Главная > Документ


Этюд в багрово фиолетовых тонах

– …Вот здесь пуля просвистела. Чудом жив остался. – Такими словами закончил рассказ «практикант». – Ни за что больше не пойду по Ольховскому после темноты.

Страшная история никого не оставила равнодушным. Кухарка, слушавшая, прикрыв рот ладонью, перекрестилась:

– Оссподи Сусе, страсть какая.

Лука Львович ужаснулся:

– Ну и времена настали. Раньше то грабитель честь по чести требовал: «Кошелёк или жизнь», а тут сразу стрелять. Куда только катимся?

Его дочь, начавшая было раскладывать мольберт да и застывшая на месте, воскликнула:

– Я бы тоже ни за что кошелёк не отдала, пускай убивают. Вы, Померанцев, настоящий герой!

– Хорош герой, удрал, как заяц, – немедленно взревновал Ландринов.

Лис оборотень Тасенька разразился причитаниями, ну а Федота Федотовича на ту пору в конторе ещё не было. Присутствие только только начиналось.

Ещё немножко поужасались жуткому происшествию, и всяк занялся обычным делом: письмоводители заскрипели перьями, ремингтонист принялся налаживать своё чудо техники, Муся удалилась на кухню, а художница стала заканчивать портрет. Её кисть двигалась с поразительной сноровкой. Возможно, «Мориса Сьердюка» в самом деле ожидало в Париже большое будущее.

– Жалко, вы нынче в сюртуке, – посетовала Мавра. – Я хотела ещё блики на мундирных пуговицах прописать.

Но придти студентом Фандорин сегодня никак не мог. Предстояла генеральная баталия, и вступать в неё ряженым не подобало.

– Скажите, – шепнул Эраст Петрович очень очень тихо. – Деньги на поездку в Париж вам даёт барон? Я угадал?

Девушка кивнула:

– В память о моём женихе.

– Вы кроме меня кому нибудь об этом говорили?

Она покачала головой и прижала палец к губам, а то Тасенька уже навострил уши, да и Ландринов заворочался на стуле.

Ну вот теперь окончательно сложилось, одно к одному, подумал Фандорин. Остаётся только ждать.

Ждали все. Ощущение какого то тяжкого, неумолимо надвигающего события так и витало в комнате. Об этом никто не говорил, но и без того чувствовалось – по тому, как недолго обсуждали бандитское нападение, по воцарившемуся молчанию, по быстрым взглядам, которые каждый нет нет да и бросал то в сторону пустующего кабинета, то на входную дверь.

Когда вошёл управляющий в сопровождении камердинера, все заработали с удвоенным усердием, с Сергеем Леонардовичем поздоровалась только Мавра и опять, как давеча, порозовела. Теперь понятно – из благодарности.

– Доброе утро, – поздоровался и фон Мак, подходя к мольберту.

Но интересовала его не девушка и тем более не портрет. Воспалённые, невыспавшиеся глаза смотрели только на Фандорина, тревожно и вопросительно.

Эраст Петрович ответил сначала едва заметным кивком, а затем столь же коротким покачиванием головы. Означала эта маленькая пантомима следующее: «Да, всё знаю. Нет, не сейчас».

Барон отлично его понял, но трудно сказать, успокоило его это известие или, наоборот, встревожило ещё больше.

Чуть помедлив, он прошёл к себе, Федот Федотович последовал за хозяином.

Прошло не более четверти часа, и с лестницы донеслись тяжёлые шаги и позвякивание – в мезонин поднималась целая группа людей.

В комнате все разом распрямились, больше не прикидываясь сосредоточенными на работе. Из кухни высунулась Муся.

Дверь распахнулась.

Первым вошёл Зосим Прокофьевич Ванюхин с какой то бумагой в руке, очень торжественный.

За ним, гремя шпорами и саблями, появились пристав Басманной части подполковник Ляхов, двое полицейских унтер офицеров, а также известный всей Первопрестольной журналист Штейнхен из газеты «Московский богомолец», читать которую в приличных кругах почиталось дурным тоном, что не мешало этому бульварному листку каждодневно продавать до ста тысяч экземпляров.

При виде скандального писаки Эраст Петрович поморщился. Уж этого Ванюхину делать никак не следовало. Теперь, чем бы ни закончилась история, шуму будет на всю империю.

– Ну вот и я, – громогласно объявил петербуржец. – Заждались? А это обещанный документец.

