Главная > Документ

1

Смотреть полностью

Мельников

Сергей Михайлович

Дальстрой как репрессивно-производственная структура

ОГПУ - НКВД - МВД СССР (1932–1953 годы)

Одним из актуальных направлений исторических исследований в настоящее время является изучение некоторых сторон и периодов отечественной истории, которые в силу идеологических и политических условий, рассматривались односторонне и потому неполно. К таким сторонам современной российской истории можно отнести репрессивную деятельность советского государства в 30–50-е годы. Открытие в начале 90-х годов для исследований ранее недоступных архивных фондов позволило в достаточно короткий срок существенно восполнить пробелы отечественной истории первой половины ХХ столетия. Вместе с тем процесс всестороннего исследования периода 30–50-х годов еще нельзя считать завершенным. Несмотря на публикацию достаточно большого количества архивных материалов о численности и составе советских граждан, репрессированных в 30-е – 50-е годы, вопрос о целях и масштабах репрессивной политики государства тех лет остается одним из наиболее дискуссионным в анализе истории СССР.

Рассмотрение деятельности Дальстроя – крупнейшей производственно–лагерной структуры ОГПУ- НКВД–МВД СССР, ведущего предприятия в стране по добыче золота и олова позволяет относительно полно охарактеризовать систему карательно–экономической политики советского государства в 30-е – начале 50-х годов, ответить на вопросы о составе лагерного контингента на Северо–Востоке, эффективности лагерного производства, его результатах.

  1. Начальный период деятельности Дальстроя (1932–1937 годы)

    1. Особенности организации и основные периоды деятельности Дальстроя как репрессивно–производственной структуры

История освоения и развития Северо–Востока России (нынешней Магаданской области, Чукотского автономного округа, части республики Саха) тесно связана с деятельностью на этой территории в 30–50–е годы Главного управления строительства Дальнего Севера НКВД–МВД СССР (Дальстроя).

Создание государственного треста, а затем Главного управления Дальстроя явилось следствием открытия крупных золотоносных месторождений в Северо–Восточной части Советского Союза. Курс на форсированную индустриализацию, которая стала осуществляться в СССР с начала 30–х годов, поставил задачу массовой закупки за рубежом современных производственных технологий, станков и оборудования. В условиях ограниченных торгово–экономических отношений СССР с западными странами одним из важных источников валютных поступлений для приобретения зарубежных производственных технологий и оборудования являлась добыча золото.

Первым пятилетним планом СССР (1929–1933 гг.) производственными управлениями Союззолота планировалось добыть 258,9 тонн золота1. Однако из-за истощения запасов золота на Урале, в Сибири, в Якутии, низкого уровня механизации золотодобывающей отрасли, первый пятилетний план по добыче валютного металла был не выполнен2. Для существенного наращивания валютного запаса страны необходимо была разработка новых крупных золотоносных месторождений.

В 1928–1929 годах геологическими экспедициями Союззолота под руководством Ю.А. Билибина и В.А. Цареградского были открыты крупные месторождения россыпного золота в верхнем течении реки Колымы. Для освоения нового, по прогнозным оценкам весьма перспективного золотопромышленного района, постановлением ЦК ВКП (б) от 11 ноября и постановлением Совета Труда и Обороны (СТО) СССР от 13 ноября 1931 года № 516 на базе Верхнеколымского приискового управления треста «Цветметзолото» был организован Государственный трест по промышленному и дорожному строительству в районах Верхней Колымы – «Дальстрой»3. Определяя цели создания Дальстроя в постановлении ЦК ВКП (б) и СТО отмечалось, что основной из них должна стать, «используя все возможности, способы и средства, немедленная и максимальная добыча золота с подготовкой базы для развертывания капитальных работ по нормальной эксплуатации районов»4. Таким образом, добыча золота являлась главным направлением и целью в освоении северо–восточной части СССР. При этом процесс колонизации носил форсированный, чрезвычайный характер. Основными чертами его являлись сырьевая направленность экономической деятельности, минимальное внимание социальной инфраструктуре, военно–административное управление.

Рассматривая промышленное и транспортное освоение Севера СССР, магаданский ученый С.В. Славин писал, что Дальстрой, стал одним из интегральных комбинатов, созданных в годы первых пятилеток для освоения богатых сырьевыми ресурсами, в основном северных, территорий. Их отличие от традиционных производственных структур он определил тремя главными факторами:

1) территория деятельности комбината определялась не административными границами, а характером поставленных перед ним задач;

2) включение в состав комбината всех отраслей хозяйства и всех видов производства, необходимых для решения основной задачи комбината;

3) подчинение всех предприятий, входящих в комбинат, единому руководству, объединяющему все материально–технические, финансовые средства и людские ресурсы5.

Характерные черты интегральных производственных комплексов можно расширить. К особенностям их организации и деятельности также относятся закрытый характер производственной и административной деятельности при жестком централизованном управлении и особый статус в отношениях с высшими органами государственного управления, с другими производственными и административными органами в силу значимости для страны производимой продукции.

В постановлении Совета труда и обороны об организации Дальстроя отмечалось: «…Снабжение треста всем необходимым для осуществления возложенных на него задач производится по заявкам треста соответствующими учреждениями и организациями Союза ССР вне всякой очереди – впредь до специального постановления СТО об ином порядке снабжения… Трест имеет право сносится непосредственно со всеми местными учреждениями и организациями, причем возбуждаемые трестом вопросы подлежат рассмотрению в этих учреждениях и организациях в первую очередь… Никакие учреждения и лица без особого постановления СТО не имеют право вмешиваться в административно–хозяйственную и оперативную деятельность треста»6.

Являясь одной из наиболее крупных интегральных структур, Дальстрой создавался и развивался как сложная, комплексная, многоотраслевая, в тоже время единая, интегрирующая все стороны производственно–хозяйственной и административной деятельности система. Это был, по выражению Сталина, «комбинат особого типа»,7

Основными отличительными сторонами этой системы можно считать следующие.

В первую очередь это огромная территория деятельности. Уже в первые годы производственно-хозяйственная и административная деятельность Дальстроя распространялась на территорию от приморского нагаево–магаданского района до верхнего и среднего бассейна реки Колымы, общей площадью 450 тыс. кв. км. Постановлением Совета Народных Комиссаров СССР от 29 июля 1936 г. территория деятельности Дальстроя была расширена на весь бассейн реки Колымы и часть бассейна реки Индигирки. В последующем территория, на которой трест Дальстрой, а затем Главное управление строительства Дальнего Севера осуществляли производственную, социально–экономическую, политическую и административную деятельность, непрерывно возрастала. К началу 1939 года Дальстрой уже охватывал территорию площадью 700 тыс. кв. км. В 1939 году Дальстрою были переданы (в связи с открытием олова) Чукотский и Чаунский районы и бассейн реки Анадырь. В марте 1941 года Совет Народных Комиссаров СССР включил в сферу его деятельности побережье Охотского моря до поселка Охотск, а также бассейн реки Яна в Якутской АССР. В результате территория, на которой Дальстрой вел производственно–хозяйственную и административную работу, составила 2 млн. 300 тыс. кв. км. В 1951 году границы Дальстроя были вновь расширены, западная граница – по правому берегу реки Лены и с юга на север от Алдана до Арктического побережья. Окончательный размер территории Дальстроя составил около 3 млн. кв. км8.

Вторая особенность – соединение в организации и деятельности Дальстроя хозяйственно–экономических и государственно–административных функций. В связи с «островным» характером деятельности Дальстроя, его отдаленностью от других регионов СССР и особым контингентом работающих, все стороны производственной, хозяйственной, административной, партийно–советской, культурно–просветительной, научной деятельности с их разветвленной сетью на территории Северо–Востока объединялись и непосредственно контролировались Главным управлением Дальстроя и его Политическим управлением. Жесткая централизация и единоначалие стали важнейшим фактором деятельности Дальстроя. Постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) от 26 октября 1932 года директор Дальстроя Э.П. Берзин был назначен уполномоченным Дальневосточного крайисполкома. На него возлагались и административные функции по управлению районом деятельности Дальстроя. Также, в соответствии с этим постановлением, директор Дальстроя стал уполномоченным Далькрайкома ВКП(б), руководителем партийной организации 9.

Таким образом, на Северо–Востоке страны устанавливалась особая форма партийной и государственной власти, не предусматривавшая формирование территориальных советских и партийных органов10. В организации и деятельности Дальстроя в полной мере были реализованы принципы и формы единой административно – хозяйственной системы.

Производственно и административная деятельность Дальстроя осуществлялась в границах Якутской АССР на западе и Дальневосточного (Хабаровского) края на юге. Учитывая то обстоятельство, что на части территории Дальстроя проживали коренные жители из числа малых народностей Севера, были сохранены национальные районы – Ольский, Северо – Эвенский на Охотском побережье и Среднеканский в среднем течении реки Колымы, а также Чукотский национальный округ. Формально по вопросам работы с местным населением они подчинялись Хабаровскому крайисполкому. Однако реально все административные вопросы решал административно–гражданский отдел, а затем административно–гражданское управление Дальстроя. Начальник административно–гражданского отдела (управления) одновременно являлся постоянным представителем Хабаровского крайисполкома по руководству деятельностью Советов. На остальной территории деятельности Дальстроя, в течение всего периода его существования как суперорганизации, органов советской власти, за исключением г. Магадана, не было. В 1947 году был создан Магаданский городской Совет депутатов трудящихся,11 однако его работой, как органа исполнительной власти, также руководил административно – гражданский отдел Дальстроя.

Третья особенность Дальстроя заключалась в работе на его предприятиях заключенных как основной рабочей силы. Лагерный контингент использовался и на других предприятиях и стройках страны, но в таком абсолютном количестве и в таком соотношении к вольнонаемным работникам – только на Северо–Востоке. С 1932 по 1953 годы через Дальстрой прошло более 660 тысяч заключенных12.

Таким образом, с самого начала в административной и производственной деятельности Дальстроя были заложены особенности, существенно отличавшие его от других, как производственных, так и структур, выполнявших производственно–репрессивные функции. Соединение в Дальстрое управления производственной, государственно–административной и партийной структурами стало важнейшим фактором его формирования как суперорганизации.

Исследуя экономическую деятельность Дальстроя, магаданский ученый А.Н. Пилясов, используя термин «суперорганизация» применительно к Дальстрою, дал последней такое определение: «Суперорганизация – это монопольная структура, созданная высшей исполнительной властью государства, под ее патронажем и непосредственным руководством для освоения обширных (новых) пространств в целях использования уникальных ресурсов в национальных интересах, решения геополитических задач. Неотъемлемые атрибуты суперорганизации – абсолютизм цели, жесткая внутренняя вертикальная иерархия, делегированные государством огромные властные полномочия, автономная система жизнеобеспечения (территориально–отраслевой каркас освоения), система производства и накопления региональной информации и планирования 13.

Разделяя основные положения данного определения, необходимо в тоже время отметить, что в нем не содержится такой системообразующей особенности Дальстроя как доминирующая роль в его деятельности принудительной рабочей силы – заключенных.

Четвертая особенность Дальстроя заключалась в значении добываемого на Северо-Востоке золота для экономической жизни страны. Несмотря на усиленный экспорт природных ресурсов, прежде всего, нефти, леса, а также каракуля, СССР не располагал достаточными средствами для закупки необходимого промышленного оборудования14. В этих условиях добыча золота имела стратегическое значение, являлась вместе с экспортом, основным источником валютных поступлений для массовых закупок оборудования и технологий за границей. Разработка золотоносной провинции в верхнем бассейне реки Колымы стала основным фактором, резкого увеличения добычи золота в СССР в 30-е – 40 годы, Северо–Восток стал основным золотовалютным цехом страны15.

Относительно периодизации деятельности Дальстроя, необходимо отметить, что общепринятого подхода к данному вопросу у исследователей нет. За основу периодизации, как правило, берутся производственно–экономические или организационные стороны его деятельности. Так, Э.Б. Ахназаров первым периодом в существовании Дальстроя считает 1932 –1942 годы. По его мнению, этот период характеризуется преимущественно ручным трудом и крайне низким техническим уровнем горных предприятий16. Только в годы войны в связи с недостатком рабочей силы начался процесс механизации добычи металлов и, соответственно, следующий этап в работе Главного управления строительства Дальнего Севера.

Б.И. Мухачев положил в основу периодизации формальные организационные характеристики Дальстроя. С 1931 по 1937 гг. – государственный трест, с 1938 г. – территориально–отраслевое управление Дальстроя17. Определив главным критерием периодизации деятельности Дальстроя рост или спад в добыче цветных металлов, К.Б. Николаев считает первым периодом 1932–1940 годы, когда происходили рост добычи золота и увеличение численности организованной рабочей силы (1940 год – максимальная добыча золота); вторым периодом – 1941 –1957 годы, который характеризуется кризисом в золотодобыче и добыче олова.

А.Н. Пилясов, положив в основу производственно–экономические критерии, выделяет три основные периода в работе Дальстроя18. Первый – (1932–1937 гг.) – создание производственной инфраструктуры (дорог, приисков, горно–геологические работы), монометаллодобыча, слабая механизация горных работ, сверхвысокое среднее содержание золота в песках. Второй – (1938 – 1948 гг.) – многоотраслевой характер деятельности (начало добычи олова), средний уровень механизации горного производства. Третий период – (1949 – 1956 гг.) – проявление кризисных явлений, связанных с уменьшением среднего содержания золота в песках, дисбаланс между погашением и приростом запасов россыпного золота. Представляется важным включение в критерии периодизации и режима содержания заключенных, как главной рабочей силы Дальстроя. Однако детально этот вопрос А.Н. Пилясовым не рассматривается. Им дается только общая оценка режима – в первый период «мягкий», на второй – «ужесточение режима», в третий – дисбаланс «между числом заключенных и конвоиров резко затормозивший хозяйственное освоение территории». Если общая оценка положения лагерного контингента в первый и второй период в целом может рассматриваться как один их критериев периодизации, то утверждение о недостатке конвоя как одном из факторов кризисных процессов производственной деятельности Дальстроя в третий период, представляется не совсем верным.

Иную периодизацию первого периода деятельности Дальстроя предложил А.И. Широков19. По его мнению, первый период - это предвоенные годы (1932–1941 гг.). Он аргументировал свою позицию тем, что к 1941 году окончательно складывается внутренняя структура Дальстроя, определяется его статус в составе государственных подразделений СССР. Кроме того, как отмечает А.И. Широков, к 1941 году оказались оформленными основные направления его производственной деятельности, сложилась структура производительного населения. Одновременно автор указывает, что внутри первого периода можно выделить два этапа: первый –1932–1937 гг. и второй –1938 –1941 гг. При этом, как и А.Н. Пилясов, отмечает, что режим труда и лагерного содержания заключенных, на первом был относительно мягким, на втором же этапе произошло ужесточение трудового использования лагерного контингента, превращение Колымы во всесоюзную политическую каторгу20.

В целом, разделяя подходы и критерии, положенные в основу данной периодизации, вместе с тем представляется возможным в анализе Дальстроя как репрессивно–производственного комплекса, в качестве основного критерия периодизации взять особенности режима содержания и производственной деятельности заключенных как основной рабочей силы, они в свою очередь определялись политической ситуацией в стране и конкретными экономическими задачами, которые решали Дальстрой и НКВД–МВД СССР. Исходя из, периодизация деятельности Дальстроя может быть представлена в следующем виде.

Первый период (1932–1937 годы) – становление Дальстроя, решение в первую очередь задачи максимально быстрого начала крупномасштабной добычи золота. В 1937 году подготовительные задачи были решены: были построены основная часть колымской трассы протяженностью 465 км, транспортные коммуникации до районов приисков, в результате добыча золота, в 1937 году составила 51,4 тонны, ее вели 17 приисков. В этот период заключенные, в том числе осужденные за контрреволюционную преступления, использовались преимущественно по специальности. Относительно активно действовала система поощрений – зачеты рабочих дней, обеспечивавшие досрочное освобождение осужденных, колонизация заключенных (перевод на вольное поселение), денежное вознаграждение. Существовало, хотя в значительной степени и формально, «ударничество», «стахановское движение» среди заключенных за перевыполнение производственных норм, Тяжелые условия жизнедеятельности лагерного контингента были связаны не столько с условиями лагерного режима, сколько с плохим жильем, недостаточным питанием, отсутствием медицинской помощи. В этот период Дальстрой, имевший производственный статус Государственного треста по дорожному и промышленному строительству в районах Верхней Колымы, находился в прямом подчинении Совету Труда и Обороны СССР.

Второй период (1938–1948 годы) характеризуется массовыми политическими репрессиями в стране, ужесточением режима содержания заключенных, прежде всего осужденных по политическим статьям. В этот период происходили массовые повторные осуждения и расстрелы заключенных на Колыме. Постановлением СНК СССР от 4 марта 1938 года трест Дальстрой был подчинен Народному комиссариату внутренних дел (НКВД СССР) и преобразован из Государственного треста по дорожному и промышленному строительству в районах Верхней Колымы (Дальстрой) в Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР (ГУСДС НКВД СССР) с сохранением прежнего названия – Дальстрой21. Фактически, с самого начала своей деятельности Дальстрой являлся составной частью репрессивной системы ОГПУ–НКВД. В то же время особое стратегическое значение золота повышало статус треста до уровня самостоятельной производственной структуры, подчиненной, хотя и формально, более высокому органу власти, чем НКВД – Совету Труда и Обороны. С ликвидацией СТО в апреле 1937 года, Дальстрой был передан в непосредственное подчинение НКВД СССР. В то же время, являясь одной из крупнейших лагерных структур, Дальстрой не входил в Главное управление лагерей НКВД (ГУЛАГ), а подчинялся непосредственно Народному комиссариату внутренних дел, имея, как и ГУЛАГ, статус Главного управления. ГУЛАГ осуществлял руководство и управление только лагерным сектором Дальстроя, не касаясь его производственной деятельности22.

В отношении режима содержания и трудовой деятельности заключенных второй период характеризовался усилением внеэкономического принуждения лагерного контингента, более жестким подходом, а затем отменой системы зачетов рабочих дней, практически полным прекращением денежных выплат заключенным. Второй период можно разделить на предвоенный (1938-1940 гг.), военный (1941 –1945 гг.) и послевоенный (1946-1948 гг.).

Третий период (1949 – 1953 годы) связан с фактически полным переходом в добыче цветных металлов с ручного труда на механизированное производство. Дальнейшее снижение среднего содержания золота в россыпях, необходимость

наращивания переработки горной массы потребовали максимальной механизации работ на вскрыше торфов, добыче и промывке песков, которая составляла к началу 50–х годов 70 – 90%. Попытки ужесточения лагерного режима в послевоенный период вступали в противоречие с необходимостью повышения производительности труда на добыче металлов. В конечном итоге режим содержания лагерного контингента был пересмотрен в сторону смягчения. Вновь были введены элементы экономического стимулирования труда заключенных – широкое внедрение зачетов рабочих дней, денежные выплаты и премии. Завершение третьего периода в 1953 году, а не в 1957, когда Дальстрой был преобразован в Северо–Восточный совнархоз, связано с передачей в 1953 году Дальстроя в ведение министерства металлургической промышленности его фактическую ликвидацию как суперорганизации и с образованием в конце 1953 года на Северо–Востоке Магаданской области.

1.2. Создание и функционирование лагерной подсистемы Дальстроя

в 1932–1937 годах

Во все периоды существования Дальстроя, его лагерная кадровая подсистема была доминирующей, определявшей всю производственную деятельность.

Лагерный принудительный труд, его эффективность и место в экономике страны являются одним из основных вопросов анализа лагерной системы в СССР в 30–50–е годы23. Первым крупным экономическим опытом ОГПУ стало строительство Беломоро–Балтийского водного пути – крупнейшего объекта, имевшего в первую очередь военно–стратегическое значение. Использование на строительстве Беломоро–Балтийского канала и других стратегических стройках первых пятилеток в основном ручного труда, не требовало квалифицированных специалистов, а лишь максимального количества рабочей силы. В условиях раскулачивания крестьянства и начала массовых репрессий это выдвигало ОГПУ и его подразделение ГУЛАГ на одно из первых мест в решении сложных экономических задач в сжатые сроки. Система концентрационных лагерей позволяла ОГПУ концентрировать большие массы неквалифицированной рабочей силы в нужном месте, практически не заботясь о бытовом устройстве людей. Дальстрой также был отнесен к объектам, имеющим стратегическое значение. Верховья реки Колымы были единственным в 30-е годы районом с геологически обоснованными перспективами по добыче золота.

С самого начала Дальстрой, используя опыт строек, на которых работали заключенные исправительно–трудовых лагерей ОГПУ, планировался как производственная структура, основной рабочей силой которой должны были стать завозимые с «материка» заключенные. Уже на первом пароходе «Сахалин», доставившем в феврале 1932 года в бухту Нагаево директора будущего треста «Дальстрой» Э.П. Берзина и первых его работников, прибыли и заключенные. В отчете за 1932 год отмечалось, что еще до открытия навигации, в Дальстрое насчитывалось 150 заключенных24.

До назначения на Колыму, Э.П. Берзин, бывший чекист, в течение двух лет руководил Вишерским лагерем особого назначения (ВИШЛОН) ОГПУ, подразделением Соловецкого лагеря особого назначения, заключенные которого были основной рабочей силой на строительстве Красновишерского целлюлозно–бумажного комбината и Вишерского химического завода на Северном Урале25. Назначение директором будущего треста Э.П. Берзина явилось следствием его успешной работы на строительстве указанных выше объектах и наличия опыта использования труда организованной рабочей силы. Также из того же Вишерского лагеря прибыли и руководители будущего Северо–Восточного исправительно–трудового лагеря Р. И. Васьков и И.Г. Филиппов.

Северо–Восточный исправительно–трудовой лагерь (Севвостлаг или УСВИТЛ) был организован приказом ОГПУ № 287с от 1 апреля 1932 г. В данном приказе подписанном заместителем председателя ОГПУ Г.Г. Ягодой, в частности отмечалось:

«I. Организовать Северо-Восточный лагерь ОГПУ с расположением его Управления в Среднекане.

2. В административном и хозяйственно–финансовом отношении подчинить Севвостлаг директору Дальстроя – тов. Берзину Э. П.

3. Контроль и административное руководство Севвостлагом возложить на П П ОГПУ по ДВК.

4. В 1932 году, в сроки и в количествах, определяемых Дальстроем и сообщаемых ГУЛАГу заранее (не менее чем за месяц), выделить для вновь формируемого Севвостлага 16000 вполне здоровых заключенных с соответствующим количеством административно–хозяйственного лагерного персонала и охраны из заключен­ных. Укомплектование проводить за счет контингентов Дальлага ОГПУ.

5. Необходимых Севвостлагу заключенных специалистов выделить также из Дальлага.

6. Направляемые в Севвостлаг ОГПУ заключенные должны быть соответствующим образом одеты, снабжены на весь путь следования предметами довольствия и хозяйского обихода, а также с ними должны быть направлены их личные дела и все другие необходимые документы.

7. Все расходы, как по перевозке аппарата и заключенных Севвостлага, так и по дальнейшему их содержанию и обслуживанию на месте, а также по обратной перевозке освобожденных заключенных, относятся на средства Дальстроя.

8. Текущее снабжение Севвостлага ОГПУ всеми видами довольствия осуществляется аппаратом Дальстроя и за его счет.

9. Оплата рабочей силы из заключенных производится Дальстроем по ставкам, существующим для вольных рабочих этого района за вычетом стоимости их содержания»26.

Как следует из приведенного приказа, Дальстрой сразу формировался как крупный производственно–лагерный комплекс на принципе единоначалия производственной и лагерной деятельностью: Берзин являлся и руководителем треста и фактическим руководителем лагеря.

Первые группы заключенных прибыли на Колыму с открытием навигации в июле 1932 года, на 1 декабря 1932 года их число составило 10004 человека. Вольнонаемных работников Дальстроя в этот период насчитывалось в три раза меньше – 2982 человека27.

Отношения треста Дальстрой и УСВИТЛа планировалось строить на договорной, экономической основе, как это имело место в других лагерных структурах. Дальстрой был производственной организацией и находился в непосредственном подчинении Совету Труда и Обороны СССР, а УСВИТЛ подчинялся ОГПУ и был органом репрессивной системы. Севвостлаг был обязан предоставлять, а Дальстрой использовать организованную рабочую силу, оплачивая ее стоимость28. Однако подобные отношения треста Дальстрой и Севвостлага просуществовали недолго.

Приказом директора Дальстроя от 5 декабря 1932 года Севвостлаг был объявлен структурным подразделением Дальстроя. Директор гостреста возложил на себя общее руководство лагерем, начальник Севвостлага объявлялся помощником директора Дальстроя29. Соответствующие изменения произошли и на уровне производственных структур Дальстроя. В начале 1933 года лагерные подразделения стали составными частями территориальных горнопромышленных управлений и предприятий. При этом лагерная система стала определяющим фактором производственной деятельности и производственных отношений, трансформировавшись в процессе дальнейшего развития и усиления в военно–административную.

Слияние производственного и лагерного секторов Дальстроя явилось следствием серьезных преобразований в экономических функциях ОГПУ, которые произошли к концу 1932 года, его трансформации из поставщика рабочей силы в непосредственного производителя работ, полностью обеспечивающего выполнение производственных заданий.

На начальном этапе производственной деятельности Дальстроя, основное внимание было сосредоточено на двух направлениях: создании Нагаевско–Магаданской базы как опорного производственно–перевалочного и административного пункта и строительстве дорог от бухты Нагаево до районов приисков30. Прокладку дорожной сети, в первую очередь основной колымской трассы, осуществляло созданное в структуре Дальстроя Управление дорожного строительства. Из–за отсутствия дорожно–транспортной техники все работы велись мускульной силой. Многочисленные скальные препятствия и крутые склоны сопок разрабатывались взрывным способом, однако, уборка грунта велась вручную – тачками. Строительство трассы продолжалось и в холодное зимнее время при температуре воздуха 40–50 градусов, актированными (нерабочими) объявлялись дни только при температуре воздуха ниже 55 градусов. Рабочий день для организованной рабочей силы длился летом 12–14 часов, зимой – весь световой день31. Кроме основной трассы строились дороги местного значения, соединявшие трассу с отдаленными поселками и приисками. В 1932–1935 годах на строительство дорог и развитие автомобильного транспорта было направлено почти 50% всех капитальных вложений Дальстроя. В 1933 году непосредственно на строительстве колымской трассы работало 11 тысяч человек, в 1934 году – 19 тысяч (40% всех работающих в Дальстрое)32. Первый, самый протяженный участок магистральной колымской трассы Магадан – п. Дебин (река Колыма) длинной 465 км был построен за три года, в среднем – 150 км трассы в год33.

Одновременно с форсированным созданием транспортных коммуникаций велось строительство приисков, а также геологоразведочные и горные работы: нарезка шахт, вскрыша торфов, добыча и промывка золотоносных песков. Для организации этих работ в составе Дальстроя было образовано Управление по добыче полезных ископаемых, в дальнейшем передавшее свои функции горнопромышленным управлениям на местах.

В первый год существования Дальстроя были организованы и начали добывать золото 4 прииска, которыми в 1932 году было добыто 511 кг золота34. В 1933 году уже действовали 3 рудоуправления: Средниканское, Утинское, Урутуканское, добывшие 800 кг золота, количество приисков увеличилось до 1235. Выполнив, в первые два года все необходимые подготовительные работы, с 1934 года началась полномасштабная добыча Дальстроем валютного металла. Высокое среднее содержание золота – до 21,6 г/куб.,36 постоянный рост на горных работах заключенных, позволило обеспечить не только выполнение, но и перевыполнение планов добычи драгоценного металла. С 1934 по 1937 годы добыча золота возросла в 16 раз. О ее динамике дает представление таблица.

Таблица 137

Год

1934

1935

1936

1937

Добыто золота

(тонн)

3,2

14,5

33,3

51,4

В 1935 году на базе рудоуправлений были созданы три горнопромышленных управления: Южное (п. Оротукан), Юго-Западное (п. Усть–Утиная) и Северное (п. Хатыннах), объединивших 13 приисков. В 1936 году число приисков возросло до 16, в 1937 году – до 1738. Увеличение добычи золота напрямую было связано с объемами переработки горной массы (вскрыши торфов, добычи подземных песков, их промывки). С начала активной золотодобычи в 1934 году по 1937 год добыча подземных песков увеличилась в 3 раза, промывка песков – в 7 раз, вскрыша торфов в 95 раз.

Таблица 239

Вид работ

1932 г.

1933 г.

1934 г.

1935 г.

1936 г.

1937 г.

