Главная > Книга


Тайные униатские архиереи, сделавшись явными, начали немедленно отбирать у православных храмы, принуждать священников и народ к унии, особенно неистовствовал в Галиции зачинщик униатского заговора Иосиф (Шумлянский). Русские посланники в Польше пытались протестовать, указывая, что гонения на Православие – это грубейшее нарушение всех договорных обязательств, но им отвечали: мол, духовные и шляхта приступили к римскому костелу добровольно, воспретить чему права польские не позволяют. Впрочем, по требованию России король Август II издал-таки указ, повелевающий Шумлянскому прекратить насилия, но канцлер «забыл» приложить к этому указу коронную печать, и гонитель свободно продолжал свои издевательства над православными галичанами. (Эта история с «добрым» королем и «злым» канцлером напоминает басню о льве, поручившем волкам пасти овец: «лев бы и хорош, да все злодеи волки...».)

Плачевная участь западных епархий могла показать Киевской Руси, к чему может привести бесконтрольность и отсутствие твердой церковной власти. Но еще раньше, чем пали епархии в польских владениях, Киевская митрополия решила для себя «юрисдикционный» вопрос.

Местоблюститель митрополичьего престола архиепископ Лазарь заботился об умиротворении и духовном благе всего южнорусского народа, повсюду рассылал архипастырские послания, издал книгу поучений «Трубы духовные» – наставление к стойкости в святой православной вере. Но Высокопреосвященный Лазарь не покидал Чернигова, боясь оставить без окормления своих возлюбленных черниговских овец. Своим наместником в Киеве он поставил святого Феодосия (Углицкого), и ему, в добавление к обязанностям настоятеля Выдубицкого монастыря, пришлось заниматься текущими церковными делами всей Киевской Руси. Но как бы авторитетен ни был местоблюститель митрополичьего престола, как усерден ни был его наместник (еще не имевший архиерейского сана, а следовательно, и права рукополагать новых священнослужителей), – церковное управление на Киевской Руси оставалось канонически нетвердым, зыбким, и от этого множились церковные нестроения. Сюда приезжали архиереи, изгнанные или даже низложенные Восточными Патриархами, самочинно совершали богослужения и Таинства, «хиротонисали» священников. Здесь появлялись польские агенты, действовавшие от имени выставлявшего себя «законным Киевским митрополитом» отступника Иосифа (Шумлянского), сеяли смуты, склоняли людей к измене православному царю. Киевской Руси необходим был законно избранный первоиерарх, который твердо взял бы в свои руки бразды правления митрополией. И пока Киевская митрополия не укрепилась единством с Московским Патриархатом, посягательства на нее из польских пределов и внутренние в ней нестроения оставались неизбежными. Патриарх Московский Иоаким в письме гетману Самойловичу сожалел: По дошедшим до меня слухам, Киевская митрополия без начального для нее пастыря, Киевского митрополита, всякого благочиния лишилась. Избрание Первоиерарха и объединение Киевской митрополии с Русской Церковью – таково было желание московского правительства и Московского Патриарха, гетмана, народа Киевской Руси, к этому же решению постепенно приходило и южнорусское духовенство.

В 1684 году на Киевскую Русь бежал из польских владений епископ Луцкий Гедеон (князь Святополк-Четвертинский). Он рассказал, какими методами приводят православных в униатство польские паписты. Отступник Шумлянский изгнал епископа Гедеона из вверенной ему епархии, которой тот управлял уже 25 лет, потому что хотел поставить на Луцкую кафедру «своего» человека. Епископ Гедеон отправился жаловаться на беззаконие польским властям, получил аудиенцию у короля и королевы, и те объявили ему: Если не примешь унию, то будешь сослан на вечное заточение в Мариенбургскую крепость. Не желая губить свою душу изменой Святому Православию, епископ Гедеон бежал в российские пределы. Сам он не считал свое бегство доблестью, говоря: немощь человеческую имый, устрашился абие, соглядая сие, яко не точию аз имех быти в толиком лишении, но и овцам словесного стада не возмогл бых помощи ни в чем же, сего ради оставити престол мой и вся своя понужден семь. Но на Киевской Руси его приветствовали как исповедника, пострадавшего за святую веру, и увидели в епископе Гедеоне Самим Богом посланного будущего своего Первоиерарха.

