Главная > Документ


В июне 1925 года в заливе Марафон в рыбачьих сетях ока­залась бронзовая статуя высотой 1,5 м. Это находка натолк­нула греческого ученого-археолога А. Свороноса на мысль об организации подводных исследовании. Они начались при поддержке греческого правительства, направившего к месту, указанному рыбаками, профессиональных водолазов военно-морских сил. На глубине 30 м было обнаружено скопление бронзовых и мраморных произведений искусства: целые ста­туи, фрагменты рельефов с изображением борьбы титанов и гигантов, статуэтки Афродиты, Эрота, Диониса, воинов со щитами и копьями, сохранность которых, однако, оставляла желать лучшего. Все они были извлечены на поверхность и после очистки переданы в национальный археологический музей. Внимание водолазов привлек разброс осколков кера­мики и неплохо сохранившихся металлических деталей об­шивки корпуса, По их контуру удалось определить, что во время кораблекрушения верхняя палуба со статуями, осев, разбила вдребезги хранившиеся в трюме изделия мастеров-керамистов, а заодно переломала шпангоуты, результатом чего стало «сжатие» корпуса, исчезновение носовых и кормо­вых приспособлений. Об этом можно было судить по место­положению подвергшегося расчистке киля и крепившихся к нему шпангоутов. Замеры показали: судно имело длину до 20 м и ширину 3,6 м. Самой примечательной находкой стало имеющее форму цветка кормовое украшение акропостеля, которое, к счастью, подверглось незначительному воздейст­вию морской фауны.

В ходе раскопок водолазы обнаружили два каменных якоря и два фрагмента железных якорей.

Извлеченные части дощатой обшивки корпуса и нижней части днища были пробиты рядами медных тяжелых брон­зовых гвоздей: именно так греческие мореплаватели защи­щали наиболее уязвимые места корпуса кораблей от порчи.

По амфорным клеймам, а также с учетом художественно­го своеобразия бронзовых и мраморных статуй, особенно скульптуры Ниобы, входившей в круг продукции, выпуска­емой мастерами школы Полпклета, удалось довольно точно датировать время гибели затонувшего корабля — IV в. до н. э.

История находки произведений искусства у побережья острова Эвбея год спустя и смешна, и трагична, и напоми­нает сюжет приключенческой повести.

Летом 1926 года несколько рыбаков обратились к водо­лазам с предложением сделки. Они обещали показать мес­тоположение затонувшего корабля с грузом статуй, а водо­лазы, в свою очередь, должны были оказать содействие в изъятии с морского дна его содержимого. Раздел находок рыбаки обещали по справедливости: три четверти количест­ва морякам, четверть — себе. Продавать будет каждый сам. В доказательство они показали массивную руку от большой бронзовой статуи. Водолазы на эту сделку не согласились. Более того, они сообщили о находке в полицию. Последняя сработала опера­тивно: рыбаков задержали, бронзовую руку конфисковали и выяснили место несостоявшегося «бизнеса». Оно располага­лось в морском заливе острова Эвбея неподалеку от мыса Артемисион, знаменитого происшедшей около него битвой греческого и персидского флотов.

Началась подготовка к экспедиции. Но рыбаки, как ока­залось, не успокоились Они вступили в сговор с профессио­нальными грабителями, которые, недолго думая, организова­ли пиратский набег, подняли статую Зевса и уже приступили к подъему других сокровищ, лежавших на дне. Полиция опять не опоздала: бронзового Зевса конфисковали, а рабо­ту под водой продолжили профессиональные археологи. Важ­нейшими их трофеями стали высокохудожественные фри­зы — подобие тех, что украшали некогда храмы Афинского Акрополя, и «злополучная» скульптура Зевса, вскинувшего руки, чтобы метнуть молнию. Все это были шедевры, создан­ные великими мастерами эпохи великого пятидесятилетия — пентакоэтии в Афинах (479—430 гг. до н. э.). Кстати, копия Зевса Громовержца находится сейчас в главном вестибюле здания ООН в Нью-Йорке как дар Греции.

