Главная > Документ


ЗАПИСКАКОМИССИИПРЕЗИДИУМАЦККПССВПРЕЗИДИУМЦККПСС ОРЕЗУЛЬТАТАХРАБОТЫПОРАССЛЕДОВАНИЮПРИЧИНРЕПРЕССИЙ ИОБСТОЯТЕЛЬСТВПОЛИТИЧЕСКИХПРОЦЕССОВ 30-хГОДОВ

[Не позднее 18 февраля 1963 г.]1

В соответствии с постановлением Президиума ЦК КПСС от 19 января 1962 года представляем записку, в которой обобщены материалы проверки прошедших в 1934-1938 годах судебных процессов по делам «Ленинградского террористического зиновьевского центра», «Московского центра контрреволюционной зиновьевской организации», «Объединенного троцкистско-зиновьевского центра», «Антисоветского троцкистского центра», «Антисоветского фашистского военного заговора» и «Антисо­ветского право-троцкистского блока» и факты грубейших нарушений социалистичес­кой законности, относящиеся к периоду культа личности Сталина1.

Вопрос о нарушениях законности освещается лишь в части необоснованных ре­прессий по политическим обвинениям, проводившихся после 1 декабря 1934 года.

В основу записки положены материалы упомянутых выше судебных процессов и проверок по ним, документы, находящиеся в архивах ЦК КПСС и местных партийных органов, Верховного Совета и Совета Министров СССР, органов государственной бе­зопасности и других учреждений, а также объяснения бывших сотрудников органов госбезопасности, работников прокуратуры, суда, партийного и советского аппарата.

* * *

В начале 30-х годов советский народ под руководством Коммунистической пар­тии добился значительных успехов в осуществлении ленинского плана построения со­циализма в СССР.

В результате выполнения плана первой пятилетки в Советском Союзе была созда­на мощная индустрия. Под народное хозяйство страны подведена материально-техни­ческая база, обеспечивавшая завершение технической реконструкции всех его отрас­лей на основе новой техники. В деревне победил колхозный строй. Советская власть получила прочную социалистическую базу в сельском хозяйстве. Развернувшееся на­ступление социализма по всему фронту увенчалось полным успехом. Социалистичес­кий сектор стал безраздельно господствующим во всех отраслях народного хозяйства. В стране был построен фундамент социализма.

В процессе коллективизации ликвидирован в основном последний и самый мно­гочисленный в стране эксплуататорский класс — кулачество. Выдвинутый В.И.Лени­ным в начале нэпа вопрос «кто - кого» решен в пользу социализма. Колхозное кресть­янство стало прочной опорой Советской власти. Расширилась и укрепилась социаль­ная база диктатуры пролетариата. На основе общности интересов в строительстве со­циализма упрочился союз рабочего класса и крестьянства.

Возрос международный авторитет Советского Союза. Укрепилась его экономиче­ская независимость от капиталистического мира. Поднялась оборонная мощь страны.

Все это свидетельствовало о победе генеральной линии партии - о претворении в жизнь ленинского плана построения социализма в СССР.

Успехи индустриализации и колхозного строительства явились результатом ог­ромной организаторской и политической работы всей партии, самоотверженного тру­да рабочего класса, бедняцко-середняцких масс крестьянства и советской интеллиген­ции. Главную тяжесть в борьбе за генеральную линию партии, за осуществление соци­алистической реконструкции страны вынесли на своих плечах ленинские кадры пар­тии. Достигнутые в социалистическом строительстве успехи стали возможными бла­годаря идейной и организационной сплоченности рядов партии на основе выработан­ной ею генеральной линии.

В период построения социализма коммунистическая партия вела острую борьбу против различных антиленинских течений и групп, ожесточенно сопротивлявшихся проведению генеральной линии партии. После смерти В. И. Ленина троцкистско-зиновьевская оппозиция открыто выступила против ленинского учения о возможности построения социализма в нашей стране. С целью захвата власти и изменения ленин­ской политики партии троцкисты пытались создать свою партию, устраивали тайные сборища, нелегально печатали и распространяли свои оппозиционные материалы, от­крыто выступали со своей программой на партийных и рабочих собраниях, а 7 ноября 1927 года организовали уличную демонстрацию.