В следующем году в Киеве состоялся Собор, избравший Гедеона на митрополичий престол. Новоизбранный митрополит выразил желание принять посвящение от Московского Патриарха. В Соборе в качестве представителя архиепископа Лазаря участвовал и святой Феодосий (Углицкий): его и игумена Переяславльского Иеронима как почетных среди южнорусского духовенства лиц послали в Москву к Патриарху Иоакиму и царям Петру и Иоанну Алексеевичам с прошением об утверждении избранного в Киеве митрополита. Патриарх Иоаким с радостью отвечал, что согласен избранного архипастыря на престол Киевской митрополии возвести и благословением его утвердить, во-первых, потому, что с самого начала распространения христианской веры в России митрополия была одна и повсюду россияне были в повиновении и послушании Всероссийскому Престолу; во-вторых, потому, что когда Собором всех Святейших Патриархов устроился в царствующем граде Москве Патриарший престол, то на Соборе повелено было всем российским престолов архиереям повиноваться Патриаршему престолу Московскому.

Святитель Феодосий в числе других почетных посланцев южнорусского духовенства присутствовал и на торжественном посвящении Высокопреосвященного Гедеона в сан митрополита Киевского, совершенном Патриархом Иоакимом в присутствии царствующих особ (малолетних царей Петра и Иоанна и тогдашней правительницы государства царевны Софии) в Успенском соборе Московского Кремля. В архиерейской присяге митрополит Гедеон дал клятву послушания Патриарху Московскому.

Однако южнорусские «ревнители-константинопольцы» продолжали волноваться и называли незаконным поставление митрополита Киевского Гедеона Патриархом Московским, а не Цареградским. Нужно признать, что доводы Патриарха Иоакима по поводу прав Московского Патриархата на Киевскую митрополию действительно с точки зрения канонов были далеко не бесспорны. Это воссоединение можно было считать состоявшимся только при согласии Цареградского Первосвятителя.

Чтобы получить это согласие, в том же году в Царьград к Константинопольскому Патриарху с богатыми дарами был направлен грек Захария Софир. Однако Патриарх отказался решать этот вопрос, сказав, что боится гнева визиря: Турецкий султанат еще не отказался от претензий на владение Киевской Русью.

В следующем, 1685 году с тем же поручением в Константинополь поехали русский посол дьяк Никита Алексеев и посланец гетмана Иван Лисица. Они передали Цареградскому Патриарху грамоту, в которой Патриарх Московский Иоаким доказывал права Русской Церкви на Киевскую митрополию и церковную необходимость их воссоединения. Но Цареградский Первосвятитель Дионисий отвечал так же, как и прежде: страшусь гнева турецких вельмож. Российские послы наконец догадались встретиться с визирем, дали ему огромную взятку – и тут же Патриарх Дионисий написал грамоту о том, что уступает Киевскую митрополию Патриарху Московскому. Цареградский Первосвятитель получил в подарок от российских послов двести золотых и три сорока соболей. Так прекратилось длившееся более двух веков разделение Русской Церкви.

Почувствовав благодетельность твердой и близкой церковной власти, к Патриарху Московскому потянулись лучшие архипастыри и пастыри Киевской Руси. Архиепископ Лазарь (Баранович), опасаясь, что на Украине будут продолжаться нестроения, добился подчинения своей Черниговской епархии непосредственно Патриарху Московскому. Тот же статус Патриаршей ставропигии по прошению своего архимандрита Варлаама (Ясинского) и монастырских старцев приобрела колыбель русского иночества, Киево-Печерская лавра.

Митрополиты Киевские при поддержке все более усиливавшейся Русской державы оказались способными оказывать действенную помощь пастве своей митрополии в польских владениях, добиваться сохранения и духовно окормлять уцелевшие там православные общины. Так сохранилось Православие в Польской Украине и подвластных королю областях Белой Руси до того времени, пока и эти исконно русские земли не воссоединились с православной Россией. О благодетельности единения Церкви Киевской и Московской Руси для государства пишет церковный историк М. В. Толстой: Приближалось время измены Мазепы, и он уже не встретил приверженцев среди духовенства (как прежде Дорошенко). Проникнутый чувством церковного единства, южнорусский народ заклеймил вечным позором самое имя изменника. Церковь дала Петру I средства сохранить Малороссию и победить короля шведского.

