Главная > Документ


«Особая опасность теперешних диверсионно-вредительских организаций, - гово­рил Молотов, - заключается в том, что эти вредители, диверсанты и шпионы прикиды­ваются коммунистами, горячими сторонниками советской власти и даже нередко име­ют в прошлом те или иные заслуги перед партией и советским государством» (Архив НМЛ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 612. Вып. П. Л. 8).

В заключительном слове Молотов, резко обрушившись на некоторых руководите­лей наркоматов, которые выступали в прениях, заявил: «...мы слушали здесь многих руководителей, и местных и центральных, но им, как вы видите, нечем было похвалиться насчет своего участия в разоблачении вредительства» (Там же, л. 87). Молотов требовал от руководителей наркоматов и ведомств лично участвовать в разоблачении вредителей и призывал искать вредителей везде и всюду, не обманывая себя тем, что промышленность успешно выполняет планы. Молотов выдвинул надуманный и глу­боко вредный тезис о том, что «фальшивый аргумент о перевыполнении планов, вы­двигаемый для того, чтобы смазать вредительские дела, нельзя защищать, а надо ра­зоблачать, как и всякую другую фальшивку» (Там же, л. 90).

Резкой критике со стороны Молотова подверглась работа комиссий, созданных по указанию Орджоникидзе накануне пленума и обследовавших ряд предприятий тяже­лой промышленности. Молотов обвинял членов комиссий в политической близоруко­сти, отсутствии политической бдительности, неумении отличить вредительство от обычных недостатков в работе. Критикуя доклад комиссии, обследовавшей Кемеров­ский химкомбинат, он заявил: «Эта комиссия написала доклад, 54 страницы, о резуль­татах проверки дела на месте. В этом докладе нет совершенно слова вредитель, вреди­тельство. Нет этого слова» (Архив ИМЛ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 595. Л. 128, неправленая сте­нограмма). Вскоре после пленума большинство руководителей и членов комиссий бы­ло арестовано и по сфальсифицированным материалам расстреляно.

Доклад Молотова во многом предопределил ход обсуждения этого вопроса на пленуме.

Каганович в своем докладе, развивая выдвинутые Молотовым положения, заявил, что на транспорте будто бы сплошь орудуют шпионы, диверсанты и вредители и что «мы не докопались до конца, мы не докопались до головки шпионско-японо-немецко-троцкистско-вредительской, не докопались до целого ряда их ячеек, которые были на местах». Каганович сообщил пленуму, что работавшие в прошлом три наркома, семь заместителей наркома и 17 членов коллегии НКПС, оказавшиеся контрреволюционе­рами, создали и оставили после себя на транспорте кадры враждебных элементов, что количество исключенных из партии на транспорте составляет 75 тысяч человек, име­ются предприятия, где исключено более половины партийной организации. В полит­отделах, по словам Кагановича, разоблачено 299 троцкистов, в аппарате НКПС — 220 человек, на дорогах разоблачено и арестовано: в 1934 году 136, в 1935 году 807, а в 1936 году 3800 троцкистов (Архив ИМЛ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 591. Л. 105, 190-191, 197, неправленая стенограмма). Поставив перед пленумом задачу - «искоренить вредите­лей, вскрыть, разгромить их до конца», Каганович цинично заявил: «...тут вредны сле­зы по поводу того, что могут арестовать невинных» (Архив ИМЛ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 612. Вып. II. Л. 27).

Доклады Молотова и Кагановича и содержащиеся в них выводы о широком раз­махе вредительства в тяжелой промышленности и на транспорте были составлены по сфабрикованным органами НКВД материалам и прежде всего по материалам дела «Антисоветского троцкистского центра» и связанных с ним дел. В то же время Моло­тов игнорировал имевшиеся в его распоряжении объективные материалы о фактичес­ком состоянии дел в тяжелой промышленности, собранные Орджоникидзе, который вначале и был намечен докладчиком на пленуме.

