Главная > Документ


Хрестоматия по латинской христианской литературе

со словарем

Сергиев Посад

2002

Вступление

Данная учебная хрестоматия со словарем предназначена прежде всего для студентов духовных учебных заведений, прошедших нормативный курс латинской грамматики и способных приступить к чтению связных оригинальных текстов из Священного Писания и христианских писателей. Необходимость в подобном сборнике христианских текстов для чтения испытывается уже давно. Имевшиеся пособия и хрестоматии XIX в. предлагают замечательный, хорошо прокомментированный материал, поданный вполне на уровне своего времени, приняты во внимание самые лучшие западные курсы того времени. Особо следует отметить основательную хрестоматию Санкт-Петербургского профессора Ивана Васильевича Помяловского (1845-1906), чтение которой прививало учащимся живой интерес к более углубленным занятиям латинской христианской литературой.

XIX в. был временем интенсивного чтения латинских христианских текстов в духовных учебных заведениях. И следует отметить, что увеличение внимания к древним языкам всегда благотворно сказывалось на развитии русской богословской науки. В 1917 г., невольно став завершающим итогом вековой работы, вышла единственная вплоть до настоящего времени на русском языке монография профессора Санкт-Петербургской духовной академии Александра Ивановича Садова (1850-?) «Латинский язык в памятниках христианской письменности древнейшего времени (до VIII в.)» (Петроград, 1917), незаслуженно мало известная западным специалистам. Автор предлагает подробнейший очерк христианской латыни в историческом ракурсе и характеризует язык Вульгаты и христианских писателей. К сожалению, вторая часть книги, где автор предполагал изложить систематический очерк грамматики христианской латыни, так и не была издана в силу обстоятельств времени.

Современное положение дел довольно сильно отличается от того, что было теперь уже в позапрошлом веке. Отсутствие целенаправленной государственной политики в области классического образования отчасти восполняется разработкой более совершенных методик преподавания и интенсивной научной работой. На Западе на протяжении XX в. в области изучения христианской латыни был совершен настоящий научный переворот.

В последнее время нередко пытаются оспорить саму целесообразность возрождения преподавания классических языков в духовных учебных заведениях. Но не стоит забывать классические языки – неотъемлемая компонента образовательного подхода Церкви, стремящейся дать меняющемуся миру вневременное свидетельство о вовеки непреложной Истине Христовой на основании Священного Писания и Священного Предания. Без греческого и латыни невозможно сколько-нибудь профессиональное вхождение в мир святоотеческой письменности.

По подбору материала хрестоматия делится на две части. Первая часть включает большие связные тексты из Вульгаты, ставшего на Западе каноническим перевода Священного Писания, осуществленного бл. Иеронимом. Даны первые три главы из книги Бытие и Евангелие от Марка целиком. Значительный объем материала дает преподавателю возможность подобрать материал, необходимый для занятий, по своему усмотрению. Предполагаемый объем чтения – от 5 до 7 глав за первый семестр первого полугодия.

Вторая и более обширная часть – патристическая. Все тексты этой части приведены в хронологическом порядке. Собственно патристические тексты предваряются сочинением агиографического жанра Страданием Сциллитанских мучеников, одним из самых древних памятников латинской христианской письменности. А затем следуют небольшие по объему фрагменты из святоотеческих сочинений (или из сочинений христианских писателей), каждый из них, как правило, проникнут той или иной богословской идеей. Они подбирались, с одной стороны, с точки зрения их значимости для понимания развития богословской мысли, а с другой, так, чтобы максимальная простота и в то же время красота латинского языка вдохновляли учащихся. Упорядоченность фрагментов по хронологии, что ни в коем случае не обязывает к механическому воспроизведению этого порядка в учебном плане. Оптимальная последовательность основных авторов с учетом простоты/сложности их языка следующая: Лактанций, свт. Амвросий Медиоланский, св. Киприан Карфагенский, св. Иларий Пиктавийский, блаж. Иероним, преп. Кассиан Римлянин, блаж. Августин, свт. Григорий Двоеслов. Настоятельно рекомендуется начинать с Лактанция и свт. Амвросия, дальнейший порядок может варьироваться в зависимости от успеваемости учащихся. Предполагаемые темпы чтения – 1 страница в неделю (при 2 занятиях) в первом полугодии и 2 страницы – во втором.

