Главная > Документ


ПОСТУПОК И ЛИЧНОСТЬ: ПРОБЛЕМА ВЗАИМОСВЯЗИ

Таловикова Е.Н.

Тюменский государственный архитектурно-строительный университет, Россия

(факультет экономики и управления, 4 курс)

Науч.рук.: Ю.И.Дерябин, к.фил. н., доцент

Исследование личности невозможно без непосредственного обращения к ее поступкам. При этом мотивы, определяющие реально осуществляемый человеком выбор тех или иных поступков, далеко не всегда осознаются им полностью или не осознаются совсем. Поиск ответов на вопросы о сущности поступка, о значимости его для жизни человека, выявлении типов поступков, соответствующим разным формам и типам культуры, представляется весьма актуальным для всех научных дисциплин, где признана необходимость постижения тайны человеческой индивидуальности. Следует сразу же сказать, что рамки нашего рассмотрения будут ограничены анализом самого понятия поступка, точнее, анализом его связи с личностью. На наш взгляд, именно поступок является тем понятием, которое с самого начала включает и возвышенное, и земное, сразу подразумевая их слияние в одном внутреннем состоянии субъекта. Поступок – это именно то понятие, благодаря которому актуальный взаимный переход от символического к реальному, от возвышенного к земному становится недвусмысленным и ясным, а личность, описываемая с его помощью, не теряет своего главного и основного свойства – целостности. Именно поступок интегрирует, «сцепляет» воедино все качества личности. Поступок выступает формой самореализации личности на основе развития ее целостного начала. Именно целостное начало личности как субъекта выступает основанием всех ее поступков и решений. Все это говорит о фундаментальном значении поступка, так как в нем проявляет себя «весь человек … с характером и свойствами личности, интересами и идеалами, настоящим творческим вдохновением» [2, с. 382-383].

При всем многообразии форм обнаружения поступка необходимо выделить две взаимосвязанные, но различные формы существования его в социуме. В первой из них поступок выступает как форма самореализации личности, раскрытия ее индивидуальности в определенной деятельности. Во втором – это состояние сознания личности. Необходимо видеть различие между действием и поступком. Действие считается успешным, если оно выполнено в соответствии с алгоритмом, в этом проявляется его технологичность. Основанием для отнесения того или иного действия к поступку служат не его технологичность, а нравственное (в целом – духовное) содержание. Если совершение действия возможно и без поступка, то деятельность приобретает для человека самый глубокий и сокровенный смысл лишь при совершении им поступка. Однако сам по себе поступок не является ни ценностью, ни добродетелью, подобные (или противоположные) качества он приобретает через определенные социальные отношения. Поступки не существуют сами по себе, изолированно, « в чистом виде» вне связи с личностью как органичной части вполне определенной социокультурной системы. Поступок соткан из разного рода отношений: нравственных, ценностно-нормативных, правовых. Они соприкасаются своими гранями в главном, а именно – воспроизведением социальных отношений в самосознании личности как ядре ее целостности. Будучи интегрированным и выводимым из всего комплекса социальных отношений, поступок может вбирать в себя ценности и интересы, ментальные установки и стереотипы, свободу и ответственность личности.

Особо следует выделить ценностный характер поступка: личность проявляет к миру особое отношение, которое обладает относительной самостоятельностью и независимостью от реальных условий бытия. В этом, на наш взгляд, проявляется и символическая природа поступка. Владение символами позволяет преодолеть страх перед неопределенностью воспринимаемого мира, с одной стороны, и жесткую однозначную связь с предметной реальностью, с другой. В своей символической форме поступок – достояние социума и культуры, оставаясь при этом «моим». Наши поступки никогда не принадлежат нам целиком в том смысле, что мы всегда ощущаем присутствие в них тех моментов, которые независимы от нашего сознания. Наличие объективного социального содержания в поступке определяет его символический характер, благодаря которому появление и снятие поступка может иногда противостоять нашим желаниям и не зависеть от них. Поступок рождается в культуре и до определенного момента детерминирован ее содержанием. Однако он может и противоречить нормам культуры. Поступок как любое социокультурный феномен противоречив по своей природе: он может существовать и как благо и как противоположное качество.

При всем многообразии форм проявления поступка представляется возможным, на наш взгляд, выделить две взаимосвязанные, но различные формы его бытия, в которых поступок обнаруживает себя как: 1) качество личности, область собственного индивидуального самоопределения, персональная история жизни; 2) социальное отношение, когда поступок выступает как социальное событие и социальный возраст личности, социальной группы, общества в целом. Здесь поступок рассматривается как социальный процесс, как духовный принцип цивилизации, как общая направленность духа, устремленность личности к самосовершенствованию и вечности.

Личность любого человека представляет совокупность тех социальных качеств, которые сформировались и получили развитие в ее поступках. Остается признать за поступками реальность, имеющую функциональное назначение. Личность осуществляет перестройку своего внутреннего мира в координатах своих персональных ценностей через социальное взаимодействие с другими. Поэтому поступки могут рассматриваться с точки зрения структурно-функционального подхода, согласно которому человек при определенной свободе действий должен подчинять свои желания, притязания и интересы требованиям своего социального статуса. Чем меньше дистанция между этим статусом и поведением человека, тем выше мера соответствия этого поведения требованиям производства и общества в целом. К числу главных вопросов, вытекающих из структурно-функционального подхода к поступкам, можно отнести вопрос о повышении уровня ответственности человека за индивидуальное поведение, за его соответствие занимаемому социальному статусу.

Поступок выступает как критерий развития ценностно-нравственной структуры личности. Здесь уже главным выступает не функциональное назначение поступка, а выражение нравственного отношения человека к нему. Личность выделяет все многообразные качества своих поступков и соотносит их со своими ценностно-нравственными представлениями. Необходимым условием этого выступает способность человека к установлению смысловой связи между всеми своими поступками. Эта связь является внутренней, скрытой от непосредственного восприятия и наблюдения. Если первые поступки человека можно охарактеризовать в определенном смысле как форму социального приспособления к окружающему миру, то на новом этапе возникновения самосознания происходит выражение отношения (позитивного или негативного) к своим поступкам. Следует учесть то, что в процессе осуществления поступков человек изменяется, возвышаясь или деградируя. Эти качественные преобразования личности могут происходить в одном человеке, так как поступок является достоянием личностной неповторимой истории. Поступок человека как личности и поступок человека как индивидуальности – два качественно различных направления духовного развития человека. Противоречие между этими тенденциями выступает источником развития культуры индивида. Для индивидуальности наибольшую ценность представляет свобода выбора поступка.