На этом охота за сокровищами греческого искусства не закончилась. В ней принимали участие все: и дилетанты, и ученые. В начале 30-х годов (1931 г.) в порту Пирея проводились работы по расчистке дна гавани, история которой уходит в глубокое античное прошлое. Ковш землечерпалки вынес на поверхность фрагменты массивных мраморных барельефов. На место находки были вызваны водолазы. На дне гавани они нашли около 40 мраморных плит с мифологическими сю­жетами, весьма напоминавшими сцены фриза Парфенона. После их извлечения на поверхность и соответствующей очи­стки ученые ахнули: один из барельефов был посвящен битве греков и амазонок, т. е. сюжету, который нанес на щит Афи­ны знаменитый Фидий. Так удалось раскрыть тайну статуи Афины работы Фидия. Установили ученые и следующее. По­скольку Парфенон с его статуями и фризами был известен всему античному миру, афинские мастера во множестве изго­тавливали копии подлинных произведений искусства и отправ­ляли их для продажи во все районы Средиземноморья. Корабль с таким грузом и затонул в Пирейской гавани. Остается толь­ко сожалеть, что ни тогда, ни значительно позже так и не уда­лось на территории Эллады и в ее прибрежных водах обнаружить рельеф, изображавший Перикла и Фидия, и тем са­мым подтвердить или опровергнуть обвинения, выдвинутые против знаменитого художника афинским демосом.

Более длительную историю имели раскопки кораблей, скрытых волнами озера Неми в Италии. Первые известия об их обнаружении датируются эпохой Возрождения. Уже тог­да в рыбачьи сети вместе с уловом попадали обломки но­совых фигурных украшений, отдельные доски обшивки со следами позолоты. Поклонник античной культуры, кардинал Колонна приказал поднять затонувшие суда. Однако в Ита­лии, не нашлось опытных водолазов, которым было бы под силу это предприятие. Ныряльщикам удалось лишь устано­вить глубину залегания двух судов. Она равнялась 70 фу-там. В 1535 году для их подъема применили водолазный ко­локол, но без успеха. В 1827 году для поднятия кораблей был построен специальный плот с лебедками. Но организаторов снова ждала неудача. Попытка была повторена в 1895 го­ду, когда со дна озера удалось поднять много предметов, по­крывавших палубу кораблей и заполнявших каюты: это бы­ли украшения из бронзы, терракоты. Среди них выделялась фигура Медузы-Горгоны с золотым кольцом в пасти. На­ходки украсили Национальный римский музей Терм. Но корабли продолжали лежать на дне.

В начале 20-х годов нашего века в Италии к власти при­шли фашисты. Подъем римских кораблей стал делом поли­тического принципа и пропаганды. Они рассматривались ед­ва ли не как предки флота, создаваемого Муссолини, как предшественники линкоров «Юлий Цезарь» и «Август».

Опытные инженеры, знакомые с гидравлическим делом, порекомендовали осушить озеро. Требовались колоссальные средства. Но это не остановило диктатора, не жалевшего денег, когда речь шла о престиже и политике. 20 октября 1928 года в присутствии «дуче» заработали гигантские пом­пы. Потребовалось четыре года, чтобы понизить уровень озера на 70 футов. В ноябре 1932 года один из кораблей с большой предосторожностью был помещен в сооруженный заблаговременно ангар, а второй очищен от покрывавших его тины, грязи и отложений дна.

Корабли, поднятые со дна Неми, имели длину 70—80 м и ширину 20 м. Их борта были обиты листами бронзы. Час­тично сохранились палубные надстройки. Пол кораблей укра­шали мозаика и многоцветный мрамор. Кровля поддержива­лась мраморными колоннами. Деревянные ставни свидетель­ствовали о наличии на кораблях кают. Вентиляция дна обеспечивалась с помощью глиняных труб, соединявших палубы. На одной из труб было обнаружено клеймо с именем императора Гая Юлия Цезаря Калигулы, пользовавшегося ре­путацией самого кровожадного и жестокого правителя. Он наслаждался мучениями казненных людей и был пристрастен к восточной роскоши. Стало очевидным, что озеро Неми, счи­тавшееся в древности священным, было превращено Калигу­лой в место для увеселений, а извлеченные со дна корабли служили для прогулок императора и его свиты.

Но не это интересовало современных исследователей. Их внимание привлекло не убранство кораблей римских импера­торов, а техническое мастерство судостроителей. На кораб­лях были найдены клапаны насосов, с помощью которых производилась откачка воды, блоки, передвижная платфор­ма и якорь с подвижным штоком, предвосхитивший модель, запатентованную британским адмиралтейством в 1851 году, т. е. 1800 лет спустя!

Корабли Неми до сих пор являются эталонными в изу­чении традиций античного судостроения современной наукой. Они показывают сочетание внутренней и внешней об­шивки корпуса, технологию соединения шпангоутов с киле­вым бревном, узел крепления мачтового гнезда, переборок центральной околоосевой части днища, конструкцию кормо­вого отсека, расположение узлов стоячего и бегучего такелажа.

