Главная > Документ


– В девятом десятом? – переспросил надворный советник и побарабанил пальцами по дверному торцу.

Околоточный наклонился к начальству, громко зашептал, деликатно прикрывая рот огромной ладонью, но все равно шибануло чесноком и «белой головкой» – Эраст Петрович слегка наморщил нос:

– Сам подивился. Время позднее, Пряхину по всему следовало дверь на засов закрыть. Сами понимаете, ваше высокоблагородие, Сухаревка. А взлома нет – значит, убиенный сам открыл. Уж не знакомый ли какой?

– Подивился? – искоса взглянул Эраст Петрович на полицианта. – А что ж в рапорте про это не написано?

– Виноват…

Лицо Небабы немедленно сделалось бессмысленно чугунным, глаза обрели особенный блеск, свойственный лишь бывалым, тёртым служакам. Фандорин только вздохнул: не захотел сухаревский околоточный, чтобы на его участке шныряли господа из сыскной полиции, вот и утаил подозрительное обстоятельство. Обычное дело.

Чиновник повернулся к приказчику.

– Расскажите ка, Клюев, поподробнее, как вы этакой к красотой на макушке обзавелись. Когда это произошло? Четвёртого дня?

– Обскажу всё как было в полнейшей обстоятельности, – с готовностью откликнулся ушибленный, расправил узкие плечи и, откашлявшись, начал. – Вечерело. В небе ярилась буря, посверкивали молнии, и дождь лил как из ведра. Силантий Михалыч, приняв рапсовые капли от почечуя и пожелав мне благоспасительных сновидений, удалился вкусить заслуженной отрады после многотрудного дня, а я испил малую чашицу чаю и приготовился запирать сей магазин. Вышел на улицу, всю затянутую пеленой дождя…

– «Воскресным чтением» увлекаетесь? – перебил рассказчика Фандорин. – Вы без природных описаний, по существу.

– По существу? – сбился Клюев. – А по существу, сударь, выходит так. Повернулся замок запереть, а после ничего не помню. Очухался – лежу на пороге, темнотища, и собака бродяжка мне кумпол лижет.

– Это его сзади тяжёлым тупым предметом в затылочно теменную область, – важно констатировал околоточный.

– И вы не слышали звука п приближающихся шагов? Постарайтесь припомнить. Ведь мостовая то булыжная.

Клюев наморщил лоб, показывая, что изо всех сил старается, но лишь покачал головой.

– Никак нет. Не вспомню с. Здесь всякой рвани полно, многие вовсе без сапог ходют. Не иначе как злоумышленник был разумши, – предположил приказчик, но сразу же сам себя опроверг. – Хотя ежели б был разумши, то шлёпал бы, а шлепу никакого не было.

– Может, китаеза? – вставил Небаба. – Они в тапках шастают. Тихо так, безо всякого стуку.

Пострадавший эту версию охотно поддержал:

– А вот это очень даже возможно. Косорылых к нам в лавку много захаживает. Есть и вовсе полоумные, которые ихнюю китайскую траву курят.

Околоточный мощной рукой отодвинул субтильного свидетеля в сторону, чтоб не загораживал от начальства.

– Я, ваше высокоблагородие, что думаю. Пряхина позавчера тоже не иначе как дурманщик какой китайский порешил. Наш православный спьяну или с похмелюги этак не отуродует. Для такой лютости надо в полном помрачении быть. Мало что зарубили, так после ещё всего топором покромсали – пальцы порубленные по полу валялись, боковина вся в мелких засечках, брюхо распорото, а уж кровищи то – море. Не иначе курильщик покуражился, с опийного угару. Только, китайца нам ни в жизнь не сыскать. У них с нашим братом полицейским молчок, всё промеж собой решают. Да и на рожу все одинакие, поди ка разбери, кто там у них Сунь Вынь, а кто Вынь Сунь.

Эраст Петрович вошёл в тесную лавку, остановился перед огромным бурым пятном засохшей крови, расползшимся от прилавка чуть не до самой двери.

– Были ли с следы ног?

– Никак нет, ни одного не обнаружено.

Чиновник прошёл по пятну, покачал головой.

– Так таки ни одного к кровавого отпечатка? Ведь весь пол залит. Преступник рубил жертву вон там, у прилавка?

– Точно так. И вон, изволите видеть, весь товар покрушил покидал.

– Как он п после до двери то добрался, ни разу в лужу не наступив?

