Главная > Документ


XII

Не помню, кто меня поднял и усадил на стул.

Голова раскалывалась. С трудом разлепив веки, я увидел, что Холмс, сидящий напротив меня, в ненамного лучшем состоянии: одна половина лица вся багровая, на тонких губах кровь, воротнички растерзаны и измяты. Над ним с несчастным видом возвышался Фандорин, сам целый, но с надорванным у плеча рукавом.

Кто то шумно сопел у меня за спиной. Кое как обернувшись, я увидел японца. Он покаянно закланялся и забормотал извинения, всё повторяя: «Мне нет просенья, мне нет просенья». По его лицу стекала кровь. Значит, и ему досталось. Это до некоторой степени улучшило моё настроение – насколько это было возможно в такой ситуации.

– Что ж, – с досадой проговорил Холмс, потирая ушиб, – Люпен разгадал наш план. Мы ведь с вами, мистер Фандорин, мыслили сходно, не так ли? Но выстрелы в овраге раздались не для того, чтоб выманить нас из столовой, а чтоб мы намяли друг другу бока. Для того и электричество выключили. Представляю, как веселится этот французик.

Русский сумрачно ответил:

– Ваша правда, мы его недооценили. Но п партию он ещё не выиграл. Деньги пока здесь.

Да, мешок по прежнему лежал на столе. Я приоткрыл его – содержимое было не тронуто.

– Скажите, но зачем вы потянулись к мешку? – спросил Фандорин. – Именно в тот миг я и поверил, что это преступники.

Никогда ещё не видел я Холмса таким разозлённым. Он не говорил, а цедил слова сквозь зубы.

– Нужно же было проверить, на месте ли он! Клянусь жизнью, Люпен заплатит мне за это унижение!

Это было сказано не нам, а в потолок, да таким тоном, что я содрогнулся. Затрезвонил телефон.

– Это он! – вскричал Холмс. – Будет над нами издеваться!

Подлетел к аппарату, схватил трубку.

– Алло?

В столовой было очень тихо, и я слышал неразборчивое бормотание, но, конечно, не отдельные слова.

– Это дез Эссар, – сообщил Холмс, прикрыв раструб. – Желает знать, что случилось. Боско не вернулся. Свет не горел. Телефон не работал. Он сидел в темноте один, ему было страшно… Сейчас тоже страшно… Уотсон! Примите трубку. Сочувственно мычите, но ничего не отвечайте!

Когда он говорит таким тоном, я знаю: нужно подчиняться, не задавая вопросов.

К Холмсу внезапно вернулась вся его энергия, это меня несказанно обрадовало.

– Прошу за мной! – поманил он японца и бегом выскочил в коридор.

Сибата взглянул на русского, тот кивнул. Лишь тогда азиат последовал за Холмсом.

– …Я не знаю, что делать! Все меня бросили. Его убили, да? Убили? Но ведь Люпен никогда никого не убивает! – бубнила трубка.

– Угу, – время от времени произносил я.

Всё моё внимание было обращено к коридору, куда скрылись Холмс и Сибата. Фандорин тоже смотрел в ту сторону.

– Профессор! Мистер Лебрен! – донёсся зычный голос Холмса. Кажется, мой друг кричал, оставаясь внизу лестницы.

Очевидно, француз услышал его из башни и откликнулся, потому что Холмс всё так же громко прокричал:

– Нет нет, всё в порядке! Только у мистера Сибаты рана на лице. Не могли бы вы её обработать?

Несколько секунд спустя Холмс вновь появился в столовой, один.

– Отлично, – сказал он, увидев, что я по прежнему стою с трубкой у уха. – Не отпускайте его, пускай всё время говорит. Теперь они оба под контролем, не подслушают. А то надоело записочками обмениваться.

Читателю уже известно, что мы с Холмсом давно разгадали фокусы мсье Люпена, но Фандорин выглядел ошарашенным.

Я полагал, что он спросит про подслушивание, но русского, кажется, поразило другое:

– Вы подозреваете господина дез Эссара?! А не управляющего?

– …Ради Бога, что мне делать? – пищал мне в ухо дез Эссар – или тот, кто выдавал себя за хозяина замка. – Оставаться здесь?

– Да, – ответил я.

Холмс сложил руки на груди и улыбнулся. Пускай у Фандорина крепче кулаки, но сейчас станет ясно, чей разум сильнее.

– Разве вы не поняли, сэр, что дез Эссар и Боско – одно лицо? Это чрезвычайно ловкий мошенник, с выдающимися актёрскими способностями. Он умеет очень быстро менять грим. Единственное, что ему не под силу – это раздваиваться. Как вы могли не обратить внимания, что мы ни разу не видели хозяина и управляющего одновременно? Под тем или иным предлогом всегда кто то из них отсутствовал.

– П погодите, но мы с Масой собственными глазами видели, как Боско стоял у окна конюшни, а дез Эссар был рядом с нами и обращался к нему! – запротестовал Фандорин.

– Но не ответил ни слова, лишь мотал головой, верно? И, поскольку он стоял за стеклом, вы видели только силуэт с характерной причёской?

Русский кивнул. Смотреть на его растерянную физиономию было сплошным удовольствием.

– Что что? – сказал я в трубку.

– Это был «профессор», нацепивший парик. Как раз в это время он отлучался из башни якобы из за телефонного звонка. – Преступников двое, сэр: «Лебрен» и «дез Эссар» «Боско». Это очевидно.

Холмс невозмутимо достал табак и курительную трубку. На сражённого Фандорина он не смотрел.

– Я сразу заподозрил, что в доме все помещения прослушиваются, – продолжил мой блестящий друг, зажигая спичку. – Взгляните, как странно расположены здесь вентиляционные отверстия – на уровне человеческого роста. Это сделано в целях лучшей слышимости. А потом я провёл небольшой эксперимент, подтвердивший мою гипотезу…

– Нет, это доктор Уотсон, и я внимательно вас слушаю, – сказал я в аппарат. – А мистер Холмс записывает каждое слово, так что не отвлекайтесь, продолжайте.

То, что объяснял русскому мой друг, мне было уже известно, но одно дело – несколько слов, нацарапанных на листке бумаги, и совсем другое – связное изложение дедуктивного процесса.

– …Я послал Уотсона в комнату за двумя предметами: фонендоскопом и скрипкой. Скрипка была мне необходима, чтобы приступить к работе, фонендоскоп же, по правде сказать, не имел никакой ценности. Однако на словах я придал ему огромную важность. Зато про скрипку не произнёс ни слова, ограничился жестом. Уловка сработала. Устрашившись фантастического чудо фонендоскопа, преступник смазал одну из ступенек лестницы дверным маслом, да ещё отключил свет. Бедный Уотсон не мог не поскользнуться. В результате хрупкий фонендоскоп, разумеется, разбился. Со скрипкой же, помещённой в прочный футляр, ничего не случилось. А она то на самом деле и была мне нужна.

– Невозможно, – перебил Холмса русский.

– В каком смысле, сэр? Что именно кажется вам здесь невозможным?

Губы Холмса чуть раздвинулись в иронической улыбке.

– Невозможно, чтоб мсье дез Эссар был ч членом шайки.

– Могу ли я поинтересоваться причиной столь категоричного заявления?

