Главная > Документ


А.В. Терре

Гендерный дискурс «Гептамерона» Маргариты Наварской как выражение специфики французского Возрождения

Основной характеристикой эпохи Возрождения как абсолютно нового явления представляется возникновение человека-индивида в современном смысле этого слова. Этот процесс генетически был связан с переменами в жизни общества, ее усложнением и противоречиями в условиях начавшегося перехода от Средневековья к раннему Новому времени, в том числе и с изменением гендерных стереотипов сознания и поведения. При их подробном рассмотрении можно увидеть срез всего широкомасштабного процесса социокультурных, политических и экономических изменений эпохи. Исследование этой сферы жизни на примере Франции представляется тем более актуальным, что данная страна являлась одним из лидеров переходного процесса1. Более того, именно во Франции на протяжении долгого времени формировались новые гендерные стереотипы, закреплявшие за женщиной образ «не пассивного и зависимого, а активного и свободного действующего лица исторической жизни»2.

Расцвет Возрождения во Франции пришелся на первую половину XVI в. Основную роль в этом культурном процессе играла аристократия, в меньшей степени – бюргерство. В это время образ жизни высшего сословия существенно изменялся. Соответственно менялись и ценности, которыми жил дворянский мир. Рыцарский кодекс чести переосмысливался, старые ценности вступали в противоречие с новыми, отмирали или видоизменялись. Формировалось новое аристократическое общество, росло придворное окружение не только короля, но и королевы. Причем двор королевы со временем приобрел собственное политическое значение и механизмы влияния. С чем были связаны все эти изменения и как они отражали историческую действительность?

Решение этого вопроса при помощи анализа сборника новелл «Гептамерон» под авторством Маргариты Наваррской представляется тем более актуальным, что в отечественной историографии этот сборник практически обойден вниманием исследователей. Сюжеты большинства новелл данного сборника отражают время правления Франциска I, то есть самый разгар Возрождения во Франции. Для более детального анализа наряду с «Гептамероном» взяты сборник Бонавентюра Деперье «Новые новеллы и веселые разговоры» и произведения Франсуа Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль», Пьера Брантома «Галантные дамы» 3.

По отношению к Франции понятие Возрождения применяется в рамках второй половины ХV и XVI в., однако восходит оно к гораздо более раннему времени. Без сомнения, существенную роль в становлении Возрождения за Альпами сыграло и влияние Италии, но быстрота, с которой оно распространилось, создав оригинальный вариант национального Ренессанса, объясняется тем, что внутри самой французской культуры уже существовали предпосылки нового мировоззрения.

Первым значительным узловым моментом в данном процессе является так называемый культ Прекрасной Дамы, который стал следствием социального и культурного своеобразия развития страны4. Результатом его появления стали новые представления об идеальных взаимоотношениях между мужчиной и женщиной. Половое влечение приобрело более сложное психологическое содержание, его обязательным элементом становилось признание душевных достоинств партнеров. Поначалу это все, конечно, существовало лишь как тенденция, но культ Дамы способствовал началу высвобождения личности и росту самосознания индивида5.

По таким произведениям французской литературы XII-XV вв. как «Роман о розе» Жана де Мена и Гийома де Лориса6, поэзия трубадуров, городские фаблио, трактат «Пятнадцать радостей брака», «Город женщин» Кристины Пизанской, новеллы начала Возрождения и друге, можно проследить эволюцию в отношении к женщине7. Происходит освобождение сознания от романтических образов, обретение более рационального взгляда на взаимоотношение полов, но в то же время сохраняются и куртуазные идеалы. Отношение к женскому полу как «сосуду греха и порока» отходит на второй план, женщина становится если не сердечным другом, то хотя бы соратником мужчины. За ней закрепляются определенные права8. Увеличение ее свободы говорит и об увеличении свободы общества. Все эти культурные тенденции постепенно закрепляли за женщиной статус полноправного члена общества наряду с мужчиной. В реальности это проявлялось далеко не всегда, но положительный вектор развития процесса изживания гендерной ассиметрии неизменно сохранялся.

Кроме того, все установки сознания, приобретенные в гендерной сфере не одним поколением французов на протяжении нескольких столетий, как то – признание за женщиной определенных положительных качеств, собственного достоинства, более приземленное, естественное восприятие сексуальной данности человека, равенство женщин с мужчинами в определенных вопросах – были выработаны под воздействием определенных обстоятельств социокультурного развития страны. Постепенная их наработка свидетельствует о более или менее плавном характере переходного процесса во Франции, нежели в таких странах, как Германия, Испания или Италия, где они оказались в той или иной степени свернуты.

К началу XVI в. Франция превратилась в одно из самых могущественных государств Западной Европы с сильной королевской властью, развитым хозяйством и быстро расцветающей культурой. Значительно увеличилась территория страны, так как в результате Столетней войны с Францией воссоединились обширные области, находившиеся под властью англичан. Общий подъем, связанный с улучшениями в демографии и других областях, обусловил рост деловой активности городов. Но необходимо отметить, что новые производственные отношения охватили лишь некоторые отрасли и были сосредоточены преимущественно в крупных городах и их ближних округах9.

