Главная > Документ


Они возобновились 9 апреля 1901 года. В состав экспедиции помимо водолазов и археологов присутствовали исто­рики — специалисты по керамике, изобразительному искус­ству, нумизматы. Помимо вещей, ставших уже традиционны­ми, на этот раз были извлечены амфоры, амфорные ручки и стенки с клеймами и самое важное — остатки дощатой об­шивки корпуса, уменьшившиеся в сотни раз по сравнению с их первоначальной величиной. Археологи, ознакомившиеся с ними, были изумлены — перед их глазами впервые оказа­лись фрагменты судостроительной технологии древности: до­ски обшивки корпуса соединялись с помощью щитов, аккурат­но заложенных в эти доски. К 1901 году это был второй случай обнаружения деревянных частей корпуса; в 1864 го­ду у Марселя ныряльщикам удалось извлечь всего два фраг­мента обшивки римского корабля типовой конструкции. На­конец, еще одна феноменальная находка — железный шток якоря римского типа и какой-то довольно древний механизм, испещренный надписями. В целом сезон почти непрерывных исследований 1900— 1901 годов пополнил коллекцию археологического музея в Афинах множеством бесценных предметов, идентификацией которых занимались крупнейшие специалисты с мировым именем. Среди скульптурных изображений после их очистки довольно быстро удалось выделить хорошо сохранившиеся статуи эпохи классики. Коллекция оказалась внушительной. Ее составляли: мраморные и бронзовые статуи, дорогая кухонная посуда, кровельная черепица и амфоры. После очистки от морских отложений и коррозии перед исследователями предстала скульптурная фигура юноши с поднятой правой рукой, которую принимали сначала за Гермеса, стоящего в позе ритора, но по­том сошлись на том, что статуя изображает либо Персея, державшего в руке голову Медузы, либо Париса — мастера Эфранора. Во всяком случае не оставляло сомнений, что статуя юноши является эллинистической, копией скульптуры начала IV в. до н. э. и принадлежит аргосско-сикионской школе, художники которой сочетали в своем творчестве энергию пелопоннесского стиля с античной экспрессией и чувственностью. В какой-то степени она предвосхищала ритм и пластику Апоксиомены Лисиппа.

Затруднения вызвала интерпретация головы философа, ко­торую первоначально приняли за часть скульптуры атлета и только после очистки стало ясно, что она принадлежит дру­гой скульптурной группе. Не удалось в то время разобрать­ся с множеством фрагментов рук, ног от бронзовых изображений, а что касается мраморных пластин, то оказалось, что они входили в орнаментальную композицию мраморного рельефа с изображением людей, лошадей и животных. И все-таки многое удалось. Из массы материала была вы­делена статуя Афродиты Книдской, оказавшаяся эллинисти­ческой копией оригинала эпохи высокой классики. Определи­ли, что 50-метровая статуя мужчины изображает Гермеса. В скульптурной композиции из двух статуй мужчин (боль­шой и маленькой) установили, что одна, по крайней мере, принадлежит Одиссею, побеждающему коленопреклоненного юношу Диомеда. Не вызвали расхождений статуи, изобра­жавшие юношу, играющего в мяч, пастуха, развлекающего­ся с девочкой, и атлета-борца. Более того, высказывалось предположение, что ряд бронзовых и мраморных статуй дуб­лируют друг друга. Большой интерес вызвала огромная бронзовая глыба, ока­завшаяся после очистки каким-то неизвестным судовым ме­ханизмом. Пролежав в морской воде многие сотни лет, он был так разъеден коррозией, что первоначальный вид и его назначение определить было невозможно. Поэтому, сделав его подробное описание, археологи передали таинственную находку в Национальный археологический музей Афин. Сна­чала бесформенный бронзовый предмет попытались увязать с миниатюрным прибором ночной ориентации — планета­рием, наподобие тех, которые, согласно греческому историку Полибию, изготавливал Архимед. Однако такая гипотеза отпала по мере очистки механизма и его дальнейшего изуче­ния. Правда, случилось это через 60 лет после того, как он был извлечен со дна моря.

