Главная > Документ


Систематически получая из НКВД так называемые «сводки важнейших показа­ний арестованных», Сталин на основании только этих материалов давал указания об арестах новых лиц.

Так, в сводке за 27 ноября 1937 года были приведены показания арестованных бывшего наркома связи СССР Халепского, полпреда СССР в Польше Давтяна, извест­ного авиаконструктора Туполева, начальника отдела Госплана СССР Месяцева, члена Военного Совета Белорусского военного округа Мезиса, члена Военного Совета Ар­мии особого, назначения Гринберга, начальника Автобронетанкового управления РККА Бокиса, военного атташе в Японии Ринка и других. Эти лица на допросах пока­зали о «преступной деятельности» многих своих знакомых и сослуживцев. Читая эту сводку, Сталин дал указание НКВД арестовать из числа лиц, названных обвиняемыми, 51 человека и б человек взять на учет (Архив ЦК КПСС, д. № 4489, папка 2, л. 370-403).

По другой такой же сводке, в которой приводились показания арестованных заме­стителя директора астрономического института МГУ Штрауса, помощника начальни­ка Главного управления кинопромышленности Сливкина, начальника Разведуправления РККА Берзина, командующего Харьковским военным округом Дубового и других, Сталин распорядился об аресте 48 человек. Против фамилий же лиц, о которых было сказано, что НКВД проводит проверку для решения вопроса об их аресте (полпред СССР в Дании Линде Ф. В., его жена - Линде В. и другие - всего десять человек), Ста­лин написал даже так: «Не «проверять», а арестовать нужно» (Архив ЦК КПСС, д. № 4489, папка 2, л. 495-506).

5 ноября 1937 года заведующий отделом печати и издательств ЦК ВКП(б) Мехлис направил Сталину и другим секретарям ЦК ВКП(б) записку «о засоренности врагами» издательств. Сталин адресовал эту записку Ежову со следующей резолюцией:

«Нужно переарестовать всю огизовскую мразь» (Архив ЦК КПСС, д. № 4489, папка 2, л. 310-311).

В феврале 1938 года Ежов направил Сталину сообщение «О ходе ликвидации контрреволюционного эсеровского подполья и результатах следствия по эсерам». В этом сообщении указывалось, что УНКВД по Московской области, где начальником тогда был Заковский, сменивший Реденса, арестовано 156 человек, из них 11 членов ВКП(б). Ознакомившись с данным сообщением, Сталин написал:

«т. Заковский - не т. Реденс. Видно, что т. Заковский напал на жилу, как говорят золотопромышленники. Реденс, как чекист, не стоит левой ноги Заковского. Желаю ус­пеха т. Заковскому. Нужно продолжать корчевку эсеров. Эсеры - большая опасность» (Архив ЦК КПСС, д. № 4489, папка 3, л. 18-32).

В архивах имеется много и других документов с подобными резолюциями и ука­заниями Сталина об арестах по непроверенным материалам.

Наряду со Сталиным в гибели многих честных советских людей повинны Моло­тов, Каганович, Маленков.

Молотов в течение продолжительного времени занимал высокое положение в партии и государстве и являлся после Сталина фактически вторым лицом в стране. Бу­дучи с 1930 по 1941 год председателем СНК СССР, а позднее на других видных по­стах, он, как и Сталин, был организатором и прямым участником ничем не обоснован­ных массовых репрессий. Им лично были допущены тяжкие злоупотребления властью и грубейшие нарушения законности.

С согласия Молотова органами НКВД в 1937-1938 годах были арестованы нарком легкой промышленности РСФСР, член ЦК ВКП(б) Уханов К. В., председатель Дальне­восточного крайисполкома Крутов Г.М., председатель Челябинского облисполкома Советников М. А., начальник «Кольстроя» Кондриков В. И., управляющий трестом «Апатит» Мозель И.М., управляющий трестом «Востоксталь» Седашев К. Г., профес­сор Чаянов А.В. и другие. Не без ведома Молотова были арестованы и многие ответ­ственные работники аппарата Совнаркома Союза ССР (Могильный, Хлусер, Черносвитов и др.).