Логика данного рассуждения требует видеть разные ступени в развитии поступка: поступок, которым руководствуется индивидуальность, и поступок, с помощью которого формируется личность. В первом случае человек, скорее, пребывает в поступке, во втором – созидает с помощью поступка личность в себе и в мире. С одной стороны, человек в поступке стремиться быть самим собой, ищет самоутверждения и самореализации своей индивидуальности. С другой стороны, индивид стремиться быть таким как все, обнаруживая в этом свою социальную природу, свое личностное начало. Из всех поступков для человека особый вес и особое значение приобретают те, которые являются результатом свободного выбора как проявление индивидуальности. Если рассматривать индивидуальность в тесной связи с ценностями личности, то возникает вопрос: как охватить разнородные поступки личности, на какой основе можно найти общее пространство, объединяющее их. Вне осмысления общих жизненных целей личности ее поступки будут восприниматься как чистые события, следующие одно за другим.

Для понимания главного, специфического отличия одной личности от другой важно, на наш взгляд, не столько изучение последовательности и взаимосвязи событий ее жизни, а выявление их скрытой сопряженности со способом восприятия человеком времени своей жизни. Воспринимать свою жизнь можно как категориями краткосрочной, так и долгосрочной перспективы. Причины этого способа восприятия оказываются за пределами того или иного конкретного поступка, коренятся в более сложном процессе духовного развития личности. Этот процесс всегда в первую очередь является выражением владеющих человеком идей, смыслов, ценностей, идеалов, убеждений. Среди этих ценностей важное место занимает время. Доминирование ориентации на краткосрочность повышают значимость таких форм деятельности, которые приносят максимальные деньги за минимальный промежуток времени. [1, с.52] Утрата реального содержания идеи долгосрочности, длительной временной перспективы ведет не только к возникновению в сознании индивида ощущения разъединенного времени, но и порождает неспособность человека составить из отдельных поступков своей жизни целостное, законченное представление. Ситуация невостребованности такой способности в сознании личности создает не только значительные преграды процессу реализации социокультурного потенциала ее поступков, но и может оказаться небезопасной для оптимального функционирования общества в целом.

Использованные источники

  1. Зарубина Н.Н. Влияние денег на социальное конструирование времени. Динамика нелинейности // Социол. исслед. 2007. № 10, с. 11-19.

  2. Роменец В.А. Поступковая природа психического в предмете психологии // Предмет и метод психологии: Антология / Под ред. Е.Б. Старовойтенко. – М.: Академический проект: Гаудеамус, 2005. – 512 с.

ПОНИМАНИЕ ИСТИНЫ КАК СОГЛАСОВАННОСТИ СУБЪЕКТИВНЫХ ПОЗНАВАТЕЛЬНЫХ СТРУКТУР С ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДОЙ

Ухов А.Е.

Вологодский государственный педагогический университет, Россия

Науч. рук.: Б.В. Ковригин, д. фил. н., профессор

В известном высказывании К. Поппера об амебе и Эйнштейне показано, что успех познания связан с биологическим выживанием. Если считать, что достижение истины тождественно успешности в познании – получении необходимой достоверной информации, – то, как нам представляется, можно обусловить выживание организма в окружающей среде получением объективного истинного знания, необходимого для такого выживания. Иными словами, исследователь пытается связать гносеологическую проблематику с онтологическими проблемами.

В науке накопилось немало натуралистических концепций, проводящих параллель между поведением человека и животных, разумом и инстинктом. Понимание познания и истины с позиций эволюции познавательного аппарата представлено в эволюционной эпистемологии. К. Лоренц, один из основателей эволюционной эпистемологии, полагал, что «наши познавательные способности есть достижение врожденного аппарата отражения мира, который был развит в ходе родовой истории человека и дает возможность фактического приближения к внесубъективной реальности»[1], то есть к истине.

Чилийские биологи У. Матурана и Ф. Варела предложили вариант эволюционного подхода к познанию, связывающий биологические и социальные явления и объясняющий познание как обусловленное естественными потребностями организма. В рамках концепции аутопоэзиса У. Матурана и Ф. Варела сделали вывод, что «познание есть действие, направленное на нахождение того, что упущено, и восполнение недостающего с точки зрения когнитивного акта»[2]. Что касается человеческого опыта, частью которого и является познание, то он, согласно чилийским исследователям, «теснейшим образом связан с нашей биологической структурой». Соответственно, степень объективности знания в концепции аутопоэзиса имеет изменчивый характер, который зависит от биологических особенностей организма субъекта познания, его познавательного аппарата.

Однако создатели концепции аутопоэзиса не абсолютизируют натуралистический подход, объясняющий любые явления исходя из биологических законов. Но они показывают большую роль этих законов в познании. Биологические корни познания позволяют выявить системность многих явлений действительности. Это применимо, в том числе, и к таким сложным системам, как человек, так как «все живые системы – это сети более мелких компонентов, а паутина жизни в целом – многослойная структура живых систем, вложенных в другие живые системы – сети внутри сетей». Соответственно, наше знание также может иметь структуру, состоящую из более простых элементов. Это может быть отнесено, по нашему мнению, к пониманию истины, рассмотрению понятия истины как системы.

Кроме того, опыт формирует цели, стоящие перед субъектом познания, то есть познание и истина в этом отношении зависят еще от аксиологического аспекта истины. Цели познания при этом отождествляются с биологическими интересами субъекта в физическом выживании и комфортном существовании. Обнаружив универсальный характер закономерностей принципа аутопоэзиса, чилийские исследователи перенесли его на сферу познания.

Сложноорганизованные целенаправленные системы с механизмами обратной связи, которые составляют предмет кибернетики, также предполагают эволюционные процессы, подобные аутопоэтическим. В частности, такие системы для их жизнедеятельности нуждаются в гомеостатической регуляции. В этом отношении концепция аутопоэзиса демонстрирует целеполагающий характер научной истины. По мнению Н. Винера[3], сложные системы с обратной связью телеологичны, то есть имеют цель существования. В качестве таких систем могут выступать и человеческий организм, и биосфера, и научное знание. Например, в эволюционной эпистемологии конкретной целью эволюции познавательного аппарата, как типичной системы с обратной связью, является цель биологического выживания. Это обусловлено тем, что субъективные познавательные структуры, согласно эволюционной эпистемологии, образовались в ходе приспособления к этому миру, так как только такое согласование делает возможным выживание.

