Главная > Документ

1

Смотреть полностью

ПАВЕЛ КОВАЛЕНКО

Бийский Тихвинский монастырь

Бийский Тихвинский общежительный женский монастырь находился в самой восточной части территории современного города, на высоком живописном правом берегу реки Бии при впадении в неё некогда существовавшей речки Фурманки, вблизи соснового леса. Сегодня эта часть города именуется народом «Монастырем».

Первоначально, 31 августа 1894 года на благотворительные средства на земле, принадлежавшей крестьянам села Мало-Угренёвского, по ходатайству Преосвященнейшего Макария (Невского) бывшего епископа Бийского, была учреждена Тихвинская православная женская община. Указом Святейшего Синода за № 4288 от 26 июня 1900 года она преобразована в монастырь с сохранением того же названия.

Во главе монастыря стояли настоятельница, благочинная и казначея.

Первой настоятельницей общины, а затем и монастыря стала монахиня Евпраксия (в миру Елена Фёдоровна Германова). В 1902 году из-за болезни уволена за штат. «Мирно и по христиански скончалась в 1906 году, июня 2 дня, в пятницу, в 8 часов вечера, после всенощной, на 69 году от рождения. Была погребена с левой стороны алтаря Тихвинской монастырской церкви».

Второй, последней, настоятельницей с 1903 по 1928 годы являлась игуменья Ираида, в схиме Иннокентия, в миру Раиса Александровна Калугина (1855 – 30 декабря 1929 гг.), вдова священника. Образование получила в Томской Мариинской женской гимназии до 4-го класса. С 1896 по 1902 годы прошла путь от рясофорной послушницы до монахини – благочинной Барнаульского Богородице-Казанского женского монастыря. 13 марта 1903 г. ее назначили настоятельницей Бийского Тихвинского монастыря. 26 июня 1903 года она возведена в сан игуменьи. В 1909 году награждена наперсным золотым крестом, а в 1913 году за образцовый порядок в монастыре указом Его Императорского Величества удостоена благодарности. Похоронена на старом нагорном Вознесенском кладбище Бийска. К большому сожалению, ее могила утеряна.

Если в 1897 году в монастыре проживало 99 сестёр, то в 1916 году уже 313. Каждая из насельниц помимо молитвы, за исключением больных и малолетних, выполняла различные послушания, в основном по хозяйству. Среди насельниц были иконописица, чеботарницы, рукодельницы…

Монастырь содержал на свои средства престарелых больных людей и девочек сирот. Для обучения последних в 1904 году при монастыре открывается школа грамоты, преобразованная в 1909 году в одноклассную церковно-приходскую.

В монастыре действовало два храма – оба деревянные, однопрестольные. Главный – в честь Тихвинской иконы Божией Матери, был построен с разрешения Преосвященнейшего Макария (Невского) епископа Бийского на благотворительные пожертвования и освящён 5 декабря 1893 года протоиереем Градо-Бийского Троицкого собора Павлом Митропольским. Поврежденный сильным пожаром в 1903 году, храм был вновь восстановлен в лучшем виде и вторично освящён 23 сентября 1909 года Преосвященнейшим Иннокентием (Соколовым) епископом Бийским. Длина храма составляла 40 метров, максимальная ширина 12,8 м, а высота колокольни достигала 17 м. При храме имелась большая библиотека православных изданий.

Второй храм – трапезный, во имя святителя Иннокентия епископа Иркутского, находился в нижнем этаже двухэтажного деревянного здания, построенного в 1913 году на средства, завещанные монастырю бийской купчихой первой гильдии Еленой Григорьевной Морозовой и частью взятых из монастырских капиталов. Храм освящён 23 июня 1913 года епископом Бийским Иннокентием (Соколовым).

В разные годы при монастыре состояли священниками: о. Павел Торопов и о. Пётр Доброхотов, о. Платон Тимофеевич Пашовкин и о. Домнин Ионович Ненахов, братья – о. Василий и о. Николай Прибытковы… Последний, о. Николай, в 1920-е годы являлся староцерковным епископом Бийским Никитой и именно на территории монастыря разместил свою резиденцию.

В 1915 г. монастырю принадлежало 42 строения: храм, жилые дома, дома-кельи, кузница и мастерская, рушейка гречки, амбары и бани, завозня, погреба… 32 постройки были расположены непосредственно внутри монастырской ограды. Практически все они были деревянными, за исключением двух каменных и трёх полукаменных. Монастырь имел также собственное подворье в центре Бийска.

На основании Высочайшего соизволения от 23 марта 1914 года монастырь в бесплатное пользование получил 302,48 десятин пахотной и сенокосной земли, помимо уже имевшихся 29 десятин угодий.

В 1920 году Тихвинский монастырь официально был ликвидирован, но продолжал действовать как трудовая религиозная община до 1929 года

Многие из бывших сестёр-насельниц подверглись репрессиям.

В настоящее время территория бывшей обители застроена зданиями детского образовательно-оздоровительного центра «Алтай», усадьбами (ул. Техучилище), занята дачными участками.

Сохранилось 6 монастырских построек: кирпичный одноэтажный дом настоятельницы (решением Думы города в августе 2008 г. возвращен РПЦ; дом монастырских священников, часть здания бывшего трапезного храма, два деревянных дома (используются под жилые квартиры) и рубленая баня.

Частично осталась и монастырская роща с вековыми тополями и берёзами. Именно здесь произрастает самый старый (по длине окружности ствола 4, 93 м) тополь чёрный, из сохранившихся на территории города.

На берегу Бии находится особо почитаемый Свято-Тихвинский источник. Рядом с ним установлен поклонный православный крест с иконой Божией Матери именуемой Тихвинская. Сотни людей ежедневно приходят сюда, чтобы испить святой чудотворной родниковой воды.

Ежегодно, 9 июля, в праздник Тихвинской иконы Божией Матери, к источнику крестным ходом идут православные верующие. Здесь совершаются водосвятные молебны.

С 1944 по 1947 гг. в зданиях Тихвинского монастыря, где находился Бийский автотехникум, учился и жил в общежитии В.М. Шукшин.

В 2005 г. территория бывшего Тихвинского монастыря с сохранившимися строениями отнесена к памятникам истории Бийска.

В последнее десятилетие тысячи паломников и туристов из разных регионов страны и зарубежья посещают территорию бывшего Тихвинского женского монастыря, некогда самого известного и большого в бывшей Томской епархии.

Память о святой обители жива…

Бийское архиерейское подворье –

уникальный памятник Святой Руси

29 августа 1880 г. в Бийске торжественно был отмечен полувековой юбилей со дня практической деятельности Алтайской духовной миссии, основанной архимандритом Макарием (Глухаревым). В канун юбилея архимандритом Владимиром (Петровым) закладывается основа нового центра Алтайской духовной миссии [первый центр был в селе Улала – ныне город Горно-Алтайск] и начинается строительство архиерейского подворья в исторической части города - Казанке.

В этом же году учреждено Бийское викариатство Томской епархии. Архимандрит Владимир (Петров) возведён в сан епископа Бийского с оставлением в должности начальника Алтайской духовной миссии.

Рядом с подворьем искусственно созданы живописные каналы, подпитываемые родниками местных водоносных горизонтов; вокруг разбиты Архиерейская роща и чудесный Александровский сад, самые большие по площади зелёные насаждения дореволюционного Бийска, с многочисленными диковинными для местных жителей растениями. В весеннее время года подворье утопало в пышной зелени, наполнялось ароматом цветущих фруктовых деревьев и звонкими голосами птиц.

Ещё в довоенные 1930-е гг. стал вырубаться Александровский сад. В конце ХХ века уничтожены бывшая роща и канал, в котором даже в советское время водились зеркальные карпы и караси, а гладь воды своим присутствием украшали дикие утки и лебеди.

В настоящее время территория бывшего Бийского архиерейского подворья является памятником истории местного значения. По периметру Архиерейской площади (плаца бывшего военного городка) сохранились монументальные кирпичные здания подворья: архиерейский дом, катихизаторское училище, флигель при архиерейском доме, храм святителя Димитрия митрополита Ростовского; немного в стороне – Казанское приходское училище, а так же студенческая баня катихизаторского училища. Все эти постройки являются памятниками истории и архитектуры конца ХIХ- начала ХХ вв.

Основные здания подворья первоначально были связаны подземными ходами-лабиринтами. Этот факт, как и сами строения, до сих пор вызывают огромный интерес у любознательных горожан и поклонников бийской старины.

Архиерейский дом

(улица Иркутская, 1)

Первый двухэтажный полукаменный архиерейский дом был построен в 1883 г. на средства бийского первой гильдии купца и городского головы Якова Алексеевича Сахарова.

22 мая 1886 г., в полночь архиерейский дом начальника Алтайской духовной миссии архиерея Макария (Невского) сгорел. Пожар уничтожил архивы миссии и катихизаторского училища. «Епископ Макарий спасает от огня Антиминс, Евангелие, крест и Казанскую икону Божией Матери».

В этом же году тщанием бийских купцов Алексия Викуловича Соколова, Михаила Савельевича Сычёва и др. начато строительство нового кирпичного архиерейского дома.

В 1888 г. освящено вновь построенное кирпичное трёхэтажное здание.

21 сентября 1888 г. Макарием (Невским) епископом Бийским освящена домовая при Бийском Архиерейском доме однопрестольная церковь во имя Святителя Димитрия митрополита Ростовского, построенная на средства благотворителей. Она размещалась в третьем этаже.

С восточной стороны здания был построен первый в Бийске фонтан.

В 1920 г. архиерейский дом национализирован и использовался под помещение школ имени Коминтерна и Грибоедова, автомобильный техникум, военный госпиталь в годы ВОВ, а затем – штаб воинской части.

В июне 2002 г. Русской православной церкви возвращены бывшие здания Бийского архиерейского подворья – архиерейский дом и одноэтажный кирпичный флигель. Начались реставрационные работы.

19 сентября 2002 г. Преосвященнейший Максим (Дмитриев) епископ Барнаульский и Алтайский в сослужении духовенства освятил кресты на купола архиерейского дома. При большом стечении народа состоялось поднятие и установка святого креста на главный купол бывшего домового храма во имя святителя Димитрия митрополита Ростовского.

Катихизаторское училище

(улица Иркутская, 1)

Алтайское миссионерское Катихизаторское училище – центр по подготовке кадров, необходимых Алтайской духовной миссии (учителей и переводчиков, священников, дьяконов и псаломщиков) открыто в 1883 г. В училище принимали 15-16-ти летних подростков. Училище помещалось в собственном кирпичном здании. При нём имелась однопрестольная домовая церковь.

По ходатайству покровителей Алтайской миссии, Всемилостивейшим повелением Государя Императора от 27 марта 1890 г. «учащим и учащимся Алтайского миссионерского Катихизаторского училища дарованы права, присвоенные учащим и учащимся духовных училищ».

21 августа 1890 г. для непосредственного заведывания учебной, воспитательной и экономической частями Катихизаторского училища, Преосвященнейшим Макарием, Епископом Томским и Семипалатинским, учреждён Совет училища в составе: заведующего училищем, его помощника и учителя наук. Ведению Совета передано дело наблюдения за всеми школами Алтайской миссии.

7 февраля 1891 г. совету Катихизаторского училища дано «высшею духовною властию право производить испытания на звание учителя церковно-приходской школы, а местною епархиальною властию учреждена при училище испытательная комиссия для ищущих должности псаломщика, а также диаконского и священнического сана».

17 марта 1893 г. воспитанникам-инородцам Катихизаторского училища даровано право поступать для продолжения образования в духовную семинарию.

14 сентября 1895 г. состоялось торжественное освящение нового кирпичного учебного корпуса Катихизаторского училища. Богослужение возглавил Преосвященнейший Мефодий (Герасимов), епископ Бийский, начальник Алтайской духовной миссии. После водосвятного молебна и окропления всех помещений в большом училищном зале общим хором учащихся из 300-т человек была пропета молитва «Царю Небесный». Произносились торжественные речи, исполнялись духовные песнопения. Здание было построено на средства бийских купцов – Алексея Фёдоровича Морозова, Алексея Викуловича Соколова и Василия Николаевича Осипова.

В 1896 г., 9 января Преосвященнейшим Мефодием (Герасимовым), епископом Бийским освящена миссионерская домовая церковь во имя апостола Иоанна Богослова во втором этаже кирпичного здания Катихизаторского училища. Простенький иконостас для церкви устроен на 100 рублей, пожертвованных святым праведным о. Иоанном Кронштадтским.

В 1917 г. Барнаульское духовное училище, вследствие пожара собственного здания, временно переведено в здание Алтайского Катихизаторского училища и по указу Святейшего Синода поступило в ведение Преосвященнейшего Иннокентия (Соколова), епископа Бийского.

20 апреля 1920 г. Бийский уездный революционный комитет постановил «предоставить в распоряжение отдела здравоохранения для использования Катихизаторское училище и архиерейский дом под лечебные заведения» для оборудования уездной больницы. Прекратил своё существование и домовой храм (ныне помещение актового зала Дома офицеров). В 1921 г. в здании училища разместили опытно-показательную школу имени Коминтерна.

В настоящее время в здании Катихизаторского училища размещается Дом офицеров, а также с сентября 2003 г. занимаются средние и старшие классы православной гимназии во имя св. праведного Иоанна Кронштадтского.

Казанское приходское училище

(улица Шевченко, переулок Муромцевский, 8)

Казанское мужское 1-е приходское училище было открыто 1 октября 1909 г. Учащихся к 1 января 1916 г. насчитывалось - 135 мальчиков.

1 августа 1910 г. открыто Казанское женское приходское училище. Учащихся к 1 января 1916 г. – 215 девочек.

Первоначально, для училища было выделено деревянное здание в исторической части города – Казанке.

В 1911 г. на средства городского головы, бийского купца второй гильдии Фёдора Фёдоровича Доброходова, при участии прихожан Казанского архиерейского собора, по улице Архиерейской (ныне Шевченко) было построено большое двухэтажное кирпичное здание училища (ныне – восточная часть здания школы № 4 и дома творчества № 4).).

На первом этаже занимались мальчики, а на втором – девочки.

Первой заведующей училища стала Ирина Михайловна Макарова.

Именно здесь 12 апреля 1914 года открыта первая народная бесплатная библиотека города в память 300-летия царствования Дома Романовых.

