Главная > Документ


Золотой век Ислама, эпоха халифата, в сферу которого входило и средневековое Семиречье, является ключевым периодом в истории мусульманской цивилизации. Это был классический, по-настоящему чистый Ислам.

В наши дни появляются экстремистские организации, спекулирующие на мусульманской религии, на лозунгах «чистого Ислама» и «халифата», но на деле выясняется, что лозунги эти ворованные и экстремисты грубо нарушают установления Корана и Сунны, требования исламских законоведов эпохи халифов.

Не представляю, как можно бороться с исламским экстремизмом, не заботясь прежде этого о развитии мусульманской культуры, образования, не заботясь о признании важной позитивной роли уникальной и самобытной исламской цивилизации. Самая эффективная борьба с экстремизмом – это внедрение иных, традиционных исламских ценностей, – утверждает виднейший российский правовед Леонид Сюкияйнен. С этим утверждением невозможно не согласиться.

Таким образом, взгляд на устроение халифата приобретает не только абстрактно научный интерес, но и остросовременное значение.

Каким же был золотой век мусульманства, подаривший миру гениев науки и искусства, дивные творения поэзии, зодчества, философской мысли?

Прежде всего необходимо отметить, что халифат отнюдь не был замкнут на самом себе. Он создавал общество открытого типа, перенимавшее достижения не только Востока, но также и Запада, стремившееся к максимально возможному расширению знаний, насаждавшему многообразие искусств и ремесел. В таком обогащении цивилизации халифата заметную роль играли христиане.

В державе арабских халифов христианство заняло положение хотя и не государственной, но признанной и уважаемой религии. При дворе халифов было представлено духовенство всех христианских конфессий Востока (православные, несторианские, яковитские священнослужители), которым вменялось в обязанность молиться о здравии повелителя империи и благословлять его трапезу. В особенно выгодном положении оказалось несторианство – мусульманам казалось, что эта конфессия ближе других стоит к Исламу. Несторианские католикосы перенесли свою резиденцию из Ктезифона в столицу халифата Багдад и стали именоваться Багдадскими. Халифы присутствовали на часто проводившихся в то время диспутах исламских и христианских богословов, на которых каждая из сторон неизменно оставалась при своем мнении. Но такие встречи имели смысл как для взаимопонимания религий, так и в качестве демонстрации веротерпимости. Зрелый халифат пришел к толерантности даже в отношении к язычеству. В 738 году Наср ибн-Сейяр, наместник халифа в Маверранахре, провозгласил полную амнистию отступникам от мусульманства (речь шла о язычниках, приведенных в Ислам силой). Теперь они могли вернуться к прежним верованиям, не опасаясь смертной казни, которая грозила им по исламским законам. Однако большинство новообращенных мусульман возвращаться к прежним культам не пожелало – и не только из-за налоговых льгот и карьерных возможностей, которые давались принадлежностью к государственной религии. Ислам есть единобожие, неизмеримо превосходящее язычество в духовном плане, к тому же ему придавала особое обаяние великолепная арабская культура. Но в Семиречье, где первичное прибивание чалмы к головам проходило не столь тотально, остатки язычества сохранились (и даже в XIX веке некоторые роды состояли из язычников).

Что же касается христиан, в правительственных структурах халифата они могли занимать сколь угодно высокое положение. Христианство исповедовали один из визирей левой руки («госсекретарь») и несколько казначеев («министров финансов») мусульманской империи. Особенно же славились христианские ученые. Когда халиф Аль-Мамун основал Дом мудрости («Академию наук»), то поставил во главе его христианина Абу Закария Юханна. В Гундигапуре (Хузистан) христианами была создана лучшая медицинская школа своего времени. Личными врачами самого халифа и видных вельмож обычно были христиане. Низибийская богословская (несторианская) школа преобразовалась в подобие университета, где изучалась не только религия, но и философия, история, география, естественные науки, так что и мусульманская знать посылала туда своих детей на обучение. Знамениты были ученые христиане Мерва. Среди них – человек разносторонних дарований, знаток философии, медицины, математики, филологии Сахл Раббаи, прозванный учителем мудрецов, его сын Али ибн-Сахл, философ и медик, ботаник и врач ибн-Маса, трудами которого пользовался аль-Бируни.