Орджоникидзе, как это видно из архивных документов, совершенно по-иному оценивал положение в тяжелой промышленности. Он не верил в широкий размах вре­дительства и допускал возможность совершения вредительских актов лишь со сторо­ны отдельных лиц. Накануне пленума Серго провел ряд совещаний с руководящими хозяйственными работниками, для проверки данных НКВД направлял авторитетные комиссии на «Уралвагонстрой», «Кемеровкомбинатстрой» и на предприятия коксохи­мической промышленности Донбасса. Материалы совещаний и выводы комиссий не подтверждали наличия широкого вредительства в тяжелой промышленности. На ос­новании собранных объективных материалов Орджоникидзе подготовил проект по­становления по своему докладу. В проекте не говорилось о широком размахе вреди­тельства в тяжелой промышленности и основной упор делался на необходимость уст­ранения имевшихся в работе НКТП недостатков. Однако этот проект постановления подвергся серьезной критике со стороны Сталина, сделавшего на нем много замеча­ний язвительного характера, из которых вытекала необходимость коренной переработ­ки проекта с указанием отраслей промышленности, якобы пораженных вредительст­вом, «фактов» вредительской деятельности, «причин зевка» и тому подобное. В связи с этими указаниями Сталина проект решения был переработан Орджоникидзе совме­стно с Кагановичем, так как по их докладам был подготовлен один проект постановле­ния пленума. За 5 дней до открытия пленума Орджоникидзе покончил жизнь само­убийством.

Ежов в своем докладе и заключительном слове нарисовал картину широкого вреди­тельства и предательства в органах НКВД, которые якобы помешали им своевременно ра­зоблачить антисоветскую деятельность троцкистов и зиновьевцев, рассказал, что только при активном участии Сталина были вскрыты троцкистско-зиновьевские центры, гово­рил, как расследовались и расследуются другие дела на оппозиционеров, и заявил:

«Налицо политический, крупнейший провал в этом важнейшем органе нашего го­сударства, и так как у нас сроков очень ограниченное количество, воняет войной, това­рищи, нам времени не дано для того, чтобы почесываться и потихонечку создавать агентуру, налаживать следствие, кадры подбирать и воспитывать, т. е. нам надо в отно­сительно более короткий срок наверстать это дело во что бы то ни стало» (Архив ИМЛ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 599. Л. 164, неправленая стенограмма).

Выступая в прениях по докладам Молотова и Кагановича, Ежов, приведя данные о количестве возбужденных дел по обвинению во вредительстве в различных наркома­тах и ведомствах, сказал, что «эти цифры пока что не являются характерными». Гово­ря о ряде троцкистских вредительских организаций и групп, якобы действовавших в системе Наркомфина и Госбанка, Ежов заявил, что «нам удастся... вскрыть гораздо бо­лее серьезные вещи, чем мы имеем» (Архив ИМЛ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 593. Л. 82-93, не­правленая стенограмма).

В принятой пленумом резолюции по докладам Молотова и Кагановича говори­лось о широком размахе вредительства во всех отраслях народного хозяйства и в нар­коматах СССР, а советские и хозяйственные кадры обвинялись в политической близо­рукости, отсутствии бдительности, самоуспокоенности и обывательском благодушии.

В резолюции пленума по докладу Ежова задача разоблачить и разгромить «врагов народа» возлагалась на органы НКВД.

С докладом «О недостатках партийной работы и мерах ликвидации троцкистских и иных двурушников» на пленуме выступил Сталин. Чтобы обосновать и оправдать массовые репрессии, Сталин развил в своем докладе выдвинутый им еще в 1933 году неправильный и политически вредный тезис о том, что в период завершения строи­тельства социализма классовая борьба будто бы должна все более и более обостряться.

«Необходимо, — говорил Сталин, — разбить и отбросить прочь гнилую теорию о том, что с каждым нашим продвижением вперед классовая борьба у нас должна будто бы все более и более затухать, что по мере наших успехов классовый враг становится будто бы все более и более ручным.

Это - не только гнилая теория, но и опасная теория, ибо она усыпляет наших лю­дей, заводит их в капкан, а классовому врагу дает возможность оправиться для борь­бы с советской властью.