Быстрыми темпами происходила трансформация традиционной структуры общества. Первым следствием увеличения объема денежной массы, в связи с притоком драгоценных металлов из Америки, стало чрезвычайное обесценивание денег, что привело, соответственно, к падению фиксированных доходов. Для значительной части французского дворянства обесценивание денег означало глубокое потрясение всех основ существования. Получая от своих владений фиксированную земельную ренту, они уже не могли прожить на свои доходы из-за постоянного роста цен. Король оставался единственным дворянином во Франции, чье положение под воздействием вышеозначенных процессов не пострадало, а наоборот, упрочилось. Его доходы увеличивались не только благодаря налогам и продаже должностей, но и по мере роста богатства определенных слоев населения, плативших эти налоги. Множество дворян вынуждено было покинуть родовые замки и вести придворный образ жизни, дабы обеспечить себе достойное существование, которое теперь во многом зависело от милостей короля10.

Таким образом, новые условия жизни привели к изменению основных ценностей целого сословия. Происходил процесс слома коллективной психосоциальной идентичности, пересмотра старых и наработки новых установок и ценностей. В эту кризисную переходную эпоху у французского дворянства по преимуществу происходит смешение старых и новых установок, только одни становятся менее ценными по сравнению с другими. На основе анализа литературных источников и социокультурных изменений, на примере изменения гендерных отношений вполне возможно обозначить характер формирования новой коллективной идентичности французской элиты.

Структура «Гептамерона» повторяет собой структуру «Декамерона» Боккаччо. Несколько дворян и знатных дам во время путешествия из-за осенней распутицы в течение десяти дней вынуждены были оставаться в некоем аббатстве. Чтобы не скучать, они для развлечения решили рассказывать друг другу различные истории и случаи из жизни. Каждая рассказанная история обсуждается всей компанией. Эти рассуждения на заданную тему зачастую важнее того рассказа, который они обрамляют. Различные взгляды собеседников в достаточной степени проявляются при разговоре. Одновременно они являются сколком тех взглядов и настроений, царивших в придворном обществе в обозначенную эпоху. Несомненна автобиографическая основа большинства рассказов «Гептамерона», поэтому значительная часть этих суждений отражает мироощущение автора и в целом общее настроение произведения специфично и выражает во многом индивидуальный взгляд на действительность11. В связи с этим произведения, рассматриваемые параллельно с «Гептамероном», помогают более полно и по возможности объективно раскрыть процесс освобождения человеческой личности в рамках эпохи Возрождения.

Сочинения Рабле, Деперье и Брантома в некоторой степени контрастируют с «Гептамероном», их интонирование, стиль изложения, общее настроение отличаются от сборника Маргариты Наваррской, в котором присутствует по преимуществу печальное видение мира. У Рабле и Деперье мироощущение жизни позитивно и естественно, звучащий в произведениях витальный, «телесный» смех заразителен. Главными героями являются бюргеры, провинциальные дворяне и простые крестьяне. В сочинении Брантома витальный, жизнеутверждающий смех сопровождается эстетическим наслаждением. Это не просто признание естественной природной данности человека, это получение наслаждения, которое может дать человеческое тело, это удовольствие от его созерцания, в какой-то мере даже смакование процесса. Разница настроений рассматриваемых литературных источников еще точнее передает специфику ценностных трансформаций сознания именно высшей элиты общества и ее гендерных ролей.

Все особенности социально-экономического и политического развития Франции нашли свое выражение в культуре эпохи Возрождения. Данный период обернулся мощным потрясением для всех слоев французского общества, но для элиты особенно. Изменение условий жизни, вызванное европейскими процессами, вынудило дворян переменить свой образ существования, что, в свою очередь, привело к релятивизации основных ценностей высшего сословия. Учитывая специфику формирования слоя нового дворянства во Франции, пересмотр старых ценностных ориентиров и переход к новым был во многом смягчен накопленной историко-культурной оснасткой, а свобода индивида обозначена еще ярче. Эту тенденцию можно проследить на протяжении всей культурной динамики Франции, когда стали проявляться первые ростки обмирщения сознания человеческой личности, зачатки индивидуализации. Весь процесс, неразрывно связанный с социально-экономическим и политическим развитием страны, имел позитивный характер благодаря своей поступательности. Эпоха Возрождения стала наиболее ярко выраженным этапом этого процесса.

Культура Франции, в означенный период имеющая по преимуществу, дворянский характер, конечно, включила и переработала ценности бюргерской среды. Все те фиксированные установки, которые были наработаны как в дворянской, так и бюргерской среде в режиме долгого времени, в итоге помогали обрести более устойчивое положение в обществе, несмотря на быстро меняющуюся действительность.

