Главная > архив


Любовь Отраднева

Дети профессора Громова

От автора

Фанфик написан в восьмом классе, после прочтения четырёх повестей Е. Велтистова об Электронике, а вскоре после этого – просмотра фильма. В этой повести и её продолжениях большая часть реалий будут взяты из книг (например, возраст ребят, внешность собаки Рэсси, имя самого профессора Громова…), но кое-что «округлено» по фильму: например, школы, где учатся Сыроежкин и Майя, не настолько специализированы и ученики в них не выдают тоннами сверхъестественные изобретения… А ещё вполне имел место быть Стамп со своими подручными и кознями…

Не хвастаясь, скажу, что в своё время тетрадки с фанфиком обошли большую часть учеников восьмых и седьмых классов и даже побывали за пределами родной школы автора. И все хвалили. Однако в процессе набора, «с высоты прожитых лет», стали видны серьёзные недостатки этого опуса. Пришлось очень сильно переделывать и стиль изложения, и многие сюжетные ходы, устранять нелепости и нелогичности… Получилось ли что-то приемлемое – судить читателям…

Действие фанфика происходит по окончании последней, четвёртой книги Велтистова. И, как я теперь понимаю, ни на какой не на Найде, судя по скептическому отношению героев к чудесам… Хотя кроме условных советских городов здесь будут присутствовать ещё и условные государства. Фонтания позаимствована из японского мультика «Приключения Боско», а Мерзифон (в пятой повести) – по-настоящему не остров, а населённый пункт в Турции…

Мы едем в Фонтанию!

Сергей Сыроежкин сидел во дворе на скамейке и обводил взглядом давно знакомые окрестности.

Было скучно. Невыносимо жаркий день тянулся и тянулся. Делать было нечего. Учиться круглые сутки, как его кибернетический друг и двойник – Электроник и эта новоявленная двойникова сестрица – Электроничка, Сыроежкин не мог и не умел. Позвонить было некому. После того, как кончилась смена в лагере, все друзья снова уехали из города кто куда.

Да нет, один номер, конечно, можно было бы набрать… Но как найти повод, где взять слова?.. Вот и приходится скучать во дворе на скамейке. Ой, ну хоть бы что-нибудь произошло!

…В один прекрасный момент мольбы Сергея были услышаны. Из окна высунулся Электроник и крикнул:

– Профессор Громов звонил! Сказал, что изобрёл какую-то машину и ему может понадобиться наша помощь, когда он будет воплощать своё изобретение в жизнь.

– «Наша» – это чья?

– Твоя, моя и Элечкина. Ещё он сказал, что поедет в Фонтанию. Ему нужна особая вода, она есть только там, больше нигде. И нас с собой возьмёт. А ещё просил позвонить Майе Светловой – её он тоже приглашает. Так что поднимайся сюда и звони Майке.

«Почему я?» – едва не крикнул Сыроежкин, вопреки собственным недавним мечтам о поводе и словах. Но, в отличие от Электроника, Сергей понимал, что есть вещи, о которых на весь двор не покричишь. С горящими щеками Сыроежкин взлетел по лестнице и с порога высказал другу:

– А чего сразу я? Пусть Элка звонит, они же подружки! А мы, ребята, с ними еле помирились после той игры…

Электроничка выглянула из-за спины друга и брата, усмехнулась одними глазами. С тех пор, как эта странная девочка обрела человеческие чувства, мальчишкам казалось, что она прикоснулась к каким-то запредельным тайнам бытия. Сама же понимает, что может только проверить алгеброй гармонию – а всё равно смотрит так, словно давно уже повзрослела…

Сергей в очередной раз задумался: с кого сделал Громов Элечку? И снова сказал себе: хорошо, что не с Майи! Майка на свете должна быть одна-единственная!

В следующую секунду до Сыроежкина начало доходить: с этой «одной-единственной» уже несколько минут говорит Эля. И даже уже не просто говорит, а суёт ему одну из этих новомодных беспроводных телефонных трубок, пища сама во вторую:

– Майя, тебе тут Сергей хочет сказать важную вещь!

Сыроежкин показал нахальной электронной девчонке кулак. Но другая девчонка уже звенела над ухом:

– Ну дай ему трубочку! Очень рада буду послушать!