Он потряс бумагой.

На шум из кабинета выглянул Сергей Леонардович и сделался очень бледен. Из за плеча управляющего торчала голова камердинера.

– Сударь, – обратился к барону следователь, – я прибыл для того, чтобы заключить вас под стражу. Вот распоряжение господина прокурора.

Когда фон Мак ничего не ответил, Ванюхин приказал приставу:

– Исполняйте свой долг.

Журналист уже вовсю строчил в тетрадочке. Эраст Петрович поднялся и, тихо ступая, двинулся вперёд. На ходу заглянул в тетрадочку и прочёл: «При этих словах сыщика на одутловатом, порочном лице отцеубийцы промелькнул невыразимый ужас».

Солидно покашляв, пристав шагнул к управляющему.

– Согласно установлениям «Акта об арестах и административных задержаниях» объявляю вас…

– Погодите, Ляхов! – громко сказал Фандорин. Все обернулись.

– Эраст Петрович? – изумился подполковник, которому уже случалось встречаться с коллежским асессором по службе.

– Фандорин! – ахнул Штейнхен (этот вообще знал всех и вся). – Интересненько!

Прочие же просто уставились на наглеца, посмевшего отдавать приказание представителю закона.

– Чиновник особых поручений при московском генерал губернаторе Фандорин, – объявил он не столько Ванюхину, сколько своим временным сослуживцам. – Прошу прощения за вынужденный м маскарад. Я провожу независимое расследование по приказу князя Владимира Андреевича.

Вот это уже адресовалось петербуржцу, выпучившемуся на молодого человека.

– Интрига? Заговор? – вскричал Зосим Прокофьевич. – Доложу директору департамента! Министру! Дело поручено мне, ничего не желаю знать! А ну взять его! Вы что, оглохли? – гаркнул он приставу, показывая на барона.

Повышать голос на Ляхова, офицера заслуженного и самолюбивого, было большой ошибкой. Подполковник набычился.

– Господина Фандорина мы знаем, не первый день с. А с вашим превосходительством доселе работать не доводилось.

– Я всё понял, – зловеще усмехнулся Ванюхин. – Наслышан про московские нравы! Подкуплены? Хорошо, что я догадался взять с собой представителя прессы. Пишите, господин репортёр, пишите!

Но представитель прессы писать перестал и даже свою тетрадочку прикрыл. Ссориться с генерал губернатором Штейнхену было не с руки.

– Ваше превосходительство, мы же с вами служители з закона, а не опереточные примадонны, – поморщился Эраст Петрович. – Давайте к делу. У вас одна версия, я вам изложу другую. Вы опытный профессионал, разберётесь, какая из них состоятельней.

То ли тон, которым были сказаны эти слова, то ли упоминание о профессионализме подействовали на петербуржца.

– Фандорин? Мне смутно знакомо это имя, что то я про вас слышал, – сказал Зосим Прокофьевич, взяв себя в руки – даже и в буквальном смысле, то есть перекрестив руки и обхватив себя за плечи. – Что ж, излагайте вашу версию. Послушаем.

– Б благодарю. У меня с самого начала сложилось убеждение, что Сергей Леонардович фон Мак невиновен. Вы, уважаемый коллега, в своём расследовании руководствовались почтенной максимой «ищи, кому выгодно». Я тоже начал с этого. Если предположить в наследнике корыстный мотив – стремление поскорее завладеть делом, то получается полнейший нонсенс. Смерть Леонарда фон Мака лишила компанию гигантского подряда. Если бы у Сергея Леонардовича имелось злодейское намерение в отношении отца, резонно было бы подождать две три недели, пока не объявят результаты конкурса. А так получается, что наследник совершил ужасное преступление во вред себе и на пользу главному конкуренту – «Пароходному товариществу».

– Суждение, достойное не следователя, а коммерсанта, – не удержался от едкого замечания Ванюхин. – Откуда ж тогда, по вашему, взялся отравитель? Пролез через форточку, после чего бесследно исчез? А может быть, никакого убийства вовсе не было? Управляющий и секретарь покончили с собой? Это, я читал, у вас в Японии так заведено, называется «двойное самоубийство влюблённых».

Из последней реплики можно было заключить, что Ванюхину не просто «смутно знакомо» имя Фандорина, но что он весьма неплохо осведомлён о московском сыщике.