Трансформация психосоциальной идентичности французской элиты проходила довольно успешно, особенно по сравнению с Германией и Испанией (хотя и менее успешно, чем в Англии). Одно из свидетельств тому – увеличивающаяся свобода прекрасного пола. Представления об изначальной греховности ее как вечной соблазнительницы и искусительницы отошли на второй план. Женщина получила право приобщиться к культуре, к образованию, к власти, наконец, к управлению страной и т.д.

Наращивание установок ценностного ряда, связанного с углублением понимания индивидуализации человеческой личности, представляют на французской почве относительно непрерывный процесс. Французская специфика этого процесса в эпоху Возрождения заключается в сохранении веры в человека, подпитываемой позитивностью мироощущений того типа психосоциальной идентичности французской элиты, который стоял за понятием ренессансной интеллигенции. Все это нашло отражение в литературных источниках того времени, в частности в текстах Рабле, Деперье, Брантома и Маргариты Наваррской, и является естественным продолжением предшествующей культурной традиции. Причем эта вера обрела тональность более трезвого и глубокого понимания жизни и взаимоотношений полов.

Именно «Гептамерон» по своей стилистике находится несколько в стороне от других знаковых произведений эпохи, что обусловлено мировидением самой королевы Наваррской. Ее происхождение, образ жизни, личный опыт – все это повлияло на специфическую интонацию книги. В «Гептамероне», пожалуй, впервые звучит мотив ценности индивидуального любовного чувства, наличие которого оправдывает супружескую измену – в этом новизна и инаковость этого произведения. Сексуальная свобода, право женщины на адюльтер признается, но, в отличие от Брантома, Рабле и Деперье, одобряется лишь при наличии духовной любви. Этот новый идеал намного более глубок по сравнению с куртуазным, который хотя в снятом виде присутствует и в дискурсе Маргариты Наваррской

Значимость «Гептамерона» велика не только как узлового момента в продолжающемся процессе индивидуализации человеческого сознания. Это произведение также отражает тенденцию обращения к внутреннему миру человека, что в свою очередь ведет к повышению значения духовного чувства по сравнению с физическим влечением. Мир в душе и позитивность мировидения являются залогом уверенного, спокойного бытия вне зависимости от внешних условий существования, что особенно актуально в эпоху перемен.

Опираясь на источники, можно утверждать, что успешному преодолению традиционных фиксированных установок сопутствовала некоторая тревожность, стремление обрести стабильность. Во многом отмеченные процессы обусловлены своеобразием формирования французской элиты, которая в своей основе была придворного происхождения. В ней не так уж велик процент лиц, занятых действительным делом, имеющим практическую значимость. Отсюда и большая зависимость от короля, от «воли случая», конкуренция и тревожность. Со временем эта тревожность нарастала, свидетельствуя о том, что преодоление обстоятельств давалось непросто. Противоречивость в положении женщины во Франции в эпоху Возрождения отражает это сочетание. Элементы неизжитой агрессии, того, что гендерные исследователи называют следами гендерной асимметрии, можно увидеть и в текстах королевы Наваррской. Также сочетание мотивов допустимости сексуальной свободы, ее витальной силы, мотивов акцентированного признания при этом ценности и превосходства любви, оплодотворенной духовным чувством, не противоречит настаиванию на непреложности идеала брака. В понимании Маргариты этот идеал – редко достижимая вещь, если смотреть на него с точки зрения реальной жизни. Сохранение его – яркое выражение оптимистического взгляда на мир при всей сдвинутости поздневозрожденческого дискурса в сторону скептицизма.

Примечания

1 См. подробнее: Раков В.М. «Европейское чудо» (рождение новой Европы в XVI-XVIII века). Пермь, 1999.

2 Николаева И.Ю. Французская гендерная идентичность в историко-культурном интерьере: истоки и особенности // Адам и Ева: Альманах гендерной истории. М., 2002. № 4. С. 224.

3 См.: Маргарита Наваррская. Гептамерон. М., 1993; Деперье Б. Новые забавы и веселые разговоры. М., 1995; Рабле Ф. Гаргантюа и Пантагрюэль. М., 1991; Брантом. Галантные дамы. М., 1998.

4 См. подробнее: Дюби Ж. Куртуазная любовь и перемены в положении женщин во Франции XII в. // Одиссей. Человек в истории. М., 1990.

5 См.: Николаева И.Ю. Культ прекрасной дамы во Франции: формирование новой гендерной идентичности в средневековом обществе // Гендерная идентичность в контексте разных историко-культурных типов: стратегии и методики гендерного образования: Материалы I и II семинаров. Томск, 2003.

6 См. подробнее о «Романе о розе»: Хейзинга Й. Осень средневековья. М., 2004. С. 124-125; Николаева И.Ю. Культ прекрасной дамы во Франции: формирование новой гендерной идентичности в средневековом обществе… С.17-25.