Смеялки над чужим горем, так, кажется, это называлось в далёком детсадовском детстве. А отступать уже некуда. Хорошо ещё, железная парочка видеофон сюда не успела провести…

– Э-э… Привет! Одним словом… я тебя приглашаю в страну Фонтанию! То есть, конечно, это профессор Громов нас всех приглашает. Будем строить новое изобретение…

– Привет, польщена! Только зачем ему я-то понадобилась? Или… – Сергею послышался сдавленный смешок.

– Да уж Громов знает, зачем, – неожиданно пришла на помощь Элечка. – Надо, значит.

– Ну раз надо… Тогда буду собираться. Когда отъезд?

– Как только твои родители согласятся, – ответила электронная подруга, – и как будут готовы все бумаги. Это Гель Иванович берёт на себя. А ты сейчас можешь спросить Сергея, он через всё это уже прошёл. Когда они ездили в экспедицию по поводу Рэсси. Меня тогда ещё и на свете не было…

«То-то было хорошо», – неосторожно подумал Сыроежкин, забыв, что Элка влёгкую читает мысли. Трубку он не бросил только потому, что перед ним маячила реальная возможность козырнуть воспоминаниями…

* * *

Ясным летним утром в международном порту появились четверо ребят и чёрная лохматая собака – Рэсси. Он был единственным, кто не проявлял беспокойства в здешней суете. Ребята держались едва ли не за руки, боясь потерять друг друга в толпе. Они очень спешили к месту встречи, но всё-таки опоздали минут на десять.

Профессора Громова в условленном месте не было.

– Ужас, – сказала Майя. – У него же наши билеты и прочие документы!

– Ну и ладно, – с нарочитой небрежностью махнул рукой Сыроежкин. – Проберёмся в трюм – и вперёд!

– Авантюрист, – бросила Электроничка. – Включи голову. Не мог профессор нас не дождаться. Хотя бы потому, что ему ни к чему наши бумаги без нас. Да и регистрацию ещё не объявляли.

– Профессор просто не тот человек, – высказался со своей стороны Элек. – Мы-то с тобой от него сбегали – но он-то нас никогда не бросит!

Словно в подтверждение этих слов, перед ребятами появился сам Гель Иванович Громов:

– Извините, дети мои, я немного опоздал. Меня преследовала мысль, что я не обесточил всех приборов в лаборатории. Хорошо, что мы назначили время встречи задолго до начала регистрации. Идёмте!

…Пока они стояли в очереди, ребята сыпали вопросами, на которые профессор едва успевал отвечать. Точнее, всё знать хотелось Сергею и Майе, а их друзья-роботы часто выдавали сведения, сохранённые в их компьютерной памяти…

Выяснилось, что, невзирая на дальнее расстояние, путь в Фонтанию займёт пять дней. И все пять – на подводных крыльях! Да по реке как по морю, а по морю как по реке, так что ни одной пересадки!

Повосхищавшись на пару с Сыроежкиным такой перспективой, Майя наконец задала главный, мучивший её вопрос:

– Гель Иванович, зачем вам там, в Фонтании, понадобились мы с Сергеем? Я ещё понимаю – Элек и Элечка, они и вправду могут вам помочь, а мы при чём?

– Я вас пригласил, во-первых, потому, что вы никогда не были в Фонтании и не откажетесь там побывать. Во-вторых, потому, что вы – друзья Электроника и Электронички и вам было бы жаль с ними расставаться.

– А в-третьих, – подхватил Сыроежкин, которому вдруг резко стало обидно, – потому, что мы можем там, в Фонтании, вести хозяйство. Ну там, мыть пол и посуду, готовить обед и прочее, пока вы будете заниматься научной работой!

– Мне это не приходило в голову, – отозвался профессор. – Разве у тебя, Сергей, остались подобные воспоминания от прошлой нашей поездки? Я вовсе не хочу, чтобы кто-то из вас занимался только домашним хозяйством, а кто-то только машиной. Будем сменять друг друга, чтобы никому не было обидно. Хорошо?

– Ещё бы нет! – таково было общее мнение. Даже Рэсси завилял хвостом.

Громов нагнулся и погладил собаку. Та лизнула ему руку.

– Гель Иванович, – полюбопытствовала Элечка, – а что за машина?

– Машина моя, – начал профессор, – нужна для того, чтобы очищать воздух. Ведь вы представляете, сколько в воздухе вредных примесей? Неисчислимое множество! Моя машина будет их поглощать и обогащать воздух кислородом. Но это ещё не всё. Как вы думаете, куда она будет девать эти примеси?

