Главная > Документ


Сталин вычеркнул из представленного ему проекта сообщения в печати фамилии Зиновьева, Каменева, Евдокимова, Бакаева и других, которые позднее были осуждены по делу «Московского центра». Заключительную часть сообщения он изложил следу­ющим образом:

«Все эти лица в разное время исключались из партии за принадлежность к быв­шей антисоветской зиновьевской оппозиции и большинство из них было восстановле­но в правах членов партии после их официального заявления о полной солидарности с политикой партии и Советской власти, а Николаев, исключенный из партии в начале 1934 года за нарушение партийной дисциплины, был восстановлен через 2 месяца ввиду его заявления о раскаянии» (Архив ЦК КПСС, дело гр. 9-Л/1-6, л. 295).

В действительности же обвиняемые Николаев, Соколов и Юскин к зиновьевской оппозиции не принадлежали. К тому же Антонов, Звездов, Толмазов, Соколов и Юскин из партии никогда не исключались.

25 декабря 1934 года составленный в соответствии с этими установками Сталина проект обвинительного заключения по делу «Ленинградского центра» был представ­лен в ЦК и в тот же день утвержден Политбюро.

В суде дело рассматривалось с грубейшими нарушениями законности и в упро­щенном порядке. Обвинительное заключение в судебном заседании не оглашалось, ходатайства обвиняемых в части ознакомления их с материалами следствия и другие законные требования не рассматривались. Террорист Николаев допрашивался в отсут­ствии других подсудимых, ему задавались наводящие вопросы. Нарушались и другие элементарные правила судопроизводства. Подсудимые специально готовились сотруд­никами НКВД к тому, какие показания они должны давать в суде. Так, во время судеб­ного процесса около Николаева постоянно находились сотрудники НКВД, имевшие отношение к следствию, которые поддерживали у него надежду, что ему будет сохра­нена жизнь и определена мягкая мера наказания. Когда же огласили приговор о расст­реле, то Николаев, по сообщению ряда очевидцев, вскрикнул, что его жестоко обману­ли, ругал следователя Дмитриева и ударился головой о барьер (Материалы проверки дела «Ленинградского центра», т. 1; Архив КГБ, д. № ОВ-5, т. 1).

В своих объяснениях в КПК при ЦК КПСС в 1961 году бывшие члены Военной коллегии Верховного суда СССР Матулевич, Горячев и секретарь судебного заседания Батнер, непосредственно участвовавшие в рассмотрении дела «Ленинградского цент­ра», указали, что приговор по этому делу был написан заранее в Москве. На допросе в 1956 году Матулевич по этому вопросу показал:

«Приговора в гор. Ленинграде мы не составляли. Он был написан заранее и согла­сован с инстанцией... Готовый проект приговора был отпечатан на машинке. Что же касается меры наказания, то она была внесена в приговор после разговора Ульриха со Сталиным... Ульрих заявил, что мера наказания по указанию Сталина должна быть всем – расстрел» (Архив КГБ, д. № ОВ-5, т. 1, л. 47-48).

Хотя в судебном заседании предъявленные подсудимым обвинения, за исключе­нием обвинения Николаева в убийстве Кирова, объективного подтверждения не на­шли, Военная коллегия 29 декабря 1934 года приговорила всех подсудимых к рас­стрелу.

Как показала проверка, преступление Николаева следствием и судом по ст. 58-8 УК РСФСР (террористический акт) квалифицировано правильно. Все остальные ли­ца, осужденные по этому делу, необоснованно обвинены в создании подпольной тер­рористической зиновьевской группы, в подготовке и совершении террористического акта над Кировым. Не причастен к убийству Кирова и бывший латвийский консул в Ленинграде Бисенекс.

Одновременно с делом «Ленинградского центра» создавалось и фальсифицирова­лось дело на Зиновьева, Каменева и других, получившее в дальнейшем наименование «Московского центра контрреволюционной зиновьевской организации».