Время, к сожалению, безжалостно уничтожило узлы крепления уключин и банок гребцов, что затрудняет точную идентификацию класса кораблей из озера Неми. Но и без того они до настоящего времени остаются самой крупной жемчужиной в ожерелье из находок затонувших кораблей античной эпохи.

1933 год в истории подводной археологии мог бы стать не менее плодотворным. И опять возмутителями спокойствия стали рыбаки, на этот раз осуществлявшие путину в устье реки Ченты, напротив современного города Албенга. На этот раз вместо рыбы улов составили три одинаковые и не испор­ченные временем римские амфоры. Но каково было удивление счастливцев, когда освобожденные из сетей амфоры бук­вально рассыпались на куски, обдав рыбаков илом и дру­гими конкрециями донных отложений. Рыбаки оказались порядочными людьми. Антонио Биньоне сообщил о находке представителям местной мэрии и пре­дупредил чиновников о возможности разграбления сокровищ затонувшего корабля, если о нем узнает местное население. О памятнике кораблекрушения было доложено в Рим, сообщение было зафиксировано в журнале департамента древно­стей. Однако ни в этом, ни в следующем, ни даже в 1935 го­ду никаких активных действий по организации экспедиции археологов и исследованию затонувшего памятника прави­тельством Италии предпринято не было.

Наступили другие времена. Фашизм показывал свое хищ­ническое нутро. Италия увязла в Абиссинии, которую «ду­че» мечтал превратить в колонию и очередную провинцию новой Римской империи. Огромные военные расходы окон­чательно подорвали финансовые возможности государства; казна едва успевала накапливать очередные миллиарды лир, как они безрассудно растрачивались на производство и за­купку все новых и новых видов оружия. «Дуче» искал пре­стижа на поле боя, а не в прошлой истории. Памятники былого величия Рима его больше не интересовали. Впрочем, такая же ситуация была характерна не только для государства на Апеннинском полуострове. К мировому владычеству готовился утвердившийся в январе 1933 года и гитлеровский фашизм в Германии. Лихорадило малые и большие государства Европы, прежде всего Англию и Фран­цию, правительства которых плели хитроумные политические интриги в стремлении столкнуть двух супергигантов 30-х годов — СССР и Германию. Одновременно все без исключе­ния вооружались, вели поиск союзников. В этих условиях, когда мореплавание стало небезопасным предприятием, исследования античных памятников на дне Средиземного моря прекратились. Наступило время осмыс­ления полученных данных - накопленного опыта и поиска перспективных памятников, средств обнаружения и иссле­дования подводных сокровищ безбрежных морских прост­ранств. Впрочем, оно продлилось недолго. Началась вторая мировая война. Первый период истории археологии моря был закончен.

Глава № 3. Албенга и Гран-Конлюэ : в поисках сокровищ Посейдона.

Интерес к собственной истории, как и первые попытки проникнуть к морским сокровищам, восходят к глубокой древности: уже на фресках Кносского дворца, раскопанного А. Эвансом, археологи обнаружили изображения подводных ныряльщиков, занимавшихся этим промыслом 4500 лет на­зад. В «Истории» Геродота содержится рассказ о знамени­том водолазе Скиллии, занимавшимся извлечением на по­верхность золота из трюмов царских кораблей, погибших у Пелия. Профессиональные морские ныряльщики использо­вались и во время осады Александром Сиракуз...

И в древности, и в Новое время люди, сделавшие водолаз­ное дело своей профессией, сталкивались с многочисленны­ми трудностями, но самой главной из них являлась невозможность ведения работ под водой сколько-нибудь продолжительное время. Эта проблема долгие годы оставалась основным камнем преткновения. Ее актуальность значительно возросла в связи с настоятельной потребностью контроля археологами работы водолазов на памятниках античной культуры, находящихся на дне моря. Все гениальное просто! В который раз эта старая истина была подтверждена изобретением автономного водолазного костюма воздушного питания, впервые развязавшего руки ныряльщикам-спасателям, освободившимся теперь от скафандра и тяжелых лат и получившим возможность самостоятельного, без ограничений, передвижения на различных глубинах, имея гораздо больший сектор для наблюдения, чем прежде. История изобретения весьма обыденна.