– Выбросит, – выпалил Сыроежкин.

Остальные ребята рассмеялись, а Эля не удержалась и спросила:

– Назад в атмосферу?

Громов продолжал совершенно спокойно:

– Нет, не выбросит. Она будет их перерабатывать, в результате чего, по моим расчётам, должно получиться подсолнечное масло.

– Здорово! – одобрили все.

– Да, но её, этой машины, ещё нет. Есть только схемы и чертежи. Машину мы начнём собирать, когда приедем…

Тут разговор пришлось прервать. Подошла их очередь на посадку.

…Дальше было волнующее отплытие и восторг, смешанный с испугом, когда судно разгонялось до немыслимой скорости. Те, кто вышел на палубу, сразу лишились головных уборов. И Громов в их числе.

Первые впечатления и первые заботы

Путешественники прибыли в порт назначения, как и обещал профессор, ровно через пять дней. Корабль бросил якорь, и Громов с ребятами и Рэсси ступили на берег Фонтании. Здесь сходили они одни, и попутчики смотрели на них как-то странно…

Незнакомая страна расстилалась вокруг. Всё в ней было странно и непривычно. Пристань – куда меньше, чем в родном краю. И суда, что здесь останавливались, были какие-то несовременные. Даже парусные попадались.

За пристанью начинался лес. Он был преимущественно лиственный, но попадались местами и сосны, и ели. Деревья были старые и разрослись так, что совсем не пропускали света. Так что и входить не хотелось – даже страшновато.

– Здесь волки не водятся? – с некоторой опаской спросила профессора Майя.

– Если и водятся, – ответил за Громова Сергей, – то с нами же Рэсси! Он их прогонит. Ведь правда, Рэсси?

Собака завиляла хвостом – видимо, в знак согласия.

– Куда мы теперь, Гель Иванович? – спросила Элечка.

– Через лес и в город, – отозвался профессор. – А в городе попробуем снять квартиру. И тогда начнём работу.

– А пока не снимем, где жить будем? В лесу?

– Наверное.

Сыроежкин, которому такая мысль понравилась, принялся её развивать:

– А что, поставим шалаш где-нибудь на поляне, питаться будем грибами и ягодами… Можно и совсем квартиру не снимать. Спокойно можно работать и в лесу. Как вы считаете, Гель Иванович?

– В общем-то, неплохая мысль, – ответил профессор, – только…

– Только что?

– Мы тогда будем далеко от города. И если нам что-нибудь там понадобится – придётся идти пешком. Десять километров.

– А что нам может понадобиться? Мы всё с собой взяли.

– Правильно! – поддержала Электроничка. – Вы же сами сказали, ещё когда первый раз нам звонили, что все детали для сборки машины у вас с собой.

– Истинная правда! – согласился Громов. – Но та вода, из-за которой мы сюда прилетели, находится в городе, в фонтане на главной площади. А без воды наша машина не будет работать.

– А мы пошлём за водой Рэсси! Он же не устаёт!

– Рэсси? Хм, Рэсси… А вы подумали, какой переполох наделает в городе собака, которая прибежит или, что ещё хуже, прилетит к фонтану с ведром в зубах, зачерпнёт воды и исчезнет?

Но Электроничка не унималась:

– Тогда за водой могу пойти я или Элек.

– Да я и сам могу сходить, – пошёл на уступку Громов. – Ведь что такое десять километров? Это два часа быстрой ходьбы. Но что, если ты, Сергей, или Майя вдруг заболеете? Врач в лес не пойдёт, он решит, что я его разыгрываю.

– Сами вылечим, – вмешался Электроник. – У меня, да и у Эли, лежит в памяти медицинская энциклопедия. Тем более, у нас есть аптечка первой помощи.

А Сыроежкин заявил:

– Гель Иванович, я даю вам честное слово не болеть, только позвольте нам разбить лагерь в лесу! Майя, присоединяешься?

Она улыбнулась:

– Присоединяюсь. И вообще, ставлю вопрос о том, где нам жить, на голосование. Кто за то, чтобы разбить лагерь в лесу?

Руки подняли сама Майя, Сергей, Электроник и Электроничка. И Рэсси завилял хвостом.

– Кто против? – спросила Светлова.