К 1930 году партия покончила со всеми антиленинскими группировками в своих рядах. На XV съезде партия идейно и организационно разгромила антипартийный троцкистско-зиновьевский блок, вдохновителем которого был Троцкий. Активные участники этого блока были исключены из партии и сняты со всех ответственных по­стов, а Троцкий в 1929 году выслан за границу. В конце 1929 года партия идейно раз­громила и изолировала группу правых оппортунистов во главе с Бухариным, Томским и Рыковым, линия которых вела к капитуляции перед кулацко-капиталистическими элементами, к срыву социалистического строительства. Под воздействием критики правые уклонисты отказались от своих взглядов, признали правильность генеральной линии партии, были оставлены в партии и продолжали занимать ответственные посты в государстве.

На проходившем летом 1930 года XVI съезде партии, вошедшем в историю как съезд развернутого наступления социализма по всему фронту, не было ни оппозици­онных групп, ни оппозиционных выступлений. Съезд продемонстрировал монолитность рядов партии. Он подвел итог борьбы против оппозиционных групп в партии. В связи с разнузданной клеветнической кампанией на СССР и ВКП(б), развернутой Троцким за границей, XVI съезд партии констатировал, что троцкизм целиком скатил­ся на контрреволюционные, меньшевистские позиции. Одновременно съезд подчерк­нул, что главной опасностью в партии остается правый уклон, объективно представ­лявший агентуру кулачества в партии, и указал о несовместимости его взглядов с при­надлежностью к ВКП(б).

К этому времени большинство исключенных из партии троцкистов и зиновьевцев, почти все лидеры бывшего троцкистско-зиновьевского блока, в том числе Зиновь­ев и Каменев, открыто осудившие троцкистскую платформу и признавшие правиль­ность генеральной линии ВКП(б), были восстановлены в партии. Многие из них чест­но работали в партии и участвовали в социалистическом строительстве.

Восстановленные в партии бывшие оппозиционеры постоянно находились в поле зрения партийных организаций. За наиболее активными из них органами госбезопас­ности велось систематическое агентурное наблюдение. Как свидетельствуют имею­щиеся материалы, никаких данных о существовании в 1930-1934 годах нелегальных контрреволюционных организаций, состоявших из бывших участников антипартий­ных групп, не было. Отмечались лишь случаи антисоветских проявлений со стороны отдельных озлобленных оппозиционеров.

Несмотря на то, что вопрос «кто - кого» в стране был в основном решен в пользу социализма, кулачество как класс ликвидировано и, следовательно, острота классовой борьбы в значительной мере ослабла, Сталин в своем докладе на январском Пленуме ЦК и ЦКК 1933 года выдвинул неправильный тезис, утверждая, что «рост мощи Со­ветского государства будет усиливать сопротивление последних остатков умирающих классов» и что «они будут переходить от одних форм наскоков к другим, более резким формам наскоков». Одной из форм таких наскоков остатков враждебных классов, го­ворил Сталин, является вредительство в общественном хозяйстве. «На этой почве, - заявил Сталин, - могут ожить и зашевелиться разбитые группы старых контрреволю­ционных партий эсеров, меньшевиков, буржуазных националистов центра и окраин, могут ожить и зашевелиться осколки контрреволюционных элементов из троцкистов и правых уклонистов... все это надо иметь в виду, если мы хотим покончить с этими элементами быстро и без особых жертв» (Сталин. «Вопросы ленинизма», издание 11, стр. 430).

К XVII съезду ВКП(б), состоявшемуся в январе 1934 года, постепенно сложился культ личности Сталина. Он проявлялся в том, что с именем Сталина связывались все успехи партии и народа в строительстве социализма. Сталин все больше отходил от ленинских норм партийной жизни, нарушал принцип коллективного руководства, выходил из-под контроля высших органов партии и ставил себя над ними, отрывался от масс. Отчетливее стали проявляться и отрицательные черты его характера, на которые в свое время указывал В.И.Ленин: грубость и бестактность в отношении к руководящим работникам партии, нетерпимость к критике, администрирование.