Христиане трудились над переводами с греческого и латыни, делая сокровища знаний античности доступными Востоку. Так, труды Аристотеля переводил на арабский язык православный ученый Абулхаир ибн-Хуммар, а на сирийский – несторианский епископ Павел Дершехерский. Современный востоковед Айдер Куркчи заявляет даже: В VII–VIII веках процветание Месопотамии, Ближнего Востока, Персии, Центральной Азии было в значительной мере основано на деятельности крайне многочисленных христианских общин.

Разумеется, не следует слишком переоценивать заслуги христиан во времена золотого века Ислама. В создании могущества и великолепия халифата главенствовали, безусловно, мусульманские гении. Однако в этом созидании роль христиан действительно была значительной – не только благодаря непосредственному вкладу в науку и культуру, но и из-за стимулирующего воздействия, оказываемого на развитие мусульманской цивилизации. Наличие отличающихся от первенствующего мировоззрения элементов действует на общество как катализатор в химической реакции, пробуждая состязательность, стимулируя творческую энергию и развитие в целом. Это непреложный закон истории. Русский писатель и религиозный философ Константин Леонтьев утверждает и на убедительных исторических примерах доказывает, что только там, где взаимодействуют различные типы мировоззрений, национальных и религиозных традиций, возникает «цветение культур»; однообразные же социумы обречены на увядание. Именно цветение культур явил миру мусульманский халифат, просвещенный и веротерпимый, сплотивший представителей многих народов и разных религий в державном созидании.

Наследием мурджиитов в Средней Азии стал махзаб Ханафийа – самая мягкая и терпимая из четырех школ шариата, признанных в мусульманском мире каноническими и равноправными. Основоположником этой школы явился ученик главы мурджиитов ал-Хариса ибн-Сурайджа, знаменитый исламский законовед Абу Ханафа. Последователи Абу Ханафы составили в Средней Азии целую плеяду выдающихся улемов (законоведов). Золотым правилом Ханафийа стало требование умеренности и человечности: фикх (закон) не должен создавать неудобств в жизни верующих. Поэтому ханафиты никогда не настаивали на других, более жестких, сформулированных через три века после Мухаммеда требованиях иных школ шариата (например, на требовании прятать женские лица и на запрете изображения живых существ). Туркменские мусульмане, опираясь на эти правила, вообще никогда не закрывали лица своим женщинам: чачван (паранджа) хотя и пришел в Киргизию с территории нынешнего Узбекистана в середине XIX века, но широкого распространения так и не получил. Благодаря терпимости Ханафийа стало возможным создание такого шедевра искусства, как мозаика на самаркандском медресе Шер-Дор с изображением львов и человеческих лиц, а также развитие миниатюры и книжной иллюстрации. Ярким выражением этого направления стало творчество великого средневекового художника Камалетдина Бехзада, которого называют Рафаэлем Востока, главным героем его прекрасных и неповторимых работ стал человек.

Школа Ханафийа провозгласила также аполитичность духовенства, что выразилось в изречении видного вероучителя из Бухары ас-Садра аш-Шахида:

Дело улема – познание Корана,

А государство – забота эмира и хана.

На Ханафийа в Средней Азии основывался и суфизм – поэтически-аскетическая школа Ислама, напоминающая христианское монашество тем что призывает верующих не к внешней активности, а к внутреннему совершенствованию.

Созданная халифатом гармония межрелигиозных отношений была нарушена нашествием из Европы. Первый клин между исламским и христианским мирами был вбит отнюдь не мусульманами, но властолюбивыми римскими папами, которыми были объявлены так называемые крестовые походы. Эти западные вторжения под девизом освобождения Святой Земли от мусульман принесли несравненно больший вред православным христианам, чем мусульманам. Впрочем, хищный Запад и не скрывал своих целей – на сейме в Вероне, предшествовавшем Первому крестовому походу, была провозглашена война против сарацин и греков, то есть против мусульман и православных.