В декабре 1919 года училище преобразовано в опытно-показательную школу имени 3-го Коминтерна 1-ой и 2-ой ступеней с педагогическим уклоном (с февраля 1936 г. - средняя школа № 4).

Кстати, в 20-е годы прошлого столетия здание использовалось для бийской тюрьмы № 2, а затем – педтехникума. В 1931 году – вновь школа имени Коминтерна.

Храм святителя Димитрия

митрополита Ростовского

(улица И. Мухачёва, 230/3)

Стоящий на пригорке краснокирпичный с голубыми куполами храм святителя Димитрия митрополита Ростовского – бывший Казанский архиерейский собор, некогда являлся главным храмом Алтайской Духовной миссии.

Построенная во второй половине ХIХ века деревянная церковь во имя Казанской иконы Божией Матери, очевидно, и дала название обширной северной части города – Казанке. Во время сильного пожара 1886 года церковь сгорела. Вот тогда-то и приступают к возведению нового Казанского кирпичного храма, рассчитанного на века.

Строился храм на благотворительные средства и на суммы, собранные крестьянами Алтайского горнозаводского округа в память Императора Александра II, освободителя крестьян от горнозаводской крепостной зависимости. 8 (20) ноября 1891 года Преосвященнейшим Владимиром (Синьковским) епископом Бийским состоялось его освящение. Своеобразная нарядная колокольня была пристроена к храму несколько позже – в 1910 году на деньги старосты храма, бийского второй гильдии купца Власия Максимовича Рыбакова, утверждённого в этой должности 8 октября 1897 года.

Длина собора составила 41 метр, высота – более 20 метров, а площадь – 599,7 кв. м.

Интерьер храма украшал великолепный резной позолоченный иконостас, изготовленный в бийской иконостасной мастерской Архипа Александровича Борзенкова (находилась при пересечении улицы Иркутской и переулка Среднего). Внутреннее пространство освещали роскошные люстры – паникадила.

Главной святыней собора являлась точная копия чудотворной Казанской иконы Божией Матери. По указанию епископа Бийского Макария Невского этот список предписывалось выполнить художнику-аскету специально освящёнными красками. «В 1885 г. копия иконы была готова и в том же году доставлена в Бийск выпускниками Казанской учительской семинарии – бывшими стипендиатами Алтайской миссии».

Утварью храм был хорошо обеспечен. Здесь на 1905 г. числилось 16 архиерейских облачений, 61 священнических, 53 диаконских, потиров с принадлежностями 3, напрестольных Евангелий 4, крестов 3.

Причта по указу Святейшего Синода от 5 апреля 1905 г. полагалось два священника, диакон и два псаломщика.

В ведении храма состояли две часовни – Никольская и Иверская.

В соборе часто совершались архиерейские службы, на которые собиралось огромное количество народа.

В 20-е гг. ХХ века собор попал в ведение обновленцев. В 1930 г. для богослужений храм закрывается. В течение последующих 60-ти лет его использовали совсем в иных целях: конюшня, овощехранилище, солдатский клуб, спортивный зал, склад горюче-смазочных материалов…

И только по просьбе Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II, посетившего наш город 12 мая 1991 г. собор был возвращён верующим. По рисункам Ольги Ивановны Тятовой был выполнен изящный главный пятиярусный золочёный иконостас (резчик Сергей Печёнкин). Изготовлением двух малых клиросных иконостасов занимались резчики Иван Бочаров и Алексей Тихонов. Много новых икон для иконостасов было написано художником-иконописцем Владимиром Александровичем Чепровым. Храм украсили также и сохранившиеся старинные образа.

Вторичное освящение возрождённого храма состоялось 5 июня 1994 г.

Первым настоятелем был назначен о. Сергий Балахнин. Вскоре его сменил иерей Валерий Замятин.

С 1997 г. рядом с храмом идёт строительство краснокирпичного крестильного храма.

Святыни храма:

  • икона святителя Димитрия митрополита Ростовского с частицей его святых мощей;

  • икона св. Великомученика и целителя Пантелеимона с текстом: «Сия икона написана и освящена на святой Афонской горе в ските святого Пророка Илии при архимандрите Гаврииле с братиею. 1893 г.»;

  • икона св. преподобного Александра Свирского с частицей его святых мощей;

  • икона Божией Матери «Скоропослушница»;

  • икона святителя Николая Мир Ликийских чудотворца ХIХ века…

При подготовке данных материалов использованы документы Томского областного государственного архива.

Александр ЗАГОРОДНИЙ

Родился в 1960 г. Служил в миротворческих войсках 14 армии под командованием Александра Лебедя. Работает дизайнером в газетах: в украинской - «Гомин» и рыбницкой - «Новости». Член СП МСПС от Молдовы.

ДОРОГА ДОМОЙ

« И раскаялся Господь,

что создал человека на земле,

и воскорбел в сердце Своем».

Бытие 6, 6.

БЫТИЕ

- Почему все всем врут? Потому что так легче? По-моему, вранье труднее запоминается. Трудно хранить в памяти то, чего никогда не было. Главное, свято верить в своё враньё, как ребёнок верит, что это именно кошка разбила любимую мамину чашку.

Мне все врали: и враги и друзья. Отец в райкоме работал и свято врал про коммунизм и то, что они, пролетарии, добудут его победу. Да какой он пролетарий: тяжелее ложки в жизни ничего не поднимал, ничего своими руками не сделал. А всё туда же - пролетарий! Мать преподавала в художественной школе и тоже всю жизнь врала. Всё старалась натюрмортики свои, пейзажики покрасивей изобразить: красочки поярче, тона погуще, линии поизящнее - она это называла: «увидеть прекрасное». Но не видела и врала, и выглядело её рисование, как косметика на престарелой даме: ярко, громко и фальшиво.

А я врать не хотел и искал ту, может единственную, профессию в мире, в которой можно обойтись безо лжи. Их, таких профессий, оказалось совсем немного. Работа с железками меня не манила - мёртвая эта работа, человека в ней не видно. Руководить и направлять меня тоже не тянуло - вот где точно ложь на лжи громоздится. А вот повару соврать проблематично - или вкусно или не вкусно. Это у художника-портретиста главная забота убедить натурщика, что это именно он изображён, причём ,в самом выгодном свете. А повару убеждать, что вкусно бессмысленно. Ну, недовложить мяса в суп это тоже обман, но не профессия тут виновата, а человек. У Баратынского есть про это:

.. .Бывал обманут сердцем я,

Бывал обманут я рассудком,

Но никогда ещё, друзья,

Обманут не был я желудком.

Многим жизнь представляется шведским столом: бери, чего хочешь и сколько хочешь. И у меня была парочка, казалось, верных вариантов. Хочешь, иди во власть, руководи, благо папины связи под рукой. Хочешь, иди в художники - способностями не обижен. Но я решил жить без вранья. Глупо, конечно, по-детски. И поступил в кулинарный техникум. Анекдот! Отец был в бешенстве: рвал, метал, грозил. Весь арсенал свой хитрый и нехитрый в дело пустил, но мне его пена была по-барабану. На конфликт не шёл, всё отмалчивался и так, потихоньку, пар родительский на свисток протравил - на своём настоял, получается. Грустным мне представлялось отвечать на будущий сыновний вопрос: «Пап, почему ты юристом работаешь?». Лепетать что-то о величии служения закону? Не скажешь же, в самом деле, что на то дедова воля была.

Служить пришлось, да я от службы и не бегал. Попал в морскую пехоту. Звучит гордо и громко, форма красивая и совсем не обязательно уточнять, что служил поваром. На службе и убедился в правильном выборе профессии. В армии еда ценится особо, если учесть из чего приходится готовить.

Утвердился стереотип, что кулинария занятие непременно женское, если речь идёт. конечно, не о шашлыках или «фирменном» салате хозяина дома. Самая заветная мечта хозяйки: наварить ведро, бочку, цистерну щей - чтобы их жрали, жрали, жрали, а они не кончались! Казалось бы, какая находка для женщины умеющий готовить мужчина, да ещё

с кулинарным образованием. Находка находкой, да никто не спешил подобрать. Такого спутника хорошо подруге советовать, да со стороны наблюдать и восторгаться. А не всякая согласится авторитет свой кухонный терять.

ЛЮБОВЬ И ПРАВДА

- А я хотел себе такую жену, чтобы любила >именно меня и ставила любовь выше всего на свете. Чтобы понимание любви и сама любовь не была внушена мной, а была естественно вызревшей. Не хотел я переделывать её под себя. Идея, конечно, идиотская, такая любовь только в женских романах и в сериалах для дебилок встречается. Но подошёл к проблеме прагматично: придумал испытание для кандидаток в жёны. И на первой же так обжёгся, что и повторять потом не стал. А тест простой до невозможности.
Сговорился с товарищем и привёл претендентку к нему домой. И так мы подстроили, что я, будто бы, стащил у хозяина деньги, сумму пустяковую, да на виду у неё. И перед
выбором её поставил: выдаст ли меня (хозяин кинулся актёрствовать, деньги искать, да руки заламывать). По совести поступила: вора, то есть меня, изобличила. Всё бы правильно, да только любовь выше совести, выше закона, выше правды. Для неё собственный душевный комфорт оказался дороже, чем любовь ко мне. А, значит, не любовь. И знал, что она уже «в положении», но не сумел заставить себя остаться с ней хотя бы ради будущего ребёнка. Да и не особенно старался. Она, говорили, родила сына и
пошла... по рукам. Мне это не интересно.

И постепенно, не сразу, пришло понимание, что женщины ценят в мужчине именно материальное, то, что можно руками пощупать. А душу разве пощупаешь? А не совсем обязательным придатком, довеском к деньгам и жилью я себя ощущать не желаю.

Потихоньку свыкся с холостяцкой жизнью, свои плюсы есть и в этом. Сладко пил, роскошно ел, мягко спал. Заботами особыми не тяготился: сам себе пан, сам себе хозяин. Стряпал в ресторане, где меня уважали и ценили. Заводил романы без обязательств: старался держать подруг на расстоянии, в душу не пускал, и сам не лез.

Всё в этом мире мне было понятно как дважды два: земля круглая, победа коммунизма неизбежна, скорость света триста тысяч, на новый год шампанское, бога нет. Были, конечно, и некоторые непонятки, но тем объяснялись, что не дошла до них ещё очередь разоблачить. Не ясно было только зачем я здесь, в этом мире. Нет, биологическая сторона понятна, но мне так представляется, что не только к физическому продолжению рода всё сводится. Тогда зачем ум, чувства? Зачем совесть и закон? Зачем музыка и поэзия? Многим приходит беда мучить себя этой вечной темой. Но раз за многие тысячелетия философских раздумий не нашлось чёткого ответа, то, значит, и нет его вовсе. Или есть, но для каждого - свой? Не дано, стало быть, человеку знать,что он и зачем он, потому, как ответ находится вне пределов его разума и потому. поиски бесперспективны. Раз не ясно предназначение, то и выбирать занятие под себя нужно хотя бы приятное.

УДАР

- Меня с работы уволили. Повар я классный - под моё мясо, соусы, супы и расстегаи гурманы ломились. Конкуренты переманить мечтали. И всё было бы хорошо, но пришло
время мой юбилей справить. Ясное дело, в своём ресторане, в «Волне». Есть там уютный зальчик для семейных торжеств. Началось всё как положено: друзья, друзья друзей, их
жёны, почти жёны и совсем не жёны, коллеги и сослуживцы. Поваров у меня в друзьях не числилось — классные повара также ревнивы, как и тенорами на одной кухне им тесно.
Цветы, подарки, речи. Целуют, хвалят, скупую слезу проливают, судьбу благодарят, за то, что я их осчастливил собою.

Был я тогда в состоянии полёта: это когда выпьешь и съешь столько, чтобы взлететь. После первых трёх «кругов» вышли танцевать в общую залу и... я как прозрел! Кого я кормлю, для кого душу вкладываю? В зале пировали сливки общества - блатные и менты, взяточники и казнокрады, проститутки обоих полов. И жрали, жрали, жрали. Рожи лоснятся от похоти, музыка блатная - шансон называется - сборище услаждает. В уголке, контрастом, парочка обыкновенная - парень с серьёзными намерениями и девушка с ожиданием оных. Чужими они здесь оказались - блатные шампанское на их столик уже прислали. Скоро в оборот возьмут: парня, если мужиком будет, покалечат, а с девушкой -ясно что! Ярость взорвала меня и я, ничего толком не соображая, стал крушить блатных: досталось столику, посуде и мордам. Разняли, уладили, простили.

С тех пор ничего кроме отвращения к своей профессии я не чувствовал, а другую не поздно ли искать в мои-то годы? Гурманы перемену во мне сразу оценили и в «Волну» ходить перестали. А для остальной сволочи какая разница что жрать - лишь бы подороже. Хозяин терпел, зубами скрипел и попросил по-хорошему, по собственному желанию, когда замену мне нашёл.

КОТ

- Впервые кот явился мне у служебного входа в ресторан, когда расчёта ждал. Нет! Кот совсем не напоминал булгаковского Бегемота, и уж совсем не сказочного Кота в сапогах. Кот был как кот: белый ангор с янтарными глазами, только заметно крупнее обычного. И его было много: пронзительно сверкали глаза, неестественно светилась белоснежная шерсть, казалось, что он всегда находится в самом освещенном месте. Тогда кот шёл ко мне сквозь свору собак. Даже не шёл - плыл, величаво и неотвратимо, как белый ледокол сквозь по-весеннему линялые грязные торосы. Жёлтые глаза-фары победно горели, хвост трубой, только что дым не валил! Ошалевшие от невиданной наглости собаки, поскуливая, шарахались от него, как пешеходы не вовремя оказавшиеся на проезжей части. Кот подошёл, как старый знакомый, потёрся о мои ноги, почти беззвучно рыкнул, приветствуя, и деловито направился на кухню. Я окурок бросил и за ним: кот на кухне - к беде. Но меня позвали к хозяину.

ЕЩЁ УДАР

- И рассчитали, как в сказке, в полчаса и... свободен!

Сел в машину - у меня старенькая «копейка» была - не заводится, хоть убей! Заарканил её на буксир и к дяде Васе-«доктору» - лечиться. Домой пешком пошёл.