Вскрыша торфов м/куб

41.795

46.827

50.927

1.641.444

3.267.230

4.860.000

Добыча песков

м/ куб

19.293

23.456

386.516

663.514

954. 612

1.169.353

Промывка песков м/куб

18.766

22.025

364.264

676.092

1.348.769

2.640.000

Организационная структура Дальстроя, сложившаяся в первый период его деятельность оставалась практически неизменной в течение всего времени существования суперорганизации. Она имела жесткое иерархическое четырехуровневое построение в основу которого был положен производственно–лагерный принцип: Главное управление Дальстроя (Севвостлаг) – отраслевые и функциональные управления (лагерные отделения, впоследствии лагеря) – прииски (отдельные лагерные пункты) – участки, автобазы, совхозы (лагпункты и подлагпункты)40. Основным структурным звеном Дальстроя и по значимости в производственной деятельности и по численности работающих являлось горнопромышленное управление (ГПУ). Каждое ГПУ обеспечивало рабочей силой соответствующее отделение Управления Северо–Восточного исправительно–трудового лагеря (Севвостлага): Северное ГПУ – Северный лаготделение, Южное ГПУ – Южное лаготделение, Юго–Западное ГПУ –Юго–Западное лаготделение.

Таким образом, за шесть лет в условиях Крайнего Севера при отсутствии даже минимальной бытовой инфраструктуры было организовано самое крупное золотодобывающее предприятие в стране – государственный трест по промышленному и дорожному строительству в районах Верхней Колымы – Дальстрой. Главным условием форсированной организации добычи золота явилось использование в качестве основной рабочей сил заключенных, в массовом масштабе завозимых с «материка». С 1932 по 1938 годы численность организованной рабочей силы увеличилось почти в 10 раз – с 10,0 тысяч до 93,9 тысяч человек. В указанный период заключенные составляли свыше 80% всех работающих в Дальстрое. Ежегодную численность лагерной и вольнонаемной рабочей силы и их соотношение характеризует следующая таблица.

Таблица 341

Год

Всего работающих (тыс.)

Заключенных

(тыс.)

Вольнонаемных

(тыс.)

% заключенных среди работающих

1932

13,0

10,0

2,9

76,1

1933

30,8

27,4

3,4

88,9

1934

35,9

32,3

3,6

89,7

1935

50,3

44,6

5,7

88,6

1936

73,1

62,7

10,4

85,7

1937

92,2

80,2

12,0

86,9

1938

113,4

93,9

19,4

82,8

Существует точка зрения, что в строительстве крупных объектов и разработке месторождений полезных ископаемых в отдаленных районах страны в 30-е годы, в том числе и в Дальстрое, могли быть использованы спецпереселенцы (раскулаченные в ходе коллективизации крестьяне) или привлеченные в порядке организованного набора вольнонаемные работники42. Однако условия жизни и труда в северных и восточных территориях были таковы, что обеспечить в них производственную деятельность в короткие сроки и при минимальных материальных затратах, а это являлось главным в государственной политике освоения новых территорий, могли только находившиеся в особом лагерном режиме содержания заключенные. Государственная власть нашла эффективный с точки зрения минимизации затрат и сроков способ освоения богатых сырьевыми ресурсами территорий.

Высокое содержание золота в золотоносных песках Колымы позволяло использовать самые простые, примитивные технологии его добычи, привлекать для этого неквалифицированную рабочую силу, которой в подавляющем большинстве являлись заключенные никогда не работавшие в горном производстве. Привлечь рабочую силу на Крайний Север путем организованного набора, распределения после окончания учебных заведений, партийных и комсомольских призывов, при высоком спросе на трудовые ресурсы в более обжитых районах потребовало бы больших материальных затрат и значительно большего времени.

Режим содержания и труда заключенных в начальный период деятельности Дальстроя (1932–1937 гг.) можно охарактеризовать как менее жесткий, по сравнению с последующими периодами. Значительная часть организованной рабочей силы, прежде всего занятой на строительстве дорог, геологоразведочных работах, в автомобильных перевозках, в сельском хозяйстве была расконвоирована43. Для заключенных Дальстроя были установлены нормы выработки «на основе единых всесоюзных норм с соответствующими поправочными коэффициентами», выплачивалась заработная плата. Она первоначально составляла с учетом вычетов на содержание заключенного около 50% зарплаты вольнонаемного работника.

Основным стимулом труда заключенных в начальный период являлась система зачетов рабочих дней в срок отбывания наказания, позволявшая значительно, в 1,5 –2 раза сократить срок пребывания в лагере. Досрочное освобождение заключенных за высокие показатели в труде практиковалось с самого начала их использования на производстве44. Однако не было единых требований и правил этой формы стимулирования труда. В январе 1935 года было принято единое «Положение о зачете рабочих дней осужденным, содержащимся в исправительно-трудовых лагерях и местах заключения НКВД СССР». Согласно указанному положению устанавливались 4 категории зачетов. Зачет по первой категории (3 дня срока за 2 дня работы) получали ударники, систематически перевыполняющие нормы выработки при высоком качестве работы, активно участвующие в общественно–культурной работе. Зачет по второй категории (основной) – 4 дня срока за 3 дня работы применялся к бывшим рабочим, колхозникам, служащим, пользующимся ранее избирательным правом. Зачет по третьей категории (5 дней срока за 4 дня работы) мог применяться по отношению к торговцам, служителям культа, кулакам. Зачет по четвертой категории (6 дней срока за 5 дней работы) устанавливался для осужденных за контрреволюционную деятельность и только по специальному разрешению Главного управления лагерей НКВД. Для отдаленных строительных объектов, имевших особо важное государственное значение (куда вошел и Дальстрой), устанавливались льготные нормы зачета: 2 дня срока за 1 день работы и 3 дня срока за 2 дня работы. Зачеты рабочих дней применялись только при выполнении и перевыполнении заключенными установленных в лагерях и местах заключения производственных норм. При невыполнении норм выработки в течение 50 процентов общего количества дней за квартал, зачеты не производились. Рассмотрение зачетов осуществлялось ежеквартально аттестационными комиссиями исправительно-трудовых лагерей и мест заключения с последующим утверждением Центральной аттестационной комиссией ГУЛАГа НКВД. Положением определялось, что зачеты рабочих дней должны были применяться в строгом соответствии с характером преступления и с классовой принадлежностью осужденных. Наиболее строгие нормы в отношении зачетов должны были применяться к осужденным по политическим статьям. Зачеты осужденным за контрреволюционную деятельность рассматривались только Центральной аттестационной комиссией ГУЛАГа45.

На первом этапе существования Дальстроя досрочное освобождение посредством зачетов рабочих дней было достаточно действенным стимулом производственной деятельности заключенных. Так, по итогам 1935 года, зачеты имели 72% заключенных УСВИТЛа,46 в 1936 году – 58% (снижение произошло в связи с повышением норм выработки)47. Как отмечалось в отчете Дальстроя за 1936 год, 20% заключенных, занятых на основном производстве, являлись «стахановцами», выполняли нормы на 150%, около 40% – «ударниками» – регулярно выполняли задания. В тоже время от 30 до 50% лагерников с повышенными с середины 1936 года в среднем на 33% нормами на вскрыше торфов и добыче подземных песков не справлялись.48

Вторым фактором, стимулировавшем производственную деятельность заключенных, являлась прямая зависимость нормы питания от нормы выработки, определяемой ежедекадно. Характеризуя продовольственное обеспечение заключенных в Дальстрое, необходимо отметить, что в условиях Крайнего Севера, где энергетические затраты были значительно выше, чем на “материке”, основные нормы питания несколько превышали нормы в лагерях более южных регионов (если в лагерях на “материке” при выполнении задания ежедневная норма хлеба составляла 600 грамм, в Дальстрое – 800 грамм), но и они не обеспечивали поддержания даже минимально нормального физического состояния людей занятых тяжелым физическим трудом.

Приказом начальника Дальстроя и начальника Севвостлага от 14 мая 1933 года были утверждены средние общепроизводственные нормы лагерника, которые составляли в месяц 24 кг хлеба, 2,7 кг крупы, 6,5 кг рыбы, 1,3 кг мяса, 800 г сахара, 300 г сухих овощей, 200 г растительного масла, не менее одной банки мясных консервов49. В сутки это составляло 800 г хлеба, 43 г мяса, 26 г сахара, 216 г рыбы, 7 г масла. Для перевыполнявших производственные нормы предусматривалось увеличение норм питания до 1 кг хлеба в день.

В период становления Дальстроя нормы питания заключенных и минимальные нормы вольнонаемных рабочих отличались незначительно. Вольнонаемному работнику полагалось в месяц 24 кг хлеба, 2 кг крупы, 7 кг рыбы, 1,4 кг мяса, 1,3 кг сахара, 1,1 кг растительного масла, 600 г. сухих овощей, не менее четырех банок мясных консервов50. Безусловно, питание заключенных, учитывая тяжелый физический труд, а также постоянные хищения, предназначенных для котлового довольствия продуктов со стороны работников лагерей и лагерной обслуги,51 было недостаточным. Но, учитывая, относительную мягкость режима, выплату заработной платы, еще не было жестко ограниченным как в последующие годы. В тоже время, с середины 30–х годов начался процесс усиления внеэкономического стимулирования трудовой активности лагерного контингента, перехода к мотивации трудовой деятельности посредством ограничения питания. С начала 1936 года удержания из заработка рабочих–лагерников на их содержание составили 85%,52 при этом увеличивалось премиальное вознаграждение перевыполнявших производственные задания – десять процентов от установленной нормы и девяносто процентов от своего приработка53. Одновременно были введены вместо двух четыре категории выдачи хлеба заключенным в зависимости от выполнения производственных норм54.

Примером относительной мягкости лагерного режима в первой половине 30–х годов может служить колонизация заключенных. В сентябре 1932 года приказом ОГПУ было утверждено Временное положение о колонпоселках исправительно –трудовых лагерей ОГПУ. На Колыме первые колонпоселки – Ударник, Веселый, Темп появились в начале 1933 года. Почти все они находились на побережье Охотского моря. Основным занятием колонистов являлась добыча рыбы и сельскохозяйственное производство. Колонизация заключенных должна была формировать постоянное население отдаленных территорий. Одним из условий колонизации являлась готовность семьи заключенного переехать в колонпоселок, колонистам разрешалось вступать в брак. В колонпоселок можно было выписать и других близких родственников (мать, отца, брата, сестру). Расходы, связанные в приездом семьи колониста, возмещались лагерем.

В соответствии с положением о колонпоселках, одним из главных принципов колонизации заключенных, помимо срока отбытия наказания (1/3 части осужденными до 5 лет и 1/2 осужденными свыше 5 лет) и отсутствия нарушения лагерного режима, являлось социальное положение осужденных. Колонистами могли стать заключенные из рабочих, крестьян и служащих, осужденные за бытовые, должностные преступления и относящиеся к категории СВЭ (социально–вредные элементы), «аграрники» (бедняки, середняки и даже кулаки), осужденные по статьям 58–10 (антисоветская агитация), но ни в коем случае по другим контрреволюционным статьям. При этом колонизация осужденных за контрреволюционную деятельность допускалась только с разрешения полномочного представителя ОГПУ и Главного управления лагерей ОГПУ. Временным положением были определены права и обязанности поселенцев. Из заработной платы, которая соответствовала зарплате вольнонаемных, только 10% отчислялись лагерю и 3% на внутренние нужды поселка. Колонистам, выписавшим семью, выдавалась безвозмездная ссуда55.

Однако колонизация в Севвостлаге не получила широкого распространения. Она не стала массовой, в связи с острой нехваткой рабочей силы на основных видах производственной деятельности – строительстве транспортных коммуникаций и добыче золота. В начале 1934 года в колонпоселках охотского побережья и в п. Сеймчан насчитывалось 402 поселенцев –заключенных – 1,1% Севвостлага, в начале 1935 год – 614 человека – 1,3%, в начале 1936 года – 739 человек – 1,6%56. Тем не менее, в относительно близкой перспективе руководство треста связывало развитие Дальстроя с активной колонизацией заключенных и с переходом преимущественно на вольнонаемную рабочую силу. В проекте «Генерального плана развития народного хозяйства Колымской области на 1938–1947 гг.» подготовленного в 1937 году Э.П. Берзиным, предлагалось к 1942 году сократить численность заключенных до 57%, увеличить число колонистов до 18%, а к концу четвертой пятилетки – к 1947 году полностью перейти на вольнонаемную рабочую силу57.

Несмотря на относительную мягкость лагерного режима в первой половине 30–х годов, из–за напряженного физического труда, плохого питания и отсутствия элементарных бытовых условий положение заключенных в Севвостлаге было крайне тяжелым. Обследовав осенью 1934 года несколько лагерных пунктов заместитель директора Дальстроя Э.А. Алмазов и начальник УСВИТЛА И.Г. Филиппов издали приказ, в котором, в частности, отмечалось, «На некоторых лагпунктах и командировках дело питания, снабжения и размещения заключенных находятся, благодаря негибкости и нераспорядительности снабжающих и транспортирующих органов, в плохом состоянии, что ведет к распространению среди заключенных разного рода заболеваний на почве недоедания, недоброкачественной пищи, несвоевременной дачи ее и плохих культурно–бытовых условий…Палатки, где живут заключенные, не утеплены и не остеклены, печи неисправны, света днем и по вечерам нет, полы отсутствуют, просушить промокшую обувь и одежду негде, бани не везде есть и люди живут в грязи…Постельные принадлежности большей частью отсутствуют, пищу готовят в каких-то перерезанных бочках и чугунных котлах, отдельных (индивидуальных) мисок и ложек у заключенных нет, а на складах снабжения их имеется достаточно количество. Люди едят в большинстве случаев из консервных банок или по несколько человек из одного бачка. Хлеб выпекается сырой…Умываются из одного корыта и утираются одним полотенцем, что способствует распространению болезней». Отмечался также «целый ряд других безобразий, которые легко могут быть устранены без всяких усилий в порядке повседневной, обыкновенной работы»58.

Подобное положение было не только «на некоторых», как отмечалось в приказе, лагерных отделениях и лагпунктах, В целом из-за питания без свежих овощей более 80% заключенных Дальстроя болело цингой59. В отсутствие витаминного питания и лекарств, единственным и самым распространенным средством от цинги являлся отвар стланика, который активно использовался в медицинских учреждениях Севвостлага60.

Таким образом, в первые годы существования Дальстроя режим содержания и трудовой деятельности заключенных заметно отличался от режима последующих лет. Большинство заключенных не рассматривались как опасные государственные преступники, официально провозглашалась идея перевоспитания ,«перековки» лагерного контингента посредством труда61. В обеспечении выполнения заключенными производственных норм активно использовалась система поощрения: досрочное освобождение, возможность бесконвойной работы, материальное и денежное вознаграждение. Многие заключенные, прежде всего инженерно–технические работники, работали по специальности. Вместе с тем, требующий постоянного перенапряжения сил тяжелый физический труд, плохое низкокалорийное питание, антисанитарные жилищно–бытовые условия, отсутствие порой элементарной медицинской помощи являлись причинами высокого уровня заболеваемости и смертности среди заключенных. Она составила в 1935 году по неполным данным 6533 человека (12,2%)62.

Относительно «мягкий» лагерный режим первого пятилетия деятельности Дальстроя не являлся особенностью Севвостлага. Он отражал общее состояние лагерной политики ГУЛАГа в первой половине 30–х годов. Ужесточение содержания заключенных в связи в началом массовых политических репрессий 1937–1938 годов, естественно нашло отражение и в Дальстрое.

Глава II. Репрессивно–производственная деятельность Дальстроя

в 1938 – 1948 годы

2.1. Горнопромышленная деятельность и организационная структура Дальстроя в 1938 – 1948 годы.

Производственная деятельность Дальстроя в 1938–1948 годы характеризуется дальнейшим расширением территории, на которой осуществлялась добыча металлов, наращиванием объемов переработки горной массы, развитием и усложнением его производственно–административной структуры.

В 1938 году к существовавшим Южному, Юго-Западному и Северному горнопромышленным управлениям добавилось Западное ГПУ с центром в п. Сусуман, в 1939 году – Чай-Урьинское ГПУ с центром в п. Нексикан, в 1940 году – Тенькинское ГПУ с центром в п. Усть-Омчуг. Количество приисков в 1940 году выросло до 38, в 1948 году до 51.

Количество приисков в Дальстрое в 1938–1948 годы

Таблица 1763

Год

11938

11939

1940

11941

11942

11943

11944

11945

11946

11947

11948

Приисков

29

37

38

45

43

35

37

45

46

48

51

Разведка и ввод в эксплуатацию новых золотоносных площадей, увеличение численности заключенных, постепенная механизация горного производства позволили Дальстрою существенно нарастить объемы производства, переработки горной массы и добычу золота.

Добыча золота в Дальстрое (1938 –1948 годы

Таблица 1864

Год

1938

1939

1940

1941

1942

1943

1944

1945

1946

1947

1948

План (тонн)

60,0

80,0

80,0

85,0

70,0

70,0

70,0

70,0

72,0

70,0

50,0

Факт (тонн)

62,0

66,3

80,0

75,7

74,4

70,1

70,5

69,5

52,6

41,2

43,6

% выполнения плана

103, 3

82, 8

100

89, 0

106,2

100,1

100

99,2

73,0

58,8

87,2

Как видно из таблицы, максимальная добыча золота в Дальстрое (80 тонн) была достигнута в 1940 году. При этом около 20% (14,3 тонны) было намыто индивидуальными лотками65. Основными условиями добычи такого количества золота явилось увеличение числа работающих в Дальстрое в 1940 году до 216,4 тысяч человек, в том числе заключенных до 176,7 тысяч, из которых 78,1 тыс. человек работало непосредственно на приисках66. В течение 1939 и 1940 годов в УСВИТЛ поступило соответственно 70,4 тысячи и 47,3 тысячи человек организованной рабочей силы. Это стало следствием усиления репрессий в СССР в 1937–1938 годах. Из общего объема продукции Дальстроя, которая составила в 1940 году 1 млрд. 646 млн. 500 тыс. рублей, основную часть давала горная промышленность (54%) и транспортные перевозки (24%), остальные отрасли – 21%67.

Однако с начала 40-х годов в связи с отработкой наиболее золотоносных месторождений – Хатыннахского, Ат–Уряхского, Чай–Урьинского и переходом

к менее богатым площадям, среднее содержание золота в песках на Колыме стала постоянно снижаться.

Таблица 1968

Год

1938

1939

1940

1941

1942

1943

1944

1945

1946

1947

Содержание золота г/куб

19,31

13,71

12,56

10,58

12,04

11,59

9,74

7,58

6,83

6,07

Уменьшение среднего содержания золота поставило задачу для выполнения планов значительного увеличения добычи и промывки песков. C 1938 по 1947 годы промывка песков возросла на 66%, вскрыша торфов увеличилась более чем в 2,5 раза, добыча подземных песков – в 10 раз.

Таблица 2069

Год

1938

1939

1940

1941

1942

1943

1944

1945

1946

1947

Вскрыша торфов

(млн. м/куб)

6,95

8,99

12,98

12,84

11,49

7,41

10,91

14,15

12,70

18,5

Добыча подземных песков

(млн. м/куб)

0,25

1,01

1,28

1,24

1,21

1,18

1,56

2,19

2,50

2,86

Промывка песков

(млн. м/куб)

3,50

5,33

5,86

6,22

4,92

4,57

5,41

6,59

5,53

5,20

До середины 40-х годов основной объем вскрыши торфов и добычи золотоносных песков осуществлялся вручную. Из почти 9 млн. куб/м торфов, вскрытых в 1939 году, только 1,6 млн. куб/м (18%) было вскрыто при помощи механизмов, 7,3 млн. куб/м (82%) были вскрыты мускульной рабочей силой заключенных70. Непосредственно на добыче золота в 1939 году работало 50,1 тыс., в том числе 21,9 тыс. человек были лотошниками – мыли золото лотками71. Технология добычи золота не требовала квалифицированной рабочей силы. Основным средством транспортировки торфов и песков летом являлась тачка, в зимний период – деревянные короба. В шахтах использовались вагонетки, погрузка и транспортировка которых также осуществлялась вручную. Вручную производилось и пробивка шпуров для взрывов породы. Бывший заключенный М.Б. Миндлин, отбывавший наказание в УСВИТЛе по статье 58–10 с 1938 по 1946 годы, так описал промывку золотоносных песков на прииске Верхний Ат–Урях. «… Много открытых забоев, в которых трудятся бригады заключенных, вооруженные кайлами, ломами, лопатами и тачками. Они добывают пески, в тачках отвозят на эстакады, под которыми стоят небольшие опрокидывающиеся вагоны, запряженные лошадьми. При заполнении грунтом вагон отвозится лошадью на промывочный прибор по проложенной рельсовой дороге, там опрокидывается, и грунт промывается системой водонасосов»72

Прекращение поступления заключенных в Дальстрой в годы Великой Отечественной войны и в тоже время жесткое требование выполнения планов по добыче золота и олова в условиях постоянно возраставших объемов переработки горной массы, которые не могли, даже при самой жесткой эксплуатации, быть переработаны мускульной рабочей силой лагерного контингента,73 поставили перед Дальстроем задачу максимальной механизации наиболее трудоемких видов горных работ. В приказе начальника Дальстроя от 10 мая 1943 года «О начале промывочного сезона 1943 года» отмечалось, что промывочный сезон 1943 года будет иметь напряженность в рабочей силе. В целях компенсации рабочей силы предлагалось обратить серьезное внимание на механизацию работ по добыче и промывке песков путем внедрения экскаваторов, механических приборов. «Каждый начальник горного управления и прииска, подчеркивалось в приказе, должен помнить, что рабочей силы они больше не получат и нужно мобилизовать внутренние ресурсы»74. В сентябре этого же года был издан приказ начальника Дальстроя, запрещавший применение мускульной силы на отбойке, доставке и подъеме песков на всех новых шахтах. Принятые для механизации меры позволили увеличить парк землеройной техники. В 1944 году на горных полигонах работало 96 экскаваторов (в 1940 году – 63). Удельный вес экскаваторной вскрыши составил в 1944 году 65% против 17,3% в 1940 году75. С 1944 года на вскрыше торфов стали применяться бульдозеры, что резко повысило производительность труда на этом самом трудозатратном виде горных работ. В 1942 году из 18,93 млн. куб/м общего объема переработанной горной массы, с применением землеройной техники было переработано 7,58 млн. куб/м (43,2%), в 1944 году – из 19,04 млн. куб/м уже 12,03 млн. (63,2%), в 1946 году – из 22,0 млн куб/м – 16,31 млн. куб/м (79,8%)76. В 1940 году в Дальстрое был лишь один механический прибор, в 1942 году – 144, в 1945 году – 303, в 1947 году – 33177. Однако и в середине 40-х годов 30% золота добывалось мускульным трудом – с помощью тачек и лотков. О соотношение добычи золота различными способами в 1944 –1947 годы свидетельствует таблица.

Таблица 2178

Год

Всего добыто золота (тонн)/ %

В

том числе

Приборами

Лотками

Гидравлич. способом

Из руд

Прочие

поступления

1944

70,4

44,6

21,9

0,08

0,4

3,3

100%

63,7%

31,2%

0,1%

0,5%

4,7%

1945

69,5

40,7

23,8

0,17

2.3

2.5

100%

58,3%

34,2%

0,2%

3.3%

3,6%

1946

52,6

31,8

16,2

0,17

2.1

2.2

100%

60,4%

30,8%

0,3%

4,0%

4,2%

1947

41,2

26,6

11,2

0,08

2,2

1,04

100%

64,5%

27,1%

0,02%

5,3%

2,5%

В сутки один рабочий–латошник намывал в 1942 году в среднем 18,4 граммов золота, в 1943 году – 13,7 граммов,79 в 1945 году – 13,9 граммов, в 1946 году –12,1, в 1947 году – 8,2 грамма80.

Снижение содержание золота в россыпях стало основным условием развития добычи рудного золота. Промышленная отработка рудных месторождений началась в 1942 году. Однако относительно небольшие разведанные запасы рудного золота, его более высокая себестоимость по сравнению с россыпным, стали основной причиной его небольших объемов добычи. Из руды вели добычу золота только 5 рудников (им. Матросова, им. Белова, им. Водопьянова, Холодный, Кварцевый) Тенькинского и Северного горнопромышленных управлений81. От общего объема добычи, рудное золото составляло в 1945 году – 3, 6%, в 1947 году – 5,3%82.

С 1938 года Дальстрой в промышленных объемах стал добывать, помимо золота, второй металл – олово, запасы которого на Северо–Востоке составляли около 20% разведанных в стране. Основными управлениями оловодобычи стали Тенькинское (рудники Бутугычаг, Хеникаджа), Юго-Западное (рудники Светлый, Кинжал, Галимый) и Южное (рудники Днепровский, Хета). С 1942 года олово стало добываться на Чукотке в Чаун–Чукотском управлении (рудник Валькумей и прииск Красноармейский), в Якутии –Янское горнопромышленное управление (прииск Эге–Хая).

Добыча олова, как и золота, осуществлялась преимущественно мускульным трудом, вручную осуществлялась погрузка руды в вагонетки, их транспортировка, погрузка и транспортировка пустой породы. Добыча россыпного олова на прииске Красноармейский, особенно в первые годы, осуществлялась с помощью промывочных лотков. Россыпное олово в общем объеме добычи составляло в конце 40–х годов около 20%83. Однако по мере роста потребности в олове, прежде всего для военного производства, механизация оловодобычи в Дальстрое возрастала, причем более быстрыми темпами, чем на добыче золота, что позволило значительно увеличить объемы переработки руды и добычу оловосодержащего концентрата.

Таблица 2284

Год

1938

1939

1940

1941

1942

1943

1944

1945

1946

1947

Олово (концент.)

(тонн)

202

507

1917

3226

3745

3901

3702

4509

4723

4150

Как следует из таблицы добыча олова за 10 лет возрасла в 20 раз, особенно увеличилась добыча оловянного концентрата в военное время, что стало следствием отработки, как и в добыче золота, наиболее богатых месторождений.

В тоже время переход в послевоенное время к площадям с меньшим содержанием золота и олова, стали основной причиной снижения, начиная с 1946 года, добычи Дальстроем золота, а с 1947 года – добычи олова. Невыполнение планов добычи металлов (в 1946 году при плане добычи золота 72,0 тонны было добыто 52,6 тонны - (73%), в 1947 году – при плане 70,0 тонн – 41,2 тонны или (58,8%), в 1948 году – из планируемых 50,0 тонн было получено 43,6 тонны или (87,2%) также было связано и с сокращением объемов промывки золотоносных песков и переработки касситеритовой руды, что как указывалось в отчетах Дальстроя, являлось следствием недостатка кадров в основной горнодобывающей отрасли. При необходимом количестве 121 тыс. человек, на приисках и рудниках работало 97,1 тыс. ч еловек (80,2%) Выполнение поставленных планов по добыче золота и олова, в первую очередь золота, руководство Дальстроя видело в дальнейшей механизации горных работ и в увеличении численности организованной рабочей силы85.

Подчиненность Дальстроя Народному комиссариату внутренних дел, усиление лагерного режима вызвали определенную корректировку в организации руководства подразделениями Дальстроя, прежде всего горнопромышленными управлениями. Приказом начальника Дальстроя от 3 марта 1938 года на территории деятельности ГПУ был введен принцип единоначалия. На начальника горнопромышленного управления и начальника прииска, помимо производственных, возлагались обязанности и по оперативному руководству соответствующим лагерным подразделением и общее руководство политическим отделом ГПУ. В непосредственном подчинении начальника ГПУ находились начальники приисков, рудников, обогатительных фабрик (Приложение 1). Каждое горнопромышленное управление обслуживало соответствующее отделение УСВИТЛа: на добыче золота - Северное (Севлаг), Западное (Заплаг), Тенькинское (Тенькалаг), Южное (Юглаг). Позже было создано Индигирское ГПУ и Индигирлаг. На добыче олова, вольфрама и кобальта использовались заключенные Юго-Западного, Чаун–Чукотского, Янского отделений УСВИТЛа (Приложение 2)..

Строительные работы осуществляли Управление дорожного строительства и Дорожный лагерь, Управление капитального строительства и соответствующее лагерное отделение. Перевозку грузов обеспечивало Транспортное управление и Транслаг. Использование заключенных в геологоразведочных работах обеспечивал Разведлаг86. Прииск являлся отдельным лагерным пунктом или лагерным пунктом, участок прииска – лагерным пунктом, небольшие и временные производства – подлагпунктами и лагерными командировками.

Горнопромышленное управление напрямую подчинялось Главному управлению Дальстроя, что устраняло промежуточное звено в виде отраслевого главка, но перегружало руководство Дальстроя решением непосредственных производственно –технических задач.