В мае 1940 года побежденная фашистской Германией Фран­ция официально признала свое поражение. Правительство Петэна, подписавшее акт о капитуляции, перебралось в не­большой курортный городок Виши. Средиземноморский флот бездействовал. Офицеры и матросы были списаны на берег. Часть из них примкнула к движению Сопротивления, часть продолжала несение формальной службы, проводя большую часть времени на приморских пляжах, знакомясь с девушками, посещая кафе и рестораны. Среди них оказался и никому тогда не известный младший офицер военно-морской базы в Тулоне, водолаз по специальности, Жак Ив Кусто. От нечего делать он решил обследовать на свои страх и риск морское дно Марсельской бухты. Вскоре ему составил компанию сослуживец — офицер той же базы Эмиль Ганьян. Вдвоем, попеременно спускаясь под воду и контролируя друг друга, они сектор за сектором прочесывали бухту южного города. Занятие оказалось не из легких, несмотря на то, что офицеры-подводники использовали для своих «прогулок» но­винку конца 40-х годов — автономный костюм Лепрера. Их не удовлетворяли ни обзор, ни скорость передвижения, ни количество кислородного запаса. Более того, на глубине ни­же 10 м приходилось испытывать неприятные ощущения: на­чинала кружиться голова, тело становилось вялым и нера­ботоспособным.

Какие только приспособления не пристраивали молодые люди к своим аппаратам — все оказывалось тщетным. В 1944 году газеты Южной Франции поместили сообще­ние об интересном «улове» рыбаков у Гран-Конлюэ: извле­ченные из сетей амфоры датировались 120-110 годами до н. э.. Известие взволновало энтузиастов. Ж- И. Кусто и Э. Ганьян с утроенной энергией возобновили поиск техниче­ского решения нового автономного приспособления для подводного плавания. Аппарат Лепрера был отставлен в сторону. Принципиально новое решение, которое нужно было ре­ализовать, представлялось вполне отчетливо: недостатки всех предшествовавших водолазных костюмов состояли в отсутст­вии постоянного, регулируемого водолазом доступа воздуха (а не чистого кислорода), и в неудобстве бака, который был массивным, тяжелым, но малообъемным, к тому же сковы­вал движения. Если указанные неудобства устранить—под­водный пловец почувствует себя действительно как рыба...

Уже был сконструирован, изготовлен и испытан изобре­тенный Огюстом Пикаром первый в мире батискаф, а идея все не приходила. И тут однажды, бесцельно бродя вокруг хозяйственного двора водолазной базы, пиная с досады все, что попадется под ногу, Э. Ганьян наткнулся на кучу от­служивших свое автомобильных камер. Пришла мысль ис­пользовать резиновые баллоны, которой Э. Ганьян поделил­ся с товарищем...

Через два дня Ж- И. Кусто опробовал новинку. Испыта­ние прошло вполне успешно: разве что резиновые баллоны не выдержали перепадов гидравлического давления и лоп­нули. Но главное — идея, а она оказалась верной. В последствии резиновые камеры были заменены металлическими ре­зервуарами. Так родился акваланг — легкий в употреблении, вполне надежный и автономный аппарат для подводных спусков. Произошло это в августе 1944 года. Изобретение французов имело по своей сути всемирно-историческое значение. Оно открыло новый этап освоения морского пространства. Благодаря несложному и довольно удобному устройству, человечество получило возможность изучать природу и физику моря, растительный и животный мир на тех глубинах, которые ему были недоступны раньше. Наконец, акваланг положил начало археологическим иссле­дованиям сокровищ Посейдона и Фетиды, которые те, воз­можно, надеялись сохранить навсегда в тайне.

Кусто пошел еще дальше. Понимая значение своего изо­бретения, он после окончания второй мировой войны органи­зует подводную исследовательскую группу в составе BMG Франции. Коллектив быстро распался — военные требовали выполнения только узкоспециальных работ в области обес­печения безопасности флота и использования водолазов для ведения подводных войн. Но Кусто такое обстоятельство не смутило. Уволившись в запас, он собирает, получив помощь национального географического общества, других граждан­ских учреждений, научно-исследовательский коллектив из частных лиц различных специальностей (биологов, геологов, океанографов) и приступает к их обучению навыкам спуска под воду и работы с аквалангом.

Свой экзамен руководителю группа сдавала в 1948 году у берегов Туниса на месте кораблекрушения у Махдии. Ак­валанг доказал свое преимущество тем, что позволял чело­веку находиться под водой на глубине до 50 м в течение 11 часов. Это было больше, чем время, затраченное всеми водо­лазами в совокупности на исследование подводных сокро­вищ в прошлом...