Добирался домой, а пришёл на пепелище! Представление уже закончилось: пожарные с осознанием выполненного долга сворачивали рукава. Уцелевшие жильцы уже отголосили и ковыряли в руинах в надежде найти чего-нибудь.

На газоне, обгоревшие, протрезвевшие и снова уже пьянеющие, сидели поджигатели: сосед и его кум. Кто-то сердобольный преподнёс им бутылку казёнки для снятия стресса. Сосед сподобился самогон варить и наварил уже значительно, да на запашок кум зашёл. Как же кума не угостить - угостил. А кум и усомнись в крепости напитка. И мастер-производитель, на манер циркового факира, набрав в рот первача, дунул на спичку! Занялось всё разом, но успели выскочить и даже мясорубку спасти. Сосед всё приговаривал: «Хорош первач»!

Есть всё-таки одно блюдо, в котором ложь от замысла — котлеты. Только мне кажется, что его не повар придумал, а хитрая баба, чтобы несвежее мясо в дело пустить. Пихнёт-в фарш чеснока, хлеба, сала, специй побольше и нате, жрите мясо! Мясорубку, кстати. придумали не повара, а палачи испанской инквизиции исключительно для нежных женских ручек.

Вот всё было и вот - ничего нет! Ни дома, ни машины, ни денег, ни друзей. Вокруг -вселенский вакуум. И тут я снова увидел Кота. Кажется, он того и дожидался, чтобы я его заметил: подошёл, уже привычно потёрся о ноги, также, почти беззвучно, рыкнул и пошёл. Пошёл, как я теперь понимаю, в порт, на «Кондратия».

ГОРОД

- Наш город - герой! С допотопных времён боролся с рекой, даже не с рекой, а мелкой, сухой летом, речушкой образующей, в месте впадения в море, удобный для порта
залив. Она лишь весной набухала талой водой с не дальних гор и сметала всё, что могла. А город перебегал с берега на берег, ища места повыгодней, всё надеясь, что вот тут-то река не достанет. А река доставала и ещё до пришествия доставала бы, если бы однажды город, собравшись с силами, не сиганул наверх, на окружающие подковой бухту обрывистые холмы. И стал зваться Новым или Верхним. Остатки Старого города снесли без разбору, надсыпали грунтом и на сваях застроили, сонным от рождения, новым микрорайоном. И стал он зваться Нижним.

Устроился город наверху, на двух крутых берегах уже не опасной речки, и мост задумал, чтобы три своих части объединить. Но не дала себя речка взнуздать: или денег не хватило, или ещё чего-то, но удалось пока связать только правую часть Верхнего города с Нижним, а до левого берега дотянуться не случилось. Сооружение получилось уникальным: широкий прямой съезд к будущему мосту обрывается перед речкой трамплином и смущённо предлагает бочком протиснуться к вечному временному мосту и въезду в Нижний город. Трамплин стал главной темой выборов в городе: депутаты под лозунгом «Соединим берега!» обещают достроить, народ дружно верит и избирает, и все вместе дружно забывают до следующих выборов.

Вот так всегда чего-то не хватает: строим мост, а получается трамплин. Наверху ничего меня уже не удерживало, и я двинулся по трамплину к морю и порту.

Порт-кормилец для города всё,и всё в городе подчинено ему: морем и моряками кормятся все. Зазвучит гудок вернувшегося с добычей корабля,и всё в городе оживляется: расцветают привезённым товаром витрины, шире распахиваются двери забегаловок. Добреют блатные, поправляется таможня. От свежей дури балдеют наркоманы. Суетятся в засадах у порта проститутки - те, что попроще, матёрые - в ресторанах бдят.

Надо было как-то это всё пережить, перетерпеть. Вот оборот медали одиночества -некому выговориться. По дороге водки прихватил и пошёл к морю.

Море, ночь и водка - хорошие утешители: набегают мягкие волны и шепчут: «Всё тщета... всё тщета...»

КОВЧЕГ

- Когда в жизни что-то идёт не так, что-то ломается, нужно ждать новых выбрыков судьбы. И я дождался в «Ковчеге» - есть такой бар у порта.

«А вот тебе и чёрт из табакерки!» - первая моя почти трезвая мысль, когда встретился со старым знакомым, о котором и думать уже забыл.

Сначала мы учились в одной школе, в параллельных классах. Потом служили вместе в учебке морской пехоты: он инструктором по радио, я, конечно, поваром. Смех в том, что его ещё в школе прозвали Радистом. Он был охотником за новостями и, едва добыв что-то интересненькое, радостно «радировал» всем, кого встретит. Прошло столько лет, а подростковые прыщи на своей вечно улыбающейся идиотской физии он так и не вывел. Наверное, с женщинами у него совсем худо. Всё крахом, вокруг меня руины и пепелище, а тут, на тебе, я ему нужен и позарез. Он радистом на теплоходе «Кондратий Рылеев» работал и предложил мне сходить в рейс коком. Один из штатных поваров, как-то не вовремя, или, как оказалось, как раз вовремя, заболел.

Потом в море уже, узнал что, «Кондратий» идёт с грузом сковородок. Не врубился я поначалу, как это — пассажирский теплоход с грузом? Оказалось, что «Кондратий» сам себе груз. На переплавку его вели своим ходом - как быка на бойню. Моряки народ суеверный: видели в этом дурной знак и, потому, каждый отмазывался, как мог. Я так теперь понимаю, что многие из экипажа теплохода искали себе новую работу, а в таких случаях поиски ранними не бывают.

«Кондратий Рылеев», когда-то белый, а теперь давно некрашеный, облезлый, в рыжих потёках, гляделся всё же напыщенно и неприступно, как камердинер. Строили его в то, удачное для него время, когда до неприличия округлые формы сороковых уже сгладились, а кособокие семидесятые были ещё только впереди. Просто удивительно как идеалы красоты с бараньей упрямостью плавно перетекают от шара к квадрату и обратно. И лишь где-то на нулевой отметке синусоиды, когда не доминирует ни одна из крайностей, иногда создаётся нечто относительно гармоничное.

Документы мне выправили рекордно быстро - могут, когда хотят! И сразу поселили на корабле, благо кают свободных было предостаточно. Мне досталось жить рядом с доктором. На многих дверях отсутствовали ручки, а кое-где не было и самих дверей, где-то разобраны целые отсеки. Видимо экипаж занимался сбором цветного металлолома.

Капитан с непроизносимой фамилией, то ли грек, то ли поляк, сыплет в разговоре дежурными шутками, да афоризмами. Ставит из себя по привычке морского волка, да только видна в нём была пришибленность, безысходность. Радист просветил — капитан только недавно узнал, что двоих детей кормит, которых он своими считал. А «другом» его семьи был одноклассник капитана - они его жену ещё в школе «делили». И поделили -капитану достался брак, дети и море, а однокласснику - постель. Жене капитана досталось всё. И все об этом знали, кроме, как водится, самого капитана. А глаза ему открыл бывший старпом по-дружбе перед тем, как уволиться. Такая вот дружба между ними была.

Большую часть кладовой занимали ящики с коньяком и шпротами - я думал, что так капитан решал свои финансовые проблемы. Оказалось, он коньяк не для продажи взял, а на поминки обоим: и «Кондратию», на котором всю жизнь проплавал, и себе. Как порадовался я тогда, что не женат.

Радист на правах хозяина и старого друга провёл для меня экскурсию по кораблю: показал и объяснил,где что находится, и кто чем занимается. Я был приятно удивлён: мне на корабле представлялась немыслимая теснота. Здесь обстановка и оборудование почти не отличались от того, что я имел в «Волне», только больше пластика и металла в отделке.

А вот готовка мне несколько по-другому представлялась - экстремальной и изящной, как упражнение на гимнастическом бревне. Смешно, но макарон «по-флотски» в меню не оказалось - не положено по санитарным нормам.

Коллектив камбуза был сильно сокращён. Оно и понятно: кормить предстояло только команду, тоже порядком сокращённую. Двое моих новых коллег похожи были как братья: двое из ларца, одинаковы с лица. Все звали их Котя-Мотя. Наверное, производное от Константина и Матвея. Я не стал уточнять кто из них Котя, а кто Мотя. Всё равно они постоянно были вместе и явно озабочены друг другом. Чистоплотность в них била в глаза: оба выбриты до блеска, одежда отутюжена, рубашки накрахмалены - я знаю, как она неприятна на ощупь, но им было приятно терпеть.

Кот был уже на камбузе, где, впрочем, корабельному коту и положено быть. Это я так думал, что кот - корабельный, а экипаж-то считал, что он мой. Такой вот кот! И не один: присутствовала ещё и его королева-кошечка рыжая и пушистая - у кота губа не дура! Вот так и вышло, что кормить чету досталось мне. И не скажу, что это было хлопотно: рацион их был обычный кошачий: рыба, мясо, молоко. Главное»вовремя подать. Если случалась задержка, то кот не мяучил, не клянчил - брал сам, что находил. Режим питания соблюдал неукоснительно. Первой ела она — кот её охранял.

ПРИЗРАК

- Как и у всякого уважающего себя корабля у «Кондратия» был свой призрак. Среди женской части экипажа неистребимо жила вера в то, что душа Кондратия, из-за смерти

неправедной, успокоиться не может и, мол, бродит призрак его по теплоходу, ясное дело, по ночам. Мужская часть команды нашла легенду эту полезной и с готовностью вызывалась на охрану сна наиболее впечатлительных. Нагнетал страсти и латунный профиль Рылеева в кают-компании. Художник, вероятно из корабельных умельцев, срисовывая его из учебника истории, избрал почему-то профиль Кюхельбекера: гордый орлиный нос в сочетании с большевистским прищуром впечатлял!

Причудлива порой игра бликов на начищенном металле: они живут своей жизнью независимо от желания автора: единственный глаз Кондратия настигал зрителя, как бы тот ни перемещался по залу. Скрип переборок, ночная суета пассажиров и команды, работа механизмов - всё это воспринималось и толковалось с оглядкой на дух Кондратия. Случайно незапертые двери толковались открытыми призраком.

Капитан - патриот «Кондратия» и знаток поэзии - нашёл подтверждение существования духа в пророческих строках Кюхельбекера в стихотворении «Тень Рылеева»:

И бестелесною рукой

Раздвинул стены,

Растворил затворы.

А в стихах самого Рылеева уловил и склонность к бродяжничеству:

Как странник грустный, одинокий,

в степях Аравии пустой

из края в край с тоской глубокой

бродил я в мире сиротой.

ОТПЛЫТИЕ

- Рейс всем представлялся недолгим: недели на две плаванья, плюс стоянка в порту назначения, пока с документами уладится. Погоду обещали ясную и задержек не предвиделось. Потому члены команды личных вещей взяли себе по минимуму - домой потом на себе нести. У меня из своего были только документы: пожар ничего не оставил.

Оркестра, прощальных речей, цветов и слёз на проводах «Кондратия» не было. Да и никому это было не интересно - отчалил и ладно.

В первый же день плаванья радист радостно сообщил, что принял сигнал SOS от тонущего недалеко от нас теплохода «Садко». Все свободные от вахты заняли удобные места для участия в событии: помощи пострадавшим, если таковые обнаружатся. Кот тоже. Но среди всякой плавающей мелочи обнаружили только одного. Подняли на борт довольно странного типа: одноного мужика в шрамах и с наколкой «ВДВ» на плече. Ясно, что бывший вояка: глаза - иглы. Он хоть и недолго в воде пробыл, но обессилел совсем -трудно плавать с одной-то ногой. Рассказал дикую историю: экипаж теплохода «Садко», угрожая оружием, закрыл в трюме пассажиров и затопил корабль. Он чудом спасся, прыгнув за борт.

За одноногим с земли прислали вертолёт: он единственный живой свидетель или участник трагедии. Успели долететь или нет - не знаю.

ПОТОП

- С проводов вертолёта ещё не успели разойтись, как объявили тревогу - с востока, как при ускоренной съёмке, на нас неслась туча. Потемнело так сразу, будто кто-то щёлкнул выключателем. И началось!

В шторм сидишь в скорлупе корабля, и канонада шторма слышится будто бы издалека. Но в иллюминатор лучше не смотреть: чувствуется так, что море не под тобой и даже не рядом, а над тобой и с каждый следующий нырок в волну кажется последним.

Сколько длился шторм, я не знаю - потерял счёт времени. Не было заметных границ между днём и ночью, чтобы хоть как-то определиться. Да я и не пытался. Для меня всё было новым и необычным: корабль и порядки на нём, шторм и качка, едва знакомые люди. И единственный на кого я надеялся опереться, был радист. Но опоры в нём искал зря.

Такое впечатление, что все помешались, и я не исключение.

Радист скачет по кораблю и по секрету каждому толкует что-то про потоп, про сорок дней, про ковчег и про какую-то важную миссию, и что он избранный.

Капитан, хитро щурясь, сообщил что, судя по приборам, «Кондратий» плывёт по Турции.

Продукты скоро закончились - рассчитывали на недолгий путь, а шторм уже длился наверное месяц, и конца ему не видно было. Все ходили злые, голодные и пьяные. Шпроты без хлеба всех достали. Всех, кроме кошек.

Скоро закончилось и горючее. «Кондратий», как выразился радист, лёг в дрейф.

На камбузе от безделья пьянство и разврат. Мои повара или, как они говорят, коки целуются взасос без малейшего стеснения. Кто из них «девочка» Котя или Мотя мне было не интересно: взял шпрот, бутылку коньяка и ушёл к себе в каюту. Пить в одиночку. Кот с супругой тоже ко мне в каюту протиснулись, угостились шпротами и в обнимку спать устроились. Они, кажется, единственные вели себя нормально.

Доктор в соседней каюте беспрерывно пил и перед сном с чувством пел «Ты ж мэнэ пидманула». Народный хит тоже меня достал. Выпросил у доктора снотворное - хоть немного поспать, не подпрыгивая от качки. Засыпал счастливым - будто в полёте. Что он мне дал - сейчас могу только догадываться.

ВРЕМЯ

- Сколько спал - не знаю - очень долго. Проснулся на полу и, поначалу, не мог понять, что случилось. Не было качки - шторм унялся! Выскочил наружу - море было спокойно, как летняя лужа. Это ж, сколько я спал?