В конце хрестоматии предлагается выборка из сборника христианских пословиц и кратких изречений, приписываемых известному западному писателю Беде Достопочтенному (VIII в.). Несмотря на то, что Беда – наиболее поздний автор, включенный в хрестоматию, а поговорки, скорее всего были составлены еще позднее, они составляют самую легкую ее часть. Алфавитный порядок, использовавшийся средневековым составителем, сделан еще более строгим. Учащимся рекомендуется заучивать наизусть по несколько поговорок в неделю; нравственно-аскетическая тематика поговорок близка целям духовного воспитания, недаром Беда Достопочтенный составил свой сборник для школьных целей.

Тексты латинских христианских писателей чаще всего незнакомы учащимся и далеко не все из них были переведены на русский язык. В утешение учащимся можно отметить, что данное пособие основывается на хрестоматии M.J.Rouët, Enchiridion Patristicum: Loci ss. Partum, Doctorum, scriptorum Ecclesiasticorum. Bacinone-Romae, 1981, многократно переиздававшейся и постоянно использовавшейся в школьном обиходе (ed. 25). Из нее были избраны наиболее подходящие для студентов наших духовных учебных заведений фрагменты, к ним были присоединены дополнительные фрагменты из латинской патрологии аббата Миня.

После имени автора в скобках указываются даты его жизни1, рядом с титулом сочинения в скобках указывается дата написания, начало и конец предполагаемого срока разделяются косой чертой. К сожалению, в виду обширности получившегося сборника за счет полного словаря, замечательные указатели западного издания остались невостребованными.

К хрестоматии приложен полный словарь, в котором приводятся контекстуальные значения встречающихся в текстах слов. Словарные статьи для многозначных слов заимствованы из знаменитого словаря христианской латыни Альберта Блэза. После некоторых значений делается ссылка на соответствующее место из хрестоматии, где встречается данное слово; когда же ссылка выходит за пределы хрестоматии, она подкрепляется цитатой. Для большинства слов указаны только те значения, которые встречаются в текстах хрестоматии, но в ряде случаев приводятся все значения. Для успешного усвоения материала учащиеся должны вести словарную тетрадь, выписывая туда все незнакомые им слова, и выучивая некоторую их часть, по указанию преподавателя. Не стоит бояться большого объема словаря, основной задачей которого было облегчить труд читателя и свести к минимуму необходимость обращаться к общим неспециализированным словарям классической латыни.

Орфография всех текстов, и в том числе Вульгаты, выправлена согласно норме латинского языка. Заглавные буквы проставлялись с учетом русской традиции оформления богословских текстов. Долгота слов в словарных статьях, по крайней мере, на втором открытом слоге, проставлена с учебными целями.

Перед словарем помещен указатель авторов и сочинений, по которому делаются ссылки. Напротив каждого сочинения указывается также номер, если имеется, по справочнику Clavis Patrum Latinorum (№94 см. ниже), а также указание места сочинения по латинской патрологии Миня, чтобы учащиеся не ограничиваясь отрывками с большей легкостью пользовались полным оригинальным текстом. Тем более, что ныне он доступен в компьютерном виде.

Вступлением к Хрестоматии послужит перевод статьи D. Sherin из книги Medieval Latin: An Introduction and Bibliographical Guide, Washington, которая вводит в общую проблематику изучения христианской латыни и тем самым восполняет пробел, возникший из-за полной оторванности русской филологическо-богословской науки от западных достижений в послереволюционное время. Помимо исторической справки в данной статье предлагается грамматический очерк и основная современная библиография.

В дополнение к библиографии, которая содержится в нижепереведенной статье, мы приводим краткий список учебных хрестоматий, на которые приходилось также ориентироваться при составлении данной книги. Учебная литература имеет сотни наименований, указанные книги – скромные образцы той учебной работы, которая не столь знаменита, сколь ученые труды, но столь же необходима для воспитания и формирования людей по-настоящему образованных.

1. Избранные места из латинских христианских писателей до VIII в. || Составил И.В. Помяловский. Пг, 1916 (найти первое издание?).