Ключевым понятием в кибернетике выступает понятие информации. Информация рассматривается наряду с энергией как один из важнейших факторов, регулирующих процессы и явления действительности и влияющих на процесс познания.

Л. Бриллюэн, рассматривая кибернетические системы, в концепции негэнтропийного принципа информации показал зависимость между количеством информации и возможностью существования системы. При этом объясняется зависимость между количеством информации, получаемой системой в процессе жизнедеятельности, и изменением энтропии системы. Для этого используется понятие негэнтропии (отрицательной энтропии, энтропии с противоположным знаком). «Любая добавочная информация, – по мнению Л. Бриллюэна, – увеличивает негэнтропию системы». В то время как «система, предоставленная самой себе, естественно переходит в состояние с меньшей негэнтропией», то есть, энтропия системы в этом случае увеличивается. Согласно идеям У. Мак-Каллока, порядок в любой системе является ни чем иным как избыточностью структуры, которая делает систему надежной[5]. Соответственно, недостаточность структуры, по правилу от противного, может вызвать нестабильность всей системы, ненадежность получаемого знания. Избыточность структуры можно получить только при наличии достоверной и полной информации об условиях окружающей действительности.

Однако каждый человек физиологически способен переработать лишь ограниченный объем информации, из чего следует, что человек как сложная система также нуждается в неких критериях отбора необходимой для своего существования информации. Для того, чтобы система в условиях переизбытка информации смогла существовать далее, необходимо произвести отбор информации. Для этого, в свою очередь, необходимо введение параметра ее ценности.

Одним из свидетельств такого влияния информации на познавательный процесс является закон К. Шеннона о количестве информации, связывающий информацию как фактор среды с термодинамическими процессами и энтропией. Из отождествления меры информации и энтропии, используя второй закон термодинамики, Шеннон сделал вывод, что в замкнутой системе количество информации увеличивается, и может произойти переизбыток ее, что поставит под угрозу жизнедеятельность системы, вынуждая ее приспосабливаться. Для правильного функционирования системы, по закону Шеннона необходим информационный обмен с окружающей средой. Этот обмен происходит посредством прямых и обратных связей, что и делает систему в конечном итоге более устойчивой.

Немаловажную роль в процессе познания, а значит, в какой-то мере, приспособлении и выживании, играет цель. П.К. Анохин и его сотрудники в рамках системно-функционального подхода к высшей нервной деятельности детально рассмотрели механизм формирования цели любой деятельности на психофизиологическом уровне. На уровне простейших организмов способность к целеполаганию имеет форму опережения событий внешнего мира. Они пришли к выводу, что такая способность является «универсальным» и «единственно возможным путем приспособления организма к внешнему миру». Если допустить, что человек является сложной телеологической системой, можно, как нам представляется, экстраполировать принципы структурно-функциональных систем также на человека. Ключевым моментом в системах Анохина является их целенаправленность, ориентация системы на получение «фокусированного полезного результата»[6], который обеспечил бы условия существования субъекта познания.

В рамках концепции глобального эволюционизма истина мыслится в соотнесении знания с глобальными целями, стоящими перед человечеством. При этом, выступая как условие выживания в окружающей среде субъекта познания, достижение истины может быть связано с глобальными целями. В.И. Вернадский, разработавший учения о биосфере и ноосфере, входящие в концепцию глобального эволюционизма, утверждал принцип взаимосвязи и взаимовлияния научного разума и структур окружающего мира. «Наука представляет ту силу, которая спасает человечество, не дает ему опуститься, является той силой, которая совершает геологическую работу…»[7].

Концепция глобального эволюционизма, как общенаучная картина мира, касается проблем согласованности субъективных познавательных структур, его выживания в окружающей среде и познания. Это зависит от гармоничного взаимодействия между субъектом и объектом на глобальном уровне познания и деятельности, между обществом и окружающей средой. Эти идеи развивал Н.Н. Моисеев, согласно которому, развитие биосферы и ноосферы должно проходить в рамках коэволюции человека, общества и природы. Соответственно, согласованность познавательных структур, а вместе с тем и достижение истины, зависит от того, будут ли природа и человек «единым взаимозависимым и взаимодополняющим целым».

Согласно данным современной науки, субъективные познавательные структуры человека образовались в процессе приспособления к окружающей среде, так как согласование этих структур делает возможным выживание самого субъекта познания.

Для того, чтобы выжить, субъект должен быть целенаправленной системой с обратной связью. Субъектом подобных телеологических систем могут выступать человек или, шире, научное сообщество и человечество в целом. При этом познавательная цель помогает согласовывать знания с окружающей действительностью. Обратная связь может выступать как процесс познания субъектом объекта – мезокосмического пространства окружающей среды. Цель познания, равно как и обратная связь, таким образом, необходимы этим системам для выживания. Важнейшей целью в современном мире выступает задача гармоничного сосуществования в рамках коэволюционной модели субъекта и объекта познания, общества и природы. Поэтому от успешности познавательной деятельности, достижения адекватного знания – истины – зависит, в конечном счете, выживание самого субъекта в окружающей среде.

Использованные источники

  1. Lorentz K. Die angeboren Formen möglicher Erfahrung // Ztschr. für Tierpsychologie. B., 1943. Bd.5. S.352

  2. Varela F.J. Patterns of Life: Intertwining Identity and Cognition // Brain and Cognition. 1997. V. 34. P. 85.

  3. Винер Н. Кибернетика, или управление и связь в животном и машине. М.: Наука, 1983. С.300.

  4. Мак-Каллок У. Надежность биологических систем // Самоорганизующиеся системы. М.: Мир, 1964. С.359.

  5. Анохин П.К. Избранные труды. Философские аспекты теории функциональной системы. М., 1978. С.72.

  6. Вернадский В.И. О науке. Том I. Научное знание. Научное творчество. Научная мысль. Дубна: Изд. Центр «Феникс», 1997. С.133.

Капитал и габитус как важнейшие категории в модели социальной реальности П.Бурдье

Чугунова М.С.