Что такое время никто не знает. У каждого свой эталон: время можно измерять закатами и рассветами, сменой времён года, приёмами пищи; от зарплаты до зарплаты, от рыбалки до рыбалки, от бани до бани. Количеством написанных или прочитанных страниц или книг, числом покорённых женщин или мужчин, выигранных боёв, сыгранных матчей, поверженных соперников.

Вот живёт человек и чувствует себя молодым и рождается у него сын и сразу он становится на двадцать лет старше, рождается внук ещё на двадцать лет. Смена поколений - способ, при помощи которого время напоминает о себе.

И лишь в одиночестве нет времени. Представь, что ты заснул в запертой комнате без окон - проснулся, а часы стоят, и счёт его безвозвратно потерян. И ты не вернёшься в общее время пока кто-то или что-то не укажет твои координаты во времени. Самому тебе этого не достичь.

ЕЩЁ УДАР

- Небо было торжественным, как грудь победителя социалистического соревнования в момент вручения почётного переходящего вымпела. Желанная тишина ласкала и убаюкивала - это потом она будет терзать меня. Вокруг ничего живого: ни птиц, ни дельфинов.

Экипажа тоже не было!!!

Нужно было осмотреть корабль. Зашёл в капитанскую рубку. Светились какие-то панели и перемигивались лампочки. Радио молчит глухо: ни голосов, ни всхлипов, ни даже несущей волны. Корабельные часы показывают какие-то цифры, но что они значат, если уже сама точка отсчёта безнадёжно потеряна. Ничего не трогал - работает что-то и

пусть себе работает. Боялся что-то не то выключить или включить. Что я в этом всём понимаю - я же повар, блин.

Вот и верь в сказки про капитана, последним покидающим тонущий корабль. Бросили, сволочи! Банально забыли обо мне.

На носу разрушения - видимо, пока я спал «Кондратий» с чем-то столкнулся. И только тогда стал чувствоваться крен. «Кондратий» рыл носом, но, похоже, что вода внутрь больше не поступала. Или пробоину сумели таки заткнуть или ещё как-то. Не знаю - не спец. Внутри к месту, где я предполагал пробоину, не подходил - вдруг дверь открою, а оттуда вода!

На палубе набрёл на кирпичи. Кирпичи были особенные - огнеупорные со следами сажи на боках. Откуда они здесь? Это что получается: мы врезались в котельную трубу?! Ни фига себе сколько налило!

А как это понять по-другому - есть своя версия?

ВОПРОСЫ

- Дверь капитанской каюты выворочена. Внутри не бардак - хуже: стены и постель забрызганы кровью и ещё чем-то. Мозгами, что ли? На полу вперемешку автоматные и
пистолетные стреляные гильзы. Так мне представляется, что стреляли от двери. Откуда на корабле оружие? И кто в кого стрелял? И когда - до столкновения с трубой или после?

Сейф открыт — в нём деньги и бумаги - всё тоже в крови. На полу следы, будто волокли что-то или кого-то к иллюминатору. На нём тоже кровь - за борт выбросили? На крючке у входа висит оранжевая пилотка - таких на корабле никто не носил. Значит, чужая - капитану она явно не к лицу. Деньги и бумаги взял на всякий случай - вашему капитану отдал.

Попытался зайти в радиорубку, но дверь не поддалась и, кажется, изнутри была закрыта. Постучал - не отвечают. Иногда тихонько подкрадывался к двери, прислушивался - никакого шевеления. Дверь взломать так и не решился.

Нашёл в камбузе на столе надкусанный и видимо в спешке оставленный «дембельский» бутерброд - весьма сложное сооружение: меж двух тонюсеньких бумажек хлеба, щедро намазанных сливочным маслом и паштетом уместилось полбанки тушёнки. Банка вскрыта ножом. Кто-то ещё есть на «Кондратий» кроме меня и у него есть продукты! Рядом сидел кот - облизывался и умывался. Присмотрелся прикус не его.

Тогда, как я понимаю, у меня начала «съезжать крыша» от моря, одиночества и пьянки. Коньяка было предостаточно - «Кондратия» в спешке покидали и о такой важной для мужского организма, пище некогда было вспомнить. Сейчас жалеют, если живы.

Чудилось мне, как кто-то ходит по кораблю, как открываются и закрываются двери. Шаги были разными. То будто попугайчик ходит по газете, то кто-то идёт на костылях. Однажды, совсем явственно, можно было различить, как кто-то снаряжает магазин «калаша» патронами. Иногда проступал монотонный неразборчивый голос, как будто вслух читают книгу.

Вот ты доктор ждёшь от меня ответов на эти загадки. Да только у дурака есть ответы на всё.

Мне тогда было ясно одно: я здесь не один! Кто-то тоже остался и, наверно, и не подозревал о моём существовании. Я старался ходить как можно тише и с топором не расставался. И каюту свою запирал надёжно. Как это называется - паранойя?

ЗЕМЛЯ

- Стихии приводили себя в порядок после буйства. Небо пронзительно голубое, облака заходящее солнце окрасило в малиновый и ультрамарин. Все было как
нарисованное, неестественно красивое. Человек много столетий подрисовывал природе свои нюансы: то дым, то самолёт, то себя красивого и могущественного. Теперь она

показывала себя такой, какой она давно силилась быть - без назойливого присутствия человека. Остров в это великолепие вписывался идеально. Маме бы тогда это показать!

К скалистому берегу «Кондратий» подплывал уже на издохе, обнажив корму с коростой из ракушек. Нужно было спешить.

Пытался лодку себе найти, но не было ни одной. Оно и понятно, зачем шлюпки кораблю без пассажиров. Взяли парочку в рейс на экипаж - остальное по дачам растащили.

До берега было совсем чуть-чуть. Связал подобие плота из спасательных кругов, упаковал в ящики из-под коньяка всё нужное по моему разумению и отчалил. Коты, ясное дело, со мной. Выбрался на твердь, о которой мечтал. Когда финишируешь и уже нет необходимости напрягаться, силы часто покидают. Я лежал и наслаждался неподвижностью. «Кондратий», дождавшись пока я доберусь до берега, уходил под воду. Воздух из его нутра вырывался предсмертным рёвом. Так ревут быки на бойне.

И уже лежа на берегу, я вдруг заметил как что-то огромное, похожее на диковинный скелет, то ли динозавра, то ли кита, щерилось рёбрами в небо. Мимо, важно, не оглядываясь, прошествовала кошачья чета. Привычный ужас постепенно возвращался ко мне - я снова оставался один.

Что это за скелет? Да не скелет это - Ковчег! Тот самый - библейский. Это что ж получается: потоп повторился один в один. И воды налило ровно столько же, как и в первый раз. Или не в первый. В который раз. И скалы эти - Арарат?! Только вот Ной на сей раз, не человек, а кот? Предвидел, спланировал и исполнил всё кот?! А я всего лишь обслуга кошачья? Вот ты на моём месте что подумал бы?

ДОРОГА ДОМОЙ

- Вот и ты, доктор, мне врёшь: всё, мол, хорошо. Всё поправится, всё плохое позади. Что поправится? Что у меня впереди? Кому я, на хрен, нужен? Ни дома, ни семьи, ни друзей. Никого. Есть где-то сын: наверное, женат уже. Ну, найду я его, и что я ему скажу? - «Здравствуй, сын - я твой папа?». Нет. Сын тогда твой, когда пяточки ему зацелуешь розовые ходьбой ещё не загрубелые, когда на плечах поносишь, когда нитку воздушного змея ему в руку вложишь, да в небо на взлёт, когда...

...И у вас, врачей лжи хватает. Вам собаку легче пожалеть, а человека до последнего его дыхания мучить будете! Вот я тебе рассказываю, ты мне головушкой сочувственно киваешь, а в берег ткнёмся и в психушку спровадишь! Не надо отвечать, не ври - лучше промолчи.

- Ну, зачем же прямо сразу в психушку - там есть свой повар. А в нашей больнице тебе самое место. Пойдёшь к нам работать?

Людмила Козлова

Автор многих книг поэзии и прозы,

Лауреат трёх краевых литературных премий и российской литературной премии им. Сергея Михалкова (2008 г) – за рукопись сказок. Член СП России. Живёт в Бийске.

***

С.А.

Мне хорошо в ладу с собою.

Над горизонтом алый свет.

Тебе вся жизнь давалась с бою,

А мне, представь, мой сладкий, нет.

Менял ты женщин, как перчатки,

Летал под Солнцем высоко.

Ты у меня один, мой сладкий.

И мне легко.

Тебе всё время скучно было,

Мятежный мальчик из села.

А я тебя, мой друг, любила.

А я тебя всегда ждала.

Но ты уплыл к Истокам Нила,

Туда, где вечный Омут Сна.

А я сыночка хоронила

Совсем одна.

***

Ненавижу изворотливых,

Хищных, ушлых, вороватых,

Агрессивных и напротив –

Притворяющихся братом,

Тётей, дядюшкой и сватом,

Верным другом безымянным –

Кем угодно,

Если надо

Облегчить твои карманы.

Потихоньку, скоком-боком,

О печалях намекая,

речи мудрые толкая,

присосаться ненароком.

Из какой они канавки,

Эти милые пиявки?

Где они учили нотки,

Эти вечные сиротки?

***

Осенний шквал –

Ночное действо.

Наутро выглянет рассвет

Такой белёсый,

Как злодейство,

Которому сто лет в обед.

Весёлых красок,

Солнца.

Неба

Так не хватает, Боже мой!

Ужели мир красивым не был,

И всё закончится зимой?

И только снег

Да север лютый,

Да мутный полдень ледяной,

Где места нет и на минуту

Тебе увидеться со мной.

***

Весёлый мир,

цветной и круглый,

Подобный капле дождевой,

Смотри –

Жестокая подруга,

Эпоха смерти Кали Юга,

Рулеткой крутится живой.

Она неверующих лечит,

Кидая шарик

В толщу лет.

Сегодня - “чёт”,

А завтра - “нечет”.

Сегодня - есть,

А завтра - нет.

Пережигает наши души

Не электрический пробой,

А то, что исподволь

Разрушит –

В жестоком хаосе

Игрушкой

Легко становится любой.

Минули два тысячелетия.

Планета ждёт Иисуса,

Но

Играют безмятежно дети,

И всё на этом белом свете

Числом помечено давно.

А я всё верю в силу Рая –

Сильнее веры зверя нет.

А я играю.

Я играю,

Надеясь выиграть,

Мой Свет.

***

Не жди меня –

Цветастое крыльцо

Забыло след мой утренний

Запомнить.

В кольцо несчастья

Падают дожди.

Не жди меня –

Отныне

Я бездомна.

Мне долго – долго

Снились пустыри.

И вот она –

Холодная пустыня.

Осколки неба,

Утренней зари…

Она горит,

И, видно, не остынет.

Её теплом

Согреюсь я в пути,

В моём пути блуждающей кометы.

Искать мне дом,

Искать да не найти.

Тебя искать.

Откликнись,

Крикни –

Где ты?

***

Мелькнуло что-то

В сумерках опаловых –

Летело Время,

Странствия любя.

Так не хватало снова

Цвета алого,

Осеннего да злого

Ветра шалого,

Так не хватало, милый мой,

Тебя.

И наступала ночь,

Как сон проклятия,

Густая ночь,

Исполненная тьмы.

Высоких звёзд

Рассыпчатую платину,

Летая порознь.

Собирали мы.

Ты – где-то там,

В незнаемых созвездиях,

А я в зените Млечного Пути.

Но шла судьба – раба

По краю лезвия,

И мы друг друга

Не смогли найти.

***

Летящей птицы звонкое крыло

Издалека души моей коснулось.

Печальная мелодия проснулась,

Прозрачная,

Как новое стекло.

Зачем дороги нынче замело!

Мне так хотелось

Утром выйти в Путь,

В далёкий Путь до самого истока,

Узнать реки таинственную суть,

Родник планеты,

Ангельское око,

Зерно Добра

В страдании жестоком.

И я искала долго этот Путь,

Но снег летел

И ветры бушевали,

И всё тонуло в снежном покрывале.

Мне Бог шепнул:

“Потом, когда-нибудь”.

А я себе сказала: “Не забудь,

Как многие другие забывали!”

***

Я бываю прозрачною

круглою каплей дождя

иногда.

Я живу

Очень долго –

секунд шестьдесят.

А когда ухожу,

И меня поглощает вода,

Успеваю подумать,

Что я не умру

Никогда.

***

Мне долго, долго

Странницей идти,

Не ведая усталости сомнений.

Алмазный пояс Млечного пути,

Полночный зов,

По имени “Лети!”,

Расскажут мне

О вечности мгновений.

Живое время –

Это человек.

Дано ему

И царственно и свято

В секунду втиснуть

Выморочный век

И сделать миг

Эпохой необъятной.

Мой праздник ждёт,

И я всегда в Пути.

И мой полёт во времени

Продлится.

В полночный зов,

По имени “Свети!”,

Я улетаю

Сказочной жар-птицей.

В полночный зов,

По имени “Душа”,

В прекрасный мир,

По имени “Свобода”,

В зелёный шёпот,

В шорох камыша

Лечу,

Судьбы веление верша.

И каждый миг

Сияет дольше года.

Возврата нет,

Печали тоже нет.

Просторы неба –

Годы световые.

Моя реальность,

Словно интернет,

Невидимый отслеживает след,

Похожий

На цветы живые.

***

СЕРГЕЙ АЛЕКСЕЕВ

Родился в г. Бийске в 1957 г. Закончил юрфак АГУ. Работает адвокатом. Проза публиковалась в альманахе «Бийский вестник», «Огни над Бией», журнале «Алтай». Автор нескольких книг прозы, объединённых общим названием «Мои новеллы».

ЕЩЁ РАЗ О СЛУЧАЕ, О СУДЬБЕ И ЕЁ ПРЕДОПРЕДЕЛЁННОСТИ

(в продолжении новеллы – «О Человеке, О Людях»)

Человек, когда рождается, начинает формироваться и так всю жизнь, независимо от его воли и желания. Еще вчера он был одним, а сегодня уже немного другой.

Решает все – наследственность, полученная от предков, место, где он рос – на Юге или Севере, в любви или полузаброшенный, в сытости или бедности, - и вообще все, что его окружает или касается в той или иной мере.

Все впечатывается в его психику, в будущее сознание и подсознание, формирует его каждый день с учетом каждого фактора.

