Главная > Документ


Власть тюрок-ашинов (тюркютов) в Центральной Азии оказалась не очень прочной, недолговечной, поскольку они не сумели создать единства ни среди всех тюркских народов, ни даже в собственной орде, а внутренние конфликты и междоусобицы были непозволительной роскошью при наличии такого опасного соседа, как Поднебесная империя. Уже в 630 году Китай разгромил и присоединил к своим владениям Восточный каганат, а в 657 году подчинил себе и западных тюркютов, каганы которых сделались китайскими ставленниками, принимавшими власть и титулы от императора Поднебесной. Зависимость эта была очень обременительна, начались восстания против китайцев. Время от времени тюркютским каганам удавалось возвращать самостоятельность своему государству. Династия Ашинов пала не от внешних врагов, а из-за внутригосударственных распрей: власть в Западном каганате от тюркютов перешла к другому народу – тюргешам.

Неизвестно, было ли религиозное единство среди новых хозяев Семиречья, тюргешей, но часть этого народа исповедовала веру Христову. В столице Тюргешского каганата, городе Суйабе (впоследствии переименованном в Ордукент, ныне – городище Ак-Бешим близ современного Токмака), был построен христианский соборный храм – это один из первых известных нам образцов самобытного древнетюркского церковного зодчества. Если кафедральный собор Хароба Кошук в Мерве создавался еще в традициях эллинской архитектуры, то в Суйабском храме является стиль, ставший характерным для всей Центральноазиатской Церкви. Здесь строились увенчанные одним куполом храмы, квадратные в плане, с пристроенной сбоку крещальней. Церковный двор – открытый, без галерей, с обязательным айваном – топчаном, где можно было отдохнуть в ожидании начала богослужения. Стены зданий сложены из сырцового кирпича (пахсы) и расписаны яркими красками.

Тюркские мастера-христиане стремились запечатлеть священные изображения не только на храмовых фресках, но и на ткани, керамике, металле. Созданные ими иконы на шелке – занданачи славились и в дальних краях: археологи обнаруживают их даже на Кавказе, такие тканые иконы сейчас хранятся и в музеях Западной Европы. На берегу озера Иссык-Куль найдена ваза, покрытая синей глазурью, с изображением двенадцати Апостолов Христовых. Среди открытий археологов интересен обнаруженный на городище Тортколь-тепе близ современного Чимкента каменный сосуд VI или VII века, служивший, очевидно, Евхаристической Чашей. На сосуде изображен Дух Святой в виде голубя, сходящий на Крест, – это означает претворение хлеба и вина в Тело и Кровь Распятого Спасителя. Изображена также виноградная лоза – символ Христа, к Которому верующие должны прилепляться как к ветви, чтобы причаститься Вечной жизни.

По мнению ученых, изделиями тюркской работы являются два замечательных по исполнению блюда, названные по месту находки Григорьевским и Аниковским, хранящиеся в Эрмитаже, в Петербурге. Аниковское блюдо, относящееся к VIII веку, несет на себе иллюстрации к ветхозаветной книге Иисуса Навина: иудейские войска, штурмующие Иерихон; шествие с Ковчегом Завета, Иисус Навин, останавливающий своей молитвой солнце и луну. На Григорьевском блюде (IX–Х век) изображены Дева Мария в окружении святых Апостолов, Распятие и Воскресение Спасителя.