– Убийство было, – словно не заметив насмешки, сказал Эраст Петрович. – И очень тонко рассчитанное. Только в основу угла следовало поставить не cui prodest1, а совсем иную максиму.

– И кто же, по вашему, убийца? – иронически улыбнулся Ванюхин. – Или вся ваша версия сводится лишь к тому, чтобы обелить господина фон Мака?

Тут Эраст Петрович позволил себе сэффектничать, не в последнюю очередь из за того, что чувствовал на себе взгляд юной художницы. Небрежным тоном, будто нечто само собой разумеющееся, обронил:

– Убийца – вон тот человек. – И показал на Ландринова.

По комнате пронёсся судорожный вздох, а ремингтонист вскочил, опрокинув стул.

– С ума вы что ли сошли? – крикнул он.

– Сами себя выдали, – сказал ему Эраст Петрович. – Зачем было клеветать на Сергея Леонардовича? Это господин Ванюхин, которому очень хотелось подтверждения своей версии, принял ваше свидетельство на веру. А я нынче с утра потолковал с телеграфистами, которые дежурили 6 сентября. Сергей Леонардович их не запомнил, но «маленькие люди» отлично всё помнят. Как вам известно, из телеграфного пункта лестница просматривается в оба конца – и вверх, и вниз. Сергей Леонардович поднялся в пальто, увидел у аппарата отца, поговорил с ним и снова уехал. В мезонин он не поднимался. Вот я и задался вопросом: зачем Ландринов соврал?

– Это ты всё врёшь, ферт! – злобно выкрикнул ремингтонист. – Обманом втёрся сюда, студентом прикидывался, сидел, позировал, а сам никакой не студент! Глядите, Мавра Лукинишна, кому вы поверили!

Но, судя по горящим глазам художницы, устремлённым на Фандорина, она нисколько не была на него в претензии.

Чуть повернув лицо, чтобы видеть барышню, но и не выпускать из поля зрения ремингтониста, Эраст Петрович риторически вопросил:

– Быть может, Ландринов сделал это из ненависти? Вряд ли. Этот человек ненавидит весь белый свет, но проникнуться какой то особой антипатией к управляющему он бы просто не успел. Сергей Леонардович занял начальственный кабинет всего несколько дней назад. Возникло у меня, правда, одно предположение, связанное с некоей поездкой в Париж, но рассеялось, – покосился коллежский асессор на Мавру. – Ландринов об этом не знал, иначе вчерашняя пуля полетела бы не в меня, а в другого человека.

– Какой Париж? Какая пуля? Что это вы загадками говорите? – нахмурился Ванюхин. – А вся ваша версия выстроена на песке. Это вы, коллега, британской «психологической школой» увлекаетесь, по молодости лет. Следствию нужны факты. Если не cui prodest, тогда что же?

– Второй из распространеннейших мотивов п преступления – cherchez la femme. Здесь мы имеем дело с преступлением страсти. Ландринов до безумия влюблён в… одну особу, это видно невооружённым глазом.

Все посмотрели на Мавру, та залилась краской и опустила глаза.

Сергей Леонардович, до этой минуты не произнёсший ни слова, воскликнул:

– Как вы могли подумать такое про отца! Вы не знали его, это был высоконравственный человек! Его занимали лишь заботы компании!

– В самом деле нехорошо, – укорил Фандорина петербуржец. – Покойный был почтённым старцем и девицами не увлекался, все это знают.

– При чём здесь п почтённый старец? – Эраст Петрович коротко вздохнул, досадуя на непонятливость собеседников. – Ландринов хотел уничтожить не управляющего, а своего счастливого соперника, жениха Мавры Лукиничны. Барон фон Мак был умерщвлён исключительно для прикрытия.

– Барон фон Мак?! Для прикрытия?! – остолбенел Ванюхин. – Из за секретаришки?!

Затряс головой и Сергей Леонардович.

– Что за дикая фантазия!

Фандорин развёл руками:

– Вечное заблуждение сильных мира сего: будто значительны они одни, а «маленькие люди» не более чем статисты, и всё у них маленькое – страстишки, замыслы, злодейства. Господин следователь давеча сказал: лес рубят, щепки летят. А здесь всё произошло наоборот: ради щепки не пожалели леса. Сам то я никого из людей щепкой не считаю (впрочем, как и лесом), но расчёт у преступника был б безошибочный. Барон непременно угостит секретаря чаем. Погибнут оба, но смерть Стерна окажется в тени. Никому и в голову не придёт, что мишенью был не титан российской индустрии, а мелкий служащий. Несчастный же уборщик пропал и вовсе не за что, по случайности. Однако вас это, кажется, не слишком опечалило? – обратился он к Ландринову и сделал несколько шагов по направлению к углу, где располагалась пишущая машина.