Установлены факты, когда Молотов являлся инициатором необоснованных арес­тов ответственных работников.

Так, 24 июня 1937 года на имя Сталина от руководящего работника угольной промышленности Саркисова поступило письмо, в котором говорилось, что член бю­ро Комиссии Советского Контроля при Совнаркоме СССР Ломов-Оппоков Г. И. якобы поддерживал дружеские отношения с арестованным Рыковым и входил в группу пра­вых. На этом письме имеются следующие резолюции Сталина и Молотова: «Т[ова-ри]щу Молотову. Как быть? И. Стал[ин]». «За немедленный арест этой сволочи Ломо­ва. В.Молотов». «Согласен. Ст[алин]» (Архив ЦК КПСС, д. № 4489, папка 1, л. 231-232).

На следующий день, 25 июня, Ломов-Оппоков, состоявший в ВКП(б) с 1903 года, был арестован, обвинен в принадлежности к организации правых и 2 сентября 1937 года расстрелян. В 1956 году он реабилитирован.

Нарком земледелия СССР Чернов 25 июня 1937 года краткой запиской сооб­щил Сталину, что, как ему стало известно от других лиц, его заместитель Гайстер А. И. хлопотал о разрешении на въезд из-за границы в СССР матери своей жены и что недавно арестована сестра его жены. Чернов просил поручить НКВД проверить эти сведения и, если факты подтвердятся, снять Гайстера с занимаемой должности. На записке Чернова Сталин написал: «т. Молотову. Как быть? Ст.». Молотов перво­начально изложил следующую точку зрения: «По-моему, так и сделать, как предла­гает т. Чернов. Молотов». Затем эту надпись он зачеркнул и окончательная резолю­ция на документе выглядит иначе: «Арестовать Гайстера, как изобличенного врага. В.Молотов». «За. И.Ст[алин]» (Архив ЦК КПСС, д. № 4489, папка 1, л. 233-234). 27 июня Гайстер был арестован и 29 октября 1937 года осужден к расстрелу. В на­стоящее время дело в отношении его прекращено за отсутствием состава преступ­ления.

О том, с какой легкостью решал Молотов вопросы о судьбах людей, видно из его резолюции на письме Левина В. Л. - помощника заведующего отделом НКИД СССР и профессора Московского института права. В своем письме от 26 декабря 1937 года Ле­вин просил Молотова не остаться безучастным к судьбе его отца — доктора Леви­на Л. Г., арестованного органами НКВД, и напоминал, что его отец в числе первых ста­рых специалистов пошел на работу к Советскому правительству, лечил Ленина, Дзер­жинского, Куйбышева, Горького и других. Левин писал также, что он, Молотов, лично знал его отца, как врача. На письме Левина Молотов написал: «т. Ежову. Разве этот Ле­вин все еще в НКИД, а не в НКВД? В. Молотов» (Материалы проверки дела «Право-троцкистского блока», т. 2, л. 146). 29 декабря того же года Левин В. Л. был арестован, ложно обвинен в шпионаже и в принадлежности к антисоветской организации и через несколько месяцев осужден к расстрелу. Дело на Левина в настоящее время прекраще­но, как сфальсифицированное.

28 января 1938 года Сталин написал записку следующего содержания:

«Членам ПБ: Молотову. Кагановичу. Ворошилову. Ввиду ряда изобличающих по­казаний считаю совершенно назревшим вопрос об аресте а) Куйбышева, б) Грибова, в) Ткачева (гражд[анская] авиация). Предлагаю арестовать их немедленно».

На этой записке имеется пометка: «т. Молотов — за, Ворошилов — за, Каганович -за» (Архив ЦК КПСС, д. № 4489, папка 3, л. 12-14). Названные в записке Куйбы­шев Н.В. — командующий Закавказским военным округом, Грибов С.Е. — командую­щий Северо-Кавказским военным округом и Ткачев И. Ф. — начальник Главного управ­ления гражданского воздушного флота через несколько дней были арестованы и по сфальсифицированным обвинениям в июле-августе 1938 года расстреляны. В 1956 го­ду они полностью реабилитированы.