Околоточный подумал, пожал полечами.

– Не иначе перепрыгнул.

– Редкостная предусмотрительность для одурманенного. Да и п прыжок неплох – аршина на четыре, без разбега.

Эраст Петрович осмотрел пространство за прилавком, заваленное всяким хламом. Поднял с пола свиток с китайскими иероглифами, развернул, прочитал, бережно положил на конторку и мельком покосился на облезлое чучело маленького крокодила, что висело на стене над керосиновой лампой. Присел на корточки, стал перебирать разбросанный, а частью разбитый или раздавленный товар. Особенный интерес у надворного советника вызвал жёлтый костяной шар, чуть поменьше биллиардного, – плохонький и щербастый, с какими то витиеватыми письменами. Но на диковинные значки Фандорин внимания не обратил, а зачем то поскрёб ногтем зазубрины и даже принялся рассматривать их в лупу.

Околоточный тем временем прохаживался вдоль разгромленных полок. Взял бронзовое зеркальце на изогнутой ручке, подышал на пятнистую поверхность, потёр обшлагом, сунул безделицу в карман. Приказчик только вздохнул, но перечить не посмел, да и что ему теперь до хозяйского добра?

– Скажите, Небаба, а с чего вы взяли, что Пряхина сначала убили, а уже потом изрубили т топором? – вдруг спросил Фандорин, распрямившись.

Сухаревский повелитель снисходительно взглянул на неразумное начальство, поправил пегие усы.

– А как же иначе, ваше высокоблагородие? Если б Пряхина живьём рубили, он так бы орал, что в соседних домах бы услышали. Ору же никакого отмечено не было, я справлялся.

– Понятно. – Фандорин поднёс к лицу полицейского шар. – А что это за отметины?

– Откуда ж мне… Эге, да это же зубы! – ахнул Небаба. – Кому это понадобилось костяную дулю грызть? Её и не укусишь.

Он взял шар, ухватил его крепкими жёлтыми зубами, и оказалось – точно, укусить шар никакой возможности не было, больно уж твёрд.

– Зубы убитого осматривали? Нет? – Лоб Эраста Петровича озабоченно нахмурился. – Уверен, что некоторые из них сломаны или раскрошены. Этот шар убийца засунул антиквару в рот.

– Зачем? – удивился околоточный, а приказчик ойкнул, перекрестился и прикрыл рукой узкие, бледные губы.

– Затем, чтоб в соседних домах, как вы выразились, «ору» слышно не было. Жертву кромсали топором заживо, и довольно долго. Антиквар же от боли грыз этот неаппетитный шар зубами…

Теперь перекрестился и Небаба.

– Страсть какая! Но заради чего было подвергать Пряхина этаким мукам?

– Чтобы он выдал тайник, – отрезал надворный советник и вновь принялся оглядываться по сторонам, даже задрал голову к потолку. – Совершенно очевидно, что Пряхин обладал какой то особенно ценной вещью. По первому разу, четвёртого дня, п преступник (я склонён думать, что это был один человек) попробовал обойтись без убийства: оглушил приказчика и устроил в лавке обыск, но потребного предмета не нашёл. Тогда злоумышленник наведался во второй раз, уже в присутствии хозяина, и подверг его пыткам. Только Пряхин тайника не выдал.

– Почём вы знаете, что не выдал? – усомнился Небаба. – Такую ужасть кто же вынесет?

– Есть люди, у которых упрямство или жадность пересиливает боль и даже ужас смерти. Если б антиквар отдал то, что разыскивал преступник, убийце не пришлось бы рыться на полках и взламывать пол. Вон, видите, там в углу доски вывернуты? Нет, Пряхин унёс свою тайну в могилу.

«Господи, господи», – причитал Клюев, продолжая мелко креститься, околоточный же, немного поразмыслив, спросил:

– А может, изверг этот, умертвив Пряхина, всё таки нашёл тайник?

– Вряд ли, – рассеянно пробормотал Эраст Петрович, быстро вертя головой во все стороны. – Если б тайник был прост, преступник обнаружил бы его с первого раза. Нуте ка, д давайте мы попробуем.

Он прошёлся вдоль тесного, вытянутого в длину помещения, постукивая костяшками пальцев по штукатурке. Развернулся на каблуках, зачем то трижды хлопнул в ладоши.

– Скажите, Клюев, несгораемый шкаф здесь, разумеется, не в заводе?