В Киеве утвердился митрополит Гедеон, нужда местоблюстительстве отпала, и архиепископ Лазарь смог отозвать своего наместника и любимого духовного сына, святого Феодосия, к себе, в Черниговскую епархию. По благословению архипастыря и духовного отца святой архимандрит Феодосий вновь попал на монастырское пепелище – возглавил разоренный иезуитами Черниговский Елецкий монастырь. О нищете доставшейся ему в управление обители святой Феодосий писал: Елецкий монастырь скуден запасами хлебными, а особенно дровами, так что жить с братией нечем, так как во владении архимандрии мало подданных. Но, действуя так же ревностно, как при восстановлении Киевского Выдубицкого монастыря, святой архимандрит сумел добиться увеличения владений Елецкой обители и за два года привел и этот монастырь в цветущее состояние. Хотя обитель стала материально богаче, но строгость иноческой жизни в ней усилилась, ибо личные подвиги святого Феодосия служили высокопоучительным примером для Елецкой братии.

В то же время Высокопреосвященный Лазарь привлек святого Феодосия к проповеди слова Божия черниговской пастве и сделал его своим ближайшим помощником в управлении епархией; кроме того, еще и возложил на него обязанности эконома архиерейского дома. И с помощью Господней святой Феодосий успешно справлялся со всеми выпавшими ему многообразными и многосложными трудами.

Наделенный Свыше мудростью в постижении Божественных истин, святой Феодосий оказал архиепископу Лазарю и всей Киевской митрополии помощь в разрешении богословских вопросов, поставленных перед южнорусским духовенством Патриархом Иокимом. В то время, как Православная Киевская Русь торжествовала, избавившись от латинского и униатского гнета, в саму Первопрестольную Москву вкрались пропагандисты папистских мудрований. Киевское духовенство в то время оказалось более образованным, чем московское, ибо знания для них были необходимым оружием в борьбе с латино-униатской экспансией. Но, находясь в папистском окружении, а нередко и в погоне за знаниями проходя курс наук в римо-католических коллегиях, некоторые южнорусские православные священнослужители нечувствительно для самих себя перенимали элементы латинского неправомыслия. Так, приехавший в Москву и занявший видное положение при царском дворе иеромонах Симеон (Полоцкий) перенял у латинян искаженный взгляд на Таинство Евхаристии. Римо-католики заявляли, что Таинство Пресуществления совершается, когда священник возглашает слова Христовы: Приимите, ядите... – православное учение гласит, что хлеб и вино претворяются в Плоть и Кровь Господню позже, при призывании и сошествии на них Духа Святого. Поскольку приверженцы латинского мудрования поклоняются еще не освященным Дарам, то есть простому хлебу, это заблуждение получило название хлебопоклонной ереси. Патриарх Иоаким уличил Симеона (Полоцкого) в таком неправомыслии, но тот стал оспаривать православный взгляд на Таинство, высказанный Первосвятителем.

У Симеона Полоцкого нашлись сторонники и последователи, особенно ревностно отстаивал хлебопоклонничество бывший чиновник приказа Тайных дел, инок Сильвестр (Медведев), также имевший обширные связи при дворе. Для пропаганды хлебопоклоннического и иных латинских мудрований он написал целую книгу «Манна». Но не так опасна была бы эта еретическая возня для православных, если бы за ней не стояли очень высокие покровители: «Манна» была написана и широко распространена по повелению царевны Софии, фактической правительницы государства. София вершила дела правления при малолетних своих братьях, царях Петре и Иоанне, но втайне готовилась совсем отстранить их от власти и единолично занять монарший престол. Царский двор при Софии был настолько западническим, что латиняне начали питать надежды подчинить Римскому папе православную Русь. Фаворит царевны, всесильный в государственных делах князь Василий Голицын, был покровителем иезуитов и призвал в Москву представителей их ордена. Один из таких его приближенных, французский иезуит, писал о Голицыне: Этот первый министр, происходивший из знаменитого (польско-литовского) рода Ягеллонов, без сомнения был самый достойный и просвещенный вельможа при дворе московском... Если бы дело зависело от него одного, если б он был полным хозяином, если б он не должен был вести себя осторожно относительно других бояр, то, разумеется, все наши желания были бы исполнены. Эти иезуитские похвалы означали, что Голицын с удовольствием открыл бы римо-католицизму дорогу в Россию, если бы удался заговор Софии и он разделил бы с ней всю полноту самодержавной власти. Но и без того при покровительстве Голицына лукавая латинская пропаганда велась в Москве совершенно свободно: распространяли антиправославные книги, насмехались над «суеверием» православных «схизматов», особенно же усердно распространяли слух о том, будто бы на Флорентийском соборе латины осилили греков.