И когда приходит время делать выбор - срабатывают все вместе сложенные - вышеизложенные факторы, они и предопределяют наш каждодневный выбор и по пустякам и по серьезным вопросам.

Собственно, наш любой выбор предопределен, он в нас и мы делаем его практически неосознанно.

Мы его воспринимаем как собственный личный выбор, но, конечно, он нам не принадлежит, он был предопределен предыдущей жизнью.

Ведь нет же голого чистого сознания, чистых эмоций, желаний, принадлежащих только нам, все переплетено и взаимосвязано, обусловлено и детерминировано.

А своим существованием мы предопределяем жизнь другого, он тоже делает выбор с учетом нашего существования и наоборот.

Каждый прожитый день предопределяет выбор на следующий. Если еще сегодня мы не можем принять какое-либо решение, то завтра, с учетом какого-либо фактора, события, происшедшего сегодня, мы его примем.

Сам Человек - это совокупная, ходячая предопределенность для другого.

Для каждого человека есть люди, с которыми ему в жизни лучше не встречаться, их энергия враждебна для него и может оказаться сильнее и если вы ему чем-то не понравитесь или разозлите, то он может причинить вам вред, а то и уничтожить.

Вот яркий пример, лично мне известный – двое братьев-близнецов, как две капли воды похожие друг на друга, возраста около 35-ти лет, и работающих в одном месте и на одной работе. На работе их не различали, тем более, что люди они были военные, в форме и погонах, и звание у них было одно. Вели здоровый образ – не пили, не курили, занимались спортом – умеренно, и практически не болели. Один вдруг внезапно ночью умер, во сне. Инсульт. Никогда ни на что не жаловался.

Полагаю, вывод может быть только один – предшествующий контакт с человеком, с враждебной для него и более сильной энергией, которая уничтожила его. Несчастливая встреча – несчастный случай.

А его брат до сих пор здоров и бодр, а прошло уже немало лет после гибели.

А вот это и есть господин Случай – несчастный случай, природа которого нам - земным людям - не известна, как и Случая счастливого, она известна только Всевышнему.

Лишь Случай не предопределен, будет он или не будет и с кем будет, никто точно не знает. Даже знаменитые провидцы, случалось, ошибались. Поэтому, кто выиграет Джек Пот, а кто разобьется на автомобиле, никому точно не ведомо.

И еще:

Пишут и талдычат на каждом углу, что надо держать себя в руках, бороться и преодолевать. И еще надо совершенствоваться.

Это, конечно хорошо, уметь держать себя в руках, бороться, преодолевать, и совершенствоваться, но вот беда - не каждому это дано – уметь держать себя в руках – проще говоря, не каждому дано быть сильным.

Ибо одному предопределено быть таковым, а другому предопределено быть слабым. И один может управлять собой и ему это нравится, а другой нет.

Опять же и управлять-то он может собой только в тех пределах, в которых ему это предопределено.

И через это не перепрыгнешь.

И здесь, конечно, все имеет значение – гены родителей, твои гены, условия воспитания, встречи с различными людьми и т.д. и т.п.

Одна случайная встреча может изменить жизнь, одного возвысить – другого угробить.

Но а в реальной жизни, всех «стригут под одну гребенку» и требования ко всем одинаковые. Закон для всех один. Кто поможет слабому? Ему невыносимы эти требования, да никто, кроме матери родной. Никому он не нужен.

Но вины в этом - ничьей нет. Ему просто не повезло.

От человека вообще ничего не зависит, все мы во власти совокупной предопределенности, взаимозависимости и взаимной предопределенности.

Пишут, вот он проявил силу духа и преодолел все невзгоды, это конечно хорошо, что он проявил и преодолел, но это не является его заслугой… Эта сила была в нем заложена и сформирована благотворными факторами, окружающими его.

Как не являются недостатками человека его слабости и пороки.

Окружающие его люди, конечно, страдают от них, ну что поделаешь - такова жизнь, и ни в нашей власти что-то изменить. А если что-то и меняем, то и это предопределено ровно настолько, насколько мы меняем.

Все предопределено – каждая мысль, каждый шаг.

Одни придут к Богу, другие к Дьяволу, а третьи вообще ни к кому не придут. И это предопределено.

Просто нужно вовремя избавляться от людей, враждебных нам, хотя в том, что они являются таковыми – вины их в этом, никакой нет.

Человек не властен над собой и себе не принадлежит.

И ничто от нас не зависит – ни интеллект, ни воля, ни счастье.

Человек считает, что это он принимает решение, делает выбор, но это глубокое заблуждение, это совокупная предопределенность, заложенная в нас принимает решения и делает выбор, но мы, конечно, принимаем его за собственное.

Мы не знаем, что нам предопределено… поэтому возможно и поэтому - ведем себя так, как будто мы вечны.

И последнее:

Хотелось бы дополнить, что полная свобода у нас бывает в детстве, когда мы не задумываемся о выборе, когда решения принимаем быстро и неосознанно.

Как только начинаем задумываться – прошло наше детство, прошла наша свобода.

Ушла наша первозданность, мы уже повзрослели, мы уже не дети.

Заканчивая, хотелось бы сказать, что ни у кого не должно быть сомнений, что это именно так.

Ибо все это лежит на поверхности и достаточно очевидно.

И это действительно именно так.

г. Бийск Март 2008 года.

ОЛЬГА ЗАЕВА

Родилась в г.Карши (Узбекистан).

Закончила три курса ТАШГУ.

Автор нескольких поэтических книг.

В июне 2007 г рекомендована для приёма

В Союз писателей России. Живёт в Бийске.

***

Впереди – поляна и лес,

Позади – пожарище чёрное.

Ты, прохожий, в душу не лезь.

Я – учёная.

Были строги учителя,

За вину секли и безвинную.

Душу часто трясли зазря –

Да не вынули.

К покаянию шла, греша -

В примиряющий холод вечера.

Всё богатство – одна душа.

Взять-то нечего!..

Ты навстречу мне не спеши.

Ведь ни умному, ни убогому

Не отдам я своей души.

Это – Богово.

***

Сухого тополя метла

Звезду смела.

А ночь прохладна и светла.

И я – смела.

Бурлит внутри, как никогда,

Хмельной настой.

Лежит в траве моя звезда –

Кусок простой.

Отдавший силу и огонь,

Он не солжёт.

Ты, не любя, его не тронь –

Он обожжёт

Звезда моя, которой нет –

Мой амулет.

Упрятан в ней на много лет

Небесный свет.

***

Рождавшая и хоронившая

Своих ненаглядных детей,

Убогая странница нищая

Отведала зла и плетей.

Вчера потерялась, сегодня ли

Дорога в просторе полей?..

К чему становлюсь я свободнее,

Ущербней, ранимей, светлей?..

Зачем чужестранкой случайною

На свете на этом живу?

Продрогшею птицей печальною

Кого безответно зову?

Тоска, поднимаясь вершинами,

В бездонную пропасть влечёт.

И то, что за жизнь нагрешила я,

Пред этим желаньем – не в счёт.

Забыться бы, тело безвольное

Отправить в свободную даль…

Над жизнью не властна. А больно мне.

Над смертью не властна. А жаль!..

***

«Стремись к мечтам высоким, к небу», -

Внушал голодному богач.

А тот промолвил: «Мне бы хлеба.

Так кушать хочется – хоть плачь!..»

Тут нет эстетики в помине.

Растаял слов красивых звон.

Кто в ситуации повинен?

Ведь свой у каждого резон.

Не всякому ума хватает,

Спасая мир, начать с того,

Что если кто-то голодает -

Понять и накормить его.

***

Светло, пронзительно и тонко,

Небесную пронзая твердь,

Молитва чистая ребёнка

Взлетает. Господи, ответь!..

В разгуле низости и злобы,

Весь мир теряется во мгле,

Не допусти, Всевышний, чтобы

Страдали дети на земле.

Их Души – рай. В них Царство Божье.

Ранимы в слабости своей,

Они на взрослых не похожи,

Глаза их чище и светлей.

Господь, порочному сознанью

Земных неправедных царей

Не дай детей на растерзанье,

Спаси от гнуси и зверей.

Летит с земного поля битвы

Над материнскою молитвой

Светло, пронзительно и тонко

Молитва чистая ребёнка…

***

Неугасимым, несгораемым

Тревожным светишься огнём.

Для воскресенья умираем мы

В осеннем пламени вдвоём.

Зачем же стыну, обогретая

Под обездвиженностью льда?

Молчит, закована запретами

В Душе весенняя вода.

Не разделить противоречия –

Безумный жар и умный лёд.

Но счастье временем не лечится.

И сердце верит в ледоход…

***

Звон колокольный – по куполам.

Как это вышло, что жизнь пополам?

Больно в груди.

А на холодной снежной тропе

Ветер свистит откровенный напев,

Гонит – иди!

Кайся, не празднуй – будешь прощён.

День несуразный – не горе ещё.

Светом живи.

Снег вознесётся под купола.

Сердце не только моё – пополам.

Всё на крови.

Так не бывает, чтоб не упасть.

Чёрного века чёрная пасть

Ждёт неспроста.

Больно ударят колокола,

Выпадет доля – под купола

Лечь у креста.

***

Бежал коридор, неуклонно узясь,

То влево, то вправо брал.

И вдруг поворот захлестнулся в узел,

Идущих в тупик поймал.

Дорога всем выпала без возврата,

И этот исход непрост.

Мы вместе до жизни такой, ребята,

Дошли, хоть шагали врозь.

***

Белый гнев и чёрный гнев.

Праведный и нет.

Белый лев и чёрный лев –

Разный только цвет.

Все они – и там, и тут –

Разрушение несут.

***

Быть избранными нынче в моде.

Не приравняться к прочим чтоб,

Теперь престижно быть в Бомонде

Земных сиятельных особ.

Держать изысканности марку,

В тусовках избранных мелькать.

И ничего, что это марко –

На солнце пятен не видать.

Вкусить сиянье неземное,

Самооценки сладкий взлёт.

…В Бомонде даже паранойя

С трибуны на ура идёт.

***

Зимний вечер снега полон.

На мороз и мысли – колом.

Ветки – искристый хрусталь.

Чуть задень – осыплют чудо,

Звон возникнет ниоткуда,

Отзовётся эхом даль.

Огоньки бегут и гаснут.

На земле сегодня ясно,

Я с зимою заодно.

И неслышною волною –

Светом, снегом, тишиною –

Ночь спускается в окно.

Там штрихами чётких линий,

Белизной с оттенком синим

В пустоте возникнет сад.

Я уйду в обитель света,

В колдовство ночное это

И забуду путь назад.

В тихом мире без движенья,

Словно сказки продолженье,

Ледяною стану я.

Изо льда – былого плача –

Зайчик солнечный поскачет,

Улетит душа моя.

***

Приму тебя, как звездопад,

Как листопад – приму.

Сегодня твой осенний взгляд

Мою развеял тьму.

Летит звезда, летит листва,

И мысли не собрать…

Но ты живой, и я жива –

Нам повезло опять.

Погаснут листья до зари,

И скроется звезда.

А ты гори, ты так гори,

Как будто навсегда.

Пусть давит груз нелёгких лет,

Не утихает боль –

Живи, как будто смерти нет,

А есть одна любовь.

***

Мне нет разлуки, нет печали,

Я с милыми близка.

Нас словно боги повенчали,

На долгие века.

Я слышу их непостижимо,

До вздоха в тишине.

Но чем я это заслужила,

Не объяснили мне.

Я ощущеньям доверяю,

Благословляю путь.

И лишь боюсь, что потеряю

В пути кого-нибудь.

И всё закончится. И станет

Чужою тишина.

И сердце бедное устанет,

Поймёт, что я – одна.

***

ИДАЛИЯ ШЕВЦОВА

Родилась в с.Завьялово Алтайского края.

Закончила пединститут. Автор многих книг

поэзии и прозы. Член Союза писателей России,

СП Приднестровья и МСПС.

ГАЛСТУК

Рассказ

Как повяжешь галстук,

Береги его…

Заповедь юного пионера

1.

Белобрысый с частыми веснушками на клювовидном носике Миша с благоговением взирал на иконы и с недоверием – на огромную металлическую чашу. Там, переливаясь от света свечей, колыхалась вода, соприкасаясь с лучами солнца, влетающими через удлиннённые готического стиля окна.

Миша знал,что после ритуала крещения малышей погружают в купель, а старших склоняют над чашей и купают головы, что не особо приятно.

И вот святой отец подходит к Мише, слегка смазывает елеем крест накрест лоб, локти, колени, ступни, читает заученно и монотонно молитву, от которой у Миши душа замирает, как бы летит вместе с молитвой, и мальчику становится легко и свободно… Он уже защищён Богом. Затем священник осторожно подводит Мишу к чаше со святой водою и неожиданно резко наклоняет голову мальчика так, что погружаются нос, уши и, вообще, вся голова, смачивая волосы светящейся водой.

Миша неожиданно вздыхает, и вместе с воздухом вода забивает нос, противно першит в горле. Священник старой русской закалки с длинной широченной бородой, напоминающей выбеленную салфетку, подвязанную к шее, чтобы при чаепитии не капнуть на дорогие одежды, вновь резко поднимает голову Миши. Мальчик безудержно кашляет и чихает враз. Не успел он открыть хотя бы один глаз, как священнослужитель и в третий раз проделывает погружение. И вновь Миша чихает…

А его мама, скромно стоящая рядом, скучно одетая, моложавая кругленькая блондинка набрасывает на на мокрые волосы мальчика широкое махровое, пропахшее нафталином полотенце и быстрыми лёгкими движениями, какие только получаются у матерей, промакивает волосы, вытирает лицо сына.

Затем батюшка осторожно надевает на шею мальчика сверкающий серебром крестик, приятно охлаждающий разгорячённую от волнения грудь Миши.

И вновь батюшка читает молитву, и она уже не кажется Мише тоскливой, напротив, подростку приятно-волнительно и вольно-трепетно! Словно чёрные силы навсегда покинули мальчика.

Мише особенно запомнилось миро в крохотной золочёной ложечке – что-то сладко-терпкое, оно склеивало губы, ласкало язык, после чего Мише становилось ещё радостнее на душе! Мальчик расслабился и зевнул…

Священник глянул строго, перекрестил ещё раз подростка и, выполняя обряд воцерковления, повёл Мишу за алтарь, туда, куда женщинам и девочкам входить запрещено, и поэтому мама его осталась с полотенцем в руках у паперти, как и другие, имеющие сынов…

Затем прошло причащение.