– Нету с, и отродясь не бывало.

– А где же ваш хозяин хранил деньги и ценности?

– Затрудняюсь ответить, ваше высокоблагородие. Очень уж Силантий Михалыч были недоверчивы.

– И что же, за всё время службы вы ни разу не видели, откуда он берет сдачу или куда к кладёт выручку?

– Как не видеть, видел с. В карман – известно куда. Но только в кармане они много денег не держали. И на улицу никогда более чем с трёшницей не выходили. Говорили: «Народишко вор и сволочь», такое у них присказание было, а выражаясь по научному, кредо.

– Кредо, кредо… – протянул Эраст Петрович и, наклонившись, подёргал плинтус.

– Может, в погребе? – высказал предположение околоточный.

– В погребе вряд ли. – Чиновник решительно вернулся к прилавку. – Не лазил же он каждый раз в подпол, чтоб трёшницу припрятать. А это здесь зачем?

Фандорин показал на выцветшего крокодила, тянувшего к нему свою приоткрытую зубастую пасть. Житель илистых рек и тёплых болот был подвешен хвостом кверху, однако свою ящериную голову вывернул под прямым углом, так что казалось, будто он пялится на надворного советника маленькими весёлыми глазками.

– Это животная под названием кохинхинский каркадил, – пояснил приказчик.

– Вижу, что крокодил. Зачем он тут? Ведь это не антиквариат?

– Завсегда тут висел, ещё до того, как Силантий Михалыч меня наняли. Навроде украшения. Силантий Михалыч очень эту чудищу обожали, каждовечерне самолично тряпицей протирали. Даже имя ему нарекли – Ирод.

Эраст Петрович вздохнул, словно бы сетуя на странности человеческой натуры, и без малейших колебаний сунул руку прямо в крокодилью пасть.

Околоточный поневоле ойкнул – уж больно острым и неприветливым казался оскал заморского страшилища.

– Ну ка, что там у нас, – сам себе проговорил Фандорин и, кажется, что то нащупал. – Так и есть. Под рукой и на самом виду – никто не подумает. Убийца явно не ч читал Эдгара По.

Он осторожно извлёк из диковинного вместилища сначала пук мелких кредиток, а затем свёрток из бархатной материи, в котором что то слегка постукивало. Деньги чиновник непочтительно кинул на конторку, а бархатку развернул. Придвинувшиеся вплотную Небаба и Клюев разочарованно выдохнули: внутри оказались не драгоценные каменья и не золото, а круглые зелёные камешки, нанизанные на нитку, – обыкновенные бусы. Нет, судя по кисточкам, скорее не бусы, а чётки, только не христианские, а какие то басурманские.

Подождав, пока чиновник рассмотрит находку как следует, околоточный вполголоса спросил:

– Ценная вещь?

– Не особенно. Обычные нефритовые ч чётки. В Китае и Японии таких полным полно. Правда эти, кажется, очень старые. Клюев, вы их прежде когда нибудь видели?

Приказчик развёл руками:

– Никогда с.

– Заберу с собой, – решил Фандорин. – А деньги пересчитайте и оформите протоколом.

Небаба бросил цепкий взгляд на купюры, чуть пошевелил их пальцем и в ту же секунду уверенно заявил:

– Тридцать семь рубликов. Ваше высокоблагородие…

– Что?

– Не показать ли эти самые чётки графу Хруцкому? Их сиятельство – большой знаток по части всяких восточных штук.

– Не стоит, – легкомысленно махнул рукой Эраст Петрович, засовывая бархатку в карман. – Я, Небаба, и сам кое что смыслю в «восточных штуках».

И, провожаемый недоверчивым взглядом околоточного надзирателя, направился к выходу.

3

Весь день надворный советник пребывал в сосредоточенной задумчивости, то и дело доставал из кармана чётки, покачивал на ладони гладкие каменные шарики, и их негромкий, уютный перестук доставлял ему необъяснимое удовольствие.

На послеполуденном докладе у генерал губернатора (собственно, следовало бы назвать этот каждодневный ритуал обыденным словом «чаепитие», тем более что нынче и докладывать то было особенно не о чём) князь Владимир Андреевич поинтересовался:

– Что это у вас, голубчик, за игрушка? Какое нибудь новомодное изобретение? Вы ведь у нас поклонник технического прогресса. Дайте ка посмотреть. – И, нацепив пенсне, принялся с любопытством рассматривать восточную диковину.