Витебский государственный технологический университет, Беларусь

(экономический факультет, 2 курс)

Науч. рук.: Е.А. Рудко, к. фил. н.

П. Бурдье при изучении социальной реальности предложил использовать одновременно два принципиальных методологических подхода: структурализм и конструктивизм, которые позволяют устанавливать причинно-следственные связи между социальными явлениями в условиях динамичного и неравномерного распределения материальных и социальных ресурсов.

Капитал и габитус являются важнейшими категориями в модели социальной реальности П. Бурдье. Общим основанием и поводом для совместного анализа капитала и габитуса является тезис о том, что габитус и капитал представляют собой ресурсы, конституирующие позицию агента в социальных отношениях и его возможные практики. Практики - это скорее спонтанные, нежели рационально избираемые действия, реализующие привычные схемы мышления и деятельности. В своих работах П. Бурдье показал, что социальные структуры «вне» индивида, данные в неодинаковом распределении материальных и символических благ, являются объективированными продуктами практик. Инкорпорированными, т.е. находящимися «внутри» индивида, продуктами практик служат диспозиции- предрасположенности к определенному восприятию событий и определенным образцам действий. Система устойчивых диспозиций, структурированных прошлыми практиками и структурирующих последующие, получила в теории Бурдье название габитус (от лат. habitus- свойство, привычка). По Бурдье, объективная социальная среда производит габитус — «систему прочных приобретенных предрасположенностей», которые в дальнейшем используются индивидами как активная способность вносить изменения в существующие структуры, которые могут касаться как профессиональной деятельности индивида, так и его повседневной жизни.

Эти предрасположенности не предполагают сознательной нацеленности на достижение определенных целей; основываясь на жизненном опыте, они формируются благодаря рефлексивности индивидов - постоянно мониторингу того, что относится к возможностям и невозможностям, свободам и необходимостям, разрешениям и запретам. П. Бурдье предлагает понимать габитус как порождающую практику, способную объяснить классифицируемые практики и их результаты и вместе с тем суждения, относимые к тому или иному классу, которые преобразуют эти практики и результаты в систему отличительных знаков. Габитус ограничивает возможные практики индивида усвоенными заранее установками, навязывает соответствующую систему оценок. Индивид полагает, что действует свободно, выбирая в каждой ситуации наиболее эффективную стратегию, которая в свою очередь не выходит за рамки предшествующего опыта.[1] Существует представление о коллективном габитусе, объясняющее формирование идентичных габитусов у представителей группы. Представители социальной группы имеют сходные условия формирования габитуса, общий набор потенциальных ситуаций, ограниченный доступ к другим ситуациям, и, как следствие приблизительно одинаковые результирующие опыта. Совокупность позиций, фиксирующих объективные различия, и диспозиций, определяющих субъективные оценки, образует социальное пространство - комплекс отношений, объединяющих и разделяющих агентов символически и физически. Внутри социального пространства формируются особые сферы практик - поля, каждое из которых является автономной по отношению к другим полям ареной борьбы за ресурсы и символическое признание. Автономность обусловлена тем, что занятие доминирующей позиции в определенном поле зависит от обладания специфическим капиталом.

П. Бурдье определяет капитал: во-первых, как ресурс, основанный на родственных отношениях и отношениях в группе членства, во-вторых, капитал – сумма ресурсов, фактических или виртуальных, которые накапливаются у индивидуума или у группы благодаря наличию устойчивой сети более или менее институционализированных отношений взаимного признания и узнавания. Бурдье выделяет четыре группы капиталов. Это экономический капитал, культурный капитал, социальный капи­тал и символический капитал.[2] Экономический капитал представляет собой самые различные экономические ресур­сы, которые могут быть задействованы агентом (деньги, разнообразные товары и т.д). Культурный капитал включает в себя ресурсы, имеющие культурную природу (образование, авторитет учебного заведения и т.д.). Составляющей культурного капитала является культурный уровень самого индивида. Социальный капитал представляет средства, связанные с принадлежностью индивида к конкрет­ной социальной группе. Символический капитал — это то, что обычно называется престижем и репу­тацией. Согласно П. Бурдье капитал указывает на позицию агента в поле, представляет степень власти над полем, уровень в иерархии доминирования и «легитимного принуждения», является ограниченным ресурсом, способным к росту и конвертации. Так, обладая символическим капиталом, можно подниматься вверх по социальной лест­нице, обретая тем самым и социальный капитал. Экономический капитал прекрасно кон­вертируется в политический — представители бизнеса имеют возможность либо прямо, либо опосредованно добиваться принятия необходимых политических решений. Только культурный капитал имеет относительную самостоятельность. Даже имея большой объем экономического капитала, не так-то просто обрести культурный капитал. Конверсия капиталов осуществляется по определенному обменному цензу, который зависит от культуры общества, состояния рынка, спроса на нем на тот или иной вид капи­тала. П. Бурдье предлагает также различать состояния капитала: инкорпорированное, т.е. в форме длительных диспозиций ума и тела» (например, вкус); объективированное – в форме материальных объектов (книга); институционализированное в форме объективации отношения агента к социальным сетям и институтам (диплом). Каждое из описанных состояний может быть выявлено у любой формы капитала, но для исследования соотношения капитала и габитуса важным становится инкорпорированный капитал, понимаемый как неотъемлемые социально востребованные характеристики агента.[3]

Таким образом, капиталы выступают как «структуры господства», позволяющие индивидам достигать своих целей. Чем больше объем капиталов, чем более они разнообразны, тем легче их владельцам достигать тех или иных целей. В современном обществе, где экономическое поле доминирует, экономический капитал более весом, чем культурный, что определяет консерватизм и оппозиционность большинства предпринимателей к большинству интеллектуалов.

Таким образом, капитал и габитус, являясь ресурсами социального воспроизводства, имеют несколько точек соприкосновения и должны рассматриваться совместно. Социальное пространство П.Бурдье определяет через взаимное исключение и различение позиций. Позиция, занимаемая агентами в пространстве, может быть описана, во-первых, с точки зрения внешних, относительных свойств (собственно позиция в поле), во-вторых, с точки зрения необходимых внутренних свойств (условий). Позиция здесь подразумевает наличие капитала, а внутреннее условие – особый габитус. Наблюдается сближение капитала и габитуса как характеристик отдельной позиции, описанной извне и изнутри.

