Главная > Документ


Сущность и особенности политического лидерства в системе управления согласно ситуационной концепции

Ратманова Е.В.

Ярославский государственный университет им. П.Г. Демидова, Россия

Исторически возникшее политическое лидерство связано не только с формированием интересов, но и с появлением личности как одного из потенциальных субъектов политического действия.

В современном обществе политическое лидерство представляет собой способ построения власти, основанный на интеграции различных социальных слоев (групп), посредством специфических механизмов вокруг выдвигаемой лидером программы (концепции) решения социальных проблем и задач общественного развития.

Политическое лидерство – это типично интегрированное понятие, характеризующее отношения в процессах взаимодействия субъектов политической власти с объектами властвования. Субъект олицетворяет собой формирующийся и укрепляющийся институт политического лидерства, имеющий социальное назначение и принимающий важнейшие управленческие решения. Иными словами, политическое лидерство – это социально значимая специализированная деятельность, осуществляемая в политике приоритетными субъектами в соответствии с их статусно-ролевыми позициями и властными полномочиями. Также следует отметить, что политическое лидерство понимается как специфическое явление, выступающее в форме взаимодействия признанных в обществе субъектов с участниками политической жизни при добровольном подчинении последних властной воле субъекта. В этом отношении, по нашему мнению, важно учитывать особенности формируемого и реализуемого лидером стиля управленческой деятельности, связанного с практическим взаимодействием лидера с его ближайшим окружением – «управленческой командой», являющейся специфическим участником (субъектом) политической сферы.

В современной политологической науке данный аспект является недостаточно изученным и требует от исследователей пристального внимания к учету этого содержательного компонента в развитии и функционировании современного политического лидерства, влияющего на практическое воплощение лидерами своих управленческий функций.

Идею зависимости лидерства от определенных социальных условий развивает и обосновывает ситуационная концепция.

Ситуационная концепция исходит из относительности и одновременно множественности феномена лидерства. Лидер, согласно этой теории – функция определенной ситуации (места, времени и обстоятельств) [2, с.343]. Сложившиеся конкретные обстоятельства детерминируют поведение политического лидера и принимаемые им решения. С точки зрения ситуационного подхода, лидерские качества относительны. Один человек может проявить черты лидера на митинге, другой – в повседневной политико-организационной работе, третий – в межличностном общении и т.п. В целом, лидеров отличает готовность взять на себя ответственность за решение той или иной задачи и высокая степень компетентности.

Наиболее разработанной является теория Ф. Фидлера, предложившего «вероятностную (операциональную) модель эффективности политического лидерства» [3]. Модель Ф. Фидлера предполагает, что эффективность действий лидера имеет вероятностный характер и зависит от того, насколько его стиль взаимодействия с группой соответствует ситуации ее функционирования. Согласно представлениям автора, поведение лидера во многом детерминировано внутренними лидерскими потребностями, которые и определяют мотивационную сторону феномена лидерства. Важнейшей из данных детерминант служит потребность в установлении и развитии межличностных отношений и потребность выполнения группой поставленных лидером задач. Наряду с доминирующей внутренней потребностью на поведение лидера оказывают влияние три основных фактора или ситуационные переменные: 1) взаимоотношения между лидером и группой (речь идет о признании лидера группой, степени обретения им контроля над ситуацией), 2) структура и сущность групповой задачи (четкость формулировок, наличие набора процедур при ее выполнении, степень свободы и индивидуальной инициативы членом группы при выполнении общей задачи), 3) позиционная власть (место во властной иерархии, широта полномочий лидера, система поощрений и наказаний) [4, p.490-491].

Ф. Фидлер считает, что хотя каждой ситуации соответствует свой стиль лидерства, в целом, основные характеристики стиля остаются стабильными, поэтому он предлагает ставить лидера в такие ситуации, которые подходят к его стабильному стилю руководства. При этом мы получим баланс между требованиями ситуации и личными качествами лидера, что приводит к его высокой производительности и удовлетворенности.

В результате анализа ситуационной концепции следует констатировать две существенные поведенческие стратегии лидерства при формировании и развитии стиля руководства (согласно данной модели):

Первый – стиль, ориентированный на отношения с группой («командой»). К преимуществам данного стиля следует отнести: быстроту действия и принятия решения, единство понимания поставленной цели и четкий контроль за работой всех членов группы, концентрация всей стратегии управления в «центре группы» - у самого лидера. Однако, следует учитывать, что чрезмерная сосредоточенность лидера на задаче может привести к снижению его лидерского потенциала в связи с обстановкой мнимой лояльности группы, беспрекословного выполнения всех поставленных задач, минимальной инициативы и заинтересованности членов группы в коллективной (командной) работе.