Руку поднял один только профессор. Да и то на полдороге она у него опустилась, словно отмахиваясь:

– Ох, ребята, ваши игры в демократию ничего бы не стоили, не будь Фонтания в своём роде затерянным миром. Нас здесь никто не знает, мы приехали вроде как отдыхать, иначе нам не разрешили бы въезд. Вы же помните, я вам говорил: для местных жителей я не учёный, а Элек и Элечка – обычные ребята. Нам и впрямь лучше поменьше привлекать к себе внимание…

– Ну вот, а вы говорите – в город! – громче всех обрадовалась Элечка.

Всем стало весело, и компания без тени тревоги вошла в мрачный лес.

Арест профессора Громова

В тот день ребята и Рэсси были в лесном шалаше одни. Громов с утра ушёл в город за водой. Накануне вечером, после месяца работы, машина была собрана до последнего винтика.

Друзья сидели вокруг громовского изобретения и все, исключая, быть может, Рэсси, немного волновались. Ведь сегодня они увидят, дала ли какой-нибудь результат их работа!

Машина была похожа на средних размеров зелёный шкаф. На вопрос: «А почему зелёный?» – Громов ответил бы: «Потому что это цвет жизни». Сверху на машине были две воронки. Одна – чтобы затягивать вредные примеси, другая – чтобы выделять чистый кислород. А сбоку к машине был приделан кран, чтобы регулировать количество вытекающего масла. На передней стенке «шкафа» красовалась надпись: «АОС-ГГ-1». Расшифровывалось это так: «Атмосфероочистительное сооружение – Гель Громов – первая модель».

…Ребятам надоедало ждать. Вот уже скоро шесть часов, как ушёл профессор, и с тех пор он как в воду канул.

– Я начинаю беспокоиться, – заговорил первым Электроник. – Вдруг он утонул в фонтане или попал под трамвай?

– Типун тебе на язык! – возмутилась Майя. – Что с ним может случиться?

– Всё, что угодно. В этом городе он никогда не был, ничего там не знает. Запросто мог заблудиться.

– У него есть план города.

– Всё равно. В незнакомом городе человека подстерегают тысячи всяких случайностей. Они, как тигры, сидят в засаде и ждут, пока он пройдёт мимо, чтобы на него напасть.

– Лирик, – бросил Сыроежкин. – Поэт Незнайка. Хоть ты не говори красиво!

– А если некрасиво – то идти надо было мне, я бы не заблудился…

Майя печально примолкла, Сергей принялся придумывать достойный, достаточно ехидный ответ. И в этот момент раздался стук в дверь.

– Это профессор! – вскликнул Сыроежкин. – Пойду открою.

– Ты уверен?

– Совершенно уверен. Больше-то некому!

И Сергей откинул крючок, запиравший дверь в их лесное обиталище.

* * *

За дверью стоял вовсе не Громов, а два каких-то незнакомых человека. Один очень высокий и очень худой, а другой низенький и толстый.

Ребята смотрели на них в недоумении: кто это такие и что им здесь нужно?

– Вы будете дети профессора Громова? – спросил высокий.

– Да, – хором ответили они раньше, чем подумали. Электроник и Электроничка действительно в какой-то мере были его детьми. А Майя и Сыроежкин, наверное, вспомнили, как обычно говорил им Громов: «Ну что ж, дети мои, идите вымойте руки – и приступим к работе».

– Его арестовали, – сказал высокий. – Так что будьте любезны, собирайтесь, и мы отвезём вас в детский дом. Мы из фонтанийской полиции.

Никто не шелохнулся. Ребята, потрясённые, молчали.

– Но за что?.. За что?.. – наконец вымолвила Электроничка.

– А за то, что он брал воду из фонтана Жизни.

– А что тут такого?

– Мадемуазель, вы плохо знаете историю Фонтании. Много лет назад одна смелая девушка, принцесса, по имени Абрикотин, вернула этот фонтан к жизни и с помощью воды из него спасла нашу страну от злобного Скорпиона. После этого фонтан стал историческим памятником. И брать из него воду можно только под письменное разрешение правительства. А кто возьмёт просто так – будет арестован.

– Ну и глупо, – вырвалось у Элечки. – Если бы вы только знали, зачем ему эта вода, вы бы по-другому заговорили! Она ему нужна, чтобы спасти всю планету от загрязнённого воздуха! А если оставить так, как есть, лет через десять вся планета погибнет! Понимаете вы – погибнет! Ради этого можно простить нашему профессору, что он брал воду без разрешения!