Ремингтонист изобразил презрительную гримасу, но рука, которой он опирался на спинку стула, дрожала. Ландринов спрятал её в карман.

– Я жду доказательств, – напомнил Ванюхин. – А у вас по прежнему одни психологизмы.

– Сейчас, ваше превосходительство, дойдёт и до фактов. Но сначала несколько слов о версии Сергея Леонардовича – будто убийство совершено тайным агентом «Пароходного товарищества». Вы правы лишь н наполовину, – обратился коллежский асессор к фон Маку. – Шпион из конкурирующей компании здесь есть, но вашего отца он не убивал.

– Кто же это? – живо спросил барон. Не глядя на Тасеньку, Фандорин сказал:

– Я сообщу вам об этом завтра. Если он не уволится сам. Однако вернёмся к убийству. Не показалось ли вам, Зосим Прокофьевич, странным, что миллионера отравили копеечным ядом?

Ванюхин пожал плечами:

– Я уже говорил про это. В том то и штука, что мышьяк легкодоступен. Факт приобретения цианида или иного «аристократического» яда нетрудно выследить, опросив аптекарей. Но попробуйте ка узнать, сколько людей за последнее время покупали крысиную отраву. Ни один аптекарь не упомнит.

– А мне думается, дело не в этом. Не было у Ландринова денег на дорогой яд. Я понял это вчера вечером, когда исследовал пулю, которой выстрелил в меня п преступник. – Эраст Петрович достал из кармана платок, а из платка несколько сплюснутый кусочек свинца. – Круглая, из однозарядного ненарезного пистолета. Такое оружие можно купить на барахолке рубля за полтора. Самый дешёвый яд, самый дешёвый пистолет – как то всё это несолидно. Неужто Мосолов не смог бы оснастить своего шпиона получше? И мне стало ясно: убийца – бедный человек с очень маленькими средствами, но с очень большими страстями.

Здесь Эраст Петрович переместился ещё на несколько шагов к Ландринову, якобы для того, чтобы картинно уставить на преступника обвиняющий перст. На самом же деле Фандорин всё это время внимательно наблюдал за ремингтонистом и с секунды на секунду ждал, что тот себя выдаст, предельно недвусмысленным образом.

Губы у Ландринова подрагивали, плечи дёргались, но не от страха – от ярости. Надолго выдержки у этого пассионария не хватит. Сейчас накинется, вон уже и зубами скрипит.

Коллежский асессор нарочно повернулся к обвиняемому спиной, чтобы облегчить нападение. Теперь их разделял лишь стол младшего письмоводителя.

– А зачем он в вас то стрелял? – все не мог признать своё поражение Ванюхин.

– Я знаю! – ответила за чиновника Мавра. – Из за портрета. И из за платочка…

– Какого ещё платочка? – не понял следователь. Но тут событие, на которое рассчитывал последователь «психологической школы», наконец свершилось.

Издав рёв, Ландринов сорвался с места, выхватив из кармана раскрытую бритву.

Коллежский асессор был начеку и проворно обернулся. Но оказалось, что психологическую науку он постиг ещё не в совершенстве.

Эраст Петрович был уверен, что убийца накинется на него, своего обвинителя, но ремингтонист пронёсся мимо Тасенькиного стола и устремился на Мавру.

– Это ты! Во всём ты! – хрипел он, занося бритву для удара. – Из за тебя гибну!

Барышня отшатнулась, только это спасло её от неминуемой смерти – острое лезвие рассекло воздух у самого горла.

Бедняжка вжалась в стену, а злодей схватил её за волосы и запрокинул кудрявую головку назад.

Все в комнате будто оцепенели.

Эраст Петрович понял, что не успеет. В случае необходимости он умел передвигаться с почти невероятным проворством, но путь ему преграждал массивный стол Луки Львовича, уставленный чернильницами, стаканчиками с карандашами, стопками бумаги, папками и прочей канцелярской дребеденью.

– Не мне – так никому! – истошно крикнул Ландринов, снова взмахнув своим оружием.