-Ну, вот и покрестили тебя, даже моей душе легче. Никому не говори в школе-то…

-Знаю, - грустно провыл привыкший прихвастнуть чем-нибудь перед товарищами Миша. – Мам, а на улицу пустишь?

-Коли уроки сделал, иди…

-Да я мигом, нам задали мало! – обрадовался мальчик.

2.

На следующий день Миша у любимой учительницы по математике получил маленькую тройку. Крупные ставили тогда, когда тройка приближалась по значению к четвёрке. Маленькая тройка растревожила Мишу, ведь классная работа была выполнена им правильно и чисто.

Мальчик вопросительно глянул на Августу Петровну, она поняла вопрос:

-Надо было решать несколькими способами – тремя, четырьмя, а не двумя, как это сделал ты… Кстати, после уроков подожди меня: нам же с тобой по пути…

Миша согласно кивнул, и классу стало понятно, что маленькая тройка поставлена учительницей справедливо.

…Миша терпеливо дождался учительницу, которая после уроков «подтягивала» хвосты своей работы, заполняя журнал, проверяя оставшиеся самостоятельные, после чего зашла ещё и к директору, державшему коллектив строго и не допускавшего наговоров и сплетен сотрудников друг на друга, давая оценку учителю по его труду, а не по наговору…

Августа Петровна выскочила из его кабинета покрасневшая, неестественно моргающая ресницами.

-Пошли, - она кинула взгляд в сторону подростка, торчащего более часа в коридоре.

Вначале беседовали, идя в сторону дома, ни о чём: о погоде, о непослушных учениках, о родителях, не думающих о судьбе ребёнка.

-Вот и тебя покрестили, а зачем? Подумали бы, что в жизни, которая сейчас, этого делать не надо, их ребёнку хуже, а бога-то нет, уже доказали учёные. Ты чего молчишь?

-А что плохого в крещении,- осмелился возразить Миша. – Церковь только хорошему учит: слушать учителей и родителей, старших уважать, помогать слабым…

-Так и в школе плохому не учат, а уважению и помощи, но запомни,- церковь отделена от государства, понимаешь, что уже тебя, антигосударственного, надо исключить из пионеров. Подумай, как пионер может быть крещёным?

-А что теперь, если я уже покрестился?

-Отречься от Бога при всех, так и родителям заяви, мол, отрекаюсь, по недомыслию пошёл в церковь, мол, настояли недалёкие родители…

-Какие? – у Миши перехватило горло, он не мог подобрать слова, чтобы защитить мать и отца, давших ему жизнь тоже по недомыслию что ли?

И уже уверенно продолжил:

-Нет, если уже я покрестился, то отрекаться не буду, считаю, что в крещении ничего плохого нет…

-В общем, так, Миша, мы с тобой ни о чём не говорили, слышишь, никому не открывай тайны, что ты крестился.

-А мне зачем кому-то говорить, я знаю про себя и всё.

-Вот и молодец. Ты же понимаешь, что у тебя родственники раскулаченные, а это плохо, да ещё кто-то в плену был…

Миша поскрипел зубами, промолчал. Подходили к своему проулку. Августа Петровна свернула к низенькому, но ещё крепкому домику, который ей выделил совхоз, а подросток пошёл к многосемейному бараку, временно построенному для особо нуждающихся.

Миша в этот вечер, опустившийся на село тяжёлой снеговой тучей, не мог уснуть, что было не характерно для мальчишки, набегавшегося за день и вмиг засыпающего, как только прикасался к чистой холстине выношенной простыни. Он всё думал о разговоре с учительницей, которая ранее привлекала его нежным вниманием к себе, ведь она всегда понимала его с полуслова, по взгляду, жесту: жили рядом много лет…

-А чего она привязалась ко мне? – спрашивал сам у себя Миша.

Не мог он ведать, что всем крещёным прочитана нотации и за каждого ученика Августа Петровна Ваганова в особом ответе. С неё спрашивает директор, как с белки шкурку снимает

3.

Утром солнце играло на подоконнике так, словно ребёнок с зеркальцем.

Мише становилось весело, вчерашнее как рукой сняло. Родителям он ничего не сказал, да и зачем ещё их расстраивать, когда у них забот невпроворот.

Посидев за письменными заданиями на дом, чуть побольше потратив времени на математику, пробежал глазами, схватывая налету, устные, что-то 2вложил» в голову и, привязав коньки к валенкам, побежал на лёд к замёрзшей забоке: речной обмелевшей ветви, становившейся зимой кладом для мальчишек – маленьким стадионом для конькобежцев.

Миша сразу оделся по-школьному – при выглаженном галстучке, школьной тёмно-синей форме, чтобы сбросив коньки, успеть на уроки.

Накатавшись так, что галстук от мороза встал колом, мальчик, схватив сшитую из холстины сумку, побежал в школу, заскочил в родной шестой класс, так как звонок вовсю оповещал о начале занятий…

4.

Медный с болтающейся гайкой внутри, звонок сбивал взрослых и детей, «спешивших «ловить» знания, с ног. Когда Миша впорхнул в класс, одноклассники уже стояли, вытянувшись перед учителем и, как положено перед началом уроков, пели гимн Советского Союза «Союз нерушимый республик свободных сплотила навеки великая Русь»…

Затылком к портрету Иосифа Виссарионовича стояла уже не совсем любимая Августа Петровна, а одноклассники Миши – лицом к вождю. И все пели гимн как можно громче, важно вытянув головы из плеч, насколько это возможно, развернув и выпятив грудь.

Но с появлением Миши пение чуть ослабло, и дети сделали вид, что ничего особенного не случилось, вновь ещё громче запели, как будто никто в класс не вошёл.

Когда исполнение гимна закончилось, Августа Петровна кивком усадила класс – дети неслышно прикрыли крышки парт и уже с откровенным любопытством смотрели на вошедшего с красным топорщившимся застывшим и начинающим оттаивать галстуке.

-А ну-ка подойди сюда поближе,- неожиданно строго приказала учительница, и Миша беспрекословно подчинился. – Что это за вид? Ты ещё и над галстуком издеваешься? Смотри, что ты с ним сделал!

Августа Петровна потянула за один конец галстука (а получилось резко, рывком, хотела, очевидно, его развязать), но шёлковый замороженный, он от рывка разорвался.

-Смотрите, дети,- обратилась взволнованная таким поворотом событий классная. – Сам галстук не желает быть на шее этого ученика.

Она сорвала с шеи Миши галстук.

-Иди на заднюю парту, и там теперь твоё место…

Она внимательно обвела взглядом учащихся и продолжила:

-А за второй партой будет сидеть Сиротин Коля, который не ходит в церковь, а служит Советскому Отечеству.

…Миша, всегда учившийся на хорошо и отлично, прошёл к задней парте и ухмыльнулся тому, что Коля Сиротин, крещёный ещё с трёх лет, но выдавать одноклассника не стал, сел спокойно, достал принадлежности и, повинуясь внутреннему голосу, смело выложил на парту цветом в чёрный гудрон и тетрадку со стихами Сергея Есенина, переписанными рукой матери. Она любила лирические стихи запрещённого поэта. И мальчик, прочтя как-то, потянулся к ним, а потом и к Богу.

Выполнив классное задание вперёд многих, он, чтобы не терять времени, открыл заветную тетрадь и углубился в чтение есенинских стихов. Не заметил, как подошла учительница, приостановилась и тоже впилась взглядом в стихотворные строки, сразу узнала чьи, она тоже ценила Есенина, и у неё дома были точно эти же стихи, переписанные от руки. Но что-то, противное и ей, заговорило:

-Ты ещё и запрещённого поэта читаешь? Вон из класса! Чтобы завтра в школе были родители.

Знала Августа Петровна, что «родители» – это одна мать, отец Миши погиб ещё в сорок втором.

-Хорошо,- сдавленно вымолвил Миша и, собрав сумку, сдав классную работу, вышел, тихонько прикрыв за собою дверь.

5.

На следующий день, пятого марта, все ученики стояли навытяжку в общем коридоре и, салютуя, пели гимн, а учителя плакали и некоторые дети – тоже, а кто-то из детей раскулаченных родителей тихонько шептал соседу: «Умер убийца, издевался над нами, дураки плачете, что не расстрелял ваших родителей?»

-Тише ты! Не успел вас, гадов, перестрелять, - кто-то громко зашипел из другого ряда.

Но гимн перекрывал шёпот разного толка, а у выходной двери коридора стояли Миша и его мать, ждали, когда закончится официальная траурная часть, все пойдут по классам.

…После траурной линейки учащиеся расходились до того тихо, что можно было услышать пролетающую муху, аккуратно входили в классы, ещё тише садились.

Августа Петровна приостановилась около скромно одетой, молодой, но уже поседевшей мишиной матери и почти шёпотом произнесла:

-Видите, сегодня не до разговора, я приду к вам домой и поговорим, проходи в класс,- взяв легко за плечи Мишу, она так делала раньше, подтолкнула его нежно вперёд. – проходи и садись за свою парту.

Миша, чуть растерявшись, прошёл за свою парту в новом наглаженном красном галстуке, из-под которого поблёскивал серебряный крестик.

На парте Миша увидел обёрнутую тонкую тетрадку. Присел. Открыл. Это была тетрадь со стихами Сергея Есенина, аккуратно обёрнутая в лощёную белую бумагу…

Лето 2008 г, с. Гершуновка, ПМР

ОЛЬГА МОЛЧАНОВА

Член Союза писателей Приднестровья,

Г. Тирасполь

***

А мне дарована бессонница,

Чтоб ночью, не смыкая глаз,

Я откровенно и бессовестно

Про нас двоих писала сказ.

Чтоб я писала и надеялась

На встречу новую в пути.

И платье светлое наделось бы,

Коль снова есть куда пойти.

А платье шёлковое смялось бы,

Припал ты истово к губам.

А платье шёлковое снялось бы,

И я тихонько рассмеялась бы:

Мне твой кураж не по годам.

***

Снег лица усталого коснулся

Нежно-нежно, словно ты рукой.

И во мне ответный зов проснулся,

И вернулся зимний непокой.

И вернулась странная тревога –

Вновь тебя увидеть я должна.

Но к печали – белая дорога,

Но к разлуке – полная луна.

***

В руках заветная пиала,

В пиале – шри-ланкийский чай.

Я чай тихонько попивала,

Роняя фразы невзначай.

Манерно говорила с другом,

В глазах его горел огонь.

И на плече моём упругом

Его покоилась ладонь.

Руки в упор не замечая,

Я всё не верила, казнясь:

Пиала солнечного чая

Так странно разделяла нас.

И он, не чувствуя сближенья,

Сокрыв обиду сгоряча,

С проворной ловкостью движенья

Убрал свою ладонь с плеча.

***

Мои пленительные сорок,

Мои спешащие, когда

Лет проходящих слышу шорох,

Как свитки , шелестят года.

Самозабвенно их листаю –

Страницам жизни несть числа!

Ах, неужели я растаю,

Как дым, как облачко растаю…

Сгорю дотла…

***

Дождь проливной мне на руку:

Плавлюсь в кухонном бреду.

Жизненно важные навыки –

Поздно, не обрету.

Мудрость не обретаема.

Тело колотит дрожь.

Остров необитаемый –

Кухня родная в дождь.

***

АНАТОЛИЙ МЕДЫНСКИЙ

Член СП Приднестровской Молдавской Республики

***

О КАМНЯХ

Жил человек за высоким забором,

В каменном доме своём,

С каменным сердцем, неласковым взором,

С каменным, строгим лицом.

Родичи вырыли дружно могилу,

Высекли каменный крест:

«Спи безмятежно и долго, наш милый,

всем тут достаточно мест».

***

Идалии Шевцовой

(сборник «Ключ к душе моей»)

Совсем не знал, где ключ к душе твоей,

Пока не почитал стихи и прозу.

Вдруг понял я: он там, где соловей,

Где так сверкают утренние росы!

Он здесь, на юге, в белых облаках,

Он – в небе, где полёт крылатой птицы

Приносит радость. Он в людских сердцах,

Готовых теплотою поделиться.

Он там, в тайге, в звенящей тишине,

Когда затухнут в отдыхе метели,

Увязнув по колени в жгучий снег,

Под Северным сияньем дремлют ели.

Волшебный ключик, он везде живёт.

Проходит всё, имевшее начало.

Но старость никогда нас не возьмёт,

Хоть молодости танго отзвучало!

ЗОЯ ДЕСЯТОВА

Член Союза писателей России,

Автор четырёх книг,

руководитель студии прозы,

дипломант БО Демидовского фонда,

живёт в Бийске.

ВО СНЕ ИЛИ НАЯВУ

рассказ

Влада стояла у окна и долго смотрела, как медленно и лениво падал пушистый снег. Фонарь, висящий на столбе, высвечивал рой снежинок, превращал обыкновенный снегопад в сказочное таинство. Зима в этом году стояла теплой. И рождественские морозы не свирепствовали и крещенских не предвиделось. Люди, запорошенные снегом, бежали мимо – большие, маленькие… и никому не было дела до молодой женщины, наблюдавшей за ними из окна. Все торопились жить своей жизнью.

В комнате стало вдруг темно, а может, и не вдруг, просто Влада не заметила, как стемнело, оглядевшись, увидела как причудливые тени гуляли по стенам, по полу… С тех пор, как полгода назад от нее ушел муж, находиться в квартире, которая каждым предметом, каждой вещью кричала, напоминала о предательстве и горе, ей не хотелось. Но и с друзьями, подругами она перестала общаться, воздвигнув стену отчуждения и неприятия.

Влада оторвалась от окна и, проходя мимо зеркала, глянула на себя. В полутьме лицо показалось ей старым и чужим. Торопливо включила свет, телевизор, разогнав темноту и тишину, создала иллюзию того, что она не одна. Вдруг подумала: - «Сколько можно жалеть себя, прятаться от людей, отгораживаться от мира?»