После долгих лет исследований и кропотливой работы американцу Дереку Прайсу удалось бесформенную глыбу ра­зобрать на части. Когда все эти предметы были тщательно очищены, то среди них оказалось много разной величины шестерен, дисков с делениями и пластинок с надписями. Установили, что все это остатки механизма, предназначенного для расчета времени некоторых астрономических явлений, таких, как время восхода и захода Солнца и других звезд, затмения солнца, лунных фаз, движения планет и т.д. При этом результаты расчетов можно было определить по трем довольно сложным дисковым указателям. Передний диск по­казывал годичное движение Солнца, а также восходы ярких звезд и сезонное местоположение созвездий. На нижнем ди­ске находилось три, а на верхнем четыре вращающихся кольца. По надписям, их покрывавшим, установили, что они показывали время восхода и захода Луны. Верхний диск давал информацию о восходах и заходах известных грекам планет — Меркурия, Венеры, Марса, Юпитера и Сатурна.

Стало ясно, что все, что было известно до сих пор о греческой механике по классической литературе, не идет ни в какое сравнение с этим хитроумным механизмом, который приводился в движение целой системой сопряженных друг с другом зубчатых колес. Он ни в чем не уступает не только большим астрономическим часам эпохи Возрождения, но и счетным машинам конца XIX — начала XX века.

К сожалению, ученым так и не удалось выяснить: заводился ли прибор от руки или автоматически. Но это нисколько не снизило его общей оценки. «Математическая машина античности, компьютер древности, чудо вычислительной техники древнего мира» — такие восхищенные определения дают античному механизму как ученые, так и рядовые по­сетители археологического музея в Афинах.

Определенную трудность для специалистов представила и датировка кораблекрушения. Мнение В. Свороноса о византийском происхождении кораблекрушения было довольно быстро пересмотрено. Греческий археолог полагал, что произведения искусства, составлявшие груз корабля, перевозились по приказу императора Константина из Аргоса в но­вую столицу Византийской империи Константинополь. К тому же названия календарных месяцев, которые удалось прочитать уже тогда на дисках навигационного прибора, получили распространение в Средиземноморье только после 80 года до н. э.

Однако такая трактовка не вписывалась в судоходный маршрут от Навплия к берегам Боспора Фракийского, оставлявшего Антикиферу много западнее. Только после второй мировой войны, когда у Антикиферы побывали экспедиции Ж. И. Кусто, Д. Басса и П. Трокмортона, когда на поверхность были извлечены «остатки» брошенные греческими водолазами из экспедиции Кондоса, время морской трагедии установили более-менее точно.

После анализа основных типов амфоротары и, главноеамфорных клейм, систематизации бронзовых и глиняных светильников, осуществленных В. Грэйс, Г. Р. Эдвардсом и Г. Робинсоном, стало ясно, что все они относятся к 80—70 годам до н. э. Родосские, малоазийские и италийские находки подчеркивали отношение затонувшего корабля к римско-эгейской торговле, что подтверждалось и происхождением стеклянной посуды, датировавшейся I в. до н. э. Несколько противоречили найденным материалам данные радиокарбонного анализа деревянных частей обшивки корпуса, давшие диа­пазон между 260—180 годами до н. э., однако Э. Ральф, про­изводившая радиоуглеродный анализ, успокоила своих кол­лег, сославшись как на огрехи методики замеров из-за утра­тившего свои свойства в результате воздействия морской среды материала, так и на то, что античные судостроители предпочитали использовать в работе хорошо высушенное и долго пролежавшее дерево.