Наоборот, чем больше будем продвигаться вперед, чем больше будем иметь успе­хов, тем больше будут озлобляться остатки разбитых эксплуататорских классов, тем скорее будут они идти на более острые формы борьбы, тем больше они будут пакос­тить советскому государству, тем больше они будут хвататься за самые отчаянные средства борьбы как последние средства обреченных» (Архив ИМЛ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 612. Вып. И. Л. 8).

В своем докладе Сталин значительно расширил круг лиц, которых следует рас­сматривать вредителями. Он говорил:

«Необходимо разбить и отбросить прочь другую гнилую теорию, говорящую о том, что не может быть будто бы вредителем тот, кто не всегда вредит... настоящий вре­дитель должен время от времени показывать успехи в своей работе, ибо это единст­венное средство сохраниться ему, как вредителю, втереться в доверие и продолжать свою вредительскую работу...

Необходимо разбить и отбросить прочь третью гнилую теорию, говорящую о том, что систематическое выполнение хозяйственных планов сводит будто бы на нет вреди­тельство и результаты вредительства... Не ясно ли, что теория о «систематическом вы­полнении хозяйственных планов» есть теория, выгодная для вредителей?» (Там же, л. 8-9).

В докладе Сталина содержались прямые указания карательным органам напра­вить репрессии против партийных кадров.

«Нынешние вредители и диверсанты, троцкисты, — это большей частью люди партийные, с партийным билетом в кармане... Их сила состоит в партийном билете, в обладании партийным билетом. Их сила состоит в том, что партийный билет дает им политическое доверие и открывает им доступ во все наши учреждения и организации. Их преимущество состоит в том, что, имея партийные билеты и прикидываясь друзь­ями советской власти, они обманывали наших людей политически, злоупотребляли доверием, вредили втихомолку...» (Там же, л. 6).

В заключительном слове, критикуя партийные органы за бездушное отношение к судьбам рядовых коммунистов при обмене партийных документов, при рассмотрении персональных дел, Сталин допустил произвольные подсчеты. Он причислил к оппози­ционерам всех воздержавшихся при голосовании во время партийной дискуссии в 1927 году и 10 процентов из числа тех, кто по уважительным причинам не смог участ­вовать в голосовании, а всех ранее исключенных из партии объявил прямым резервом троцкистов, зиновьевцев и правых.

По этому поводу Сталин сказал:

«Сами по себе троцкисты никогда не представляли большой силы в нашей пар­тии. Если вспомните последнюю дискуссию у нас в 1927 году, дискуссия была откры­той, это был референдум. Настоящий референдум. Участвовало в этом референдуме 730 тысяч членов партии из 854 тысяч. Значит, 123 тысячи не участвовало в голосова­нии. Либо потому, что они в сменах были тогда, либо потому, что в отъезде были, или в отпусках и прочее. Из 854 тысяч членов партии, стало быть, участвовало в референ­думе 730800. Высказались за большевиков против троцкистов 724 тысячи. Высказа­лись за троцкистов 4 тысячи. Это полпроцента. Воздержалось 2600. Я думаю, что к тем, которые голосовали за троцкистов, надо прибавить тех, которые воздержались. Это будет 6 тысяч с лишним. Я думаю, что из тех членов партии, которые по разным причинам не могли участвовать в этом референдуме, это значит 121 тысяча, можно было бы 10 процентов отдать троцкистам. Правда, соотношение сил среди голосовав­ших такое, что 99,5% голосовало за большевиков и 0,5%, т. е. полпроцента, значит, за троцкистов. Однако здесь среди тех, которые не принимали участия в референдуме, я хотел бы дать троцкистам 10 процентов, не полпроцента!, а десять процентов. Это со­ставит около 11 тысяч, кажется, от 120 тысяч.

Вот вам за троцкистов голосовало 4 тысячи, воздержались 2600 - 6600. Добавим им 11 тысяч - 18 тысяч. Вот троцкисты. Тысяч 10 можно положить за зиновьевцев -28 тысяч. Давайте будем класть больше для объективности, больше чем следует-28 тысяч. И всякая другая шушера: правые и прочие - давайте будем класть 30 тысяч. Вот вам кадры, количество отнюдь не преувеличенное, люди, которые стояли за анти­партийное течение, за троцкистов, за зиновьевцев. Многие стали высказываться за зиновьевцев и потом всякая мелочь другая: рабочая оппозиция, правые, демократиче­ский централизм и т.д. - 30 тысяч при 854 тыс. членов партии. Сейчас у нас членов партии полтора миллиона, кажется, с кандидатами 2 миллиона. Из этих кадров троц­кистов, зиновьевцев уже арестовано 18 тысяч. Если взять 30 тысяч, значит 12 тысяч остается. Многие из них перешли на сторону партии и перешли довольно основа­тельно. Часть выбыла из партии, часть остается, как будто бы не очень большие си­лы».