Не страшась опалы от царевны Софии и ее всесильного фаворита, Патриарх Иоаким ополчился на пропагандистов хлебопоклонства и хвалителей латинства. В полемике с ними Московскому Патриарху помогали знаменитый своей ученостью киевский иеромонах Епифаний (Славинецкий) и ученые греки, братья Лихуды, составлявшие убедительные опровержения еретических и латинских домыслов.

Поскольку зачинатель спора иеромонах Симеон был пришельцем из Киевской Руси, Патриарх Иоаким поинтересовался: а не допускаются ли искажения православного учения и богослужебной практики в Киевской митрополии? Кроме того, Патриарх имел лишь смутное представление о Флорентийской унии (при которой якобы латины победили греков) и интересовался: не смогут ли киевские ученые разъяснить, что это такое? Южнорусское духовенство имело суровый опыт борьбы с униатством, поэтому в ответе на запрос Патриарха митрополит Киевский Гедеон рекомендовал ему целый ряд книг, разоблачавших коварство Римского папы при попытке подчинить себе православных иерархов во Флоренции, а о себе свидетельствовал: Аз твоему Святейшеству яко отцу архипастырю и господинови моему исповедую, яко Флоренское соборище не приимую, паче же яко ересь противную отметаю. Но что касается хлебопоклонства, то действительно, такое мудрование встречалось в южнорусских епархиях, а в сочинениях южнорусского духовенства нередко попадались и иные весьма сомнительные мнения. И Патриарх Иоаким потребовал от духовенства Киевской митрополии составления Соборного суждения по поводу подобных отклонений от чистоты Православия и присылки к нему с такой Соборной грамотой для разъяснений мужа смиренномудра, приискренно Восточная Церкви сына, ведуща известно писания святых отец, а не силлогизмами и аргументами точию упражняющаяся. В 1689 году духовенство Киевской Руси послало к Патриарху сразу двух мужей смиренномудрых с Соборными грамотами, в составлении которых оба они принимали деятельнейшее участие. Этими посланцами были святой Батуринский игумен Димитрий (Туптало, будущий митрополит Ростовский, знаменитый составитель свода житий святых) и святой Елецкий архимандрит Феодосий (Углицкий), будущий архиепископ Черниговский. В их беседе с Патриархом Иоакимом прояснились все спорные вопросы, а по их возвращении, согласно переданным ими велениям Первосвятителя, устранены искажения в богослужебной практике, вкравшиеся в церковную жизнь Киевской Руси во времена польского владычества.

Крах заговора царицы Софии, за покушение на жизнь брата, царя Петра, заточенной в монастырь, означал и крах державшейся ее покровительством хлебопоклонной ереси, и изгнание протежируемых ее фаворитом иезуитов. Сильвестр (Медведев) оказался не только еретиком, но и одним из главных политических заговорщиков и был казнен. Но при царе Петре I подтачивавшее Православие западническое духовное поветрие не только не пресеклось, но еще и усилилось, только на смену латинской пропаганде пришла протестантская агитация.

Показавший свою духовную силу и мудрость в ответах на вопросы Патриарха Иоакима, известный своим ревностным служением Церкви и иноческими подвигами, святой Феодосий стал одним из самых уважаемых пастырей Киевской Руси. После кончины митрополита Гедеона в 1690 году на Соборе, избиравшем нового Первоиерарха, святой Феодосий был выдвинут кандидатом на Киевский митрополичий престол. Избран же был другой кандидат: митрополитом стал настоятель Киево-Печерской лавры Варлаам (Ясинский). Богу не угодна была разлука святого Феодосия с его духовным отцом архиепископом Лазарем.