Соответственно производственной строилась партийно–политическая структура Дальстроя87. В начале 40–х годов в состав партийных органов, подчиненных Политическому управлению Дальстроя и осуществлявших всю партийно–политическую работу, входили Магаданский горком ВКП (б), три районных комитета партии (созданных в национальных районах), 8 политотделов горнопромышленных управлений и 19 политотделов отраслевых и функциональных управлений. Для организации работы политотделов и партийных комитетов в Политическом управлении Дальстроя были созданы четыре отдела: организационно–инструкторский, пропаганды и агитации, военной работы, комсомольской работы, также в состав Политического управления входила редакция газеты «Советская Колыма» и радиокомитет. Для рассмотрения персональных дел членов партии, жалоб и апелляций при Политуправлении действовала центральная партийная комиссия (Приложение 3). Аналогичную организационную структуру имели политотделы горнопромышленных и функциональных управлений. На начало 1941 года в Дальстрое (без военизированной охраны) в 250 первичных партийных организациях насчитывалось 4518 членов ВКП (б) и в 320 первичных комсомольских организациях 12555 членов комсомола (27% от общего числа вольнонаемных работников)88.

Увеличение в конце 30–х начале 40–х годов численности заключенных, усиление лагерного режима стали причиной изменений в организации лагерной системы Дальстроя. Возросшие масштабы деятельности горнопромышленных управлений, наличие в их структуре по 6–10 приисков, каждый из которых являлся крупным производственным подразделением, насчитывавшем до 1,5 тыс. человек, стали основным фактором придания в январе 1939 года лагерным отделениям Северного, Западного, Южного, Юго–Западного горнопромышленных управлений, а также трем функциональным управлениям и Владивостокскому пересыльному отделению статуса отдельных лагерей. Были образованы: Севлаг, Заплаг, Южлаг, Юг–Заплаг, Транслаг, Дорлаг, Разведлаг, Владлаг и Управление Северо–Восточного исправительно–трудового лагеря было преобразовано в Управление Северо–Восточными исправительно–трудовыми лагерями89. Однако данное решение не было поддержано ГУЛАГом90. Приказом начальника Дальстроя № 015 от 21.09.1939 г. оно было отменено. Управление Северо–Восточными исправительно–трудовыми лагерями вновь было преобразовано в Управление Северо–Восточным исправительно–трудовым лагерем НКВД СССР91. В тоже время наименование лагерных отделений горнопромышленных и функциональных управлений – лагерями, во внутренней структуре Дальстроя сохранилось92.

Лагерная система Дальстроя, обеспечивая производство основной рабочей силой, составляла с ним единое целое. Как и производственная структура, она имела четырехуровневое построение: Управление Северо–Восточным ИТЛ – лагерные отделения (лагеря) – отдельные лагерные пункты – лагерные пункты. Основным структурным звеном УСВИТЛа (Севвостлага) являлось лагерное отделение (лагерь), обеспечивающее рабочей силой предприятия горнопромышленного управления. В начале 40–х годов в УСВИТЛ входили 13 лагерных отделений (8 лагерей по внутренней классификации), 83 отдельных лагерных пунктов и 112 лагерных пунктов93. Начальник лагерного отделения, находясь в непосредственном подчинении начальнику УСВИТЛа, в тоже время находился в оперативном руководстве со стороны начальника горнопромышленного управления.

В структуру управления лагерным отделением (лагерем) входили шесть основных подразделений: политический отдел (политчасть), осуществлявший политическую работу среди вольнонаемного состава работников лагерей и военизированной охраны, отдел кадров, ведущий учет сотрудников лагерного отделения и ВОХР, третий (оперативный отдел), основными функциями которого являлись оперативная работа среди заключенных по предотвращению побегов, нарушений лагерного и производственного режима, четвертый – отдел охраны (ВОХР), обеспечивающий внешнюю охрану заключенных, а также их конвоирование на работу и сопровождение во время транспортировки, пятый – учетно–распределительный отдел, в ведении которого находился учет и производственное использование заключенных, культурно–воспитательный отдел (часть), осуществлявший организацию производственно–массовой работы (трудовое соревнование заключенных, их профессиональное обучения) и клубно–массовой работы (политическое информирование, художественная самодеятельность, показ кинофильмов).

Являясь интегральным комбинатом, Дальстрой обеспечивал деятельность всей социальной инфраструктуры Северо-Востока: учебных заведений, учреждений здравоохранения, клубов, библиотек, предприятия бытового обслуживания. Вся производственная, хозяйственная, административная, партийная, советская (в национальных районах), культурно–просветительная, научная деятельность с их разветвленной сетью, разбросанной на территории Северо–Востока управлялись и контролировались Главным управлением строительства Дальнего Севера и подчиненным ему Политическим управлением.

Находясь на территории Хабаровского края и Якутской АССР, Дальстрой осуществлял свою деятельность вне рамок административных границ. Начальник Дальстроя, обладая соответствующими административно–политическими полномочиями, имел право единоличного решения всех, без исключения, вопросов жизнедеятельности суперорганизации. Являясь частью НКВД, а затем МВД, Дальстрой, по содержанию деятельности выполняя производственные задачи, по форме был военной организацией, управлялся, как на уровне Правительство – начальник Дальстроя, так и на уровне начальник Дальстроя – начальник отраслевого или функционального управления, посредством директив, имеющих статус армейских приказов. С 1938 по 1951 годы все начальники Дальстроя имели воинские звания: К.А. Павлов – старший майор госбезопасности, затем комиссар госбезопасности 2 ранга, И.Ф. Никишев – комиссар госбезопасности 3 ранга, затем генерал–лейтенант, И.Г. Петренко – генерал–майор, также были аттестованы и имели воинские звания (инженер–лейтенант, инженер–капитан, инженер–майор и т.д.) подавляющее большинство руководящих работников Дальстроя, в 1951 году 4512 работников Дальстроя имели офицерские звания94.

Жесткость управления, требующая неукоснительного выполнения приказов, являлась одним из способов преодоления удаленности нижних слоев иерархической структуры от центра управления. Страх каждого исполнителя (понижение, отстранение от должности, репрессии) были гарантом быстрого, без трений, прохождения импульсов управления.

В 1939 году была предпринята попытка образовать на Северо–Востоке территориальные советские и партийные органы власти. По ходатайству Хабаровского крайкома ВКП (б) и крайисполкома, указом Президиума Верховного Совета РСФР от 14 июля 1939 г. в составе Хабаровского края был создан Колымский округ с центром в Магадане, который был преобразован в город95. С созданием окружных государственных и партийных органов власти предполагалось изъять у Дальстроя несвойственные ему административные и некоторые другие функции и преобразовать его в горнопромышленный главк. Однако 13 августа в Магадан поступила телеграмма И.В. Сталина, в которой он выразил категорическое несогласие с освобождением Дальстроя от гражданских и политических функций и превращения его в обычный главк, назвав это предложение «схематичным и нежизненным». «Дальстрой – отмечалось в телеграмме, комбинат особого типа, работающий в специфических условиях, и эта специфика требует особых условий работы, особой дисциплины, особого режима»96.

В тоже время, учитывая, что на части территории Дальстроя проживали коренные жители из числа малочисленных народов Севера (около 3 тыс. человек) были сохранены национальные районы – Ольский, Северо–Эвенский на Охотском побережье и Средниканский в среднем течении реки Колымы. Позже к ним присоединились западные районы Чукотского национального округа – Иультинский и Чаун-Чукотский. В этих национальных «автономиях» формально действовали органы советской власти, которые по вопросам работы с местным населением подчинялись Хабаровскому крайисполкому, однако реальное управление национальными районами осуществлял административно– гражданский отдел, а впоследствии административно – гражданское управление Дальстроя.

Таким образом, форсированное горнопромышленное освоения территории Северо–Востока СССР с помощью применения особых форм являлось фактором превращения в конце 30–х годов Главного управления строительства Дальнего Севера НКВД СССР в максимально закрытую административно-карательную организацию. Начальник Дальстроя обладал полномочиями руководства всеми, без исключения, сферами жизнедеятельности суперорганизации. Соответственно максимальной властью, прежде всего по отношению к лагерному контингенту, обладали нижестоящие руководители горнопромышленных управлений, приисков, участков, особенно в период совмещения ими управления производственной и лагерной структурами. Работая в «комбинате особого типа» и заключенные и вольнонаемные работники находились в постоянном состоянии страха перед возможным наказанием за невыполнение приказов и требований. Любое нарушение заключенными режима, в том числе невыполнение производственных норм, жестоко каралось, вплоть до нового осуждения. В особых условиях Дальстроя любой вольнонаемный работник мог оказаться по другую сторону колючей проволоки, независимо от должности и прежних заслуг97. В каждом лагерном подразделении существовала агентурно–осведомительная сеть, целью деятельности которой являлось не только предотвращение побегов, а также выявление потенциальных нарушителей лагерного режима, всех кто высказывал или проявлял несогласие с существующими лагерными порядками. По некоторым косвенным данным количество осведомителей в Дальстрое в различное время составляло от 2 до 8% от числа заключенных. Подчиняясь внеэкономическому органу – НКВД СССР, Дальстрой фактически не имели экономических связей с предприятиями, не входившими в систему НКВД. Автаркичность Дальстроя усиливала его территориальная удаленность от «материка». Отношения Дальстроя с органами государственной власти территорий, на которых проходила его деятельность - Хабаровским крайисполкомом и правительством Якутской АССР осуществлялись только в направлении налоговой и финансовой деятельности. В бюджет Хабаровского края и Якутской АССР поступали налоги с населения Дальстроя для последующего централизованного перечисления в бюджет страны. Через хабаровское и якутское территориальные отделения промышленного банка также проходили банковские операции. Никаких других отношений между Дальстроем и вышеприведенными органами власти не было.

2.2. Лагерная подсистема Дальстроя в 1938 – 1948 годах

К 1938 году ГУЛАГ и Главные отраслевые управления лагерей НКВД СССР превратились в мощную экономическую структуру решавшую важную для страны задачу освоения богатых сырьевыми ресурсами территорий. Наиболее крупными лагерными комплексами в этот период были Бамлаг – около 200 тыс. заключенных, Дальлаг – 100 тыс., Бел-Балтлаг – 80 тыс., свыше 90 тыс. заключенных насчитывалось в Дальстрое98. Главным фактором расширения экономической деятельности ГУЛАГа и других лагерных управлений, повышения их роли в хозяйственной деятельности страны, стали массовые политические репрессии 1937–1938 годов. Рассматривая репрессивную политику этого периода, необходимо вести речь о двух ее целях. Первая – политическая: полное уничтожение реальной и мнимой оппозиции, замена партийно–хозяйственных кадров на новые, способные обеспечить беспрекословное выполнение любых решений вышестоящих органов. Вторая цельэкономическая: посредством заключения в лагеря части населения, решения вопроса обеспечения рабочей силой важнейших производственных объектов, прежде всего, в наиболее отдаленных труднодоступных территориях, к которым относился и Дальстрой.

Установка, где и каких искать вредителей, диверсантов, шпионов, террористов, была дана непосредственно самим Сталиным на мартовском (1937 г.) Пленуме ЦК ВКП (б), призвавшем «разбить и отбросить прочь гнилую теорию, говорящую о том, что не может быть будто бы вредителем тот, кто не всегда вредит и кто хоть иногда показывает успехи в своей работе… ибо это – единственное средство сохранится ему, как вредителю, втереться в доверие и продолжить свою вредительскую работу»99.

Выполняя решения об усилении репрессий партийные, советские, право–охранительные органы, развернули работу по выявлению, в первую очередь «антисоветски», «контрреволюционно» настроенных граждан. Приказом НКВД от 30 июля 1937 года были созданы республиканские, краевые, областные «тройки», которые могли судить по двум категориям: 1-й категории – расстрел, 2-й категории – 8–10 лет ИТЛ. В состав «троек» входили начальник УНКВД, первый секретарь обкома и областной прокурор100. В Дальстрое в «тройку» входили начальник УНКВД по Дальстрою, директор (начальник) Дальстроя и прокурор Колымского округа. Работа троек должна была завершиться в феврале–марте (для Дальневосточного края – в апреле) 1938 года, однако только в ноябре 1938 года вышел приказ НКВД упразднивший эти несудебные органы 101.

Для регулярного пополнения предприятий ГУЛАГа, в том числе и Дальстроя, заключенными в управления НКВД областей, краев, республик ежемесячно направлялись наряды по отправке осужденных в лагеря, выполнение которых строго контролировалось. Например, в сентябре 1938 года ГУЛАГу должно было быть поставлено 41988 человек организованной рабочей силы, в том числе 7340 человек из них должны были поступить в УСВИТЛ.102.

В ходе выполнения этих разнарядок осуждались и направлялись в лагеря порой малопригодные для физической работы люди, что вызывало серьезную критику со стороны ГУЛАГа. Так в справке учетно–распределительного отдела ГУЛАГа «О нарушениях ОМЗ (отделами мест заключения) правил отбора и направления рабсилы в лагеря НКВД» от 12 августа 1938 года, отмечалось, что «посылают всех, в том числе стариков от 57 до 72 лет, которые не способны даже передвигаться» 103.

Постоянно испытывая недостаток рабочей силы, Дальстрой направлял в ГУЛАГ запросы о форсированном направлении на Северо–Восток заключенных. На один из таких запросов Дальстроя ГУЛАГ НКВД в телеграмме от 10 августа 1938 года сообщал: «Начало года по 20 июля Владивосток фактически прибыло 32500 заключенных. Отправлено: Казахстана 1740, Барнаула 505, Красноярска 500, Украина 1153, Омска 450, БАМЛаг 950, Иркутска 400, ДВК 1111, Новосибирска 490, Москва 1100, Тула 376, Тбилиси 150 и 206 Последние 4 этапа осужденные Особым Совещанием НКВД. В пути находятся 24418»104. Всего в 1938 году в Севвостлаг, согласно разнарядке Дальстроя, планировалось направить 60 тыс. заключенных. Однако прибывали они на Колыму в течение лета, в основном осенью, что не устраивало руководство Дальстроя, которое просило основную отправку производить в начале лета, чтобы заключенные могли начать работать в период промывочного сезона. В целях направления в Дальстрой полноценной рабочей силы в начале 1939 года ГУЛАГом была отправлена директива начальникам отделов исправительно–трудовых колоний, лагерей и отделов мест заключения. В ней подчеркивалось, что «Севвостлаг находится в Заполярье, комплектование его должно проходить исключительно за счет годных только к тяжелому физическому труду в условиях Крайнего Севера… Исключения могут составлять только осужденные Особым Совещанием НКВД, имеющим прямое указание о направлении на Колыму»105.

Массовые репрессии 1937–1939 годов существенно изменили структуру лагерного контингента Дальстроя по характеру преступлений. Если в первые годы (1932–1936) подавляющее большинство заключенных (82,4%) были осужденные по уголовным статьям, то уже в начале 1938 года 37,8% заключенных Севвостлага года (35539 человек из 93928) являлись осужденными за контрреволюционные преступления, на 1 июля 1938 года количество политических заключенных выросло до 38,1%106.

Исходя из приоритета защиты политической системы и государственной власти, правоохранительные и репрессивные органы определяли политические преступления наиболее опасным видом преступной деятельности. Они относили осужденных за контрреволюционные преступления к категории особо опасных преступников, с отбыванием наказания в наиболее трудных условиях. В связи с этим, руководством ГУЛАГа было принято решение политических заключенных, принадлежавих к троцкистско–зиновьевской оппозиции, направлять на Колыму.

В 1938 году только из БАМЛАГа 2,4 тыс. троцкистов и зиновьевцев были направлены в Севвостлаг107. На середину 1938 года из 15572 всех заключенных этой категории 8228 (53%) находилось в Севвостлаге108. В течение 1938 года на Колыму поступило 70492 заключенных (на 10 тыс. больше, чем планировалось в начале года). Это было самое массовое поступление за год. На начало 1939 года численность лагерного контингента составила 163,5 тыс. человек (на 42% больше чем на соответствующий период 1938 года). Из них почти половина (45,8%) являлись осужденными за контрреволюционные преступления109. В 1940–1941 годах процент заключенных, осужденных за контрреволюционную деятельность, несколько снизился и на конец 1940 года составил около 40% (39,9%)110. Массовые репрессии конца 30–х годов изменили состав политических заключенных Севвостлага по характеру преступлений, который на 1 января 1941 года выглядел следующим образом.

Таблица 24111

Характер преступления

Всего осужденных (чел.)

% от числа осужденных за контррев. деятельн.

Измена Родине и шпионаж

2915

4,3

Террор

1990

2,9

Диверсия и вредительство

5495

8,2

Контрреволюционная агитация с террором

3066

4,6

Принадлежность к контрреволюционным организациям

3931

5,9

Повстанчество и политический бандитизм

2045

3,0

Антисоветская агитация

21223

31,8

Нелегальный переход границы

659

0,9

Членов семей изменников Родине

653

0,9

Социально опасный элемент

4602

6,9

Прочие контрреволюционные преступления

20055

30,1

Всего

65914

100

Почти каждый третий политический заключенный был осужден за антисоветскую агитацию (ст. 58–10 УК РСФСР). Это была самая распространенная «политическая статья». Многочисленность осужденных по статье 58–10 объясняется, помимо стремления подавить политическое инакомыслие, легкостью обвинения по данному пункту. Антисоветской агитацией признавались любые высказывания критического характера по отношению к власти или должностным лицам, выражение в любых формах недовольства властью, в том числе анекдоты и частушки с политическим содержанием. Достаточно большим был процент осужденных за контрреволюционную агитацию с террором, за принадлежность к контрреволюционным организациям и социально–опасному элементу, не требовавших серьезного судебного доказательства. Почти 90% осужденных по статье «контрреволюционные преступления», как свидетельствует их политическая «окраска», в политической и внутрипартийной борьбе в 20–30–е годы не участвовали. Среди политических заключенных Дальстроя представители «троцкистско–бухаринской агентуры» составляли 6,1% (4065 человек), бывшие члены антисоветских партий – 3,9% (2614 человек)112.

В структуре уголовных преступлений наибольший процент в Севвостлаге составляли осужденные за бандитизм и вооруженные ограбления – 13,4%, имущественные преступления – 10,1%, хулиганство – 8,0%. Но на первом месте находился социально вредный элемент – 14,0 %.

Национальный состав заключенных Севвостлага в 1941 году в целом отражал национальную структуру населения страны: русских – 61,6% (в составе населения СССР по переписи 1939 года - 58,3%), украинцев – 14,4% (в составе населения 16,4% ), белорусов – 3,1% (в составе населения 3,1%), евреев – 2,4% (1,7%). Однако весьма высокий процент (соответственно -– 1,5% и 1,3% (2457 и 2229 человек) составляли немцы и поляки, против которых накануне войны были проведены активные репрессивные мероприятия. Подавляющее большинство осужденных были мужчины, женщины среди заключенных Севвостлага составляли 2,4%. Учитывая, что для работы в северных условиях были необходимы люди в наиболее активном трудоспособном возрасте, 47,3% заключенных Дальстроя имели возраст до 30 лет, примерно столько же 49,5% – от 30 до 50 лет, старше 50 лет было около 3% заключенных113. Несмотря на наличие в Дальстрое подавляющего большинства заключенных трудоспособного возраста, только немногим более половины из них (56% ) относились к первой категории труда и были пригодны к тяжелому физическому труду, 25% были отнесены ко второй категории – к среднему физическому труду и 11% могли заниматься только легким трудом, относились к третьей категории трудоспособности. Кроме того, 6% были работающими инвалидами и активными инвалидами114. Основными причинами непригодности значительной части лагерного контингента к тяжелому физическому труду, как указывалось в отчетах санитарного отдела УСВИТЛа, являлись болезни и высокая степень дистрофии.

Анализ режима содержания заключенных в 1938–1948 годах свидетельствует, что именно в этот период он был наиболее жестким. Это было связано не только с политическими репрессиями 1937–1938 годов, но в первую очередь с дальнейшим повышением экономической роли ГУЛАГа, прежде всего в сырьевых регионах. Производство валовой продукции на третью пятилетку было определено ГУЛАГу в объеме 12 млрд. рублей. План капитальных работ был увеличен с 3,0 млрд. руб. в 1938 году до 4,2 млрд. в 1939 году115. Выполнить эту задачу, как указывал новый нарком НКВД Л.П. Берия в записке в правительство от 10 апреля 1939 года, без решительных и серьезных мероприятий по реорганизации исправительно–трудовых лагерей НКВД было бы исключительно трудно. Основными мероприятиями Предлагалось усиление лагерный режим и меры принуждения. Новый нарком также предлагал отменить практику досрочного освобождения по зачетам рабочих дней, которая «поражает исключительно большую текучесть», целесообразно, чтобы осужденный отбывал свой срок полностью. Для выполнения производственных программы 1939 года НКВД просило увеличить до 1550 тысяч численность лагерной рабочей силы116. Инициативы Берии были поддержаны и 15 июня 1939 года вышел указ Президиума Верховного Совета СССР «О лагерях НКВД СССР», которым предусматривалось по отношению к прогульщикам, отказникам от работы и дезорганизаторам производства применять суровые меры принуждения: усиленный лагерный режим, карцер, худшие материально–бытовые условия и другие меры дисциплинарного воздействия. К наиболее злостным дезорганизаторам лагерной жизни и производства предлагалось применять более суровые судебные меры наказания, в отдельных случаях до высшей меры наказания включительно117.

Приказом НКВД № 00889 от 2 августа 1939 года была утверждена новая инструкция «О режиме содержания заключенных в исправительно-трудовых лагерях НКВД СССР»118. Основной целью режима содержания заключенных объявлялось, помимо надежной изоляции преступников, «наиболее эффективное использование труда заключенных». Каждый заключенный обязан был работать по назначению администрации лагеря, отказывающиеся от работы заключенные подлежали переводу на штрафной режим: в штрафной лагерный пункт сроком до 6 месяцев или в штрафной изолятор сроком на 20 дней, а также на штрафной паек, а злостные отказники должны были привлекаться к уголовной ответственности.

Время начала и окончания работы должна была определять администрация лагеря, исходя из местных условий. На обед отводился один час непосредственно

на производстве. Для сна отводилось не менее 7 часов. Заключенным разрешалось пользование деньгами (в каждом лагере существовали ларьки), но только работающим или временно нетрудоспособным. Поступавшие на имя заключенного деньги, а также премиальное вознаграждение в обязательном порядке зачислялось на его лицевой счет и выдавалось в сумме не превышающем месячного премиального вознаграждения. Последнее выплачивалось при выполнении производственного плана не менее, чем на 100%. Заработная плата заключенным не предусматривалась. Личные деньги и премвознаграждение, если они были, должны были выдаваться по частям, но так, чтобы на руках у заключенного сумма выплат не превышала 50 рублей. Однако, как свидетельствуют опросы заключенных, подавляющее большинство личных денег не имело. Кроме того для покупки продуктов или товаров в лагерном ларьке требовалось соответствующее разрешение лагерной администрации. Заключенные могли получать одну посылку в месяц, также разрешалось без ограничений количества писем вести переписку. Отправляемые письма должны были быть открытыми для их проверки лагерной администрацией, запрещалось писать в письмах о режиме лагеря, выполняемой работе. Меры поощрения, помимо перевода денег на лицевой счет и выплаты премиального вознаграждения в денежной или натуральной форме, предусматривали также улучшение питания, преимущественное право пользования лагерным ларьком. Однако такая активно применявшаяся ранее форма стимулирования труда и соблюдения заключенными лагерного режима, как зачеты, в новой инструкции отсутствовала.

Значительно более жесткий был установлен лагерный режим в отношении осужденных за контрреволюционные преступления. Категорически запрещалось расконвоирование политических заключенных, они должны были находиться на усиленном режиме. Запрещалось использование осужденных по статье 58 УК РСФСР (за исключением пунктов 10, 12, 14 – антисоветская агитация, недоносительство, саботаж) в аппарате лагерного подразделения. Осужденных по большинству пунктов статьи 58 запрещалось использовать на любой руководящей работе, по специальности (кроме медицинских работников и только внутри зоны). Они должны были использоваться прежде всего на общих работах. Политическим заключенным разрешалось получать не более одного письма в три месяца.

В Дальстрое пересмотр режима трудовой деятельности заключенных в сторону его усиления начался еще с конца 1937 года и во многом был связан с приездом на Колыму нового руководителя – К.А. Павлова, перед которым руководство страны поставило задачу безусловного выполнения планов по добыче золота. В условиях политических репрессий невыполнение планов могло рассматриваться как вредительство или саботаж, в чем обвинялись многие бывшие работники Дальстроя. Понимая это, К.А. Павлов принимал максимально возможные меры для реализации поставленных перед Дальстроем задач, прежде всего посредством усиления требований и ужесточения наказания за их невыполнение. В декабре 1937 года вышло «Положение о выплате премвознаграждения заключенным Северо–Восточного исправительно–трудового лагеря НКВД СССР», которым фактически прекращалась выплата заключенным заработной платы. Так, для рабочих–сдельщиков первого разряда ежедневная ставка составляла 4 руб. 75 коп., в месяц 119 руб. При этом удержание в погашении расходов, связанных с содержанием в лагере определялось в 4 руб. в день, 104 руб. в месяц. Премиальное вознаграждение в месяц могло составить 15 руб. По десятому (высшему) разряду премвознаграждение, за вычетом содержания в лагере, предполагалось в размере 75 руб. в месяц119. Одновременно были установлены 6 новых категорий питания в зависимости от выполнения производственных норм, повышенных на 10%, например, особая категория – при выполнении нормы свыше 161% (прежняя была 150%), повышенная – при выполнении нормы на 131–160% (прежняя 120 –150%), улучшенная – 111–131% (прежняя 100–120%)120.

Приказом начальника Дальстроя № 029 от 21 декабря 1939 года «О режиме содержания заключенных на трассе и Нагаево–Магаданском районе, о борьбе с преступностью и об усилении охраны объектов Дальстроя»121 запрещалось бесконвойное передвижение заключенных и их проживание вне лагеря. Были сняты с автомобилей все заключенные– водители, запрещался доступ заключенных в театр, клубы, аптеки. Данным приказом требовалось провести деколонизацию колонистов, семьи которых предписывалось отправить с началом навигации на «материк».

В феврале 1940 года был издан приказ начальника Дальстроя № 009 «О лагерном режиме и порядке взаимоотношений лагерной администрации с начальниками хозяйственных управлений Главного управления строительства Дальнего Севера»122. Основной целью усиления лагерного режима являлось обеспечение выполнения производственных планов: все заключенные, не выполнявшие на 100% ежедневные нормы выработки, переводились на усиленный лагерный режим на производстве и в лагере. Опросы бывших политических заключенных Дальстроя свидетельствуют, о том, что в этот период основным стимулом трудовой деятельности, наряду с необходимостью получения хотя бы минимально высокой нормы питания, являлось стремление избежать обвинения в саботаже (статья 58–14), и наказания за невыполнение производственной нормы (направление в штрафную бригаду, роту усиленного режима).123 В соответствии с

приказом НКВД в УСВИТЛе началось строительство лагерного пункта (штрафного

лагеря) на 59 км основной трассы. Был ужесточен контроль за освобождением от работы заболевших заключенных. На виновных в «незаконном» освобождении заключенных, материалы передавались в следственные органы. Опасаясь быть наказанными, работники лагерных больниц и амбулаторий практически прекратили выдавать освобождения по целому ряду заболеваний. Был пересмотрен и сокращен состав группы «В» (не основное производство). Категорически запрещалось использовать заключенных на руководящей работе - мастерами, техниками, руководителями цехов и смен. Приказом начальника Дальстроя и начальника Севвостлага № 03 от 10 января 1940 года были ликвидированы колонпоселки и колонотдел управления Севвостлага.124

На основании приказа начальника УСВИТЛа № 0029 от 4 апреля 1940 года были введены новые нормы довольствия для заключенных Севвостлага.125 Введение новых норм питания должно было с одной стороны повысить физические возможности лагерной рабочей силы. Для выполнявших производственные задания они были несколько выше, чем предыдущие, предусматривалось также премиальное поощрение. С другой стороны стать еще более действенным фактором активизации трудовой деятельности заключенных. Для большей трудовой мотивации новые нормы были максимально дифференцированы. Условно–досрочное освобождение с учетом зачетов рабочих дней было отменено. В положении о новых нормах питания указывалось, что котловое довольствие должно продолжать устанавливаться, исходя из производственной выработки каждого заключенного и дифференцированного дополнительного питания за плату при перевыполнении заключенным норм выработки. Всего было определено 11 норм питания (5 производственных и 6 непроизводственных). В зависимости от выполнения производственных норм для заключенных устанавливались 4 категории котлового питания. (Таблица 15). В том числе, особая категория – для работающих стахановскими методами, выполнявших нормы от 130% и выше,1-я категория – для выполнявших нормы от 100 до 129%, 2-я категория для выполнявших нормы от 71 до 99%, 3-я категория – для выполнявших нормы до 70%. Производственные нормы питания в сутки (в граммах) являлись следующими.