И далее он заявил:

«Но, во-первых, для того, чтобы напакостить и нагадить, для этого не требуется много сил... мы за это время понаисключили десятки, сотни тысяч людей... за послед­ние два года чистка была, и потом обмен партбилетов - 300 тысяч человек исключили. Так что с 1922 года у нас исключенных насчитывается полтора миллиона... если взять Коломенский завод... членов партии сейчас имеется 1400 человек, а бывших членов и выбывших с этого завода или исключенных 2 тысячи - на одном заводе. Как видите, такое соотношение сил: 1400 членов партии и 2 тысячи бывших членов на заводе. Вот все эти безобразия, которые вы допустили, все это вода на мельницу наших врагов. Вы не утешайте себя тем, что каких-нибудь 12 тысяч может быть из старых кадров оста­ется и что троцкисты последние кадры пускают в ход для того, чтобы пакостить, кото­рых мы скоро перестреляем, не утешайте себя. Бездушная, бесчеловечная политика в отношении рядовых членов партии, отсутствие всяких интересов у многих из наших руководителей к судьбам отдельных членов партии, это готовность тысячами выши­бать людей... Вот это создает обстановку для того, чтобы умножать резервы для врагов и для правых и для троцкистов, и для зиновьевцев и для кого угодно» (Архив ИМЛ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 607. Л. 286-291).

На основании содержавшихся в докладе и заключительном слове Сталина указа­ний в резолюции пленума было выражено политическое недоверие секретарям обко­мов, горкомов, райкомов и другим ответственным работникам партийных органов. В резолюции пленума сказано:

«Предательская и шпионско-вредительская деятельность троцкистских фашис­тов задела не только органы промышленности, транспорта и наркомвнудела. Она заде­ла также наши партийные организации.

Это выразилось, во-первых, в проникновении замаскированных троцкистов в партийные организации ряда областей и краев; во-вторых, в занятии ими довольно важных постов в областных, городских и районных организациях (вторые секретари обкомов, первые и вторые секретари горкомов, секретари райкомов, заведующие отде­лами обкомов и горкомов); в-третьих, в том, что наши партийные руководители на ме­стах, прежде всего, первые секретари ряда обкомов и крайкомов, не сумели разглядеть волков в овечьей шкуре и не только не противодействовали выдвижению троцкистских вредителей, но, ввиду своей политической слепоты, -даже содействовали этому» (Архив НМЛ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 577. Л. 16).

Таким образом, Сталин, Молотов, Каганович и Ежов, злоупотребляя своим высо­ким положением в партии и государстве, преднамеренно использовали заведомо лож­ные материалы о якобы широком проникновении вредителей, диверсантов и шпионов в партийный, советский аппарат, во все отрасли народного хозяйства и сознательно в извращенном виде осветили положение в партии и стране. Они обманули участников пленума и добились принятия пленумом неправильных решений по вопросам кара­тельной политики, которые в свою очередь ввели в заблуждение широкие партийные массы и общественность страны.

В то время, когда страна находилась на подъеме, были ликвидированы эксплуата­торские классы, принята новая Конституция СССР, свидетельствовавшая о морально-политическом единстве советского народа, то есть в условиях, когда совершенно от­сутствовали объективные основания для применения каких-либо чрезвычайных мер, Сталин, Молотов, Каганович и Ежов ориентировали партию и органы НКВД на широ­кое развертывание репрессий, на массовый террор.