Замечательным архитектурным памятником Киргизии является сохранившееся до наших дней здание древнехристианского монастыря Таш-Рабат. Эту обитель в Центральном Тянь-Шане, на заброшенном горном перевале в долине реки Кара-Коюн, построила в Х веке группа иноков, пришедших издалека в поисках уединения. В местном предании пришельцы названы арабами из Рума – очевидно, имеется в виду «Второй Рим», то есть Византия. Судя по сирийской надписи на найденном близ обители надгробии, это были сирийцы. По версии С. Я. Перегудовой, чьи труды по изучению Таш-Рабата являются наиболее значительными, речь идет о выходцах из части Восточно-Римской империи, подчиненной арабам. В предании говорится о братии монастыря и его основателе: Как могучий батыр, он вместе со своими подданными приступил к постройке необыкновенного здания, которое и было построено в короткое время; поселившись в нем, они стали учить народ, живший в этой местности, и давать приют нуждающимся; по прошествии долгого времени главный настоятель куда-то исчез, а остальные люди взяты в плен и уведены народом, надвигавшимся с запада на восток. В строительстве принимали участие и местные мастера. Об этом говорит украшавшая строения монастыря резьба по розовому ганчу (алебастру), характерная для искусства Центральной Азии. Вероятно, «исчезнувший» настоятель просто умер, и это его надгробие, запечатленное крестом, было найдено возле развалин обители. Очевидно, монастырь был опустошен во время одной из караханидских междоусобиц6.

 

6 До новейших времен Таш-Рабат считался окрестными жителями несомненным чудом и почитался ими. В XVIII–XIX веках в его руинах жили мусульманские шейхи.

 

Енисейские киргизы вышли на авансцену центральноазиатской истории несколько позже тюргешей и стали их восточными союзниками. Власть державы киргизов в Великой Степи была непродолжительна, но память о ней сохранилась в названии современного киргизского народа. А сами красноголовые (рыжеволосые) енисейцы, уступив влияние княжеству Уйгурии, ушли обратно в родные места, удержав за собою только Алтай и Джунгарию. Восприняли ли они от центральноазиатских народов какие-то религиозные веяния, сказать трудно. На енисейских скалах обнаружены изображения христианских священников: это очень похоже на сцену крещения народа. Некоторые ученые видят указание на перемену религии в том, что по возвращении в родные края енисейцы сменили обычай сожжения тел умерших на погребение в земле. Во всяком случае, если енисейские киргизы даже и принимали христианство, они, не устояв в вере, вскоре вернулись к прежнему шаманизму.

В 748 году Поднебесная империя одержала победу над Тюргешским каганатом, китайский полководец Ван Чжен-сян разрушил до основания столицу тюргешей Суйаб. Однако господство завоевателей над Семиречьем продолжалось недолго: новое независимое государство тюрок было создано здесь карлуками. Столицей Карлукского джабгуата стал Невакет – название города переводится как Новый город, то есть Новгород. Для карлуков христианство стало общенародной религией. Карлукский правитель – джабгу Арслан Иль-Тюргюк крестился вместе со своим войском и потребовал от персидского патриарха-католикоса Тимофея I, чтобы тот назначил отдельного митрополита для тюрок Семиречья. Католикос Тимофей с воодушевлением оповещал свою паству о крещении царя тюрок. Так была создана Невакетская митрополия, впоследствии принявшая под свое окормление Великую Степь, Восточный Туркестан и христианские общины Китая. После утверждения в Уйгурии второго кафедрального центра Невакетско-Кашгарская митрополия явилась главенствующей религиозной силой в гигантской империи Чингизидов – Великой Орде.

В Невакете возникла собственная богословская школа. Надпись на одном из кайраков Краснореченского городища (древнего Невакета) гласит: Это могила славного богослова и проповедника, который просветил все монастыри светом, сына богослова Петра. Прославлен он был мудростью, голос его звучал громко, как труба. В числе духовенства Невакета были и очень знатные тюрки. Надпись на найденном там кувшине гласит: Этот хум (кувшин) предназначен для наставника Йарук-тегина. Пусть хум будет всегда наполненным, аминь, аминь. Титул тегин означает князь, а слово мальфан (наставник) употреблялось только в отношении к священнослужителям. По свидетельству средневекового путешественника Гильома Рубрука (XIII век), в Каялыке (близ современного Сарканда в Талды-Курганской области Казахстана), бывшем в XI–XIII веках столицей карлукских джабгу, имелось целых три храма. Невакет также долго сохранял значение одной из тюркских столиц. В Невакете жил последний тюркский каган, которого за его упорное сопротивление завоевателям арабы прозвали Абу Музахим, то есть Бодающийся.