Большинство в папских войсках составляли отнюдь не рыцари, шедшие  «освобождать Гроб Господень», а различные авантюристы и уголовный сброд; в обозах за ними следовали скупщики награбленного и профессиональные блудницы. Власть крестоносцев в Иерусалиме оказалась недолгой, а Латинская империя, созданная ими на Ближнем Востоке, распалась на мелкие княжества. В 1204 году «рыцари» вместо провозглашенного ими похода в Палестину вероломно захватили и разрушили Константинополь – тем самым православной Византии был нанесен такой удар, от которого она уже не смогла оправиться. Сирийским православным тоже пришлось несладко в латинском Антиохийском княжестве. Папские рыцари креста быстро превратились в рыцарей наживы, обогащаясь вывозом в Европу предметов восточной роскоши и наркотиков. Вдобавок рыцарские ордена заразились мрачными магическими культами, а храмовники-тамплиеры даже превратились в сатанинскую секту.

Одним из худших следствий папских военных авантюр стало то, что между христианским и исламскими мирами теперь на века поселилось недоверие – в западных агрессорах, называющих себя христианами, мусульмане увидели врагов.

В то время тюрки начали играть все более заметную роль в мусульманском мире. Халифат обладал сказочными богатствами, арабы перешли от завоеваний к жизни в неге и роскоши. Среди них стало все меньше желающих поступать на военную службу. Гвардии мусульманских стран формировались уже из тюрок, которые становились телохранителями халифов, занимали видные государственные должности, становились военачальниками. Этим возвышением выходцев из родственных им народов воспользовалась туркменская династия Сельджукидов, подчинившая себе почти весь мусульманский Восток. При Сельджукидах в мусульманской империи окончательно оформилось разграничение светской и духовной властей: султан оказывал халифу всяческий почет и признавал его верховенство в религиозных вопросах, но государственные дела вершил без его участия.

К христианам сельджукские правители относились в соответствии с традициями халифата: не просто терпимо, но и покровительственно, помогая им в строительстве храмов и отзываясь на нужды монастырей. Особой благотворительностью такого рода отличался султан Мелек, самый могущественный из Сельджукидов, который был женат на православной царевне, дочери Византийского императора Романа Диогена.

Вопреки сообщениям римо-католических источников, проникнутых ненавистью ко всему мусульманскому, наиболее осведомленные современники – в их числе и христиане – единодушно свидетельствуют о благодетельности правления Сельджукидов и их наместников. Сельджукские правители заботились о неимущих, занимались упорядочением ремесел и сельского хозяйства. Об одном из таких наместников пишут: …запретил притеснения, принудительный труд и тяготы по отношению к подданным, о другом: …навел такой порядок, что по всей области никто не запирал двери домов, а орудия труда оставались спокойно в поле. Так что визирь Сельджукидов, выдающийся мыслитель Низам Аль-Мульк, составил свою теорию просвещенной монархии не путем абстракций, но вглядываясь в реальные достижения султаната.

Великая историческая заслуга турок-сельджуков в том, что они отстояли страны Востока от нашествия папских крестоносцев, оградив не только Ислам, но и Православные Патриархаты. Л. Н. Гумилев констатирует: Наступление латинян на Православие было остановлено тюрками.

После захвата Константинополя папскими крестоносцами именно сельджуки преградили им дальнейший путь в Малую Азию. Туркменский ученый Овез Гундогдыев пишет: Сельджуки не только спасли весь исламский мир и саму мусульманскую веру. Их заслуга состоит также в том, что они вместе с кипчаками (половцами) защитили Православную Церковь, взяли православных под свою защиту.