Таблица 25126

1 категория (100–130%)

Особая

категория (св.130%)

2 категория

(70–99%)

3 категория

(до 70%)

Хлеб ржаной

1200

+ 200

800

600

Мука пшенная

60

+ 50

10

10

Крупа

130

+ 20

100

100

Мясо

30

+ 50

30

30

Соль

2

2

2

Рыба

158

+ 34

128

128

Растительное масло

12

+ 3

10

10

Картофель

600

+ 150

500

500

Макароны

40

+ 7

Сахар

13

+ 7

10

10

Чай суррогатный

2

2

2

3553 калорий

2315 калорий

1885 калорий

Заключенным – инженерно-техническим работникам дополнительно полагалось 300 г хлеба, 80 г муки, 20 г крупы, 30 г мяса, 12 г макарон, 8 г сахара,

200 г картофеля. Из продуктов, установленных для котлового питания, на руки выдавались только хлеб, сахар, чай. Из остальных продуктов готовилась горячая пища: завтрак – одно блюдо, обед – два блюда, ужин – одно блюдо. Питание было организовано отдельно по категориям выполнения производственных норм. Для выполняющих нормы предполагались отдельные помещения для питания. Определение норм выработки осуществлялось подекадно. Бригадиры зачислялись на одну категорию выше средней категории бригады. Для особо отличившихся в трудовой деятельности предусматривались специальные именные талоны, по которым в лагерных ларьках можно было приобретать определенный ассортимент и количество продуктов и товаров (в месяц до 12 кг хлеба, 800 г макарон, 600 г махорки, 800 г рыбы и рыбных консервов). Зачисление заключенных на повышенные категории питания вне зависимости от выполнения производственных норм и других обусловленных в указанном положении показателей категорически запрещалось.

Непроизводственные нормы предназначались для находящихся в транзитных лагерях, на лечении (слабосильных), беременных женщин, несовершеннолетних, находящихся в пути (сухой паек), болеющих цингой (противоцинговая).

Для неработающих нормы были на уровне не выполняющих производственные задания, для слабосильных, наоборот – на уровне хорошо работающих, но попасть в данную категорию, даже при явной дистрофии, было крайне сложно. Сухой паек предусматривал в день 1000 г хлеба, 250 г сельди, 35 г сахара и 4 г чая.

На протяжение всех последующих лет существования Дальстроя нормы питания заключенных существенно не менялись. Основным продуктом питания были ржаной хлеб, картофель и похлебка, энергетическая ценность которых даже по расчетам должна была составлять всего 2560–3200 калорий, реально же она составляла намного меньше, так как значительная часть продуктов разворовывалась как вольнонаемными работниками лагеря, так и кухонной прислугой. Сопоставление продовольственной нормы и потребления энергии на горных немеханизированных работах (особо высокая интенсивность труда) свидетельствует о том, что рабочие, занятые на основном производстве (вскрыша торфов, добыча и промывка песков) имели 20–40 процентный дефицит калорий127. Продовольственная норма не зависела от вида работ и возраста заключенного. Продовольственное обеспечение заключенных было не только малокалорийно но и крайне низкого качества. Выступая на партийно–хозяйственном активе Дальстроя в январе 1942 года, начальник санитарного отдела Мищенко отмечал, что из-за высокой влажности буханка хлеба весила 5,5 кг, при этом половину составлял

припек. Низкое качество хлеба вызывало у многих заключенных болезни желудка. Как показывали проверки, имели место многочисленные хищения продуктов, предназначенных для котлового питания. Не хватало ложек, многие заключенные пили суп из мисок128. В «Колымских рассказах» В. Шаламов пишет: «В исправительно–трудовом лагере, на общих тяжелых работах, вопрос тюремной пайки становится вопросом жизни и смерти. Здесь нет лишнего куска хлеба, здесь все голодны и на тяжелой работе. Грабеж тюремного пайка приобретает здесь характер преступления медленного убийства. Неработающие воры, наложив свою лапу на кухонных поваров, забирают оттуда большую часть жиров, сахара, чая, мяса, когда оно бывает…Кроме воров повару надо накормить лагерную прислугу, бригадиров, врачей, а то и дежурных на вахте надзирателей… Для того, чтобы навести хоть минимальный порядок начальство должно обладать не только личной порядочностью, но и нечеловеческой, неусыпной энергией в борьбе с расхитителями питания…»129. М.Б. Миндлин, вспоминая о своей работе на прииске Верхний Ат-Урях летом 1939 года писал: “С 6 утра до 6 вечера тяжелый труд в забое с тачкой и кайлом, короткий перерыв на обед, который дневальный приносит в забой. Беспрерывно над тобой довлеет одно желание – побольше поесть, подольше отдохнуть. Мне определили “шестихатку” (шестьсот граммов хлеба), которых явно не хватало не только для тяжелого физического труда, но и для простого человеческого существования. Я поэтому перестал удивляться, когда поздно вечером перед отбоем видел ежедневно товарищей, толкающихся у свалки отбросов возле лагерной кухни в надежде найти головку селедки, горбуши или еще что-нибудь съедобное. А вскоре я и сам стал принимать непосредственное участие в отыскании каких-либо объедков на этих свалках. Мы обзавелись консервными банками, из которых сделали котелки, чтобы вечером, перед отбоем отварить в них найденную селедочную голову, а если не найдется, то просто вскипятить воду, заварив ее горелой коркой»130.

Севвостлаг был не только самым далеким лагерем ГУЛАГа, но имел самые суровые климатические условия жизнедеятельности заключенных. Короткое колымское лето не позволяло восстановить силы после длинной с морозами в 50–60 градусов зимы. Тяжелый физический труд на морозе или в шахтном забое, крайне скудное некалорийное питание, постоянные обморожения создавали практически невыносимые условия жизни заключенных. Как вспоминают практически все бывшие заключенные Колымы, попасть на работу в забой, где норма питания зависела от нормы выработки, которую выполнить физически ослабленному человеку было зачастую невозможно, означало медленную смерть от истощения и обморожения.

Несмотря на необходимость сохранения лагерного контингента для выполнения планов добычи золота, смертность заключенных, занятых прежде всего на горных работах, была крайне высокой. Уровень смертности среди заключенных, занятых на горных работах в начале 40–х годов, характеризует письмо сотрудницы учетно–распределительного отдела Дальстроя М.П. Грибановой наркому НКВД Берии «О недостатках в работе УСВИТЛа и его начальника А.А. Вишневецкого», написанное в конце 1940 года. Она в частности сообщала, что только за четыре месяца – за период с июня по октябрь (в самые благоприятные месяцы) 1940 года умерло в Заплаге – 1240 человек, в Севлаге – умерло за три месяца с августа по октябрь – 553 человека131. Анализ смертности заключенных в Дальстрое свидетельствует о том, что в конце 30-х – начале 40-х годов она была наиболее высокой. За 5 лет (1938 –1942) умерло и было расстреляно по неполным подсчетам 61823 человека.132

Основными причинами смерти заключенных в лагерях Дальстроя являлась дистрофия – крайняя степень истощения людей на горных работах и болезни, в первую очередь простудные и сердечно–сосудистые, которые также были связаны с сильным истощением заключенных. Нахождение больных заключенных в лечебных учреждениях, даже без серьезной медицинской помощи, возможность хотя бы короткое время не работать на тяжелых земляных работах в шахтах или на открытом воздухе сохраняло им жизнь.

Причинами простудных и кожных (в основном обморожение) заболеваний являлось плохое вещевое обеспечение заключенных. Согласно нормам 1940 года, шапка, телогрейка заключенному выдавались на 2 года, валенки также на 2 года, но только тем, кто работал на наружных работах, остальным полагалась обувь суррогатная на 4 месяца. На год выдавалось только 2 рубахи зимой и одна летом, на этот же срок полагались два полотенца, одна майка, одни трусы, двое портянок.133 Телогрейка и валенки на работе в шахте или на строительстве дороги изнашивались быстрее, чем за 2 года, в связи с чем у большинства заключенных возникали серьезные проблемы с одеждой и обувью. Плохое вещевое обеспечение заключенных Дальстроя было и в послевоенные годы, особенно в 1946–1947 годах. В 1946 году на 100 рабочих- заключенных было выдано: телогреек – 67, ватных брюк – 57, рукавиц – 90, портянок – 27, простыней – 47, полотенец – 38, одеял – 25134.

2.3. Массовые репрессии в Дальстрое (1937–1938 годы)

Провозглашенные мартовским (1937 г.) Пленумом ЦК ВКП(б) политические репрессии 1937 –1938 годов имели особое значение в деятельности Дальстроя не только в части увеличения и изменения состава лагерного контингента, но и в фактически полной смены его руководящих работников, повторном осуждении и гибели большого числа заключенных.

Массовые аресты вольнонаемных работников Дальстроя и повторные осуждения политических заключенных по обвинению в контрреволюционной троцкистской деятельности начались в августе 1937 года135. В течение сентября–декабря 1937 года были осуждены к расстрелу и в последствии расстреляны 1657 человек, в том числе в сентябре – 1035.136 Особенно возросли масштабы репрессий в начале 1938 года, когда начались аресты и следствие по, так называемой право-троцкистской организации действовавшей, как отмечало следствие, в Дальстрое на протяжении 1932–1937 годов. При следовании в командировку и отпуск в г. Москву в декабре 1937 года был арестован директор Дальстроя Э.П. Берзин. Его обвинили в руководстве контрреволюционной право–троцкистской организацией, ставившей целью свержение советской власти и установление капиталистического строя в СССР, в шпионаже в пользу Германии и стремлении отторгнуть Колыму от Советского Союза в пользу фашистского агрессора в момент нападения фашистов на СССР137. В результате применения методов физического воздействия, от Берзина были получены признательные показания, в соответствии с которыми, его приговорили к высшей мере наказания и расстреляли 1 августа 1938 года138.

Вслед за арестом Берзина, в конце 1937– начале 1938 года начались аресты руководителей и ведущих специалистов Дальстроя. Основным обвинением являлось вредительство, а также связь с «врагами народа» Берзиным и его заместителями. Одним из первых был арестован прокурор УСВИТЛа НКВД А.М. Саулепа. Ему было предъявлено обвинение в том, что в период работы в Ленинграде он якобы был связан с троцкистами. С 1936 года, работая на Колыме, он «смазывал дела политического характера». Выносимые за контрреволюционную деятельность мягкие приговоры Саулепа, согласно обвинения, не опротестовывал. За это время было вынесено 170 мягких приговоров и только 90 он опротестовал. Некоторые приговоры по контрреволюционной деятельности превращал в уголовные. Саулепа, отмечалось в приговоре, не использовал свое служебное положение, чтобы разоблачать врагов народа139.

За «вредительскую и диверсионно–шпионскую работу», руководство контрреволюционной шпионской организацией на Колыме был арестован начальник УСВИТЛа НКВД И.Г. Филиппов. За «шпионско–диверсионную работу» был также арестован и осужден ответственный секретарь партийной комиссии Дальстроя, член ВКП(б) с 1912 года Р.А. Апин. Аресту и осуждению были подвергнуты помощник директора Дальстроя по политчасти Б.А. Булыгин, член партийной комиссии Дальстроя Я.Р. Озолин, заведующий автобазой № 3 А.И. Гернштейн, председатель отделения Дальневосточного крайсуда по Колымскому району В.В. Кузницын, член краевого суда М.И. Держевец и другие руководящие работники Дальстроя. В приговоре В.В. Кузницыну отмечалось, что он, являясь в 1936 – 1937 годах председателем отделения Дальневосточного суда по Колымскому району, «не обеспечил партийного руководства судом и искажал карательную политику в отношении контрреволюционеров, смягчал им приговоры. Кузницын не выполнил указания пленума ЦК и тов. Сталина о борьбе с врагами народа. За 1937 год из 218 привлеченных к суду по 58 статье при рассмотрении дел, к высшей мере приговорены только 32 человека. Мягкие (от 5 до 10 лет) приговоры были вынесены членам троцкистской организации на Колыме (всего 22 человека), 7 человек, проявив халатность на конбазе (пала 121 лошадь) были осуждены по статье 109 – халатность (уголовное дело), однако надо было рассматривать это дело по статье 58 –вредительство. Заключенный Чубревич, написавший на портрете тов. Сталина нецензурные слова был осужден на 3 года как за хулиганство, вместо политической статьи 58»140. За связь с врагом народа Берзиным, за «двурушничество» и «вредительство» были арестованы и осуждены начальник морского транспорта Дальстроя (Мортрана) Э.О. Лапин и его заместитель Н.И. Душинов. Лапин, говорилось в приговоре, «группировал в Мортране контрреволюционный элемент, допускал поощрения контрреволюционного элемента, создавал для беспартийных лучшие жилищно–бытовые условия, чем членам ВКП (б), что подтверждают их выступления на партийном собрании»141. К июню 1938 года были репрессированы 285 руководящих работников и специалистов Дальстроя142.

В середине 1938 года прошла новая волна арестов руководителей ведущих подразделений Дальстроя. Были арестованы начальник управления автомобильного транспорта Дальстроя А.В. Мусатов, главный инженер Северного ГПУ М.А. Эйдлин, начальник Южного ГПУ Е.М. Роппорт, заместитель главного бухгалтера Дальстроя П.А. Дроздов, начальник сектора снабжения треста «Колымаснаб» Л.Я. Раскин. В течение лета и осени 1938 годы были арестованы практически все руководители УСВИТЛА, в том числе новый начальник Севвостлага С.Н. Гаранин, начальник ВОХР А.И. Кабисский.

В приговоре Военного трибунала войск НКВД при Дальстрое по обвинению Мусатова А.В., Эйдлина М.А., Роппорта Е.М., Дроздова П.А., Раскина Л.Я. от 12 сентября 1941 года говорилось: «На протяжении 1932 – 1937 годов на территории Колымы, в системе треста Дальстрой существовала и действовала право–троцкистская контрреволюционная группа, ставившая целью свержение Советской власти и установление капиталистического строя в СССР и проводившая для достижения этой преступной цели вредительскую, подрывную работу, направленную на ослабление экономической и оборонной мощи СССР, подготовку вооруженного восстания против Советской власти, шпионскую и пораженческую деятельность в пользу фашистских агрессоров»143. Как указывалось в приговоре, основными преступлениями перечисленных обвиняемых являлись «сокрытие от советского правительства действительных возможностей золото и олово добычи, занижения (в этих целях) производственных планов Дальстроя, истребление от государственного бюджета на нужды Дальстроя заведомо излишних многомиллионных средств, а также заведомо бесхозяйственного их растранжиривания или замораживания на долгие годы в неликвидных ценностях. Вредительская разработка недр Колымы, приведшая к обесцениванию крупных участков золотоносных площадей»144. Мусатову ставилось в вину – «неоформление приемно–сдаточного акта при приемке управления автотранспорта и тем самым сокрытие преступной деятельности бывшего начальника управления автотранспорта – врага и вредителя. Много автомашин осталось на улице в зиму, не было чертежей при строительстве Спорнинской и Аткинской автобаз»145. Эйдлин обвинялся в разработке явно заниженных планов добычи золота на 1935–1938 годы, что доказывалось их значительным перевыполнением146.

Текст приговора характеризует основные пункты обвинения, по которым осуждались хозяйственные работники Дальстроя. «Участники право–троцкисткой группы на Колыме обвинялись в подготовке контингента повстанцев против советской власти из числа заключенных, в первую очередь из числа осужденных за контрреволюционные преступления, для осуществления вооруженного восстания и террора с целью отторжения Колымы от Советского Союза».

Одновременно с репрессиями в отношении вольнонаемных работников Дальстроя, проводилось массовое повторное осуждение заключенных УСВИТЛа. Главным пунктом обвинения было участие в деятельности подпольной право–троцкистской организации, якобы активно действовавшей среди лагерного контингента. В первую очередь, в связи с этим, репрессировались осужденные за контрреволюционную троцкистскую деятельность.

Репрессии на Колыме проводила, так называемая, «московская бригада» – состоявшая из прибывших в конце 1937 года из Москвы следователей Главного управления госбезопасности (ГУГБ) НКВД СССР. В состав московской группы входили 5 человек: старший лейтенант госбезопасности В.М.Сперанский, капитан госбезопасности М.П. Кононович, старший лейтенант госбезопасности М.Э. Коценеленбоген (Боген), лейтенанты Г.Н. Виницкий-Осинин и С.А. Бернштейн. Руководителем бригады являлся В.М. Сперанский, назначенный одновременно начальником УНКВД по Дальстрою. Заместителем начальника УНКВД, начальником 4 отдела был назначен М.П. Кононович, начальником и заместителем начальника 6 отделения УНКВД – М.Э. Коценеленбоген и Г.Н. Виницкий. Сперанский возглавил «тройку» УНКВД, в которую входили также новый руководитель Дальстроя К.А. Павлов, сменивший Берзина, и новый прокурор УСВИТЛа А.П. Метелев. «Московская бригада» работала в Дальстрое с декабря 1937 по апрель 1939 года.

О методах и результатах ее деятельности свидетельствуют материалы следствия, которое было проведено в 1939 – 1940 годах специальной следственной комиссией НКВД СССР в связи с привлечением членов московской группы и сотрудников УНКВД по Дальстрою к уголовной ответственности, как отмечалось в следственных документах, за «извращение методов ведения следствия и нарушения социалистической законности» в период их работы в Дальстрое».147 Данное расследование было связано с арестом бывшего наркома НКВД Н.И. Ежова и проведением новым руководителем НКВД Л.П. Берии «чистки» центрального аппарата НКВД и УНКВД на местах.

Специальной следственной комиссией НКВД СССР, расследовавшей деятельность УНКВД по Дальстрою, отмечалось, что допросы свидетелей, проведенные в 1939 году показывали, что по основным способом ведения следствия работниками УНКВД по Дальстрою было применение к подследственным мер физического воздействия и фальсификация следственных дел148. Наиболее распространенным методом физического воздействия на подследственных, помимо их избиений, являлись, так называемые, «стойки» – многодневное стояние на ногах у стены, в результате которого ноги опухали и начинали нестерпимо болеть.

Бывший начальник УСВИТЛа С.Н. Гаранин, допрошенный в качестве свидетеля в пояснительной записке писал: «... НКВД Колымы во главе которого стоял Сперанский, производили массовые аресты среди вольнонаемного населения Колымы, в частности были произведены аресты большой партии в июле месяце инженеров и техперсонала, не имея на то должных данных. Основанием к аресту послужило отставание в выполнении плана. Мне известно, каким образом в большинстве своем, НКВД добывало показания от арестованных, а именно: после ареста арестованному давалась подписать подписку, что он является членом контрреволюционной организации Колымы или шпионом. Если арестованный отказывался подписать такую подписку, его избивали до тех пор, пока он не подпишет. После подписки составлялся протокол в таком духе, который нужен был следователю, а в большинстве протокол был составлен следователем заранее.»149.

Методы работы и ведения следствия УНКВД по Дальстрою в 1937–1938 годах характеризуют также показания его работников, данные в ходе расследования деятельности «московской бригады». Так, бывший помощник начальника следственной части УНКВД по Дальстрою Баранов на допросе 4 августа 1939 г. показал «…Заседания «тройки» в полном составе были редкостью. Обычно дела рассматривали Сперанский – Метелев, Сперанский – Кононович. Часто протоколы с уже исполненными приговорами носились на подпись Павлову»150. Бывший работник УНКВД по Дальстрою Гарусев, рассказал, что на прииске «Мальдяк» в августе 1938 года Кононовичем и Метелевым за ночь «было рассмотрено более 200 дел из них 133–135 приговорили в высшей мере наказания. Прокурор арестованных не смотрел, ни с кем из них не разговаривал151. Как следует из материалов комиссии, в январе–феврале 1938 года на приисках Северного ГПУ было оформлено по I и II категориям около 2000 следственных дел заключенных. Следственные дела, как показал бывший сотрудник УНКВД Горский, на рассмотрение тройки оформлялись следующим образом: Боген и его помощник Заботин требовали от учетно–распределительного отдела (УРО) УСВИТЛа списки заключенных, которые в ближайшее время подлежали освобождению. Вместе со списками УРО УСВИТЛа присылало справки на подлежащих освобождению заключенных, в которой указывались статья прежней судимости заключенного и его настоящее отношение к труду в лагере. Списки присылались в количество 40–45 и из них оформлялось дел 8–10152. Бывший сотрудник УНКВД по Дальстрою Козичев в заявлении в партийную комиссию при Политотделе ГУСДС от 14 апреля 1939 года писал, что «начальники отделов не принимали от следователей протоколы показаний арестованных, в которых фигурировало 5–10 участников организации, требовали от следователя, чтобы в протокол было вписано как можно больше участников организации – 50 – 60 и 70 человек»153.

В целом масштабы следственной работы московской группы на Колыме характеризует рапорт М.П. Кононовича заместителю наркома внутренних дел Берии в сентябре 1938 года. Вот, что он в нем писал: «Находясь с ноября 1937 по сентябрь 1938 года в командировке на Колыме в составе оперативной бригады ГУГБ НКВД, активно участвовал в разгроме и репрессировании по 1-й категории шпионско-террористической вредительской право-троцкистской организации и ряда групп количеством до 7000 человек, созданных в системе «Дальстрой» по заданию право-троцкистского блока Берзиным – бывшим директором Дальстроя. Там же подвергнуто репрессиям по 2-й категории до 5000 участников различных антисоветских групп»154. Приведенные выше цифры подтверждаются и анализом списков заключенных, расстрелянных в Дальстрое. Так, в 1937 году тройкой УНКВД по Дальстрою за контрреволюционные преступления было осуждено и впоследствии расстреляно 1728 человека, в 1938 году по статье 58 осуждено и расстреляно 5182 человека155. Основными формулировками осуждения являлись контрреволюционная троцкистская деятельность (осуждено к расстрелу 1910 человек), повстанческая контрреволюционная организация (1339 человек), контрреволюционная агитация (542 человека), а также статья 58 с перечислением нескольких пунктов.

Причины массовых репрессий в отношении заключенных Севвостлага пока до конца не выяснены. Учитывая, что в наибольшей степени повторному осуждению подвергались политические заключенные, срок наказания которых заканчивался, можно сделать предположение, что руководство страны не было заинтересованно в их возвращении из лагерей, косвенным подтверждением этого стала ссылка в отдаленные местности бывших политических заключенных в конце 40–х – начале 50–х годов156. Достаточно полный ответ на данный вопрос может быть дан при дальнейшем изучении архивов НКВД СССР и рассмотрении практики репрессий в других аналогичных Дальстрою лагерных структурах.

Материалы следственной комиссии НКВД и приговоры Военной коллегии Верховного суда Союза ССР в отношении В.М. Сперанского, М.Э. Каценеленбогена, В.А. Смертина и других бывших работников УНКВД по Дальстрою говорят о том, что все доказательства виновности арестованных по, так называемой право–троцкистской контрреволюционной организации на Колыме, и вредительской диверсионно–шпионской деятельности работников Дальстроя и заключенных УСВИТЛа, были получены путем применения мер физического воздействия на подследственных. Следственные дела и документы были фальсифицированы, протоколы допросов сфабрикованы самими сотрудниками УНКВД. Военной Коллегией Верховного суда СССР от 8 апреля 1940 года В.М. Сперанский был осужден по статье 58 УК РСФСР и приговорен к высшей мере наказания. 7 июля 1941 года был осужден по статье 58 и также приговорен к высшей мере наказания М.Э. Каценеленбоген. Остальные участники «московской бригады», а также работники УНКВД по Дальстрою получили различные сроки ИТЛ.

Однако, несмотря на признание незаконности действий следователей УНКВД, дела репрессированных работников Дальстроя и заключенных УСВИТЛа, за небольшим исключением, пересмотрены не были. Целью работы комиссии являлся только сбор материалов для привлечения к ответственности работников НКВД, осуществлявших репрессивные действия на Колыме. Арестованные в 1937–1938 годах бывшие руководители Дальстроя А.В Мусатов, М.А. Эйдлин, Е.М. Роппорт, П.А. Дроздов Военным трибуналом войск НКВД при Дальстрое были осуждены 12 сентября 1941 года, спустя год после расстрела Сперанского. Дроздов был приговорен к 15 годам заключения и к 5 годам поражения в правах, Раппорт – к 10 годам заключения и 5 годам поражения в правах, Мусатов и Эйдлин к высшей мере – расстрелу с конфискацией имущества157.

2.4. Лагерная подсистема Дальстроя в годы

Великой Отечественной войны

Особым периодом в истории деятельности Дальстроя стали годы Великой Отечественной войны. Численность заключенных Севвостлага, как и в целом ГУЛАГа, в этот период значительно сократилась, в тоже время планы добычи основных металлов Дальстроя – золота и олова уменьшены не были. В 1942 году перед Дальстроем была поставлена задача добыть 70 тонн золота и 3500 тонн олова в 40% концентрате. Одновременно возникла необходимость организовать на месте производство стали, стекла, запасных частей к горной технике и автотранспорту, строительных материалов, поступавших ранее с «материка». Это потребовало дополнительной рабочей силы, которой в годы войны ощущался дефицит.

Прекращение поступления заключенных с «материка» компенсировалось увеличением рабочего дня и норм выработки. Приказом начальника Дальстроя № 059 от 27 июня 1941 года вводился 12 часовой рабочий день, в среднем на 20% были увеличены дневные задания по вскрыше торфов и добыче песков.

В августе 1941 года в Дальстрое был создан Военный трибунал. Невыход на работу стал рассматриваться как контрреволюционный саботаж. Виновные привлекались к суду Военного трибунала по статье 58–14, предусматривавшей наказание вплоть до расстрела. На заседании партийно–хозяйственного актива Дальстроя, обсуждавшего итоги 1941 года, начальник лагерного отделения прииска Мальдяк докладывал, что в октябре –ноябре 1941 года на прииске Военным трибуналом за умышленное обморожение были осуждены 75 человек, 34 из них были расстреляны158. Всего за годы войны было осуждено и расстреляно только за контрреволюционные преступления, в основном за контрреволюционный саботаж, 578 человек, из них 473 человек – в 1941 году – начале 1942 года159.

С начала войны и вплоть до апреля 1942 года, в соответствии с директивой наркома НКВД и прокурора СССР от 22 июня 1941 года, освобождение заключенных, осужденных за контрреволюционные преступления было прекращено, запрещалась и переписка заключенных с волей160. Всего в 1941 году было отложено освобождение 5343 человека161. Через год директивой НКВД и Прокуратуры СССР от 29 апреле 1942 года задержанные в начале войны заключенные, регулярно выполнявшие производственные нормы и не нарушавшие режим, могли быть освобождены, кроме осужденных за измену Родине, террор, шпионаж, диверсию, троцкизм, участие в антисоветских организациях, бандитизм, освобождение которых откладывалось до конца войны162. При этом все отбывшие сроки наказания оставлялись на работу в лагерях, на правах вольнонаемных без права выезда.

Сокращение почти на 20% военизированной охраны лагерей (с 12,1 тыс. человек до 9,6 тыс.) заставило руководство Дальстроя из 45 приисков, занимавшихся добычей золота, 10 полностью перевести на вольнонаемный состав работающих. Подавляющее большинство последних составляли бывшие заключенные. Также на вольнонаемный состав были переведены два угольных района и три автобазы163.

Значительное увеличение производственных норм, при одновременном ухудшении в начале войны питания,164 вело к увеличению заболеваемости и смертности среди заключенных. Однако действенных мер к сохранению лагерного контингента в этот период фактически не принималось. На совещании в Дальстрое в январе 1942 года, в ответ на информацию начальника санитарного отдела о большой заболеваемости заключенных гриппом и другими простудными заболеваниями в результате проживания в холодных бараках и палатках и крайне плохим питанием, начальник Дальстроя И.Ф. Никишов потребовал пересмотреть группу находящихся на лечении, обеспечить максимальный выход заключенных на работу. При этом он заявил: «Вы часто укладываете больных гриппом, который можно перенести на ногах»165.