Мой друг был явно удивлён.

Фандорин смотрел на него с не меньшим удивлением:

– Но ведь это означало бы, что мадемуазель дез Эссар – не та, за кого себя выдаёт, а хитрая авантюристка, сообщница Люпена.

Холмс пожал плечами:

– Естественно.

Фандорин молча поглядел на меня, и я отлично понял этот взгляд.

– Не тревожьтесь, ничего не предпринимайте и оставайтесь на месте, – сказал я дез Эссару, после чего разъединился.

– Что вы сделали, Уотсон?! – вскричал Холмс. – Я же велел не отпускать этого негодяя от телефона!

– Он прав. Эжени никак не может быть преступницей. А значит, дез Эссар, действительно, её отец и владелец замка.

Мне тяжело было сказать такое моему другу, да ещё в присутствии его соперника, однако чувство долга возобладало.

– Холмс, – я запнулся, – не обижайтесь, но вы совсем не знаете женщин… Мисс Эжени… У меня нет рациональных аргументов, но вообразить, будто она – лицедейка и мошенница… Вынужден согласиться с мистером Фандориным. Это невозможно. Просто невозможно, и всё.

Мой гениальный приятель безупречен во всём, что касается логики и доводов рассудка, но иногда чрезмерная математичность его подводит. Всякий раз, когда ему доводилось ошибаться (а таких случаев за всю его карьеру было очень мало), виной тому были женщины. Вернее, сугубо теоретическое знакомство Холмса с их эмоционально психологическим устройством. Подозреваю, что его стойкое предубеждение против прекрасного пола объясняется именно этим: женщина – уравнение, не поддающееся исчислению.

Видно было, что Холмс уязвлён моими словами, которые наверняка показались ему бредом или, того хуже, изменой.

– Что ж, господа знатоки женской натуры. – Он сердито запыхтел трубкой. – Тогда я умолкаю. Готов выслушать вашу версию.

Я молчал, ибо, во первых, чувствовал себя предателем, а во вторых, никакой версии предложить не мог.

Вернулся японец и молча встал в дверях. Его щека была заклеена свежим пластырем. Он и Фандорин обменялись несколькими присюсюкивающими словами, после чего Сибата отступил глубже в коридор – к самой лестничной площадке.

– Согласен, что шайка состоит из двух с сообщников… Русский обращался преимущественно к Холмсу – это был поединок двух небожителей, мне и японцу отводилась роль безгласных слушателей. Впрочем, на большее я и не претендовал.

– Один из них «Боско», второй – «Лебрен». Взять их с поличным нам не удалось. И никакими доказательствами кроме косвенных мы не располагаем. «Боско» разгуливает на свободе, зато «профессор» из башни теперь никуда не денется. Маса присматривает за лестницей.

– А девушка? – не удержался я в амплуа статиста. – Ведь она в его власти!

– Им не нужна девушка. Им нужен м мешок с деньгами. Преступники уверены, что сумеют нас обдурить. Шалость с выстрелами – прямое тому свидетельство. Пускай их куражатся. Мы обязательно допросим псевдопрофессора, но сначала нужно найти тайник – до назначенного часа остаётся совсем мало времени. Я абсолютно убеждён, что тайник действительно существует. И, кажется, я догадываюсь, как его найти…

– В самом деле? – быстро спросил Холмс. – Любопытно. В этом случае арест «профессора», действительно, может подождать. Ну ка, Уотсон, соединитесь ка снова с дез Эссаром. Проверим, на месте ли он или поспешил вернуться в замок, чтоб подслушивать нас.

Я повернул рычаг.

Хозяин откликнулся сразу.

– Боже, я думал, телефон снова отключился! Доктор, это вы? Что мне делать? Боско по прежнему не возвращается…

Красноречивым жестом я показал Холмсу на трубку – мол, убедитесь сами. Дез Эссар никуда не делся, он всё ещё на квартире управляющего и подслушивать нас никак не может. Мой друг раздражённо поморщился, он ужасно не любит признавать свою неправоту.

Итак, дез Эссар продолжал пищать мне в ухо, однако слушал я не его, а Фандорина.

– Это пока п предположение, которое ещё нужно проверить. Но правдоподобное. – Русский покосился на часы, которые показывали без десяти минут одиннадцать, и заговорил быстрее. – Когда мы обходили этот странный дом, тут было слишком много необычного и к курьёзного. Это рассеивало внимание, поэтому я припомнил одну деталь лишь задним числом. Вы обратили внимание, что в подвале только одно помещение содержится в идеальной чистоте и полном порядке?

Холмс покровительственно усмехнулся.

– Само собой. «Органная». Отлично, мистер Фандорин. Продолжайте.

– Я тоже обратил на это внимание! – сказал я. – Особенно подозрительной мне показалась картинка, изображающая Мефистофеля! Вы помните, я даже её снял и подёргал гвоздь, на котором она висела?

– Погодите, Уотсон. Мистер Фандорин хочет нам рассказать не о живописи, а о другом роде искусства.

Русский чуть прищурился.

– Значит, вы т тоже? – непонятно спросил он.

Что «тоже»? Что он имел в виду? Трудно присутствовать при беседе людей, которые гораздо проницательней тебя, да ещё распускают хвост друг перед другом.

– А вы как думали? – хмыкнул Холмс.

Фандорин явно расстроился.

– Ах ну да, вы же скрипач. А я никогда не учился музыке.

Тут моему терпению пришёл конец.

– Послушайте, господа! Перестаньте говорить шарадами! Это невежливо по отношению ко мне и, в конце концов, просто глупо! Пока вы красуетесь друг перед другом, часовой механизм тикает, один преступник разгуливает на свободе, другой…

Договорить мне не удалось – вновь погас свет, и я умолк на полуслове.

На сей раз прихоть электроснабжения (или же очередная каверза Люпена) нас врасплох не застала. Фандорин пошевелил угли в камине, но они уже погасли. Тогда я зажёг свечи, и столовая опять осветилась. Не столь ярко, как прежде, но вполне достаточно, чтобы мы могли видеть друг друга.

– Данна! – позвал из коридора Сибата и прибавил ещё что то.

– Маса г говорит, что из башни слышатся странные звуки.

Мы насторожились.

Да, сверху явно доносился какой то голос. Тонкий, не то жалобный, не то напуганный.

– Не лучше ли подняться в баш… – начал я.

Меня прервал истошный, душераздирающий вопль.

Это кричала Эжени!

Мы трое не сговариваясь рванулись с места. Японца в коридоре не было – очевидно, он был уже на лестнице.

Нам с Холмсом пришлось обогнуть длинный стол, поэтому из комнаты мы выбежали последними, да ещё столкнулись в дверном проёме плечами.

– Будьте здесь! Мешок! – шепнул мне Холмс в самое ухо.

Он и Фандорин свернули на лестницу и понеслись вверх по ступенькам, я же остался в тёмном коридоре.

Холмс – гений, вот о чём я подумал в ту секунду. Вероятнее всего, это новая уловка Люпена, чтобы выманить нас из столовой и завладеть деньгами. Однако в крике мисс Эжени звучали неподдельный ужас и страдание…

Ничего, через несколько мгновений сыщики будут там и придут ей на помощь, у меня же была своя собственная задача.