Полицейских эта горячая речь совершенно не тронула.

– И слушать не хотим, – отрубил низенький. – Факт налицо: профессор брал воду без разрешения. И ему нет пощады. Он не почтил заслуг и памяти Абрикотин, отдавшей жизнь за свою страну.

– Вряд ли она была бы этому рада, – заговорила теперь Майя – отстранённо, словно читала приговор. – Если теперь в этой стране прошлое ценят больше, чем будущее. Она желала вам счастья, а похоже, что ваш злобный Скорпион проник к вам в души. У вас здесь всё странно и неправильно. Сразу за пристанью – лес. Разговариваем мы с вами без переводчиков, и это получается само собой. Нас, иностранцев, вы хотите сдать в местный детдом.

– С советским посольством не боитесь иметь дело? – встрял Сергей.

– Не боимся, – отрезал высокий полицейский. – Потому что кто вам даст туда позвонить?

Майя посмотрела в глаза Электроничке и чётко подумала: «Бегите – ты и Элек. Вас не поймают».

Эля отрицательно помотала головой. Взяла подругу под руку и продолжила её речь:

– Всё, что известно о вас за вашими границами, – сплошная ложь. Счастье, радость, сама жизнь – всё у вас по бумажке. Вы пришельцы и антилюди!

– Сейчас полиция разберётся, кто из нас пришелец! – нечаянно спародировал низенький классическую фразу. – Хватит, мы долго слушали вашу болтовню, – с этими словами он схватил за руки обеих девочек. А его напарник проделал то же с мальчишками.

Обоим роботам, в отличие от их друзей, ничего не стоило вырваться и убежать. Да в конце-то концов – закинуть обоих «слуг закона» повыше на дерево. Но, похоже, Элеку с Элкой запал в душу, то есть в память, наказ папаши-профессора: «Выдавайте себя за обычных ребят!» Даже не умея читать мысли, Сергей Сыроежкин готов был поклясться, что это именно так. И, конечно, не собирался с этим мириться. Как и с бездействием Рэсси. Всё ведь понимает – а ничего без приказа не сделает!

Свободной рукой Сергей вытащил из кармана передатчик и скомандовал в него:

– Рэсси! Освободи нас!

Собака с лаем бросилась на полицейских. Но тот из них, что держал мальчишек, локтем выбил у Сыроежкина передатчик и раздавил каблуком.

Рэсси застыл в шаге от ноги высокого, устремив на хозяев и друзей вопросительный взгляд.

Электроник решился и попытался повторить приказ со своего передатчика. Но не успел – сам удивился, почему не успел. Второй передатчик мгновенно разделил судьбу первого.

И в этот миг глаза Рэсси погасли. Теперь он был похож не на живого замершего пса, а на механическую игрушку, у которой кончился завод.

Неправ был Сергей в своих предположениях, горько усмехнулась про себя Элечка. Не в наказе Громова здесь дело. Просто в этой чёртовой… ну ладно, скорпионьей Фонтании всё происходит по каким-то другим, алогичным законам. И с момента контакта с местными жителями они, все трое, сложнейшие машины – создания Громова, работают как-то неправильно. Проще говоря, «тормозят». И умственно, и физически. Вот и мыслей этих хмырей Электроничка не слышит…

Заканчивала она свои размышления уже на заднем сидении полицейской машины, зажатая между Майей и дверью. Элечка даже не заметила, когда их успели сюда втолкнуть. А машина на хорошей скорости неслась в город.

Воспиталка в недоумении

Майя боролась с подступавшими слезами. Слёзы явно побеждали. «Принцесса двора» лихорадочно соображала: кому из двоих, сидящих по обе стороны от неё, вверить своё горе? Электроничке нельзя: от слёз подруги она может испортиться, выйти из строя…

Потому-то Майя приникла к плечу Сыроежкина – и разрыдалась безутешно.