7 См.: Песни трубадуров. М., 1979; Фаблио. Старофранцузские новеллы. М.,1971; «Пятнадцать радостей брака» и другие сочинения французских авторов XIV-XV веков. М., 1991; Новые забавы и веселые разговоры. Французская новелла эпохи Возрождения. М., 1990.

8 См.: Зайцева Т.И. Истоки буржуазного гендерного кода во Франции // Гендерная идентичность в контексте разных историко-культурных типов: стратегия и методика гендерного образования. Томск, 2003.

9 См.: Ле Руа Ладюри Э. История Франции. Королевская Франция. От Людовика XI до Генриха IV. 1460-1610. М., 2004. С. 46-47.

10 См.: Элиас Н. Придворное общество: исследования по социологии короля и придворной аристократии. М., 2002. С.189-193.

11 См.: Михайлов А.Д. «Гептамерон» Маргариты Наваррской и французская новелла эпохи Возрождения // Маргарита Наваррская. Гептамерон. М., 1993. С. 3-11.

И.А. Яблоков

Конспирологические мифы в современной художественной литературе

(на примере романа Д. Брауна «Код да Винчи»)

За последние два века конспирологические конструкции прочно утвердились в парадигме мышления западноевропейского человека, а иногда занимали ведущую позицию в общественном сознании той или иной страны. Истоки этого явления лежат в социальной, политической и психологической сферах общественной жизни. Здесь и неудовлетворенность социальным положением, и неопределенность в окружающей действительности, так распространенные в XIX–XX вв. в европейском обществе. Конечно, представление о «заговоре» имеет довольно долгую историю. Вспомнить, например, такие явления, как «охота на ведьм» и еврейские погромы, распространенные в Средние века, когда менялись образ жизни, ценности, отношения с окружающими.

Обратимся к конспирологическому менталитету, отраженному в современной художественной литературе. В ней в различной интерпретации находят свое отражение массовые страхи, опасения или идеи, владеющие обществом. А судя по тому интересу, который читатели проявляют к книгам Д. Брауна или У. Эко, очевидно – конспирологическая проблематика – весьма актуальный сегодня предмет дискуссий.

Конспирологическое мышление в некоторых странах встало на защиту суверенитета и гражданских прав населения (как в Америке), фильмы, сюжет которых основан на идее тайной организации, заговора и пр., получают очень большую популярность.

Высказывается мнение о том, что конспирология уже стала для многих своеобразным мировоззрением, «прививкой от бессилия» что-либо поделать с происходящим вокруг. Р.А. Голдберг связывает чрезвычайное распространение в Соединенных Штатах конспирологических идей как с историей американской цивилизации в целом, так и с кризисом второй половины XX века и политикой федерального правительства. События 60-х гг. и, наконец, Уотергейт усилили атмосферу скепсиса и недоверия к деятельности правительственных органов. Он приводит фразу писательницы Сьюзан Гриффин: «Где есть секрет, всегда появляются слухи»1.

На подобном домысливании и использовании зачастую непроверенной информации и строятся конспирологические теории.

Обратимся теперь к художественной литературе. Событием последних лет в литературном мире стала книга американского писателя Дэна Брауна «Код да Винчи». Сюжет построен на идее о том, что католическая церковь скрывает истинную историю Иисуса. Полнее всего эта идея изложена в книге М. Бэйджента, Р. Ли и Г. Льюиса «Святая кровь, Священный Грааль». В ней высказывается мнение о том, что Иисус был женат на Марии Магдалине и имел ребенка, потомками которого стала династия Меровингов, а хранителями этой тайны были фактически все известные европейские тайные общества: тамплиеры, Приорат Сиона, масоны. В мире продано уже около 40 млн экземпляров романа, по его мотивам снят фильм с участием первоклассных актеров, по следам героев проходят экскурсии.

Стержнем, формирующим интерес к роману, является мысль о том, что истинная история жизни Христа вымарана из анналов истории церковниками (т.е. имел место заговор католиков). По ходу была также отвергнута роль женского начала в истории. «Кровавые крестовые походы с целью обратить язычников в христианство и уничтожить религии, связанные с поклонением женскому началу, длились на протяжении трех веков, и методы подавления инакомыслия были чрезвычайно жестоки… Католическая инквизиция опубликовала книгу, которую без преувеличения можно назвать самой кровавой в истории человечества. Называлась она "Malleus Maleficarum", или в переводе с латинского "Молот ведьм". Книга предупреждала мир об "опасности свободомыслия среди женщин", а также инструктировала священников, как находить, пытать и уничтожать ведьм… За три века охоты за ведьмами Церковь сожгла на кострах пять миллионов женщин! Пропаганда и кровопролитие дали свои плоды. Сегодняшний мир – живое тому доказательство. Женщинам, считавшимся прежде воплощением священного духовного начала, запрещено занимать высокие должности… Дни богини были сочтены. Маятник качнулся в другую сторону. Мать Земля стала мужским миром, боги разрушения и войны наверстывали упущенное»2.