Решения февральско-мартовского пленума широко освещались в печати и обсуж­дались в партийных организациях. Перед коммунистами и трудящимися ставилась за­дача о мобилизации всех сил на выявление и разоблачение вредителей, диверсантов и шпионов как в лице бывших троцкистов, зиновьевцев, правых, так и среди своего ок­ружения. Со страниц печати, с трибун митингов и собраний призывали к беспощадной расправе с «разоблаченными врагами».

После пленума репрессии в стране приняли особенно широкий размах и фактиче­ски были направлены не против остатков разбитых эксплуататорских классов и быв­ших оппозиционеров, а против честных кадров партии и советского государства. Их ложно обвиняли в принадлежности к троцкистам, зиновьевцам и правым, в двурушни­честве, шпионаже, вредительстве, терроре и других тяжких преступлениях.

Количество арестованных по политическим обвинениям в 1937 году по сравне­нию с 1936 годом увеличилось почти в десять раз (Сообщение КГБ при СМ СССР № 537-с от 5.III.1962 г.). Как никогда широкое распространение в это время получила внесудебная расправа. Для этого в центре и на местах, в республиках, краях и облас­тях были созданы так называемые тройки и особые комиссии, по решению которых необоснованно лишены свободы и расстреляны сотни тысяч честных людей. Создав­шаяся в связи с этим в стране обстановка порождала в людях неуверенность, вызыва­ла страх и озлобление.

Используя ошибочную и вредную установку Сталина об обострении классовой борьбы по мере продвижения к социализму и решения февральско-мартовского плену­ма, органы НКВД, и прежде всего пробравшиеся в них авантюристы, провокаторы, ка­рьеристы, стали широко применять к арестованным меры физического воздействия, получать от них ложные показания, ссылаясь на то, что такие показания якобы нужны в интересах партии, и фальсифицировать обвинения против ни в чем не повинных со­ветских граждан.

Порочные и вредные положения, «теоретически» обосновывавшие и оправдывав­шие грубые нарушения законности, разработал и проводил в то время на практике Вы­шинский. Он считал признание арестованного по политическим обвинениям решаю­щим доказательством; рассматривал как соучастников преступления лиц, связь кото­рых с обвиняемым не носила преступного характера; возлагал на соучастников ответ­ственность за деятельность всей группы, в том числе и за те преступления, в которых они не участвовали и о которых даже не знали; утверждал, что суду для вынесения приговора не обязательно устанавливать объективную истину, а достаточно быть убежденным в вероятности виновности; цель и назначение права сводил исключи­тельно к принуждению. Используя свое руководящее положение в прокуратуре, Вы­шинский подавил своих теоретических противников, стал во главе советской юриди­ческой науки и считался непререкаемым авторитетом. В результате усилий некоторых подхалимствующих ученых и многих практических работников юстиции в правовой науке сложился своего рода культ Вышинского. Его антинаучные установки восприни­мались как директивы, руководствуясь которыми работники НКВД, прокуратуры и су­да фальсифицировали следственные дела и выносили неправосудные приговоры.

Истреблениеруководящихкадровпартииигосударства. ЛичноеучастиеСталина. Молотова. Кагановича, Маленкова внеобоснованныхрепрессиях

Во время массовых репрессий 1937-1938 годов погибло много старейших комму­нистов, прошедших дореволюционное подполье, участников Великой Октябрьской социалистической революции, гражданской войны и социалистического строительст­ва, активно боровшихся за генеральную линию партии, и других преданных партии и советскому государству кадров.

Органы НКВД, фальсифицируя обвинения, искусственно создавали повсеместно широко разветвленные право-троцкистские шпионско-террористические, диверсионно-вредительские «организации» и «центры» во главе, как правило, с первыми секре­тарями ЦК компартий республик, крайкомов и обкомов партии. В результате фальси­фикации дел были физически уничтожены многие видные деятели партии и государ­ства, многие тысячи честных коммунистов, чем был нанесен большой вред партии, стране, делу построения социализма.

Жестокость и вероломство Сталина привели к тому, что в эти годы были аресто­ваны 1108 из 1966 делегатов XVII съезда партии, большинство из которых расстреля­но. Такая же участь постигла 98 из 139 членов и кандидатов в члены Центрального Ко­митета ВКП(б), избранного на этом съезде18. Только в 1937 году без предварительно­го согласования с Президиумом ЦИК СССР арестовано 149 членов ЦИК.