Я вынул револьвер, огляделся вокруг, куда бы спрятаться, и заметил приоткрытую дверцу стенного шкафа. Оттуда должна была отлично просматриваться комната.

Пригнувшись, я шагнул в пахнущее пылью тесное пространство, наткнулся на что то мягкое и явно живое. Из моей груди вырвался вопль – вернее, вырвался бы, если б рот мне не заткнула чья то жёсткая ладонь.

– Чихо, сенсей, чихо! – прошептали мне в самое ухо. Я понял, что это Сибата. Он не побежал на лестницу, а, заслышав крик мадемуазель Эжени, сразу спрятался в шкафу – несомненно с той же целью, что и я. Интересно, подумал я, пытаясь унять стук сердца, это он сам такой умный или они с Фандориным предвидели подобный поворот событий?

Я хотел спросить об этом своего соседа, но получил мощный удар локтем в бок.

– Чихо!

Шаги! Со стороны главного входа!

Мы припали к щели. Поскольку я выше ростом, голова японца оказалась на уровне моих воротничков, его бобрик щекотал мне подбородок.

Боско! Это был Боско!

Он просунулся в дверь, огляделся, на цыпочках подбежал к столу, раскрыл мешок и стал в нём рыться. Уж не знаю, почему ему было просто не схватить весь мешок целиком.

Яростно взвизгнув, Сибата вылетел из засады. Я за ним.

Надо отдать вору должное – он не растерялся.

Схватился обеими руками за скатерть, рванул на себя. На пол посыпались бокалы и тарелки, рухнул и погас канделябр.

В столовой стало темно, я потерял Боско из виду.

Он нас тоже – иначе не обошлось бы без кровопролития, потому что в следующий миг управляющий открыл стрельбу.

Пальба с малого расстояния, в замкнутом пространстве, да в кромешной тьме – явление впечатляющее. Напоминает близкий удар молнии, только ещё эффектней, особенно если над головой раздастся отвратительный свист. На меня посыпались щепки – это разлетелся на куски макет фрегата.

Я упал на пол, зажмурился (стыдно признаваться, но это правда) и выстрелил вслепую.

В дальней части дома тоже грянули выстрелы: один, другой, третий. Холмс с Фандориным, как и мы, попали под огонь.

Хлопнула дверь. Я понял, что Боско выбежал из столовой. Вскочив, я сделал не более двух шагов и снова упал – обо что то споткнулся. Это был кожаный мешок. Отлично! Преступник уходил с пустыми руками.

Это разом придало мне энергии.

Японец подобрал мешок и прижал к себе. Что ж, проку от мистера Сибаты всё равно не было – он не имел при себе оружия, а значит, не мог мне помочь. Пускай сторожит деньги.

Я выглянул за дверь, различил в темноте силуэт, уже почти достигший прихожей. Это был единственный возможный путь отступления, все остальные выходы Фандорин и его помощник предусмотрительно заперли. Нельзя было допустить, чтобы Боско свернул налево. Выскочит наружу – в тёмном парке его уже не найдёшь. Я подпёр ладонью правый локоть и несколько раз выстрелил, целя не в бегущего, а в дверной косяк. Кажется, рука мне не изменила. Судя по звуку, пули легли, куда следовало: раздался хруст дерева, визг рикошетов.

Тень шарахнулась вправо и пролетела мимо прихожей, в биллиардную. Ну, теперь попался!

Я бежал первым, держа револьвер наготове. Японец за мной, в обнимку с мешком. На боковой лестнице из темноты снова ударили выстрелы.

Должен с гордостью сказать, что, оправившись от первого испуга, я более не терял присутствия духа. Вот Сибата явно осторожничал, всё время держался у меня за спиной. А ещё пишут, будто нация самураев не ведает страха.

Расположение дома я успел изучить неплохо. На втором этаже Боско повернул налево, а там была комната с одной единственной дверью. Оттуда беглецу уж точно деться было некуда, разве что выскочить из окна. Но прыгать со второго этажа французского замка – мероприятие рискованное. Все кости переломаешь.

Поэтому я не торопился.

Заглянул в комнату – очень осторожно, чтоб не попасть под выстрел. И правильно сделал! У самого моего уха раздался отвратительный звон. Это пуля попала в железную скобу двери.

Я отшатнулся, однако то, что я успел разглядеть, мне очень не понравилось.

Боско стоял на подоконнике, у открытой рамы, и явно готовился прыгать. А что если ему повезёт, и он не расшибётся? До земли футов двадцать. Это, конечно, высоко, но всякие чудеса бывают.

Решение было принято моментально. Я снова высунулся и выстрелил по чёрной фигуре, хорошо различимой в сероватом прямоугольнике окна. Хотел попасть в ногу, но прицелиться не успел – Боско спустил курок одновременно со мной. Я нырнул в укрытие. Мысленно прикинул, сколько патронов остаётся в барабане. Кажется, всего один.

Сибата сидел на мешке у стены, в абсолютно безопасном месте, и с олимпийским спокойствием ожидал, чем закончится перестрелка. Помню, это здорово меня разозлило.

– Рутьше с пора, – мирно произнёс он.

Я не сразу понял, что он имеет в виду. С пола? В самом деле. Совет неплох.

Улёгшись на живот, я опять высунулся.

Управляющего на подоконнике не было, лишь покачивались оконные створки.

Поднявшись, я вбежал в комнату. Пусто. Всё таки спрыгнул!

Выглядывать в окно смысла не было. Разве в ночной мгле что нибудь разглядишь?

– Скорее в парк! – крикнул я. – Может быть, он сломал ногу!

Но Сибата удержал меня.

– Не надо в парк. – Его голос был все так же безмятежен. – Надо в басьню.

Прав, он опять был прав! Если Боско спрыгнул удачно, его уже не догнать. Если расшибся – далеко не уползёт.

Как я мог забыть, что на противоположной стороне замка тоже шла перестрелка? Возможно, Холмсу и Фандорину нужна помощь.

Мы побежали через пустые комнаты. Наши шаги гулко отдавались под высокими сводами.

XIII

На главной лестнице и в диванной не было ни души. Японец показал пальцем на расколотую стенную панель – туда попала пуля.

Из башни не доносилось ни звука.

– Холмс! – позвал я. – Вы где?

Сердитый голос из щели ответил:

– Входите, Уотсон, входите! Надеюсь, хоть вы то своего не упустили?

Я протиснулся в проход. За мной туда же с разбега кинулся азиат.

Башня была освещена лишь пламенем камина. Багровые сполохи придавали открывшейся моему взору картине довольно зловещий вид.

На полу, прямая, словно натянутая до предела струна, лежала Эжени. Она была недвижна, глаза закрыты. Над девушкой склонился мрачный Фандорин.

Холмс стоял у открытого окна, откуда несло холодом, и делал рукой какие то странные пассы.

– Жива? – вот первый возглас, вырвавшийся у меня.

– Без чувств, – ответил русский.

– А где Лебрен? Неужели выпрыгнул? Но это третий этаж, а внизу каменные плиты!

Холмс поманил меня рукой.