Сложившаяся в связи с культом личности ненормальная обстановка имела серьезные последствия для партии и государственного руководства.

Наиболее сильно и в самой уродливой форме культ личности Сталина сказался на состоянии законности и правопорядка в стране. Культ личности Сталина и создавшаяся в связи с этим обстановка породили грубейшие нарушения законности и необоснованные массовые репрессии. Произвол Сталина вызывал и поощрял произвол других. Массовые необоснованные репрессии, казни без суда и нормального следствия привели к гибели большого числа ни в чем не повинных коммунистов и беспартийных.

I. ЗЛОДЕЙСКОЕ УБИЙСТВО С.М.КИРОВА. НЕОБОСНОВАННЫЕ РЕПРЕССИИ ПРОТИВ БЫВШИХ ЗИНОВЬЕВЦЕВ И ТРОЦКИСТОВ

1 декабря 1934 года в 16 часов 30 минут в Ленинграде, в помещении Смольного, выстрелом из револьвера был убит один из виднейших деятелей коммунистической партии и советского государства, член Политбюро и секретарь ЦК ВКП(б), член Пре­зидиума ЦИК СССР, секретарь Ленинградского обкома партии Сергей Миронович Ки­ров. Злодейское убийство С. М. Кирова совершил задержанный на месте преступления Николаев Л. В.

Сталин использовал это убийство как повод для организации расправы над идей­ными противниками в лице бывших оппозиционеров и над неугодными ему честными кадрами партии и государства. Последовавшие после убийства Кирова многочислен­ные аресты положили начало массовым необоснованным репрессиям и грубейшим нарушениям социалистической законности в стране.

Развертыванию массовых репрессий и беззакониям в значительной мере способ­ствовало постановление ЦИК СССР от 1 декабря 1934 года «О порядке ведения дел о подготовке или совершении террористических актов», которое явно противоречило Конституции СССР и принципам социалистического права2.

Постановление это, именовавшееся впоследствии «Законом от 1 декабря 1934 го­да», было выработано по инициативе Сталина в спешном порядке, в течение несколь­ких часов после поступления сообщения об убийстве Кирова, когда была известна только фамилия убийцы и отдельные обстоятельства совершенного преступления. Как свидетельствуют записи в книге учета приема Сталиным за 1 декабря 1934 года, в мо­мент поступления этого сообщения в кабинете Сталина находились Молотов, Кагано­вич, Ворошилов, Жданов и другие3. Введение в действие Закона от 1 декабря было оформлено постановлением Президиума ЦИК СССР, принятым опросным порядком, только через два дня. На обсуждение и утверждение сессией ЦИК СССР, как это тре­бовалось по Конституции, данное постановление не вносилось, хотя и действовало как общесоюзный закон до апреля 1956 года4.

Законом от 1 декабря 1934 года предписывалось заканчивать следствие по делам о террористических организациях и террористических актах в десятидневный срок, слушать такие дела в суде без участия обвинения и защиты, кассационного обжалова­ния и ходатайств осужденных о помиловании не допускать, приговоры о расстреле приводить в исполнение немедленно после их оглашения в суде.

Данный закон поставил органы НКВД в условия, при которых они фактически не могли глубоко и всесторонне расследовать такие сложные дела, как дела о террористи­ческой деятельности, и неизбежно допускали при этом серьезные ошибки. Эта ненор­мальная обстановка была использована проникшими в органы НКВД различного рода авантюристами, карьеристами и другими нечестными элементами, которые вместо вы­яснения фактических обстоятельств и установления объективной истины по следствен­ным делам стали применять к арестованным незаконные методы воздействия и доби­ваться от лих вынужденных показаний о террористической деятельности. Многие прокуроры и судьи снизили требования к качеству расследования и стали санкционировать аресты и выносить суровые приговоры по явно неполноценным материалам.