23 декабря 1934 года, то есть через 2 дня после того, как Сталин определил состав обвиняемых по делу «Ленинградского центра», в печати было опубликовано сообще­ние о передаче дела по обвинению Зиновьева, Каменева и других на рассмотрение Особого совещания при НКВД СССР ввиду «отсутствия достаточных данных для пре­дания их суду». В действительности же это была дезинформация общественного мне­ния, так как дело на них в Особое совещание не передавалось и «расследование» по нему продолжалось.

Следствие по делу Зиновьева, Каменева и других проводилось необъективно, тен­денциозно, с обвинительным уклоном. Работники НКВД придерживались выдвину­той Сталиным версии об убийстве Кирова зиновьевцами, используя для ее обоснова­ния обман, уговоры арестованных и другие средства фальсификации.

Касаясь методов расследования по этому делу, бывший заместитель наркома вну­тренних дел Агранов в своем докладе на оперативном совещании сотрудников НКВД СССР 3 февраля 1935 года говорил:

«Наша тактика сокрушения врага заключалась в том, чтобы столкнуть лбами всех этих негодяев и их перессорить. А эта задача была трудная.

Перессорить их необходимо было потому, что все эти предатели были тесно спа­яны между собой десятилетней борьбой с нашей партией. Мы имели дело с матерыми двурушниками, многоопытными очковтирателями.

В ходе следствия нам удалось добиться того, что Зиновьев, Каменев, Евдокимов, Сафаров, Горшенин и другие действительно столкнулись лбами» (Материалы провер­ки дела «Московского центра», т. 3, л. 48).

На следствии от отдельных арестованных были получены неконкретные и проти­воречивые показания о существовании Московского контрреволюционного Зиновьевского центра и о его связях с «Ленинградским центром». Объективными данными об этом следствие не располагало, хотя, начиная с 1927 года, органами НКВД за лидера­ми бывшей зиновьевской оппозиции велось активное агентурное наблюдение и прово­дились другие оперативные мероприятия.

Арестованным по делу «Московского центра» систематически внушалось, что Николаев является участником зиновьевской оппозиции и воспитан на ее идеях, в связи с чем от них, за исключением Зиновьева и Каменева, добились признания о их моральной и политической ответственности за совершенное Николаевым преступ­ление. От Зиновьева и Каменева такие показания были получены позднее, когда следствие по делу было уже закончено и всем обвиняемым вручено обвинительное заключение, в котором указывалось, что Зиновьев и Каменев виновными себя не признали.

После получения от Зиновьева и Каменева показаний об их моральной и полити­ческой ответственности в обвинительное заключение бывшими помощниками Стали­на Поскребышевым и Герценбергом были внесены соответствующие изменения. В та­ком виде обвинительное заключение задним числом было подписано руководящими, работниками Прокуратуры СССР Акуловым, Вышинским и Шейниным. В день окон­чания судебного процесса по делу «Московского центра» измененное обвинительное заключение объявлено Зиновьеву, Каменеву и другим подсудимым и опубликовано в печати. Это подтверждается объяснением Поскребышева, заключением графической экспертизы, расписками Зиновьева и Каменева об ознакомлении их с обвинительным заключением и другими материалами, имеющимися в архивно-следственном деле «Московского центра».