– Нет, ваше высокопревосходительство, – почтительно ответил чиновник особых поручений. – Изобретение самое что ни на есть старинное. Придумано древними для концентрации мыслительной и д духовной энергии.

– А, чётки, – понял князь. Стал перебирать их, ритмично пощёлкивая зелёными камешками, и вдруг хлопнул себя по лбу. – Эврика! С утра терзаюсь, как составить докладную записку по афганскому вопросу для его величества. Смолчать бесчестно – горячие головы втягивают страну в авантюру, а писать правду боязно, ведь англофобия государя общеизвестна. Так я вот что, я напишу отчёт о пребывании цесаревича в Первопрестольной и между делом изложу свою позицию по кушкинской экспедиции. Оно выйдет и прозрачно, и ненавязчиво. Ай да Долгорукой, ай да голова! Держите ваши чётки, Эраст Петрович. Они мне и в самом деле помогли с мыслительной концентрацией. Вы их почаще приносите.

Фандорин улыбнулся шутке, и разговор повернул на российско английский конфликт, приняв столь специальный характер, что непосвящённому человеку разобраться во всех этих политических тонкостях и хитросплетениях было бы совершенно невозможно.

Но вечером, уже вернувшись к себе на Малую Никитскую и усевшись за окончательное доведение письма на высочайшее имя, Эраст Петрович вспомнил шутливые слова генерал губернатора. Бумага была необычайно трудной, поскольку её составление требовало осторожности и такта – малейшая ошибка могла бы иметь для князя самые опасные последствия. Надворный советник то и дело останавливался, перечитывая написанное, и рука сама собой лезла в карман за чётками – поначалу чисто механически. Однако вскоре Эраст Петрович заметил удивительное обстоятельство: стоило ему несколько мгновений поперебирать нефритовые кругляшки, и головоломная фраза сочинялась сама собой, причём самым что ни на есть идеальным образом.

Это повторилось не раз и не два, так что в конце концов Фандорин, заинтригованный странным феноменом, вовсе отложил письменные принадлежности и уставился на чётки с пытливым интересом.

Вечер выдался чрезвычайно жаркий и душный, поэтому надворный советник устроился в высоком вольтеровском кресле у раскрытого окна, выходившего во двор, и раздвинул шторы. Снаружи, во дворе, было совсем темно, из соседского яблоневого сада доносился звон цикад. Эраст Петрович с удовольствием выпил бы чаю, но камердинер Маса, как обычно, отправился на романтическое свидание с некоей особой. Оберегая честь дамы, японец хранил её имя в тайне, но по крошкам и изюминкам, в последнее время то и дело выпадавшим из карманов сластолюбивого азиата, Фандорин вычислил, что Маса свёл таки интимное знакомство с местной булочницей, на которую давно поглядывал с томлением и которой даже посвятил прочувствованное трехстишье:

Вокруг пышного цветка

Вьётся жёлтая пчёлка.

О, пьянящий аромат!

Так или иначе, слуги дома не было, самому же ставить самовар было лень, поэтому Эраст Петрович решил удовольствоваться сигарой. Пуская струйки синего дыма, пересчитал бусины. Получилось число, для Востока необычное – двадцать пять. Если б двадцать четыре, понятно: три восьмёрки, то есть трижды счастливая цифра, знаменующая счастье и долголетие. Но двадцать пять? Пятью пять – это что то жёсткое, логическое, европейское.

Фандорин повертел чётки и так, и этак, даже зачем то лизнул один камешек (благо в комнате никого не было), а потом ещё и понюхал. Никакого вкуса язык, разумеется, не ощутил, а вот запах был – едва уловимый, но всё же несомненный. Эраст Петрович узнал его. Пахло неподдельной, истинной древностью, как от византийских мозаик или развалин Колизея. Именно такой аромат источает время, когда его накапливается очень много: от сгустившегося времени веет покоем, прахом и немножко полынью.

Пальцы сами защёлкали шариками, и внезапно в голову пришла не вполне понятная мысль: двадцать пять – это трижды долголетие плюс единица. То есть больше, чем трижды долголетие? Что это может значить? Нелепица какая то.