Католикос Тимофей I вел переписку не только с вождем карлуков Иль-Тюргюком, но и с предводителями других тюркских народов. Вероятно, и там христианская миссия не была безрезультатной. Географ Х века Абу Дулеф сообщает о христианах среди народа джикиль (чигиль), выделившегося из карлукского «трехстрельного» союза. Джикили населяли Таласскую долину и берега Иссык-Куля. Неподалеку от Таласа найден обломок керамики, на котором написано имя священника – тюрка Ильтага. К памятникам христианства у джикилей относятся и запечатленные знаком креста надмогильные камни, найденные в ущелье Джууку.

Необходимо подчеркнуть: рассказ о церковной организации средневековой Центральной Азии с конца IV века уже не относится к истории Православной Церкви Христовой – это история искажения христианства, впадения в несторианскую ересь. (Исключение составляло Хорезмийско-Хвалисское архиепископство, до конца сохранившее чистоту апостольского христианства.) Ересь пришла из Персии: Персидская Церковь являлась «старшей сестрой» для Церкви Центральноазиатской, направляла сюда митрополитов и епископов. Креститель карлуков Арслан Иль-Тюргюк, требуя от персидского первоиерарха поставления митрополита для его народа, вероятно, и не подозревал, что зовет в свой край еретика.

По мнению ученых, во времена монгольского владычества несториане стояли на пороге создания христианской империи третьего типа, отличавшейся как от православных держав Византии и Руси, так и от римо-католических государств Запада. Попытки несториан подчинить себе весь Восток потерпели поражение и привели к катастрофе их церковную организацию. В наши дни, когда множатся и все активнее становятся различные ереси и секты, история возвышения и падения несторианства может оказаться весьма поучительным примером.

Отпадение от Вселенской Православной Церкви.

Одной из основ Православной Церкви Христовой является соборность. Православие (то есть правильное прославление Бога) вполне сознает, что один человек, как бы гениален он ни был, не в состоянии понять Истину Всеобъемлющего Божества. В одиночку познать Премудрость Господню так же невозможно, как в маленький кувшин вместить все воды океана. Еще святые Апостолы Спасителя на Иерусалимском Апостольском Соборе решали важнейший для первохристианских общин вопрос о просвещении язычников не порознь, а сообща. В Евангелии повествуется о том, что даже главенствующий среди Апостолов – святой Петр – впадал в грехи и ошибки. Единым Безгрешным в Православии (как, впрочем, и в Исламе) именуется только Христос Спаситель, все остальные не свободны от заблуждений, свойственных падшей человеческой природе. Противоядием от искажений Божественной Истины для Православия стали Вселенские Соборы: собрания самых праведных, мудрых и знающих людей всех христианских народов, сообща решавшие главнейшие вопросы церковного учения и устроения. Не ограниченный по естеству своему ум одного человека, а соборный разум Церкви благословляется Всевышним – и святые отцы Вселенских Соборов утверждали свои решения печатью Божественного Откровения: так изволилось Духу Святому и нам.

Искажения религии, возникающие из-за своеволия отдельных возгордившихся людей, называются ересями. Известно, к чему приводили ереси в христианстве как в средние века, так и в новые времена. Претензии римских пап на диктаторскую власть над всей Церковью и непогрешимость высказываемых ими мнений привели к страшным последствиям, преступлениям римо-католицизма: подмене Христова учения любви жестокостями инквизиции и  свирепостью крестовых походов, к коварному лозунгу иезуитов «цель оправдывает средства», торговле «райским блаженством» в виде индульгенций и прочему подобному. Протестантизм, заявивший «право каждого на толкование Священного Писания», распался на множество сект: «бестолковых толков» и «несогласных согласий». Но ереси возникали и в древнехристианские времена, и против них Православная Церковь воздвигала Вселенские Соборы, охраняя чистоту Христовой Истины. Одной из таких ересей было несторианство, поразившее сначала Церковь Персии, а оттуда перекочевавшее и в Центральную Азию.