2. Latinitas Christiana. Ein lateinisches Lesebuch mit Texten aus der Geschichte der christlichen Kirchen. Berlin, 1978 (1987).

3. An Antology of Latin Prose || Compiled and edited with an Introduction by D.A. Russel. Oxford, 1990.

4. A Primer of Medieval Latin: An Antology of Prose and Poetry || by Charles H. Beeson. Chicago: Scott, Foresman, 1925 (Washington, 1953).

5. An Introduction to Ecclesiastical Latin || by H.P.V. Nunn. Cambridge, 1922.

6. D. Norberg, Manuel pratique de Latin Médiéval. Paris, 1968.

7. Medieval Latin || ed. by K.P. Harrington with grammatical introduction by A.G. Elliott. Chicago-London.

8. A Chrestomathy of Vulgar Latin || by H. Muller and P. Taylor.

9. Reading Medieval Latin || K. Sidwell. Cambridge, 1995.

10. Medieval Latin Lyric. V. 1 || P. Rainey. Bryn Mawr College, 1993.

Надеемся, что учащиеся, читая материалы хрестоматии, приобретут самостоятельные навыки работы с текстом, и смогут продолжать углубленное знакомство со святоотеческой письменной традицией и после окончания учебы. Bonum est viro cum portaverit jugum ab adolescentia sua. Выражаем большую благодарность Ю.А. Шичалину за руководство данной работой, А.И. Солопову за ряд ценных советов по подготовке текста хрестоматии и словаря, и Н.И. Колотовкину за помощь в редактуре текста словаря.

Иеромонах Дионисий (Шленов)

Христианская и библейская латынь

D. SHEERIN

Itaque indignandum omnibus, indolescendum est audere quosdam, et hoc studiorum rudes, litterarum profanos, expertes artium etiam sordidarum, artum aliquid de summa rerum ac maiestate decernere.

(«Тем более достойно негодования и соболезнования то, что некоторые необразованные, невежды, чуждые понятия о самых простых искусствах, осмеливаются рассуждать о сущности вещей и Божестве»)

Minutius Felix Octavius 5,4

Sed ab indoctis hominibus et rudibus scripta sunt et idcirco non suntfacili auditione credenda.... Triuialis et sordidus sermo est.... Barbarismis, soloecismis obsitae sunt, inquit, res uestrae et uitiorum deformitate pollutae.

(«Но (Писания) написаны неучеными и грубыми людьми, и потому им не должно с легкостью внимать и верить ... Слово банально и жалко ... Варваризмами и солецизмами, говорит, проникнуты дела ваши и замараны безобразием пороков».)

Arnobius, Adversus nationes 1.58.1, 2; 59.1

"Christus," inquit, "Jesus" (1 Tim 1,1), id est Christus Salvator. Hoc est enim latine Jesus. Nec quaerant grammatid quam sit latinum, sed Christiani quam verum. Salus enim latinum nomen est. Salvare et salvator non fuerunt haec latina antequam veniret Salvator: quando ad latinos venit, et haec latina fecit.

Христос, – говорит, – Иисус (1 Тим. 1,15), т.е. Христос Спаситель. По-латински так и произносится имя Его Jesus. Пусть не грамматики ищут, как будет по-латыни, а христиане, как по истине. Salus же (спасение) – латинское слово. Salvare и salvator не были, однако, латинскими до тех пор, пока не прииде Спаситель: когда к латинянам пришел, и латинскими сделал их».)

Augustinus, Sermo 299.6 (PL 38:1371)

Существование определенного расхождения между латынью христиан (не только в письменной, но предположительно и в устной ее форме) и латынью, употреблявшейся их нехристианскими соседями по Империи, несомненно, признавалось уже со времен распространения первоначального христианства. Именно объем, характер, происхождение и значение таких различий продолжают находиться в фокусе внимания исследований и обсуждений современных ученых. Мы начнем с краткого исторического обозрения, а потом дадим описание как общепринятых ныне трактовок, так и того, что до сих пор остается предметом спора.