Владыка Лазарь был истинным отцом всей многотысячной пастве своей епархии. Как всякий любвеобильный отец, он тревожился о судьбе своих детей. Архипастырь был уже в преклонных летах, чувствовал приближение кончины и преемником своим видел только святого Феодосия: этому достойному ученику он мог доверить своих возлюбленных овец черниговских, так он мог быть за них спокоен, зная, что святой Феодосий сумеет повести их за собой по пути спасения. Всеми силами души архиепископ Лазарь желал закрепить такое преемничество, сделать его неизбежным, обрести уверенность в том, что после его ухода в иной мир епархию восприимет ближайший его духовный сын и сподвижник. И Высокопреосвященный Лазарь этого добился.

Владыка Лазарь в 1692 году ходатайствовал перед Патриархом Адрианом о том, чтобы святого Феодосия как его помощника, давно делящего с ним архиерейский труды, посвятили в сан архиепископа на Черниговскую епархию. В письме Патриарху он описывал качества своего сподвижника: Пречестный архимандрит Феодосий – муж благий, украшенный добродетелями монашеской жизни, которую ведет с молодых лет, опытен в управлении монастырями, исполнен страха Божия и духовной мудрости, просвещен, весьма усерден к церковному благолепию, способен управлять домом кафедры и Черниговскою епархиею. Просьба знаменитого старца-архипастыря была исполнена. Случай редчайший в церковной практике: помощник правящего епархиального архиерея (викарий) был возведен не только в епископский, но затем в архиепископский сан.

Велика была радость престарелого архипастыря Черниговского Лазаря (Барановича), когда он увидел своего возлюбленного помощника в святительском сане. Глубоко обрадована была этим и паства, благоговейно любившая и уважавшая святого Феодосия. Таким образом, Черниговская Церковь осчастливлена была управлением двух знаменитых иерархов – столпов Православия, умолявших милосердие Божие о мире всего мира и благосостоянии своей богоспасаемой паствы. Между тем блаженный Феодосий и в святительском сане, помогая Высокопреосвященному Лазарю, а часто и совсем заменяя его, сохранял к нему беспредельную любовь и преданность сына, оказывая полное послушание своему благодетелю, ничего не предпринимая без согласия Первосвятителя Черниговского, стараясь в делах управления паствою поступать по его указанию и изволению, – пишет составитель жития святого Феодосия. Другой его жизнеописатель говорит о двух Черниговских архипастырях: Отношения их, полные любви и доверия друг к другу, были отношениями отца и сына.

Недаром Высокопреосвященный Лазарь так торопился завещать любимому духовному сыну Черниговскую кафедру и утвердить его на епархии. Чуть больше года продлилась их совместная, такая прекрасная и гармоничная архипастырская деятельность. В 1693 году архиепископ Лазарь почил от земных трудов. Святой Феодосий горько оплакивал кончину своего великого духовного отца и с честью похоронил его в Черниговском Борисо-Глебском кафедральном соборе.

Патриарх Адриан говорил, что рукоположение архиепископа Феодосия еще при жизни архиепископа Лазаря он относит к особенному Промыслу Божию, благодеющему черниговской пастве. Святителю Феодосию судил Господь всего еще около двух лет трудиться в этом мире, но за это кажущееся кратким время очень многое успел он сделать для возлюбленных овец черниговских, завещанных ему почившим наставником.