В пределах халифата православные страдали не от мусульман, а от называющих себя христианскими еретических конфессий. Несторианские иерархи пользовались своим положением придворных любимчиков для того, чтобы теснить православных. В XI веке католикос Сабарьешу III выпросил у халифа указ, по которому епископы мелькитов (православных) и яковитов (монофизитов) отныне подчинялись несторианам. Православные ставились в прямую зависимость от еретической несторианской Церкви, чем была парализована деятельность Антиохийского Патриархата. В довершение этого (еще раз повторим уже сказанное выше), в 1142 году состоялось воссоединение несториан и монофизитов, организованное католикосом Эбедъешу и главой яковитов мафрианом Дионисием – две ереси, несмотря на прямую противоположность их учений, объединились в антиправославный союз.

Ересь, то есть искажение вероучительных основ, делает религиозное мировоззрение ущербным, возникающие вследствие этого бреши в сознании часто заполняются жаждой господствовать и властвовать. Властолюбие ярко проявилось в стремлении римских пап повелевать императорами и королями Европы, а затем – в организации ими крестовых походов. Той же гибельной жаждой власти были заражены несториане. В качестве подданных мусульманской державы они вели себя смирно, довольствуясь деятельностью уже существующих своих общин, миссионерством среди язычников в далеких краях и давлением на православных мелькитов. Но когда политическая ситуации была изменена потрясшими мир завоевательными походами монголов, несториане почувствовали запах власти и тут же предали своих недавних благодетелей – мусульман.

В империи Чингизидов, Великой Орде, несториане поначалу заняли главенствующее положение и, опираясь на ордынскую мощь, обрушились на исламский мир. Этот несторианский желтый крестовый поход (термин Л. Н. Гумилева) разрушил созданное халифатом межрелигиозное содружество и стал вторым ударом по отношениям мусульманства и христианства.

Создание Великой Орды.

Разрозненные народы Великой Степи сплотились в могучий военный союз во главе с Чингисханом, потому что под угрозой оказалось само их существование. Только объединение степняков давало им возможность выжить в тех условиях, особенно когда Поднебесная империя начала планомерный геноцид кочевников. Основой для конгломерации разнородных племен, знаменем их взаимопонимания и сплочения стала приобретшая в Степи главенствующее значение религия – несторианство. Вооруженная мощь степного союза оказалась столь велика, что выплеснулась далеко за пределы Центральной Азии. Так возникла Великая Орда, одна из самых грандиозных во всемирной истории империй. Хотя первый повелитель Орды Чингисхан был язычником – монголом «черной веры», но и в своем возвышении, и в своих завоевательных походах, и в имперском строительстве он опирался на несториан.

Монголы, разумеется, не были каким-то маленьким племенем, внезапно вынырнувшим из глубин Внутренней Азии, чтобы потрясти мир (как и древние тюрки – это не только воинственная дружина Ашина, в свой час спустившаяся с Алтая). Еще в I веке монголы-сяньби, подстрекаемые китайскими дипломатами, разгромили мощную державу хунну. Но в течение нескольких веков после этого они не создавали сильного государства. Разрозненные монгольские племена населяли Забайкалье и Внутреннюю Монголию, кочевали в Великой Степи. Их возвращение на авансцену истории началось с того, что монгольское племя табгачей захватило власть в Китае и утвердило там свою династию Тан (в Степи этих монархов, помня об их происхождении, называли табгачскими ханами). Танские императоры, проводившие политику национальной и религиозной терпимости, долго и успешно правили Поднебесной империей. Но после падения династии Тан, в 907 году, в Китае началась смута: империя распалась на девять суверенных царств. Входившим в состав китайских войск потомкам хунну, тюркам-шато, удалось на время восстановить единое государство, вождь шатосцев был провозглашен императором – однако вскоре он погиб от рук заговорщиков. Междоусобица продолжалась. В Китае стала разгораться ненависть ко всему иноземному. С середины Х века там поднялась первая волна гонений на христианство.