Опасаясь вооруженных массовых побегов, что при уменьшении численности военизированной охраны стало вполне возможным, фактически все заключенные были законвоированы. Сокращению побегов, как докладывало ГУЛАГу руководство УСВИТЛа, способствовала активизация деятельности агентурно–осведомительной сети. Точных данных о количестве осведомителей в Севвостлаге установить не удалось, однако исходя из данных по ГУЛАГу (за 4 года войны насыщенность агентурно–осведомительной сети возросла почти в 4 раза – с 1,7 процента до 8 процентов)166 можно предположить, что численность агентурно–осведомительной сети также выросла в несколько раз и составила 8-10%. Характеризуя систему доносов, агентурной сети («стукачества»), необходимо отметить, что она выполняла не только функцию получения лагерной администрацией информации о заключенных, но и являлась средством формирования атмосферы недоверия, взаимной подозрительности, замкнутости, в отношениях между заключенными. Естественно, что в условиях, когда человек оставался «один на один» с лагерной системой, ни о каких совместных действиях против лагерного произвола и сохранения себя как личности быть не могло. В целях предотвращения побегов, нарушений лагерного режима активно использовалась круговая порука. В случае нарушения лагерной дисциплины одним из членов бригады наказанию подвергались все члены бригады167.

Несмотря на крайне тяжелые условия труда, ухудшение питания в годы войны, массовых выступлений заключенных в Дальстрое в годы войны не было. Надеясь избавиться от тяжелейших лагерных условий, некоторые заключенные подавали заявления с просьбой отправить их на фронт. Но, учитывая значение золота для закупок за рубежом вооружения и продовольствия, из Дальстроя на фронт практически ни вольнонаемные, ни заключенные не направлялись.

Только усилением лагерного режима, методами наказания при постоянном уменьшении численности заключенных168 выполнить планы по добыче золота и олова, как стало ясно к концу 1942 года, было невозможно. Приказом НКВД СССР от 13 ноября 1942 года в Дальстрое и Норильскстрое с декабря 1942 года нормы продовольственного снабжения рабочих, служащих и иждивенцев, а также лагерного контингента были повышены. В частности, для заключенных предусматривалось (средняя норма): 800 г хлеба в день, в месяц 600 г жиров, 500 г сахара, 2500 г крупы и макаронных изделий, 4000 г. рыбы и мяса, (2385 калорий в сутки). Исходя из указанной нормы, предлагалось дифференцировать нормы питания в зависимости от выработки. В Чаунском и Янском горнопромышленных управлениях норма хлеба была увеличена на 20%. Средняя норма питания вольнонаемных работников предусматривала 800 г хлеба в день, в месяц 1200 г жиров, 1000 г сахара и кондитерских изделий, 3000 г крупы и макаронных изделий, 1200 г мяса и мясопродуктов, 3600 г рыбы это составляло 3510 калорий в сутки169.

С 1943 года, в соответствии с приказом НКВД СССР № 0033 от 14 февраля 1943 года были приняты меры по улучшению санитарных и бытовых условий лагерной жизни, усилению поощрения заключенных денежными премиями и ходатайствами о сокращении срока уголовного наказания и условно–досрочном освобождении170. В Северном, Западном, Тенькинском лагерных отделениях были открыты 4 новые больницы на 255 коек, 26 специальных оздоровительно–профилактических пунктов. В каждом лагерном отделении и крупном лагерном пункте были созданы оздоровительные команды171. Наведение элементарного порядка в организации питания и вещевого довольствия, улучшение медицинского обслуживания более чем в два раза снизило смертность среди заключенных (с 15,5% в 1942 до 6,8% в 1943 году)172.

В годы войны особое значение в трудовой мобилизации заключенных стало отводиться культурно–воспитательной работе среди лагерного контингента. Создание трудового подъема среди заключенных, отмечалось в отчетах культурно–воспитательного отдела (КВО) УСВИТЛа, которые направлялись в ГУЛАГ, «важнейшая задача и направление работы культурно–воспитательных отделов и частей лагерей и лагерных пунктов». В производственно–массовой работе основное внимание уделялось организации трудового соревнования за досрочное выполнение планов металлодобычи, профессиональной подготовке заключенных. В отчетах указывалось, что трудовым соревнованием в 1942 году было охвачено 76% заключенных основного производства, в 1943 году – 80%173. Во втором полугодии 1943 года из 80% заключенных группы «А» (основное производство) 34% выполняли производственные нормы от 100 до 120%, 25% – от 120 до 200% и 4% – выше 200%, не выполняли нормы 17% лагерного контингента174. Примером патриотического трудового подъема, указывалось в отчете КВО УСВИТЛа за 1943 год, являлось движение за перевыполнение производственных норм путем увеличения объема тачки на транспортировке песков в 2–3 раза–до 0,15–0,20 куб. м. Однако, как и трудовое соревнование в целом, данное движение было формальным, не отличалось массовым участием в нем заключенных (работали на тачках с увеличенным объемом в Северном горнопромышленном управлении 95 человек, в Тенькинском – 75 человек (соответственно 3,1% и 4,3% от числа занятых на данном переделе горных работ). Тем не менее, меры наказания за невыполнение производственных норм стали сочетаться с все более активным поощрением заключенных за перевыполнение плановых заданий, что особенно проявилось в 1943 – 1944 годах. По ходатайству перед Особым совещанием НКВД СССР за регулярное перевыполнение норм выработки были досрочно освобождены по итогам промсезона 1943 года 288 человек, сокращены сроки наказания 261 заключенному175. Формами поощрения стали выделение продовольственных посылок, перевод в бараки улучшенного проживания, денежные премии, награждение Почетными грамотами, вымпелами, публикации в многотиражной и стенной печати. Однако поощрение не имело массового характера и носило скорее символический характер. По итогам промывочного сезона 1943 года улучшение жилищно–бытовых условий получили 25 бригад –787 человек176 (около 2% занятых на добыче золота), премиальное вознаграждение выплачивалось только одной из 10–15 бригад, выполнявших месячные производственные задания. Основным стимулом трудовой деятельности оставалась повышенная норма питания.

Стремясь использовать все средства в выполнении планов, в годы войны, особенно в 1943–1945 годы, активизировалась массово–культурная работа среди заключенных. При культурно–воспитательных отделах лагерей горнопромышленных управлениях из числа заключенных были созданы 10 культбригад, которые регулярно выезжали в лагерные отделения и лагпункты с культурно–агитационными выступлениями, чего не было раньше. Созданный при культурно–воспитательном отделе УСВИТЛа передвижной эстрадный театр только за 1943 год дал 136 спектаклей и концертов. Регулярно в лагерных пунктах стали устраиваться киносеансы для заключенных: в 1943 году действовало 10 стационарных и 29 передвижных киноустановок. Как докладывало руководство УСВИТЛа, в 1943 году было проведено 62016 громких читок газет, 23876 лекции и беседы, было выпущено 8776 номеров стенных газет и бюллетеней, 60 номеров многотиражного бюллетеня. В 1944 году количество громких читок составило 73675, лекций и бесед – 30120177. Безусловно, приводимые в подобных отчетах цифры, далеко не соответствовали действительным, но характеризуют внимание лагерной администрации к культурно-политической деятельности среди заключенных.

Безусловно, меры поощрения труда лагерной рабочей силы, усиление внимания к вопросам быта заключенных, активизация массовой культурной работы способствовали некоторому улучшению их трудовой деятельности. Вместе с тем, выполнение планов добычи золота и олова в военные годы было связано прежде всего не с организацией трудового соревнования и трудовым подъемом, о которых говорилось в отчетах о культурно–воспитательной работе Севвостлага, а отработкой в этот период самых перспективных золотоносных площадей. Прииски и участки, имевшие запасы золота ниже 14 грамм на кубометр песков консервировались и закрывались178.

Глава III. Завершающий период деятельности Дальстроя как

суперорганизации (1949 –1953 годы)

3.1. Основные направления и особенности производственной

деятельности Дальстроя в 1949 – 1953 годах

Постоянное снижения среднего содержания золота в песках, а в 1952 году оно составило 4,8 г/куб, на 40% меньше чем в 1945 году179, требовало для сохранения добычи золота, хотя бы на достигнутом уровне, дальнейшего роста объемов переработки горной массы.

Таблица 26180.

Год

1945

1946

1947

1948

1949

1950

1951

1952

Вскрыша торфов

(млн. м/куб)

14,15

12,70

18,5

19,1

19,6

20,4

23,0

24,6

Добыча подзем–ных песков

(млн. м/куб)

2,19

2,50

2,86

3,26

3,69

4,14

4,19

4,25

Промывка песков

(млн. м/куб)

6,59

5,53

5,20

6, 47

8,24

8,81

9,55

9,51

Как видно из таблицы, начиная с 1946 года постоянно росли объемы вскрыши торфов, рост в 1952 году по сравнению с 1945 годом составил 73%. Почти в раза за этот период увеличилась добыча подземных песков. На 44% увеличилась промывка песков, составив в 1952 году 9,5 млн. м/куб. Подобные объемы и масштабы горных работ были невозможны без широкого использования землеройной и промывочной техники. Переход на механизированную добычу металлов стал одной из основных характеристик третьего этапа деятельности Дальстроя В 1950 году на полигонах Дальстроя работало 417 бульдозеров (в 1945 году – 71). Добычу золота в 1950 году вели 881 механический промывочный прибор (в 1940 году был лишь один, в 1945 году – 303). Количество экскаваторов в Дальстрое выросло с 63 – в 1940 году до 213 в 1950 году181. Если в 1938 году удельный вес механизированной вскрыши торфов (экскаваторами) составлял 13,2%, в 1940 году – 17,3%, в 1945 году – 69,9% (экскаваторами и бульдозерами), то в 1950 году практически 100%182.

В 1950 году в Дальстрое была построена и начала работать первая золотодобывающая драга, а в 1953 году их уже было шесть183. При этом себестоимость дражной добычи была в два раза ниже, чем на раздельной (промприборами). Экономические и технические задачи, связанные с механизированной добычей металлов, с повышением производительности труда, снижением производственных издержек, требовали изменения производственной структуры Дальстроя. В 1951 произошло укрупнение золотодобывающих горнопромышленных управлений, которых стало четыре вместо шести: Северное, Западное, Тенькинское и Индигирское. Самым крупным из них стало Западное, добывавшее почти половину (43,7%) золота. Удельный вес Северного составил 20%, Тенькинского – 19,6%, Индигирского – 16,7%. Произошло и укрупнение приисков, где велась добыча золота, их количество уменьшилось с 56 до 44184. Внедрение землеройной и промывочной техники позволило стабилизировать в начале 50-х годов добычу золота на уровне 49 тонн в год.

Таблица 27185

Год

Всего

Тонн

Прибора-ми

Лотками

Гидравл.

способом

Драгами

Из руд

Прочие поступ-ления

%

1949

52,4

39,6

7,0

0,08

3,0

2.67

100%

75,5%

13.3%

0,1%

5,7%

5,1%

1950

49,0

41.2

2,7

0,08

0,42

3,3

1,25

100%

84,0%

5,5%

0,1%

0,8%

6,7%

2,5%

1951

49,2

41,4

0,45

0,07

0,92

3,5

2,7

100%

84.1%

0,1%

0,1%

1,8%

7,1%

5,5%

1952

49,1

42,9

0,08

0,14

1,97

2,9

1,08

100%

87,3%

0,01%

0,2%

4,0%

5,9%

2,2%

Как следует из таблицы, в 1952 году добыча золота лотками полностью прекратилась. Все добываемое золото было получено механизированным способом: промывочными приборами, драгами и переработкой руды на горно-обогатительных фабриках.

Во второй половине 40-х годов, кроме золота и олова, началась добыча еще двух металлов – кобальта (с 1947 года) и вольфрама (с 1948 года). Кобальт добывался только Южным горнопромышленным управлением (Верхне–Сеймчанский горнорудный комбинат). Его добыча носила скорее попутный характер не имела большого промышленного значения. В 1950 году было добыто 70,7 тонны кобальта,186 а всего добыча кобальта в Дальстрое за период с 1947 по 1953 годы составила 317 тонн187. Добыча вольфрама имела более важное значение. Основным вольфрамодобывающим предприятием Дальстроя стал Аляскитовый вольфрамовый комбинат в Якутии, которым в 1950 году было добыто 294 тонны вольфрамового концентрата,188 а также Иультинский горный комбинат. С 1948 по 1953 годы добыча вольфрамового концентрата составила 1673 тонны189. При этом добыча указанных металлов велась полностью механизированным способом.

В 1948 году в производственной структуре Дальстроя было образовано Первое управление, получившее также наименование почтового ящика № 14.

Организация Первого управления была связана с развитием в СССР урановой промышленности. Поэтому перед Дальстроем, как и перед некоторыми другими аналогичными горнодобывающими предприятиями, была поставлена задача в самые короткие сроки организовать разведку и добычу уранового сырья. Поиски «свинца», как в условиях особой секретности деятельности Первого управления называли уран, начались в Дальстрое еще в 1946 году. На первом этапе (1946 – 1948 годы) проверялись на радиоактивность все горные породы, находившиеся в коллекциях геологоразведочных экспедиций и партий. Одновременно на уран обследовались наиболее перспективные территории площадью в 145 тыс. кв. км. В начальный период деятельности Первого управления (1948–1952 годы) в основном велись геологоразведочные и строительные работы. В 1950 году из союзного бюджета непосредственно Первому управлению было выделено 204 млн. руб. капитальных вложений, в том числе 91,5 млн. руб. на геологоразведочные и 53,5 млн. руб. на строительно-монтажные работы190. В 1952 году годовой объем поступивших в это управление средств составил 253,1 млн. рублей, пятую часть всех поступивших в Дальстрой капитальных вложений191. Всего на поиски и добычу уранового сырья на Северо-Востоке с 1946 по 1955 годы было направлено около 770 млн. руб. В Первом управлении были созданы три горнодобывающих предприятия: комбинат № 1 (рудник «Бутугычаг» территория Тенькинское ГПУ), комбинат №2 (п. Сугун, территория Янского ГПУ), комбинат № 3 («Северный», территория Чаун–Чукотского ГПУ). Находясь на территории горнопромышленных управлений, указанные комбинаты в их состав не входили, а являлись самостоятельными производственными структурами и подчинялись только Первому управлению Дальстроя, которое осуществляло весь комплекс работ связанных с поисками, разведкой и эксплуатацией месторождения «свинца».

Активная добыча уранового концентрата началась с 1952 года. В 1952 году было добыто 35,8 усл. ед. (тонн),192 в 1953 году – 48,3 тонн,193 в 1954 году – 33,1 тонны,194 в 1955 году – 25,2 тонны195. Основным предприятием по добыче урана являлся комбинат № 3 «Северный» (72 км от п. Певек), производивший за счет более высокого содержания в руде сырья около 70% всего уранового концентрата Первого управления. В состав комбината входили рудник, гидрометаллургический завод, мощностью 120 тонн руды в сутки, автобаза, насчитывающая около 400 автомобилей и 36 тракторов, дорожно–эксплуатационный участок. Рудник №1 «Бутугычаг» состоял из двух горнодобывающих участков, перерабатывающего руду завода, производительностью 100 тонн руды в сутки и автобазы, имевшей 79 автомашин и 11 тракторов196. Как и на добыче других металлов, основной рабочей силой Первого управления являлись заключенные: в комбинате № 3 «Северном» – Чаун–Чукотского лагеря УСВИТЛа, на руднике № 1 «Бутугычаг» – Берегового особого лагеря. На 1 января 1950 года из 2439 человек, работавших непосредственно на проходке шахт и добыче руды, 2015 человек (82,6%) были заключенными. На начало 1951 года численность лагерного контингента на комбинате «Северный» составила 1546 человек, на руднике «Бутугычаг» –2249, в том числе 356 – каторжан197. Бывший заключенный Берегового лагеря А.В. Жигулин в книге «Черные камни», описывая добычу «свинца», отмечал, что никаких мер, защищавших заключенных от воздействия урановой руды не было198.

В целом, добыча урана занимала в общем объеме производственной деятельности Дальстроя незначительное место. В связи с высокими затратами на его производство, в конце 1955 года добыча урана на Северо–Востоке СССР была прекращена. Комбинат № 2 «Сугун» в связи с небольшими запасами сырья и отдаленностью от дорог был закрыт еще в 1953 году. Всего за 7 лет деятельности Первого управления Дальстроя было добыто 143 тонн уранового концентрата199.

Помимо добычи металлов, развивались обслуживающие горнодобывающую промышленность отрасли. В Магадане, в поселках Спорном, Сусумане были построены заводы по ремонту автотранспортной и землеройной техники. В поселке Оротукан в 1943 году, в связи с вводом мартеновского цеха, начал действовать завод по производству горного оборудования (экскаваторов, скреперных лебедок, шлюзовых промывочных приборов). Автомобильный парк Дальстроя вырос с 657 автомобилей в 1937 году,200 до 5846 в 1950 году201.

Таким образом, к началу 50–х годов Дальстрой превратился в мощную, многоотраслевую и, в тоже время, как и ранее, максимально автономную производственную структуру. Факторами производственной и экономической закрытости Дальстроя являлись его территориальная отдаленность от других регионов, практически полный цикл производственной деятельности, военно–административное управление и подчиненность репрессивному органу государственной власти. Основная цель Дальстроя – добыча золота не менялась на протяжении всей его деятельности. Добыча металлов прошла путь от простого мускульного производства (ручная добыча подземных песков, ручная транспортировка и загрузка в промывочные приборы и промывочные колоды песков, промывка песков лотками) до 90 – 100% механизации основных видов горных работ (вскрыши торфов, добычи и промывки песков). Механизация горного производства была вызвана завершением к середине 40-х годов разработки наиболее богатых золотоносных месторождений и переходом к освоению относительно бедных месторождений, требовавших значительного, в несколько раз, увеличения объемов переработки горной массы. В 1952 году из 40 млн. 48 тыс. м/куб общего объема переработанной горной массы на открытых работах, 39 млн. 508 тыс. м/куб. (98,6%) было переработано механизированным способом. Из 9 млн. 515 тыс. кубометров промытых песков 9 млн. 374 тыс. кубометров (98,5%) были промыты промприборами, полностью были механизированы работы на добыче оловянной руды202.

Характеризуя экономическую сторону добычи золота и других металлов на Северо–Востоке в 30–50-е годы, необходимо отметить, что производственная и социальная неосвоенность Северо-Востока, большие транспортные издержки, даже несмотря на использование относительно дешевого труда организованной рабочей силы, делали добычу металлов в Дальстрое, в сопоставлении с мировым ценами, экономически неэффективной. Себестоимость добычи золота в 1938 году составляла 4,08 руб/грамм, в 1939 году – 6,09 руб/грамм,203 в 1950 году – 32,21 руб/грамм, олова – 133,96 руб/кг, вольфрама – 160,57 руб/кг, кобальта – 622,27 руб/кг ( в ценах 1950 г.)204. Мировая цена золота в этот период была на уровне 35 долл. за тройскую унцию (31,1г),205 примерно 1 долл/грамм. Курс рубля по отношению к доллару не менялся на протяжении 13 лет и составлял с 1937 по 1950 годы – 5,3 руб. за 1 долл., с 1950 по 1960 годы – 4 руб. за доллар206. Таким образом только до 1940 года себестоимость добываемого Дальстроем валютного металла примерно равнялась мировой цене, в последующие же годы она была в 6–7 раз выше207. Однако в добыче золота, и других стратегических металлов (олова, вольфрама, кобальта) на Северо–Востоке на первом месте стояли объемы добычи и только потом их себестоимость. Экономические издержки получения стратегических металлов перекрывались средствами из других отраслей.

3.2. Лагерная система Дальстроя в 1949–1953 годах

В начале 50–х годов численность организованной рабочей силы в Дальстрое, как и в целом в стране, значительно выросла, превысив довоенный уровень, что стало следствием нового этапа репрессивной политики государственной власти.

К
ак видно из приведенного выше графика,208 характеризующего динамику численности заключенных в ИТЛ ГУЛАГа и Дальстрое в 30-50-е годы, общее число заключенных в исправительно–трудовых лагерях ГУЛАГа имела два пика – 1941 год, связанный с репрессиями 1937–1939 годов и 1953 год, в связи с массовым осуждением по указам Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 года «Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества» и «Об усилении охраны личной собственности граждан». При этом в 1953 году в целом по стране осужденных в ИТЛ было на 227,4 тыс. больше чем в 1941 году.

Два пика численности заключенных было и в Дальстрое – 1940 и 1952 годы (соответственно 176,7 и 198,7 тыс. человек). Численность и соотношение заключенных в Дальстрое и в ГУЛАГе в послевоенное время также характеризует приведенная таблица.

Таблица 27209

Год

ИТЛ ГУЛАГ

тыс.

% осужден–ных за КРД в ГУЛАГе

УСВИТЛ

тыс.

Особый лагерь № 5

тыс.

Всего Дальстрой

% осужден–

ных за КРД в Дальстрое

1946

746, 8

59,2

91,6

91,6

43,6

1947

808, 8

54,3

95,5

95,5

40,3

1948

1 108, 1

38,0

105,8

105,8

38,4

1949

1 216, 3

34,9

93,1

15,5

108,6

34,3

1950

1 416, 3

22,7

129,1

24,3

153,4

32,6

1951

1 533, 7

31,0

154,2

28,7

182,9

34,1

1952

1 711, 2

28,1

168,3

30,4

198,7

31,7

1953

1 727, 9

26,9

150,6

24, 4

175,0

29,1

Несмотря на то, что процент среди заключенных Дальстроя, осужденных за контрреволюционные преступления в послевоенное время, снизился с 1946 по 1953 годы почти на 14%, абсолютное число заключенных этой категории увеличилось с 38,4 тыс. до 50,7 тыс. в 1952 году.

Анализируя причины значительного увеличения численности заключенных в послевоенное время, вряд ли можно согласиться с точкой зрения В.М Исакова, утверждающего, что увеличение численности лагерного контингента в этот период связано в основном с экономическими трудностями этого периода, стремлением власти осуждением на длительный срок остановить рост хищений государственного и общественного имущества, личной собственности граждан210. Хищения государственного и колхозного имущества, главным образом продовольствия, действительно имели место в связи с неурожаем в 1946 году и голодом в 1947 году. Однако, как доказала В.Ф. Зима, запасов продуктового довольствия в стране вполне хватало для снятия проблемы голода. Тем не менее власть пошла по пути массового осуждения за его хищение211.На 1 января 1951 года по Указам от 4 июня 1947 года было осуждено более 1 млн. человек, то есть 41% всех заключенных ГУЛАГа212. Представляется, что основной причиной послевоенных массовых карательных действий являлось стремление государственной власти, во многом сдавшей свои позиции в годы войны, вновь навести «железный порядок», поставить советское общество под жесткий контроль. Сотни тысяч рук организованной рабочей силы требовались и ГУЛАГу, который продолжал решать задачи освоения новых сырьевых территорий и строительства секретных военных объектов, в том числе атомных213.Указы Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 года «Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества” и «Об усилении охраны личной собственности граждан”, предусматривавшие наказание лишением свободы от и 5 лет до соответственно 25 и 20 лет214 стали своеобразной 58-й статьей для 40–50-х годов. Как показывают анализ документов и опросы бывших заключенных,215 тяжесть проступков подавляющего большинства осужденных по данным указам была несоизмерима с мерой наказания. К примеру, колхозницы Кременова и Шкирева, имевшие на иждивении по трое детей от 8 месяцев до 9 лет, вдвоем нарвали 2,7 кг колосьев, за что получили 8 лет ИТЛ, колхозница Овчинникова, работая пастухом, занималась дойкой колхозных коров на пастбище, за что была приговорена к заключению в исправительно-трудовом лагере сроком на 10 лет. Многие дела осужденных по указам от 4 июня 1947 г. были фальсифицированы216. Осужденные по указам от 4 июня 1947 года считались уголовными преступниками, поэтому они не привлекали и пока не привлекают должного внимания реабилитационных органов. Осудивший политические репрессии 20–30–х годов Н.С. Хрущев являясь в конце 40-х – начале 50–х годов одним из руководителей страны, не был заинтересован в привлечении общественного внимания к послевоенным репрессиям.

Состав заключенных Дальстроя на начало 50–х годов (1 января 1951 года) по характеру преступлений в целом отражал статистику ГУЛАГа и выглядел следующим образом.

Таблица 28217

Характер преступления

ИТЛ Дальстроя

Берлагерь

ИТЛ ГУЛАГа

Контрреволюционные преступления, в том числе:

21,9%

33926

99,3%

28522

31,0%

475976

Измена Родине

10,0%

15452

74,1%

21283

18,6

285288

Шпионаж

0,4%

696

12,9%

3721

1,1%

17786

Террор

0,2%

351

3,2%

934

0,4%

7099

Диверсии

0,1%

156

1,2%

360

0,2%

3523

Прочие контрреволюционные преступления

11,2%

17271

7,7%

2224

10,5%

162280

Уголовные преступления, в том числе:

78,0%

120316

0,6%

194

68,9%

1057791

Статьи 2,4 Указа от 4. 06. 1947 г.

23,2%

35897

0,2%

64

24,2%

371390

Другие статьи Указа от 4.06.1947 г.

19,4%

29994

0,05%

17

15,8%

242688

Статьи Указа от 7.08.1932 г.

3,9%

6019

0,05%

13

2,7%

42342

Бандитизм

7,0%

10802

0,07%

21

4,2%

64548

Разбой

3,8%

5972

0,01%

9

Имущественные преступления

3,5%

5518

0,01%

12

2,3%

35464

Должностные преступления

3,2%

4928

0,01%

9

3,1%

47630

Прочие преступления

8,3%

21186

0,1%

49

Всего

154 242

28 716

1 533 767

Как видно из приведенной таблицы, основная часть заключенных Дальстроя, осужденных за контрреволюционные преступления находилась в особом Береговом лагере. В тоже время каждый пятый политический заключенный, в связи с отсутствием в особом лагере необходимых жилищных условий, на что неоднократно обращали внимание руководства ГУЛАГа руководители Берлага, оставался на общем режиме в УСВИТЛе, Подавляющее большинство (около 60%) среди политических заключенных в начале 50-х годов были осуждены за «измену Родине». Среди осужденных по уголовным статьям почти 42% были осуждены по Указам от 4 июня 1947 года. Только немногим более 10% были осуждены за особо опасные преступления (бандитизм, разбой).

Пенитенциарная политика государства в 1949–1953 годах по сравнению с предвоенными и военными годами в лагерях общего режима характеризуется некоторым смягчением. Основным фактором пересмотра ряда положений режима содержания и трудовой деятельности заключенных стала необходимость повышения эффективности лагерной экономики в условиях механизации лагерного производства (в Дальстрое – работа заключенных машинистами экскаваторов, бульдозеров, скреперных лебедок и т.д.) С этой целью началось более активное стимулирование труда заключенных денежной оплатой и зачетами рабочих дней.

Оплата труда лагерного контингента была введена постановлением Совета Министров СССР № 4293–1703сс от 20 ноября 1948 года218. Заработная плата начислялась заключенным на лицевой счет. И хотя она была понижена на 30% от установленной в стране и из нее осуществлялись вычеты (около 40%) на продуктовое и вещевое довольствие, тем не менее позволяла на оставшиеся в распоряжении заключенного деньги приобретать в лагерных ларьках дополнительные продукты питания и накапливать средства, выдаваемые после отбытия срока наказания. Необходимость использования заключенных как квалифицированных рабочих, активизация материального и морального стимулирования их труда объективно вели к ослаблению режима бесправного существования лагерного контингента. В новом Положение «Об исправительно-трудовых лагерях и колониях Министерства внутренний дел СССР», принятом в 1949 году,219 отмечалось, что как и ранее, «помимо изоляции осужденных одной из основных задач является использование труда заключенных на работах в народном хозяйстве страны. Все трудоспособные заключенные обязаны работать по указанию администрации ИТЛ.» В тоже время специальной инструкцией МВД СССР определялась оплата труда заключенных. Длительность работы в ИТЛ должна была составлять не более 9 часов, в особых лагерях и специальных лагерных подразделениях строгого режима и подразделениях для каторжан – 10 часов, во вредных условиях труда – 8 часов. Для выполнения срочных и неотложных работ лагерной администрации предоставлялось право продлевать рабочий день на 2 часа с последующей компенсацией отдыха. Как и ранее, предусматривалось для общего режима содержания заключенных 4 дня отдыха в месяц, для строго режима (особые лагеря) – 3 выходных дня. Для систематически выполнявших и перевыполнявших производственные задания предусматривались различные виды поощрения: объявление благодарности, премирование деньгами или вещами, улучшение жилищно-бытовых условий, разрешение внеочередного свидания с родственниками.