Хотя и присвоившая себе название Сиро-Халдейской (по богослужебному языку), церковная организация несториан имеет преимущественно персидское происхождение. Началась же ее история даже не с еретических мудрований, а с иного, но не менее пагубного явления, имя которому раскол.

Когда персидские шахиншахи, теснимые эфталитами и армянами, приостановили травлю христиан, те начали восстанавливать свою церковную жизнь. Но тень недавних ужасов омрачала их существование. Церковь Персии в то время состояла из «катакомбников», вышедших из укрытий, а также «падших», отрекавшихся от Христа из страха перед гонителями, но затем покаявшихся и снова принятых в церковное общение. И «катакомбникам», и «падшим» хотелось пожить спокойно. Но им мерещилось, что сменится политическая обстановка, вновь обострятся персидско-византийские отношения – и палачи шахиншаха опять начнут гоняться за ними как за «вражескими шпионами». Им хотелось продемонстрировать свое верноподданичество, свой «персидский патриотизм». И вот, в 410 году епископы Персии заявили о своей независимости от Антиохийской Патриархии, находящейся на территории «недружественной державы». Ни о каких вероучительных расхождениях и речи не было, да и случилось это за двадцать с лишним лет до того, как III Вселенский Собор в Ефесе анафематствовал Нестория и его мудрования. Персидские раскольники сначала попрали не догмат, а канон: выход их подчинения Антиохийской Церкви без ее согласия был грубым нарушением законов церковной жизни. В дальнейшем та же логика политиканства, ставящая земное выше Небесного, привела персидских иерархов и к искажению догматики, отступлению от Христовой Истины.

В 414 году посланец Византийского императора и Антиохийского Патриарха святитель Маруф Месопотамский выхлопотал у шахиншаха указ о веротерпимости, обеспечивавший персидским христианам спокойное существование. Эта услуга не была оценена. Национализм продолжал возвышаться над церковным сознанием, политика – над верой. Собравшись в Ктезифоне в 423 году, персидский епископат провозгласил запрет на упоминания Антиохийского Патриарха за богослужениями и избрал собственного первоиерарха, присвоив ему титул патриарха-католикоса.

Учинив раскол, Церковь Персии отпала от единой Вселенской Церкви и утратила противоядие против ересей – соборность, когда мнение одного богослова поверяется разумом всего христианского мира. Персидские епископы не присутствовали на III Вселенском Соборе 431 года в Ефесе, где святители разных стран и народов единодушно разоблачали несторианство.

Несторий был Патриархом Константинопольским, главой самой влиятельной в те времена Поместной Церкви. Если бы еретик имел права «церковного диктатора», узурпированные позднейшими римскими папами, он неминуемо вовлек бы паству в свои заблуждения (как случилось потом с отпавшим Римом). Но Вселенская Церковь не приняла лжеучения цареградского иерарха – Ефесским Собором ересь была осуждена, сам Несторий низложен.

Несторианство (если не обращать внимания на его философское словоблудие), по сути, отрицало, что Иисус Христос есть Богочеловек. Еретики считали Спасителя просто неким «носителем Божества». Но ведь Богоносцем является каждый святой человек, путем подвига достигший чистоты и ставший живым храмом Духа Божия. Пытаясь принизить Божественность Христа, несториане тем самым хулили Жертву Господню – Его Крестные Страдания ради спасения рода человеческого. Из мудрований еретиков прямо следовала еще одна хула: призыв именовать Пречистую Деву Марию «христородицей» или «человекородицей» – это особенно возмущало церковный народ. В несторианской трактовке вера Христова обессмысливалась и лишалась живительной силы, это было уже не христианство.