Древнейшая западная христианская литература была грекоязычной (Климент Римский, Пастырь Ерма, Иустин, Ириней, Ипполит, акты мучеников Лионских и Венских и др.). Латинская христианская литература начинается с переводной (прежде всего Священное Писание, но и другие книги, переведенные с греческого языка), впрочем в скором времени стали появляться и оригинальные сочинения, хотя несомненно на них ощущается значительное воздействие переводов. Следует отметить, что латинские христианские тексты встречаются достаточно рано, причем не только в Северной Африке, на протяжении долгого времени считавшейся прародиной (Urheimat) христианской латыни (версии Писания, акты Сцилитанских мучеников, акты Перпетуи и Фелицитаты, сочинения Тертуллиана, Киприана и др.), но также и в Риме (версии Писания, послание, известное как 1-ое Климента, Пастырь Ерма; сочинения Минуция Феликса, Новациана, папы Корнелия и др.).

Степень осознавания (ясного или смутного) лингвистического обособления той латыни, на которой говорили в раннехристианских латинских общинах, можно оценить только на основании словоупотребления и случайных высказываний. Латинские апологеты приводят упреки своих оппонентов, обвинявших их в употреблении испорченной латыни (см. отрывки из Минуция Феликса и Арнобия, процитированные выше; а также примечания H. Le Bonniec, изд., Arnobius, Adversus nationes, 1982. P. 366-73, и G.W. Clarke, пер., The Octavius of Marcus Minucius Felix, 1974. P. 183-84; P. Monat, изд. и пер., Lactantius, Divinae institutions, bk. 5, 2 vols., (Commentaire и index); SChr 2O5 1973. P. 26-34)). Отдельные указания встречаем также в определенной настороженности, нередко проявлявшейся по отношению к образованным членам христианской общины. К примеру, Лактанций опасается, что единоверцы его, получившие литературное образование, склонны к отступничеству, а Августин предостерегает, что следует с особым попечением относиться к тем, кто «приходит из наиполезнейших школ грамматиков и ораторов». Нужно не только не допустить отторжения ими Священного Писания, но и уберечь их от смущения, возникающего из-за участия необразованных людей в церковном служении:

Maxime autem isti docendi sunt scripturas audire diuinas, ne sordeat eis solidum eloquium, quia non est inflatum.... Nouerint etiam non esse uocem ad aures dei nisi animi affectum: ita enim non irridebunt, si aliquos antistites et ministros ecclesiae forte animaduerterint uel cum barbarismis et soloecismis deum inuocare, uel eadem uerba quae pronuntiant non intellegere perturbateque distinguere.

(«Они особо тщательно должны быть научены слушанию Божественного Писания, чтобы уверенные речи не оказались для них грязью, поскольку не вдохновлены свыше... Пусть знают они, что Бог не внимает зову, который не исходит из внутреннего состояния души. Поэтому да не посмеются, если заметят, что некоторые церковнослужители взывают к Богу используя барбаризмы (погрешности против чистоты языка) и солецизмы (неправильное сочетание слов), а порою те слова, которые произносят, не понимают или воспринимают неправильно»).

De cauchizandis rudibus 9.13.3, 5; CCSL 46:135

К концу IV века, однако, становится заметной и определенная тенденция, не ограничивающаяся одними апологетическими мотивами, направленная в защиту языка Священного Писания и христианских писателей и проповедников, недостаточно причастных латинской письменной традиции. У некоторых авторов можно найти и указания, само собой разумеется, ограниченные, что они уже осознают лингвистические различия, практические или даже принципиальные, между словоупотреблением латиноязычных христиан и их нехристианских современников. Прежде всего здесь следует отметить блаж. Августина. Он, напр., в письме блаж. Иерониму, защищает употребление термина officium в текстах религиозных, указывая на использование этого слова свт. Амвросием Медиоланским как на прецедент, и признает насущную потребность существования особой терминологии для обозначения церковных должностей (Ep. 82, 21, 33; CSEL 34.2.373, 385). Подобно этому в одной из своих проповедей (Sermo 21, 5; CCSL 41:280-81) блаж. Августин сопоставляет церковное и мирское употребление термина fides. В другом месте он, в апологетическом контексте (De civitate Dei 10, 21; CCSL 47:294-95), изъясняет, почему Церковь не может называть своих мучеников героями, и ссылается при этом на «обыкновение церковной речи» и «общепринятое употребление церковного слова». Он также выражает свое предпочтение слову morbo (в болезни), а не passione (в страдании) для перевода в страсти (похотения) (1 Thess. 4,5), потому что «passio в латинском языке, особенно в соответствии с употреблением церковным, почти никогда не понимается в смысле порицания» (De nuptiis et concupiscentia 2, 55; CSEL 42:312-13), а ограничение в использовании слова fratres лишь по отношению к своим собратьям – христианам объясняет следующим образом: «Мы не называем их (язычников) нашими братьями ни по Писанию, ни по обыкновению церковной речи» (Enarrationes in Psalmos 32.2.2.29; CSEL 38:272). Можно также вспомнить его замечание о неправильном употреблении слова в одном из ранних сочинений: «Мы не стали бы использовать такое наименование (mundum intelligibilem – умопостигаемый мир), если бы были в достаточной мере начитаны в церковной литературе» (Retractationes 1, 32; CCSL 57:13). Еще в одном месте, довольно часто цитируемом, блаж. Августин, стремясь доказать необходимость употребления христианских наименований для дней недели, восклицает: «У христиан есть свой собственный язык, которым они призваны пользоваться ...Итак из уст христианина исходит лучший способ говорить – церковный» (Enarrationes in Psalmos 93,3; CCSL 39:1303).