16 января 1935 года в Ленинграде Военной коллегией Верховного суда СССР по делу «Московского центра» были осуждены к лишению свободы на сроки от пяти до десяти лет - Зиновьев Г.Е., член ВКП(б) с 1901 года; Каменев Л. Б., член ВКП(б) с 1901 года; Евдокимов Г.Е., член ВКП(б) с 1903 года, начальник Главного управления Наркомпищепрома СССР; Бакаев И. П., член ВКП(б) с 1906 года, управляющий трес­том «Армсеть» Главэнерго; Шаров Я. В., член ВКП(б) с 1904 года, начальник управле­ния Наркомместпрома РСФСР; Куклин А. С., член ВКП(б) с 1903 года, пенсионер; Гертик А. М., член ВКП(б) с 1902 года, помощник управляющего объединенным науч­но-техническим издательством; Федоров Г. Ф., член ВКП(б) с 1907 года, управляющий Всесоюзным картографическим трестом; Перимов А. В., член ВКП(б) с 1915 года, уполномоченный Наркомпищепрома в г. Орджоникидзе; Гессен С.М., член ВКП(б) с 1916 года, уполномоченный НКТП в г. Смоленске; Герцберг А. В., член ВКП(б) с 1916 года, председатель Всесоюзного объединения «Техноэкспорт»; Файвилович Л.Я., член ВКП(б) с 1918 года, зам. начальника Главного хлопкового управления Наркомзема СССР; Сахов Б.Н., член ВКП(б) с 1919 года, прокурор Северного края; Анишев А. И., состоявший в ВКП(б) с 1919 по 1933 год, исключенный из партии в свя­зи с арестом жены-троцкистки, научный сотрудник ВАСХНИЛ; Тарасов И. И., член ВКП(б) с 1919 года, студент Московского юридического института; Браво Б. Л., член ВКП(б) с 1919 года, ответственный редактор журнала Комитета заготовок при СНК СССР; Башкиров А. Ф., член ВКП(б) с1920 года, начальник цеха фабрики «Красная заря» в г. Ленинграде; Горшенин И. С., член ВКП(б) с 1919 года, начальник сектора Госплана РСФСР и Царьков Н. А., член ВКП(б) с 1921 года, начальник строительного участка в г. Тихвине.

Суд признал подсудимых виновными в том, что, являясь в прошлом активными участниками зиновьевской оппозиции, они до последнего времени проводили под­польную антисоветскую деятельность, некоторые из них входили в контрреволюцион­ный «Московский центр», который был связан с «Ленинградским центром», подгото­вившим и организовавшим убийство Кирова. На всех подсудимых судом была возло­жена политическая и моральная ответственность за совершенный над Кировым терро­ристический акт.

Как установлено в настоящее время, Московского контрреволюционного зиновьевского центра не существовало. Все лица, осужденные по данному делу, к убийству Кирова не причастны и не могут нести даже моральной и политической ответственно­сти за совершенное Николаевым преступление.

Вместе с тем необходимо отметить, что все осужденные по этому делу в прошлом являлись активными участниками троцкистско-зиновьевской оппозиции, за что они, кроме Горшенина, Сахова и Герцберга, в 1927 году исключались из партии. На Горшенина и Сахова за участие в оппозиционной борьбе накладывались партийные взыска­ния. В связи с подачей оппозиционерами заявлений о прекращении антипартийной де­ятельности и о полном подчинении решениям ЦК ВКП(б), они были восстановлены в партии. Но и после этого многие из них, продолжая поддерживать между собой связи, допускали неправильные и вредные суждения относительно проводимых партией и правительством мероприятий по отдельным вопросам социалистического строитель­ства, проявляли неприязненное отношение к некоторым руководителям партии и пра­вительства, особенно к Сталину.

Зиновьев и Каменев после восстановления их в партии в ряде случаев вели себя не по-партийному. Так, в 1928 году Каменев с согласия Зиновьева вел нелегальные пе­реговоры с Бухариным относительно имевшихся разногласий в ЦК ВКП(б). 31 декаб­ря 1929 года ЦКК объявила Каменеву выговор за то, что он в 1928 году встретился с прибывшими из-за границы троцкистами Переверзевым и Каплинским и в беседе с ними заявил о своей готовности блокироваться с Троцким. Осенью 1932 года Зиновь­ев и Каменев, ознакомившись с нелегально распространявшимися группой Рютина антисоветскими документами11, не довели об этом до сведения партии, за что 9 октяб­ря того же года решением ЦКК были исключены из рядов ВКП(б), a 11 октября 1932 года за недоносительство по постановлению Коллегии ОГПУ направлены в ссылку. В апреле-мае 1933 года Зиновьев и Каменев возвращены из ссылки и в декаб­ре того же года восстановлены в партии.

По инициативе Сталина сфальсифицированные материалы по делам «Ленинград­ского» и «Московского» центров были широко использованы для того, чтобы предста­вить бывшую зиновьевскую оппозицию перед партией и народом, как антисоветскую организацию, вставшую на террористический путь борьбы против партии и советско­го государства.