Лишение «Законом от 1 декабря 1934 года» осужденных права кассационного обжалования и права подачи ходатайств о помиловании создавало обстановку бесконтрольности. Немедленное приведение приговоров о расстреле в исполнение исключало всякую возможность проверки обоснованности обвинения даже в тех случаях, когда подсудимый в судебном заседании отказывался от своих «признаний» и убедительно опровергал предъявленное ему обвинение.

1. Фальсификациядел «Ленинградскоготеррористическогозиновьевскогоцентра»и «Московскогоцентраконтрреволюционнойзиновьевскойорганизации»

В связи с убийством С.М.Кирова в Ленинград утром 2 декабря 1934 года прибы­ли Сталин, Молотов, Ворошилов, Жданов, Ежов и Косарев, а также большая группа оперативных работников НКВД СССР во главе с наркомом Ягодой и его заместителем Аграновым.

По прибытии в Ленинград Сталин и приехавшие с ним члены комиссии ознако­мились с некоторыми материалами следствия и допросили террориста Николаева. Им были доложены также оперативные материалы на лиц, ранее разрабатывавшихся орга­нами НКВД по подозрению в террористической деятельности, дела оперативного уче­та на бывших троцкистов, зиновьевцев и участников других оппозиционных групп. Во всех этих материалах никаких данных о причастности Николаева к оппозицион­ным группировкам не было. Имелись лишь сведения о том, что ранее он был знаком, причем только по службе, с некоторыми активными в прошлом зиновьевцами. Нико­лаев, допрошенный после его ареста, также не дал никаких показаний о каком-либо своем участии в оппозиции или о связях с оппозиционерами. Не имелось данных об этом и в партийных архивах Ленинграда. Работники НКВД вначале склонны были рас­сматривать убийство Кирова как акцию, совершенную Николаевым по заданию иност­ранной разведки или белогвардейского подполья.

Несмотря на отсутствие материалов о связях Николаева с оппозицией, Сталин предложил работникам НКВД искать сообщников террориста Николаева среди зи­новьевцев. О получении такой установки от Сталина говорил Ежов в выступлении на февральско-мартовском Пленуме ЦК ВКП(б) в 1937 году. Рассказывая о том, как про­водилось следствие по делу об убийстве Кирова, Ежов заявил:

«Первое, - начал т. Сталин. Как сейчас помню, вызвал меня и Косарева и говорит: „Ищите убийц среди зиновьевцев";. Я должен сказать, что в это не верили чекисты и на всякий случай страховали себя еще кое-где и по другой линии, по линии иностранной – возможно там что-нибудь выскочит» (Архив ЦК КПСС, д. № 33, инв. № 6, опись В1/1, л. 145-146)5.

Позднее, в связи с передачей дел НКВД СССР в личном письме Сталину 5 февраля 1939 года Ежов, возвращаясь к этому вопросу, писал:

«При всех недостатках проведенного следствия по делу убийства С.М. Кирова... я все же выполнил ваше указание - искать врага среди зиновьевцев, тогда как чекисты всячески старались свернуть это дело на иностранную разведку и на этом ограничиться» (Архив ЦК КПСС, № П4470 от 10.11.1939 г.).

Возвратившись из Ленинграда, Сталин продолжал распространять выдвинутую им необоснованную версию. Он вызвал к себе редакторов газет «Правда» и «Известий» Мехлиса и Бухарина и объявил им, что Николаев является зиновьевцем6. По этому поводу Бухарин, не будучи еще арестованным, в заявлении в ЦК ВКП(б) от 12 января 1937 года писал:

«Я на второй, если не ошибаюсь, день знал о том, что Николаев - зиновьевец: и фамилию и зиновьевскую марку сообщил мне тов. Сталин, когда вызвал в ПБ...» (Материалы проверки дела «Ленинградского центра», т. 2, л. 165)7.

Об этом же на следующий день Бухарин показал и на очной ставке с Радеком в Политбюро ЦК ВКП(б), причем присутствовавший Сталин не возразил против такого заявления Бухарина, но уточнил, что «это было, скорее всего, на восьмой день»8.