Второй – стиль, ориентированный на успешное выполнение задач, стоящих перед группой. Преимуществами стиля являются: создание благоприятного морального климата в группе, уважение личностных качеств каждого члена группы, повышение индивидуальной мотивации проявить свои профессиональные навыки при выполнении коллективных задач. При этом, основной угрозой реализации данного стиля служит возможная потеря авторитета лидера, выдвижение неформального руководителя, утрата контроля лидера над деятельностью группы и результатов выполнения задач.

Сам Ф. Фидлер указывал на то, что предложенные им стили могут быть эффективными при условии их реализации в конкретной ситуации, подходящей и соответствующей непосредственно самой специфике влияющих факторов и внутренних детерминант деятельности лидера.

В 1970-х годах в западной науке была разработана модификация известной ситуационной концепции лидерства, предложенная Т. Митчелом и Р. Хаусом [1, с.172]. В данном случае выдвигалась модель «путь – цель», ориентированная на определение сущности лидерства в способности лидера отвечать на потребности его ближайшего окружения при решении трудных задач.

В теории утверждается, что основной источник формирования поведения лидера исходит не из его собственного внутреннего мира, а связан с выраженными потребностями окружения в такой деятельности лидера. Основой деятельности лидера выступает поддержание мотивации, заинтересованности всех представителей окружения в эффективном выполнении поставленных задач, помощь в реализации целей группы путем прояснения тактических шагов, корректировки практического выполнения функций. В соответствии с этим лидер может побуждать подчиненных к достижению целей организации, воздействуя на пути достижения этих целей. Для этого он должен объяснить то, что он ожидает от своей команды, оказать ей поддержку, направляя общие усилия на достижение цели и создания таких условий, в которых цель может быть достигнута.

Первоначально модель предполагала определение двух основных стилей лидерства: стиль поддержки и директивный (инструментальный) стиль. Стиль поддержки сосредоточен на установлении доверительных и благоприятных отношений с группой, а инструментальный стиль базируется на обеспечении нормативного (директивного) управления группой, основанного на систематическом контроле, четких правилах, инструкциях.

В дальнейшем авторы посчитали возможным дополнить свою модель еще двумя стилями лидерства: 1) стилем, поощряющим участие представителей команды в принятии решений, 2) стилем, ориентированным на достижение наиболее эффективного результата при формировании высокой личной мотивации каждого (включая лидера) в осуществлении командной работы.

Следует отметить, что на практике указанные стили могут подвергаться комбинациям своего проявления в деятельности лидера, ориентирующегося «по ситуации». В настоящее время модель «путь – цель» является еще одним подходом, обеспечивающим более подробное изучение и понимание процесса управления и тех факторов, которые определяют степень эффективности деятельности лидера.

На наш взгляд, в целом, стоит отметить, что ситуационная теория не отрицает важную роль индивидуальных качеств личности, однако не абсолютизирует их, а отдает приоритет в объяснении природы политического лидерства требованиям объективных обстоятельств. При этом ограниченность этой теории состоит в том, что она недостаточно отражает активность лидера, его способность «переломить» ситуацию, раньше других заметить новые прогрессивные тенденции и возможности их использования и заблаговременно решить острые социально-политические проблемы.

В основном, ситуационная теория определяет лидера как человека, который быстрее и лучше способен выполнить социальный запрос (как правило, этот запрос может быть кратковременным, следовательно, в зависимости от социальной среды на роль лидера могут выдвигаться индивиды с различными наборами качеств-черт).

Таким образом, важно подчеркнуть, что:

Во-первых, на сегодняшний день в политологической науке ученые и исследователи вновь и вновь обращаться к изучению многогранной проблемы политического лидерства и, опираясь на ранее разработанные концепции, применять новые подходы, исходя из современной практики.

Во-вторых, сложность феномена политического лидерства повышает необходимость обозначения сущности данного явления через определение специфической системы взаимодействия лидера с ближайшим окружением (командой), влияющим на формирование определенного «стиля» лидерства. В этом особую методологическую роль может выполнять ситуационная концепция лидерства, обладающая значительным содержательным потенциалом.