Еще в ходе предварительного следствия в обкомы, крайкомы партии и в ЦК партий союзных республик был направлен «Сборник материалов по делу об убийстве тов. Кирова», в него включено 77 копий протоколов допросов Николаева, Звездова и некоторых других арестованных по делу «Ленинградского центра» с их «признательными» показаниями о подпольной деятельности зиновьевцев и их причастности к убийству Кирова. Материалы в сборнике были подобраны тенденциозно, с таким расчетом, чтобы у читающих создалось впечатление о существовании в Ленинграде тер­рористической организации, подготовившей и совершившей злодейское убийство Кирова. В сборник не были включены показания тех арестованных, которые в начале следствия или на протяжении всего следствия вообще отрицали предъявленные им об­винения. Сопроводительное письмо к сборнику написано собственноручно Стали­ным. В нем говорилось:

«Следствие по делу об убийстве тов. Кирова выявило, что вдохновителями и уча­стниками этого злодеяния являются члены бывшей зиновьевской антипартийной группы. Посылаются Вам для ознакомления протоколы допросов участников и вдох­новителей злодеяния...» (Архив ЦК КПСС, д. № 9-Л/1-в).

С этой же целью материалы сфальсифицированных судебных процессов по делам «Ленинградского» и «Московского» центров широко освещались в центральной и ме­стной печати. Сообщение ТАСС «О приговоре Военной коллегии Верховного суда СССР по делу об убийстве С. М. Кирова» было отредактировано Сталиным и опубли­ковано во всех газетах страны вплоть до городских и районных. В сообщении ТАСС, наряду с другими необоснованными утверждениями, указывалось, что образовавшая­ся из бывших участников зиновьевской группы в Ленинграде подпольная контррево­люционная террористическая группа, «не надеясь на осуществление своих преступ­ных целей только лишь путем террористических выступлений внутри страны, ставила прямую ставку на вооруженную интервенцию иностранных государств» (Материалы проверки дела «Ленинградского центра», т. 5, л. 37-38).

17 января 1935 года, то есть на следующий день после окончания судебного про­цесса по делу «Московского центра», Сталин разослал всем членам Политбюро для обсуждения составленный лично им проект закрытого письма ЦК ВКП(б) ко всем ор­ганизациям партии, озаглавленный «Уроки событий, связанных с злодейским убийст­вом С.М.Кирова». Это письмо без каких-либо изменений на второй день было разо­слано от имени ЦК ВКП(б) всем партийным организациям. В нем под видом «неоспо­римых фактов» ложно утверждалось, что «злодейское убийство совершено ленинград­ской группой зиновьевцев, именовавшей себя «Ленинградским центром», и что «идейным и политическим руководителем «Ленинградского центра» был «Москов­ский центр» зиновьевцев, который не знал, по-видимому, о подготовлявшемся убийст­ве т. Кирова, но наверное знал о террористических настроениях «Ленинградского цен­тра» и разжигал эти настроения». В письме огульно обвинялись все участники зиновь­евской оппозиции в том, что они «стали на путь двурушничества, как главного метода своих отношений с партией... стали на тот же путь, на который обычно становятся бе­логвардейские вредители, разведчики и провокаторы», и что «двурушничество зино­вьевцев, прикрытое партбилетами, облегчило им возможность подготовки и соверше­ния злодейского убийства тов. Кирова».

Далее в закрытом письме указывалось, что зиновьевская фракционная группа яв­ляется якобы «самой предательской и самой презренной из всех фракционных групп в истории нашей партии», она объявлялась «замаскированной формой белогвардейской организации, вполне заслуживающей того, чтобы с ее членами обращались как с бело­гвардейцами». В письме также содержалось прямое требование о применении к зиновьевцам и их сторонникам репрессивных мер. «В отношении двурушника, — говори­лось в письме, - нельзя ограничиваться исключением из партии, его надо еще аресто­вать и изолировать, чтобы помешать ему подрывать мощь государства пролетарской диктатуры» (Материалы проверки дела «Ленинградского центра», т. 7, л. 20, 21, 29-31).