В 1949 году были утверждены новые нормы продовольственного обеспечения заключенных. Их отличие от существовавших ранее состояло в установлении средней (гарантированной) нормы питания, сокращении нормативных категорий. В тоже время для «не желавших добросовестно трудится» устанавливалась норма питания в 3 раза ниже, чем для выполнявших производственные задания или работавших на не нормированной работе. Нормы питания заключенных Дальстроя, утвержденные в 1949 году (грамм в сутки) характеризуются следующим образом.

Таблица 29220

Норма № 1,

гарантирован-ная для з/к

ИТЛ и особого лагеря № 5

Норма № 2,

для з/к, нахо-

дившихся в штраф. изоля –торе, до 50% выработки.

Норма № 3,

для з/к, нахо – дившихся на стационар-ном лечении

Норма № 8,

для з/к, не желавших добросовестно трудится

Хлеб ржаной

800-900, для работающих в шахте – 1000

350

450

500

Хлеб пшеничный

200

Мука (85 %)

10

8

10

10

Крупа

130

30

115

28

Мясо

40

30

80

10

Соль

0,18

0,14

0,15

0,15

Рыба

120

30

75

Жиры

24

3,5

30

10

Картоф., овощи

650

430

650

75

Макароны

10

10

Сахар

27

35

10

Чай суррогатн.

2

0,3

1

Томат-пюре

18

10

Перец

0,18

0,2

Лавровый лист

0,2

Мука картоф.

3

Творог

20

Молоко

250

3425 кал.

948 кал.

3119 кал.

920 кал.

Норма № 4 вводилась для заключенных оздоровительных команд (3119 калорий), норма № 5 – для питания детей в Доме ребенка (1978 калорий), норма № 6 – питание во время этапирования заключенных (хлеб –900 г, мясопродукты –270 г, консервы –270 г), норма № 7– дополнительное питание для заключенных, выполнявших норму выработки на особо тяжелых работах (хлеб – 100 г, крупа – 80 г, сахар – 15 г, табак –15 г в день, спички – 4 коробки в месяц). За перевыполнение норм предусматривалось премиальное денежное вознаграждение, возможность приобретения продуктов питания в лагерных ларьках.

Но главным стимулом производительной работы заключенных являлись зачеты рабочих дней – ежегодное сокращение срока наказания «на 1–3 месяца за систематическое высококачественное выполнение производственных заданий при образцовом поведении в быту», условно–досрочное освобождение по отбытии 2/3 срока наказания, а также предоставление права за «особо выдающиеся показатели или другие достижения при условии отбытия половины срока, право проживать вне зоны ИТЛ». Зачеты рабочих дней в соответствии с постановлением Совета Министров СССР № 452/165сс от 9 февраля 1950 года были распространены и на другие отрасли (в послевоенное время, начиная с 1947 года, они действовали только в отношении заключенных, содержащихся в ИТЛ при предприятиях золотодобывающей промышленности, в том числе в Дальстрое)221. Как и ранее, сокращение сроков наказания и условно–досрочное освобождение осуществлялось специальными лагерными судами и по постановлению Особого Совещания при МВД. Достаточно высокий уровень механизации горного производства позволял значительной части заключенных выполнять и перевыполнять производственные нормы. В 1949 году зачеты рабочих дней получили 62% заключенных Берегового лагеря,222 в 1951 году 65%223. В УСВИТЛе за III квартал 1951 года, самый активный период промывочного сезона, зачеты рабочих дней получили 67% заключенных224.

В сентябре 1949 года произошла реорганизация Севвостлага. Приказом МВД № 00872 Управление Северо–Восточным исправительно–трудовым лагерем было преобразовано в Главное управление исправительно–трудовых лагерей Дальстроя. Соответственно наиболее крупные лагерные подразделения получили статус исправительно–трудовых лагерей (ИТЛ), разделенные, в зависимости от численности заключенных, на три категории: первая категория –15 тыс. и выше, вторая – от 10 тыс. до 15 тыс., третья – от 7 до 10 тыс. Вместе с тем, в связи с характером производственной деятельности и отдаленностью, самостоятельными лагерями стали и ряд лагерных отделений меньшей, чем 7 тысяч численностью.

Лагерные отделения (ЛО) также делились на три категории: I категории – от 7 до 5 тыс. заключенных, II категории – от 5 до 7 тыс., III категории – от 3 до 5 тыс. В состав лагерей и лагерных отделений входили отдельные лагерные пункты (ОЛП), которые, как и раньше, обеспечивали рабочей силой относительно самостоятельные производственные структуры (прииски, рудники, автобазы, совхозы), также имевшие категории: I категории от 2 до 3 тыс. человек, II категории – от 1,5 до 2 тыс., III категории – от 1 тыс. до 1,5 тыс., IV категории – 0,5 до 1 тыс., V категории – от 0,3 до 0,5 тыс. Относительно небольшие предприятия, или не имевшие самостоятельного статуса, обслуживались лагерными пунктами (ЛП), также разделенными на пять категорий: I категория – от 1,5 до 2 тыс. человек, II категория – от 1 до 1,5 тыс., III категория – от 0,5 до 1 тыс., IV категории – от 0,3 до 0,5 тыс., V категория – до 0,3 тыс225. На 1 января 1951 года в Главное управление лагерей Дальстроя входило 17 лагерей и 3 лагерных отделения, 123 отдельных лагерных пунктов, 29 лагерных пунктов226. (Приложение 4). К первой категории, в соответствии с нормативами, были отнесены 3 лагеря: Западный ИТЛ, Тенькинский ИТЛ, Магаданский ИТЛ, ко второй категории – также 3 лагеря: Северный ИТЛ, Индигирский ИТЛ, Чаун–Чукотский ИТЛ, остальные 11 лагерей были отнесены к третьей категории.

Согласно новой структуры, начальник горнопромышленного или функционального управления не только оперативно руководил, но официально становился и начальником соответствующего лагеря. Преобразование Севвостлага в относительно самостоятельные лагерные структуры было связано прежде всего с дальнейшим расширением масштабов деятельности суперорганизации Дальстрой. На начало 50–х года в состав Дальстроя входили 10 горнопромышленных управлений, осуществлявших добычу золота, олова, вольфрама, кобальта и урана (100 находящихся на самостоятельном балансе предприятий, в которых работало 113 тыс. человек – 47% численности всех работающих); геологоразведочное управление (24 тыс. человек – 10% численности Дальстроя); 8 строительных управлений, ведущих строительство приисков, рудников, дорог, предприятий энергетики (21 тыс. человек – 8,7% численности); 5 транспортных управлений, обеспечивавших перевозки автомобильным, морским, речным и воздушным транспортом (20 тыс. человек – 8,3% численности); 2 треста, осуществлявших снабжение; административно–гражданское управление, в ведении которого находились вопросы административного и социального управления территории деятельности Дальстроя; 6 других управлений, а также 2 учебных заведения и научно–исследовательский институт. Помимо производственно–лагерных структур, находившихся на Северо–Востоке страны, в состав Главного управления строительства на Дальнем Севере входили предприятия и лагерные подразделения, расположенные в Приморском и Хабаровском краях – Ванинский морской порт, переданный Дальстрою в 1947 году, Ванинский лесопромышленный комбинат, организованный в 1945 году, а также совхозы в Хорольском и Дубининском районах Приморского края, созданные в 1936 году (Приложение 5). Всего в Дальстрое в октябре 1951 года (без учета заключенных в транзитных лагерях и лагерной обслуги) работало 240,6 тыс. человек227.

В начале 1952 года произошло и очередное изменение названия Дальстроя. Приказом МВД СССР от 20 мая 1952 года Главное управление строительства на Дальнем Севере (Дальстрой) было преобразовано в Главное управление лагерей и строительства Дальнего Севера МВД СССР (Дальстрой). Однако, как показала дальнейшая деятельность Дальстроя, принципиальных последствий данное переименование не имело. Скорее всего, подчеркивая значение в Дальстрое лагерной системы, МВД СССР стремилось, в том числе и таким образом, противодействовать влиянию на него других союзных структур (Первым управлением Дальстроя, осуществлявшим добычу урана, фактически руководило Министерство среднего машиностроения, геологическими исследованиями –

Министерство геологии).

В 1952 году были предприняты некоторые меры, направленные на усиление лагерного режима в ИТЛ общего режима. Это стало реакцией на значительный рост побегов заключенных. В 1949 году в УСВИТЛе был совершен 561 побег, в 1950 году – 576, в 1951 году – 752, в том числе в 1951 году было осуществлено 15 групповых побегов с участием 123 человек228. Если в 1949 году успешных побегов было 13%, то в 1951 году – 18,5%. Несмотря на строгий режим содержания заключенных в особых лагерях, в Береговом лагере также имели место побеги, в том числе групповые. В 1949 году было совершено 8 побегов заключенных, в которых участвовало 22 человека, в том числе один вооруженный массовый побег, в котором участвовало 6 человек. Все побеги были совершены с места работы из–под конвоя и закончились поимкой беглецов. В течение года было зафиксировано 247 случаев отказа от работы, за что были осуждены 11 человек229.

Одним из важных направлений в предупреждении побегов и неповиновения заключенных лагерной администрации являлась агентурно–осведомительская работа среди лагерного контингента. В отчете управления Берегового лагеря за 1949 год отмечалось, что численность агентурной сети составила 7% от числа заключенных. Благодаря хорошо поставленной агентуре было предупреждено 289 случаев побегов заключенных. В лагпункте № 11 (рудник «Днепровский») была выявлена группа, так называемой «Партии Российских демократов», в которой насчитывалось 26 человек230. Однако конкретного описания или примеров деятельности данной политической организации в отчетах не приводилось, что свидетельствует о том, что реальной организации, вероятно, не было. Скорее всего, это была обычная антисоветски настроенная группа заключенных.

В 1951 году в Береговом лагере были выявлены 4 организованные группы заключенных, националистического и антисоветского характера, общей численностью 29 человек, но опять, судя по отсутствию описания их антисоветской и националистической деятельности, это были обычные группы, готовившие групповой побег.

В усилении лагерного режима основной мерой стало повсеместное законвоирование заключенных, почти 40% которых ранее работали без конвоя. Введение жесткого конвойного режима почти в 2 раза снизило побеги заключенных (в 1952 году – 337 человек против 752 в 1951 году),231 Однако это создало серьезные трудности в производственной деятельности, что вызвало сопротивление со стороны руководителей предприятий, особенно горного производства. В начале 1953 года около 4 тысяч заключенных не выходили на работу на горнодобывающих предприятиях из-за отсутствия конвоя. Для организации работы заключенных руководство Дальстроя ставило перед ГУЛАГом вопрос о дополнительном выделении для конвоя 1100 -1200 солдат, доведения состава ВОХР до 12% от численности лагерного контингента232. Однако численность военизированной охраны была увеличена незначительно, в основном за счет охраны из числа заключенных.

Результатом обращений и жалоб в адрес руководства Дальстроя на не поставку рабочей силы из-за отсутствия конвоя и невозможность использовать на механизированном производстве законвоированых заключенных стало разрешение летом 1953 года 32,3 тысячи человек лагерного контингента (21% от числа работающих) работать без конвоя233. Таким образом, требование лагерной администрации о минимальной численности расконвоированых заключенных выполнены не были, интересы производства по–прежнему имели приоритетное значение.

3.3. Организация и деятельность особого лагеря № 5 (Берегового)

Некоторое ослабление режима в исправительно–трудовых лагерях в конце 40–х – начале 50–х годов не касалось осужденных по политическим статьям, которыми в Дальстрое во второй половине 40–х годов являлись свыше 30% лагерного контингента. В отношении политических заключенных имела место противоположная тенденция: ужесточение лагерного режима, что проявлялось в организации особых лагерей ГУЛАГа.

Политические заключенные послевоенного времени существенно отличались от осужденных по 58-й статье в 30-е годы. Около 60% из них были осуждены по статье 58-1-а, 58-1-б («измена Родине»). Многие являлись участниками вооруженной борьбы с советской властью, значительная часть прошла войну. В связи с этим существовавшая ранее система диктата уголовных заключенных над политическими перестала быть эффективной. Более того складывалась ситуация, когда политические заключенные, главным образом из числа бывших военных, используя армейские отношения, а члены националистических групп - национальные отношения, были более организованны, чем заключенные – уголовники, располагали возможностями противостоять лагерному режиму. Кроме того, было очевидно, что для обеспечения эффективности лагерной экономики, повышения производительности труда лагерного контингента, помимо жестких административно–карательных мер необходимы были и меры экономического стимулирования, что вступало в противоречие с карательной политикой в отношении осужденных за преступления против власти.

Изменение качественного состава политических заключенных, необходимость их содержания в более жестком режиме, чем заключенных ИТЛ, стало основной причиной создания особых лагерей.

Решение о создании особых лагерей было принято Советом Министров СССР 21 февраля 1948 года. В марте 1948 года вышел совместный приказ МВД, МГБ, Генпрокуратуры СССР № 00279/00108/72 «Об организации особых лагерей и тюрем МВД для содержания особо опасных государственных преступников и о направлении последних по отбытии наказания в ссылку на поселение под надзор органов МГБ», определявший порядок их формирования234.

Целью создания особых лагерей была определена «концентрация в них наиболее опасных преступников с тем, чтобы изолировать их от остальных заключенных ИТЛ и использование их труда на тяжелых физических работах». Наиболее опасными являлись политические и государственные преступления, поэтому основным контингентом особых лагерей стали осужденные по статье 58 УК РСФСР и соответствующим статьям союзных республик: за измену Родине, шпионаж, диверсии, террор, а также троцкисты, правые, меньшевики, эсеры, анархисты, националисты, участники антисоветских организаций и групп. Все ИТЛ направляли в специальную Центральную комиссию МВД списки заключенных, отбывавших наказания по указанным статьям. Комиссия решала вопрос о переводе заключенных из ИТЛ в особый лагерь. В особые лагеря переводились и осужденные к каторжным работам. Осужденных за уголовные преступления заключенных в особых лагерях на 1 января 1951 года насчитывалось только 3,7%235.

В соответствии с инструкцией о режиме содержания, трудовом использовании и охране заключенных в особых лагерях МВД СССР,236 контингент особых лагерей предписывалось полностью изолировать от остальных заключенных. Из вольнонаемного состава допускались только проверенные работники. Режим особых лагерей был близок к тюремному: заключенные ограничивались в передвижении по лагерю, бараки на ночь запирались, были введены специальные номерные нашивки на одежде. Заключенные особлагов должны были использоваться в основном на тяжелых работах с 10 часовым рабочим днем и тремя выходными в месяц.

Особый лагерь № 5 – (Береговой) был образован в системе Дальстроя приказом МВД СССР № 00469 от 24 апреля 1948 года. В приказе указывалось, что «особый лагерь МВД в районе Колымы организуется на базе помещений Дальстроя МВД»237. Как и УСВИТЛ, особый лагерь № 5 должен был обеспечивать рабочей силой строительство и деятельность горнодобывающих предприятий Колымы и Якутии. Дислокация лагерных отделений определялась потребностями горного производства и необходимостью использовать заключенных особлага на тяжелых физических работах. Лимит наполнения Берлага заключенными был определен в 30 тыс. человек, в январе 1949 года его численность составила 15570 человек238.В последующие годы число заключенных постоянно возрастало: на начало 1950 г. – 23912 человек239, 1951 г. – 28716240, 1952 г. – 30406241, 1953 г. – 24431242. В 1953 году заключенные Берегового лагеря составляли 11,3% общего контингента особых лагерей.

Несмотря на использование жилищно–бытовой базы УСВИТЛа, особый лагерь № 5 создавался в крайне трудных условиях. Повсеместно ощущалась нехватка жилых площадей. При норме 2 кв.м на одного заключенного приходилось 1,2 м, а в некоторых отделениях – 0,97 кв.м, 750 заключенных в 1949 году вообще не имели индивидуальных спальных мест243. В последующие годы с увеличением численности особого лагеря № 5 проблема размещения заключенных стала еще более трудной. В докладной записке руководству ГУЛАГа от 22 февраля 1949 года начальник Дальстроя И.Г. Петренко сообщал, что на 1949 год планировалось завезти в Севвостлаг 50 тыс. заключенных, в том числе 6,5 тыс. в особый лагерь № 5. Береговой лагерь в 1949 году «в целях установления большего порядка и укрепления руководства», а также «обеспечения максимального трудового использования заключенных» вошел в систему УСВИТЛА. Однако в конце года вышел из его состава, вновь став лагерем непосредственно подчиненным ГУЛАГУ244. Для размещения такого количества контингента необходимо было построить в 1949 году 100 тыс. кв. м жилой площади, что для Дальстроя, указывал Петренко, нереально. При плане 11 450 кв. м. в 1948 году было построено всего 1337 кв. м, менее 15% от плана. Поэтому Дальстрой попросил ГУЛАГ отменить в 1949 году завоз заключенных в особый лагерь № 5 и срочно выделить на капитальное строительство особого лагеря 15 млн. рублей. Иначе невозможно было перевести в Береговой лагерь 5 тыс. заключенных из Севвостлага и 3 тыс. заключенных из Ванино245.В записке отмечалось, что «заключенные особого лагеря размещены в рубленных и каркасно–засыпных бараках, постройки 1936 – 1940 годов. Жилой фонд состоит из временных сооружений с низкими потолками, малыми световыми проемами и отоплением железными печками–времянками. Основным топливом является стланик, заготовляемый вручную. Бараки, рассчитанные на 100 – 200 человек переполнены, оборудованы нарами вагонного типа. Освещение электрическое, но есть и освещение керосиновое...»246. Как отмечалось в отчете о работе Берегового лагеря за 1948 год, зимой, с перемерзанием рек и ручьев вода доставлялась в виде льда, однако транспорта для этого не хватало. Заключенные нерегулярно посещали баню, крайне редко и некачественно осуществлялась стирка белья. В результате имели место случаи массового заболевания дизентерией и брюшным тифом. В зимний период, в связи с отсутствием у многих заключенных теплой одежды, серьезной проблемой являлись простудные заболевания247. На начало 1949 года полностью физически здоровых людей (I категория) насчитывалось только около 20%, примерно 40% были относительно здоровы относились ко II категории труда. Использовать их на тяжелых работах приходилось со скидкой нормы на 20% . Почти 27%, даже по мерках жесткой лагерной медицины, были ослаблены физически настолько, что при использовании их на тяжелых работах приходилось снижать нормы на 50%. Около 10%, также крайне ослабленных, находились на категории индивидуального труда - на простых работах, 1,5% были инвалидами248.

Основной причиной ослабленного физического состояния заключенных в 1947–1949 годах являлось плохое питание, что было следствием перебоев в поставках продовольствия в связи с трудным положением в стране 1946–1947 годах. Особенно тяжелое положение с продовольственным обеспечением сложилось в самых отдаленных Индигирском и Чаун–Чукотском горнопромышленных управлениях, запасы продовольствия в которых составляли зимой 1948 года около 35% от нормы. Длительное время в Индигирском лагерном отделении заключенные получали 200 граммов хлеба. В декабре 1948 года потери рабочего времени в Берлаге из–за болезней составили 63,5 тыс. человеко/дней (14% всего рабочего времени), то есть свыше 2 тыс. человек из 15, 5 тыс. не могли выходить на работу. В структуре трудопотерь почти половину – 29,9 тыс. человеко/дней составили потери из-за элиментарной дистрофии, 6,2 тыс. из–за болезни кожи, 3,1 тыс. в связи с гриппом, 1,5 тыс. в связи с кишечными заболеваниями249. В январе–феврале 1949 года трудопотери, связанные с заболеваемостью, еще более возросли, составив соответственно 68344 и 64207 человеко–дней250. Простудные заболевания и дистрофия стали основной причиной смертности заключенных в осенний и зимний период 1948–1949 годов. В ноябре 1948 года умерло 55 человек, из них 25 в связи с воспалением легких, в декабре умерло 57 человек, в том числе в связи с воспалением легких 29 человек. За 1948 год в Береговом лагере смертность составила 484 человека (3,1% от числа заключенных)251. В дальнейшем, в связи с некоторым улучшением питания и медицинского обслуживания, смертность заключенных в Берлаге снизилась, в 1949 году умерло от болезней 330 человек (2,5% от среднегодовой численности), в 1951 году смертность от болезней составила 195 человек (0,8% численности)252.

Анализ состава заключенных Берегового лагеря по структуре преступлений показывает, что большинство из них, как и в целом в особых лагерях, были осуждены по статье 58-1 «а» и 58-1 «б» – измена Родине, на 1 01.1949 года – 47%,253 на 1 января .1951 года –74%.

Таблица 30254

Всего заключен-ных

Осуждено за контрр.

Преступ.

В

том

числе

Уголовн.

преступ.

Измена Родине

Шпионаж

Террор

Дивер-сии

Прочие

контрр.

преступ

Особый лаг. № 5

28716

99,3%

28522

74,1%

21283

12,9%

3721

3,2%

934

1,2%

360

7,7%

2224

0,6%

194

Особые

лагеря

219676

96,3%

211744

50,3%

106533

7,2%

15299

2,7%

5757

1,2%

2609

38,0%

80546

3,6%

8023

По так называемой политической окраске, почти половину Берегового лагеря – 42% в 1949 году, 48% в 1951 году и 44% в 1953 году составляли националисты –заключенные, осужденные за антисоветскую националистическую деятельность в Западной Украине и Прибалтийских республиках. Подавляющее большинство из них – 77,1% были украинцами, 12,8% – литовцами, 4,6% – поляками, 2,3% – латышами, 1,8% – эстонцами. Естественно, что среди заключенных особого лагеря № 5 наибольший процент (более половины) составляли украинцы и представители Прибалтийский республик. К 1953 году число заключенных данных национальностей возросло до 71,1%, в Севвостлаге они составляли 18,5%, в том числе только 1,7% – литовцы, латыши, эстонцы.

Таблица 31255

1949 год

% / чел.

1953 год

% / чел.

Национальность

Береговой лагерь

ИТЛ

Дальстроя

Береговой лагерь

ИТЛ

Дальстроя

Русские

29,2 %

4526

58,2 %

53 952

14,9 %

3651

65,6%

99164

Украинцы

44,1 %

6850

23,4 %

21 741

52,0 %

12712

16,8%

25506

Белорусы

3,4 %

529

5,0 %

4682

4,0 %

981

4,2%

6367

Литовцы

5,7 %

887

0,9 %

847

8,9 %

2189

0,6%

996

Латыши

1,5 %

234

0,5 %

475

4,2 %

1037

0,6%

951

Эстонцы

3,7 %

576

0,6 %

547

7,0 %

1718

0,5

749

Татары

1,5 %

233

1,7 %

1586

0,4 %

103

1,6%

2483

Казахи

0,9 %

140

0,6 %

618

0,7 %

187

0,5%

772

Евреи

0,5 %

78

0,9 %

833

0,5 %

134

0,8%

1206

Из заключенных, иностранных подданных, в 1953 году наибольший процент в Береговом лагере составляли поляки – 3,8 (936 чел.), 1,8 % (349 чел.) было немцев.

Учитывая суровые климатические условия, на Колыму, в особый лагерь № 5 направлялся в основном заключенные молодого возраста, 40% имели возраст от 18 до 25 лет, 37,8% – от 26 до 35 лет, 17,4% – от 36 до 45 лет и только 4,8% были в возрасте старше 46 лет.

Как наиболее опасные политические и государственные преступники, заключенные особых лагерей имели наибольшие сроки осуждения. Почти половина (47%) были осуждены на срок от 11 до 25 лет, 52% - на срок от 6 до 10 лет256.

Ужесточение репрессивной политики в послевоенное время проявилось в осуждении к большим, чем в предвоенное или военное время, срокам заключения. В 1941 году практически все заключенные Дальстроя имели срок осуждения до 10 лет включительно, в том числе две трети (76%) 5 лет и ниже, на срок свыше 10 лет было осуждено в довоенное время только 0,9%. В начале 50-х годов в целом по Дальстрою каждый третий заключенный имел срок осуждения 10 лет и более, в том числе 9% – свыше 20 лет257. Примерно подобное соотношение было и в ГУЛАГе, на 1 января 1940 года на срок более 10 лет было осуждено 0,9%, а на 1 января 1951 года – 23,0%258.

Среди осужденных за измену Родине большое число составляли участники вооруженных бандитских формирований и организаций, прежде всего организации украинских националистов и украинской повстанческой армии – так называемые «бендеровцы», эстонского национального комитета – «лесные братья», сознательно перешедшие на сторону врага предатели, участники расстрелов советских граждан. Но как показывают опросы бывших заключенных Берегового лагеря и анализ численности националистических организаций, не менее трети осужденных «националистов» составляли жители Западной Украины и Прибалтики, непосредственно не участвовавшие в вооруженной борьбе, а также советские граждане, проявлявшие в каких-либо формах недовольство существующими порядками259. Данную точку зрения разделяют и исследователи репрессий начала 50-х годов, в частности ответственный секретарь Комиссии по реабилитации жертв политических репрессий при Президенте РФ В.П. Наумов, отмечавший, что «...Жестокие репрессии в Западных областях Украины были направлены не только против участников националистического подполья, но и против симпатизирующим им граждан... Репрессии против мирных жителей не связанных с националистическим подпольем продолжались в 1952–1953 годах...»260.

Значительная часть осужденных в послевоенное время за измену Родине и участие в антисоветских организациях указанных преступлений не совершали. Это подтверждает их последующая реабилитация, как например, бывшего заключенного Берегового лагеря Н.И. Захарченко, осужденного в 1947 году в возрасте 17 лет за написание в 1946 году письма Сталину о бедственном положении своей семьи и жителей села Кизиловки Черниговской области. Захарченко был обвинен в участии в националистической антисоветской организации и приговорен по статье 54 УК Украины к 8 годам лишения свободы261.

Основным видом производственной деятельности заключенных особого лагеря № 5, как и Севвостлага, являлась добыча золота, олова, кобальта и урана.

Исходя из потребностей производства и возможностей размещения контингента, в Береговом лагере было создано 18 лагерных отделений: 14 – на добыче золота, олова, кобальта, урана (11406 человек), в том числе женское лаготделение Вакханка (1170 человек), два лагерных отделения на добыче угля (3107 заключенных), одно лаготделение на Оротуканском заводе горного оборудования (562 человека) и транзитно–пересыльное отделение в г. Магадане262 (Приложение 6).

Несмотря на значительно более трудные условия производственной деятельности и режима содержания по сравнению с ИТЛ общего режима, на преобладание среди заключенных Берегового лагеря, как отмечалось в отчете за 1950 год, «крестьянской прослойки из Западной Украины и Прибалтики», которая занималась сельским хозяйством и плохо представляла подземные горные работы в условиях вечной мерзлоты и низких температур,263 производственные планы предприятиями, на которых работали заключенные особого лагеря № 5, успешно выполнялись. Так валовая выработка продукции за 1949 год составила 112,8% от плана, в 1950 году – 113,5%264. Одним из главных факторов выполнения планов добычи золота и олова являлась дальнейшая механизация горных работ и одновременно более высокая степень эксплуатации труда заключенных особых лагерей. Выполнению лагерным контингентом Берегового лагеря планов добычи металлов, кроме урана, в 1949 –1953 годах во многом способствовало улучшение питания и медицинской помощи. Нормы продуктового довольствия для заключенных особого лагеря № 5 лагеря были одинаковыми с нормами в ИТЛ Дальстроя, но не было, как в ИТЛ, денежной оплаты. Руководство Берегового лагеря ставило перед ГУЛАГом вопрос об усилении экономической заинтересованности заключенных хотя бы небольшим материальным вознаграждением, учитывая, что в общережимных ИТЛ денежная оплата, начисляемая на лицевой счет заключенного, была введена еще в 1948 году. Однако ответы на данные предложения были отрицательными. «В постановлении правительства об организации особых лагерей МВД, выплата премиального вознаграждения заключенным не предусмотрена», говорилось в письме начальника центрального финансового управления ГУЛАГа МВД СССР от 10 марта 1950 года265. В тоже время необходимость усиления стимулирования труда заключенных заставили в 1952 году и в особых лагерях ввести оплату труда лагерного контингента, которая в среднем в месяц, без учета вычетов за питание и вещевое довольствие (в среднем 223 руб. в месяц), составляла в Береговом лагере около 200 рублей. Зарплату получали 17 тыс. человек (56%)266. Характеризуя систему особых лагерей необходимо отметить, что помимо более жесткого режима содержания заключенных и нахождения в них основной части каторжан (в Береговом лагере насчитывалось на 1 января 1950 года 3988 заключенных–каторжан),267 отличие особлагов от ИТЛ с общим режимом состояло в обязательной ссылке отбывших наказание в отдаленные места в соответствии с указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 февраля 1948 года. Данный указ предписывал всех отбывших срок в особых лагерях шпионов, диверсантов, троцкистов, националистов, участников антисоветских организаций и групп, лиц, осужденных за антисоветскую деятельность направлять в ссылку на поселение под надзор органов МГБ: в районы Колымы на Дальнем Востоке, в северные районы Красноярского края и Новосибирской области, в отдаленные районы Казахской ССР268. Для бывших заключенных Берегового лагеря это были отдаленные поселки Колымы, в которые только в 1953 году были направлены в ссылку 4039 человек269. В ходе реорганизации ГУЛАГа, в 1954 году особые лагеря были ликвидированы, приказом МВД СССР № 00552 от 25 июня 1954 года контингент Берегового лагеря был передан УСВИТЛу и переведен на общий режим.