И тогда, когда чисто археологические аргументы были ис­черпаны, ученые обратились к античной традиции. Оказалось, что греческий писатель Лукиан не только лично наблюдал огромные торговые корабли Рима в Пирее, описание одного из которых — «Изиды» — оставил, но и сохранил упомина­ние о приказе Суллы, согласно которому после захвата Афин необходимо было вывезти в Рим все самое ценное из грече­ских храмов. По его данным, в течение четырех с полови­ной лет римский флот бесперебойно вывозил из Греции все то, что по замыслу диктатора возвышало величие Рима. Бо­лее того, античный автор оставил свидетельство о крушени­ях, которые потерпели несколько таких перевозчиков у Эгелии и Антикиферы. Все стало на свои места. Античное кораблекрушение у Антикиферы «заговорило». Что же произошло?

Обычная история. Весной 83 г. до н. э. Сулла сражался под Эфесом. Летом 83 года до н. э. он высадился с легиона­ми в Италии. В декабре того же года взял штурмом Рим. (По остроумному предположению Д. Прайса, навигационный прибор «заклинило» именно по этому поводу). С 83 по 80-й годы до н. э. римские корабли вывозили награбленные со­кровища в Италию. Впрочем, не только диктаторы благо­словляли организованный грабеж побежденных. Разграбле­ние греческих святилищ приобрело небывалый размах и в лице римской администрации в провинциях. Недаром Цице­рон обвинял Гая Верреса в том, что последний, являясь на­местником Вифинии, отправил на распродажу в Рим все содержимое храма Зевса Урия, статуи которого принесли жертвы аргонавты по пути в Колхиду. Статуи вывозили и из Малой Азии, причем и в этом случае корабли должны были держать курс через Антикиферу. Так поступало боль­шинство римских кормчих. Корабли Суллы держали путь из Пирея на запад курсом в Тарантийскую гавань. По пути вынуждены были преодолевать несовпадение ветров и течений, образующихся в проливе между Киферой и Антнкиферой. Через пролив у Антикиферы они шли к юго-западной оконечности Пелопонеса, там останавливались в Мефоне, ожидая благоприятного ветра, поймав который, можно было довольно быстро от берегов Закинфа, откуда, пересекши Адриатическое море обогнув мыс Левки, добраться до Тарепта, из которого расходились два морских пути: через Мессинский пролив или вокруг Сицилии.

Места нахождения Суллы, соединившись маршрутным нитями судоходных трасс римских гаул, время жизни родосского астронома Гемина (77 г. до н, э.), совпадавшее с датировкой массового подъемного материала — все это позволило датировать кораблекрушение у Антикиферы, обнаруженное водолазами Кондоса, 80-ми годами I в. до н. э.

Подводные археологические исследования, возобновленные у Антикиферы в конце 50—60-х годов уже нашего времени, представили целый ряд свидетельств по истории морской техники, судостроения, морского дела и мореплавания! Прежде всего были уточнены и подтверждены представления о шиповом способе крепления досок обшивки корпуса затонувшего корабля; ниже ватерлинии его днище было обшито еще и тяжелыми свинцовыми щитами, крепившимися с помощью бронзовых гвоздей. Выяснилось и то, что вся
нижняя часть конструкции днища была изготовлена из ели, которая используется в судостроении и в настоящее время. Наконец, присутствие на борту затонувшего корабля астрономического прибора — «секстанта» — доказало наличие в I в. до н. э. довольно развитых навигационных знаний и соответствующей им навигационной практики, выражавшейся в существовании прямых и ночных плаваний по морю. Такая информация была крайне необходима специалистам. И все-таки результаты исследования 1900—1901 годов приходится оценивать с сожалением.