Выступая 11 мая 1938 года на собрании партактива Главного управления граж­данского воздушного флота, Молотов, оправдывая проводившиеся в стране массовые репрессии и похваляясь своим участием в них, заявил:

«...За последний год, отчасти за последнее время, мы принуждены были сменить не только какого-то там несчастного японского шпиона Ткачева, а гораздо более круп­ных руководящих работников - всех наркомов, секретарей обкомов, председателей об­ластных исполкомов. Мы сменили очень большое количество людей... Мы пошли на то, что мы сменили не одного какого-то Ткачева, мы сменили сотни и тысячи не менее крупных работников... У нас в настоящее время нет ни одного промышленного нарко­ма (у нас 7 промышленных наркоматов), который работал бы больше 7 месяцев...» (Архив ЦК КПСС, личный архив Молотова, д. № 166).

Каганович, будучи членом Политбюро и секретарем ЦК ВКП(б), в марте 1935 го­да был назначен на пост наркома путей сообщения, а в августе 1937 года по совмести­тельству и наркомом тяжелой промышленности.

Возглавляя эти крупнейшие наркоматы, Каганович единолично снимал с постов и отдавал под суд руководящих работников транспорта и промышленности, совершенно необоснованно приписывая им обвинения в саботаже, вредительстве и диверсионной деятельности. За время его работы на транспорте, в 1936-1938 годах, арестовано по обвинению в антисоветской деятельности 13 заместителей наркома, ряд начальников центральных управлений НКПС и 65 начальников дорог (Архив Парткомиссии; персо­нальное дело Кагановича, т. 16, л. 210—238).

Так, на Томской железной дороге Каганович снял двух начальников дороги - Ми­ронова и Ваньяна, которые вскоре были арестованы и по сфальсифицированным обви­нениям во вредительстве осуждены к расстрелу. В 1956-1957 годах они реабилитиро­ваны. Кроме того, из числа работников той же дороги к 18 мая 1937 года было аресто­вано 306 человек по обвинению в контрреволюционных преступлениях (Архив Парт­комиссии; персональное дело Кагановича, т. 18, л. 51-55).

В архивах обнаружены 35 писем Кагановича в НКВД, в которых он возводил не­обоснованные тяжкие политические обвинения в отношении многих работников транспорта и требовал их немедленного ареста.

Например, 5 января 1937 года Каганович послал Ежову письмо следующего со­держания:

«Мною были командированы на Пролетарский паровозоремонтный завод в г. Ле­нинград тт. Россов и Курицын. Тов. Россов вскрыл, что на заводе орудует шайка вре­дителей и мерзавцев, доведших завод до состояния провала.

Прошу Вас арестовать следующих лиц:

1. Беспяткина - бывшего технического директора завода и начальника сборного цеха,

2. Дервеля - заместителя начальника сборного цеха,

3. Дулина - планера сборного цеха,

4. Макарова - б[ыв]. начальника технического отдела,

5. Михайлова — заместителя начальника производственного отдела,

6. Владимирова — начальника ремонтного цеха,

7. Михайлова — руководителя конструкторской группы технического отдела и Преображенского — заместителя начальника завода по коммерческой части» (Ар­хив Парткомиссии; персональное дело Кагановича, т. 3, л. 10).

Все перечисленные лица были арестованы, из них Беспяткин, Макаров, Михай­лов, Дервель, Дулин и Преображенский – расстреляны. На этом же заводе был аресто­ван еще ряд инженерно-технических работников. В действительности, как теперь ус­тановлено, на этом заводе никакого вредительства не было, указанные выше лица аре­стованы и осуждены необоснованно, в связи с чем в 1956-1957 годах дела на них пре­кращены за отсутствием состава преступления.

15 июня 1937 года Каганович направил в НКВД следующее письмо:

«Технический директор Воронежского паровозоремонтного завода им. Дзержин­ского Кожан... в 1919г. Колчаком был арестован как руководитель восстания против Колчака. В бронепоезде атамана Калмыкова доставлен в Николо-Уссурийскую тюрь­му, в которой находился до 1920 г. и по совершенно непонятной причине, несмотря на то, что был руководителем забастовки, председателем стачкома, был выпущен из тюрьмы. Этот факт дает основание подозревать Кожана в том, что он был завербован японской контрразведкой... Несмотря на многочисленные факты вредительства на Во­ронежском ПРЗ, Кожаном, начиная с 1935 г., не обнаружено, не разоблачено ни одно­го вредительского акта. Считаю необходимым Кожана А. А. арестовать» (Архив Парткомиссии; персональное дело Кагановича, т. 3, л. 25).