Несторий был, видимо, человеком искренним, но необычайно тщеславным и самоуверенным. Первоначально будущий ересиарх сам прославился как борец с ересями ариан и гностиков, и именно вследствие этого он был призван на Константинопольский Патриарший престол. Но гордыня сквозила уже в его восклицаниях, обращенных к императору Византии: «Поборай мне против еретиков, а я буду поборать тебе против персов!» – таким могучим святым молитвенником, способным выигрывать войны, считал себя Несторий. И ложь, угнездившуюся в его надменной душе, Несторий посчитал «святой правдой» и стал яростно ее отстаивать. Страшно и горько то, что мы лишь в нынешнем веке узнали о позднейшей судьбе Нестория. Найденный и опубликованный только в 1910 году его «Трактат Ираклида Эфесского» показывает, что в египетской ссылке Несторий пересмотрел свои мнения и отказался от многих заблуждений. Он сам критиковал несториан и писал в Царьград, поддерживая православные взгляды святителей Льва Великого и Флавиана Константинопольского, боровшихся в то время против новой ереси, монофизитства, пытавшейся, в противоположность несторианству, представить Христа «только Богом». В церковных кругах обсуждалась возможность приглашения Нестория на IV Вселенский Собор. Он был освобожден из ссылки, но умер по пути на родину. Позднее раскаяние гордеца осталось бесплодным – слишком пышно уже разрослись ядовитые всходы ереси, которой он дал свое имя. В «Трактате Ираклида» он писал: Мое горячее желание – да будет благословен Господь Небес и земли! А Несторий пусть останется анафемой. Господу угодно, чтобы люди примирились с Ним, проклиная меня.

В сущности, Несторий был даже не родоначальником лжеучения, а только самым рьяным и высокопоставленным его пропагандистом. Свои заблуждения Несторий почерпнул в знаменитой Едесской школе, где в то время пользовался непререкаемым авторитетом епископ Феодор Мопсуестийский. Этот-то иерарх, обладавший обширными знаниями и сильным, но холодным и скептическим рассудком, первым начал высказывать лукавые взгляды на Божественность Спасителя. Догмат о Богочеловеке есть превышающая наш «арифметический разум» тайна: в эту-то область и устремился Мопсуестийский епископ со своей тщеславной земной ученостью. Несторий явился в Царьград, будучи уже зараженным его мудрованиями. А в Едесскойшколе еретические веяния некоторое время поддерживал ученик Феодора, митрополит Ива. Лукавая ересь таилась так глубоко, что среди православных наконец раздался возглас: «Несторий не один, несториев много!» Потребовалось еще несколько десятилетий, чтобы выявить и выкорчевать из Православной Церкви сами корни несторианства. V Вселенский (Константинопольский) Собор 553 года анафематствовал Феодора Мопсуестийского и еретические высказывания Ивы Едесского и Феодорита Кирского (покаяние двух последних было принято Церковью).

Тайна Богочеловека – неслиянное и нераздельное соединение Божественности и Человечности Христа Спасителя. Это не предмет лукавых умствований, а неколебимый догмат веры Христовой. Так учили вдохновленные Духом Божиим святые отцы, так гласит соборный разум Церкви, в чистоте хранящий апостольское и святительское учение7.

 

7 И современным христианам надо понять: нет разных «церквей» – национальных или политических, разногласящих и разномыслящих, порожденных мнениями отдельных «ученых» или самозванных «пророков». Один Христос Господь и едина Церковь Его – Вселенская Соборная и Апостольская Святая Церковь Православная, Единая во всех членах своих – Поместных Церквах, в единодушной молитве и верности Божественному Откровению. Все прочие – это уже не христиане, а исказители Христовой Истины, как бы они сами себя ни называли: сиро-халдеями или баптистами, несторианами или адвентистами седьмого дня и тому подобными именами.

 

Разносчицей несторианства стала Едесская школа, где тщеславная земная ученость завела многих в еретический тупик. Сменивший Иву на Едесской кафедре митрополит Раввула обнаружил это и велел прекратить пропаганду неправославных мнений. Те педагоги, которые не пожелали слушаться своего архипастыря, ушли в «церковно-независимую» Персию. Тамошние раскольники с восторгом встретили «ученых мужей», и те открыли свою школу в Низибии. Оттуда ересь Нестория и Феодора Мопсуестийского стала разливаться по персидским церковным кругам. Так раскол заключил союз с ересью.