– Взгляните ка. – Я увидел, что к подоконнику прикреплена туго натянутая верёвка из тонких, но прочных нитей. – Не выпрыгнул, а соскользнул. Путь отступления был подготовлен заранее.

Лицо у сыщика было хмурое, а я вдруг спохватился, что не удосужился проверить подоконник, с которого прыгнул Боско. Вдруг управляющий не прыгнул, а спустился по верёвке? Ну конечно же! То то он без колебаний бросился именно в ту комнату, а не в какую либо другую!

Я схватился за голову.

Выходит, оба преступника благополучно сбежали, а между тем (я выдернул из кармана часы) уже двадцать минут двенадцатого! Если бомба действительно существует, до взрыва остаётся всего сорок минут! До истечения срока ультиматума – десять!

Фандорин, присев на корточки, тёр девушке виски.

Она застонала, длинные ресницы затрепетали. Глаза широко раскрылись, в них читался ужас.

– Он не профессор! – пролепетали бледные губы.

Я кивнул:

– Мы знаем.

– Это Арсен Люпен!

– Это нам тоже известно. Успокойтесь и расскажите, что здесь произошло. Отчего вы кричали?

Мы собрались вокруг бедняжки, и она, судорожно всхлипывая, рассказала следующее:

– Он наклонился надо мной, как то странно улыбнулся и говорит: «Мадемуазель, слыхали вы об Арсене Люпене? Это я, собственной персоной. Мне прискучили дурацкие игры. Пора кончать. К тому же я знаю, что эти упрямцы денег не отдадут. Придётся прибегнуть к сильному средству. Сейчас вы закричите, очень громко и убедительно. Если нет, придётся повернуть рычаг». Именно так он сказал. Я ничего не поняла, хоть слушала очень внимательно. У него был такой страшный взгляд!

Она разрыдалась, и я стал её утешать, а Фандорин сказал:

– Ну вот и прояснилось. Боско – разведчик, а роль п приезжего светила взял на себя главарь. «Лебрен» – «Люпен», в самом сходстве имён чувствуется та самая г гасконада, о которой вы говорили, сэр.

Холмс жестом показал, что мисс дез Эссар готова продолжать, и русский замолчал.

– …Я пробовала крикнуть, как он требовал… Но он остался недоволен. «Увы, мадемуазель, вы скверная актриса. Тем хуже для вас». А потом… – Её голос задрожал ещё сильней. – …Он подошёл к рычагу и повернул его со всей силы… Боль была ужасной! Я не знаю, кричала ли я… Больше ничего не помню.

Фандорин с Холмсом бросились к «дыбе», чтобы ослабить натяжение верёвок. Я же осторожно осмотрел щиколотки и запястья несчастной барышни. Там отпечатались глубокие вмятины, кое где кожа лопнула, и сочилась кровь.

– Мерзавец! – не сдержался я. – Он ещё подлее, чем я думал!

Даже сухарь Холмс был потрясён. Сдавленным от волнения голосом он сказал:

– Я должен извиниться, сударыня. Перед вами и перед вашим отцом…

– В чём, сэр?

Мокрые от слёз глаза смотрели на него с удивлением.

– Неважно… – пробормотал Холмс, отвернулся и нарочито деловым тоном принялся восстанавливать ход событий. – Всё ясно. Перед тем, как лишиться чувств, вы издали крик, который мы не могли не услышать, даже находясь на первом этаже. Люпен встал вон там, в проходе. Ему нужно было удостовериться, что мы клюнули. Увидев нас, он трижды выстрелил, чтобы мы укрылись. Это дало ему время спокойно выбраться через окно. Его сообщник в это время должен был похитить из столовой мешок. Утешимся по крайней мере тем, что денег негодяй так и не получил. Я вижу, мешок у мистера Сибаты.

Японец с достоинством поклонился. Следовало признать, что из всех нас он единственный поступил, как должно, и не сделал ни одной оплошности.

– Господа, до нового года всего двадцать две минуты, – напомнил я. – Оставаться здесь мы не можем. Нужно как то действовать! Госпожу дез Эссар придётся вынести отсюда на руках. Другого выхода нет! Нужно рискнуть. Может быть, подсунуть под спину штору и осторожно вытянуть по полу?

Мои слова были восприняты с поразительным спокойствием. Ну, мисс Эжени, ещё не отошедшую от кошмарного потрясения, а главное, не знающую об адской машине, я мог понять. Но остальные!

Холмс, например, взглянул на меня так, будто я сморозил глупость.

– Не нужно драматизировать, дорогой Уотсон. Полагаю, мисс дез Эссар выйдет отсюда сама. Я не врач, но позволю себе предположить, что фальшивый профессор в своих интересах… несколько преувеличил тяжесть травмы. Сударыня, попробуйте пошевелить конечностями.

Девушка испуганно посмотрела на него, не решаясь выполнить просьбу. Перевела взгляд на Фандорина. Тот успокоительно кивнул, и тогда она, закусив губу, осторожно подвигала сначала кистями, потом стопами.

Я испытал невероятное облегчение.

– Что скажет наш доктор? – спросил Холмс.

– Вы видите? Спинной мозг не повреждён! Вставайте и идите! – воскликнул я, от волнения не замечая, что цитирую Господа нашего Иисуса, взывающего к Лазарю.

Мы взяли бедняжку под мышки и поставили на ноги. Она была легка, как пушинка.

– Я стою! Стою! – восторженно прошептала мисс дез Эссар, но едва мы отпустили её, чуть не упала.

– Это ничего, – объяснил я. – Мышцы одеревенели от длительного пребывания в одном положении. Не бойтесь. Сделайте шажок. Я вас подстрахую.

Поддерживаемая за талию, девушка медленно шагнула, потом ещё, ещё. Так я довёл её до кресла, куда она опустилась совершенно выбившаяся из сил, но счастливая.

– У меня нет паралича! Я могу двигаться! – всё повторяла она.

Внезапно её хорошенькое личико залилось густым румянцем. Я решил, что это от радостного возбуждения, но в следующую секунду Эжени закрыла лицо руками и разрыдалась.

– Боже, как стыдно! Этот бесчестный человек подвергал меня таким унижениям! Я думала, он врач! Я делала всё, как он говорил… Нет, это ужасно!

Я понял, что она имела в виду. Обычные процедуры, которым она подвергалась в качестве лежачей больной – массажи от пролежней, отправление физиологических надобностей и прочие интимности, – теперь показались госпоже дез Эссар невыносимо оскорбительными.

От мысли о том, как цинично поиздевался Люпен над беззащитной девушкой, у меня сами собой сжались кулаки.

– Клянусь, он ответит и за это! – сквозь зубы проговорил я. – Даю слово, мы найдём этого бесчестного негодяя.

Однако сейчас было не время предаваться благородному негодованию.

– Обхватите меня за шею, – велел я. – А вы, Холмс, возьмите мисс Эжени за ноги. Она очень слаба. Только осторожней – там содрана кожа. До полуночи четверть часа, вполне достаточно, чтобы без спешки выбраться наружу и отойти подальше от дома. Даже если Люпен не сблефовал и бомба взорвётся, теперь это не страшно, ведь замок застрахован. Ну что же вы?

Холмс и не подумал меня послушаться. Он смотрел на меня улыбаясь.