Кожан А. А., член ВКП(б) с 1920 года, бывший рабочий, участник гражданской войны, закончивший затем рабфак и Московский институт инженеров транспорта, по клеветническому письму Кагановича был арестован и в апреле 1938 года расстрелян. В настоящее время он полностью реабилитирован.

Такую же преступную линию по истреблению кадров проводил Каганович, когда он стал наркомом тяжелой промышленности.

В своих многочисленных приказах Каганович требовал взяться за выкорчевыва­ние вредительства и разоблачение вредителей. Вот некоторые выдержки из его прика­зов по Наркомтяжпрому:

«Высокая аварийность является результатом неудовлетворительной организации эксплуатации оборудования станций и сетей, вредительской деятельности врагов на­рода в энергосистемах и электростанциях и плохой работы по ликвидации последст­вий вредительства».

«Многие из руководящих работников черной металлургии до сих пор еще не по­нимают, что решительная и энергичная ликвидация последствий вредительства япо­но-немецких, троцкистско-бухаринских диверсантов и шпионов является основой для нового подъема работы заводов и всей черной металлургии в целом».

«...Вредительство в тресте «Челябуголь» полностью не выявлено, враги продол­жают действовать».

«...Наркомтяжпром требует от всех честных людей в аппарате Донбассугля, что­бы они по-большевистски взялись за выкорчевывание охвостья разоблаченных вреди­телей, диверсантов и шпионов».

Каганович лично направлял в НКВД письма, в которых ошельмовал ряд руково­дящих работников Наркомтяжпрома и предлагал арестовать их.

Характерна в этом отношении судьба Мирошникова, члена ВКП(б) с 1917 года, участника гражданской войны, бывшего политработника Красной Армии, закончив­шего Промакадемию, работавшего заведующим сектором тяжелой промышленности ЦК ВКП(б), директором Днепропетровского алюминиевого завода, а с сентября 1937 года- начальником Главалюминия НКТП. В январе 1938 года Каганович снял его с занимаемой должности и написал в НКВД письмо следующего содержания:

«В свое время в протоколах допросов врагов народа, как на участника контррево­люционной организации указывалось на Мирошникова П. И., бывшего начальника Главалюминия НКТП, однако эти указания в то время не были достаточными для то­го, чтобы с ними можно было согласиться.

В настоящий момент краткая работа Мирошникова П. И. в качестве начальника Главалюминия убедила нас в том, что показания эти были правильны: как начальник главка он работал безобразно и недобросовестно, решения партии и правительства, касающиеся алюминиевой промышленности, срывал.

Сейчас Мирошников П. И. снят с поста начальника Главалюминия. Считаю, что его можно и нужно арестовать» (Архив Парткомиссии; персональное дело Каганови­ча, т. 3, л. 67).

Мирошникова арестовали и по сфальсифицированным материалам осудили к 15 годам лишения свободы. Лишь в 1954 году он реабилитирован и восстановлен в партии.

Приказом от 19 июля 1938 года Каганович снял с поста начальника Главрезины Лукашина, обвинив его в том, что он «...ничего не сделал для очищения аппарата глав­ка и заводов от чуждых и враждебных элементов и не принял мер к разоблачению вре­дительской работы в аппарате главка и на заводах» (Архив Парткомиссии; персональ­ное дело Кагановича, т. 2, л. 100).