На архиерейском престоле святитель Феодосий горел, как светильник, пред глазами всех: сам облик его, высокий пример его жития изливали на паству Божественную благодать. Святой Феодосий был душою и телом инок, человек не от мира сего, а от мира Горнего, и, вдохновляемые им, наиболее ревностные сыны и дочери Церкви устремлялись на монашеское поприще, множилась братия святых обителей Черниговщины. По благословению архипастыря-подвижника основался Печеникский девичий монастырь, к сестричеству которого посылал он грамоты с наставлениями в добродетели смирения и всецелого послушания. Для искателей аскетических подвигов устроил он скит в уединенном месте в окрестностях города Любеча. Во славу Госпожи Богородицы воздвиг он два новых великолепных храма: на вершине Болдинской горы и в Домницком монастыре. Особо заботился богомудрый архипастырь о том, чтобы народ имел благочестивых и просвещенных пастырей: сам разыскивал и наставлял достойных кандидатов на священнослужение, всячески способствовал расцвету черниговских духовных школ, приглашал для преподавания в них ученых монахов из Киева. Ревнитель чистоты Православия и знаток Христова учения, он врачевал умы паствы от лукавых влияний латинства и униатства. Как и Высокопреосвященный Лазарь, святитель Феодосий нес служение миротворца: исполненным любви и кротости архипастырским словом умел смирять страсти вольнолюбивого казачества. Всенародную любовь к себе стяжал добрый архипастырь своим милосердием: был сострадателен к беспомощным и сирым, для которых с тщанием отыскивал требуемое правдою и щедро, в духе евангельском благотворил.

Почувствовав, что Господь скоро призовет его к Себе, святитель Феодосий, как и его наставник архиепископ Лазарь, позаботился о том, чтобы после него черниговские овцы не остались сиротами. Он вызвал в Чернигов духовного брата своего, святого игумена Брянского Иоанна (Максимовича), будущего митрополита Тобольского, и возвел его в сан архимандрита Елецкого монастыря, готовя в его лице себе преемника. И когда 5 февраля 1696 года душа святителя Феодосия отлетела в Царство Небесное, на его престол взошел новый святой архипастырь – смиренномудрый Иоанн, считавший себя лишь недостойным монахом, но блиставший высочайшими добродетелями.

Святой Феодосий был погребен в Черниговском кафедральном соборе, рядом с гробницей его духовного отца архиепископа Лазаря. Однако вскоре же черниговская паства  узнала, что духом святитель Феодосий по-прежнему остается с нею. Первое свое чудо святой Небожитель Феодосий явил на своем преемнике, святителе Иоанне. Новый архипастырь забелел горячкой, метался в бреду, все опасались, что вот-вот Черниговская кафедра вновь осиротеет. Но внезапно в самом разгаре болезни святой Иоанн очнулся и повелел, чтобы в его покоях отслужили вечерню, прочитали правило, а на следующее утро приготовили все для его служения в кафедральном соборе. Изумленные келейники посчитали это бредом больного, но повеление архипастыря исполнили. На следующий день святитель Иоанн, совершенно исцелившийся, вершил в соборе Божественную литургию. Потом он рассказал, что среди горячечного его беспамятства предстал перед ним святой Феодосий и сказал: Служи завтра – и будешь здоров.

В знак благодарности своему Небесному благодетелю и целителю святой Иоанн украсил его гробницу и написал в его честь стихотворную «Похвалу», в которой воспевается:

Феодосий – дар Божий, Углицким прозванный,

В архиереи Богом в Чернигове поданный...

Это было только началом чудес святителя Феодосия Черниговского. В своих небесных явлениях он остался добрым архипастырем, наставником, который врачевал недуги душ, и от этого проистекало исцеление телесное. Обычно святой Феодосий являлся страждущим в сонном видении. Так, один священник, чья совесть была отягчена грехами, увидев во сне святителя Божия, исповедался ему – и услышал: Благословляю и разрешаю. На следующий день уже умиравший младенец-сын этого священника выздоровел. Один немой увидел во сне неведомого архиерея и услышал от него: Иди в собор и отправь молебен. Больной послушался – и там же, в храме, обрел дар речи, а увидев портрет святителя Феодосия, узнал в нем своего исцелителя. Тяжелобольную женщину, призывавшую его на помощь во время Великого поста, милосердный Небожитель кротко укорил: Ты не говела, это нехорошо, так ты недостойна будешь вкусить Пасхи. Постарайся причаститься в Великую Субботу. Выдержав пост в Страстную седмицу и причастившись Святых Христовых Таин, больная стала здорова. Другую женщину, молившуюся об исцелении мужа, святитель просто обнадежил: Не плачь, я умолю Бога, и муж твой будет здоров, – так и свершилось. Еще одной страдалице, мучившейся от бесовских наваждений, святой Феодосий сказал только: Успокойся, – и с этого мгновения мучения ее прекратились.