Чаще всего обращало на себя внимание лингвистическое различие между языком переводов Священного Писания и языком классической или же единовременной этим переводам художественной литературы. Касательно первоначального восприятия слов Священного Писания у нас есть знаменитые замечания не только блаж. Иеронима: «И когда сосредоточившись я начал читать пророков, невозделанное слово стало приводить меня в ужас и, поскольку слепыми очами я не видел света, я считал тогда, что виноваты не очи, а солнце» (Ep. 22, 30; CSEL 54:189-90), но и блаж. Августина: «Писание казалось мне недостойным в сравнении с достоинством Туллиевым» (Confessiones 3. 5. 9; CCSL 27:31). Однако очевидная бесхитростность слов Священного Писания, их общедоступный и некнижный характер, их отхождение, а иногда и значительное отдаление от норм классической латыни со временем начинают восприниматься как несомненное достоинство, как средство, исключительно подходящее самому назначению этих слов, как смелый прием неожиданного и особо выразительного красноречия.

Латинская Церковь развила настоящий ученый аппарат (№82-90), отчасти руководствуясь греческими источниками, но в значительной степени самостоятельно, для нужд текстуального исследования и уяснения лексики библейских переводов. Можно сослаться здесь, например, на труды блаж. Иеронима по ономастике (Liber locorum, Liber nominum) и его библейские комментарии; на De doctrina christiana блаж. Августина, многие экзегетические его сочинения, в частности Толкование темных мест из Пятокнижия в 7 книгах; на сочинение Евхерия Лионского Formulae spiritalis intelligentiae. Таким образом, в Церкви складывается традиция текстуального изучения Библии, проводившегося в различной степени утончения и изощренности. Некоторые краткие итоги такого изучения подведены Кассиодором в 1-ой книге De institutione Divinarum litterarum.

Следует прибавить, что языка библейских переводов придерживались, видя в нем подобающее литературное средство не только для изъяснения Священного Писания, но и для христианской проповеди в целом. Блаж. Августин поясняет это в своем труде О христианском учении, особенно в кн. 4., а блаж. Иероним в Ep. 36, 14 пишет: «Другие, коль уж они красноречивы, пусть получат похвалу, какую хотят, и извлекут из надменных уст пенящиеся слова: мне же достаточно сказать так, чтобы я был понят и чтобы, рассуждая о Писании, я сам не отступал от простоты Писаний» (CSEL 54:281). Самое важное последствие такого подхода, которое стало отличительной особенностью христианской латыни, в том, что официальная речь и писания латинских христиан буквально пронизаны словарем, синтаксисом и стилистическими приемами библейских переводов. Признание и, несомненно, дальнейшее возвышение авторитетности этих переводов привело к тому, что многие частности, которые столь сильно отличают христианскую латынь от латинской художественной литературы, отныне не только допускаются, но и становятся образцом для подражания в христианских сочинениях, сколь бы ни были они изысканны и утонченны.