…«Святки начинались с Рождества Христова и продолжались до Крещенского сочельника. В это время государи освобождали народ от податей, из тюрем выпускали преступников, помогали бедным. Святки - это забавы, песни, пляски, ряженые, время гаданий», - глядя на Владу, говорила с телеэкрана женщина. Влада усмехнулась, подумав о том, что сейчас модно вспоминать народные традиции, старинные обряды, предания – как христианские, так и языческие… Верят - не верят, все бегут в церковь, неизвестно для чего ставят свечи, крестятся, молятся. Кому, зачем нужна эта атрибутика без настоящей Веры?

…«Стол надо застелить скатертью, поставить два прибора, два зеркала, одно большое, другое меньшее, две свечи… Зеркала поставить друг против друга, зажечь свечи и в глубоком молчании сказать про себя: «Суженый – ряженый, приди ко мне ужинать». Вы должны быть в комнате одна, и ровно в полночь посмотреть в зеркало. Когда явится суженый, за окном начнется свист, хлопанье ставен, потом стук в дверь…» - вещала потомственная ведунья.

«Свечи у меня есть, может, занять себя, погадать?» – промелькнула в голове Владлены нелепая мысль.

Встав с дивана, она зажгла одну свечу, другую… Поставила зеркала. Выключила люстру. Комната волшебным образом преобразилась, представ в ином по яркости и контрасту свете, со светлыми, темными штрихами на стенах и столе. Владлена стала смотреть в зеркало…

И вдруг… оказалась на хрупком, ледяном или хрустальном, красиво изогнутом мостике. Перила, покрытые прозрачными, драгоценными каменьями, искрились и переливались. Внизу ярко сверкала рассеянным белым светом замерзшая река, а может, и не река вовсе - алмазная долина! Чуть дальше – какие-то странные огромные белоснежные скульптуры то ли животных, то ли приведений… О, как обтекаемо они гладки! Как идеально выточены! Влада сделала шаг по прозрачному мосту, взглянула вдаль и замерла, увидев сверкающий отраженным светом волшебный город: алебастровые замки, невиданной красоты дворцы, отливающие снежной белизной башни… Как интересно устроен этот белоснежный мир, даже дороги здесь девственно- белые… Влада подняла голову. Астральный свет заливал город, но самих звезд не было видно. Отчего же все вокруг так сияет, излучает светозарную энергию, делает окружающий мир видимым?

Шла, не торопясь, держалась за блестящие поручни, разглядывала невиданный город, пытаясь ничего не пропустить, но какие-то люди шагали навстречу, натыкались на нее, толкали… Владлене стало так досадно, что она остановилась. И почему вся толпа идет в одну сторону, а в сказочных замках никого не видно? Она дошла до конца ослепительного моста, испытав в душе восторженное удивление и любопытство к светящемуся миру, хотела повернуть назад, чтобы еще раз полюбоваться панорамой никогда невиданного тихого края, разглядеть заснувшую реку, пойти в ту сторону, куда ушли люди и вдруг увидела человека. Он молча махал ей рукой, приглашая подойти. Это был чернявый, незнакомый, молодой мужчина. Напугавшись неизвестности, Влада спряталась за хрупкую, стеклянную непрозрачную башенку… наблюдая, что же будет дальше…

От резкого, пронзительного звонка она очнулась. Что это было? Видение? Сон? В двери уже стучали.

  • Кто? – подойдя, с опаской спросила Влада. Казалось, откроется дверь и на пороге окажется тот, от которого она пряталась.

  • Это я, Маша, - прозвучал в ответ смешливый голос соседки. – Открывай, ты что, уснула, достучаться не могу?

  • Да, наверное, задремала, - ответила Влада, открывая дверь и радуясь живому человеку.

  • Гадать собралась? – спросила Маша, оглядев зажженные свечи. И, не дожидаясь ответа, продолжала: - У меня гости собрались, брат мужа из Москвы приехал. В военной академии учится! Дашь мне парочку - другую стульев?

  • Конечно, забирай.

  • Сейчас мужиков подошлю.

Соседка ушла. Владлена потушила свечи, выставила в коридор стулья, не стала закрывать двери. Действительность напирала со всех сторон. «Что за чертовщина? Дожила! Путаю реальный мир с потусторонним, живу иллюзиями… Пора, однако, встряхнуться!», - подумала она.

  • Эти стулья? - спросил незнакомый, черноглазый и черноволосый мужчина, видимо, брат соседа. Он мимоходом заглянул в комнату, повернувшись, внимательно посмотрел на Владлену… Кого-то он напомнил ей. Кого?

- Виталий Александрович, – вдруг представился военный и взял ее за руку. - А пойдемте к нам. Грех одной дома сидеть, да еще и в Святки!

  • Нет, что вы, мне некогда, - неловко выдернув руку, пробормотала Влада.

Виталий взял стулья и ушел. И только Владлена подумала, что зря отказалась от приглашения, что от горя она и так сходит с ума, как в дверь вновь постучали.

  • Это я, Мария, - кричала веселая соседка. – Открывай!

Влада распахнула двери и увидела целую компанию: Машу, ее мужа, элегантную пожилую даму, старичка и Виталия Александровича с живой красной розой в руке.

  • Елена Прекрасная, окажите нам честь, посидите с нами, - торжественно произнес военный, вручил Владлене цветок, галантно взял ее под руку и повел в квартиру напротив.

  • Дверь-то хоть дайте закрыть, - засмеялась Влада.

И вдруг вспомнила, что этого мужчину она и видела во сне, а может, и не во сне, а наяву – но теперь уже все неважно! Святочный вечер преподносил ей сюрприз, обещая быть сказочным и веселым.

НА ПЛЯЖЕ

отрывок из повести «Беженец»

Старичок лежал на пляже рядом с Любой так близко, что она слышала его хрипловатое дыхание. И хотя со всех сторон доносились веселые, беззаботные, радостные крики, возгласы и смех, присутствие рядом ненужного чужого человека раздражало, вызывало отторжение и досаду, не позволяло ей на этот раз расслабиться, отдаться безмятежному отдыху. Можно было отодвинуться, встать, подойти к Оксанке, но явно показывать неприязнь к соседу подруги все же не хотелось.

На пляже Люба забывала обо всем на свете, хотя понимала, что это ненадолго, знала, что неотвратимо грянет следующий неприятный день. А на завтра она вновь с нежеланием поедет в садоводство, где работает председателем, будет «трепать» себе нервы с людьми и займется делами, глубоко ей противными, которые не приносят ни денег, ни удовлетворения. Выдержать день, дождаться, когда сможет прийти к реке чтобы расслабиться и забыть о проблемах до следующего утра! А здесь, на райском беззаботном пляже… она просто обязана наслаждаться настоящим моментом и не думать о завтрашнем будущем до тех пор, пока не появится ощущение полнейшего счастья и даже эйфории. А счастье для нее – это свобода, когда к ней никто не подходит, ничего не требует, когда ее, наконец-то, все оставляют в покое.

Но… на этот раз рядом лежал и сопел ненужный ей мужчина, и в голову полезли неприятные мысли. Всплыл вдруг образ омерзительного старика, которого она безотчетно ненавидела, жилистого неухоженного, с вечным запахом перегара, огромными заскорузлыми кулаками, грязными ногтями и кривой, будто приклеенной специально для нее, лицемерной ухмылкой, сожителя ее матери - Валентины. Мать подружилась с ним как-то незаметно для Любы вскоре после смерти отца, с которым прожила более сорока лет.

С появлением «жениха» Валентина совершенно потеряла интерес к жизни дочери. Если Люба начинала рассказывать о себе, стараясь вызвать понимание со стороны матери, то видела ее пустые глаза, которые оживали только при появлении из магазина деда с водкой или вином. И все чаще дочь заставала Валентину пьяной. Остро чувствуя, что теряет мать, Люба пыталась убедить ее отказаться от пьяницы-соседа, доказывала, что женщины спиваются быстрее, чем мужчины, что надо бороться с собой и выбран неправильный путь… но стоило дочери уехать, как все продолжалось по-прежнему. Любовь Викторовна не знала, что делать, что придумать, чтобы вернуть родного человека. Отвращение к образу жизни стариков нарастало, в каждый свой приезд она все больше расстраивалась, грозила пригласить милицию, если дед Василий не перестанет спаивать мать, но дочь понимала, что это бесполезно, она бессильна изменить ситуацию.

- Люба, а давай, я продам избу, да уйду к Василию жить, - предложила однажды Валентина, появившись у дочери. Дом был куплен в пригороде сразу после ухода на пенсию отца. «Чтобы жить на природе», - говорили родители. Автобусы в поселок ходили по расписанию, через каждые полчаса, поэтому раньше, когда отец был жив, Люба со своими домочадцами ездила к ним постоянно.

Любовь Викторовна внимательно посмотрела на мать: неужели говорит серьезно? Заметила, что за последнее время она опустилась и постарела. Такие же грязные, как у деда, ногти, несвежая, помятая одежда. Спит одетой, что ли? Люба помнила ее совершенной красавицей: белокожая, голубоглазая, с тонкими чертами лица, длинными, роскошными, отливающими темной медью волосами, она задерживала на себе взгляды мужчин надолго. И хотя была на два года старше мужа, он любил ее, боялся потерять и устраивал сцены ревности. Это в послевоенное-то время, когда мужики – на вес золота. Люба, будучи подростком, как-то возмутилась: - «Вы неправильно живете, вечно ругаетесь»! На что отец ответил: «Дал бы Бог тебе так жить». Валентина, лукаво улыбаясь, поддержала мужа: - «А мы с отцом, правда, хорошо живем. Если он ревнует, значит, любит».

А сейчас Любовь Викторовна не узнавала прежней Валентины: на лице ее появилась нездоровая одутловатость, лучистая голубизна глаз потускнела, волосы поседели, наполовину выпали, про талию и говорить нечего – вместо нее обтянутый тесным платьем округлый живот. И характер изменился с тех пор, как связалась с Василием.

  • Мама, что ты говоришь! Ты в своем уме? Дома лишишься, деньги кончатся, он тебя выгонит, и где будешь жить? Ты же не знаешь этого человека!

  • У него буду жить.

Мать в недоумении смотрела на Любу тупым взглядом, будто ничего не понимала. И это тоже удивило дочь. Валентина всегда отличалась живостью памяти, находчивостью, быстротой реакции и умением «выкрутиться» из любой ситуации. Про таких людей говорили: «ухо с глазом», умеет и украсть, и покараулить. А теперь, казалось, она ничего не соображала. Резанула обида на мать. «Ее совершенно не волнует, как я живу! Уж о материальном разговору нет, хоть сама бы себя содержала, и то ладно, а ведь не старая еще – пятьдесят восемь лет, чтобы, потеряв дом, потом навязаться на меня! Неужели только о себе, любимой, и печется, живет одним днем и дальше носа своего ничего не видит? Ее действительно не волнует судьба единственной дочери, или… поглупела от пьянки? Боже мой, - думала Любовь Викторовна, глядя на мать, - Ну, как вот жить дальше? Ну, что это за родная душа, с которой даже поговорить невозможно? Что есть мать, что нет. Выходит я - кругом одна. Это ей от меня что-то надо. Советоваться приехала… »

  • А если не уживетесь? Конечно, если дед выгонят, я никуда не денусь, возьму тебя к себе, но в одной квартире придется жить вчетвером. У внука твоего - Евгения хоть и есть сейчас угол, но он там не живет - у меня весь день отирается! - говорила Любовь Викторовна, зная, что тогда ей точно придется поставить крест на своей личной жизни. И попыталась переубедить мать: - В своем доме ты – хозяйка! А у деда Василия будешь подчиняться тем законам, которые существуют у него!

  • Ну, не знаю…

Мать молча глядела в пол. Видно, слова дочери ей не понравились. И это еще больше взбесило Любовь Викторовну. Ну, почему она должна за всех отвечать? За мать, за чужого деда? Почему ей-то никто не сочувствует? И так никакой жизни, тут еще мать со своим замужеством! И не старуха еще, чтобы вынуждать дочь решать свои вопросы… А внутри заныло сердце, стало жалко себя, обида на мать все росла, поднималась, захлестывала ее. Люба вдруг резко сказала:

  • Я запрещаю тебе дом продавать! И дурью не майся. Свой угол терять нельзя! У тебя огород, который кормит. У деда жить собираешься? А если выгонит? Куда пойдешь? Понятно, что ко мне!

  • Кто выгонит? – не понимала или не хотела понять серьезности своего шага Валентина.

  • Ну, если дед тебя выгонит, будем жить вместе, и пенсию мне отдавать придется… на продукты, за коммунальные услуги – за все надо платить. Ты же пропишешься у меня, а квартира благоустроенная. Я сама в нищете живу, помощи ни от кого нет, сама знаешь, а если одной семьей будем жить, внуков поднимать придется вместе! - с горечью говорила Люба, изумляясь тому, что говорит прописные истины, разве мать не понимает, что дочь живет плохо, и не живет вовсе, выживает!

  • В своем доме, конечно, лучше… да денег вот не хватает, - проворчала Валентина, не глядя на Любовь Викторовну.

А Люба все больше изумлялась переменам, произошедшим с матерью, если раньше та готова была помочь всем, чем могла, то теперь перед ней сидел человек, который заботился лишь о себе, игнорируя и не принимая интересов дочери, которая, казалось, стала для нее совершенно чужой. Но… глядя на мать, Любовь Викторовна все больше испытывала к ней жалость, она любила ее и пыталась теперь отговорить от неверного шага.

  • Денег, их всегда не хватает. Надеюсь, я убедила тебя и ни к какому Василию ты не пойдешь. Ходите друг к другу в гости! И он свой дом пусть не продает! Мать-то свою куда денет, на улицу выкинет?

  • Я ему так и скажу. Пусть продает свой дом и переходит ко мне.

  • Мама! Если он дом продаст, ты его потом не выгонишь!

  • Ну, мы же жить собираемся.

  • Боже, какая наивность! Тебе сколько лет? - удивлялась Люба, хотя понимала, что говорить бесполезно. – В общем, делай, что хочешь, но дом продавать я тебе не советую. Сейчас ты хозяйка, а потом из чужих углов выглядывать будешь!