Впоследствии возникла легенда о том, что в Персию несториане якобы бежали из-за страшных гонений, которыми они подверглись в Византии. В плену этого мифа оказываются даже некоторые современные историки, пишущие о гонимых несторианах. Но что подразумевается под этими гонениями? Сослан был только сам Несторий и несколько его наиболее рьяных сторонников. Ни тюрьма, ни уж тем более пытки и казни несторианам не грозили. Даже среди епископата еретических церковных организаций того времени находились люди, честно отмечавшие: худший вид гонений, которому мог подвергнуться неправославный, – это лишение престижной епископской кафедры или богатого прихода. В подобных условиях говорить о гонениях – это надругательство над памятью древнехристианских мучеников, нечеловеческими страданиями и кровью запечатлевших верность Господу Иисусу Христу. Изданный в 482 году императором Зеноном указ «Энотикон», на который обычно ссылаются пишущие о гонимых несторианах, просто отказывал еретикам в государственной поддержке, но не грозил им никакими карами. Даже в Сирии, входившей в состав Византийской империи, несториане смогли создать собственную иерархию и церковную организацию – впоследствии, уже при власти арабов, слившуюся с аналогичной персидской. Но конечно, в отпавшей Церкви Персии, где несториане могли играть первые роли, они чувствовали себя привольнее.

Разрыв между Церковью Вселенской и Персидской поначалу казался преодолимым. В Константинополе отнеслись к акту раскола в духе икономии – христианской терпимости. Противоречия, вызванные причинами национальными и политическими, могли с годами сгладиться (как иногда и случалось в церковной истории относительно самочинных автономий и автокефалий). Виделось, что нет противостояния в вопросах веры. Хотя Персидский епископат в 484 году в Бет-Лапате, подстрекаемый ярым несторианином митрополитом Варсумой Низибийским, и заявил: «Мы веруем иначе, чем греки», но уже через два года католикос Акакий сгладил конфликт, обнародовав хотя и обходящее острые вопросы, но приемлемое для православных исповедание веры Церкви Персии. Персидских епископов, посещавших Царьград, его святители встречали приветливо, уже шла речь о совместном служении. Появилась общая для всех угроза со стороны монофизитов, в неприятии которых Царьград и Ктезифон были единодушны. Богослов Павел Перс свободно и вполне православно преподавал в Духовных школах Константинополя, его учебник, переведенный на греческий и на латынь, пользовался уважением повсюду. А в самой Персии начала исправлять свои заблуждения происходившая от едесских несториан Низибийская школа – возглавивший ее богослов Хенана уже разоблачал неправоту Феодора Мопсуестийского, бывшего основным авторитетом в глазах еретиков. 

Однако, как отмечает церковный историк А. В. Карташев, официальная политика католикосов приспособлялась к интересам шахской Персии. Персидскому правительству интереснее были отделенные от греков подданные-еретики, чем православные. Персидские иерархи вновь изменили Христовой Церкви в угоду политиканству. Течение Хенаны, возвращающее к чистоте Православия, было заклеймено кличкой «хенанианство» и подавлено. «Назло» Византии персидский епископат внес в богослужебные книги восхваление «трех великих учителей» – отнюдь не учителей Вселенских: святителей Григория Богослова, Василия Великого и Иоанна Златоустого, а Нестория, Феодора Мопсуестийского и Иву Едесского – именно тех, ересь которых Вселенская Церковь предала анафеме. Православных персидские несториане стали называть мелькитами (то есть приверженцами царской веры, религии императорской Византии), мелькиты попали под подозрение в политической неблагонадежности, подверглись преследованиям. С того момента (середина VI века) можно считать церковную организацию Персии окончательно впавшей в несторианскую ересь.

Ценой искажения веры купив покровительство язычников-шахиншахов, несториане двинулись миссионерствовать в Центральную Азию. Как всякие еретики, чье внутреннее мировоззрение ущербно, они отличались повышенной внешней активностью. Как всякие еретики, они предпочитали не проповедовать среди язычников, а совращать в свою ересь тех, кто уже воспринял Христово учение. Как всякие еретики, они не брезговали никакими методами пропаганды своих взглядов, употребляя при случае и насилие. Их «миссия» была направлена прежде всего против православных мелькитов.