– Дорогой Уотсон, я понимаю ваше желание ощутить у себя на шее нежные ручки мисс дез Эссар, но давайте не будем подвергать барышню риску простудиться. Мистер Фандорин говорил нам, что раскрыл тайну шифра. Так давайте же наконец проверим правильность его гипотезы. Право, жаль губить такой красивый дом.

Бедная Эжени, всё ещё не догадывавшаяся о нависшей над замком угрозе, мало что могла понять из этих слов, а то, что поняла, истолковала неверно.

– Мистер Холмс прав. Не могли бы вы закрыть окно? Мне холодно. И потом, я боюсь, бегонии замёрзнут.

Она показала на цветочный горшок, стоявший на подоконнике.

Я хотел выполнить её просьбу, но русский остановил меня.

– Погодите закрывать окно, доктор. Прошу потерпеть ещё минутку, мадемуазель. А вам, мистер Холмс, я скажу, что проверять мою гипотезу нам не понадобится. Мсье Люпен сам расскажет нам, где он спрятал б бомбу. Маса, дай ка фонарик.

Японец протянул ему электрический фонарь, Фандорин подошёл к распахнутому окну, перегнулся и посветил вниз.

– Отличная штука – силок на волка, – сказал он.

Мы бросились к подоконнику.

Это было воистину удивительное зрелище! В круге электрического света, весь опутанный сетью, по земле катался «профессор Лебрен».

– Когда мы с Масой «закупоривали» дом, под каждым окном я установил по силку из замечательной охотничьей к коллекции дез Эссара старшего, – объяснил русский. – Я ведь рассказывал, что научился этой премудрости у сибирских охотников. Выпутаться из такой сетки без посторонней помощи совершенно невозможно – разве что, если у тебя есть большой тесак. Эй, профессор! До взрыва остаётся двенадцать минут! Если не хотите погибнуть под обломками, расскажите, где тайник.

Ответом было яростное рычание. Потом меж ячеек сети просунулось дуло револьвера и грянул выстрел – мы едва успели спрятаться.

– Отличный трюк, коллега, – с уважением сказал Холмс. – Мои комплименты. А что с нашим милым управляющим?

Фандорин оглянулся на японца. Тот кивнул. Теперь я понял, почему Сибата не проявлял особого рвения в погоне за Боско и не захотел гоняться за ним по парку. Азиат знал, что зверь угодит в капкан.

– Управляющий ретировался через окно, а стало быть, тоже угодил в ловушку. Оставим г господина Люпена, он не в себе. Его самолюбие ущемлено, и он скорее погибнет, чем раскроет нам секрет. Маса сойдёт вниз и присмотрит за ним – на всякий случай. Мы же с вами проведаем мсье Боско. Надеюсь, он окажется посговорчивей.

Затворив окно и прикрыв девушку пледом, мы покинули башню. Сибата отправился сторожить Арсена Люпена, а мы втроём быстро спустились и вышли наружу через служебный ход, благо все ключи от дома были у Фандорина.

С неба повалили хлопья снега, ложась на сухую, жухлую траву.

– Настоящая новогодняя погода, – молвил русский, с наслаждением вдыхая воздух. – Спасибо девятнадцатому веку за к красивое прощание.

А мне было не до снега. Я не выпускал из руки часов и всё поглядывал на стрелку. От полуночи её отделяло всего семь маленьких делений. Я вдруг понял простую и страшную вещь: если Боско тоже откажется раскрыть тайну, мы не успеем снова подняться в башню и вывести мисс Эжени из дома! Как я мог поступить настолько легкомысленно!

Завидев у стены, под открытым окном, подобие тёмной, бесформенной кучи, я бросился вперёд со всех ног.

Да, это был Боско, как и его патрон, весь опутанный шёлковой сеткой. Однако невозможно описать мой ужас, когда я увидел, что преступник лежит без движения. На голове сбоку у него виднелась продольная, обильно кровоточащая рана. Очевидно, моя последняя пуля, пущенная наугад, чиркнула беглеца по виску и оторвала пол уха. Он потерял сознание не сразу. Сумел спуститься, но, угодив в ловушку, забарахтался, от резких движений кровотечение усилилось, и раненый лишился чувств.

Я схватил его за ворот, стал трясти, но это было бесполезно.

Посмотрел на часы – без пяти…

– Мистер Фандорин, – раздался надо мной спокойный, немного насмешливый голос Холмса. – Очевидно придётся всё таки проверить правильность вашей гипотезы. Иного выхода нет. Посмотрим, так ли хороши вы в дедукции, как в расстановке капканов. Побежали?

XIV

Минуту спустя мы, все трое, ворвались в «органную».

– Скорее! – крикнул я Фандорину. – Что вы встали! Остаётся двести сорок… нет, двести тридцать секунд!

Он потёр свой седой висок и развёл руками.

– Если моя версия ошибочна, это слишком мало, чтоб изобрести новую. Выскочить из дома мы не успеем. Да и не бросать же даму? Если же я п прав, мне хватит нескольких секунд. Поэтому, с вашего позволения, я скажу несколько слов о логическом пути, которым я с следовал.

Я застонал, но Холмсу это позёрство, похоже, понравилось.

– Ну ка, ну ка. Очень интересно.

– Тут что п примечательно, – неторопливо начал объяснять несносный мистер Фандорин, подойдя к органу. – Про идеальную чистоту я уже говорил. Видите, ни пылинки? Значит, этим помещением пользовались. Зачем? Хозяин замка, в отличие от своего отца, на музыкальных инструментах не играет. Стало быть, эта комната понадобилась кому то д другому… Теперь два слова о происхождении тайника. Зачем покойный владелец сделал здесь полную звуковую изоляцию? Чтоб не тревожить покой супруги? Вряд ли. Не стеснялся же он почём зря палить из кулеврины. Вот я и подумал…

– Ради Бога! – взмолился я. – Две минуты!

– …Вот я и подумал, – как ни в чём не бывало продолжил Фандорин. – А что если хозяин не хотел, чтобы домочадцы слышали, какую именно мелодию он исполняет чаще всего? Это предположение и вывело меня прямиком к моей г гипотезе. – Он открыл крышку инструмента, провёл рукой по белым и чёрным клавишам. – Вот она: в записке закодировано чередование клавиш, на которые нужно нажимать, чтобы тайник открылся. Вероятно, Люпен не знает нот (как впрочем, и я), потому и обозначил клавиши по номерам и цвету. Белые – это «b», то есть blanc, a чёрная – «n», то есть noir. Ну что, проверим?

Он открыл блокнот, где у него был записан шифр. До полуночи оставалась минута.

– Постойте, – остановил русского Холмс. – А что это за мелодия, вы догадались?

– Чёрт бы вас побрал, Холмс! – заорал я во всё горло. – Надо же ещё и механизм отключить! Дайте сюда!

Я вырвал у Фандорина листок и стал жать на клавиши.

– Вероятно, она как то связана с «Мефистофелем», – задумчиво предположил русский. – В каком году написана опера «Фауст»?

– Великолепно, коллега! Премьера «Фауста» состоялась как раз в 1860 м, незадолго до гибели дез Эссара отца. Это была самая модная опера сезона. Партитура продавалась лучше, чем бульварные романы.