В ходе подготовки и проведения судебных процессов по делам «Ленинградского» и «Московского» центров, а также после этих процессов и закрытого письма ЦК ВКП(б) в стране развернулись репрессии против бывших зиновьевцев. Однако эти ре­прессии не ограничивались зиновьевцами, общая численность которых на 30 декабря 1934 года по данным органов НКВД составляла лишь 418 человек, из них 113 человек были уже арестованы и находились под следствием (Материалы проверки дела «Анти­советского троцкистского центра», т. 3, л. 44). Наряду с бывшими оппозиционерами-зиновьевцами арестовывались их родственники, знакомые и даже лица, никогда к оп­позиции не примыкавшие.

Так, например, постановлением Особого совещания от 16 января 1936 года были заключены под стражу и сосланы на разные сроки 77 человек по обвинению в принад­лежности к «Ленинградской контрреволюционной зиновьевской группе Сафарова, Залуцкого и других». В действительности такой группы не существовало. Двадцать че­ловек из осужденных никогда к оппозиции не примыкали, а четверо вообще не состо­яли в партии. Никакой вины обвиняемых установлено не было, конкретных обвине­ний им не предъявлялось и даже обвинительное заключение по делу не составлялось. В настоящее время это дело прекращено за отсутствием состава преступления (Мате­риалы проверки дела «Московского центра», т. 4, л. 48—64).

За два с половиной месяца после убийства Кирова органы НКВД арестовали в Ле­нинградской области 843 человека (Материалы проверки дела «Московского центра», т. 4, л. 41). Кроме того, по решению Политбюро ЦК ВКП(б) от 26 января 1935 года, принятому опросным порядком, из Ленинграда выслано на север Сибири и в Якутию сроком на 3—4 года 663 бывших зиновьевца и откомандировано на работу из Ленингра­да в другие места 325 бывших оппозиционеров, большинство из которых из партии не исключалось.

Обстановку, сложившуюся тогда в Ленинграде, ярко характеризует письмо акаде­мика И. П. Павлова от 12 марта 1935 года, адресованное Молотову. Павлов писал:

«...не имею силы молчать. Сейчас около меня происходит что-то страшно неспра­ведливое и невероятно жестокое. Ручаюсь моею головою, которая чего-нибудь да сто­ит, что масса людей честных, полезно работающих, сколько позволяют их силы, часто минимальные, вполне примирившиеся с их всевозможными лишениями, без малей­шего основания (да, да, я это утверждаю) караются беспощадно, невзирая ни на что, как явные и опасные враги правительства, теперешнего государственного строя и ро­дины. Как понять это? Зачем это? В такой обстановке опускаются руки, почти нельзя работать, впадаешь в неодолимый стыд: «А я и при этом благоденствую» (Архив ЦК КПСС)12.

После убийства Кирова значительно увеличилось число арестов по обвинению в подготовке террористических актов и за высказывания террористического характера. Если за весь 1934 год по обвинению в терроре арестовано 6501 человек, то в 1935 го­ду – 15986 человек, причем, только за декабрь 1934 и четыре месяца 1935 года аресто­вано 9163 человека (Сообщение КГБ при СМ СССР № 918/и от 6.IV. 1962 г.; архив Парткомиссии при ЦК КПСС, персональное дело Молотова, т. 18, л. 50).

В июле 1935 года сотрудниками НКВД при активном участии следователя по важ­нейшим делам Прокуратуры СССР Шейнина сфальсифицировано дело «О контррево­люционных террористических группах в правительственной библиотеке, комендатуре Кремля и других», по которому осуждено 110 человек, из них двое к расстрелу.

К уголовной ответственности по данному делу привлечены сотрудники охраны Кремля, работники правительственной библиотеки, служащие и технический перcoнал (секретари, телефонистки, уборщицы), работавшие в Кремле и в различных учреждениях Москвы. Большинство из них знали друг друга только по службе, часть находилась в родственных связях, а некоторые вообще не были знакомы между собой. Основанием для ареста этих лиц послужили полученные органами НКВД оперативным путем данные о том, что некоторые из них вели разговоры, касающиеся обстоятельств смерти Н.С.Аллилуевой и убийства С.М.Кирова. Между тем все они были осуждены за террористическую деятельность.