В 1949 году в Дальстрое появилась новая структура организованной рабочей силы, так называемый «особый контингент». В работах, посвященных проблеме политических репрессий в СССР, вопрос об особом контингенте пока никак не отражен. Особый контингент не вошел ни в один статистический материал, характеризующий послевоенную численность различных категорий населения, контролируемых ГУЛАГом. Связано это с тем, что формально лица особого контингента не являлись заключенными, не были спецконтингентом или ссыльными. Поэтому в официальную статистику не включались, но фактически находились на положении жестко контролируемого ссыльного контингента.

Особый контингент стал поступать в Дальстрой в конце 1949 года, в соответствии с приказом МВД СССР № 00708 от 16 июля 1949 года270. Во исполнение указанного приказа в сентябре 1949 года был издан приказ начальника Дальстроя № 00257, которым определялся порядок приема, размещения, учета и организации работы лиц особого контингента271. Данным приказом руководители горнопромышленных управлений обязывались для работы с особым контингентом подобрать всесторонне проверенных работников из числа офицерского состава. При этом указывалось, что круг работников, допущенных к работе с особым контингентом, должен быть ограничен до предела, со всех них должна быть отобрана подписка о неразглашении государственной тайны.

Первая партия лиц особого контингента под конвоем, в обстановке полной изоляции прибыла на Колыму в сентябре – октябре 1949 года в количестве 5265 человек272. В соответствии с требованиями приказа МВД о направлении лиц особого контингента на наиболее отдаленные предприятия, расположенные в тупике, исключающем транзитный проезд, местом их пребывания были определены прииски Джелгала (расстояние от Магадана 556 км), Желанный (671 км), Октябрьский (687 км), Победа (1042 км), Надежда (1175 км), строительство Аркагалинской ГРЭС (730 км) и другие отдаленные объекты. По прибытии указанная категория изолировалась, как от заключенных, так и от вольнонаемных работников. Во всех местах, где размещался особый контингент, были созданы контрольно–пропускные и скрытые наблюдательные пункты, определены границы за которые лицам особого контингента запрещалось выходить.

Принимаемые для строгой изоляции особого контингента меры были связаны с завершением в 1949–1950 году строительства ряда военных атомных объектов: Челябинск-40 (завод «Маяк», производство плутония), Свердловск-22, Свердловск-44 (заводы по производству оружейного урана-235)273. С этих и некоторых других строгорежимных строительств МВД СССР, в целях сохранения их секретности, заключенные, у которых закончились сроки осуждения, без объяснения причин и юридических оснований, направлялись в наиболее отдаленные территории, прежде всего на Северо–Восток. Особый контингент поступал на Колыму и в течение 1950–1951 годов. На 1 января 1952 года в Дальстрое насчитывалось 10348 человек особого контингента – 8689 мужчин и 1659 женщин274. Хотя лица особого контингента доставлялись под конвоем, формально они находились в ранге вольнонаемных. К ним могли приезжать члены семьи, родственники. Однако никто из состава особого контингента не имел права выезда на «материк». Ежемесячно проводилась сверка контингента. За нарушения режима проживания предусматривалось уголовное наказание. В 1952 году за попытки совершить побег, в том числе выезд за пределы отведенных для проживания населенных пунктов, отказ от работы в знак протеста против незаконного нахождения на Колыме, было осуждено 229 человек из числа особого контингента275. Фактически лица особого контингента находились на положении ссыльных, но если ссылка, например, заключенных особых лагерей, была определена Советом Министров СССР и прокуратурой страны, то ссылка на Колыму и содержание там лиц особого контингента юридического обоснования не имела и определялась приказом МВД СССР. Стремясь придать законный характер пребыванию лиц особого контингента на Колыме, руководство Дальстроя требовало от руководителей приисков и предприятий заключения с ними трудовых договоров сроком на три года. Однако подавляющее большинство отказывалось добровольно находится в Дальстрое. К началу 1953 года подобные договора заключили только 11% лиц особого контингента. Добиваясь разрешения выехать из Дальстроя, бывшие заключенные просили своих родственников направлять письма и жалобы в различные властные инстанции: в Президиум Верховного Совета СССР, Председателю Совета Министров СССР, Генеральному прокурору СССР, руководству Дальстроя. Однако на все запросы о возможности выезда особого контингента с территории Дальстроя во все государственные органы вплоть до Генеральной прокуратуры давался отрицательный ответ. Только с середины 1952 года, по истечение трех лет пребывания в Дальстрое, бывшим заключенным из числа особого контингента было разрешено выезжать на «материк».

3.4. Лагерный контингент как источник формирования вольнонаемной кадровой подсистемы Дальстроя

Являясь многоотраслевым комплексным производственно–административным образованием, Дальстрой не мог существовать без вольнонаемного контингента работающих. Вольнонаемная кадровая структура складывалась в Дальстрое одновременно с лагерной. На первом этапе основными источниками поступления вольнонаемной рабочей силы являлись организованный набор, который осуществляли кадровые бюро при представительствах Дальстроя в Москве и Владивостоке, и направление молодых специалистов после окончания учебных заведений. В течение 1932 года в Дальстрой было завербовано и прибыло по направлениям 1387 человек. В тоже время в связи с тяжелыми условиями жизни и работы выбыло в 1933 году – 872 работника (63 %)276. В среднем за год, в 1934-1939 годы, в Дальстрой приезжало около 3 тыс. вольнонаемных работников, однако каждый четвертый из них, не сумев приспособиться к тяжелым условиям труда на Крайнем Севере, уезжал обратно на «материк». Соотношение лагерной и вольнонаемной кадровых подсистем в первый период деятельности Дальстроя характеризуется следующим образом.

Таблица 31277

Год

Вольнонаемных

тыс. человек

% от численности работающих

Заключенных

тыс. человек

% от численности работающих

1932

3,1

23,8

9,9

76,2

1933

3,4

11,0

27,3

89,0

1934

3,7

10,3

32,3

89,7

1935

5,7

11,5

44,6

88,5

1936

10,5

14,3

62,7

85,7

1937

12,0

12,9

80,8

87,1

Из таблицы видно, что в начальный период работы Дальстроя заключенные составляли свыше 80% всех работавших в тресте. При этом численность лагерного контингента за пять лет увеличилась более чем в 8 раз, в среднем на 15 тыс. в год. Вольнонаемный контингент увеличился только в 4 раза, в среднем в год на 2,5 тыс. человек.

Расширение территориальной и производственной деятельности Дальстроя, усиление лагерного режима в конце 30–х годов потребовали значительного увеличения вольнонаемной рабочей силы, прежде всего специалистов горного производства. Однако свободного неорганизованного притока вольнонаемных работников на Северо–Восток не было в силу двух основных обстоятельств: значительной удаленности Дальстроя от других регионов страны, трудностями транспортного сообщения с “материком” и особым – военным характером административно–производственных отношений, в том числе в подборе кадров.

Организованный набор проводился строго необходимых Дальстрою специалистов, неквалифицированной рабочей силой были заключенные и работники освободившиеся из лагеря. Подбор кадров проводился так же как в отношении необходимыми Дальстрою ресурсов: давалась заявка на организованную рабочую силу – заключенных и заявка на необходимых производству и социальной сфере специалистов, которые учитывая значение добычи валютного металла, практически полностью выполнялись. Так, согласно заявке Дальстроя на 1939 год, требовалось завезти 3899 человек, из них 1688 человек для основного производства, в том числе 280 горных инженеров, 355 горных техников–прорабов, 32 инженера–обогатителя, 29 техников–обогатителей, 39 гидротехников, 168 маркшейдеров, 46 химиков, 90 инженеров и техников взрывников, 300 горных десятников, 100 десятников–взрывников, 97 машинистов экскаваторов, локомобилей, дизелей, а также 85 агрономов, ветврачей, ветфельдшеров, 95 врачей, 121 среднего медицинского работника и т.д278.В основном заявка была выполнена, организованный набор и направление специалистов составили в 1939 году 3654 человека.

Основным стимулом приезда на Колыму являлась система льгот, прежде всего более высокая (в 3 раза), чем на “материке” оплата труда. Однако несмотря на материальные стимулы, Дальстрой постоянно испытывал недостаток квалифицированных кадров и специалистов, что было связано с высоким уровнем миграции вольнонаемных работников. Из 4750 человек вольнонаемного состава в 1938 году окончательно выбыли 1081 (22,7 %), кроме того 994 человека (20,9%) выехали в отпуск на “материк”, в среднем на 6 месяцев279. Учитывая жесткий военно-административный характер работы с кадровым составом Дальстроя, увольнение работников с высшим и по некоторым специальностям со средним специальным образованием допускалось только с разрешения управления кадров Дальстроя. Дефицит вольнонаемных специалистов, который составлял по некоторым профессиям до 70%, восполнялся специалистами–заключенными. В начальный период деятельности Дальстроя работа заключенных–специалистов применялась повсеместно. С конца 30–х годов в условиях ужесточения лагерного режим, в крайне ограниченных рамках, но несмотря на запреты, фактически во всех сферах кроме образования, специалисты–заключенные использовались.

Начиная с середины 30–х годов, основным пополнением вольнонаемных работников являлись освободившиеся из лагерей заключенные. Бывшие заключенные оставались работать в Дальстрое добровольно. Вместе с тем в годы войны выезд освободившихся из лагерей был запрещен, все они были обязаны продолжать работать в Дальстрое. В этой связи численность вольнонаемного контингента возросла на 62% – с 62,4 тысяч в 1941 году до 101,6 тыс. в 1945 году280. Среди специалистов с высшим образованием в 1943 году бывшие заключенные составляли 25,8%, со средним специальным образованием – 40,6 %. В 1947 году численность работников с высшим образованием – бывших заключенных возросла до 35,5 %, со средним специальным – до 48,9 %281. В последующие годы, в связи с возможностью выезда на “материк», процент бывших заключенных с высшим и средним специальным образованием сократился, составив в 1950 году соответственно 13,9% и 19,2%. Среди всех вольнонаемных работников на 1 января 1950 года 72,6% являлись бывшими заключенными282.

Одной из трудностей в формировании вольнонаемного контингента являлся низкий процент женщин среди работающих в Дальстрое, что было связано прежде всего с относительно низким процентом заключенных–женщин. В 1941 году они составляли 2,4% от общего числа лагерного контингента (4113 человек),283 в 1949 год у – 15% (17118 человек)284. В 1943 году женщины составляли только около 7% среди вольнонаемного состава (6396 человек)285. Пополнение сотрудников Дальстроя женским контингентом велось как за счет освободившихся из лагерей, так и путем комсомольских призывов и направлений на Колыму. Так в 1945 году по направлению ЦК ВЛКСМ в Дальстрой прибыли 2 тысяч девушек–комсомолок286.

Соотношение численного состава вольнонаемного и лагерного состава работавших в Дальстрое в 40-50-е годы характеризуется следующим образом.

Таблица 32287

Год

Вольнонаемных

тыс. человек

% от численности работающих

Заключенных

тыс. человек

% от численности работающих

1941

62,4

29,7

148,3

70,3

1942

76,4

37,8

126,0

62,2

1943

92,8

50,7

90,6

49,3

1944

94,3

53,4

82,3

46,6

1945

101,6

53,7

87,5

46,3

1946

113,7

55,4

91,6

44,6

1947

112,1

53,9

95,5

46,0

1948

110,1

50,9

105,8

49,0

1949

111,0

50,5

108,6

49,4

1950

112,4

42,3

153,4

57,7

1951

115,3

38,7

182,9

61,3

1952

122,3

38,0

198,7

61,9

1953

145,2

45,3

175,0

54,6

Из таблицы видно, что в годы войны численность вольнонаемных работников превысила число заключенных. Что было связано с прекращением в военный период поступления на Колыму лагерной рабочей силы. Кроме того освободившимся после 1942 года заключенным не разрешался выезд на «материк» до окончания Великой Отечественной войны. В связи с этим состав вольнонаемных работников в 1943 году вырос почти на 20 тыс. человек. В послевоенное время заключенные вновь стали преобладающей категорией работников Дальстроя, при этом в 1952 году лагерный контингент составил максимальную численность 198 тыс. человек.

С конца 40-х годов из-за необходимости решения более сложных производственных и социальных задач, расширения территории деятельности Дальстроя формирование вольнонаемного контингента проходило более активно, чем в предыдущие периоды. За 1947–1950 годы путем вербовки и заключения индивидуальных трудовых договоров в Дальстрой прибыло 22,7 тыс. человек288. Но, по–прежнему, основным ресурсом рабочих кадров оставались бывшие заключенные. На начало 1953 года из 145,2 тыс. вольнонаемных работников (без военизированной охраны) приехало по договорам, по приказам МВД, по направлению партийных и комсомольских органов 27,2% (39,6 тыс.), 2,4% (3,6 тыс.) составляли местные жители. Остальные 70,4% являлись бывшими заключенными, из них 44,0% (63,9 тыс.) работали по вольному найму, 20,8% ( 30,3 тыс.) были ссыльными и спецпоселенцами, 5,3% (7,8 тыс.) составлял особый контингент. Как и до этого, подавляющее большинство работавших в Дальстрое (84,4 %) составляли мужчины, женщин от общего числа насчитывалось только 15,6%289.

Характеризуя отношения лагерной и вольнонаемной кадровых подсистем, необходимо отметить их слабое взаимодействие. Лагерный сектор был жестко изолирован, подавляющее большинство вольнонаемных специалистов не имели доступ к организованной рабочей силе – нарядчиками, учетчиками, бригадирами являлись заключенные. Лагерный режим запрещал контакты вольнонаемного административно–технического персонала и заключенных - не руководителей производственных структур. Все производственные отношения строились по жестко регламентируемой форме, карались любые личностные отношения между вольнонаемными работниками и лагерным контингентом. Заключенные рассматривались, особенно в период массовых репрессий, как опасные враги к которым должно быть строго негативное отношение. Любые попытки вступить в контакт являлись чрезвычайным происшествием и строго наказывались290.

Таким образом, на протяжении всей деятельности Дальстроя как производственно–репрессивной системы основным источником вольнонаемных кадров являлись бывшие заключенные, составлявшие к началу 1953 год около 70% всех вольнонаемных работников. Закрепление в Дальстрое бывшего лагерного контингента осуществлялось с одной стороны путем заключения срочных трудовых договоров, предусматривавших для работающих в условиях Севера ряд льгот, с другой – запретом выезда на «материк» бывших заключенных, осужденных по политических статьям.

Смерть Сталина и последующая за ней весной – летом 1953 года амнистия заключенных, в результате которой из лагерей Дальстроя было освобождено 51,1 тыс. человек,291 третья часть лагерного контингента УСВИТЛа, ускорила процесс перехода Дальстроя на вольнонаемную рабочую силу. Максимально используя экономические льготы и материальные стимулы работы на Севере, срочно вводимые вместо внеэкономического принуждения заключенных, почти половину из числа амнистированных (46,5%) удалось завербовать на работу в Дальстрой. К концу 1953 года численность вольнонаемных работников составила почти 170 тыс. человек – 64%, работавших в Дальстрое, лагерный контингент 94,3 тыс. человек. В последующие годы численность заключенных УСВИТЛа продолжала снижаться, составив 1955 году 35,4 тыс. человек292.

Рассматривая причины амнистии 1953 года, необходимо отметить, что наряду с политическими, имели место и экономические факторы, повлиявшие на ее характер. В условиях индустриальных технологий, механизированного производства крайне непроизводительный труд заключенных перестал быть эффективным. К середине 50-х годов заключенные использовались в основном в лесных лагерях, где уровень механизации оставался относительно низким. Использование дешевой, но с низкой производительностью труда рабочей силы заключенных в других отраслях (строительстве, горном производстве) перестало оправдывать себя с экономической точки зрения. Немаловажное значение в сокращении численности заключенных имели и большие потери мужского населения в военные годы.

Таким образом, отработка к концу 40–х годов площадей с крупными запасами золота и значительное сокращение его среднего содержания в золотоносных песках, многократное увеличение в связи с этим объемов переработки горной массы, потребовали смены малопроизводительного ручного труда механизированной добычей металлов, замены подневольного экономически мало стимулированного труда заключенных на экономически и социально более мотивированный, квалифицированный труд вольнонаемных работников. Это стало главной причиной реорганизации в марте 1953 году Дальстроя из производственно–репрессивной системы в обычную производственную структуру, его передачу в соответствии с постановлением Совета Министров СССР № 832–370 от 18 марта 1953 года, из министерства внутренних дел в министерство металлургической промышленности СССР293.

Заключение

В условиях пионерного освоения северных территорий, невозможности масштабного привлечения для их промышленного развития вольнонаемных работников, руководство страны проводило политику освоения отдаленных сырьевых территорий особыми формами, основной из которых являлось активное использование организованной рабочей силы – заключенных лагерей. Дальстрой, учитывая отдаленность и неосвоенность Северо–Востока, необходимость максимально быстрой организации на его территории добычи золота для целей форсированной индустриализации СССР, стал крупнейшим горнодобывающим предприятием, использовавшим заключенных как основную рабочую силу. Общая численность заключенных, работавших на Северо–Востоке страны в 1932–1953 годы составила 660 тыс. человек294. Организованным контингентом являлись свыше 80% работающих в Дальстрое в 30–е годы и около 60% в 40–е – начале 50–х годов. Заключенные Северо–Восточного исправительно–трудового лагеря (Северо–Восточных исправительно–трудовых лагерей) являлись основным источником и вольнонаемной кадровой подсистемы Дальстроя, более 70% вольнонаемных работников которого в 1953 году составляли бывшие заключенные.

Рассматривая репрессивную политику государственной власти 30 – 50-х годов можно говорить о двух ее основных целях: политической – подавление политического инакомыслия, дисциплинирования и стимулирования таким образом трудовой активности общества295 и экономической – создание контингента организованной рабочей силы – заключенных лагерей для обеспечения рабочей силой важнейших строек и производственных объектов, использование вольнонаемных работников на которых по разным причинам было затруднено.

Особенностями организации и деятельности Дальстроя являлись военная форма управления, обусловленная подчиненностью военно–репрессивному органу – НКВД СССР, массовое использование лагерного контингента, выполнение наряду с производственными, государственно–административных функций. Все это позволяет определить Дальстрой как «комбинат особого типа», суперорганизацию, в которой в наиболее полной степени нашли отражение черты и стороны сталинского государственного управления в 30-50-е годы.

На протяжении существования Дальстроя как репрессивно– производственной системы можно выделить три, различающихся по степени строгости и жесткости содержания и интенсификации труда заключенных, периода. Начальный период (1932-1937 гг.) характеризуется как наименее строгий – большинство заключенных не рассматривались как опасные государственные или уголовные преступники, существовала хотя и формально, идея их перевоспитания («перековки»), имела место практика досрочного освобождения. Основными стимулами трудовой деятельности заключенных являлись, помимо повышения нормы питания, зачеты рабочих дней в счет отбывания наказания, возможность досрочного освобождения. В то же время крайне плохие жилищные и бытовые условия, тяжелый физический труд, недостаточное питание являлись причинами высокого уровня заболеваемости и смертности в этот период лагерного контингента.

Повышение экономической роли НКВД СССР, расширение его производственной и строительной деятельности, превращение из поставщика рабочей силы в непосредственного исполнителя важнейших государственных промышленных и строительных проектов являлись факторами увеличения численности заключенных, максимальной эксплуатации лагерной рабочей силы во второй период деятельности Дальстроя (конец 30–х – 40–е годы) в котором карательные методы стали основными в стимулировании трудовой деятельности заключенных. Была ужесточена зависимость крайне низкой по калорийности индивидуальной нормы питания, от выполнения производственных норм, зачеты рабочих дней, условно–досрочное освобождение были отменены. Конец 30–х годов стал временем массовых репрессий в Дальстрое вольнонаемных работников, в основном руководителей, но прежде всего заключенных, осужденных за контрреволюционные преступления. За 1937–1938 годы непосредственно в Дальстрое было осуждено 12 тысяч человек, в том числе около 7 тысяч было приговорено к расстрелу. Причины массовых репрессий в отношении заключенных пока не вполне ясны. Но учитывая, что в большинстве случаев к новым срокам и расстрелам приговаривались заключенные, срок наказания которых заканчивался, можно предположить, что помимо насаждения атмосферы страха, целью репрессий являлась стремление не допустить возвращения из лагерей осужденных за контрреволюционные преступления.

В военное время к существовавшим ранее мерам наказания за невыполнение производственных заданий добавилось привлечение к уголовной ответственности. Вместе с тем в конце 1942 года были приняты меры несколько смягчающие лагерный и производственны режим. После окончания войны до конца 40-х годов режим содержания и труда заключенных вновь был усилен.

В третий период (конец 40–х – начало 50–х годов) необходимость повышения производительности труда заключенных в связи с механизацией горного производства, потребовали смягчения режима содержания заключенных, усиления мотивации их трудовой деятельности. Была введена заработная плата, вновь стали применяться зачеты рабочих дней, другие меры поощрения – возможность бесконвойного передвижения вне лагеря, повышение норм питания.

На протяжении всего времени существования Дальстроя значительную часть лагерного контингента составляли политические заключенные. Наибольшая численность осужденных по политическим статьям –74 тыс. человек (45% от числа заключенных Северо–Восточного исправительно–трудового лагеря) была в конце 30–х годов, что явилось результатом массовых репрессий 1937–1938 годов. В 40–е годы процент политических заключенных в Дальстрое несколько снизился, но оставался на уровне 43–34% общей численности. В начале 50–х годов осужденными по 58–й статье являлся каждый третий заключенный. Одновременно 36% лагерного состава Дальстроя были осужденными по указу Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 года за хищение государственного, общественного имущества и имущества граждан, суровое наказание за которые – 7–10 лет лагерного режима, в большинстве случаев не соответствовало тяжести проступка.

Несмотря на низкую производительность ручного труда лагерного контингента, высокое среднее содержание золота и олова делало их промышленную добычу на Северо–Востоке подконвойной рабочей силой для государства экономически целесообразной. Резкое увеличение добычи золота напрямую было связано с количеством занятых на горных работах заключенных. Максимальная добыча золота в 1940 году (80 тонн) явилась следствием максимальной в 40–е годы (176 тыс. человек) численности в Дальстрое организованной рабочей силы.

Однако отработка в середине 40–х годов наиболее богатых месторождений, повсеместное снижение среднего содержания золота, многократное увеличение в связи с этим объемов переработки горной массы, стали главным фактором коренной перестройки в конце 40-х годов производственной деятельности Дальстроя. Доведенная до 80–90 процентов механизация горных работ, внедрение сложной техники, потребовали замены лагерной рабочей силы на более квалифицированных, экономически и морально заинтересованных вольнонаемных работников. Малопроизводительный ручной труд заключенных стал тормозом в развитии горнодобывающей промышленности Северо–Востока.

Необходимость замены организованной рабочей силы вольнонаемной, переход от карательных к экономическим методам стимулирования труда рабочей силы стали главными факторами реформирования в начале 50-х годов Дальстроя как суперорганизации, перевод его из репрессивного органа (МВД СССР) в производственно – экономическое министерство металлургической промышленности СССР. В связи с ликвидацией Дальстроя как административно–государственной структуры на территории Северо-Востока в декабре 1953 года была образована Магаданская область с формированием соответствующих подобному административно–территориальному образованию государственных органов власти. В 1953 году двадцатидвухлетняя деятельность Дальстроя как репрессивно–административной структуры ОГПУ- НКВД–МВД СССР была завершена.

1 ГАМО (Государственный архив Магаданской области). Ф. Р–23. Оп. 1. Д. 395. Л. 81.

2 Там же. Д. 369. Л. 148.

3 ГАМО. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 401. Л. 1.

4Там же. Д. 3. Л. 1.

5 Широков А.И. Дальстрой: предыстория и первое десятилетие. Магадан, 2000. – С. 58–59.

6 ГАМО. Ф. Р–23. Оп. 1. Д. 401. Л. 1.

7 Советская Колыма. 1939. – 15 августа.

8 ГАМО. Ф. Р–23. Оп. 1. Д. 3. Л. 2, 3.

9 Козлов А.Г. Из истории колымских лагерей (1932–1937 гг.) // Краеведческие записки. – 1991. Вып. 17. – Магадан. – С. 69.

10 Там же.

11Козлов А.Г. Магадан. Конспект прошлого. – Магадан.– 1989.

12 ГАМО. Ф. Р–23 сс. Оп. 1. Д. 12. Л. 1.

13 Пилясов А.Н. Закономерности и особенности освоения Северо-Востока России (ретроспектива и прогноз). Магадан, 1996 .– С. 71.

14 Всего за 1929–1932 гг. было получено от экспорта 3335 млн. руб., в том числе поступление волюты от экспорта хлеба составило 444,5 млн. руб., от вывоза леса – 366,3 млн. руб., от экспорта пушнины, прежде всего, каракуля – 300 млн. руб. В общем объеме экспорта зерно, лесоматериалы, нефтепродукты и пушнина занимали в 1930 году 57,1%, в 1933 году – 45,3%. Однако в целом пятилетний план по импорту, из–за недостатка валютных средств, был выполнен лишь на 48,6%. (Касьяненко В.И. Завоевание экономической независимости СССР (1917–1940 гг.). М., 1972. – С. 157 – 159.)

15 По данным геологических прогнозов, запасы золота в бассейнах реки Колымы и Индигирки занимали одно из первых мест, составляя более 20% всех известных мировых запасов. ГАМО. Ф. 23сс. Оп. 1 Д. 4 8. Л. .24.

16 Ахназаров Э.Б. О некоторых особенностях развития народного хозяйства Магаданской области // История и культура народов Севера Дальнего Востока. М, 1967. С. 161.

17 Мухачев Б.И. Начало промышленного освоения Колымы (1928-1937 годы) // Краеведческие записки. 1970. Вып. 8. Магадан. – С. 69.

18 Пилясов А.Н. Закономерности и особенности освоения Северо-Востока России (ретроспектива и прогноз). Магадан, 1996 .– С. 72.

19 Широков А.И. Дальстрой: предыстория и первое десятилетие. Магадан, 2000. – С. 81– 82.

20 Широков А.И. Дальстрой: предыстория и первое десятилетие. Магадан, 2000. – С. 82.

21 ГАМО. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 401. Л. 55.

 И впоследствии Дальстрой оставался одним из Главных управлений НКВД, не входящим в ГУЛАГ, который осуществлял общее руководство только лагерной системой Дальстроя. Например, в 1940 году в структуре НКВД указаны ГУЛАГ, ГУСШОСДОР (Главное управление строительства шоссейных дорог), Дальстрой. Непосредственно Дальстрой, как одно из управлений НКВД, курировал один из заместителей наркома А.П. Завенягин. (Кокурин А.И., Петров Н.В. НКВД: структура, функции, кадры. // Свободная мысль. – 1997.– № 7. – С. 114.)

23 Характеризуя тоталитарные методы государственного управления, одна из наиболее известных исследователей тоталитаризма Х. Аренд, однозначно оценивала концентрационные лагеря как антиутилитарные, экономически бесполезные. «Концентрационный лагерь как институт не учреждался с целью получения возможного дохода от труда: единственная постоянная экономическая функция лагерей состояла в финансировании их собственного аппарата надзирателей; так, что с экономической точки зрения концентрационные лагеря существуют главным образом ради самих себя… Современные теории, трактующие российскую лагерную систему как экономическую меру, необходимую для обеспечения поставок дешевой рабочей силы, будут очевидно опровергнуты, если недавние сообщения об амнистиях и уничтожении концентрационных лагерей окажутся правдой. Ведь если лагеря служили какой-то важной экономической цели, то режим безусловно не может позволить себе их быструю ликвидацию, которая имела бы серьезные последствия для всей экономической системы» (Арендт Х. Истоки тоталитаризма. М, 1996.) Однако рассматривая роль и место исправительно–трудовых лагерей в СССР в 30–50–е годы представляется неверной ее трактовка лагерной системы, как экономически бесполезной. Анализ репрессивной политики в СССР свидетельствует не только о ее политических и идеологических целях, но и о решении посредством массовых репрессий экономических задач. При этом, если в конце 20-х–начале 30-х годов (период раскулачивания, партийных чисток) ведущей выступала политическая цель, то со второй половины 30–х годов все более активно репрессии стали осуществляться в экономических целях. Организованная лагерная рабочая сила использовалась в самых труднодоступных, неосвоенных территориях, в экстремальных условиях и в этом была выгодна государству.