Аспект различения капитала и габитуса связан со способом приобретения каждого из этих ресурсов. Капитал приращивается осознанно, целенаправленно, а габитус конституируется по большей части бессознательно вне зависимости от стремлений агента. Если представить попытку сознательного формирования практических предрасположенностей, то здесь уже необходимо говорить об инкорпорированном капитале (например, образовательном). При этом и у габитуса можно обнаружить свойства, традиционно приписываемые капиталу. Габитус не конвертируется, как капитал, но содержит практические предрасположенности, реализуемые в любом поле с разной степенью результативности. Например, габитус не исключает использования в поле экономики практик, усвоенных в других полях.

Таким образом, капитал и габитус являются взаимодополняющими сторонами ресурса, которым наделен агент, используются параллельно на каждом этапе социального воспроизводства, прирастают и приносят прибыль своего рода и конвертируются. Наиболее близким к габитусу является инкорпорированное состояние капитала, одни и те же установки функционируют в качестве социально востребованных характеристик агента и порождают практики.

Использованные источники

  1. Современная социальная теория: Бурдье, Гидденс, Хабермас. —Новосибирск: Изд-во Новосибирского университета, 1995. — С.20

  2. Бурдье П. Социология политики П.Бурдье. — Москва: Socio-Logos, 1993. — С.57

3. Бурдье П.Социальное пространство и генезис «классов»// Социология социального пространства. – Москва: Институт экспериментальной социологии; СПб.: Алетейя, 2005. — С.17.

Взгляды Аристотеля на природу рабства в истории древнегреческого общества

Шубина М.М.

Южно-Российский государственный университет экономики и сервиса, Россия

Институт рабства привлекает пристальнейшее внимание Аристотеля. Сама пристальность этого внимания доказывает, что в эпоху Аристотеля отношения рабовладения становятся большим вопросом общественной мысли. Уже некоторые софисты не только высказали сомнение в правомерности отношений рабовладения, но и прямо утверждали, что по природе все люди рождаются равно свободными. Аристотель – решительный противник этого взгляда и сторонник рабовладельческой системы. Он сознательно противопоставляет свое учение о рабовладении взглядам тех, кто отрицал естественное происхождение и согласный с природой характер рабовладения. «По мнению других, - пишет он, - сама идея о власти господина над рабом – идея противоестественная». [1] По их утверждению, «лишь установлением обусловливается различие между свободным человеком и рабом, по самой же природе такого различия не существует. Поэтому-то и власть господина над рабом, как обоснованная на насилии, не имеет ничего общего по природе со справедливостью»[1].

Для Аристотеля эта проблема не нравственная, а историческая: является ли рабство продуктом природы или общества, ибо есть рабы и по закону, а любой эллин – потенциальный раб эллина другого полиса. От проницательного взгляда Аристотеля не укрылась трудность, заключающаяся в таком понимании рабства и свободного состояния. Исторические кадры рабов пополнялись и создавались в Греции путем захвата пленных на войне. Если эти пленные были не греки, или, как их называли, «варвары», то выход был относительно прост: «варвары» рассматривались как худшая порода людей, а отсюда было уже недалеко до мысли, что обращение пленных варваров в рабство согласуется с природой вещей, с природой самих варваров и потому справедливо.

Аристотель отмечает существование такой точки зрения в греческой политической литературе. Представители этой точки зрения утверждают, что рабство как результат войны покоится на основах права. Однако, в этом утверждении, по Аристотелю, таится противоречие. Самый принцип войн, говорит он, «можно считать противным идее права» [1]. Никоим образом нельзя было утверждать, что человек, недостойный быть рабом, все-таки должен стать таковым. Иначе окажется, что люди заведомо очень высокого происхождения могут стать рабами и потомками рабов только потому, что они, будучи взяты в плен на войне, были проданы в рабство. Именно по этому и было выдвинуто требование, чтобы рабами назывались не греки, а только варвары [2]. Однако когда об этом говорят, ищут не что-нибудь другое, а лишь рабство по природе; неизбежно приходится согласиться, что одни люди по всюду рабы, другие нигде таковыми не бывают. Аристотель здесь далек от смелости Платона, выступавшего против обращения эллинов эллинами в рабов.

Таким же точно образом можно судить и о благородстве происхождения. Греки считают себя благородными не только у себя, но и повсюду, варваров же – только на их родине, как будто в одном случае имеется благородство и свобода безусловные, в другом – небезусловные. Они различают человека рабского и свободного положения, людей благородного и неблагородного происхождения единственно по признаку добродетели и порочности. При этом предполагается, что как от человека рождается человек, а от животного – животное, так и от хороших родителей – хороший; природа же зачастую стремиться к этому, но достигнуть этого не может.

Рабов философ лишает не только условного гражданства, но и человечности вообще. Широко известное выражение «раб есть говорящее орудие» принадлежит именно Аристотелю. Главный его аргумент в пользу общественной природы человека – одаренность речью; что же касается раба, то его Аристотель уравнивает не только с бессловесным животным, но и с вещью, правда говорящей. Феномен рабства, как и само государство, философ выводит из природы – и это вытекает из его онтологии. Реальное различие людей по темпераменту, интеллекту, физической силе Аристотель стремиться объяснить все той же моделью четырех порождающих причин – у каждой вещи различны и материя, и форма, и предназначение (цель). «Все те, кто в такой сильной степени отличается от других людей, в какой душа отличается от тела, а человек от животного… те люди по природе своей – рабы; для них, как и для вышеуказанных существ, лучший удел – быть в подчинении у власти. Ведь раб по природе – тот, кто может принадлежать другому и кто причастен к рассудку в такой мере, что способен принимать его приказания, но сам рассудком не обладает»[3].

Понимание рабства как общественного отношения оказалось недоступным Аристотелю. Поэтому он апеллирует к материи: рабам присуща физическая сила, и они предназначены для работы, как и домашние животные. Свободные же граждане не столь физически развиты, но склонны к умственной деятельности и политической жизни. Аристотель считает, что природа сама распорядилась так, чтобы даже внешне свободные люди отличались от рабов. Впрочем, высказав это утверждение, Аристотель делает оговорку: часто бывает и так что свободные люди свободны не по физической, а только по интеллектуальной своей организации. И хотя красоту души не так легко охватить взором как красоту тела, во всяком случае, остается очевидным, что одни люди по своей природе свободны, другие же – рабы, и этим последним быть рабами и полезно, и справедливо [3]. Он призывал порабощать варваров силой, охотиться на них, как на диких животных. «Такая война, - говорил он, - по природе своей справедлива»[3]. Более того, всякий человек, не являющийся греком, тоже как бы неполноценный человек – варвар, а «варвар и раб» по своей природе понятия тождественные.