В настоящее время дело «О контрреволюционных террористических группах в правительственной библиотеке, комендатуре Кремля и других» прекращено за отсут­ствием состава преступления и все осужденные, за исключением Каменева Л.Б., его жены Глебовой Т.Н. и сына Троцкого – Седова С. Л., реабилитированы.

2. Фальсификациядел «Объединенноготроцкистско-зиновьевскогоцентра»и «Антисоветскоготроцкистскогоцентра»

Троцкистская оппозиция, как и зиновьевцы, была идейно и организационно раз­громлена партией еще в конце двадцатых годов. Однако репрессии против троцкистов в последующие годы не прекращались, хотя и не носили массового характера.

По данным органов НКВД, к 30 декабря 1934 года на оперативном учете состоя­ло 10835 бывших троцкистов, из них 1765 человек отбывали наказания или находи­лись под следствием (Материалы проверки дела «Антисоветского троцкистского цен­тра», т. 3, л. 44).

Убийство С.М.Кирова было использовано Сталиным не только для репрессирования зиновьевцев, но и для огульного обвинения троцкистов в контрреволюционной и террористической деятельности, для физического уничтожения их как своих поли­тических противников.

Уже в закрытом письме ЦК ВКП(б) «Уроки событий, связанных с злодейским убийством тов. Кирова», составленном Сталиным, подчеркивается, что «Ленинград­ский» и «Московский» центры «составляли одно целое, ибо их объединяла одна об­щая истрепанная, разбитая жизнью троцкистско-зиновьевская платформа и одна об­щая беспринципная чисто карьеристская цель - дорваться до руководящего положе­ния в партии и в правительстве и получить во что бы то ни стало высокие посты».

Выдвинутый Сталиным в письме тезис о преступной связи зиновьевцев с троцки­стами был подхвачен Ежовым, который и развил его в рукописи своей книги «От фрак­ционности к открытой контрреволюции», написанной им в 1935 году13.

Прежде всего, в этой книге уже отсутствовало упоминание о моральной и поли­тической ответственности лидеров зиновьевской оппозиции за убийство Кирова, как это вменялось им в вину по делу «Московского центра». В книге прямо утверждалось, что зиновьевцы во главе с их лидерами с целью захвата власти подготовили и совер­шили террористический акт против Кирова и параллельно вели подготовку к убийст­ву Сталина. На чем основывал такие утверждения Ежов - неизвестно. Даже в сфаль­сифицированных делах «Ленинградского» и «Московского» центров подобных дан­ных не имеется.

Далее в книге Ежова без всяких оснований утверждалось, что зиновьевцы под­держивали преступную связь с троцкистами, также ставшими на путь террора. «За все это время между зиновьевцами и троцкистами, — говорилось в книге, — существовала теснейшая связь. Троцкисты и зиновьевцы регулярно информируют друг друга о сво­ей деятельности. Больше того, отдельные троцкисты прямо входят в зиновьевскую ор­ганизацию, как это и было в Ленинграде...

Нет никакого сомнения, что троцкисты были осведомлены и о террористической стороне деятельности зиновьевской организации, по крайней мере в тех размерах, ко­торые допускали особые условия конспирации этой работы. Больше того, показания­ми отдельных зиновьевцев на следствии об убийстве товарища Кирова и при последу­ющих арестах зиновьевцев и троцкистов устанавливается, что последние тоже стали на путь организации террористических групп» (Архив ЦК КПСС; Материалы провер­ки «Объединенного троцкистско-зкновьевского центра», т. 7, л. 65-66).

Первую главу своей книги 17 мая 1935 года Ежов направил Сталину с запиской: «Очень прошу просмотреть посылаемую работу. Это первая глава из книги о «зиновьевщине», о которой я с Вами говорил... Прошу указаний» (там же, л. 2).

Сталин ознакомился с первой главой книги Ежова и внес в нее некоторые поправ­ки редакционного характера.

В той же записке к Сталину Ежов писал, что книгу предполагается публиковать частями в журнале «Большевик». По неустановленным причинам книга не печаталась. Однако в июньском номере журнала «Большевик» была помещена передовая статья «За новое качество работы, за революционную бдительность», в которой со ссылкой на «позднейшие факты» утверждалось, что Зиновьев и Каменев являлись «прямыми организаторами убийства тов. Кирова», что «...Троцкий солидаризировался с гнусны­ми убийцами и их организаторами Зиновьевым и Каменевым» и что «троцкисты и зиновьевцы докатились до прямого смыкания со шпионами, белогвардейцами и всеми отъявленными врагами народа, выкинутыми революцией за борт» («Большевик» № 11,1935 г.).