Хранителем тайн и информации о том, что было на самом деле, являлось тайное общество Приорат Сиона. Великими магистрами этого Ордена были в разное время И. Ньютон, В. Гюго, Ж. Кокто и Леонардо да Винчи, вокруг картин которого и завязывается все действие сюжета.

Ход достаточно обычный и используемый во многих конспирологических конструкциях (Блаватская, Рерихи, Рид и многие другие). Любому конспирологическому мифу необходимы популярные люди, знаковые личности, вокруг которых можно построить доказательную базу, по-своему интерпретировав их действия. Широкую известность эта организация получила в 1975 г. после обнаружения в Парижской Национальной библиотеке «Секретных досье», повествующих об истории ордена, его магистрах и т.д. Правда, об этих документах говорится, что они были созданы самим Пьером Плантаром, который, тем самым, хотел доказать свое происхождение из рода Меровингов и легитимизировать в истории роль этого тайного общества. Особую популярность Приорат Сиона получил после публикации книги «Святая кровь, священный Грааль», но в существовании в действительности такого общества со столь долгой историей мало кто уверен.

Подобные случаи создания обществ, якобы продолжающих традиции других тайных обществ, истории известны. Историк Ги Фо пишет о неком Фабре – Палапра, бывшем в эпоху Консулата во Франции президентом Гастрономического кружка, называвшегося «Клуб филея». Однажды он провозгласил себя преемником Жака де Моле и преобразовал «Клуб филея» в секту тамплиеров, чьим великим магистром и стал. Чтобы подтвердить свои претензии, он показывал «сокровища», состоящие из шлема Моле и нескольких костей, якобы собранных в пепле костра, где сгорел мученик. Так как этого было недостаточно, он сфабриковал для себя документ, написанный готическими буквами «Левитикон», который показывал преемственность магистров Храма от Иисуса. Как оказалось «он продавал простофилям фальшивые аристократические титулы, награды, знаки отличия, церемониальную одежду и прочие безделушки… все, кто не мог получить от Наполеона титулы новой аристократии, набросились на благородные звания, щедро раздаваемые великим магистром»3.

Дэн Браун на почве интереса, который читающая общественность проявила к вышедшему в 1982 г. роману английских журналистов и ученых, создал захватывающий детектив (его, правда, авторы «Святая кровь. Священный Грааль» попытались обвинить в плагиате, но безуспешно). Действительно, художественное воплощение конспирологических идей Бэйджента-Ли-Льюиса произвело огромное влияние на общество, так как сделало Христа фактически обычным человеком, потомки которого живут, например, в сегодняшней Франции. Тем самым он не сводит к нулю святость Иисуса, но дает шанс любому человеку стать ближе к чему-то священному, «чувственно ощутить» влияние этого мифа. Пусть будет написано множество книг, разоблачающих действия организаторов того же Приората Сиона, или Ватикан будет сколь угодно долго и много доказывать «безосновательность и лживость» истории, рассказанной в «Коде да Винчи», но любой человек, побывав в Лувре или Росслине, увидит в этом в этом «символ» – непременную черту мифа.

«…В доктрине Приората нет ни единого намека на дату обнародования этих документов. Вообще-то Приорат придерживался мнения, что Грааль навеки следует сохранить в тайне.

- Навеки? – Лэнгдон был поражен.

-Эта тайна предназначена для спасения наших собственных душ, а не самого Грааля. Красота Грааля как раз и состоит в его неземной бесплотной природе… Для некоторых Грааль – это сосуд, отпив глоток из которого, можно приобщиться к вечной жизни. Для других – погоня за потерянными документами и их тайной. А для большинства, как я подозреваю, это просто великая идея… блистательное и недосягаемое сокровище, которое даже в сегодняшнем мире всеобщего хаоса служит путеводной звездой. Спасает и вдохновляет нас»4.

Автор, описывая то, как главные герои разгадывают послание Жака Соньера, показывает стиль конспирологического мышления. Начиная с «последовательности Фибоначчи», анализа положения тела убитого, точно повторяющего положение на картине «Витрувианского человека», включая воспоминания Лэнгдона и Софи, герои находят решение головоломки. Так или иначе, все элементы этой головоломки сходятся к одному – все указывает на женское начало (число Пи, пятиконечная звезда, работы да Винчи и многое другое). Все складывается, как и в любой конспирологической конструкции, в стройную систему, описывающую всемирный заговор с целью утаить от человечества истинную роль, которую сыграли женщины в истории.