Когда то давным давно я немного учился музыке, но из за этих проклятых меломанов сбился, пришлось начинать заново.

«24 blanc, 25 blanc, 18 noir, 24 blanc, 25 blanc, 23 blanc, 24 blanc».

24 ая белая – это «до» в тональности «до минор», потом «ре», «ми бемоль», «до», «ре», «си», «до».

У Фандорина в кармане звякнул «брегет», готовясь отбить полночь. Холмс подпел дребезжащему органу:

– «Le veau d'or est toujours debout…»1 Акт второй, «Куплеты Мефистофеля». Мои поздравления, мистер Фандорин!

Вся дубовая панель позади органа, которую я во время обхода и щупал, и простукивал, но в которой не обнаружил ничего подозрительного, отъехала в сторону – ровно на шестом ударе часов.

Открылась большая тёмная ниша или, если угодно, маленькая каморка. Фандорин посветил в неё фонариком.

Судя по пыли на полу, ещё недавно там стояло нечто прямоугольное, но теперь тайник был пуст.

Если не считать аккуратно сложенного листка бумаги.

Люблю, когда падает снег. Наверное, за годы жизни в России я стал наполовину русским. Вот ведь странно: в Америке я прожил почти столько же, но американцем себя не чувствую. Хотя что ж тут удивительного? Господин часто говорит, что мы с ним находимся в долгом странствии и однажды непременно вернёмся домой, навсегда.

Я стоял, прислонившись спиной к башенной стене, мне на лицо падали крупные снежинки. Они щекотали мне щеки, от этого я улыбался.

Даже сложил трехстишье:

На чужом лице

Знакомая улыбка.

Снег на чужбине.

Сравнение неба с лицом – это недурно, но «чужое» и «чужбина» рядом звучат неэлегантно. Надо будет потом для одного из этих слов подыскать синоним соответствующего размера.

Мне было хорошо стоять под снегопадом, только немножко холодно.

Чтобы совсем не замёрзнуть, я время от времени дразнил пойманного разбойника. Высовывался из за закруглённого бока башни и спрашивал:

– Не надоело ли вам кататься по земле, почтенный доктор?

Он всякий раз рычал, стрелял в меня из револьвера. Я уворачивался, и это меня на минуту другую согревало.

После первого выстрела над местом, где я сочинял хайку, открылось окно и высунулась головка госпожи Дэзу.

– С вами всё в порядке? – крикнула она, отодвигая в сторону цветочный горшок.

– Не беспокойтесь, мисс. Закройте окно, а то простудитесь.

– Нет! Я буду с вами!

– Тогда укутайтесь пледом и главное не высовывайтесь из второго окна, а то этот злой человек от ярости может в вас выстрелить.

Теперь мне стало ещё лучше.

Я то подставлял лицо снежинкам, то дразнил пленника, то придумывал синоним, а иногда барышня что то говорила мне сверху, и я отвечал.

Смешно получилось, когда разбойник выстрелил по мне в третий раз. Мушка у него зацепилась за сеть, и пуля полетела совсем не туда, куда ему хотелось бы.

Он заорал благим матом. Насколько я понял, болван отстрелил себе кусочек пальца. Так ему и надо.

Я очень смеялся.

Насчёт бомбы я совсем не тревожился. Раз господин сказал, что он «кажется» разгадал загадку, значит всё будет в порядке. Фандорин доно всегда обещает меньше, чем делает.

А что со мной произошло дальше, я не знаю.

Только что стоял и перебирал в голове разные синонимы к слову «чужое»: неведомое, незнакомое, странное, постылое, застывшее – и вдруг всё оборвалось.

Ни снега, ни холода, одна чернота.

XVI

«О, почтенные мэтры сыска!

Всё таки не зря я вас сюда пригласил. Вы меня не разочаровали. С самого Рождества, когда дез Эссары уехали в Ниццу, я бился над загадкой их семейного тайника, где хранится знаменитый карибский сундук. Мой славный Боско, устроившийся в замок управляющим, обнаружил у хозяина в блокноте шифр, но тот оказался мне не по зубам. А всё потому, что меня в детстве не учили музыке. Какая жалость!

Благодарю за подсказку, gospodin Fandorin. Вы посетовали, что никогда не учились музыке (как и я, как и я!), и мне этого оказалось довольно. Ну конечно же, Мефистофель! «На земле весь род людской чтит один кумир священный». Именно под эту мелодию и должен открываться тайник, в котором хранится сундук корсара. Покойному «папе» нельзя отказать в остроумии.

Когда я услышал про музыку и Мефистофеля, меня как ударило. Я немедленно подал сигнал «профессору», что пора приступать к финальной фазе операции. Каюсь, во время осмотра я утаил от вас некую подвальную комнатку, куда сходятся слуховые трубки со всего дома и куда я провёл телефон.

Милая Сюзетт! Она недаром считалась самой талантливой и голосистой актрисой во всей Оперетте. Так заорала, что я даже из подвала услышал. Насколько я знаю мою девочку, она проморочит вам голову не менее получаса, так что я спокойно могу дописать это письмо.

Ах да. Мешок с деньгами оставляю вам. Франки в нём по большей части фальшивые, кроме верхних четырёх пачек. Я же обещал каждому из вас по двадцать тысяч, а слово Люпена твёрдое.

С новым веком, господа!

Ваш восхищённый и благодарный

Мишель Мари Кристоф дез Эссар дю Во Гарни

PS.

Перед тем как исчезнуть, протелефонирую ка я в полицию, что в замок забрались взломщики. Так что не советую вам здесь задерживаться».

Записку вслух читал я. Её содержание меня ошарашило, и моё чтение было совершенно механическим – я просто проговаривал то, что видели глаза. Закончив, прочёл ещё раз, уже про себя, чтобы вникнуть.

В тесной каморке, откуда (при нашей помощи!) были похищены сокровища рода дез Эссаров, воцарилось тягостное молчание.

– Проклятье! – промямлил я. – Он всё таки перехитрил нас. Владелец замка, настоящий дез Эссар, не знает нот, на память не надеется, вот и записал очерёдность нажатия клавиш в блокнот. А мы помогли Люпену разгадать этот шифр!

На лице Холмса застыла странная улыбка, показавшаяся мне похожей на нервную гримасу.

– Что вы думаете об Арсене Люпене теперь, сэр? – спросил он Фандорина.

Русский сыщик, не наделённый британской сдержанностью, ударил кулаком по каменной стене, с которой посыпались крошки.

– Это понятно, – кивнул Холмс. – Ну, а если сформулировать словами?

Фандорин взял себя в руки.

– Хм. – Откашлялся. – П попробую. Мы оба ошиблись в своих предположениях. Это раз. Я зря исключил из числа подозреваемых папашу с дочкой, а вы ошибочно сочли дез Эссара и Боско одним человеком. То, что они ни разу не появились перед нами одновременно, объясняется просто: один должен был постоянно сидеть в подвале и подслушивать, о чём мы разговариваем… Второе: Люпен – не такой жестокий мерзавец, как мне представлялось. Очень изобретателен, нахален. Но, как говорят у нас в России, даже на старую леди по временам находит затмение. И это третье. Люпен не предвидел двух обстоятельств. Что Боско пожадничает и захочет забрать себе из мешка сорок тысяч. И что сибирские охотники научили меня расставлять силки. Хоть г главарь и скрылся с добычей, но его помощники у нас в руках…

Внезапно русский изменился в лице.