Вдруг раздался легчайший треск – это лопнула нитка, и камешки зелёным дождём посыпались вниз, но на пол не упали, потому что реакция у Эраста Петровича была отменной. Он моментально опустился на колени, подставил ладони ковшом и поймал все бусины кроме одной – той самой, двадцать пятой. Она ударилась о паркетный пол со странным чмокающим звуком и откатилась в сторону. Странно было не только непонятное причмокивание, которого никак не могло произойти при столкновении камня с деревом. Не менее удивительным показалось Фандорину и то, что донёсся звук не снизу, а сверху.

Коленопреклонённый Эраст Петрович поднял голову, обернулся и увидел, что в изголовье, где за секунду перед тем находилась его голова, подрагивает толстая короткая стрела, вошедшая в обивку кресла чуть не по самое оперенье.

Это загадочное явление до такой степени поразило надворного советника, что он сначала потряс головой, а уже потом высыпал шарики в кресло и выдернул из обивки пернатую гостью. Такие стрелы Фандорину уже приходилось видеть раньше – ими стреляют из маленьких, мощных арбалетов, какими с незапамятных времён пользуются профессиональные убийцы в Японии, Корее и Китае.

Не раздумывая более ни единого мгновения, чиновник особых поручений легко перемахнул через подоконник, пружинисто приземлился на мягкую клумбу и нажал пальцами на глазные яблоки, чтобы зрение после света быстрей приспособилось к темноте.

Но ещё прежде, чем расширились зрачки, слух Эраста Петровича уловил шорох – некий человек в наряде, тесно облегающем фигуру, пригнувшись бежал к ограде, что отгораживала усадьбу барона Эверт Колокольцева, во флигеле которой квартировал Фандорин, от уже упоминавшегося яблоневого сада. Несостоявшийся убийца мчался сквозь тьму легко и проворно, почти бесшумно касаясь ногами земли.

Револьвера у надворного советника при себе не было, да если б и был, Эраст Петрович все равно стрелять бы не стал. Во первых, очень уж хотелось объясниться с безвестным недоброжелателем, а во вторых, сей интересный стрелок совершил непростительную топографическую ошибку – очевидно, из за недостаточного знания местности. В том направлении, куда он сейчас нёсся со всех ног, двор был замкнут не обыкновенным забором, а высокой, в добрых полторы сажени, стеной. Отлично зная, что деваться новоявленному Вильгельму Теллю некуда, Фандорин и бежать за ним не стал, а направился следом спокойно и неторопливо.

Но здесь чиновника ожидал новый сюрприз. Не замедлив бега, злоумышленник оттолкнулся от земли и подпрыгнул так высоко, что смог ухватиться руками за край стены. Безо всякого усилия подтянулся, присел на корточки и исчез на той стороне. Прежде чем спрыгнуть в сад, беглец задержался на верхушке – не долее чем на миг, однако Фандорин успел отчётливо разглядеть чёрный силуэт: узкие штаны в обтяжку, короткую куртку и конусообразную шапочку. Это был китаец!

Рванувшись с места, Эраст Петрович попробовал залезть на стену таким же манером, но из за халата и домашних туфель с первого раза не получилось. Когда же надворный советник, наконец, оседлал трудную преграду, продолжать погоню уже не имело смысла: яблоневый сад встретил Фандорина безмятежной неподвижностью – не подрагивали ветки, не шуршала трава, и понять, в какую сторону устремился злодей, не представлялось ни малейшей возможности.

Назад Эраст Петрович вернулся разочарованным и недоумевающим. На всякий случай задвинул шторы, хоть в комнате от этого сразу стало душно. Походил взад вперёд, похлопал в ладоши, помассировал виски, но в голову ничего путного не лезло. По опыту Фандорин знал, что самое лучшее средство для разгона застоявшейся мысли – какая нибудь механическая работа. Кстати и дело нашлось.

Чиновник сходил в комнату Масы, порылся в шкатулке с иголками и нитками. Остановил свой выбор на катушке с красно золотой наклейкой Замьчательно прочныя и надежныя шелковыя нитки тов ва «Пузыревъ и сыновья».

Сел в кресло, покосившись на дырку от стрелы, стал нанизывать шарики на нить. Ах да, был ведь ещё один – откатился в сторону.

Двадцать пятая бусина обнаружилась под письменным столом. Эраст Петрович поднял её и вдруг ощутил подушечкой пальца какой то резной узор. Поднёс камешек к лампе и увидел полустёртый иероглиф «железо» – по японски он читался «тэцу», по китайски «те». Что бы это значило?