Одновременно в Западной Маньчжурии создавалось и крепло государство киданей (китаев) – союз восьми монгольских племен. Пользуясь смутами в Поднебесной империи, кидани покорили Северный Китай, а также подчинили себе Уйгурию и создали обширную державу. В 937 году кидани дали своему государству название: империя Ляо (Железная). Еще через девять лет глава киданей Дэгуан овладел и Южным Китаем, а затем провозгласил себя всекитайским императором. Однако после его смерти Южный Китай восстал и вышел из-под власти киданей. (По иронии судьбы, сейчас мы называем Китай по имени его средневековых противников и завоевателей – монголов-китаев. До их появления страна называлась Поднебесной или Срединной империей.)

Южнокитайские династии – поздняя Чжоу и Сун под флагом борьбы за национальную идеологию развернули ожесточенное преследование христианских общин. В 987 году бежавший в Константинополь китайский монах заявлял: Христиане в Китае исчезли и уничтожены по разным причинам, только я один спасся.

Но несторианам, гонимым в Южном Китае, вовсе не обязательно было бежать так далеко, они массами уходили в империю Ляо или в свободную степь.

Хотя в державе киданей гонений не было, однако несториане и там чувствовали себя не очень уютно. Императоры Ляо, пленившись китайским образом жизни, не нашли ничего лучшего, как заняться принудительной китаизацией своих подданных. Монгольская письменность была запрещена, государственным языком стал китайский, национальной религией – буддизм. Тот, кто придерживался иных вероисповеданий или степных обычаев, сделался гражданином второго сорта. Разумеется, много недовольных появилось и среди самих киданей. Империя Ляо постоянно воевала с Южным Китаем и одновременно враждовала с Великой Степью, куда уходили ее непокорные подданные и где кочевали не желавшие признать ее власть монгольские и тюркские народы. Но как могли противостоять имперской мощи разрозненные кочевые племена? Основу для единения Степь обрела в христианстве.

В 1009 году крестился самый культурный и сильный из степных монгольских народов – кераиты. Крещению их предшествовало чудо: хану кераитов, заблудившемуся в пустыне, явился святой мученик Сергий8 и указал ему путь домой. Хан крестился, приняв имя Маргуз (Марк), и привел к вере весь свой четырехсоттысячный народ. Крестили кераитов монахи-несториане, незадолго до того изгнанные из Китая. Одним из важных вопросов для степняков был вопрос о посте: как им соблюдать посты, если у них нет ни хлеба, ни другой растительной пищи? Недоумение разрешил несторианский католикос в Багдаде Иоанн VI, предписавший кочевникам во время постов есть только молочное, но не мясное, ведь смысл поста – в воздержании, а отнюдь не в соблюдении растительной диеты. Вскоре крестились тюрки-шато (тангуты). Несторианство достигло берегов Ангары, распространившись среди обитавших там меркитов, монгольского народа. Значительно раньше принял Крещение тюркский народ, именуемый басмалами. Богатая, сильная и образованная уйгурская несторианская община была готова всячески поддерживать своих единоверцев в Степи. Общность веры позволила степнякам сплотиться для сопротивления общему врагу, и империя Ляо уже не могла с ними не считаться. В 1014 году кидани были вынуждены заключить со Степью мир, причем вождю кочевников Убе был присвоен титул вана – царя. Уба – это тюркское произношение имени Уар: степной царь был крещен в честь святого мученика Уара, почитавшегося как православными9, так и несторианами.

 

8 Память его 7 октября

9 Память его 19 октября

 

Универсализм христианства, в котором «нет ни Еллина, ни Иудея... варвара, Скифа, раба, свободного» (Кол. 3, 11), привился в свободолюбивом кочевом мире, потому что он не третировал кочевников как неполноценных людей и не вел их к подчинению чужому хану, будь то китайский «сын неба» или багдадский «потомок пророка», – пишет Л. Н. Гумилев. Он же замечает: Гонения (в Китае. – Прим. авт.) сделали несторианство мощной антикитайской силой.