В одной из глав автор пишет о Софии Неве: «Будучи специалистом по шифровке, Софии зарабатывала на жизнь, находя смысл в совершенно бессмысленных на первый взгляд данных»5. Довольно показательная цитата. Её коллега Р. Лэнгдон, отгадывая завещание Соньера, шел по практически тому же пути: из огромного количества разрозненных фактов складывалась конструкция, позволяющая двигаться героям все дальше в раскрытии тайны Приората Сиона. Так, число Пи, называемое «божественной пропорцией», обнаруживается Лэнгдоном практически везде в окружающем мире. Кроме природы «Лэнгдон демонстрирует наличие магического числа и в архитектуре, в пропорциях греческого Парфенона, пирамид Египта, даже здания ООН в Нью-Йорке. PHI проявлялось в строго организованных структурах моцартовских сонат, в Пятой симфонии Бетховена… Число PHI… использовал в расчетах даже Страдивари, при создании своей уникальной скрипки» 6. И заканчивается этот отрывок такой фразой: «Вы и представить себе не можете, в каких порой местах прячутся символы»7. Это – важная характеристика, иллюстрирующая стандартное поведение (если его вообще можно стандартизировать), дающая возможность существовать конспирологическим конструкциям довольно долгое время. При этом математические расчеты, проводимые конспирологами, могут дать любой желаемый результат, и являются поистине неиссякаемым источником для конспирологических построений.

Конспирологическая стилистика, тайна, окутывающая жизнь да Винчи – титана эпохи Возрождения, различные еретические движения (катары), тайные общества (например, погибшие в 1308 г. тамплиеры, возрождавшиеся затем во многих конспирологических текстах), архитектура (явная отсылка к масонам) – это способ привлечь интерес широкого круга читателей, путеводитель, заставляющий «пытливые умы» с «низким уровнем мифологизации сознания», искать для себя новые интересные вещи, импульс к изучению истории, пусть и на любительском уровне.

Непременный участник романов Брауна – тайные общества: иллюминаты, асассины, тамплиеры, Опус Деи – все более-менее популярные тайные организации. При этом, как в классическом детективе, так и в конспирологической конструкции, стороны разделены на два лагеря – положительных героев и отрицательных.

Действующая в романе «Код да Винчи» организация «Опус Деи» и проделываемые епископом Арингароссой финансовые операции, отсылают к скандалам, произошедшим в 70-е гг., связанные с Банком Ватикана и замешанными в этом скандале масонскими организациями. После этого возникло очень много различных теорий заговора о гибели Иоанна Павла I, покушении на Иоанна Павла II и прочее, создающее вокруг Ватикана ауру таинственности и благоприятную атмосферу для построения конспирологических теорий.

Складывается впечатление, что автор, как минимум, склонен верить в существование тайных организаций. В одном из интервью он говорит: «Секретные общества вроде Иллюминатов идут на многое, чтобы сохранить свое существование в тайне. Теория конспирации Иллюминатов подразумевает проникновение в Британский Парламент и Казначейство США, участие в масонских ложах, контакты с тайным сатанинским культом, создание нового миропорядка и даже возврат к давнему плану разрушения Ватикана. Отделить правду от вымысла, говоря об Иллюминатах, очень сложно. Это связано с тем, что само братство, возможно, генерирует заведомо ложные сведения о себе с целью ввести в заблуждение всех, кто посягает на их засекреченное существование»8.

Именно такой финал у романа «Код да Винчи»: Роберт Лэнгдон отгадывает загадку Жака Соньера, обнаруживает Грааль в помещении Лувра, под загадочной пирамидой, построенной во времена президентства Франсуа Миттерана.

Такой финал придает всему предыдущему повествованию долю истинности, что для простого читателя остается способом восприятия некоторых событий. Говоря об этой пирамиде, некоторые авторы (особенно правого толка) отмечали апокалиптический характер грандиозных построек Ф. Миттерана. Миттеран несколько раз посещал Египет, незадолго до вступления в должность побывал во владениях аббата Соньера (который являлся одним из причастных к созданию легенды о Приорате Сиона). Масла в огонь подлил и тот факт, что количество ромбов, использованных в пирамиде, часто оценивалось в 666 штук, что будоражило сознание некоторых людей. Многочисленные слухи о принадлежности Миттерана тайным обществам воплотились и в романе Брауна. Он пишет в эпилоге романа: «Войдя в длинный туннель Пассажа Ришелье, он вдруг почувствовал, как волоски на руках встали дыбом от волнения. Он знал, что в конце туннеля стоит самый загадочный из всех парижских монументов, построенный по распоряжению Сфинкса – Франсуа Миттерана, человека, который, если верить слухам, был не чужд тайным обществам»9.

По мнению авторов книги «Код да Винчи: расследование» подобные слухи распространялись довольно долго особенно среди правых радикалов. «Для них Миттеран, первый социалист в Елисейском дворце, был воплощением дьявола, продолжателем Французской революции («дело масонов», «реванш тамплиеров»!)10.

В романе «Ангелы и демоны» автор ставит проблему отношения науки и религии, используя для этого известные аспекты конспирологических конструкций (тайные общества, известные люди – адепты этих обществ и пр.). Эта тема сегодня довольно популярна и актуальна, как в научных кругах, так и в кругах религиозных деятелей11. Леонардо Ветра – священник и ученый, чьей задачей было совместить науку и религию, создал антивещество, подтверждающее теорию «большого взрыва». Но этим он подтверждал и то, что пытались доказать фактически все религии (и наука в том числе): «источником творения является чистая энергия»12, при этом не важно какое у него было название – Иисус, Будда или какой-то другой.