Сергей просто не знал, что делать. За последний год он не раз грезил о том, как ему пришлось бы спасать отличницу и спортсменку Светлову от немыслимых опасностей. Но сейчас она, Майка, вдруг оказалась невозможно близко и, всегда спокойная и разумная, в эти минуты была абсолютно беспомощна. А он, Сыроежкин, в свою очередь, ничего не мог поделать с их общей бедой…

Будь на месте Майи, скажем, Элка – можно было бы пропеть что-нибудь вроде: «Плакса-вакса, гуталин, на носу горячий блин!» Но сейчас на ум не шли никакие слова…

А впрочем – так ли они были нужны? Элек с Элечкой, повернувшись от окон на плач, увидели, что рука Сергея обнимает Майю за плечи. Так, словно в целом мире нет и не может быть ничего естественнее… Рыдания Майки постепенно стихали, и, кажется, эти двое были уже где-то не здесь…

Электронные дети профессора Громова синхронно отвернулись каждый к своему окну. Эля, кажется, вздохнула и закусила нижнюю губу. Но тут поймала мысль брата: «Всё равно сбежим и докажем суду, что Громов невиновен, а его машина – ценнейшее изобретение!»

Пальцы Элечки сжались в кулак, а потом, в боковом кармане спортивных штанов, сложились в комбинацию из трёх пальцев, направленную в сторону водителя машины и его напарника.

Полицейские не обращали на возню пленников никакого внимания. Машина ехала своей дорогой, пока не остановилась у какой-то постройки. Её можно было бы с полным правом назвать сараем, не будь у входа вывески: «Образцово-показательный детский дом №1».

– Вылезайте, приехали, – объявили ребятам полицейские.

Все вышли – причём Сыроежкин всеми силами пытался помочь в этом Майе – и подошли к сараю. Высокий полицейский вытащил из-за пояса рупор и заорал:

– Регентруда! Принимай новых воспитанников!

Окно на втором этаже распахнулось. Высунулась какая-то всклокоченная рожа и закричала в ответ:

– Заходите, не заперто!

Полицейский открыл дверь и вошёл. Второй втолкнул внутрь сарая ребят и только тогда вошёл сам.

Внутри сарай оказался куда больше, чем выглядел снаружи. Но тем более тёмным и грязным. Во всём первом этаже горела одна-единственная свеча, да и та какая-то обгрызенная. Света от неё было не больше, чем от гнилушки.

Майя и Сергей с трудом различали лица друг друга. Зато Электроник и Электроничка прекрасно видели: ведут их по длинному узкому коридору, а по сторонам двери с надписями на них. Чистые иероглифы, но почему-то понятно, что обозначают они: «Тёмный чулан», «Изолятор», «Лаборатория».

Электронные схемы, что вложил в свои создания Громов, фиксировали все повороты коридора. Роботы старались не выпускать рук двоих своих друзей.

Полицейские, по-видимому, либо были здесь раньше и настолько хорошо всё запомнили, что теперь могли продвигаться ощупью, либо видели в темноте не хуже кошек, сов и Элека с Элечкой. Во всяком случае, «стражи порядка» совершенно безошибочно дошли до лестницы на второй этаж.

– Нам наверх, – сказал низенький. – Вот лестница.

Сыроежкин и Майя, как ни напрягали зрение, никакой лестницы не видели.

– Где? – спросила девочка. – Темно, хоть глаз выколи.

– Прямо у тебя перед носом, – довольно нелюбезно отозвался высокий полицейский. – Пошли!

С этими словами он ступил на невидимую первую ступеньку. Раздался тонкий, жалобный скрип – лестницу, видно, не чинили уже лет десять.

Второй полицейский ворчал из-за спин ребят:

– Ну подымайтесь живее, я за всеми вами пойду!

Электроник и Электроничка помогли Сергею и Майе найти первую ступеньку и с горем пополам довели друзей до площадки второго этажа.

Высокий толкнул какую-то дверь – одному Богу известно, как он её нашёл. И в тот же миг золотые снопы света рассекли кромешную тьму, причинив боль уже отвыкшим от света глазам двоих из пленников.

Полицейский шагнул в сияние, а его напарник подтолкнул к двери ребят и сам вошёл следом.

Когда все уже были внутри, дверь сама собой захлопнулась за ними.

– Дураки мы! – еле слышно прошептала Элечка. – Надо было удрать по дороге!

– Ничего бы не вышло, – так же тихо отозвался Элек. – Полицейские видят в темноте не хуже нас с тобой. Но дело даже не в этом: нам пришлось бы бросить здесь Сергея и Майку. Они-то ничего не видят и бегают не как мы… Так что пока обождём. Хотя бы до тех пор, когда у нас будет фонарь.

– Согласна, – был ответ электронной девочки. – Страдать – так всем вместе!