В дальнейшем Сталин, следивший за ходом следствия по делу об убийстве Кирова, настойчиво требовал от органов НКВД выполнения его указаний. Для непосредственного руководства следствием в Ленинграде им был оставлен Ежов, являвшийся в то время секретарем ЦК ВКП(б). За время следствия Сталину было направлено до 260 протоколов допросов арестованных и значительное количество спецсообщений.

Выполняя установку Сталина, работники НКВД СССР Ягода, Агранов, Миронов, Люшков, Дмитриев, как непосредственные руководители и организаторы предварительного тельного следствия, используя методы провокации, шантажа и обмана, сделали все для того, чтобы искусственно связать злодейское убийство Кирова с деятельностью зиновьевской оппозиции, создать «доказательства» существования в Ленинграде и в Москве подпольных зиновьевских организаций и принадлежности к ним Николаева.

В архивно-следственном деле и в материалах дополнительной проверки имеются данные о том, что Николаев являлся человеком с неуравновешенной психикой и болезненной склонностью к возвеличиванию своей личности. Об этом, в частности, свидетельствуют дневники Николаева, показания его матери на следствии в 1934 году, данные медицинского осмотра Николаева при его поступлении на завод «Красный арсенал» в 1926 году, объяснения лиц, непосредственно соприкасавшихся с Николаевым после его ареста. В марте 1934 года за отказ от партийной мобилизации на транспорт первичной парторганизацией Николаев был исключен из партии и уволен из Ленинградского института истории ВКП(б), где работал инструктором. Хотя решение первичной парторганизации об исключении Николаева из партии вышестоящими партийными органами утверждено не было, и Николаеву был объявлен выговор, он, как это видно из его писем и дневников, считал, что его несправедливо обрекли на безработицу, опорочили, оттолкнули от партии.

Обращает на себя внимание и то обстоятельство, что Николаев имел огнестрель­ное оружие и за подозрительное поведение на маршруте передвижения Кирова по городу Ленинграду задерживался сотрудниками органов НКВД. Например, при задержании 15 октября 1934 года он доставлялся в оперативный отдел УНКВД по Ленинградской области, откуда освобожден без каких-либо для него последствий. Проникнув 1 декабря 1934 года в Смольный, Николаев убил Кирова в коридоре обкома партии выстрелом из револьвера в затылок.

В деле, связанном с убийством С. М. Кирова, имеется ряд неясных вопросов. Это, прежде всего, вопросы об организации охраны С. М. Кирова, о гибели сотрудника oxраны Борисова, о задержании работниками НКВД Николаева до совершения им убийства и другие. По всем этим обстоятельствам в настоящее время проводится специальная проверка9.

Из материалов дела и проверки видно, что одним из поводов для ареста так называемых соучастников Николаева явился рапорт сотрудника НКВД Кацафы, охранявшего Николаева в тюремной камере. В этом рапорте, написанном 4 декабря 1934 года, он доложил Агранову, что Николаев во сне якобы произнес следующие слова:

«Если арестуют Котолынова, беспокоиться не надо, он человек волевой; а вот, ес­ли арестуют Шатского, - это мелюзга, он все выдаст» (Архив КГБ при СМ СССР, д. № ОВ-5, т. 1, л. 39).

Несмотря на явную нелепость и бессмысленность как этих слов, так и самого рапорта, Агранов немедленно по телеграфу доложил Сталину, что «агентурным» путем установлены «лучшие друзья» Николаева - бывший троцкист Котолынов и бывший анархист Шатский, «от которых он многому научился» (Архив КГБ, арх[ивное] следственное] дело № 100807, т. 15, л. 221-222).

Вскоре Котолынов и Шатский, являвшиеся в действительности бывшими зиновьевцами, были арестованы, а от Николаева получены показания о том, что связь с эти­ми лицами повлияла на его решение совершить убийство Кирова.

С этого времени в Ленинграде, Москве и в других городах начались массовые аре­сты бывших зиновьевцев и участников некоторых других оппозиционных в прошлом групп. 16 декабря 1934 года были арестованы и этапированы в Ленинград проживав­шие в Москве бывшие лидеры зиновьевской оппозиции Зиновьев Г. Е. и Каменев Л. Б.