Для Аристотеля характерно, что вопрос о рабстве он рассматривает не столько в пределах вопроса о государстве, сколько в пределах вопроса об экономике семьи. Рабство тесно связано у Аристотеля с вопросом собственности. Собственность – часть семейной организации: без предметов первой необходимости не только нельзя жить хорошо, но вообще нельзя жить. Для домохозяина приобретение собственности – орудие для существования. Аристотель назвал рабов «первым предметом владения».

В этом весь трагизм рабовладельческого общества, трагизм неизбежности превращения части людей в животных в силу неразвитости производительных сил. Аристотель лишь признает небезусловность рабства в том смысле, что если бы труд был автоматизирован, то в рабах не было бы нужды: «Если бы ткацкие челноки сами ткали, а плектры сами играли на кифаре, тогда и зодчие не нуждались бы в работниках, а господам не нужны были бы рабы» [4]. Но для него это предположение нереально. Реальность такова, что жить без рабов невозможно, поэтому рабство существует в силу экономической необходимости. Приобретение собственности, необходимой для существования домашнего хозяйства, требует для себя массу орудий, а раб – некая одушевленная часть собственности. К тому же природа создала их в изобилии – среди негреков. К тому же в самой сути корениться порядок, в силу которого уже с момента рождения некоторые существа предназначены к подчинению, другие – к властвованию. В обществе, во всех его элементах, связанных между собой и составляющих некоторое целое, элемент властвования и элемент подчинения сказываются во всем. Это «общий закон природы, и как таковому ему и подчинены одушевленные существа»[4].

Завершая рассмотрение этого вопроса, Аристотель находит, что колебание во взглядах на природу рабства имеет некоторое основание, что природа не создает одних людей рабами, а других свободными. Впрочем, он тут же, даже в продолжение той же фразы, соглашается и с тем, что «для некоторых классов людей такое разделение на рабов и свободных вполне естественно, причем для одного человека полезно и справедливо быть рабом, для другого – господином, - так же как необходимо, чтобы один элемент подчинялся, другой властвовал…»[4]

К отношению рабовладения, которое принадлежит к отношениям собственности, вполне приложимо, по Аристотелю, то отношение, которое существует между частью и целым. Часть есть не только часть чего-либо другого, она немыслима вообще без этого другого. Таково же отношение между господином и рабом: «Господин есть только господин раба, но не принадлежит ему; раб же – не только раб господина, но и целиком принадлежит ему» [3]. Так как раб – своего рода часть господина, одушевленная и отделенная часть его тела, и так как полезное для части полезно и для целого, а полезное для тела полезно и для души, то между рабом и господином, согласно Аристотелю, существует известная общность интересов и взаимное дружелюбие, если только отношения между ними покоятся на естественных началах. Однако дружба и справедливость возможны по отношению к рабу не как к рабу, так же как они невозможны по отношению к неодушевленным предметам или к быку и лошади. «Раб – одушевленный инструмент, а инструмент – раб без души; поэтому к рабу, поскольку он раб, нельзя питать дружбы…» [3].

Все же Аристотель не сводит существо раба к одной лишь технической функции одушевленного инструмента. Инструменты – орудия технической деятельности, но рабство относится к сфере имущественных отношений, а имущество – не простое техническое орудие, а орудие жизнедеятельности вообще. «Жизнь, - говорит Аристотель, - есть деятельность, а не определенное техническое дело. Отсюда и служение раба – в том, что имеет отношение к общей жизненной деятельности» [1].

Рабство для Аристотеля – институт, необходимый для правильной деятельности семьи, предпосылка правильного государственного строя, который возникает из семьи и из соединения семейств в селения. Высокая мораль и разум свойственны у Аристотеля только высшему классу; но не свойственны ни ремесленникам, ни поденщикам, ни рыночным торговцам. У рабов даже и вообще не существует рассудка. Следовательно, наиболее разумным и максимально доступным государственным строем является, по Аристотелю, не тот, в котором господствуют только моральные и разумные люди, но и не тот, который создается низами. Надо придумать нечто третье, где мораль господ осуществлялась бы реально, а безнравственность низов получала бы известного рода преобразования и приобщалась бы к общегосударственной добродетели и разуму [5]. Итак, в наилучшем государстве все граждане-греки превращаются в рабовладельцев, а все народы мира – в их рабов. Греки должны стать властелинами мира. Такова программа Аристотеля.

Использованные источники

  1. Аристотель. Сочинения. В 4-х т.- М., 1975-1984.

  2. Асмус В.Ф. Античная философия. - М., 1986.

  3. Аристотель. Политика / Пер. С. А. Жебелева // Соч.: В 4 т. М., 1984. Т. 4. С. 375-644., кн. IV, IX, 12.

  4. Аристотель. Риторика 1373b. 2-7 // Античная риторика. М., 1976. С. 59.

  5. Буданова В.П. Варварский мир эпохи Великого переселения народов. М., 2000. С. 8-9.

Соотношение свободы и необходимости в экстремальной ситуации

Шурдукова Т.И.

Московский государственный технический университет гражданской авиации, Россия

(факультет менеджмента и общественных коммуникаций, 5 курс)

Науч. рук.: А.С. Козлов, к.фил.н., профессор

В наше время практически каждый может побывать в любой точке земного шара: самолет, поезд, автомобиль, быстроходный морской лайнер может доставить нас куда угодно. По воле случая, по своей неопытности, а иногда и сознательно любой человек может попасть в сложную ситуацию и остаться один на один с природой. Ежегодно в мире гибнут сотни тысяч людей в результате аварий, авиационных катастроф, кораблекрушений, трагедий в туристических походах и экспедициях. Среди основных причин происходящего можно назвать следующие:

  1. Увеличение числа стихийных бедствий и техногенных катастроф.

  2. Подготовка и выпуск некомпетентных специалистов в профильных учебных заведениях.