Заговор иллюминатов – ведущий конспирологический мотив произведения. Они стремятся разрушить Ватикан, остававшийся на протяжении многих веков их главным врагом. Подобные мысли автора дают возможность подумать если не о религиозной толерантности, отвергая атеизм, но задаться вопросом рядовому читателю о соотношении научного и религиозного. Если «миф сциентистский самораскрылся полностью»13, то для некоторых людей, тех, кому не чужда ситуация времени, вопросы, поднятые в романе Д. Брауна – это возможность начать собственный поиск ответов на вопросы, которые ставит перед нами жизнь, а конспирологическая «оболочка», в которую автор облек свой роман является хорошим решением для привлечения интереса читателей.

Примечания

1 Goldberg R.A. Enemies within: The culture of conspiracy in modern America. New Haven, 2001. С. 240.

2 Браун Д. Код да Винчи. М., 2004. С. 132–134.

3 Фо Г. Дело тамплиеров. СПб., 2004. С. 204–207.

4 Браун Д. Указ. соч. С. 467.

5 Там же. С. 87.

6 Там же. С. 103.

7 Там же. С. 104.

8 Тайна иллюминатов: интервью с Дэном Брауном [Электрон. ресурс]. Режим доступа: /news/new_81.html, свободный.

9 Браун Д. Указ. соч. С. 475.

10 Этчегуан М.-Ф., Ленуар Ф. Код да Винчи: расследование. М., 2005. С. 224.

11 Гинзбург В.Л. Разум и вера: замечания в связи с энцикликой папы Иоанна Павла II «Вера и разум» // Вестник РАН. 1999. № 6.
С. 546–552.

12 Браун Д. Ангелы и демоны. М., 2004. С. 86.

13 Мучник В.М. Историческое сознание на пороге XXI века. От «логоса» к мифу // Методологические и историографические вопросы исторической науки. Вып. 25. Томск, 1999. С. 115.

Наши авторы

Агеев Илья Александрович – студент 3-го курса ИФ ТГУ.

Алишина Галина Николаевна – студентка 5-го курса ИФ ТГУ.

Антонова Евгения Константиновна – соискатель кафедры отечественной истории ИФ ТГУ.

Арышева Галина Анатольевна – аспирантка кафедры отечественной истории ИФ ТГУ.

Байгузова Татьяна Петровна – студентка 3-го курса ИФ ТГУ.

Банина Юлия Валерьевна – студентка 3-го курса ИФ ТГУ.

Березанская Людмила Владимировна – аспирантка кафедры истории древнего мира, средних веков и методологии истории ИФ ТГУ.

Брусенцова Анастасия Викторовна – аспирантка кафедры истории древнего мира, средних веков и методологии истории ИФ ТГУ.

Ваганова Ирина Владимировна – студентка 4-го курса ИФ ТГУ.

Глызин Иван Павлович – студент 4-го курса ИФ ТГУ.

Грекова Екатерина Николаевна – студентка 4-го курса ИФ ТГУ.

Данков Артем Георгиевич – аспирант кафедры мировой политики ИФ ТГУ

Демидко Сергей Александрович – студент 4-го курса ИИК ТГУ

Иванов Анатолий Андреевич – студент 3-го курса ИФ ТГУ.

Иванова Ольга Сергеевна – студентка 5-го курса ИФ ТГУ

Карнакова Светлана Сергеевна – студентка 5-го курса ОМО ИФ ТГУ.

Катков Иван Сергеевич – студент кафедры музеологии ИИК ТГУ

Кныш Анастасия Владимировна – студентка 4-го курса ИФ ТГУ.

Кокуев Алексей Николаевич – выпускник ИФ ТГУ.

Корчакова Ирина Игоревна – студентка 4-го курса ИФ ТГУ.

Костерев Антон Геннадьевич – аспирант кафедры современной отечественной истории ИФ ТГУ.

Листвягова Тамара Александровна – выпускница ИФ ТГУ

Меркулов Сергей Александрович – студент 5-го курса ИФ ТГУ

Михалевская Татьяна Сергеевна – соискательница кафедры истории древнего мира, средних веков и методологии истории ИФ ТГУ.

Назарова Вероника Евгеньевна – студентка 3-го курса ИФ ТГУ.

Новиков Игорь Александрович – аспирант кафедры отечественной истории ИФ ТГУ.

Нупрейчик Евгений Николаевич – студент 4-го курса ИФ ТГУ – гр. 3-го3-го1

Оберемок Елена Николаевна – соискательница кафедры истории древнего мира, средних веков и методологии истории ИФ ТГУ.

Обухова Евгения Владимировна – студентка 5-го курса ОМО ИФ ТГУ.