Использованные источники

1. Волкогонова О.Д., Зуб А.Т. Управленческая психология. – М.: ИД «ФОРУМ», ИНФРА-М, 2007.

2. Политический менеджмент / Под общ. ред. В.И. Жукова, А.В. Карпова, Л.Г. Лаптева, О.Ф. Шаброва. – М., 2004.

3. Fiedler F.E., Potter E.H. Dynamics of Leadership effectiveness / Small group and social interaction. – V.I., London, 1983.

4. Kathryn M. Bartol, David C. Martin. Management / Library of Congress Cataloging-in-Publication Data. – McGraw-Hill, 1991.

Кризис в Чечне: истоки и современность

Сарматин Е.С.

Волгоградский филиал Российского государственного торгово-экономического университета, Россия

Этнополитический конфликт в Чечне вызывает интерес как с научной, так и с политической точек зрения. В научном плане весьма интересно проследить, каким образом процесс самораспада единого многонационального государства обнажает подспудно существовавшие до этого противоречия, доводя ситуацию до крайней точки кипения. В политическом отношении этот конфликт вызвал широкий резонанс как внутри страны, так и за ее пределами, оказав существенное влияние на расстановку политических сил.

Для выявления характерных признаков этого явления полезно посмотреть на исторические корни произошедших событий. Важным признаком, обусловливающим претензии соответствующего этноса на искомую территорию, является фактор его исторической укорененности. Общепризнанно, что чеченцы являются аборигенами как горной, так и равниной территории, расположенной южнее реки Терек. Он не имели своего национального государства и вообще вплоть до XX века еще не существовали как единая нация, распадаясь на конгломерат тейновых сообществ. Именно поэтому данные сообщества в разное время и входили в состав различных многонациональных государств, сохраняя при этом автономию в своих обычаях и внутреннем устройстве своей жизни.

Известно, что с образованием Московского централизованного государства русские развернули военно-колониальную экспансию, в том числе и на кавказском направлении. Ее мотивами были геостратегические и геоэкономические выгоды проникновения на Кавказ. В период правления Екатерины II упрочение политического влияния Москвы на Кавказе стало особенно интенсивным. Военно-колонизаторская политика России встречала сопротивление и отторжение со стороны горских архаических обществ. С конца XVIII в. это сопротивление принимает религиозный характер и объединяет под знаменем ислама горцев Чечни и Дагестана. Под лозунгами мюридизма и газавата чеченские и дагестанские общинники вели антиколониальную войну против царской России. Особых успехов данное сопротивление добивалось в период правления имама Шамиля, который придал сопротивлению организованный характер, структурировал его и систематизировал идеологические и религиозные установки чеченцев и дагестанцев. [1] Благодаря массовой поддержке, а также своим харизматическим качествам Шамиль обеспечил горцам стратегические преимущества над русской армией, создав теократическое государств Чечни и Дагестана. Поэтому последовавшая победа России в Кавказской войне и добровольная сдача Шамиля в плен дала России важнейшие геополитические и геоэкономические выгоды, позволила закрепиться в самом неспокойно районе Кавказа, обеспечила контроль над значительной частью черноморского побережья.

Вместе с тем стали очевидны и негативные аспекты такой победы. В результате длившейся не одно десятилетие ожесточенной борьбы чеченцы понесли тяжелые потери, численность формирующегося этноса намного сократилась. Именно тогда и были заложены негативные стереотипы исторической памяти, воспроизводившиеся с завидным постоянством в последующий период (Отметим, что чеченцы помнят своих предков вплоть до седьмого колена). Данное обстоятельство делало военно-политическую ситуацию в крае весьма зыбкой, что уже сказалось в самом скором времени: в 1877 г., в разгар русско-турецкой войны, в Чечне вспыхнуло вооруженное восстание. Отрицательную роль играл и такой фактор, как слабая структуризация, недостаточная оформленность чеченской социально-политической элиты, которую можно было бы хоть как-то интегрировать в российские политические институты и через нее держать под относительным контролем чеченские общины. Сильный налет эгалитаризма в чеченских общинах был достаточно очевиден, и это вносило дополнительную струю в их отчуждение от представленного на территории края российского общества. Сами же русские проживали в городах и поселках – крепостях, занимаясь несвойственными чеченцам видами деятельности. Если между ними и происходил торговый обмен, то одного этого фактора было недостаточно для интеграции в устойчивую полиэтническую общность.