Слухи об этих и многих иных чудесах святителя Феодосия вызвали поток паломников со всех концов России. Через 76 лет после его кончины при переложении в новый гроб честные мощи святого Феодосия были обретены нетленными. Прежний кипарисовый гроб паломники разобрали по щепочкам и унесли эти кусочки дерева с собой как священные реликвии. В 1824 году зашедший в собор «полюбопытствовать» на гробницу православного архиерея купец-раскольник Горбунов у гроба святителя Феодосия исцелился и от застарелой тяжкой болезни, и от раскольнических заблуждений. Вернувшись в лоно Православной Церкви, Горбунов на свои средства соорудил красивую раку для нетленных мощей угодника Божия Феодосия. С 1850 года при Черниговском соборе начали вести летопись чудес святителя Феодосия, поток которых не оскудевал. По свидетельству жизнеописателя, имя святителя Феодосия как великого угодника Божия, защитника от бед и напастей, избавителя от всякого злого обстояния и теплого молитвенника пред Богом известно было по всей России, и хотя при гробе святителя совершались лишь панихиды, но в народе ему воздавалось почитание как бы уже прославленному святому.

Известия о Черниговском святителе-чудотворце дошли до императора Александра III Миротворца, и созданная по его велению комиссия Священного Синода выяснила: Тело почившего святителя, несмотря на почти 200-летнее пребывание в пещере, не отличающейся притом сухостию, оказалось нетленным. Вместе с тем было обследовано надлежащим образом 49 случаев чудесных исцелений чрез молитвенное призывание святого Феодосия, засвидетельствованных под присягою самими исцеленными, их сродниками и очевидцами.

Уже в царствование благоверного императора Николая II, 9 сентября 1896 года, состоялось прославление святителя Феодосия и открытие нетленных честных его мощей, положенных при этом в драгоценную раку и перенесенных из старинного Борисо-Глебского храма в новый Спасо-Преображенский собор. Очевидец пишет: Все дни торжества прославления новоявленного угодника Божия громадное, полуторастатысячное стечение народа переполняло город, с горячими мольбами обращаясь к святителю Феодосию, испрашивая его молитв пред Богом и спеша приложиться к его святым, нетленным мощам. Торжество прославления ознаменовано было многочисленными дивными исцелениями и произвело глубокое впечатление не только на православных, но и на раскольников. Слава Богу, дивному во святых Своих!

Един светлый духовный мир, объединенный Божественной Любовью, – и таинственны связи между подвижниками благочестияя, жившими в разные времена и в разных краях. Всего несколько десятилетий тому назад у нас в Средней Азии, в городе Самарканде, подвизался старец высокой жизни, архимандрит Серафим (Суторихин), память которого здесь чтят не только православные, но даже мусульмане. Архимандрит Серафим особо поклонялся святителю Феодосию Черниговскому и считал его своим Небесным покровителем, ибо в дни памяти святого Феодосия в его жизни происходили важнейшие события, меняющие течение его судьбы. Святитель Феодосий известен как исцелитель множества болящих, а вот архимандриту Серафиму он однажды послал болезнь ко спасению. Будучи брошен за веру Христову в большевистские каторжные лагеря, отец Серафим работал на лесоповале. При скудном питании и жуткой лагерной обстановке такой тяжелый труд обрекал заключенного на медленную смерть, и отец Серафим уже «доходил» – превращался в ходячий полутруп. Но и в лагере исповедник Христов помнил церковные праздники и дни святых Божиих. Однажды в день памяти Черниговского чудотворца он особенно горячо молился святителю Феодосию – и в тот же день на него упало бревно: как инвалида, отца Серафима перевели на более легкие работы, и это сохранило ему жизнь. А в 1943 году, когда заключенных церковников начали отпускать из лагерей, отца Серафима по болезни освободили одним из первых. В Самарканде, куда привел его на служение Господь, архимандрит Серафим создал потаенный монастырь в миру. Слова отца Серафима о его таинственной связи с Черниговским святителем получили чудесное подтверждение. После кончины Самаркандского старца одна из его духовных дочерей увидела необычайно яркий и ясный сон: Батюшка в прекрасных ризах служит в белом храме с каким-то великим святителем. Она спросила: «А с кем это служит отец Серафим?» – и услышала в ответ: «С архиепископом Черниговским Феодосием».