Путем обмана, шантажа, обещаний сохранить жизнь и создания Николаеву при­вилегированных условий содержания под стражей (улучшенное питание, приготов­лявшееся вне тюрьмы, фрукты, кондитерские изделия, папиросы высших сортов) ра­ботники НКВД в процессе следствия склонили Николаева к даче ложных показаний о причастности зиновьевской оппозиции к убийству Кирова и на оговор группы бывших зиновьевцев, арестованных по данному делу. В частности, от Николаева добились по­казаний о том, что он якобы являлся зиновьевцем, входил в подпольную террористи­ческую группу, состоявшую из бывших оппозиционеров-зиновьевцев, и по ее заданию совершил террористический акт над Кировым. От него были также получены показа­ния о преступной связи их группы с латвийским консулом в Ленинграде Бисенексом.

Для обвинения арестованных органы НКВД воспользовались также тем, что большинство из них участвовало в прошлом в зиновьевской оппозиции.

Так, Котолынов, Шатский, Румянцев, Левин, Мясников, Мандельштам, Сосицкий, Ханик, Звездов, Антонов и Толмазов в 1926-1928 годах были активными зиновьевцами, занимались антипартийной фракционной деятельностью, выступали на раз­личных собраниях в защиту оппозиции, посещали нелегальные сборища, участвовали в распространении материалов зиновьевской оппозиции, а Котолынов, Румянцев и Толмазов, кроме того, возглавляли оппозицию в Ленинградской комсомольской орга­низации. Во время работы XV съезда ВКП(б) и после за активную оппозиционную де­ятельность Котолынов, Левин, Румянцев, Шатский, Мандельштам, Мясников, Сосицкий и Ханик были исключены из партии, а на Антонова, Звездова и Толмазова наложе­ны партийные взыскания. В 1928-1929 годах в связи с подачей заявлений об отходе от оппозиции все упомянутые выше лица, кроме Шатского, были восстановлены в пар­тии. Однако и после разгрома партией зиновьевской оппозиции Румянцев, Левин и другие, изредка встречаясь между собой, иногда вели антипартийные разговоры, вы­сказывались за возвращение Зиновьева и Каменева к партийному руководству, резко критиковали в узком кругу деятельность Сталина и некоторых других руководителей партии и советского государства. Такое их поведение было известно партийным орга­нам и органам госбезопасности, возникал вопрос даже об аресте некоторых из этих лиц, но от этого воздерживались, в частности, потому, что против ареста возражал С.М.Киров.

Используя эти прошлые ошибки арестованных, следствие добилось от них при­знания моральной и политической ответственности за террористический акт, совер­шенный Николаевым как якобы зиновьевцем. Кроме того, от некоторых арестованных были получены неконкретные и противоречивые показания о наличии в Ленинграде и Москве подпольных центров зиновьевской оппозиции и об их участии в деятельности этих центров.

Материалы дела и проверки показывают, что обоснованным является только об­винение Николаева в совершении террористического акта. Другие же обвинения, вы­двинутые против арестованных по делу «Ленинградского центра», объективного подтверждения в ходе расследования не нашли, а признания моральной и политической ответственности вообще не содержат состава преступления. Несмотря на это, было принято решение об окончании следствия по делу и проведении в Ленинграде судеб­ного процесса.

21 декабря 1934 года Сталин по вопросам окончания следствия, организации и проведения судебного процесса принял Ягоду и Агранова, председателя Военной кол­легии Верховного суда СССР Ульриха, Прокурора СССР Акулова и его заместителя Вышинского10. Одновременно Ягода и Агранов представили Сталину проект сообще­ния в печати о результатах следствия и передаче дела в Прокуратуру СССР для состав­ления обвинительного заключения и направления в суд.