Присоединив последний кругляшок к его собратьям и завязав нитку, чиновник проверил, удобно ли камешкам на новой основе. Оказалось, что очень даже удобно. Зелёные шарики весело защёлкали один о другой.

«Железо», «те» ? Неужто…

Фандорин вскочил на ноги и бросился к шкафу, в котором стояли старинные книги, в своё время вывезенные им из Империи Восходящего Солнца.

4

На следующий день Эраст Петрович на службу не пошёл, послав в канцелярию коротенькую записку, в которой ссылался на некие неотложные дела. В самом этом обстоятельстве ничего удивительного не было, поскольку надворный советник не имел определённых присутственных часов и вообще находился на завидном положении вольной птицы. Странности начались позднее, уже ближе к вечеру.

Молодой человек, всегда одевавшийся с иголочки и слывший одним из первых московских щёголей, нарядился в потрёпанный сюртук, извлёк из особого отделения платяного шкафа нечистую рубашку, хранившуюся там специально для подобных случаев, дополнил свой туалет прочими соответствующими предметами и отправился пешком в сторону Сухаревского рынка. Путь был некороткий, но Фандорин не спешил, наслаждаясь мягким дыханием погожего летнего дня.

Очевидно, столь продолжительная прогулка понадобилась чиновнику для пробуждения аппетита. Во всяком случае, достигнув Сухаревки, он сразу же направился в одну из самых непрезентабельных харчевен китайского квартала – одно название что квартала, а на самом деле нескольких кривых и тесных переулочков, где обосновались китайские мелочные торговцы и разнорабочие, с недавних пор начавшие селиться в Древнепрестольной.

В тёмной и грязноватой комнате не было ни одного европейца. Там резко пахло жареной селёдкой и каким то едким маслом, а за низенькими столами сноровисто ели палочками низкорослые узкоглазые люди с длинными косами, все как на подбор в синих или чёрных суконных курточках со стоячими воротниками. Вежливость и опасение обжечь губы предписывали есть суп и втягивать в рот лапшу со свистом, поэтому отовсюду доносилось деловитое хлюпанье и причмокивание, какого не услышишь и в самом распоследнем хитровском трактире.

Эраст Петрович заказал суп из акульих плавников и жареные блинчики с яйцами и капустой. Пока дожидался, безмятежно поигрывал старинными нефритовыми чётками. На взгляды искоса отвечал лёгким покачиванием головы, а когда ему принесли мисочку с супом и тарелочку с хрустящими свёрнутыми блинами, захлюпал и зачмокал не хуже прочих едоков.

Ел долго, с аппетитом, а потом ещё не менее трёх четвертей часа пил из закопчённого бронзового чайника жасминовый чай. Наконец встал, вытер вспотевший лоб несвежим платком, положил на стол пятиалтынный и перебрался в соседнее заведение, где подавали сласти и шла игра в маджонг.

Китаеведческая экскурсия чиновника особых поручений продолжалась до темноты, которая застала Фандорина в некоем мрачном подвале, затерянном в глубине одного из Сухаревских дворов. Это было довольно просторное помещение с низким сырым потолком и почти безо всякого освещения, если не считать нескольких масляных плошек.

На полу рядами были разложены ватные тюфячки, на которых сидели и лежали люди – по преимуществу китайцы, но попадались и европейцы. Пахло сладким, щекочущим ноздри дымком, который медленно и грациозно покачивался под сводом подземелья. Никто не разговаривал, здесь царила тишина, лишь время от времени откуда нибудь раздавалось приглушённое, невнятное бормотание.

Эраст Петрович не без брезгливости уселся на засаленную подстилку, и молчаливый китаец сразу же принёс и с поклоном подал ему дымящуюся костяную трубку с длинным, украшенным драконами черенком. Покосившись по сторонам (слева дремал какой то бледный, бородатый господин в чиновничьем мундире со споротыми пуговицами, справа восседал толстощёкий китаец с блаженно зажмуренными глазками), Фандорин первым делом выложил на край тюфяка чётки, затем тщательно вытер платком мундштук и осторожно затянулся – единственно из научного интереса. Ничего особенного не произошло – ни после первой затяжки, ни после второй, ни после третьей.

