меня, что дело выполнено

правильно. Те националистические лидеры, с которыми я сталкивался г. Берлине

и Варшаве, принадлежали к так называемым ";прозападным"; украинцам, они уже

плохо владели родным языком, мешая украинские слова с немецкими, и мне часто

приходилось поправлять их. Эти люди, как я искренне считал, были обречены

самой историей. Полностью отрезанные от реальной жизни на Украине, они не

понимали сущности и силы советской системы. Не знали они и о подъеме

украинской литературы и искусства. Образование свое они получили в основном



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Книга третья искусство понимания себя и других глава 1

    Книга
    ... интересам адресата. В. Канторович рассказал о книге М. и К. Ли «Прекрасное искусство ... возмещающие, - на них можнокупить труд того, кто надлежащей ... воображать, строить в пред­ставлениях связи и прогнозы, моделировать перспективы и проверять в ...
  2. Книги о маркетинге которые стоит прочитать

    Документ
    ... Беляевский И. К. Маркетинговое исследование: информация, анализ, прогноз. — М.: Финансы и статистика, 2001. — ... 2005. — 384 с. В этой книгеможно найти серьезный математический аппарат, применяемый ... Форд после войны отказался купить Volksvagen за 1 марку ...
  3. Книга публицистически обобщает накопленный материал по альтернативистике — междисциплинарному направлению прогнозирования перспектив перехода к альтернативной цивилизации

    Книга
    ... и нормативных разработок в технологических прогнозах заговорили очень выразительным языком и ... в библиографическом приложении к “Рабочей книге по прогнозированию” (М., 1982). Большинство ... нормальной экономике всегда можнокупить или хотя бы снять ...
  4. Книга которую вы держите в руках

    Учебное пособие
    ... и поведенческие. В дальнейшей части книги наибольшее внимание будет уделено когнитивному ... не перестанет напоминать тот, который можнокупить в магазине? Или в ... транслируемых государственными компаниями, является прогноз погоды. Хотя все телеведущие ...
  5. КНИГА I РОЗА МИРА И ЕЁ МЕСТО В ИСТОРИИ

    Книга
    ... главам: к некоторым далёким историческим прогнозам, к проблеме завершающих катаклизмов ... рамках же, предоставленных мне книгой, можно заметить лишь следующее. Прежде ... зелёное пространство с монументальными древесными купами, лужайками и целыми рощами, ...

Другие похожие документы..