– Чёрт! Барышня… Маса!

Он так рванулся с места, что чуть не сшиб меня с ног.

…Однако довольно рассуждать о Пустоте и Черноте, куда погружается душа, разлучённая с рассудком. Эта материя слишком сложна и малоизучена, чтобы высказывать на сей счёт какое либо определённое суждение. К тому же я вспомнил наставление сенсея: в финале истории всякие отклонения недопустимы.

Когда моя душа воссоединилась с рассудком, я обнаружил, что лежу на каменных плитах близ башни, мои волосы пересыпаны землёй, с уха свисает стебель цветка, а вокруг рассыпаны глиняные черепки. Макушка мокра от крови, и там вылезла довольно большая шишка.

Хотя мысли мои ещё не вполне пришли в должный порядок, а голова сильно болела, я вычислил, что произошло.

Госпожа Дэзу неосторожно задела цветочный горшок, он упал на меня, и я на время лишился чувств. Судя по количеству снега, успевшему упасть на одежду, я пролежал так не долее десяти минут.

Первым делом я выглянул, чтобы проверить, как там пленник.

Увы, он исчез! На снегу валялись лишь обрывки сети, две цепочки следов – одни мужские, другие женские – вели в обход дома.

Охваченный ужасом, я побежал туда же.

О горе! Второго разбойника на месте тоже не оказалось. Судя по следам, его уволокли по снегу в сторону оврага.

Я побежал вдогонку со всех ног.

Съехал вниз по крутому склону, продираясь сквозь голые кусты. Перепрыгнул через равнодушно журчащий ручеёк. Вскарабкался на ту сторону.

За оврагом шла каменная стена высотой в шесть или семь сяку.

В два счёта я влез на неё.

И чуть не заплакал.

На мостовой, присыпанной снегом, лежала кучка конского навоза, да виднелись следы колёс. Здесь преступников поджидал экипаж…

Я не сумел выполнить свой долг!

Плохо помню, как брёл обратно. Слёзы застилали мне глаза. Что я скажу господину? Из за глупого вассала он потеряет лицо перед Шерлоком Холмсом…

С господином и обоими англичанами я столкнулся на полпути в библиотеку.

Осветив меня фонарём (электричество по прежнему не горело), Фандорин доно спросил:

– У тебя на лице кровь. Что случилось?

Я объяснил по японски, глухим от стыда голосом. Господин перевёл, и наступило скорбное молчание. Подниматься в башню теперь было незачем.

– Хуже всего то, что у Люпена есть свой биограф, – уныло сказал Уотсон сенсей. – Представляю, в каком свете он всех нас выставит. Над Шерлоком Холмсом станет потешаться вся Европа…

Мне, как говорят в России, было плюнуть на Шерлока Холмса, но мысль о том, что посмешищем может стать мой господин, привела меня в отчаяние. Ведь виноват в этом я!

– Вряд ли мсье Люпен захочет похвастать этой историей, – задумчиво произнёс Холмс. – Нет, не думаю. Сейчас, конечно, он хохочет над нами, но его веселье продлится недолго. Не угодно ли, господа, заглянуть в комнату, которую нам с Уотсоном отвёл гостеприимный хозяин?

Мы последовали за британским сыщиком в полном недоумении. По дороге сенсей задавал ему всякие вопросы, но Шерлок Холмс лишь качал головой.

В комнате он сказал:

– Уотсон, откройте ка ваш багаж.

– Зачем?

Сенсей с удивлением уставился на клетчатый чемодан, что стоял у стены рядом с большим кожаным сундуком и скрипкой в футляре.

– Открывайте, открывайте.

Холмс зажёг свечи, поднёс канделябр ближе. Господин тоже светил – фонариком.

– Что за чёрт… – пробормотал Уотсон сенсей, возясь с замками. – Мой чемодан открывался не так… Ах!

Мы с господином тоже сказали «Ах!». Ещё бы!

В чемодане лежало много бархатных и замшевых коробочек разного размера, и когда сенсей стал их открывать, по стенам забегали и закачались разноцветные блики. Это были драгоценности: изумрудные и рубиновые ожерелья, бриллиантовые перстни, старинные золотые цепи.

– Что это? – пробормотал Уотсон. – Где мои вещи?

– Это фамильные сокровища дез Эссаров. – Шерлок Холмс положил сенсею руку на плечо. – Мужайтесь, Уотсон. Ваш чемодан безвозвратно пропал.

– Но… как?! Как вы всё это провернули?!

– Элементарно. – Холмс тихонько рассмеялся. – Признайтесь, друзья мои: когда я сказал, что отгадал код раньше мистера Фандорина, вы подумали, будто я хвастаюсь. Но это сущая правда. Я сразу заподозрил по отсутствию пыли на клавишах органа, что представляет собою шифр. Нужно было только проверить. Потому то я и попросил Уотсона принести скрипичный футляр, в котором лежит сборник с партитурами наиболее известных музыкальных произведений. Какую из них нужно просмотреть в первую очередь, мне подсказал портрет «Мефистофеля»… Вот и вся дедукция. Я спустился в «органную», открыл тайник и, к своему удивлению, обнаружил там не бомбу, а сундук с драгоценностями. Версия, возникшая у меня при этом открытии, была близка к истине. Лишь в одном я ошибся: счёл дез Эссара и Боско одним человеком. Это заблуждение впоследствии и заставило меня усомниться в своей правоте. Я поверил в невиновность этой актёрки. Мой бог, я даже попросил у неё прощения!

Уотсон сенсей всё перебирал и раскрывал коробки с драгоценностями.

– Но зачем вы подменили чемодан, Холмс?

– Эта идея пришла мне в голову, когда я заметил, что сундук и ваш чемодан совпадают по размеру. Я подумал: мсье Люпен решил надо мной подшутить, что ж, я тоже поиграю с ним в кошки мышки. Любопытно было посмотреть, как он станет действовать. Я правильно предугадал, что тратить время на возню с замками вашего чемодана Люпен не станет. Ему в голову не придёт, что на свете кроме него есть и другие люди, ценящие хорошую шутку… Откровенно признаюсь: я допустил ещё одну ошибку. Увидев, что в мешке, который принёс «дез Эссар», лежат подлинные купюры (во всяком случае сверху), я отдал должное такой обстоятельности. Но я недооценил широту Люпена, его любовь к эффектным жестам. Был уверен, что он не ограничится содержимым тайника, а захочет вернуть себе и франки. Грубая ошибка. Или, по крайней мере, полуошибка. За деньгами явился не главарь, а помощник – позарился на сорок тысяч. М да… В этой истории досталось всем. Арсен Люпен приобрёл за сорок тысяч франков сорочки и кальсоны Уотсона. Уотсон остался без чемодана. Мистер Сибата весь в ушибах и порезах. Боско лишился половинки уха. «Профессор» отстрелил себе палец. А мы с вами, Фандорин, упустили возможность поймать гениального афериста. Так или иначе, – он взглянул на часы, – вот уже двадцать минут мы живём в столетии, которое начинается со слов «тысяча девятьсот». Судя по прелюдии, новый век сулит умникам вроде нас с вами не самые лестные сюрпризы.