  3. Экономия государства на качественном оборудовании и запчастях для самолетов, кораблей и прочей техники.

В природной среде ситуация, при которой может возникнуть опасность для жизни человека, угроза его здоровью и психическому состоянию может сложиться как в силу стечения случайных обстоятельств, которые приводят к непредсказуемым последствиям, так и по его собственной вине. В результате люди могут оказаться в условиях автономного существования. Такие ситуации называются экстремальными, поскольку существует непосредственная угроза жизни и каждая минута является решающей.

Оказавшись в сложных, а порой в самых неожиданных условиях человеку приходится рассчитывать в первую очередь на самого себя. Анализ подобных случаев показывает, что далеко не каждый в условиях угрозы для жизни способен работать устойчиво и продуктивно. В экстремальной ситуации эмоциональная неустойчивость может развиться у людей, которые ранее не проявляли никаких признаков психических расстройств. Неадекватные реакции в случае угрозы жизни способны нанести значительный вред здоровью защищающегося. Отсюда важными в подобной ситуации являются воля и стремление к жизни. Если человек сможет победить страх, то его голова начнет лучше работать, мышцы напрягутся, зрение станет острее.

В любом случае решающее значение имеют действия, совершенные в первые минуты экстремальной ситуации. От быстроты, с которой человек приходит в себя, и последующей за этим оперативности и правильности действий зависит выживание в самых неблагоприятных условиях.

Следует также обратить внимание и на то, что одна и та же ситуация для одного человека окажется  экстремальной, а для другого - обыденной. Здесь в первую очередь необходимо учитывать личностный потенциал отдельного индивида, совокупность его психофизиологических характеристик, особенности характера и темперамента. Совсем не обязательно, что инициативный и предприимчивый человек в повседневной жизни, окажется таким же в экстремальной ситуации и сможет взять на себя ответственность за жизни других людей.

Известно множество примеров героизма из нашей истории, когда человек ради спасения многих жертвовал своей жизнью. Именно этим поступком он проявлял свою свободу выбора. Но часто бывает наоборот. Необходимость принимать оригинальное решение при отсутствии опыта, т. е. осуществлять выбор альтернатив, вызывает состояние внутренней напряженности, стресса и неспособность мыслить рационально.

Первое, что приходит к человеку в экстремальной ситуации, и минуту смертельной опасности, – это страх. Страх - естественная реакция человека на всякую реальную или воображаемую ситуацию, угрожающую жизни или здоровью. Нельзя однозначно утверждать, что в аварийной ситуации страх только вредит или только приносит пользу. Действие, совершённое под влиянием чувства страха, в одном случае может спасти человека, в другом - ускорить его гибель.

При взрывах, землетрясениях, наводнениях, столкновениях транспортных средств и при других неожиданно возникших опасностях чувство страха может возникнуть мгновенно. В любом случае в момент аварии или осознания аварии как свершившегося факта чувство страха достигает своего апогея. Страх руководит дальнейшими действиями человека, активизирует инстинкт самосохранения – необходимость выжить, доказать свое превосходство над непредсказуемой силой случая.

Оказавшись в экстремальной ситуации, человек получает свободу выбора дальнейшего пути развития событий, теперь только от его действий зависит благоприятным или нет будет конечный результат. Он сам выбирает остаться ему на месте или двигаться дальше, если двигаться дальше, то в какую сторону. Это связано с тем, что поведенческие реакции на опасность у каждого человека индивидуальны и в различных ситуациях могут проявляться различно. Существует несколько типов поведения, характерных для подобных случаев.

Первый можно условно определить как пассивный. При встрече с опасностью человек испытывает чувство полной растерянности. Ясно осознавая опасность, он, тем не менее, не знает, что предпринять в данный момент, чтобы не усугубить своё положение, и совершает беспорядочные, бессмысленные движения.

В сознании мелькают десятки вариантов действия, но ни один не кажется единственно верным. Сомнение есть, а выбирать надо быстро, порой мгновенно. Бывает, достаточно громко и чётко дать соответствующую команду, указать человеку его место, определить его действия - и растерянность проходит.

Мгновенный испуг (например, в результате взрыва, схода лавины) может вызвать резкую двигательную и психическую заторможенность. Человек замирает в оцепенении, не в силах совершить ни одного целенаправленного действия. Такое состояние нередко заканчивается обмороком. Пассивное поведение может оказаться полезным, например, при встрече со змеёй, хищным животным. Но в большинстве случаев заторможенность в экстремальной ситуации приводит к трагическим последствиям.

Другой тип реакции на опасность можно условно обозначить как активный. Такой тип поведения характеризуется мгновенным действием (импульсивное поведение). Человек отскакивает от падающего камня, убегает от пожара, отталкивает от себя представляющий опасность предмет. Схема действия в таком случае упрощена до безусловного рефлекса: как можно дальше быть от источника опасности.

При индивидуальном выживании такой тип поведения во многих случаях может себя оправдать. При групповом выживании обычно приводит к усугублению экстремальной ситуации. Резко прыгнувший от реальной или воображаемой опасности человек может вызвать сход лавины, камнепад, то есть подвергнуть опасности всю группу. Тонущий человек часто стремится удержаться на плаву за счёт своих товарищей, что осложняет его спасение. Часты случаи, когда люди спешно покидали транспортное средство (судно, яхту, плот), обрекая себя на гибель, вместо того чтобы бороться за сохранение его плавучести.

Следующий тип поведения, который можно условно определить как разумный, в наибольшей степени свойствен людям, профессионально и психологически подготовленным к действиям в чрезвычайных ситуациях. Давно замечено, что, например, во время стихийных бедствий наибольшую личную организованность и выдержку проявляют люди, производственная деятельность которых связана с работой в особых условиях, - пожарные, моряки и т.д.

Таким образом, получается, что действиями человека, оказавшегося в экстремальной ситуации в значительной мере движет чувство страха. Он осознает необходимость выжить при подобном стечении обстоятельств – это основной мотив его деятельности. Практические действия, направленные на достижение поставленной цели, обуславливаются врожденными свойствами человека и приобретенными свойствами личности, индивидуальными особенностями и характеристиками, исходя из которых, человек выбирает присущий ему тип поведения. Этот тип поведения является свободой выбора личности, оказавшейся в экстремальной ситуации.