Этим же приказом Каганович за непринятие мер к расследованию некоторых ава­рий якобы «явно диверсионного характера» снял с работы и. о. директора шинного за­вода Ярославского резино-асбестового комбината Афанасьева, а также ошельмовал за­местителя начальника Главрезины Комарова. Вскоре Лукашин, Афанасьев и Комаров были арестованы. Тогда же с санкции Кагановича подверглись аресту директор НИИ резиновой промышленности Мадрагелов, его заместитель Чижевский, заместитель главного инженера «Резинопроекта» Буштуев и многие специалисты Ярославского резино-асбестового комбината. Большинство из них по сфальсифицированным обвине­ниям во вредительстве осуждены к расстрелу.

Каганович по необоснованным представлениям органов НКВД санкционировал аресты руководящих работников и специалистов угольной, нефтяной, энергетической и других отраслей промышленности. О своем согласии на арест он сообщал в НКВД в форме списков, включая в них по нескольку десятков человек. В один день, 31 мая 1938 года, Каганович направил Ежову четыре таких списка на 116 человек. Всего по спискам Каганович санкционировал арест, по неполным данным, свыше 800 работни­ков тяжелой промышленности (Архив Парткомиссии; персональное дело Кагановича, т. 9).

Большой урон партийным, советским и хозяйственным кадрам нанес Каганович при выездах в 1937 году в Киевскую, Ярославскую, Ивановскую, Западную области. Свою деятельность в этих областях Каганович начинал с огульных обвинений мест­ных работников в деляческом подходе к выкорчевыванию врагов и требовал «вопросы разоблачения врагов» поднять на большую высоту. После этого следовали массовые исключения из партии и аресты невиновных лиц по обвинению в антисоветской дея­тельности.

В январе 1937 года Каганович выехал в Киев для разъяснения решения ЦК ВКП(б) «О неудовлетворительном партийном руководстве Киевского обкома КП(б)У и о недостатках в работе ЦК КП(б)У».

На собрании актива Киевской областной партийной организации Каганович вы­разил огульное политическое недоверие партийным работникам, заявив:

«Врагов... мы раскрыли сейчас довольно порядочно. Мы их не всех раскрыли еще, мы должны будем еще много работать, чтобы их раскрывать и дальше... руково­дишь парторганизацией, обкомом, сидишь в аппарате — знай, что враг есть, умей этого врага разоблачать и вскрывать, и не доверяй, а проверяй каждого, хотя бы даже и чест­ного» (Архив ЦК КПСС, стенограмма выступления Кагановича, л. 38, 52).

Он ошельмовал тогда секретаря Киевского горкома партии Сапова, заведующего культпропотделом горкома Космана, заведующего ОРПО Киевского обкома Оленченко, его заместителя Берманта и других.

Каганович пригласил на это собрание областного партийного актива некую Николаенко, исключавшуюся в 1936 году из партии за распространение клеветнических за­явлений на партийных и научных работников, и ей было предоставлено слово. В сво­ей речи Николаенко предъявила политические обвинения многим ответственным ра­ботникам и сказала, что она пострадала за разоблачение «врагов». Каганович поддер­живал ее возгласами: «Да здравствует большевистская ленинская правда», - и в своем выступлении изобразил Николаенко жертвой подрывной деятельности враждебных элементов, проникших в аппарат Киевской парторганизации. Он говорил:

«Это история буквально стоической борьбы преданного члена партии, верного партии человека, который по-большевистски, по-настоящему, по-сталински наступал и добивался правды и добился своей правды...Честь и слава товарищу Николаенко... Побольше нам таких людей, как тов. Николаенко. Побольше... Тогда у нас врагов будет меньше, тогда мы врагов будем искоренять успешнее...

...Я, как марксист, хочу разобраться, какой интерес и какая тут сила действовала, чтобы дело Николаенко так запутать... Первая сила — основная решающая сила, кото­рая действовала - это контрреволюционная, троцкистская, вредительская, террорис­тическая организация на идеологическом фронте... вторая сила, которая запутывала дело - это троцкисты, вредители в аппарате обкома и горкома» (Архив Парткомиссии; персональное дело Кагановича, т. 13, л. 31, 33, 36).