Особое положение занимало терское и сунженское казачество, которое, как и чеченцы, вело сельский образ жизни и занималось сельскохозяйственным трудом. Более того, некоторая часть казачества имела с чеченцами давние побратимские связи, однако участие казачества в войне против чеченцев этот фактор существенным образом нивелировало. Сюда нужно добавить и то обстоятельство, что чеченцы лишились и части пахотных земель на равнине, которые были переданы казакам.

Возврат этих земель чеченцам пришедшими к власти большевиками сделал многих из них сторонниками новой власти, хотя и здесь, в ходе гражданской войны, была предпринята неудачная реанимации имамата Чечни и Дагестана. 20-30-е годы XX века характеризовались такими позитивными для чеченцев процессами, как создание национальной письменности (на основе сначала латинской, а затем и русской графики), ликвидация массовой неграмотности, появление собственного, пока еще немногочисленного, рабочего класса, национальной интеллигенции, наконец, политической элиты в лице «партийно-советского» актива. Появлялась и собственная национально-территориальная автономия: автономный округ, область и, наконец, в 1936 г. автономная республика (вместе с родственными по языку и культуре ингушами).

Но эти позитивные процесс, к сожалению, нивелировались факторами отрицательного порядка. Для чеченцев прочное укоренение ислама в их быт и традиции составляет характерную черту их образа жизни, поэтому повсеместно развернувшаяся борьба с религией и воспринималась как покушение на их национальную идентичность. Борьба против «кулацко-мулльских элементов», развернувшаяся в 30-е годы, вызвала повстанческое движение: в горных районах восстания вспыхивали то тут, то там. Положение усугубила кампания репрессий 1937-1938 гг., нанесшая сильный удар по национальной интеллигенции и политической элите.

Продолжавшееся повстанческое движение в годы Великой Отечественной войны создало стереотип народа – предателя. Депортация же всего народа в Казахстан и Среднюю Азию привела к массовым жертвам и вызвало естественное отчуждение от власти. Сформировался и стереотип, что любая «русская власть» одинаково враждебна чеченцам, что не могло не стимулировать пока еще приглушенных сепаратистских настроений.

Восстановление чечено-ингушской автономии в 1957 г. устранило наиболее одиозные последствия сталинизма, но обстановку в межнациональных отношениях это полностью не разрядило. Появился и новый возмущающий фактор: расселение в административно-принудительном порядке возвращавшихся из ссылки чеченцев в районы традиционного проживания терского казачества, до этого искусственно включенные в состав возрождающейся чечено-ингушской автономии. Этим самым убивали сразу как бы двух зайцев: во-первых, исключалось появление в горных районах Чечни массового повстанческого движения; во-вторых, чеченцев расселяли в казачьих станицах, т.е. под присмотр казаков. Эта идеальная схема хороша была только на бумаге. На деле такая практика вызвала недовольство как чеченцев, так и казаков, стимулируя этим самым новый очаг межнациональной напряженности.

Социально-экономическое развитие Чечено-Ингушетии в 1957 – 1991 гг. носило однобокий характер и порождало новые проблемы. Вся тяжелая промышленность была сосредоточена в крупных городских центрах, в первую очередь в г. Грозном. Среди рабочих и инженерно-технического персонала чеченцев было крайне мало. Зато они преобладали в сфере торговли и в сельском хозяйстве: сложилось, таким образом, своеобразное этническое разделение труда. Но и это не спасло от аграрного перенаселения: сотни тысяч чеченцев просто не имели работы. Выход они находили в отходничестве: ежегодно сформированные из них строительные отряды выезжали во все концы необъятного союза, где по договорам с организациями и учреждениями строили коровники, производственные помещения, клубы, жилые дома и т.д. Работать проходилось с утра до вечера без выходных, о нормах трудового законодательства, естественно, не приходилось и говорить. Такая сезонная работа выбивала человека из колеи, отрицательно сказываясь как на его физическом, так и морально-психологическом состоянии. Невнимание же союзного центра к развитию чеченской экономики и трудоустройству граждан республики провоцировало социальную напряженность, которая переводилась и в сферу межнациональных отношений (Отметим, что русскоязычное население Чечено-Ингушетии было трудоустроено в сферах промышленности, образования, здравоохранения и культуры).