– Эй, вы, там! – послышался чей-то голос. – Не шептаться, когда перед вами начальство!

Ребята посмотрели прямо перед собой и увидели какую-то женщину. Судя по голосу, ту самую, что кричала из окна. Волосы у неё были растрёпаны, а глаза злые, как у Бабы-Яги, которая всегда против.

Тётка бросила на ребят взгляд, от которого кровь стыла в жилах, и продолжала:

– Я в этом детдоме самая главная! И меня все должны слушаться! А кто меня не слушается, того я оставляю без обеда и запираю в изоляторе. Всем ясно?

Гробовое молчание было ей ответом.

– Молчание – знак согласия. Значит, всем! А теперь я вас запишу. Тебя, девчонка, как звать?

– Майя Светлова.

– Странно! А тебя, мальчишка?

– Сергей Сыроежкин.

– Ещё более странно! А тебя?

– Эля. Э-э… Элеонора Громова, – с некоторым трудом припомнила «легенду» Элечка.

– Электрон Громов, – со вздохом, не дожидаясь, пока к нему обратятся, поддержал сестру Элек. Вообще-то, ещё перед отъездом в Фонтанию, он своей рукой вписывал себя и Электроничку в загранпаспорт профессора, создавая видимость надписи «вечными» чернилами…

– Записала, – мрачно сказала тётка. – А теперь объясните мне – как так может быть? У человека по фамилии Громов почти все дети с разными фамилиями. У него что, было три жены? Да притом, раз вы все примерно одних лет, одновременно? Он что, турок, ваш профессор?

– Да нет вроде бы.

– Тогда я вообще ничего не понимаю. Вы, молодые люди, разве не двойняшки?

– Нет, погодки, – сориентировался и Сыроежкин. Всё-таки, в отличие от электронного двойника, он за последний год подрос.

– Бред сивой кобылы, – констатировала заведующая детдомом. – Знаете что, идите-ка лучше спать. Я тут на досуге над этим подумаю. Девчонкам налево, мальчишкам направо. Свободные места найдёте сами. Ступайте же, чего вы встали?

Выпроводив «детей профессора Громова», воспиталка залезла с ногами в кресло и принялась размышлять.

Ничего у неё в голове, конечно, не сложилось, так что вскоре она переключилась на более привычные и приятные мысли. Каким бы макаром ни наплодил опальный профессор своих деток – ей, Регентруде О’Дребе, теперь достались сразу четыре новых объекта для мучений!



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Любовь отраднева рикошет или гель иванович меняет профессию старинная летопись

    архив
    Любовь Отраднева Рикошет, или Гель ... по духу похож на «Детей профессора Громова», только с учётом произошедшего во ... * «Ноттингем, апреля 30 дня. Сьюзен, любовь моя! В городе всё хорошо, просто ... никогда! – и пока с ним любовь волшебницы. Вот и не растил ...
  2. Любовь отраднева ромео и джульетта с нашего двора

    архив
    Любовь Отраднева Ромео и Джульетта с нашего двора От автора Прямое продолжение «Детей профессора Громова», хотя в основном хронологическое ... кулаком по автомату, дозвонилась в гостиницу профессору Громову. И Гель Иванович, немало, видимо, удивлённый ...
  3. Любовь отраднева робин гуд и сьюзен

    архив
    Любовь Отраднева Робин Гуд ... то на каникулы все «дети профессора Громова» и примкнувшие к ним ... , у меня была роковая и прекрасная любовь – Вилли Локсли, а главное – ... Синегорск. Мы там с профессором Громовым ведём исследовательскую работу, которая ...
  4. Любовь отраднева меч и зеркало

    архив
    Любовь Отраднева МЕЧ И ... подумал с печальной улыбкой: “Дети, ещё настоящие дети!” * * * Толя ... Симонянов с шестого этажа поубивали, Громовых с девятой квартиры… – Документы есть ... Настя тоже. Потому и сидел профессор взаперти, и пытался в воздухе комнаты ...
  5. Любовь отраднева привет тетрадка! 21 июня 1989 года

    архив
    Любовь Отраднева Привет, тетрадка! От ... , а с небес донёсся хохот и громовой голос: – Вот это да! Меня ... Поэтому они и стараются давать своим детям и детям, которые рождаются в их стране ... Шерлока. Папа-пророк, он же профессор, и мама-редактор, в самом ...

Другие похожие документы..