24 ГАМО. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 401. Л. 53.

25 Система исправительно-трудовых лагерей в СССР. 1923-1960. Справочник. Сост. М.Б. Смирнов. М, 1998. С. 195.

 ГАМО. Ф. Р-23сс. Оп. 1. Д. 1. Л. 8.

27 Там же. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 401. Л. 53.

28 В приказе и. о. директора Дальстроя Я. С. Лившица от 30 октября 1932 года говорилось о том что “с 1 октября сего года по всем предприятиям Дальстроя расположенным в районе Нагаева и Магадана, вводится порядок централизованных расчетов (через главную бухгалтерию треста) с Севвостлагом в части расчетов по использованию организованной рабочей силы”. (ГАМО. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 401. Л. 133.)

29 ГАМО. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 2. Л. 171.

30 Навасардов А.С. Из истории строительства Колымской трассы (1928-1940 гг.) // Краеведческие записки. Вып. 17. Магадан, 1991. – С. 16.

31 Навасардов А.С. Указ. соч. - С. 18.

32 ГАМО. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 401. Л. 55.

33 Навасардов А.С. Указ. соч.. – С. 21.

34 ГАМО. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 401. Л. 37.

35 Там же. Д. 3. Л. 17.

36 Там же. Ф. Р-23сс. Оп. 1. Д. 12. Л. 31.

37 Там же. Л. 11.

38 Там же. Л. 12.

39 ГАМО. Ф. Р-23сс. Оп. 1. Д. 12. Л. 12.

40 Там же. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 4954. Л. 33, 34.

41 ГАМО. Ф. Р-23сс. Оп. 1. Д. 6. Л. 55.

42 Система исправительно-трудовых лагерей в СССР. 1923-1960. Справочник. Состав. М. Б. Смирнов. – М, 1998.– С. 330.

43 Например, бывший заключенный Севвостлага А.Ф. Гудименко вспоминал, что находясь на Колыме с лета 1933 года, работал водителем на Колымской трассе, в бригаде, которую также возглавлял заключенный. (Гудименко А.Ф. За рейсом рейс // Краеведческие записки. Магадан. Вып. 18. –1992.– С. 16.)

44 С начала деятельности Дальстроя был введен зачет рабочих дней в счет отбытия наказания: при выполнении нормы – один рабочий день за два дня срока наказания. (ГАМО. Ф. 23сс. Оп. 1. Д.1. Л. 1.)

45 ГАРФ (Государственный архив Российской Федерации). Ф. Р- 9414. Оп. 1. Д. 1134. Л. 38 – 42.

46 ГАРФ. Ф. Р- 9414. Оп. 1. Д. 455. Л. 71.

47 Там же. Д. 1134. Л. 266.

48 Там же. Л. 275.

49 ГАРФ. Ф. Р- 9414. Оп. 1.Д. 402. Л. 148.

50 Там же.

51 Проверки лагерных пунктов, проведенные руководством УСВИТЛа в 1934 году показали, что заключенные фактически не получали мясо и рыбу, масло. ГАМО. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 455. Л. 71.

52 Там же. Д. 476. Л. 266.

53 Там же. Д. 4. Л. 169, 233.

54 ГАМО. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 476. Л. 277.

55 ГАМО. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 13. Л. 29.

56 Там же. Д. 476. Л. 288.

57 Там же. Ф. Р–23сс. Оп. 1. Д. 114. Л. 93.

58 ГАМО. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 455. Л. 69.

59 ГАМО. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 401. Л. 61.

60 Опыт Дальстроя в борьбе с цингой был описан в брошюре «Цинга и борьба с нею на Севере», рекомендованной Санитарным отделом ГУЛАГа в 1936 году другим лагерям. (ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 1468. Л. 39.)

61 В оценке лагерного режима начального периода деятельности Дальстроя нельзя согласиться с точкой зрения К.Б. Николаева считающего, что массовые репрессии в отношении заключенных проводились с начала 30–х годов. Анализ числа политических заключенных расстрелянных в 1933–1936 годах (за эти годы было расстреляно 35 человек) свидетельствует о том, что репрессии до 1937 г. не носили массового характера, как это имело место в 1937-1938 гг.

62 ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 2746. Л. 14.

63 ГАМО. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 1596. Л. 7.

64 ГАМО. Ф. Р-23сс. Оп. 1. Д. 113. Л. 2.

65 Там же. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 1596. Л. 21.

66 Там же. Ф. Р-23сс. Оп. 1. Д. 6. Л. 55.

67 Там же. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 849. Л. 5.

68 ГАМО. Ф. Р-23сс. Оп. 1. Д. 113. Л. 3.

69 Там же.

70 ГАМО. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 724. Л. 2.

71 Там же. Л. 85.

72 Миндлин Б.М. Первая зимовка на Колыме // Краеведческие записки. Вып. 18. – Магадан. 1992.– С. 43.

73

 В 1939 году в сутки задание на одного работающего на вскрыше торфов составляло 2,44 куб/м, в 1942 году – 3,06 куб/м, на добыче песков соответственно 1,51 куб/м и 1,93 куб/м (ГАМО. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 724. Л. 18.).

74 Хроника золотодобывающей промышленности Магаданской области // Колыма. 1991. № 11. С. 10.

75 ГАМО. Ф. Р-23сс. Оп. 1. Д. 113. Л. 4.

76 Там же. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 1596. Л. 68.

77 ГАМО. Ф. Р-23сс. Оп. 1. Д. 113. Л. 5.

78 Там же. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 1596. Л. 22.

79 Там же. Ф. Р-23сс. Оп. 1. Д. 113. Л. 5.

80 Там же. Ф. Р-23 Оп. 1. Д.1166. Л.56.

81 ГАМО. Ф. Р-23сс. Оп. 1. Д. 111. Л. 3.

82 Там же. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 1596. Л. 22.

83 Там же. Д. 1442. Л. 16.

84 ГАМО. Ф. Р-23сс. Оп. 1. Д. 113. Л. 21.

85 Там же. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 1166 Л. 73.

86 ГАМО. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 4954. Л. 40–48.

87 ГАМО. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 4954. Л. 36, 37.

 ГАМО. Ф. Р-23сс. Оп. 1. Д. 1. Л. 77.

89 Там же. Ф. Р–23. Оп. 1 Д. 135. Л. 8.

90 Пока нет полной ясности относительно причин не утверждения НКВД СССР новой структуры УСВИТЛа, но вполне вероятно, что она не соответствовала новому положению о лагерях НКВД, утвержденному указом Президиума Верховного Совета СССР в июне 1939 г.

91 ГАМО. Ф. Р–23. Оп. 1 Д. 135. Л. 63, 64.

92 Впоследствии некоторые исследователи, в частности, И Д. Бацаев указывали, что относительно самостоятельные лагеря возникли в Дальстрое в начале 40–х годов и было создано Северо–Восточное управление лагерей. В документах Дальстроя 40–х годов действительно встречаются названия лагерей горнопромышленных управлений и УСВИТЛ называется Управлением Северо–Восточных исправительно–трудовых лагерей. Однако, как отмечает М.Сигачев, тщательный поиск соответствующего директивного указания НКВД, проведенный сотрудниками «Мемориала» и ГАРФ, не привел к обнаружению документа НКВД СССР, которым был созданы самостоятельные лагеря в Управлении Северо–Восточного ИТЛ, на который ссылается И.Д. Бацаев. (Система исправительно-трудовых лагерей в СССР 1923-1960. Справочник. – М, 1998.– С. 196)

93 ГАМО. Ф. Р–23. Оп. 1 Д. 4954 Л. 36–46.

 ГАМО. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 3. Л. 72.

95 Советская Колыма. 1938. – 18 июля.

96 Советская Колыма. 1940. – 23 февраля.

97 Начальник УСВИТЛа А.А. Вишневецкий в 1940 году, на совещании при начальнике Дальстроя, где критиковалась его деятельность заявил: «Я испугался обстановки, испугался ответственности и решил с первого же дня прихода на работу (после отпуска), отменить все приказы моих предшественников, запретив освобождать людей без моей подписи, сконцентрировал у себя слишком много обязанностей. Всю почту взвалил на себя. Откровенно скажу, что я проверял почту тов. Кедрова (его заместителя), я боялся, что он допустит ошибки. Я не доверял своим заместителям, проверял почту, которую они подписывали за время моего отсутствия...». (ЦХСДМО (Центр хранения современной документации Магаданской области). Ф.1. Оп. 2. Д. 117. Л. 112.)

98 ГАРФ. Ф. 9414. Оп. Д. 1139. Л. 86.

99 Сталин И. Доклад и заключительное слово на Пленуме ЦК ВКП (б) 3-5 марта 1937 г.– М. 1937. С. 33-34.

100 Известия ЦК КПСС. 1989. № 10. С. 81.

101 Известия ЦК КПСС. 1989. № 10. С. 81.

102 ГАРФ. Ф. 9414. Оп.1. Д. 1138. Л. 23.

103 Там же. Л. 86.

104 ГАРФ. Ф. 9414. Оп.1. Д. 1138. Л. 87.

105 Там же. Д. 1143. Л. 73.

106 Там же. Д. 1139. Л. 34.

107 ГАРФ. Ф. 9414. Оп.1. Д 1138. Л. 140.

108 Там же. Л. 259.

109 Там же. Л. 24.

110 Там же. Д. 370. Л.5.

111 ГАРФ. Ф. 9414. Оп.1. Д. 1139. Л. 34.

112 ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 1139. Л. 35.

113 Там же. Л. 36–47.

114 ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 1139. Л. 34.

115 Хлевнюк О.В. Принудительный труд в экономике СССР 1929– 1941 годы // Свободная мысль. № 13. 1992. С. 76.

116 Исторический архив. 1997. № 4. С. 123.

117 Сборник законодательных и нормативных актов о репрессиях и реабилитации жертв политических репрессий. М.: Республика, 1993.– С. 37.

118 ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 35. Л. 17–28.

119 Козлов А.Г. Из истории колымских лагерей (конец 1937 –1938 гг.) // Краеведческие записки.– Магадан, 1993.– Вып. 19. – С. 142.

120 Там же. С. 126.

121 ГАМО. Ф. Р-23сс. Оп. 1. Д. 135. Л. 93.

122 Там же. Д. 149. Л. 23.

123 Из 8 опрошенных бывших заключенных Дальстроя, отбывавших в это время наказание и работавших на нормированных работах, 6 человек (75%) указали, что стремились выполнять нормы в том числе, чтобы избежать обвинения в саботаже.

124 ГАМО. Ф. Р-23сс. Оп. 1. Д. 149. Л. 6.

125 Там же. Л. 100–103.

126 ГАМО. Ф. Р-23сс. Оп. 1. Д. 149. Л. 102.

127

 Согласно данным института питания, энергетические затраты горнорабочих на поверхностных работах (высокая интенсивность труда) составляют в зависимости от возраста 3450 – 3700 калорий, на подземных работах (особо высокая интенсивность труда) – 3900 –4300 калорий. (Пилясов А.Н. Закономерности и особенности освоения Северо–Востока России (ретроспектива и прогноз). – Магадан, –1996.– С. 74.).

128 ГАМО. Ф. Р-23-сс. Оп. 1. Д. 178. Л. 260.

129 Шаламов В.Т. Собрание сочинений: в 4–х т. Т. 1. Колымские рассказы. – М, 1998. – С. 54, 55.

 Миндлин Б.М. Первая зимовка на Колыме // Краеведческие записки. Вып. 18. – Магадан. 1992.– С. 44–45.

131 ЦХСДМО (Центр хранения современной документации Магаданской области). Ф. 1. Оп. 1. Д. 117. Л. 110.

132 ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 1181. Л. 16., Д. 1184. Л. 38.; Д. 1402. Л.6, 32, Д. 1446. Л. 65, 72, 77.

133 ГАМО. Ф. Р-23сс. Оп. 1. Д. 149. Л. 125.

134 Там же. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 1166. Л. 9.

135 Аресты и осуждения работников Дальстроя, обвиняемых в контрреволюционной троцкистской деятельности проводились и в 1936 г. В газете «Советская Колыма» за 14 декабря 1936 г. была опубликована статья «Маска сорвана», в которой говорилось о группе «скрытых троцкистов» разоблаченных органами НКВД. Но именно с августа 1937 года аресты стали носить массовый характер.

136 Данные, характеризующие время расстрелов политических заключенных подсчитаны по книге «За нами придут корабли. Список реабилитированных лиц, смертные приговоры в отношении которых приведены в исполнение на территории Магаданской области. – Магадан,1999.

137 ЦХСДМО. Ф. 1. Оп. 2 Д. 294. Л. 1.

138 Смолина Т. Последние дни Эдуарда Берзина // Колыма. – 1988 -. № 6. – С. 37–40.

139 ЦХСДМО. Ф. 1. Оп. 2. Д. 25. Л. 3, 4.

140. ЦХСДМО. Ф. 1. Оп. 2. Д. 25. Л. 3, 4,. Л. 26.

141 Там же. Л. 8– 9.

142 Николаев К.Б. К вопросу изучения истории Дальстроя // Исторические аспекты Северо-Востока России: экономика, образование, колымский ГУЛАГ.– Магадан, 1996. – С. 42.

143 ЦХСДМО. Ф. 1. Оп. 2. Д. 294. Л. 2,3.

144 Там же. Л. 3.

145 ЦХСДМО. Ф. 1. Оп. 2. Д. 294. Л. 4.

146 Там же.

147 АУФСБМО. Д. П – 51557. Л. 24.

148 АУФСБМО. Д. П – 51557. Л. 25.

149 Там же. Л. 118–119.

150 АУФСБМО. Д. П – 51557. Л.114.

151 Там же. Л. 116.

152 Там же. Л. 117.

153 Там же. Л.121– 122.

154 АУФСБМО. Д. П – 51557. Л. 23 – 24.

155 За нами придут корабли. Списки реабилитированных лиц, смертные приговоры в отношении которых приведены в исполнение на территории Магаданской области. – Магадан, 1999.

156 В феврале 1948 года был принят указ ПВС СССР «О направлении особо опасных государственных преступников по отбытии наказания в ссылку на поселение в отдаленные местности СССР» Местами ссылки были определены районы Колымы на Дальнем Востоке, районы Красноярского края, Новосибирской области и некоторые области Казахской ССР. В ссылку на поселение предписывалось направлять всех государственных преступников, освобожденных со времени окончания Великой Отечественной войны. (Сборник законодательных и нормативных актов о репрессиях и реабилитации жертв политических репрессий. М, 1993.– С. 46.)

157 ЦХСДМО. Ф. 1. Оп. 2. Д. 294. Л. 4.

 ГАМО. Ф. Р-23сс. Оп. 1. Д. 178. Л. 210.

159 За нами придут корабли. Списки реабилитированных лиц, смертные приговоры в отношении которых приведены в исполнение на территории Магаданской области. –Магадан, 1999.

160 Сборник законодательных и нормативных актов о репрессиях и реабилитации жертв политических репрессий.– М. 1993.– С. 158.

161 ГАРФ Ф. 9414. Оп. 1 доп. Д. 370. Л. 47.

162 Сборник законодательных и нормативных актов о репрессиях и реабилитации жертв политических репрессий.– М, 1993. –С. 159.

163 ГАМО. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 169. Л. 24.

164 Приказом НКВД СССР № 0437 от 13. 09. 1941 вводились новые нормы питания заключенных уменьшенные в среднем на 20% ( Нахапетов Б.А.К истории санитарной службы ГУЛАГа // Вопросы истории. – 2001. – С. 127.

165 ГАМО. Ф Р-23сс. Оп. 1. Д. 178 Л. 261.

166 Исторический архив. 1994. № 3. С. 74.

167 Круговая порука с целью предотвращения побегов была введена еще приказом от 26 09.1938 г., подписанным зам. начальника Дальстроя Ходыревым. ( ГАМО. Ф. Р–23сс. Оп. 1. Д. 36. Л. 121).

168 За два первых года войны численность лагерного контингента Дальстроя уменьшилась на 57,7 тыс. человек, на 27,3 тыс. сократилось общее число работающих.

169 ГАМО. Ф. Р–23сс. Оп. 1 Д. 34. Л. 101.

170 В 1943 году премиальное вознаграждение заключенных составило 91 млн. рублей. (ГАМО.Ф. Р–23. Оп. 1 Д. 849. Л.9.)

171 ГАРФ. Ф.9414. Оп. 1 Д. 2740. Л. 52–57.

172 Там же. Д. 2787. Л. 36, 57, 72.

173 Там же. Д. 1462. Л. 83.

174 Там же.

175 ГАРФ. Ф.9414. Оп. 1. Д. 1462. Л. 90.

176 Там же. Л. 86.

177 ГАРФ. Ф.9414. Оп. 1. Д. 1463. Л..82–96; Д. 1464. Л. 58–72.

178 ГАМО. Ф. Р–23сс. Оп. 1 Д.34. Л. 102.

179 ГАМО. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 849. Л. 9.

180 Там же. Ф. Р–23сс. Оп. 1. Д. 1596. Л. 23.

181 ГАМО. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 476. Л. 88.

182 Там же. Ф.Р-23сс. Оп. 1. Д. 111. Л. 4, 5.

183 Там же. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 1596. Л. 34.

184 Там же.

185 ГАМО. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 1596. Л. 22.

186 Там же. Д. 1444. Л. 5.

187 Там же. Д. 1596. Л. 57.

188 Там же. Д. 1444. Л. 5.

189 ГАМО. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 1596. Л. 57.

190 Там же. Д. 5605. Л. 5.

191 Там же. Д. 5611. Л. 4.

192 ГАМО. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 5611. Л. 4.

193 Там же. Д. 5615. Л. 9.

194 Там же. Д. 5616. Л. 109.

195 Там же. Д. 5620. Л. 133.

196 Там же. Д. 5611. Л. 146.

197 ГАМО. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 5608. Л. 177.

198 Жигулин А.В. Черные камни. М, 1989. - С.186.

199 ГАМО. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 5611. Л. 205.

200 Там же. Д. 849. Л. 9.

201 Там же. Д. 1442. Л. 14.

202 ГАМО. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 1596. Л. 33.

 ГАМО. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 724. Л. 2.

204 Тамже. Д. 1444. Л. 2, 3.

205 Энциклопедия финансового и банковского дела. – Самара. 1998. С.156.

206 Пилясов А.Н. Закономерности и особенности освоения Северо–Востока России (ретроспектива и прогноз).– Магадан. 1996. С. 8, 103, 158.

207 Аналогичный вывод относительно экономической эффективности добываемых в Дальстрое металлов сделал А.Н. Пилясов. Как отмечает автор, «издержки добычи олова, вольфрама, кобальта за все время деятельности суперорганизации Дальстрой были в 7–15 раз выше мировой цены. Себестоимость добычи золота в 1941–1956 гг. была в два–три раза выше мировой цены».

208 ГАМО. Ф. Р-23сс. Оп. 1. Д. 12. Л. 1; Земсков В.Н. ГУЛАГ (Историко-социологический аспект) // Социологические исследования. 1991. № 6. С. 11.

209 ГАМО. Ф. Р-23сс. Оп. 1. Д. 12. Л. 1.

210 Исаков В.М. Правовое регулирование режима отбывания наказания в исправительно-трудовых лагерях в период Великой Отечественной войны и послевоенные годы (1941- 1956 гг.) // Автореф. дисс. на соис. уч. степени канд. юридических наук. М,.- 1997.- С. 11.

211 Зима В.Ф. Послевоенное общество: голод и преступность (1946-1947 годы) // Отечественная история.- 1995.- № 5-. С. 58.

212 Земсков В.Н. ГУЛАГ (Историко-социологический аспект) // Социологические исследования. 1991.- № 6.- С. 10.

213 Медведев Ж.А. Как создавалась атомная бомба в СССР // Вопросы истории 2000 . № 7. С 112.

214 В частности в указе «Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества» отмечалось, «1. Кража, присвоение, растрата или иное хищение государственного имущества -карается заключением в исправительно–трудовом лагере на срок от семи до десяти лет… 2. Хищение государственного имущества, совершаемое повторно, а равно совершенное организованной группой(шайкой) или в крупных размерах –карается заключением в исправительно–трудовом лагере на срок от десяти до двадцати пяти лет… 3. Кража, присвоение, растрата или иное хищение колхозного, кооперативного или иного общественного имущества – карается заключением в исправительно–трудовом лагере на срок от пяти до восьми лет…» Ведомости Верховного Совета СССР. –1947.– № 19.– С. 38–40.

215 Так, бывшая заключенная УСВИТЛа З.Н. Агеева, отбывавшая наказание в совхозе Сеймчан, рассказала, что одна из заключенных была осуждена по указу от 4. 06. 1947 г. на 7 лет за то, что продавала на рынке валенки, сделанные из личной шерсти в государственной мастерской.

216 Зима В.Ф. Социология бесправия. Реакция сталинской юстиции на голод в СССР 1946-1947 гг. // Социологические исследования. 1992. № 2. С. 88.

 ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1 доп. Д. 476. Л. 5, Земсков В.Н. ГУЛАГ (Историко-социологический аспект) // Социологические исследования. 1991. № 6. С. 10–11.

218 ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1 доп. Д. 476. Л. 11.

219 ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 334. Л. 210–218.

220 ГАМО. Ф. Р-23сс. Оп. 1 Д. 216. Л. 189 – 191.

221 ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 148. Л. 239.

222 ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 1860. Л. 68.

223 Там же. Д. 1860. Л. 112.

224 Там же. Оп. 1доп. Д. 288, Л. 56.

225 ГАМО. Ф. Р-23сс. Оп. 1. Д. 244. Л. 293, 294.

226 Там же. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 1591. Л. 2-8.

227 ГАМО. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 3 . Л. 68, 69.

228 ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 747. Л. 118.

229 Там же. Д. 1860. Л. 74.

230 Там же. Л. 79.

 ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 747. Л. 118.

232 ГАМО. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 1463. Л. 32.

233 ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 747. Л. 117.

234 ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 1844. Л. 6.

235 ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1 доп. Д. 476. Л. 4.

236 Там же. Д. 506. Л. 214, 215.

237 Там же. Д. 1844. Л. 83.

238 ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1 доп. Д. 476. Л. 74.

239 Там же. Д. 1860. Л. 14

240 Там же. Д. 476. Л. 23.

241 Там же. Д. 492. Л. 17.

242 Там же. Д. 502. Л. 1.

243 Там же. Оп. 1. 1844. Л. 69.

244 ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 1847. Л. 163.

245 Там же. Д. 1877. Л. 42.

246 Там же. Л. 78,79.

247 ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 1877. Л. 81-84.

248 Там же. Л. 85.

249 Там же. Л. 81.

250 ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 1860. Л. 68.

251 Там же. Оп. 1 доп. Д. 471. Л. 14.

252 Там же. Д. 502. Л. 5.

253 Там же. Д. 471. Л. 14.

254 Там же. Д. 476. Л. 25-28.

255 ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1 доп. Д. 476. Л. 6 – 8.

 ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1 доп. Д. 502. Л. 1.

257 Там же. Оп. 1. Д. 370. Л. 47.

258 Земсков В.Н. ГУЛАГ (Историко–социологический аспект // Социологические исследования. -1991.- № 6.- С. 12, 14.

259

 На начало 1953 года в особых лагерях находилось основная часть (81%) осужденных за «национализм» – 42 542 литовцев, эстонцев и латышей (ГАРФ. Ф.9414. Оп.1доп. Д. 502 Л. 56 ), по официальным оценкам участниками антисоветских вооруженных организаций и групп в Прибалтийских республиках являлись около 30 тыс. человек. Вооруженное националистическое подполье в Эстонии // Известия ЦК КПСС. 1990. № 8. С. 62.

260 Наумов В.П. Был ли заговор Берии? (Новые документы о событиях 1953 г.) // Новая и новейшая история. 1998.- № 5. -С. 23.

261 Материалы собранные в ходе анкетирования бывших политических заключенных Дальстроя.

262 ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1доп. Д. 421. Л. 13.

263 Там же. Д. 1860. Л. 142.

264 ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1доп. Д. 1860. Л. 202.

265 Там же. Д. 2554. Л.122.

266 ГАМО. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 1678. Л. 71.

267 ГАРФ. Ф.9414 . Оп.1 Д. 2554. Л. 4.

268 Сборник законодательных и нормативных актов о репрессиях и реабилитации жертв политических репрессий.– М, 1993.- С. 118.

269 ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1 доп. Д. 502. Л. 6.

270 ГАМО. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 5206. Л. 1.

271 Там же. Д. 5199.Л. 2.

272 Там же. Д. 5432. Л. 93.

273 Медведев Ж.А. Как создавалась атомная бомба в СССР// Вопросы истории. 2000 . № 7. С. 114.

274 ГАМО. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 5206. Л. 2.

275 ГАМО. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 5445. Л. 31.

276 ГАМО. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 401. Л. 53.

277 Там же. Ф. Р-23 сс Д. 12. Л. 1.

 ГАМО. Ф. Р-23сс Д.12. Л. 2- 7.

279 Там же. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 4926. Л. 7.

280 ГАМО. Ф. Р-23сс. Оп. 1. Д. 12. Л. 1.

281 Там же. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 4927. Л. 25.

282 Там же. Д. 5280. Л. 2.

283 ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1 доп. Д. 471. Л.13.

284 Там же. Д. 370. Л. 5.

285 ГАМО. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 4962. Л. 2.

286 Козлов А.Г. Магадан. Конспект прошлого. Магадан, 1989.– С. 135.

287 ГАМО. Ф. Р-23сс. Оп. 1. Д. 12. Л. 1, 2.

288 ГАМО. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 5280. Л. 2.

289 Там же. Д. 5480. Л. 6Д.

290 Например, в административном и партийном порядке был наказан начальник прииска «Третья Пятилетка» Плахов, который на утреннем разводе отдал свои рукавицы заключенному у которого они отсутствовали. Был понижен в должности начальник одного из ремонтных цехов прииска «Майорыч» Черепанов, который, как отмечалось в приказе, выражал сочувствие заключенным в усталости от тяжелой работы. (ГАМО. Ф. Р-23. Оп. 1. Д. 129. Л. 5.)

291 ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 747. Л. 142.

292 ГАМО. Ф. Р-23сс. Оп. 1. Д. 12. Л. 2.

293 Исторический архив.- 1996.- № 4.- С.140.

294 ГАМО. Ф. Р–23 сп.1. Д. 12. Л.1.

295Павлова И.П. Современные западные историки о сталинской России 30–х годов // Отечественная история. –1998. – № 5. – С.115.

1

Смотреть полностью


Скачать документ

Похожие документы:

  1. Сергей кремлёв берия лучший менеджер xx века

    Документ
    ... и репрессивная « ... отделе ОГПУ, а с 9 июня 1932 года стал ... НКВД до марта 1953 года. 349 В марте 1953 года, вновь придя в МВД ... Дальстрой. В 1945 году ... начале 1946 года в структуре НКВД СССР (нарком — ... Берии Сергей Михайлович ... производственную деятельность — как ...
  2. Юрий богданов это было строго секретно для всех нас часть вторая 16 следственные дела 1938 года

    Документ
    ... Сергей Прохорович, выполнив производственное ... Сталина репрессивные, законодательные ... НКВД. Одно из противоречий состояло в том, что в каком-то документе его служба с 1932 ... МВД и утверждении структуры МВД СССР. После предыдущего сокращения в июне 1953 года ...
  3. ходяков советской россии

    Документ
    ... дел СССР. В НКВД СССР вошло полным составом ОГПУ СССР, преобразованное в Главное управление госбезопасности. В структуру наркомата ... 1953 г. из состава МВД были выделены и переданы в другие ведомства 18 структурных подразделений МВД СССР - Дальстрой ...
  4. ходяков советской россии

    Документ
    ... дел СССР. В НКВД СССР вошло полным составом ОГПУ СССР, преобразованное в Главное управление госбезопасности. В структуру наркомата ... 1953 г. из состава МВД были выделены и переданы в другие ведомства 18 структурных подразделений МВД СССР - Дальстрой ...
  5. Елена Прудникова Берия Преступления которых не было Аннотация

    Книга
    ... репрессивные ... обуви в год, а в 1932 году всего ... 1953 году, как один из членов его команды. За два года, проведенных у власти в НКВД ... . Вячеславу Михайловичу оставалось лишь ... производственных ... та структура НКВД, ... МВД СССР ... «В 1953 году, — пишет Серго Берия ...

Другие похожие документы..