Несмотря на каскад блестящих находок, они мало что дали собственно археологии как науке. Поразительно, но деятельность водолазов Кондоса нанесла ущерб, сравнимый лишь с последствиями стихийного бедствия: памятник античного кораблекрушения был практически уничтожен. Произошло это в силу неподготовленности водолазов к производству та­кого рода работ. Сказалось и то, что ныряльщики были заин­тересованы в подъеме археологических находок по частям — это была прекрасная уловка с целью как можно больше за­работать. Повлияло и само несовершенство водолазного снаряжения, его громоздкость и жесткая зависимость от воздушных насосов, установленных на борту спасательных судов. Не изучена в те годы была природа декомпрессии и ее воздействие на физиологическое состояние человека на различныхглубинах моря. Трагическую роль сыграло отсутствие навыков и практики спуска археологов на дно моря. Да и сама методика подводных археологических исследований еще несложилась. Что тут говорить, если даже методика полевых раскопок только-только начинала оформляться в самостоятельную отрасль знаний, о чем свидетельствуют раскопки Вавилона, Ура, Афин, Трои, Кносса и т. д.

Но главным бедствием была... спешка, та поспешность, с которой водолазы экипажа Кондоса буквально «разорвали» памятник древнего кораблекрушения на части. В погоне за шедеврами изобразительного искусства античности даже профессиональные археологи не осуществили съемки общего плана находок, не произвели их поквадратное распределение на борту спасательных судов или в лабораторных условиях, не попытались определиться в стратиграфии залегания массового материала, о замерах величин просто забыли.

Вот почему начавшей работать летом 1959 года международной экспедиции Ж. И. Кусто мало что удалось извлечь из морских глубин: море, повинуясь Афродите Анадиомене, оскорбленной, очевидно, небрежностью своих исследователей, безжалостно уничтожило все, что бросили люди.

Тем не менее драматическую историю исследований начала века у Антикиферы необходимо закончить на оптимистической ноте. Несмотря ни на что, именно они заставили ученых вести поиск по всем направлениям: усовершенствования водолазного костюма, техники спуска под воду, составления таблиц декомпрессии с целью ликвидации тяжких последствий воздействия азота на организм человека, поиска информации о кораблекрушениях древности в античных источниках, наконец, в области истории античного судостроения и мореплавания...

Первый опыт археологических исследовании на дне моря казался неудачным. Но самое главное все-таки произошло: число исторических и естественных наук стремительно вошла наука, рожденная морем, — археология моря — детище Афродиты Анадиомены, богини любви, поиска и познания.

Глава № 2. Махдия и после. Пленники вод многошумного моря.

Едва ли не каждое открытие археолога, историка или эпиграфиста не столько проясняет историческую ситуацию, сколько дает поводы для новых раздумий и сомнений. Пра­вильно ли прочитан текст надписи? Достаточно ли конкрет­на трактовка свидетельства античного автора? Соответству­ет ли информация массового материала исторической дей­ствительности? Археология моря в этом смысле не составляет исключе­ния. Больше того, она относится к разряду тех наук, кото­рые не столько разрешают загадки, сколько порождают их во множестве сами. История изучения античного корабле­крушения у берегов Туниса полностью подтвердила эту за­кономерность.

А начиналась она вполне обычно. Летом 1907 года, в начале июня, ловцы губок — профессиональные ныряльщи­ки, занимаясь своим промыслом, наткнулись на скопление произведений античного искусства, залегавших на морском дне на глубине около 40 м и на расстоянии 4,8 км к северу от залива Габес, в промежутке между Сусой и Сфинксом, прямо против местечка Махдии.

На рынках Туниса сразу же появился новый диковин­ный товар: мраморные статуэтки, расписная керамическая посуда, бронзовые светильники и фурнитура. Один из поку­пателей отнес антикварную вещь в дирекцию музея Древ­ностей Туниса. К чести ее членов, они, опираясь на помощь колониальной администрации, оказавшей содействие в ло­кализации подводных сокровищ, довольно быстро организо­вались и уже в середине месяца приступили к подводным исследованиям. На место, указанное ловцами губок, был вы­зван профессиональный археолог Альфред Мерлин, под ру­ководством которого водолазы учебно-тренировочного цент­ра ВМС Франции и наемные ныряльщики извлекли с мор­ского дна шедевры античного искусства в течение 6 полевых сезонов (с 1907 по 1913 г.).