Японская наука боя гласит: действие должно опережать мысль.

Рука коллежского асессора, двигаясь будто сама по себе, выхватила из письменного прибора чернильницу и без замаха, снизу вверх, но все равно сильно, швырнула её.

Стеклянный куб ударил преступника в затылок, обдав шею и спину фиолетовыми брызгами. Ландринов ошарашенно обернулся – и получил прямо в лоб второй чернильницей, с красными чернилами, которыми педантичный Сердюк обычно подчёркивал самые важные места в сводке.

Второй удар был сильнее первого. Ремингтонист покачнулся, закрыл ладонью ослеплённые глаза. Между пальцев, будто кровь, стекали багровые чернила.

Ещё через секунду опомнившиеся унтер офицеры уже выкручивали убийце руки, а он рычал, рвался и даже пробовал кусаться. Воющего, извивающегося, его вынесли за дверь на руках. Следователь и журналист помогали полицейским.

Когда шум утих, Эраст Петрович оглянулся.

Сергей Леонардович стоял все там же. Казалось, он нисколько не рад тому, что обвинение с него снято. Лицо главноуправляющего было потерянным и несчастным. Из за подряда страдает, понял Фандорин.

Муся и Федот Федотович хлопотали над Сердюком – поили водой, обмахивали полотенцем.

Тасенька испарился, будто его не было вовсе.

В углу, съёжившись, икала и всхлипывала бедная Мавра.

– Ничего, ничего, все уже п позади, – стал успокаивать её коллежский асессор.

Осторожно погладил по голове – икота прекратилась. Взял за руку – утихли рыдания.

– Вы поедете в Париж, станете знаменитой художницей. Всё будет хорошо, – тихо говорил он.

Она кивнула, глядя на него снизу вверх. Её лицо было всё в мелких брызгах чернил, красных и фиолетовых. Будто ела лесные ягоды и перепачкалась соком, подумал чиновник.

– Поеду. Только… Обещайте мне одну вещь… – шёпотом сказала она. – Сделаете?

– Конечно, сделаю. Не нужно плакать.

– Вы позволите мне закончить портрет? Сюда вы больше не придёте, я понимаю. Может быть… Может быть, я смогу дописать его у вас?

Глаза у неё ярко блестели, но, кажется, не только из за непросохших слез.

– У меня, наверное, действительно будет удобнее, – слегка покраснев, согласился Эраст Петрович.

Нефритовые чётки

1

Эраст Петрович Фандорин вежливо подавил зевок – крылья точёного носа чуть дрогнули, мраморный подбородок слегка подался книзу, однако губы не разомкнулись ни на миг и взгляд спокойных голубых глаз остался все таким же благожелательно рассеянным. Искусство незаметно зевать составляло один из absolute musts1 светского человека, к тому же ещё состоящего чиновником особых поручений при генерал губернаторе. Непременное присутствие на балах и раутах являлось одной из тягостнейших обязанностей службы Эраста Петровича – в остальном не слишком обременительной и по временам даже увлекательной.

Надворный советник поймал на себе многозначительный взгляд Пегги Немчиновой и принялся с сосредоточенным видом разглядывать хрустальную люстру, сиявшую трепетным газовым светом. Взгляд прелестной девицы, произведшей в нынешнем сезоне настоящую сенсацию и уже получившей три предложения (отвергнутых в силу недостаточной основательности), означал: отчего бы вам не ангажировать меня на кадриль? Дело в том, что Фандорин имел неосторожность пригласить миленькую дебютантку на тур вальса, и сразу же об этом пожалел: танцевала она, как механическая кукла, да и ума оказалась самого небольшого. Заметив, что мадемуазель Немчинова как бы ненароком двинулась вдоль стены, явно намереваясь перейти к решительным действиям, Эраст Петрович нейтрализовал этот опасный манёвр – переместился в угол залы, где сгруппировался самый цвет нетанцующего общества. Здесь был и сам князь Долгорукой, и важные статские старички в муаровых орденских лентах, и тучные золотоплечие генералы.