В эпоху Средневековья различие между тем, как выражали речь христиане и языческие писатели, продолжает осознаваться и подчеркиваться с неослабевающей настойчивостью – часто вспоминают по этому поводу известное высказывание свт. Григория Великого: «Я полагаю недостойным, чтобы слова небесного пророчества были ограничены правилами Доната» (Moralia in fob, ed. R. Gillet: Ep. ad Leandrum 5; SChr 32 bis 1975. P. 132; см. также №. 4. P. 133-34) – об освобождении библейской латыни из под власти обычных грамматических правил. Но такое осознание видно и в расширении пределов грамматических занятий, включающих теперь язык Священного Писания и других сочинений христианской литературы (см. L. Holtz, "La grammaire chrétienne," CCCM 68: L-LVIII, и источники, цитируемые там; см. также B. Lofstedt, CCSL 133D:XVII-XX), и в постепенном появлении, во все возрастающем числе и разнообразии, христианских грамматических текстов, дающих ученый аппарат для литературного изучения (так называемый accessus – подступ), таких, как сочинения Беды Достопочтенного De orthographia, De arte metrica, De schematibus et tropis, глоссы, а также глоссарии, посвященные богослужебным терминам и редким словам.

Эпоха Возрождения повела к еще более решительному утверждение такого лингвистического разделения, из-за отвержения итальянскими гуманистами и их последователями христианского лексикона ради обновленной и очищенной, аутентичной, литературной формы выражения (J.F. D'Amico, Renaissance Humanism in Papal Rome: Humanists and Churchmen on the Eve of the Reformation. 1983, r1991. pp. 123-42, пытается представить благожелательную оценку римского цицеронианства; см. также, pp. 154-60, где изложено отношение автора к попытке Паоло Кортези преобразовать богословскую латынь, со многими поразительными примерами). Использование традиционного христианского латинского словаря нашло себе самого раннего знаменитого заступника в лице Лоренцо Валлы (см. его Antidotum in Facium, 2.1.28-34, ed. M. Regoliosi. 1981. P.128-29), но именно Эразму Роттердамскому удалось весьма поучительно защитить и описать христианское латинское словоупотребление. Это место заслуживает того, чтобы привести его почти полностью. В Dialogus Ciceronianus (ed. A. Gambaro. 1965. P. 140, 148) один из собеседников Булефор жалуется, что, если мы ограничим наш перечень латинских выражений только теми, которые находятся у Цицерона, мы окажемся в затруднительном положении, когда нам доведется говорить о христианской вере. Он рассуждает:

«Мы никогда не встречаем у Цицерона слов (ПАДЕЖ ЛАТИНСКИХ СЛОВ ДОЛЖЕН БЫТЬ ЗДЕСЬ ИМЕНИТЕЛЬНЫМ)Iesu Christi, Uerbi Dei, Spiritus Sancti, или Trinitatis, ни Euangelium, ни euangelista, ни Mose, ни propheta, ни Pentateuchum, ни Psalmos, ни episcopus, ни archiepiscopus, ни diaconus, ни hypodiaconus, ни acoluthum, ни exorcista , ни ecclesia, ни fidem, spem, и charitatem, ни trium personarum eandem essentiam, ни haeresim, ни symbolum, ни septem ecclesiae sacramenta, ни baptismus ни baptista, ни confirmatione, ни eucharistia, ни sacrum unctionem, ни poenitentia, ни sacramentalem confessionem, ни contritionem, ни absolutionem, ни excommunicationem, ни ecclesiasticam sepulturam, ни missam2, ни другое не поддающееся счету, из чего состоит вся жизнь христиан... Нет такого человеческого искусства, которому не было бы разрешено пользоваться своими словами: грамматикам можно произносить supinum и gerundium (супин и герундий), математикам sesquialtera (полуторная) и superbipartientem. Есть у крестьян и кузнецов слова, свойственные их ремеслам. Неужели же только мы смешиваем небо с землей, если называем своими именами таинства нашей веры? Несколько еврейских слов, много греческих (поскольку из Палестины, Малой Азии и Греции прежде всего к нам пришла христианская философия) составили со всеми остальными единое целое, какого рода суть: osanna, amen, ecclesia, apostolus, episcopus, catholicus, orthodoxus, baereticus, schisma, charisma, dogma, chrisma, Christus, baptizo, paracletus, Euangelium, euangelizare, euangelista, proselytus, catechumenus, exorcismus, eucharistia, symbolum, anathema; некоторые слова узурпировали древние служители христианской религии, чтобы можно было удобнее рассуждать о вещах весьма возвышенных, к какому роду относится , переведенное нами consubstantialis, а также fides, gratia, mediator, и если еще какие другие слова, которые не были услышаны латинянами, или не в том смысле были использованы ими. Разве стоит нам говорить по-цицероновски только о том, о чем можно было говорить в его дни, а далее молчать. Неужели от слов, которые нам передали апостолы и предки, которые в настоящее время приняты согласием стольких веков, нам лучше воздержаться, либо вставлять вместо них другие слова по своему усмотрению?».