Успех миссии несториан был обусловлен еще и тем, что они обращались к народам Степи на их языках. Несторианским проповедникам удавалось найти в тюркской и монгольской речи слова, адекватно передающие высокие и сложные христианские понятия. Благодаря этому они стали близкими кочевникам и учение усваивалось ими легко. По поводу найденного близ казахского поселка Булайик средневекового христианского текста «Поклонение волхвов» профессор М. Барманкулов замечает: Это были не случайные переводы, поскольку многие из имен уже приобрели тюркскую окраску. Вифлеем на древнетюркском звучит как Бидильхим, Ирод как Иродис-хан, Мессия – Мсиха. Прибегали древние тюрки к таким умозрительным понятиям, как «барча» – «сущее», «бильмегенни» – «неведомое».

В середине XI века империя Ляо возобновила попытки порабощения степных народов. Вождем сопротивления стал креститель кераитов престарелый хан Маргуз (Марк). Кидани, воспользовавшись степной междоусобицей, пленили хана и жестоко умертвили – степной герой был распят на деревянном осле. Подобная участь постигла и его преемника, хана Могусу (Моисея), – он также был захвачен киданями и публично разрублен на куски на рыночной площади. Но свободная Степь выстояла под напором китаизированной державы.

В 1119 году империя Ляо была захвачена тунгусским народом – чжурчженями (они же маньчжуры или жуаньжуани), вскоре подчинившими себе также Южный Китай и образовавшими империю Цзинь (Золотая). Часть киданей покорилась чжурчженям, остальные во главе с принцем Елюем Даши ушли на запад, в Семиречье. Ушедшие приняли имя каракидани (черные кидани). Это были в основном те, кому давно претила китаизация, немало среди них оказалось и несториан. Елюй Даши отказался от ненавистных его окружению китайских титулов и назвался гурханом (военным вождем). Ему удалось подчинить семиреченских Караханидов, а затем – Маверранахр и Хорезм и создать державу, простиравшуюся от Каспия до пустыни Гоби. А часть каракиданей, отделившись от своих соплеменников, создала на севере степи независимое Найманское ханство. Отделение, видимо, происходило по вероисповедному признаку: все найманы были несторианами. Однако и в каракиданьской империи несторианские общины умножались и пользовались покровительством государства. Укреплялась Невакетская митрополия. Кроме Невакета звание кафедрального центра получила и одна из каракиданьских столиц, Кашгар; титул митрополита здесь был: Кашгарский и Невакетский.

С утверждением киданей в Семиречье и Маверранахре начался процесс интенсивного участия монголов в этногенезе современных народов региона.

Монгольский период в истории Центральной Азии длился около трех столетий – за это время сильные, многочисленные и властные монгольские народы запечатлели свое присутствие на всем ее пространстве. Киргизский ученый О. Караев пишет: Древнетюркские и отюреченные монгольские племена одновременно вливались в состав узбекской, киргизской и казахской наций, которые формировались в одно и то же время. Это обусловило близкое родство трех основных тюркских народов Центральной Азии.

Преемники Елюя Даши на каракиданьском престоле были несторианами и содействовали проповеди своих единоверцев. Следует отметить, что приверженцы Ислама никаким притеснениям не подвергались – мусульманские авторы хвалят справедливость гурханов и их уважение к Исламу.