К числу последних относился и обер полицеймейстер Баранов, который со снисходительной улыбкой слушал оживлённо жестикулирующего господина в дурно сидящем фраке и съехавшем на сторону белом галстуке. Это был известный московский чудак и эксцентрик граф Хруцкий, слывший букой и на балы отроду не хаживавший. Про него рассказывали, что он много лет путешествовал по Востоку и прожил несколько лет в каком то горном монастыре, постигая тайны бытия. Будто бы даже постиг и грозился написать об этом книгу, которая перевернёт с ног на голову всю западную цивилизацию, да всё руки не доходят – слишком уж увлекающийся человек: то устроит подписку на открытие в Москве буддийского храма, то начнёт читать в университете лекции по восточному мистицизму, то насмешит весь город дурацким прожектом строить железную дорогу до Тихого океана. Зимой, в любой мороз, Хруцкий непременно купался в снегу во дворе своей полуразвалившейся арбатской усадьбы, для чего дворник содержал особый, рассыпчатый сугроб – прохожие же глазели на полоумного барина из за старинной чугунной решётки.

Эраст Петрович был некогда представлен графу и даже имел с ним любопытнейший разговор о практической возможности бессмертия, но сойтись короче всё как то не подворачивалось случая, хотя надворный советник тоже интересовался Востоком, да и снежные ванны принимал – правда, более приватным образом.

– Господин Фандорин! – энергично вскричал Хруцкий, обращаясь к Эрасту Петровичу. – Как вы кстати! А я битый час толкую генералу про одну таинственную историю, да только он меня не слушает. – Граф тут же вновь повернулся к обер полицеймейстеру, схватил его за гербовую пуговицу и запальчиво воскликнул. – Говорю вам, сударь, это не просто убийство с грабежом! Вот Эраст Петрович не то что вы, он человек проницательный. Пускай он нас рассудит.

Генерал бросил на Фандорина страдальческий взгляд, осторожно высвободил пленённую пуговицу и добродушно пробасил:

– Да чего там таинственного, Лев Аристархович. Тюкнули старьёвщика топором по башке. На Сухаревке этакие тайны чуть не каждый день случаются. Обычная полицейская история, околоточный разберётся.

– Что за старьёвщик? – спросил Эраст Петрович. – Вы имеете в виду антиквара Пряхина? Я читал в «Полицейской сводке». Похоже на п пьяный разбой.

– Вне всякого сомнения, – кивнул Баранов. – Лавчонка – дрянь, фартовые налётчики на такую не позарятся. Умертвили хозяина, захватили какую то копеечную дребедень…

– Я Пряхина отлично знал! – запальчиво перебил генерала Хруцкий. – Частенько к нему наведывался. Он скупал всякую всячину у китайцев опиоманов и придерживал для меня. По большей части это и в самом деле была дребедень, но изредка попадалось что нибудь любопытное. Так вот, Эраст Петрович, три дня назад на лавку уже нападали. Поздно вечером, когда там был только приказчик. Ударили сзади по голове, оглушили. Всё перерыли и ушли, ничего не взяв. Как это по вашему?

– Довольно странно, – признал Фандорин, заметив боковым зрением, что мадемуазель Немчинова приблизилась к беседующим сажени на три и остановилась в нерешительности.

Приняв вид крайней озабоченности, надворный советник повернулся к графу и спросил:

– Так таки ничего не взяли?

– Пряхин мне говорил, что грабители перевернули всё вверх дном, а забрали только большую яркую вазу из фаянса, которой красная цена пять рублей. Японские агатовые нэцкэ, главную ценность, не тронули. Бедняга так радовался!

– А на этот раз что нибудь пропало?

– Я разговаривал с Никифором, это приказчик, – сообщил Хруцкий. – Опять разворошили всю лавку, даже доски из пола вывернули, а взяли только пару дешёвых гонконгских платков и медную арабскую трубку. Нет, господа, это не грабёж. Уверяю вас, убийцы что то искали!

Эраст Петрович удивлённо приподнял брови:

– С чего вы взяли, что убийца был не один?

– Полиция так считает, – ответил за графа Баранов. – Этакий разгром в одиночку устроить трудно. Разве что от какого нибудь особенного остервенения. Злосчастного антиквара топором чуть ли не на куски изрубили.

– История и в самом деле с странная. – Сзади послышались невесомые шаги и шелест гипюрового платья, посему Фандорин придвинулся к генералу поближе, как бы желая довести до его сведения сообщение немалой государственной важности. – Два нападения на скромную лавку, да ещё с явными признаками обыска. Пожалуй, на обычный пьяный разбой непохоже.

– Вы находите? – Обер полицеймейстер привык относиться к суждениям чиновника особых поручений со всей возможной серьёзностью и потому предложил. – Не передать ли дело из околотка в сыскную полицию?