Сталин дважды правил текст проекта сообщения в печати. Он собственноручно исключил из состава «Ленинградского центра» Антонова и Звездова и вписал туда Румянцева и Николаева, хотя никто из арестованных членом «центра» Николаева не называл и сам он таких показаний не давал. Далее Сталин, вопреки материалам дела, возложил на «центр» главную роль в организации террористического акта, написав в сообщении, что «убийство тов. Кирова было совершено Николаевым по поручению террористического подпольного «Ленинградского центра». Из 23 арестованных, пе­речисленных в проекте, Сталин отобрал для судебного процесса 14 человек: Никола­ева Л.В., члена ВКП(б) с 1924 года; Котолынова И. И., члена ВКП(б) с 1921 года, сту­дента Ленинградского индустриального института, в прошлом секретаря Выборгско­го райкома комсомола и члена ЦК ВЛКСМ; Румянцева В. В., члена ВКП(б) с 1920 го­да, работавшего в Ленинграде бухгалтером, в прошлом секретаря ЦК ВЛКСМ и Ле­нинградского губкома комсомола; Шатского Н.Н., состоявшего в ВКП(б) с 1923 до 1928 года, инженера; Ханика Л. О., члена ВКП(б) с 1920 года, зам. директора инсти­тута; Мандельштама С. О., члена ВКП(б) с 1917 года, зав. сектором Гипромеза; Леви­на B.C., члена ВКП(б) с 1917 года, фармацевта; Мясникова Н.П., члена ВКП(б) с 1917 года, зам. зав. орготделом Ленсовета; Сосицкого Л. И., члена ВКП(б) с 1919 го­да, директора Ленинградского авторемонтного завода; Толмазова А. И., члена ВКП(б) с 1919 года, зам. директора завода «Красный путиловец», в прошлом секретаря Ле­нинградского губкома комсомола и члена бюро ЦК ВЛКСМ; Юскина И. Г., члена ВКП(б) с 1925 года, слушателя Ленинградской промакадемии; Соколова Г. В., члена ВКП(б) с 1931 года, слушателя Ленинградской военно-морской академии; Звездо­ва В. И., члена ВКП(б) с 1923 года, студента Ленинградского индустриального инсти­тута; Антонова Н. С., члена ВКП(б) с 1922 года, студента Ленинградского индустри­ального института.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Билеты и ответы для экзамена по отечественной истории

    Документ
    ... -политической жизни имел XX съезд КПСС (февраль 1956 г.). На съезде обсуждались отчет о работеЦК ... комиссией П.Н. Поспелова сведения о массовых расстрелах невинных людей и о депортации народов в 30—40-е годы. Причины массовых репрессий ...
  2. Процесс монополизации прессы

    Документ
    ... годы в СССР пришелся пик репрессий и террора, шли процес­сы ... ЦККПСС. В 70-е годы ... . Работапорасследованию облегчается ... обстоятельство, что политическая рентабельность серьезных вложений в них может иметь полезные экономические последствия. В результате ...
  3. Судоплатов павел анатольевич спецоперации лубянка и кремль 1930–1950 годы

    Литература
    ... обстоятельствамиполитических ... комиссиипорасследованию сталинских репрессий ... 30годах был профессор Казаков, его расстреляли в 1938 годупопроцессу Бухарина. Научно-исследовательские работыпо ... годаПрезидиумЦККПСС отменил свое решение от 12 июня по ...
  4. Судоплатов павел анатольевич спецоперации лубянка и кремль 1930–1950 годы

    Документ
    ... обстоятельствамиполитических ... комиссиипорасследованию сталинских репрессий ... 30годах был профессор Казаков, его расстреляли в 1938 годупопроцессу Бухарина. Научно-исследовательские работыпо ... годаПрезидиумЦККПСС отменил свое решение от 12 июня по ...
  5. Уполномоченный по правам человека в российской федерации российской федерации фонд первого президента россии издательство

    Книга
    ... записки, подготовленной порезультатам проверки, был очевиден. Пожалуй, впервые в доку­менте ЦК в качестве причины плохой работы ... Политическиепроцессы30—50-х годов / Под общ. ред. А. Н. Яковлева. - М.: Политиздат, 1991. - 461 с. Путеводитель по ...

Другие похожие документы..