Большинство христианских общин Центральной Азии оказалось не готово дать отпор вторжению еретиков. Здесь привыкли смотреть на Церковь Персии как на «старшую сестру», от которой принимали епископов, откуда приходили ученые наставники. Собственных богословских школ, могущих разобраться в тонкостях вероисповедания, еще не было. Многие просто не видели разницы между Православием и несторианством, не отличали учения Христа от его искажения – и так принимали камень вместо хлеба.

Широчайшая веротерпимость в Центральной Азии была великим благом, но в то же время приводила некоторых к религиозному равнодушию. Христиане дружили с буддистами и с зороастрийцами – при такой обстановке спор о Божестве и Человечестве Христа мог показаться несущественным, хотя затрагивал самые основы веры.

Несторианские пропагандисты явились сюда хорошо подготовленными: за их спиной была мощная Низибийская школа, вскоре возникли и специальные центры по подготовке несторианских миссий, где обучали и языкам центральноазиатских народов, и искусству красноречия. Учебные центры несториан размещались на острове Харк в Персидском заливе, а затем в Мерве, откуда мелькиты были просто изгнаны. Казалось, православные общины станут легкой добычей таких пришельцев. Однако борьба была.

Устояла Хорезмийская епархия, хранившая верность Православию, как некогда на той же земле ветхозаветный Патриарх Иов хранил верность своему Господу. Хорезм и знать не желал никаких несториан, черпая чистую веру от Вселенской Церкви.

Хорезмийцы принимали участие в этногенезе современного киргизского народа. Степняки Хорезма, как все кочевники, были очень подвижны. Национальным наименованием их было происходившее от древнего царства Кангюй – кангюйцы, или кенгерессы, в Семиречье они были известны под именем канглов, появлялись они и на Русской земле, где их называли печенегами. Именно канглам принадлежат самые поздние из найденных на Киргизской земле средневековых надмогильных кайраков с изображением креста (датируются XIV веком). Сейчас невозможно установить, подчинялись ли христианские общины Семиречья несторианскому Невакету или же сохраняли церковную связь с исторической родиной – Православным Хорезмом. Во всяком случае, средневековые путешественники пишут о том, что канглы «соблюдали обряды и церемонии греков», то есть являлись православными. Но после того, как монголы подвергли Хорезм полному разгрому, уничтожив при этом архиепископскую кафедру, длительное существование православных общин стало невозможным – некому было рукополагать духовенство. Однако светоч Хорезмийско-Хвалисской архиепископии не угас в истории. Часть канглов вследствие одной из древних междоусобиц ушла в Европу, в современной Молдавии живут их потомки – гагаузы, тюркский народ, отдаленно родственный киргизам, поныне исповедующий Православие.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (3)

    Книга
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в дни памяти особо чтимых ... (близ Шаша – Ташкента), первоначально к Среднеазиатской Церкви относилась и митрополия Шины (Китая), позднее в Чуйской ...
  2. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (7)

    Книга
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в дни памяти особо чтимых ... (близ Шаша – Ташкента), первоначально к Среднеазиатской Церкви относилась и митрополия Шины (Китая), позднее в Чуйской ...
  3. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (1)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в дни ... из славных имен в истории Ташкентско-Среднеазиатской епархии. Еще до революции он ... Главный храм нашей отдаленной Среднеазиатской епархии – Ташкентский кафедральный собор создан в ...
  4. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слово, растворённое любовью. Святейший Патриарх ... архипастырском служении Церкви и народу. Архиепископ Ташкентский и СреднеазиатскийВЛАДИМИР. Восстанет из пепла и бездны греховной ...
  5. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (2)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в ... а не угрозой гонений. В Ташкентской и Среднеазиатской епархии помнят подвизавшихся здесь несколько ... во главе с замечательным среднеазиатским подвижником архимандритом Серафимом ( ...

Другие похожие документы..