– Что это?

Доктор подошёл к окну (мы были на втором этаже). Вдали, у ворот, мелькали огни. Донёсся приглушённый расстоянием свисток.

– Холмс! Наглец действительно вызвал полицию!

– Уносим ноги, Уотсон. Только положим драгоценности на место. Когда вернутся хозяева замка, им будет трудно понять, что здесь делали взломщики. Зачем то установили в башне непонятное орудие пытки и капельницу, плотно закусили в столовой, понаставили вокруг дома сеток, выкинули из окна цветочный горшок и смылись. При этом ничего ценного не взято. Исчезновение верного управляющего, несомненно, тоже поставит дез Эссаров в тупик…

Когда, закрыв тайник, мы выходили через служебную дверь, Фандорин доно со вздохом сказал:

– Мы сами себя перехитрили. В России говорят: «На всякого мудреца довольно простоты».

– А у нас на этот случай есть детский стишок. Про трёх жителей деревни Готем, где по преданию обитают самые главные… – Шерлок Холмс сделал паузу. – … самые главные умники во всей Англии.

И он прочитал маленькое стихотворение, восхитившее меня глубиной и истинно японским изяществом метафоры. Смысл этого шедевра заключается в том, что Троим Мудрым нетрудно найти Путь к Истине, даже если они отправляются в Плавание Бытия на негодной посудине. Лаконичностью и красотой их Путь подобен краткому стихотворению.

Ради одного этого откровения стоило пройти через испытания и стыд неудачи, не говоря уж о таких пустяках, как шишка на темени размером с небольшую хурму.

Я попытался облечь стихотворение, услышанное от Шерлока Холмса, в классическую форму пятистишья из 31 слога:

В Путь трое мудрых,

Не устрашась тайфуна,

Поплыли в чёлне.

Своей краткостью их Путь

Сравниться мог бы с танка.

Примечания публикатора

На рукописи рассказа «Узница башни» имеется приписка рукой Дж. X. Уотсона, датированная 1907 годом:

«Только что прочитал возмутительное сочинение мистера Леблана „Шерлок Холмс опоздал“, где описана встреча Холмса с Арсеном Люпеном. Автор не только исказил факты истинного происшествия, но и со свойственной галльскому племени избирательностью памяти ни словом не упомянул о новогодней ночи 1900 года, когда великий сыщик и великий вор на самом деле впервые столкнулись лицом к лицу. В оправдание мистера Леблана можно сказать, что, в отличие от меня, он никогда не бывает прямым участником событий и вынужден принимать на веру россказни своего хвастливого приятеля, джентльмена не самой правдивой профессии. А то, что Люпен „запамятовал“ историю с адской машиной в замке Во Гарни, слишком понятно. Она не делает чести ни одному из тех, кто имел к ней касательство».

На рукописи рассказа Масахиро Сибаты сбоку скорописью набросано:

«Господин прочёл моё сочинение и взял с меня слово чести, что, пока он жив, я никогда больше не стану описывать его подвигов на бумаге. Какая жалость! Мне так нравится быть писателем…»

1 Рассказ «Сигумо» впервые напечатан в книге «Кладбищенские истории. 1999–2004», издательство «Колибри», 2004.

1 О вкусах не спорят (фр.)

1 Что и требовалось доказать (лат.)

1 Кому выгодно (лат.)

1 Нечто совершенно обязательное (англ.)

1 Азартные игры (англ.)

1 В самом деле (англ.)

2 Паршивая овца в семье (англ.)

1 Там она ждёт меня, под Медведем (англ.)

1 Старая любовь (англ.)

1 Морис Стар из Круктауна (англ.)

2 Позже, позже! (искаж. англ.)

1 Чёрные Платки! Чёрные Платки! (англ.)

1 Прошу извинить за такой наряд. Сами видите, последний отрезок путешествия мало походил на пикник (англ.).

1 Buck – олень (англ.)

2 Rattler – гремучая змея (англ.)

1 СПЛИТСТОУН. Самый мирный город на Равнинах. Сдавать огнестрельное оружие в контору маршала (англ.)

1 В левую кобуру нунтяку, в правую – короткий меч (яп.)

1 Коллективная ферма «Луч света» (англ.)

Шютка тов. Freyby. Нас в школе учили, что Collective Farm переводится как «колхоз» (Курсив мой, Chaus)

1 Тоже красивая женщина (яп.)

1 Помощник маршала (англ.)

2 Общинная сила (лат.)

1 Господин, зачем это он? (яп.)

1 Раз, два… три! (яп.)

1 «Статистика – поборница прогресса» (англ.)

1 Маса, чтоб никто сюда не лез! (яп.)

1 Маса, водой! (яп.)

1 Быстро! Уезжаем! (яп.)

1 Очнись, господин, очнись! (япон.)

1 Скорей, девчушечки, скорей! (фр.)

1 Телефонировали? (фр.)

1 Дыба (фр.)

1 Шерлок Холмс, к вашим услугам, (фр.)

1 Господин (англ.)

1 Алло! Кто это? (фр.)

1 В русском варианте: «На земле весь род людской…»



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Борис Акунин Нефритовые четки Приключения Эраста Фандорина – 12 Аннотация (1)

    Документ
    329 БорисАкунин: «Нефритовыечетки»БорисАкунинНефритовыечеткиПриключенияЭрастаФандорина12 Chaus UnLimited, вычитка — Ego «Акунин Б. Нефритовые чётки»: Захаров; Москва; 2007 ISBN ...
  2. Борис Акунин Нефритовые четки Приключения Эраста Фандорина – 12 Аннотация (2)

    Книга
    Библиотека Альдебаран: БорисАкунинНефритовыечеткиПриключенияЭрастаФандорина12 Chaus UnLimited, вычитка — Ego «Акунин Б. Нефритовые чётки»: Захаров; Москва; 2007 ISBN ...
  3. Борис акунин нефритовые четки приключения эраста фандорина – 12 аннотация

    Документ
    Библиотека Альдебаран: БорисАкунинНефритовыечеткиПриключенияЭрастаФандорина12 Chaus UnLimited, вычитка – Ego «Акунин Б. Нефритовые чётки»: Захаров; Москва; 2007 ISBN ...
  4. Борис акунин алтын толобас приключения николаса фандорина – 01 аннотация

    Документ
    ... : БорисАкунин Алтын Толобас Приключения Николаса Фандорина – 01 OCR Альдебаран «БорисАкунин. Алтын ... Толобас»: Олма Пресс; Москва; 2002 ISBN 5 224 01399 2 Аннотация ... Анатольевна сохранила старинные нефритовыечетки (теперь уэк не ...
  5. Бюллетень новых поступлений вып 46

    Бюллетень
    ... в Государственной Думе : (хроника, аннотации, обзор). Вып. 22 : ... хранения: А 406 Р2 А 44 АкунинБорис. Нефритовыечетки : приключенияЭрастаФандорина в XIX веке / АкунинБорис. - М. : Захаров, 2007. ... В. В. 12 Воеводин Вл. В. 12 Войнович Владимир ...

Другие похожие документы..