Использованные источники

  1. Лебедев В.И. Личность в экстремальных условиях. – М.: Политиздат, 1989. – 304с.

  2. Александровский Ю.А., Лобастов О.С., Спивак Л.И., Щукин Б.П. Психогении в экстремальных ситуациях. - М., 2003. – 272с.

  3. Василюк Ф.Е. Психология переживания. Анализ преодоления критических ситуаций. - М.: Издательство Московского университета, 1984. – 200с.

  4. Короленко Ц.П. Психофизиология человека в экстремальных условиях. - Л., 1978. – 271с.

  5. Журнал «Развитие личности», № 2, 1999.

1 Oxford English Dictionary, Oxford Univrsity Press, New York 2002, Cт.1048

2 The American Heritage Dictionary, Boston 1991, cт.912

3 Vocabular pentru Societăţi Plurale, Iaşi 2005, ст.87

4 Оригинал : Justice- The upholding of what is just, esp. fair treatment and due reward in accordance to honor, standards, of law ; feirness

5 The American Heritage Dictionary, Boston 1991, cт 694.

6 Dicţionar de Drept Internaţional Public, Bucureşti 1992. Editura Tehnică şi Enciclopedică. ст. 193.

7 Oxford English Dictionary, ст. 407

8 Digest Of International Law, Washington 1963. том I. ст. 342.

9 Устав Курганской области № 90 от 01.12.1994г. (в ред. от 03.06.2006г) // СЗ РФ . – 2006. - № 9. - Ст. 78.

10 Устав Свердловской области № 88 от 25.11.1994г. (в ред. от 18.01.2006г) // СЗ РФ . – 2006. - № 4. - Ст. 34 п. 1.

11 Там же. Ст. 34 п. 2.

12 Устав Свердловской области № 88 от 25.11.1994г. (в ред. от 18.01.2006г) // СЗ РФ . – 2006. - № 4. - Ст. 59 п. 1.

13 Там же. Ст. 59 п. 4.

14 Там же. Ст. 44.

15 Устав Челябинской области № 22-ЗО от 25.05.1994г. (в ред. от 24.02. 2005) // СЗ РФ . – 2005. - № 7. - Ст. 38 п. 1.

16 Там же. Ст. 48 п. 1.

17 Там же. Ст. 48 п. 5.

18 Отто Эдуард Леопольд фон Бисмарк родился в поместье Шёнгаузен неподалеку от Магдебурга, в так называемой Старой Марке, а раннее детство провел в Книпгофе, в Помера­нии (ныне это часть Польши). Он принадлежал к старинному дворянскому роду, утвердившемуся в Бранден­бурге еще в XIV в., а в Шёнгаузене — с середины XV в. Все поколения семьи Бисмарков служили правителям Бранденбурга на мирном и военном поприщах, однако ничем особенным себя не проявляли. Бисмарки были юнкерами, — потом­ками рыцарей-завоевателей, которые основали поселения на землях к вос­току от Эльбы. Бисмарки не могли похвастаться обширными землевладения­ми, богатством или аристократической роскошью, но считались благородными [2; 5: 12-18].

19 Здесь и далее слова и выражения, написанные латиницей курсивным шрифтом, следует рассматривать как транскрипцию слов и выражений на армянском языке

20 УТП - уникальное торговое предложение

21 Более того, в контексте анализа российских реклам, расширение сферы использования английского языка определяется как индикатор не только глобализации, но и модернизации общности [5].

22 Данный термин ввел П. Бергер, определяя субглобализацию как движение имеющее скорее региональный, чем глобальный размах, способствующий сближению обществ с которыми они сталкиваются [6].

23 Молодые профессионалы как определял их Бергер [6].

24 Смирнов О.В. Социально-правовой эксперимент и регулирование общественных отношений // Советское государство и право. 1973. №11. – С.24.

25 Казимирчук В.П. Право и методы его изучения. – М., 1965. - 204 с.

26 Лазарев В.В. Экспериментальный метод исследования государственно-правовых явлений // Фельдман Д.И., Курдюков Г.И., Лазарев В.В. Теоретические проблемы методологии исследования государства и права. – Казань, 1975. - 118 с.

27 Процесс социального исследования: Пер. с нем. – М., 1975. – 276 с..

28 Лазарев В.В. К вопросу о понятии и пределах эксперимента в области государства и права // Правоведение. 1966. №1. – С.23-28.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Великий шелковый путь его важнейшая роль в истории казахстана

    Документ
    ИсторияВеликийШелковыйпуть. Еговажнейшаяроль в историиКазахстана Абдибек А.С. Южно-Казахстанский государственный ... сводить значение Великогошелковогопути в истории мировой цивилизации исключительно к торговле шелком. Егороль была значительно ...
  2. История казахстана

    Документ
    ... . В какое время функционировал ВеликийШелковыйПуть? 11. Кто являлся автором ... . Центром был Баласагун. 9 Важнуюроль в историиКазахстана сыграли найманы и кереиты – ... происходило национально - освободительное восстание. Его эпицентром стал Средний жуз, ...
  3. ИСТОРИЯ КАЗАХСТАНА Учебно-методический комплекс для кредитной технологии обучения

    Учебно-методический комплекс
    ... укреплял взаимосвязь. 3. ВеликийШелковыйпуть на территории Казахстана. Консолидирующая рольВеликогошелковогопути. Казахстанские маршруты ВШП, ... С его именем неразрывно связаны все наиболее важные события военной и политической истории казахского ...
  4. ИСТОРИЯ КАЗАХСТАНА Учебно-методический комплекс по кредитной технологии обучения ИСТОРИЯ КАЗАХСТАНА

    Учебно-методический комплекс
    ... укреплял взаимосвязь. 3. ВеликийШелковыйпуть на территории Казахстана. Консолидирующая рольВеликогошелковогопути. Казахстанские маршруты ВШП, ... С его именем неразрывно связаны все наиболее важные события военной и политической истории казахского ...
  5. Нуржанов арнабай абишевич средневековые города на участке великого шелкового пути от тараза до аспары

    Автореферат диссертации
    ... опыт прошлых поколений в памятниках истории и культуры Казахстана. Ставя столь сложные задачи диссертационного ... которого формировался город. Важнуюроль в сложении его играла международная торговля по ВеликомуШелковомупути [17]. Пятый ...

Другие похожие документы..