Однако изобретение акваланга имело и негативные по­следствия. С окончанием второй мировой войны его просто­та и доступность привлекли профессиональных грабителей древних кладов, последовавшая атака которых на подводные археологические памятники оказалась более катастрофиче­ской по своим последствиям, чем разрушительное воздейст­вие Моря и Времени...

В 1946 году сети траулера «Аврора», производившего лов рыбы неподалеку от Албенги, подняли на поверхность не­сколько римских амфор. Поступали и другие сообщения о на­ходках древних вещей на этом месте. Информацией заинтере­совался Нино Ламболья — директор Института по изучению Лигурии. Он, в свою очередь, сумел заинтересовать «отцов» города идеей извлечения древностей из моря. Те подыскали специалистов-ныряльщиков, знакомых с производством по­добного вида работ.

В Албенгу была направлена группа водолазов. По прось­бе ученого аварийно-спасательная служба предоставила в его распоряжение судно «Артильо», ставшее плавучей базой отряда подводников, перед которыми была поставлена зада­ча разгрузить древнее транспортное судно. 11 февраля 1950 года стало возможным приступить к исследованию подвод­ного клада.

Первый спуск был осуществлен в глубоководной наблю­дательной камере с иллюминатором и кислородной подпит­кой. На глубине 50 м водолаз увидел нагромождения глыб, оказавшиеся амфорами, частично разбитыми, частично це­лыми. Основная их масса располагалась таким образом, что своими контурами напоминала широкофигурный корабль размером 90 х 30 м.

Несколько целых сосудов были извлечены на поверхность. Еще через какое-то время водолазы подняли на поверхность амфорные клейма, мелкую керамическую посуду, монеты. Очищенные от коррозии и морской фауны, они позволили прийти к заключению, что памятник является останками древнего римского корабля I в. до н. э. Часть груза была в таком хорошем состоянии, что, казалось, судно только что затонуло.

Большего сделать не удалось. Н. Ламболья понял: ис­пользование водолазов со стационарным оснащением и сна­ряжением не даст никаких результатов. Подводные археоло­гические исследования пойдут по пути, проторенному Антикиферой и Махдией.

Нужно было искать такое оборудование и такое снаряже­ние, которые позволили бы водолазу, изучая памятник, не разрушать его. Ибо спуск тяжелоэкипированного водолаза, воздушная масса и выбросы отрывали массу ила, скопивше­гося на поверхности клада. Последний, смешиваясь с водой, превращал ее в такую суспензию, которая накипала на ил­люминатор, делала пространство абсолютно не просматриваемым и потому затрудняла производство работ, выполняемых по этой причине некачественно. Из 728 амфор только 110 удалось доставить на поверхность в целости и сохранности. Возникали и чисто научные проблемы, связанные с исто­рической интерпретацией подъемного материала. В самом де­ле: кому принадлежали три хорошо сохранившихся бронзовых шлема? Каково назначение круглого свинцового диска? Почему свинцовые пластины с бронзовыми гвоздями распо­ложены так далеко от корпуса? Каким образом соединялась обшивка борта со шпангоутами? Что содержат запечатан­ные смолой амфоры?

Эти и множество других вопросов требовали ответа. Не вызывал сомнений лишь свинцовый рог, являвшийся окон­чанием кормового акропостеля, и свинцовые миски — сто­ловая посуда экипажа затонувшего парусника.

Ясно было одно: продолжение исследований возможно только с участием профессионально организованной группы. Ее подготовка требовала времени, кооперации профессио­нальных археологов со специалистами-подводниками. По­скольку дело это было новое а опыта никакого, Н.Ламболья решил ограничить круг классификацией находок. Их общая численность была впечатляющей: более чем тысяча амфор, не считая изделий из бронзы, свинца, мрамора, глины. Для подводных шедевров требовалось специальное хранилище, которое было построено и превращено в один из первых музеев подводной археологии.

К удивлению ученых, часть амфор была заполнена сос­новыми шишками, назначение которых так и не удалось установить. В других хранились орехи, довольно неплохо сохранившиеся за двадцать столетий. Говорят, что ныряль­щики с удовольствием щелкали их в свободное от работы время. Однако больше всего оказалось амфор, заполнен­ным рыбным соусом «гарумом» — ароматным маринадом, считавшимся одним из любимых блюд древних римлян.

Сотни предметов бытовой утвари и личного обихода, де­тали судна, клейма, систематизированные Н. Ламболья, привели ученых, к выводу, что торговое судно конца первой половины I в до н. э., затонувшее у Албенги, везло прови­зию для легионов Юлия Цезаря, сражавшихся в Галлии.