Сталин также восхвалял Николаенко и ставил ее в пример. В своем выступлении на февральско-мартовском Пленуме ЦК ВКП(б) 1937 года он сказал:

«Николаенко - это рядовой член партии... Целый год она подавала сигналы о не­благополучии в партийной организации в Киеве, разоблачала семейственность, мещанско-обывательский подход к работникам, зажим самокритики, засилье троцкист­ских вредителей. От нее отмахивались, как от назойливой мухи. Наконец, чтобы отбиться от нее, взяли и исключили ее из партии. Ни Киевская организация, ни ЦК КП(б)У не помогли ей добиться правды. Только вмешательство Центрального Комите­та партии помогло распутать этот запутанный узел. А что выяснилось после разбора дела? Выяснилось, что Николаенко была права, а Киевская организация была неправа. Ни больше, ни меньше» (Архив ИМЛ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 612. Вып. III. Л. 95).

Так Каганович и Сталин создали Николаенко ложный авторитет. В действитель­ности оказалось, что она является злостной клеветницей. Еще в 1935 году Николаенко представила органам НКВД вымышленную схему контрреволюционной организации, в которую входили якобы многие руководящие работники. По ее доносам были не­обоснованно осуждены по политическим обвинениям директор Киевского историчес­кого музея Костюченко и сотрудница музея Артюхова. В течение 1936 года Николаен­ко в своих клеветнических заявлениях обвиняла в антисоветской вредительской дея­тельности руководящих работников Украинской ассоциации марксистско-ленинских институтов Дзениса, Сараджева, Постоловскую и других. Затем она стала обвинять в таких же вымышленных преступлениях секретарей ЦК КП(б)У Косиора и Попова, за­ведующих отделами ЦК Ашрафяна и Топчиева, работников Киевского обкома и горко­ма партии Гуревича, Карпова и многих других (Архив Парткомиссии; персональное дело Кагановича, т. 21, л. 153-157). Выяснилось также, что Николаенко является пси­хически ненормальной личностью. Поименованные выше, а также многие другие ок­леветанные ею лица были репрессированы. В настоящее время большинство из них реабилитировано.

В июне 1937 года Каганович выезжал в Ярославль, участвовал в работе городской и областной партийных конференций, где давал политически вредные установки. Каса­ясь, в частности, тяжелого положения в животноводстве, сложившегося из-за недостат­ка кормов и по некоторым другим объективным причинам, он голословно заявил: «Яс­но совершенно, что мы имеем здесь дело с вредительством сознательным». Далее Кага­нович утверждал: «Наверняка... среди ветеринаров мы имеем дело с вредителями. Зна­чит у вас здесь в животноводстве вы имеете дело с крупной вредительской организаци­ей» (Архив Парткомиссии; персональное дело Кагановича, т. 11, л. 114-115). Каганович назвал врагом народа второго секретаря Ярославского обкома партии Нефедова, члена партии с 1918 года, который в ходе партийной конференции был арестован. Во время конференции также подверглись аресту второй секретарь ярославского горкома партии Шеханов, помощник второго секретаря обкома партии Мартьянов, секретарь облиспол­кома Буланов, заведующий орготделом Прокофьев, инструктор Сергушев. В результате применения незаконных методов следствия от арестованных были получены ложные показания о том, что они готовили террористический акт против Кагановича.

В августе 1937 года Каганович и Шкирятов прибыли в Ивановскую область. Сра­зу же после их приезда начались аресты руководящих кадров области. Документы вскрывают преступную роль Кагановича в развертывании массовых репрессий против партийно-советского актива Ивановской области. Вот его телеграмма, посланная из Иваново:

«Т. Сталину.

1) Первое ознакомление с материалами показывает, что необходимо немедленно арестовать секретаря обкома Епанечникова, который серьезно изобличается рядом по­казаний как член областного контрреволюционного центра правых. Необходимо так­же арестовать зав. отделом агитации и пропаганды обкома Михайлова. Прошу вашей санкции.

2) Одновременно арестовывается с санкции Ежова зам. пред, облисполкома Коро­лев» (Архив Парткомиссии; персональное дело Кагановича, т. 10, л. 1-2).