Успокоившись, надворный советник сделал вид, что тоже дремлет, сам же из под прикрытых век – благо глаза уже привыкли к сумраку – стал незаметно приглядываться к лицам курильщиков. Странные это были лица: как бы лишённые возраста, с одинаково приопущенными подбородками и тёмными ямами вместо глазниц. Внимание чиновника привлёк старый китаец с длинной седой бородёнкой, что сидел прямо напротив. Эраст Петрович удивился остроте собственного взгляда – так отчётливо ему было видно каждую морщинку на благостном лице старца. Вдруг глаза китайца приоткрылись, и оказалось, что они вовсе не сонные и одурманенные, а, напротив очень живые, ясные и, пожалуй, даже весёлые. Подмигнув молодому человеку, старик спросил ласковым, несказанно приятным голосом, причём безо всякого акцента:

– Что, трудно?

Отчего то чиновник сразу понял, что загадочный китаец спрашивает его не о каком нибудь мелком неудобстве вроде непривычки к сидению на комковатом тюфяке, а о том, трудно ли ему, Эрасту Фандорину, жить на свете.

– Нет, – ответил Эраст Петрович. А подумав, сказал:

– Да.

Запахло цветущими яблонями, и вдруг выяснилось, что оба они – и Фандорин, и симпатичный старик – сидят вовсе не в сыром подвале, а на вершине невысокой горы. Внизу простиралась зелёная долина, поблёскивающая квадратами заливных рисовых полей, на склонах росли усыпанные цветами деревца, вдали виднелся белостенный монастырь с диковинными башенками и пятиярусной пагодой, а предзакатное небо было зелёно лилового оттенка, какого никогда не увидишь в средней полосе России.

Перемещению в пространстве Эраст Петрович нисколько не удивился – наоборот, счёл уместным и даже само собой разумеющимся. Он знал, что старца зовут Те Гуанцзы, а гора называется Тайшань.

Помолчали.

– Боишься смерти? – снова спросил старец.

И снова Эраст Петрович ответил сначала «нет», а подумав – «да».

– А ты её не бойся, – улыбнулся Те Гуанцзы. – Ничего страшного в ней нет. Если захочешь, смерти и вовсе не будет. Научить тебя этой тайне?

– Да, мудрый! – вскричал Фандорин. – Научи!

– Слушай же, но только не умом, а духом, потому что ум подобен листку, который распускается весной и облетает осенью, а дух – это могучее дерево, живущее тысячу лет.

– Я не хочу жить тысячу лет, – сказал Эраст Петрович. – Но я хочу знать тайну.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Борис Акунин Нефритовые четки Приключения Эраста Фандорина – 12 Аннотация (1)

    Документ
    329 БорисАкунин: «Нефритовыечетки»БорисАкунинНефритовыечеткиПриключенияЭрастаФандорина12 Chaus UnLimited, вычитка — Ego «Акунин Б. Нефритовые чётки»: Захаров; Москва; 2007 ISBN ...
  2. Борис Акунин Нефритовые четки Приключения Эраста Фандорина – 12 Аннотация (2)

    Книга
    Библиотека Альдебаран: БорисАкунинНефритовыечеткиПриключенияЭрастаФандорина12 Chaus UnLimited, вычитка — Ego «Акунин Б. Нефритовые чётки»: Захаров; Москва; 2007 ISBN ...
  3. Борис акунин нефритовые четки приключения эраста фандорина – 12 аннотация

    Документ
    Библиотека Альдебаран: БорисАкунинНефритовыечеткиПриключенияЭрастаФандорина12 Chaus UnLimited, вычитка – Ego «Акунин Б. Нефритовые чётки»: Захаров; Москва; 2007 ISBN ...
  4. Борис акунин алтын толобас приключения николаса фандорина – 01 аннотация

    Документ
    ... : БорисАкунин Алтын Толобас Приключения Николаса Фандорина – 01 OCR Альдебаран «БорисАкунин. Алтын ... Толобас»: Олма Пресс; Москва; 2002 ISBN 5 224 01399 2 Аннотация ... Анатольевна сохранила старинные нефритовыечетки (теперь уэк не ...
  5. Бюллетень новых поступлений вып 46

    Бюллетень
    ... в Государственной Думе : (хроника, аннотации, обзор). Вып. 22 : ... хранения: А 406 Р2 А 44 АкунинБорис. Нефритовыечетки : приключенияЭрастаФандорина в XIX веке / АкунинБорис. - М. : Захаров, 2007. ... В. В. 12 Воеводин Вл. В. 12 Войнович Владимир ...

Другие похожие документы..