Для технической поддержки и жизнеобеспечения водола­зов использовались спасательные и буксирные суда военно-морских сил, а также лодки, нанятые у местного населения. Опираясь на опыт исследований у Антнкиферы, А. Мерлин подготовил инструменты для производства подводных работ молотки, долота, совочки, клинья, кирки. Они должны были облегчить отделение спаянных морем предметов. Берег пред­варительно был разбит на квадраты размером 2x2 м в пол­ном соответствии с полевой методикой, что имело своей це­лью более адекватное размещение извлеченных материалов их положению на дне моря.

Первый же подводный спуск озадачил археолога. Вернув­шиеся на борт водолазы единодушно засвидетельствовали, что работы будут необычными и довольно трудоемкими: на дне беспорядочно нагромождены друг на друга мраморные заготовки колонн. Стало ясно, что без их подъема о продол­жении исследований не могло быть и речи.

Почти месяц был затрачен па подъем этих массивных колонн на поверхность. Их оказалось 60 штук, расположенных в семь параллельных рядов по отношению друг к другу. При этом длина каждой колонны составляла 24 м. Помимо колонн удалось также поднять заготовки базовых оснований, отдельные блоки архитектурного убранства, барабаны, капи­тели, что дало основание для предположения о том, что суд­но перевозило чуть ли не целый храм в разобранном виде. Об этом свидетельствовали также куски барельефа с искус­ной резьбой и бронзовая статуя Эрота, изображающая его в качестве победителя среди стрелков из лука.

Гипотеза подтвердилась, когда водолазы вернулись к ос­вобожденной площадке. После предварительного зондирова­ния галечного дна и его зачистки удалось установить, что оно буквально было покрыто настилом из дерева двадцати­сантиметровой толщины, представляющим собой останки ко­рабельной палубы. Восторгу А. Мерлина не было предела! Если корабль перевозил мраморные колонны на открытой палубе (а сомневаться в этом оснований не было), то под тяжестью колонн палуба должна была в прямом смысле сло­ва придавить содержимое внутренних отсеков к днищу по­терпевшего кораблекрушение транспортного судна. Действительно, сюрпризы не заставили себя долго ждать. Под снятой со всеми предосторожностями (точнее; разобран­ной) палубой оказались залежи предметов греческой скульп­туры и изобразительного искусства: бронзовые и мраморные статуи из камня, мраморные рельефы, бронзовые укра­шения для мебели и вазы с тонкими и изящными роспи­сями и орнаментальными сюжетами, мраморные шары и куски фриза, сосуды для смешения вина, светильники из бронзы и глины. В отличие от подводного клада Антикиферы, груз «Тунисского страдальца» был более разнообразным и многочисленным. Его особенностью стало многообразие художественных стилей перевозимых им изделий. Предметы, извлеченные с морского дна у Махдии, в последствии пополнили экспозицию целых семи залов музея Бардо в Тунисе — рекорд, который не удалось превзойти вплоть до настоящего времени. Среди них особой экспрессией и динамизмом выделялась скульптурная группа, изображавшая двух танцоров, которым подыгрывала флейтистка. Еще более поразительной оказалась фигура юноши из бронзы, державшего в своих руках факел в знак победы на спортивных со­стязаниях. Подлинным шедевром эллинистического искусства стала статуэтка бегущего сатира с расширенными ноздрями, полуоткрытым ртом, развевающимися волосами и крепкими мускулистыми ногами. Привлекала внимание и го­лова «прекраснокудрой» Афродиты, бронзовая копия мраморной статуи IV в. до н. э., изготовленная мастерами школы Лисиппа.