– Пока не стоит. Я завтра утром наведаюсь на место п преступления, посмотрю, как и что. Тогда и решим. Кто там околоточный? Небаба?

– Да, Макар Небаба. – Генерал улыбнулся. – Смешная фамилия. Он и вправду на бабу никак не похож. Кулачищи с пуд, все Сухаревские клошары его трепещут. Шельма, конечно, но порядок блюдёт.

Тут взгляд его превосходительства обратился куда то за спину Эраста Петровича, выражение лица сделалось приторно умильным, а подкрученные усы галантно распушились, из чего можно было сделать вывод, что Пегги двинулась на штурм.

Фандорин услышал лёгкий стук, сопровождаемый мелодичным «ах!». Обречённо вздохнув, чиновник повернулся и поднял обронённый веер. Кадрили было не избежать.

2

– В котором, говорите, часу это произошло? – спросил Фандорин, присев на корточки и внимательно разглядывая дверной замок.

– Так что в девятом или в десятом вечера, – отрапортовал околоточный надзиратель, известный всей Сухаревке Макар Нилович Небаба, собою жилистый, длиннорукий, с грубым и мрачным лицом. – Лавка уже закрылась, но хозяин ещё возился. Видно, выручку считал. А этого в лавке не было.

Полицейский кивнул на «этого» – приказчика Никифора Клюева, сутулого и нервного мужичонку на вид лет сорока. Голова приказчика была обмотана не слишком чистой тряпицей – во время предыдущего налёта Клюев получил от неведомых злодеев увесистый удар по макушке.

– Лежал с того самого дня как есть в полном изнеможении, – пожаловался приказчик. – И посейчас из стороны на сторону шатает. Фершал сказывал, чудо Божье, что у меня головная черепица надвое не треснула. Уберёг Господь. А окажись я тут позавчера, то и меня бы, как Силантия Михалыча… – Он закрестился, поймал суровый взгляд околоточного и вдруг стал разматывать тряпицу. – Да вот, Макар Нилыч, извольте обозреть. Не шишка, а истинный дюшес.

Клюев наклонил лысую бугристую голову и предъявил доказательство перенесённого страстотерпия. Шишка и в самом деле была убедительная: вся сине багровая, наливная, дюшес не дюшес, но с изрядную сливу.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Борис Акунин Нефритовые четки Приключения Эраста Фандорина – 12 Аннотация (1)

    Документ
    329 БорисАкунин: «Нефритовыечетки»БорисАкунинНефритовыечеткиПриключенияЭрастаФандорина12 Chaus UnLimited, вычитка — Ego «Акунин Б. Нефритовые чётки»: Захаров; Москва; 2007 ISBN ...
  2. Борис Акунин Нефритовые четки Приключения Эраста Фандорина – 12 Аннотация (2)

    Книга
    Библиотека Альдебаран: БорисАкунинНефритовыечеткиПриключенияЭрастаФандорина12 Chaus UnLimited, вычитка — Ego «Акунин Б. Нефритовые чётки»: Захаров; Москва; 2007 ISBN ...
  3. Борис акунин нефритовые четки приключения эраста фандорина – 12 аннотация

    Документ
    Библиотека Альдебаран: БорисАкунинНефритовыечеткиПриключенияЭрастаФандорина12 Chaus UnLimited, вычитка – Ego «Акунин Б. Нефритовые чётки»: Захаров; Москва; 2007 ISBN ...
  4. Борис акунин алтын толобас приключения николаса фандорина – 01 аннотация

    Документ
    ... : БорисАкунин Алтын Толобас Приключения Николаса Фандорина – 01 OCR Альдебаран «БорисАкунин. Алтын ... Толобас»: Олма Пресс; Москва; 2002 ISBN 5 224 01399 2 Аннотация ... Анатольевна сохранила старинные нефритовыечетки (теперь уэк не ...
  5. Бюллетень новых поступлений вып 46

    Бюллетень
    ... в Государственной Думе : (хроника, аннотации, обзор). Вып. 22 : ... хранения: А 406 Р2 А 44 АкунинБорис. Нефритовыечетки : приключенияЭрастаФандорина в XIX веке / АкунинБорис. - М. : Захаров, 2007. ... В. В. 12 Воеводин Вл. В. 12 Войнович Владимир ...

Другие похожие документы..