Положение усугублялось неразвитостью социальной инфраструктуры, в первую очередь в сельской местности, где чеченцы в основном и проживали (По ассигнованиям в социальную сферу Чечено-Ингушетия занимала предпоследнее место в Российской Федерации, опережая только Туву). Наконец, следует отметить и такой негативный фактор, как широко распространенная коррупция, которой основательно грешила вновь сформировавшаяся чеченская политическая элита. Их коррумпированность на фоне проявляемой ими демонстративной политической лояльности к Москве способствовало тому, что в массах чеченского народа они воспринимались как антинациональная социальная прослойка.

Система отходничества, которая длительное время амортизировала социальную неустроенность массы чеченцев, дала сбой на рубеже 80-90-х годов XX века. Командно-адиминстративная система стремительно развалилась, и у учреждений и организация на селе уже не было средств для капительного строительства. Соответственно перестала быть востребована и рабочая сила в лице чеченских строителей. В Чечне появились многие тысячи энергичных молодых людей, потерявших прежний социальный статус и жаждущих обрести новый, более высокий. Именно они и выступили в качестве основной политической силы грядущей «чеченской революции».

Напомним, что эти события происходили в условиях «перестройки» с ее гласностью и наметившимся плюрализмом. Соответственно и в Чечне появились политические силы, альтернативные существующей власти. Наиболее радикальную из них представляла Вайнахская демократическая партия, призывавшая к разрыву с Советским Союзом и отмежеванию от него. В июне 1991 г. этим силам удалось встать у руководства Общенациональным конгрессом чеченского народа (ОКЧН), на роль лидера которого был призван отставной генерал Дж. Дудаев.

Провал августовского путча 1991 г. разрушил прежнюю структуру власти. Политический вакуум и был заполнен руководством ОКЧН, а сам Дудаев превратился в харизматического «революционного» лидера. Социальная демагогия и популизм, взятые на вооружение новым режимом, как раз и выступили в качестве фактора национальной мобилизации, направленного против «имперского центра».[2] Понадобились две военные кампании, чтобы вся энергия национал-радикализма если не ушла полностью в песок, то во многом утратила свою силу. Новому, прагматичному руководству Чечни во главе с Р. Кадыровым приходится разгребать многочисленные завалы прошлого, и это еще начало трудного пути.

Использованные источники

1. Сухарь А.А. Этнонациональный конфликт в Чечне и Косово: сравнительный анализ – ж. Полис, 2007. № 4. С. 159.

2. Куликов А.С. Тяжелые звезды. М.: Изд-во «Война и мир букс», 2002. С. 196.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Великий шелковый путь его важнейшая роль в истории казахстана

    Документ
    ИсторияВеликийШелковыйпуть. Еговажнейшаяроль в историиКазахстана Абдибек А.С. Южно-Казахстанский государственный ... сводить значение Великогошелковогопути в истории мировой цивилизации исключительно к торговле шелком. Егороль была значительно ...
  2. История казахстана

    Документ
    ... . В какое время функционировал ВеликийШелковыйПуть? 11. Кто являлся автором ... . Центром был Баласагун. 9 Важнуюроль в историиКазахстана сыграли найманы и кереиты – ... происходило национально - освободительное восстание. Его эпицентром стал Средний жуз, ...
  3. ИСТОРИЯ КАЗАХСТАНА Учебно-методический комплекс для кредитной технологии обучения

    Учебно-методический комплекс
    ... укреплял взаимосвязь. 3. ВеликийШелковыйпуть на территории Казахстана. Консолидирующая рольВеликогошелковогопути. Казахстанские маршруты ВШП, ... С его именем неразрывно связаны все наиболее важные события военной и политической истории казахского ...
  4. ИСТОРИЯ КАЗАХСТАНА Учебно-методический комплекс по кредитной технологии обучения ИСТОРИЯ КАЗАХСТАНА

    Учебно-методический комплекс
    ... укреплял взаимосвязь. 3. ВеликийШелковыйпуть на территории Казахстана. Консолидирующая рольВеликогошелковогопути. Казахстанские маршруты ВШП, ... С его именем неразрывно связаны все наиболее важные события военной и политической истории казахского ...
  5. Нуржанов арнабай абишевич средневековые города на участке великого шелкового пути от тараза до аспары

    Автореферат диссертации
    ... опыт прошлых поколений в памятниках истории и культуры Казахстана. Ставя столь сложные задачи диссертационного ... которого формировался город. Важнуюроль в сложении его играла международная торговля по ВеликомуШелковомупути [17]. Пятый ...

Другие похожие документы..