Следует, однако, напомнить о некоем противовесе, присутствовавшем у Эразма, наряду с несомненной его терпимостью к лексическим христианизмам. К своим Примечаниям на Новый Завет он прилагает длинный перечень возмутивших его грецизмов, гебраизмов и прочих недопустимых для латиниста грубостей в новозаветных книгах Вульгаты: «Солецизмы, допущенные переводчиком, очевидны и непростительны» (A. Reeve, ed., Erasmus, Annotations on tlie New Testament: Calatians to Apocalypse. 1993. с. 9-12).

Сознание значительных различий между христианским и языческим/классическим наследием, и особенно чужеземности (peregrinitas) библейской латыни, продолжало и дальше возрастать на протяжении всего новейшего периода истории (обр. внимание на название небольшого пособия I. Weitenauer: Lexicon biblicum in quo explicantur Vulgatae vocabula et phrases, quaecunque propter linguae hebraeicae graecaeque peregrinitatem injicere morarn legenti possunt. 1835). Однако детальный и основательный разбор важнейших особенностей христианской латыни вообще, и библейской в частности, пожалуй, впервые был осуществлен только в новаторских изысканиях Германа Ренча (1868), оставившего достаточно тонкое и тщательное филологическое описание библейской латыни в обширном контексте латыни языческой, светской и христианской литературы. Незавершенная работа Густава Коффмана (1879) также может рассматриваться как одна из первых серьезных попыток описать процесс сложения христианского латинского словоупотребления.

Объективное и непредубежденное филологическое описание латыни древних христианских текстов – занятие интересное и, при успешном выполнении, неоспоримо важное. Впрочем, вопросы происхождения, отчетливости выявления (или отсутствия таковой), и социолингвистических характеристик описываемых особенностей служат причиной разногласий. Главные проблемы, по всей видимости, сводятся к следующей: Может ли быть вычленено особое языковое единство, отличное от общего языка поздней латыни, которое стоило бы называть христианской латынью? Или же существуют всего лишь специализированные «подъязыки» или жаргоны в рамках употребления христианами общего языка, которые, когда больше, когда меньше, оказали воздействие на речь христиан. Например: 1) Библейская латынь – на самом деле средство перевода (латынь переводов Священного Писания и, пожалуй, ранних латинских переводов небиблейских текстов); 2) Богословская латынь – вспомогательный язык, развитый на основе библейской латыни, для использования в богословских обсуждениях и полемике; 3) Церковная латынь – особый язык богосужения, а также церковного священноначалия. Отличается ли христианская латынь от общего языка лишь тогда, когда в нем представлена некая критическая масса особенностей этих подъязыков?

Как мы уже видели, писатели первых веков христианства различным образом выражали осознание своеобразия языка, употреблявшегося христианами. Такое осознание может быть прослежено и позднее – в средневековых грамматических сочинениях, в спорах гуманистов XV и XVI веков, и далее вплоть до современной эпохи. Однако употребление самого термина «христианская латынь» в наибольшей степени связывается с деятельностью группы ученых, сформировавшейся вокруг Ниймегенского Католического университетата в Нидерландах. Основателем этого направления в изучении христианской латинской филологии был Иосиф Шрийнен (Schrijnen), вкратце изложивший свою теорию в Uit het Leven der Oude Kerk (1919) и подробно развивший ее в сочинении Charakteristik des altchristlichen Latein (1932), вступительном томе к серии публикаций Latinitas Christianorum Primaeva: Studia ad sermonem Latinum Christianum pertinentia (Nijmegen, 1932-), которая весьма послужила развитию и распространению его образа мысли. Эта теория и подход были усвоены его студентами, особенно Христиной Морманн, наиболее выдающейся и плодовитой из них. Занявшись изучением проповедей блаж. Августина, она продемонстрировала применимость построений Шрийена к материалу.