Выступая на пленуме обкома партии, Каганович потребовал разоблачения руко­водства области и его окружения. О том, как Каганович расправлялся с коммунистами, рассказал в 1961 году на собрании парторганизации Ивановского совнархоза бывший работник Ивановского обкома партии Лепорский A.M.:

«...Секретаря Ивановского горкома Васильева Каганович три раза вызывал на трибуну, требуя, чтобы он сознался в принадлежности к контрреволюционной органи­зации, а затем поставил вопрос об исключении его из партии и сам вырвал из его рук партийный билет. При выходе из обкома Васильев был арестован, а через 30 минут Ка­ганович зачитывал его показания и цинично заявил: «Вы видели, как эта сволочь изви­валась. Ведь он уже на пленуме был беременным, но не хватило смелости разрешить­ся, а в НКВД через полчаса он благополучно разрешился и во всем сознался» (Архив Парткомиссии; персональное дело Кагановича, т. 21, л. 56—57).

На пленуме Каганович ошельмовал первого секретаря обкома, члена ЦК ВКП(б), члена партии с 1905 года Носова, выразив ему политическое недоверие. Вскоре после пленума Носов был арестован и так же, как упомянутые выше Епанечников, Михай­лов, Королев, Васильев и многие другие партийные и советские работники Иванов­ской области, необоснованно обвинен в терроре, вредительстве и расстрелян (Архив Парткомиссии; персональное дело Кагановича, т. 10, л. 157-175).

Такими же методами действовал Каганович и при выезде в бывшую Западную об­ласть.

Маленков, работая заведующим отделом руководящих партийных органов ЦК ВКП(б), в 1937—1933 годах выезжал в Белоруссию, Армению, Татарскую республику, Ростовскую, Саратовскую, Тамбовскую, Тульскую и другие области, где под видом ра­зоблачения «врагов народа» принимал активное участие в расправе над многими пар­тийными и советскими работниками.

В июне 1937 года Управлением НКВД по Саратовской области по сфальсифици­рованным материалам были арестованы некоторые руководящие работники области, от которых в результате применения провокационных методов следствия получили вымышленные показания о их якобы принадлежности к руководящему центру антисо­ветской право-троцкистской организации. В этих показаниях говорилось и о преступ­ной деятельности первого секретаря обкома партии Криницкого, уполномоченного КПК по Саратовской области Яковлева и других. Сообщение о произведенных арестах и полученных показаниях было направлено Ежову.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Билеты и ответы для экзамена по отечественной истории

    Документ
    ... -политической жизни имел XX съезд КПСС (февраль 1956 г.). На съезде обсуждались отчет о работеЦК ... комиссией П.Н. Поспелова сведения о массовых расстрелах невинных людей и о депортации народов в 30—40-е годы. Причины массовых репрессий ...
  2. Процесс монополизации прессы

    Документ
    ... годы в СССР пришелся пик репрессий и террора, шли процес­сы ... ЦККПСС. В 70-е годы ... . Работапорасследованию облегчается ... обстоятельство, что политическая рентабельность серьезных вложений в них может иметь полезные экономические последствия. В результате ...
  3. Судоплатов павел анатольевич спецоперации лубянка и кремль 1930–1950 годы

    Литература
    ... обстоятельствамиполитических ... комиссиипорасследованию сталинских репрессий ... 30годах был профессор Казаков, его расстреляли в 1938 годупопроцессу Бухарина. Научно-исследовательские работыпо ... годаПрезидиумЦККПСС отменил свое решение от 12 июня по ...
  4. Судоплатов павел анатольевич спецоперации лубянка и кремль 1930–1950 годы

    Документ
    ... обстоятельствамиполитических ... комиссиипорасследованию сталинских репрессий ... 30годах был профессор Казаков, его расстреляли в 1938 годупопроцессу Бухарина. Научно-исследовательские работыпо ... годаПрезидиумЦККПСС отменил свое решение от 12 июня по ...
  5. Уполномоченный по правам человека в российской федерации российской федерации фонд первого президента россии издательство

    Книга
    ... записки, подготовленной порезультатам проверки, был очевиден. Пожалуй, впервые в доку­менте ЦК в качестве причины плохой работы ... Политическиепроцессы30—50-х годов / Под общ. ред. А. Н. Яковлева. - М.: Политиздат, 1991. - 461 с. Путеводитель по ...

Другие похожие документы..