Но больше всего ученых поразил бронзовый панцирь, с архаическим изображением головы бога Диониса в виде мас­ки, изготовленной, как свидетельствовала надпись на поверх­ности правого плеча, Боэтием из Калхедона, широко извест­ным специалистам-искусствоведам скульптором II в. до н.э. Произведениям этого художника не повезло: в своем боль­шинстве они не сохранились, но зато до нашего времени до­шло множество поздних копий. Поэтому их нередко можно видеть в различных музеях мира. Одна из них, представля­ющая рядовой шедевр Боэтия, «Мальчик с гусем», выстав­лена в античном зале российского Эрмитажа.

Школа Лисиппа дала о себе знать еще раз, когда на бе­регу были очищены две статуи — Гермеса и бога Пана - владыки античных лесов. После того как в 1907—1909 годах «трюм» затонувшего парусника был освобожден от греческой скульптуры, оче­редь дошла до художественных изделий малого формата.

Первыми в 1909 году были извлечены два крупных орна­ментированных фриза с изображением мифологических персо­нажей аттического цикла — Тезея и Ариадны17. Находка озадачила исследователей: им казалось, что крупногабарит­ные предметы уже закончились. Однако фризы были не чем иным, как украшением кормового акропостеля затонувшего корабля. Зато под ними лежало около полусотни бронзовых фигурок и деталей фурнитуры, составлявших узлы компози­ции единого орнамента, украшавшего некогда поверхность мебельного гарнитура, состоящего из множества столов, шкафов, кресел, скамеечек, лежанок, зеркал и т. п. Все эти пред­меты сопровождались обломками бытовой утвари, среди ко­торых прекрасно выглядели художественные расписные со­суды, украшенные сценами шествия Диониса — бога вино­делия и покровителя веселых праздников со своей обычной сбитой; сатирами, вакханками, менадами, сиренами. Среди моря битой посуды удалось собрать по частям обугливший­ся в рожке керамический светильник II—I вв. до н. э., подсказавший причину относительно хорошей сохранности груза: корабль затонул стремительно.

В 1910—1911 годах, когда водолазы продолжали очищать содержимое трюма, удалось изъять несколько сохранивших­ся фрагментов бортовой обшивки той же конструкции, что была найдена у Антикиферы. По стороне, ориентированной
на север, подводники обнаружили несколько обломков железных частей якорей судна, конструкция штока которых была аналогичной конструкции якорей из Антикиферы. Заключительный аккорд был сделан экспедицией 1913 го­да. И он был не менее впечатляющим, чем начало. Зачистка днища привела к открытию нескольких, испещренных надписями мраморных надгробий и колонн, уложенных в качестве балласта, таким образом владелец судна или его капитан, очевидно, хотели увеличить устойчивость корабля на случай высокой волны или внезапно разыгравшегося шторма. Ког­да надписи были прочитаны, наступило время очередной археологической сенсации: все они происходили из храма Аф­родиты Навархиды в Пирее. Но это еще не все. Были най­дены фрагменты крепежного узла киля со шпангоутами и шпангоутов с внутренней обшивкой корпуса. А затем все внимание сосредоточилось на анализе массового материала, среди которого быстро удалось выделить керамику косско-родосского и италийского круга первой четверти I в. до н. э. Окончательные выводы захватывали дух: неужели и в дан­ном случае повезло с открытием еще одного корабля, пере­возившего произведения афинских художников в Рим, ведь Сулла отдал личное распоряжение о вывозе картин Зевксиса в качестве собственного трофея в подарок Сенату?

Ответить на этот вопрос в 1913 году так и не удалось: первая мировая война прервала настойчивый поиск ученых. И только в 1954 году французской экспедиции во главе с Ф. Бенуа и Ж- И. Кусто удалось не только получить допол­нительные материалы (был применен мощный землесос), но и, освободив от отложений морского дна киль затонувшего корабля, установить его размеры (40x15 м), а также определить, время трагедии — сентябрь 83 года до н. э., время Суллы в Риме.