Пастухова Галина Викторовна – студентка 5-го курса ОМО ИФ ТГУ.

Пелипась Мария Михайловна – студентка 3-го курса ОМО ИФ ТГУ.

Перфильев Никита Вячеславович – студент 5-го курса ОМО ИФ ТГУ.

Сигида Екатерина Владимировна – студентка 5-го курса ИФ ТГУ

Соловьёва Вера Сергеевна – студентка 5-го курса ОМО ИФ ТГУ.

Сорокин Александр Николаевич – студент 3-го курса ИФ ТГУ

Спиридонова Софья Сергеевна – студентка 2-го курса ИФ ТГУ.

Старченко Максим Леонидович – аспирант кафедры современной отечественной истории ИФ ТГУ

Сыресина Алёна Игоревна – студентка 4-го курса ИФ ТГУ.

Телешева Мария Александровна – выпускница ИФ ТГУ.

Терре Анна Викторовна – выпускница ИФ ТГУ.

Турукина Марина Евгеньевна – студентка 3-го курса ИФ ТГУ.

Урбан Анастасия Николаевна – аспирантка кафедры мировой политики ИФ ТГУ

Фатеева Анастасия Владимировна – студентка 4-го курса ИФ ТГУ.

Хаминов Дмитрий Викторович – студент 5-го курса ИФ ТГУ.

Хахалкина Елена Владимировна – аспиранта кафедры новой, новейшей истории и международных отношений ИФ ТГУ.

Черепанова Елена Юрьевна – студентка 5-го курса ОМО ИФ ТГУ.

Чувашова Екатерина Сергеевна – студентка 3-го курса ИФ ТГУ.

Шарафиева Оксана Халильевна – студентка 5-го курса ОМО ИФ ТГУ.

Шепель Михаил Олегович – аспирант кафедры отечественной истории ИФ ТГУ.

Эмбрехт Роман Владимирович – студент 4-го курса ИФ ТГУ.

Юшников Александр Викторович – аспирант кафедры истории древнего мира, средних веков и методологии истории ИФ ТГУ.

Яблоков Илья Александрович – аспирант кафедры истории древнего мира, средних веков и методологии истории ИФ ТГУ.

Яринская Анна Михайловна – студентка 4-го курса ИФ ТГУ.

Научное издание

ВОПРОСЫ ИСТОРИИ, МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ И ДОКУМЕНТОВЕДЕНИЯ

Выпуск 2

Редактор А.И. Корчуганова

Оригинал-макет А.В. Литвинов

Подписано в печать 17 апреля 2007 г.

Формат 60х841/16. Печ. л. 8, усл. печ. л. 7,44, уч.-изд. л. 7,24. Тираж 100 экз.

ОАО «Издательство ТГУ», 634029, г. Томск, ул. Никитина, 4.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Вопросы истории международных отношений и документоведения Выпуск 2 2007 Вопросы истории

    Документ
    Редакционная коллегия: д-р ист. наук В.П. Зиновьев, канд. ист. наук А.В. Литвинов (отв. ред.), д-р ист. наук Н.С. Ларьков, д-р ист. наук Б.Г. Могильницкий, д-р ист.
  2. Вопросы истории международных отношений и документоведения Выпуск 6 Под редакцией кандидата исторических наук 2010

    Документ
    Редакционная коллегия: профессор В.П. Зиновьев, доцент А.В. Литвинов, ассистент П.П. Румянцев (отв. редактор), аспиранты С.А. Меркулов, А.Н. Сорокин, Д.
  3. Вопросы истории международных отношений и документоведения Выпуск 6 Под редакцией кандидата исторических наук 2010

    Документ
    Редакционная коллегия: профессор В.П. Зиновьев, доцент А.В. Литвинов, ассистент П.П. Румянцев (отв. редактор), аспиранты С.А. Меркулов, А.Н. Сорокин, Д.
  4. Вопросы истории международных отношений и документоведения

    Документ
    Представлены результаты исследований студентов и аспирантов исторического факультета, выполненных в 2009 г. Они посвящены малоизученным проблемам археологии, отечественной и всеобщей истории, теории и практики современных международных
  5. Международная книга предлагает вашему вниманию очередной каталог книжных новинок по художественной литературе философии религии истории политике и праву экономике научно-технические издания и прочим рубрикам пожалуйста обратите внимание (6)

    Книга
    Международная Книга предлагает Вашему вниманию очередной каталог книжных новинок по художественной литературе, философии, религии, истории, политике и праву, экономике, научно-технические издания и прочим рубрикам.
  6. Выпуск 8 Материалы Всероссийской научно-практической конференции «Документ Архив История Современность» 11–12 октября 2007 г Екатеринбург

    Документ
    У исторического факультета УрГУ есть моральное право предложить этому солидному форуму именно такой доклад. Не обладая обобщающей информацией, все-таки есть достаточные основания говорить, что мы являемся единственным факультетом

Другие похожие документы..