Взгляды Шрийена были незамедлительно подвергнуты критическому разбору; теория христианской латыни, облагороженная и видоизмененная Морманн, также неоднократно становилась предметом критических нападок. Хотя многими «Христианская латынь» Ниймегенской школы была отвергута, полностью или частично, тем не менее, теория эта, в различной нюансировке, продолжала оказывать свое влияние. Одним из главных движущих мотивов при создании Шрийеном своей теории была потребность выйти за рамки ограничительных трактовок, которые сложились в результате привычного употребления таких выражений как «Библейская латынь», «Патристическая латынь» и «Церковная латынь». Ему хотелось расширить пределы изучения до полного и обстоятельного исследования латинского языка древнехристианского общества в качестве Sondersprache или «особого языка» – такого варианта языка общего, который, не будучи диалектом, характеризовался бы вполне отчетливым и отличительным языковым употреблением в особой группе людей – у христиан. Впрочем, позднейшие уточнения, предложенные Христиной Морманн, привели к тому, что она предпочтительно стала характеризовать христианскую латынь как Gruppenschprache или «общественный диалект».

Определения специального особого языка, на которых основывается теория христианской латыни Шрийена, исходят из того, что лексическое обособление или специализация сами по себе недостаточны для того, чтобы они приобрели силу. Поэтому сторонники употребления термина «Христианская латынь» не перестают настаивать на том, что в их Sondersprache наличествуют все элементы, обычно присутствующие в специальном языке. Нижеследующий краткий обзор будет попыткой принять во внимание основные идеи Ниймегенской школы, но в то же время отчасти выйти за их пределы, чтобы учесть и те особенности языка, которые обычно пренебрегаются классическими изложениями христианской латыни, а также воспользоваться некоторыми уточнениями классификации, сделанными Винченцо Луа [16].



Скачать документ

Похожие документы:

  1. лекции по истории литературы древней руси минск 2006

    Лекции
    ... Хрестоматия по древнерусской литературе. Сост. Н. К. Гудзий. М., 1973. Древнерусская литература. Хрестоматия. Сост. Н. И. Прокофьев. М., 1980. Древнерусская литература в исследованиях. Хрестоматия ...
  2. «классическая гимназия» при греко-латинском кабинете образовательная перспективная программа на 2010/11 - 2013/14 учебные годы

    Основная образовательная программа
    ... по Москве, поездками по городам России (Сергиев Посад ... со стаффажем» (пастели) декабрь – новогодние «Елки» 2002 ... латинский кабинет». Выпуск 3. 2000.127 с. Полонская К. П., Поняева Л.П.. Хрестоматия по ранней римской литературе ... в христианской традиции ...
  3. Ежегодная богословская конференция 2002 г богословие

    Документ
    ... по арабоязычной христианской литературе ... словари (например, словарь ... Сергиев Посад, 1994. Т. 1. С. 400. 2 Будилович А. С. XIII слов Григория Богослова в древнеславянском переводе по ... Христианская Энциклопедия. Т. 3. М., 2002 ... латинской ... Хрестоматия по ...
  4. /4800/детская литература /children literature

    Книга
    ... христианского ... 2002 год, (5-87245-091-5), издательство Греко-латинский ... по пятам… Разладом в правящей семье умело пользуются придворные интриганы, мечтающие посадить ... со словарем ... Хрестоматия по ранней римской литературе ... MK0709a1527sn Сергий (Соколов ...
  5. Допущено учебно-методическим объединением вузов россии по направлениям педагогического образования

    Список учебников
    ... 2002 ... словаре, полезно познакомиться со ... , по-христиански, ... по-русски. В литературу приходят авторы из посадов ... существительные латинского ... литературы Б. Зайцев – Преподобный Сергий ... хрестоматиях по ... Словарь-справочник по материалам прессы и литературы ...

Другие похожие документы..