Но почему корабль так далеко оторвался от берегов Италии? Ученые выдвинули несколько гипотез. Одни считали, что корабль сбился с курса. Другие, напротив, полагали, что хо­зяин, судовладелец, был жителем римской колонии Новый Карфаген. Третьи выдвигали гипотезу о захвате судна мор­скими разбойниками-латронами. Кто из них прав? Читатель вправе выбрать версию, которая его больше устраивает. Ведь что бы там ни было, а тайная и манящая прелесть истории, как науки как раз и состоит в том, что она, ответив на вопрос «почему», не всегда ответит на вопрос «как?» и, наоборот, объяснив на конкретных фактах вопрос «как?», заходит в тупик в своих поисках ответа на вопрос «почему»?

Подводные археологические исследования у Аитикиферы и Махдии оказались во многом сходными по технологии и методике «разработки» подводных сокровищ моря. Но исследования у Махдии, благодаря А. Мерлену, заложили ос­новы для развитии археологии моря. Так, использование пре­имуществ полевой археологии применительно к решению за­дачи по идентификации и исторической реконструкции мас­сового подъемного материала из памятника античного ко­раблекрушения позволило этой науке взобраться еще на од­ну ступеньку своего развития.

Подводя итоги и оценивая место махдинского кораблекру­шения, известный археолог-подводник Ф. Дюма свои рассуж­дения закончил так: «Со времени открытия Помпеи такого памятника, важность и нацеленность которого на будущее не вызывает сомнений и, кроме того, превосходит саму его зна­чимость, в распоряжении науки просто не было».

Информация, появившаяся на страницах газет, подстегнула интерес к «морским раскопкам». Ныряльщики, водола­зы, любители и специалисты бросились на поиск подводных сокровищ, вполне справедливо рассчитывая извлечь из кла­довых моря средства для личного обогащения. Помешала первая мировая война, отодвинувшая реализацию несбыв­шихся надежд в 20-е годы.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Писаревский моря Города- корабли- поиск

    Документ
    Писаревский П.Н. Археология моря. Города- корабли- поиск. Издательство Воронежского ГУ ... науки являются затонувшие города, корабли, люди и само море — колыбель человеческой ... — утонувшие на дне моряго­рода, корабли и памятники художественной культуры. ...
  2. Игорь анатольевич мусский 100 великих отечественных кинофильмов 100 великих – 0 аннотация

    Документ
    ... сторону открытого моря. Но бывший боевой корабль оставался минным ... и героинь, из деревни в город в поисках счастья. Мечты Ганки были убогими ... Искусство, 1975. Писаревский Д.С. Братья Васильевы. — М.: Искусство, 1981. Писаревский Д.С. 100 фильмов ...
  3. Игорь анатольевич мусский 100 великих отечественных кинофильмов 100 великих – 0 аннотация

    Документ
    ... сторону открытого моря. Но бывший боевой корабль оставался минным ... и героинь, из деревни в город в поисках счастья. Мечты Ганки были убогими ... Искусство, 1975. Писаревский Д.С. Братья Васильевы. — М.: Искусство, 1981. Писаревский Д.С. 100 фильмов ...
  4. 100 великих отечественных кинофильмов

    Автореферат диссертации
    ... сторону открытого моря. Но бывший боевой корабль оставался минным ... и героинь, из деревни в город в поисках счастья. Мечты Ганки были убогими ... Искусство, 1975. Писаревский Д.С. Братья Васильевы. — М.: Искусство, 1981. Писаревский Д.С. 100 фильмов ...
  5. I Походы и плавания русских мореходов в IX-XVII вв

    Документ
    ... командованием и 31.8 начал поиски турецкого флота у Кавказского ... катера «Синоп» (командир лейтенант С. П. Писаревский), «Наварин» (командир лейтенант Ф. Ф. ... Петров). Прикрытие города с моря и огневую поддержку войск осуществляли отряд кораблей (КР « ...

Другие похожие документы..