В результате сложившейся в стране тяжелой обстановки, порожденной массовы­ми необоснованными репрессиями, под влиянием травли и клеветы покончили жизнь самоубийством Серго Орджоникидзе, начальник Политического управления РККА Гамарник, председатель ЦИК Белорусской ССР Червяков, председатель СНК Украин­ской ССР Любченко и другие. Самоубийства партийных и государственных работни­ков, потерявших веру в закон и в возможность найти правду, имели место в ряде рес­публик, краев и областей.

Изучение материалов, хранящихся в архивах партийных и государственных орга­нов, дает основание утверждать, что за гибель видных партийных и государственных де­ятелей, руководящих работников партийного, советского и хозяйственного аппарата, видных военачальников Красной Армии и Военно-Морского Флота, а также выдающих­ся деятелей науки и искусства, прямую ответственность несет прежде всего Сталин. Со­средоточив у себя неограниченную власть, Сталин допускал жестокий произвол, санк­ционировал самые грубые нарушения социалистической законности, ввел пытки и истя­зания арестованных, что привело к многочисленным самооговорам и оговорам невинов­ных людей. Игнорируя и грубо попирая ленинский принцип коллективного руководства и нормы партийной и государственной жизни, он во многих случаях единолично решал вопросы о судьбах этих людей. С ведома Сталина и по его личному указанию проводи­лись аресты многих руководящих работников, их осуждение и расстрелы.

Хранящиеся в архиве Политбюро ЦК ВКП(б) многочисленные документы дают представление о творимом Сталиным произволе и беззаконии. Достаточно сказать, на­пример, что большинство членов и кандидатов в члены ЦК ВКП(б), .избранных XVII съездом, были исключены из партии и арестованы с нарушениями Устава партии и за­кона.

Только на октябрьском Пленуме ЦК ВКП(б) 1937 года Сталин провел решение о заочном исключении из партии и объявлении врагами народа 24 членов и кандидатов в члены ЦК ВКП(б) (Архив ИМЛ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 624. Л. 30, Д. 628. Л. 115-116).

В декабре 1937 года для исключения из партии членов ЦК ВКП(б) Сталин не стал даже созывать пленум, а разослал по этому вопросу 4 декабря членам и кандидатам в члены ЦК следующую телеграмму:

«На основании неопровержимых данных Политбюро ЦК ВКП(б) признало необ­ходимым вывести из состава членов ЦК ВКП(б) и подвергнуть аресту, как врагов на­рода: Баумана, Бубнова, Булина, Межлаука, Рухимовича и Чернова... Иванова В. и Яковлева Я. ...Михайлова М.... и Рындина... Все эти лица признали себя виновными. Политбюро ЦК просит санкционировать вывод из ЦК ВКП(б) и арест поименованных лиц.

И.Сталин» (Архив ИМЛ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 630. Л. 54-56).

Не говоря уже о том, что сам по себе такой опросный метод исключения из соста­ва ЦК ВКП(б) является грубейшим нарушением требований Устава партии, Сталин, направляя эту телеграмму, еще и обманывал членов Центрального Комитета, ибо к этому времени все поименованные в телеграмме 10 членов ЦК были уже арестованы, а Бауман умер в тюрьме 14 октября 1937 года.

В 1937-1938 годах из НКВД и от руководителей других ведомств Сталину на­правлялось много различных сообщений о якобы вскрытых контрреволюционных ор­ганизациях и заговорах. Знакомясь с этими материалами, Сталин без какой-либо про­верки сообщаемого давал указания об арестах, избиениях арестованных, порядке их допроса и т.п.

Так, при ознакомлении с материалами НКВД в отношении бывшего секретаря ЦИК СССР, члена ВКП(б) с 1900 года, кандидата в члены ЦК ВКП(б) Уншлихта И. С., Сталин написал:

«Избить Уншлихта за то, что он не выдал агентов Польши по областям (Оренбург, Новосибирск и т. п.)» (Архив ЦК КПСС; Материалы проверки дела «Право-троцкист­ского блока», т. 7, л. 3).