Так и поныне, и в наши дни святой Небесный архипастырь Феодосий Черниговский посылает чудесные знамения и благодатную помощь всем призывающим имя его, ибо приял от Христа Спаса целебный дар целити от немощи телесныя и душевныя.

Дорогие во Христе братья и сестры! Бурным было время, в которое выпало жить святому Феодосию, и мятежным был край, в котором вершил он свой христианский подвиг. Судьбы множества его земляков, в их числе государственных и церковных деятелей, кружились в водовороте политических страстей, национальных и личных амбиций. Увлеченные честолюбием или обидой, ложным политическим расчетом или обманным чужим внушением, громкими лозунгами «прав и вольностей», многие совершали страшные ошибки, впадали в тягчайшие грехи и преступления. Некоторые затем, ужаснувшись содеянному, каялись – и быть может, по неизреченной милости Божией спасались как бы из огня, но сотворенное в горячке страстей зло уже нельзя было исправить, и их черные дела не заживающими за столетия ранами ложились на историю их собственного народа, их родины. Среди этой круговерти запутанных, исковерканных судеб, среди этого сонма калечащих и пятнающих себя грехом душ – как прям и прост был жизненный путь святого Феодосия, в какой небесной чистоте хранил он свою душу! Угодник Божий сиял, как храм-крепость, недоступный бурлящей вокруг житейской скверне, потому что в любых обстоятельствах прежде всего мыслил он о служении Богу и о пользе Церкви Божией.

Так и мы, подражая блаженному Феодосию, в наше смутное время должны прежде всего помышлять не о страстях человеческих, а о святой воле Господней. Вокруг нас обилие политических партий, легион пропагандистов и агитаторов, несметное количество громких лозунгов, красноречивых призывов, соблазнительных социальных и экономических теорий. Но какие бы права, свободы и вольности нам ни сулили, какие бы сказочные блага нам ни обещали, какие бы  «национальные», «культурные», «общечеловеческие», «цивилизационные» или иные приманки нам ни предлагали, прежде, чем откликнуться на призыв, мы должны строго спросить себя: угодно ли это Христу Спасителю нашему? Спасителен или опасен будет такой путь для моей души? Принесет ли это пользу или вред нашей Матери – Церкви Православной? Нужно твердо помнить: свобода и достоинство, просвещенность и культура, все высшие блага христианина – в верности Господу Спасителю, Кровью Своею искупившему нас из рабства земным страстям. Твердо памятуя заветы Христова Православия, ценя Небесную Истину выше всех земных теорий и амбиций, мы сумеем избежать ошибок, о которых нам придется потом горько сожалеть, которые могут завести наши души даже в вечную погибель.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (4)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Земля потомков патриарха Тюрка. Духовное ... многочисленными межнациональными и межрелигиозными конфликтами. Митрополит Бишкекский и СреднеазиатскийВладимир глубоко изучил и обобщил историю ...
  2. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (3)

    Книга
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в дни памяти особо чтимых ... (близ Шаша – Ташкента), первоначально к Среднеазиатской Церкви относилась и митрополия Шины (Китая), позднее в Чуйской ...
  3. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (7)

    Книга
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в дни памяти особо чтимых ... (близ Шаша – Ташкента), первоначально к Среднеазиатской Церкви относилась и митрополия Шины (Китая), позднее в Чуйской ...
  4. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (1)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в дни ... из славных имен в истории Ташкентско-Среднеазиатской епархии. Еще до революции он ... Главный храм нашей отдаленной Среднеазиатской епархии – Ташкентский кафедральный собор создан в ...
  5. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слово, растворённое любовью. Святейший Патриарх ... архипастырском служении Церкви и народу. Архиепископ Ташкентский и СреднеазиатскийВЛАДИМИР. Восстанет из пепла и бездны греховной ...
  6. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (2)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в ... а не угрозой гонений. В Ташкентской и Среднеазиатской епархии помнят подвизавшихся здесь несколько ... во главе с замечательным среднеазиатским подвижником архимандритом Серафимом ( ...

Другие похожие документы..