Итальянская печать, широко освещавшая водолазные ра­боты, назвала их итоги крупным достижением подводной ар­хеологии. Иначе к оценке отнеслись ученые-археологи и ис­торики. Они указали на целый ряд методических просчетов и промахов, допущенных как водолазами, так и их руково­дителем: плана памятника не сделали, не велись чертежные работы, не уделялось никакого внимания планиграфии и нанесению подводных объектов и их расположения на план­шет, наконец, не было сделано ни одной фотографии, хотя технически тогда это было возможным,

В результате еще один памятник древнего кораблекрушения перестал существовать и был потерян для науки на­всегда. В этих условиях напряженно работала исследовательская мысль, занятая поиском средств, при помощи которых такие печальные последствия можно было бы свести к минимуму. Но, как известно, для достижения цели требуется время и еще раз время.

В 1952 году центр подводных археологических исследо­ваний переместился к южным берегам Франции. Несмотря на то, что такого рода поиск проводился и в других райо­нах Средиземного моря (в том же году, например, грече­ские водолазы разгружали статуи эпохи высокой класси­ки из трюмов древнего корабля, затонувшего в порту Пирея, а их коллеги обследовали поглощенные морем кварталы критского города Мохлоса, велись работы у берегов Кипра, Сардинии и т. д.), в становлении подводной архео­логии как науки особое место занимает кораблекрушение у небольшого островка Гран-Конлюэ, раскопки которого от­крывали новый этап ее истории.

Памятник древнего кораблекрушения был обнаружен Гастоном Кристианини, который сообщил об этом члену подводной исследовательской группы Кусто, Фредерику Дю­ма. По словам ныряльщика, он находился вблизи порта Марселя и располагался на скалистой площадке, залегав­шей в море на глубине от четырех до восьми метров. В ап­реле 1952 года над ней бросила якоря исследовательская шхуна «Калипсо», доставившая туда сгоравших от нетерпе­ния водолазов-аквалангистов во главе с Ж- И. Кусто, и Ф. Дюма.

Когда аквалангисты спустились на дно и приступили к работе, археологическая общественность была поражена: амфоры, мелкая продукция керамического производства, чернолаковая парадная посуда, бронзовые, свинцовые, мед­ные вещички изымались на поверхность... тоннами! Только береговая площадка, куда они перемещались после изъя­тия, протянулась на 100 метров. И это было лишь начало!



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Писаревский моря Города- корабли- поиск

    Документ
    Писаревский П.Н. Археология моря. Города- корабли- поиск. Издательство Воронежского ГУ ... науки являются затонувшие города, корабли, люди и само море — колыбель человеческой ... — утонувшие на дне моряго­рода, корабли и памятники художественной культуры. ...
  2. Игорь анатольевич мусский 100 великих отечественных кинофильмов 100 великих – 0 аннотация

    Документ
    ... сторону открытого моря. Но бывший боевой корабль оставался минным ... и героинь, из деревни в город в поисках счастья. Мечты Ганки были убогими ... Искусство, 1975. Писаревский Д.С. Братья Васильевы. — М.: Искусство, 1981. Писаревский Д.С. 100 фильмов ...
  3. Игорь анатольевич мусский 100 великих отечественных кинофильмов 100 великих – 0 аннотация

    Документ
    ... сторону открытого моря. Но бывший боевой корабль оставался минным ... и героинь, из деревни в город в поисках счастья. Мечты Ганки были убогими ... Искусство, 1975. Писаревский Д.С. Братья Васильевы. — М.: Искусство, 1981. Писаревский Д.С. 100 фильмов ...
  4. 100 великих отечественных кинофильмов

    Автореферат диссертации
    ... сторону открытого моря. Но бывший боевой корабль оставался минным ... и героинь, из деревни в город в поисках счастья. Мечты Ганки были убогими ... Искусство, 1975. Писаревский Д.С. Братья Васильевы. — М.: Искусство, 1981. Писаревский Д.С. 100 фильмов ...
  5. I Походы и плавания русских мореходов в IX-XVII вв

    Документ
    ... командованием и 31.8 начал поиски турецкого флота у Кавказского ... катера «Синоп» (командир лейтенант С. П. Писаревский), «Наварин» (командир лейтенант Ф. Ф. ... Петров). Прикрытие города с моря и огневую поддержку войск осуществляли отряд кораблей (КР « ...

Другие похожие документы..