Слухи об успехах несторианства на Востоке проникли в Европу и дали пищу для возникновения легенды о папе Иоанне, могучем восточном царе-первосвященнике, якобы желающем помочь латинским крестоносцам в их походах. Этот миф, появившийся в 1145 году в сочинениях Оттона Фрейзингенского, был повторен другими летописцами и воспринимался как совершенно достоверный. Римский папа Александр III направил восточному «папе Иоанну» обширное послание, однако его посол не нашел в Азии ни царя-первосвященника, ни его царства. Последующие путешественники считали героями легенды реально существовавших правителей-несториан, возглавлявших степные ханства. Гильом Рубрук полагал, что речь идет об Иоанне (Инанч-хане) Найманском, а Марко Поло – что о Ванхане Тогрул-беке Кераитском. Однако оба они возглавляли свои народы позднее возникновения легенды о папе Иоанне. В новейшие времена личность прототипа царя-первосвященника стала предметом исследований и споров ученых. Загадка разъяснена В. В. Бартольдом и окончательно разрешена Л. Н. Гумилевым, посвятившим этой проблеме целую книгу. Героем слухов, переродившихся в легенду о папе Иоанне, мог быть только гурхан Елюй Даши, основатель каракиданьской державы. Походы его финансировала несторианская Уйгурия. В Катванской битве 1141 года войска Елюя Даши разгромили армию сельджукского султана Санджара, дотоле внушавшую ужас папским крестоносцам, одержавшую победу над лучшими полководцами Европы. Но мощь султаната уступила силе Великой Степи. Крестоносцам хотелось видеть в каракиданях своих союзников: так родилась легенда о папе Иоанне и его царстве.

Сам гурхан Елюй Даши несторианином не был. Воспитание он получил конфуцианское. Мусульманский автор Ибн Ал-Асир называет его манихеем. Свои послания к мусульманским правителям гурхан предварял исламской формулой: Во Имя Бога, милостивого, милосердного. Достоверно известно, что незадолго до смерти Елюй Даши перед своими полками приносил серого быка и белую лошадь в жертву небу, земле и предкам, а это явно акт древнемонгольской «черной веры». Впрочем, возможно, Елюй Даши (подобно Чингисхану и первым Чингизидам) отличался религиозным равнодушием и совершал языческие обряды в угоду части своей армии. Остается невыясненным, почему Елюй Даши в легенде назван Иоанном. Несториан среди каракиданей было не меньше, чем язычников, а имя Иоанн в несторианских общинах Центральной Азии было очень популярным. Их кафедральный собор в Самарканде был освящен во имя святого Пророка, Предтечи и Крестителя Господня Иоанна. Особо почитался мученик Иоанн Мервский. Больших успехов в Великой Степи несторианская проповедь достигла при католикосе Иоанне IV. А в войсках Елюя Даши имя Иоанн (Инанч, или Эниат – в местном произношении) носил один из видных полководцев-несториан. Возможно, при появлении легенды имя военачальника было присвоено самому царю, то есть гурхану. Впоследствии именно этот полководец Иоанн-Инанч возглавил сделавшееся самостоятельным ханство несториан-найманов. Крестились и потомки Елюя Даши, ставшие гурханами каракиданей. Его сын носил имя Илия, а внук был назван Чжулху (Джурка, Георгий). Джулху был ревностным несторианином, помогал католикосу Илии III в организации Кашгарской и Невакетской митрополии.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (3)

    Книга
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в дни памяти особо чтимых ... (близ Шаша – Ташкента), первоначально к Среднеазиатской Церкви относилась и митрополия Шины (Китая), позднее в Чуйской ...
  2. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (7)

    Книга
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в дни памяти особо чтимых ... (близ Шаша – Ташкента), первоначально к Среднеазиатской Церкви относилась и митрополия Шины (Китая), позднее в Чуйской ...
  3. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (1)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в дни ... из славных имен в истории Ташкентско-Среднеазиатской епархии. Еще до революции он ... Главный храм нашей отдаленной Среднеазиатской епархии – Ташкентский кафедральный собор создан в ...
  4. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слово, растворённое любовью. Святейший Патриарх ... архипастырском служении Церкви и народу. Архиепископ Ташкентский и СреднеазиатскийВЛАДИМИР. Восстанет из пепла и бездны греховной ...
  5. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (2)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в ... а не угрозой гонений. В Ташкентской и Среднеазиатской епархии помнят подвизавшихся здесь несколько ... во главе с замечательным среднеазиатским подвижником архимандритом Серафимом ( ...

Другие похожие документы..