В другой передовой статье журнала «Большевик» от 30 ноября 1935 года, посвя­щенной годовщине со дня смерти Кирова, говорилось, что «пуля фашистско-белогвардейской сволочи, контрреволюционной зиновьевско-троцкистской банды остановила страстно желавшее жить и бороться сердце Мироныча» («Большевик» № 22, 1935 г.).

На основании каких материалов были написаны эти передовые статьи неизвест­но, но следует отметить, что когда в июле 1935 года Каменев, отбывавший наказание по делу «Московского центра», был снова привлечен к ответственности по делу «О контрреволюционных террористических группах в правительственной библиоте­ке, комендатуре Кремля и других», то ему это в вину не вменили. В приговоре по это­му делу говорилось только о том, что «деятельность к[онтр]р[еволюционных] терро­ристических групп стимулировалась одним из организаторов и руководителей быв. зи­новьевской подпольной к[онтр]р[еволюционной] группы Л.Б.Каменевым». Других каких-либо обвинений Каменеву предъявлено не было.

Эти обстоятельства свидетельствуют о том, что к середине 1935 года органы НКВД не располагали никакими конкретными материалами для прямого обвинения бывших лидеров зиновьевской оппозиции, равно как и троцкистской, в убийстве Ки­рова и подготовке террористических актов против Сталина. Между тем в печати в то время уже развернулась усиленная обработка общественного мнения в этом направле­нии,

В тот же период Ежов, как это видно из упоминавшегося выше его письма к Ста­лину от 5 февраля 1939 года, распространял версию о существовании подпольного троцкистского центра. В своем письме Ежов указывал: «Во время проверки партдокументов я и Вам писал и не раз говорил у себя на совещаниях, что существует троц­кистский центр и что чекисты его плохо ищут» (Архив ЦК КПСС, № П-4470 от 10.11.1939г.).



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Билеты и ответы для экзамена по отечественной истории

    Документ
    ... -политической жизни имел XX съезд КПСС (февраль 1956 г.). На съезде обсуждались отчет о работеЦК ... комиссией П.Н. Поспелова сведения о массовых расстрелах невинных людей и о депортации народов в 30—40-е годы. Причины массовых репрессий ...
  2. Процесс монополизации прессы

    Документ
    ... годы в СССР пришелся пик репрессий и террора, шли процес­сы ... ЦККПСС. В 70-е годы ... . Работапорасследованию облегчается ... обстоятельство, что политическая рентабельность серьезных вложений в них может иметь полезные экономические последствия. В результате ...
  3. Судоплатов павел анатольевич спецоперации лубянка и кремль 1930–1950 годы

    Литература
    ... обстоятельствамиполитических ... комиссиипорасследованию сталинских репрессий ... 30годах был профессор Казаков, его расстреляли в 1938 годупопроцессу Бухарина. Научно-исследовательские работыпо ... годаПрезидиумЦККПСС отменил свое решение от 12 июня по ...
  4. Судоплатов павел анатольевич спецоперации лубянка и кремль 1930–1950 годы

    Документ
    ... обстоятельствамиполитических ... комиссиипорасследованию сталинских репрессий ... 30годах был профессор Казаков, его расстреляли в 1938 годупопроцессу Бухарина. Научно-исследовательские работыпо ... годаПрезидиумЦККПСС отменил свое решение от 12 июня по ...
  5. Уполномоченный по правам человека в российской федерации российской федерации фонд первого президента россии издательство

    Книга
    ... записки, подготовленной порезультатам проверки, был очевиден. Пожалуй, впервые в доку­менте ЦК в качестве причины плохой работы ... Политическиепроцессы30—50-х годов / Под общ. ред. А. Н. Яковлева. - М.: Политиздат, 1991. - 461 с. Путеводитель по ...

Другие похожие документы..