В личном архиве Сталина обнаружена записка об избиении арестованного в 1937 году первого секретаря Воронежского обкома партии, члена Центральной Ревизион­ной Комиссии ЦК ВКП(б) Рябинина Е.И. (Архив ЦК КПСС, д. № 4489, папка 2, л. 433).

7 ноября 1937 года Ежов представил Сталину копию заявления арестованного первого секретаря Северного крайкома партии Конторина Д. А., который признавался в своей принадлежности к «организации правых». Ознакомившись с заявлением Кон­торина, Сталин написал следующее:

«Этот господин, должно быть, связан с англоразведкой. Кающийся тон заявле­ния – маска, вытрясите из него все, что известно ему (а он знает не мало)» (Архив ЦК КПСС, д. № 4489, папка 3, л. 313-318).

Давая указания о допросе арестованных бывшего заведующего сельхозотделом ЦК ВКП(б), члена ЦК ВКП(б) Яковлева Я. А. и его жены19 Сталин предложил поста­вить перед ними такие вопросы:

«Вопросы Яковлеву:

1) Знал он о службе Варейкиса в царской охранке;

2) Его мнение о Михайлове из Воронежа, о его участии в контрреволюционной ор[ганиза]ции;

3) Его связь с Троцким (видел его лично в 1935 или 34 году);

4) Как хотел использовать МОПР? Кого из МОПР использовал? Жену Яковлева взять в оборот:

Она заговорщик и должна рассказать все. Спросить ее о Стасовой, Кирсановой и других ее знакомых - близких» (Архив ЦК КПСС, д. № 4489, папка 3, л. 97-98).

На письме заместителя наркома внутренних дел СССР Фриновского от 6 декабря 1937 года, в котором сообщалось о полученных показаниях на председателя ЦИК Кал­мыцкой АССР Хомутникова В. А. о том, что он является якобы участником антисовет­ской троцкистской националистической организации, Сталин написал:

«Если Хомутников является кандидатом в Верховный Совет, его не стоит сейчас арестовывать (с ним можно расправиться после выборов, назначив новые выборы). Если же он не кандидат, можно его арестовать через одну-две недели, т.е. после выбо­ров» (Архив ЦК КПСС, д. № 4489, папка 2, л. 437-439).



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Билеты и ответы для экзамена по отечественной истории

    Документ
    ... -политической жизни имел XX съезд КПСС (февраль 1956 г.). На съезде обсуждались отчет о работеЦК ... комиссией П.Н. Поспелова сведения о массовых расстрелах невинных людей и о депортации народов в 30—40-е годы. Причины массовых репрессий ...
  2. Процесс монополизации прессы

    Документ
    ... годы в СССР пришелся пик репрессий и террора, шли процес­сы ... ЦККПСС. В 70-е годы ... . Работапорасследованию облегчается ... обстоятельство, что политическая рентабельность серьезных вложений в них может иметь полезные экономические последствия. В результате ...
  3. Судоплатов павел анатольевич спецоперации лубянка и кремль 1930–1950 годы

    Литература
    ... обстоятельствамиполитических ... комиссиипорасследованию сталинских репрессий ... 30годах был профессор Казаков, его расстреляли в 1938 годупопроцессу Бухарина. Научно-исследовательские работыпо ... годаПрезидиумЦККПСС отменил свое решение от 12 июня по ...
  4. Судоплатов павел анатольевич спецоперации лубянка и кремль 1930–1950 годы

    Документ
    ... обстоятельствамиполитических ... комиссиипорасследованию сталинских репрессий ... 30годах был профессор Казаков, его расстреляли в 1938 годупопроцессу Бухарина. Научно-исследовательские работыпо ... годаПрезидиумЦККПСС отменил свое решение от 12 июня по ...
  5. Уполномоченный по правам человека в российской федерации российской федерации фонд первого президента россии издательство

    Книга
    ... записки, подготовленной порезультатам проверки, был очевиден. Пожалуй, впервые в доку­менте ЦК в качестве причины плохой работы ... Политическиепроцессы30—50-х годов / Под общ. ред. А. Н. Яковлева. - М.: Политиздат, 1991. - 461 с. Путеводитель по ...

Другие похожие документы..