Как быстротечно время! Вот ведь только Валентина была молода, здорова, полна сил и энергии, хорошо одевалась, следила за собой, хорошо выглядела. А тут предстала перед Любовью Викторовной совершенной старухой! Как-то сразу, вдруг. Повеяло чем-то непостоянным, нестабильным и нелепым. Только что человек жил полной жизнью, стремился к чему-то, верил, надеялся на лучшее, а жизнь пролетела незаметно, как миг, и вот она старость, дряхлость и в конечном итоге… смерть - страшный круговорот в природе. Мать рвалась к переменам, не принимая своего положения, не понимала того, что состарилась, словно надеялась жить вечно.

И все же Валентина прислушалась к совету дочери, отказалась переходить к Василию. Но это не остановило «жениха», тогда он продал свой дом, уговорив каким-то образом девяностопятилетнюю мать лишить наследства свою сестру, и с деньгами, престарелой бабкой, и скарбом перешел к «невесте». Любовь Викторовна потеряла сразу все: и мать, и дом. В отцовской избе жили теперь чужие люди и распоряжались им, как своим. При появлении Любы новоявленный «папашка» кидался обнимать ее, обдавая запахом помойки и норовил поцеловать ее чуть ли не в губы, вызывая у Любы протест и омерзение. Ездить к матери стало пыткой, но и не видеть мать, вычеркнуть ее из своей жизни она не могла.

Очнувшись от воспоминаний, Люба покосилась на лежащего рядом возрастного мужчину. Подумала: «А ведь ему ничего от нас не надо. Он просто тянется к молодым, пытается убежать от старости, старается придать своей жизни хоть какой-то смысл. А мы гоним его, презираем, обижаем…»

Досада на старичка, который, кажется, заснул, уже прошла. Чтобы окончательно разогнать невеселые мысли, Люба вскочила и с разбега бросилась в нагретую за день речную воду.

ИДАЛИЯ ШЕВЦОВА

Родилась в с.Завьялово Алтайского края.

Закончила пединститут. Автор многих книг

поэзии и прозы. Член Союза писателей России,

СП Приднестровья и МСПС.

***

Дома окнами прошнурованы-

Дорогою тесьмою света.

Я смотрю. Их дыханье ровное,

Словно волны святого Вета.

Здравствуй, вечер кареглазый,

Близко-близкий, ясноликий

В городочке низком Бийске.

Милый где-то здесь. И разве

Он не слышит сердца крики

Моего?!

И не вспомнит, и не глянет

На темнеющие лохмы

Заоконья, и не ранит

Новой встречей. Сказка – вечер!

Для меня ли счастья грани?

***

РУСЬ

Брови гор

И борозды морей,

Борозды полей

И лесов бревенчатая речь

Пораскинулись над миром гордо!

И щемят

Российской простотой,

Кружат голову, и свято

Не один уже написан том

О земной коре и звёздной мякоти.

Не один ей кланялся до пояса,

Принимая жизнь, что диво,

Доставал рукой до полюса,

«пил» горячечность планетных дисков

и воскресал, чтоб стать Руси частицей.

***

-Мама, мама! – кричал ребёнок

в окна пятого этажа…

-Что же надо тебе, подонок? –

женский голос провизжал.

-Мама, мама, дай десятку,

здесь мороженое продают.

Женщина пьяная, лицо помятое:

-Отвали, Иван, молю!

А не то спущусь и всыплю,

Не даёшь мне отдохнуть…

-Мама, мама! – голос зыбкий

разбивал земной уют.

КОРОЛЕВА

Звезда выводит Луну на небо,

Что королеву на первый бал,

В огромных юбках облачного пепла

И в ореоле снега, что на зиму

Упал.

Луна в снега, что в зеркала

Глядится.

Звезда с ней рядом –

Светящаяся птица.

***

От слов людских зернит зенит,

Рождается зарница молча,

А после под крылами солнца –

Заря – ниц,

А по стерне златая нить!

РЯБИНА

Постою, посмотрю на красное,

Развесёлое пламя ягод, -

Ах, какая рябина рясная,

Ах, какая под солнцем разная –

От рубина и до янтарного эта мякоть!

Руки тянутся, -

Да сорви же ты

Мякоть сладкую светло-рыжую,

Пригуби её, пригуби мечты

Терпко-кислые, чуть с горчинкою.

Не достать мне, но рядом вижу –

Взглядом ягоды так и нижу…

Эх, морозика бы на ягодки,

Как на судьбинушку мою годки.

***

Красный снег

На деревья свалился –

То черешня созрела в садах;

Красный снег-

Птичий бег воцарился,

Притаились скворцы на ветвях.

Красный снег –

И черешня отспела:

Загорелые руки – к плодам!

Вот и женщина чья-то запела,

Значит ей хорошо на свидании.

С красным снегом

Слились её губы,

И не лишне целует она

Красны ягоды,

Косточки грубые

Убирает в широкую длань,

Вспоминая любимого губы –

Красный снег!

***

Я мужчинам головы кружила,

Но а мне никто и не вскружил –

Потому не плакала в бессилье,

Коль к другой «милёнок» уходил.

***

Русская женщина –

Плотная и потная…

Иногда

К машине мужа – шина.

***

Конечно, есть любовь,

Которая беспечна

И временна и бесконечна.

Я буду плакать, если свечи

Моей любви погаснут враз.

А кто-то будет мраку рад.

Неужто по перу собрат?..

***

Трава цепляется за тяпку,

Так я – за жизнь.

***

Куда ни ткнись,

Кругом: «Брысь!»

НИ О ЧЁМ

Уродство, когда глаза в поллица,

Когда лоза прямая,

Когда холода в мае,

А у замужних нет кольца,

Чтоб считали «холостыми»,-

Стрельбою бесполезной с тыла,-

А я нечаянно простыла,

Когда босою чай пила…уродство.

***

Из себя гнёт,

Как на огурцах гнёт…

До поры до времени

Огурцы под бременем,

Когда просолятся, снимают

Люди сразу гнёт

И бросают под сарай,-

Мол, своё местечко знай!

НА РЕКЕ

На реке мальчишки купаются

Возле тины и камышей,

Мелководью удивляются

И на мель зовут малышей,

Приседают, и руки – вверх,

А ныряют, и пятки – ввысь…

Чуть подальше вода , что зверь,

Чуть поближе, что добрая рысь.

***

Надо мною смеялись иные,

Хохотали открыто родные,

Что я словом живу, о нём и пою,

А его не потрогать, как жизнь в раю,

И на стол не поставить,

На себя не надеть…

Да, слова – птичьи стаи,

Можно только гладеть,-

Невозможно полёт повторить!

УШЛО

Ни тополя нет, ни рябинки

На улице Сибирской.

Детства цветные картинки –

«ряски» склонялись низко.

Я, подбегая, срывала

Терпкие веские гроздья:

Голод войны утоляла,

К груди прижимала, что розы!

***

К ЗАТМЕНИЮ

К Солнцу Луна приближалась,

Огненным жалом касалась,

Жалась,

Обнималась малость,

Целовалась,

Возле туч кувыркалась,

Луна за Солнцем пряталась –

Стеснялась яркой алости,

Что люди созерцали солнечную шалость:

И орлы мельчали,

И скворцы молчали,

И звёзды мерцали,

А собаки лаяли

Жалостно, визгливо;

И прохладно было,

И мертвенно-тоскливо…

Но главное:

Двое повстречались,

Крепко целовались,-

Аж, темно в глазах,

Да сладко на устах!

***

Прихватизаторы при Ельцине

Открыли Банки,

А я – склянки

С прошлогодней капустой…

ПАРОДИЯ

Я не люблю заумные стихи…

В.Тимофеева

Я не люблю заумные стихи,

А умные писать и не умею,

Поэтому от глупости балдею

И лозунгово графоманю: «Хи!»

Работать над строкою не желая,

На всех и вся во злобе: «Отчего

Мне памятник не ставят на Алтае,

Чтобы медаль повесить на чело?»

Я не люблю заумные стихи;

Чтоб «за» поставить, нужен ум сохи,

И лозунгово графоманю: «Хи!»

Да и Создатель не простит грехи,

Не только за стихи…хи-хи!

РАЗЛУКА

Вечерний час,

Закат плетёт разлуку,

Торопит нас

И речка у излуки:

Здесь расстаёмся

Мы, конечно, ссорясь,

И не клянёмся –

Не таков наш возраст:

Мы уезжаем,

Каждый по делам,

И твёрдо знаем:

Не встречаться нам…

Но где-то в душах

Остаётся лучшее –

Свечение сердец!

РУСЬ

«Мой Пушкин»

В.Костишар

Моего-то Пушкина и нет.

Есть всем данный – внеземная честь,

Всем понятный прозорливый свет –

Моего-то Пушкина и нет.

Моего нет Пушкина и - есть:

Он в полях распластанной степи,

В колокольчиках, цветущих на ветру,

И в рябинке – звёздный аппетит

Вызывающей, как дарит жизнь ядру.

Он - та Русь, которая в полях,

Где томятся ягоды и скирды

В сенокосных розовых лугах –

Там среди травы есть и орляк –

Там, где оставляли профиль скифы,

Где озёр лагунные места,

Там ромашки головы склонили

У могил – московская верста –

Там стреляли в Русь, но не убили,

Потому что рядом с вещмешком

У груди и русского солдата

Лист и только пушкинским стихом

Прописан был. Хранился свято.

Потому и пуля не прошила

Дух и мысль – святые эти силы

Ни тогда, когда Дантес стрелял,

Ни потом, когда дымили войны,

Ни сейчас, когда во всём провал,

Ни всегда, когда мир будет вольным.

Да святится Праведная Русь!

ВЛАДИМИР ПАНКОВ

Г. Камень-на-Оби

***

Солнце село красным кочетом

на плетень,

крылом забив.

Ухожу я

В одиночество

От любви и от обид,

От тоски –

От тёщи приторной,

От забот и от долгов,

От соседских взоров

Пристальных,

От друзей

И от врагов,

От житейского наития,

От никчёмной суеты,

От умно кричащих критиков

Да похмельной хрипоты.

Неподкупен

И бессеребреник

(авторучка да тетрадь)

в небо целится

деревьями

лес,

как копиями рать.

И, не веруя в пророчества,

Ухожу я от тебя.

Занимаюсь в одиночестве

Созерцанием себя.

Я в душе,

Как в огородике –

От усердия сопя,

Всё копаюсь в периодике

Позапрошлого себя.

Я сложу шалаш

И прочее –

Для защиты от стихий,

Напишу об одиночестве

В одиночестве стихи.

Никаких наград и почестей

Мне за этот перегиб…

Я совсем заодиночился.

Возвратиться помоги!

***

Словно лист,

По наклонной,

Тихо падает лето…

От тебя ни поклона,

Ни письма,

Ни привета.

Тихо падает лето…

Ну, хотя бы спросила:

Что ты? Как ты? И где ты?

И на этом спасибо…

Напиши хоть три слова

И пришли мне…

Случайно,

Мол, жива и здорова,

Только сильно скучаю.

Лето падает

тихо.

***

Соткан мир

Из запахов весны,

Шума талых вод,

Капели звона.

Наши души до краёв полны

Ожиданий,

Как во время оно.

Вечно верим –

Именно сейчас

Всё сойдётся непременно точно…

И трещат в саду

В рассветный час

Пулемётной очередью почки.

Первая публикация в журнале

СЕРГЕЙ ГОЛУБЕВ

ЧУДАК

Последние деньки возьму у осени

Назло зиме во всей её красе,

Я половлю ещё в заветном озере

Пузатых серебристых карасей.

На окуней схожу по перволёдку

И ледобуром лунок насверлю,

И, может быть, жене на сковородку,

Пожарить рыбы за день наловлю.

Весной и летом буду ждать удачу.

Пусть чудаком для многих я слыву,

Но если я без устали рыбачу,

То значит я без устали живу.

УМ И СТРАСТЬ

И снова дождь, и снова ветер,

И лужи размывают грязь –

А в эту пору, я заметил,

Наживку не берёт карась.

Вот был бы ум – сидел бы дома,

А нет ума – толкает страсть…

И снова дождь, и ветер снова,

И так же не клюёт карась.

ВЕТЕР

Как миллионы лет назад

Гуляет вольно по планете

Шалун, разбойник, супостат

И добрый работяга – ветер.

Когда-то дул он в паруса

Судам, идущим в океане

И горизонта полоса

При нём не пряталась в тумане.

Крутил у мельниц жернова

И пригонял с дождями тучи,

И слышал добрые слова

От путников в пустыне жгучей.

Порою подымал волну

И паруса срывал на реях,

Врывался с воем в тишину,

Мольбы не слыша - быть добрее.

Как миллионы лет назад

Гуляет так же по планете

Кому-то друг, кому-то брат,

Кому-то недруг – вольный ветер.

МАРИНА СЫЧЁВА

Член СП ПМР, г. Тирасполь

ВРЕМЯ В СЕБЕ УБИВАТЬ СТЕРВУ

Снова на ремни кромсаю кожу,

Губы дрожат, плавятся нервы,

Пробую дышать и жить…Сложно.

Время в себе убивать стерву.

По капле выдавливать и улыбаться,

И становиться «солнышком, лапкой»…

Шальными ночами с луной просыпаться,

Бродить, обнимая тени украдкой.

Прогнать Домового. Влюбиться в осень.

Проснуться утром загнанной Временем…

Выбросить зеркало с синей проседью.

Нерассудительно как-то…Надо мне.

Обмылок души газетам поверит,

Озвучит любовь к Отчизне и Богу.

Хмелея от штампов, без лишних истерик

Забудет боль и себя понемногу.

СУДЬБА

Катаются дни слезами ртутными

В ладонях сухих беспечной бабы,

Ждущей чего-то, томясь минутами,

На перекрёстке «Авось и Кабы».

Взгляд замирает на непрерывности

Дорожной ленты в косичках жизни,

И обессиленный просит о милости

Судьбу-недоучку, ныне и присно…

Мерцают бусы молочными гранями

Обманных точек…(отсчёта и зрения).

Иллюзия мыслей стихами странными

Сочится меж пальцев…вне направления…

ФАЛЬСТАРТ

Давай признаемся, что прошлое –фальстарт,

Сотрём из памяти, что б не было так жалко

Тех дней, катящихся ни шатко и ни валко,

Ночей, уткнувшихся крылами в стылый март.

Условно примем за отметку «ноль»

Сегодняшний, холодный понедельник,

Шершавый ветер, иглозубый ельник,

И прочитаем… каждый свою роль.

Начнём отсчёт! Замёрзшие минуты,

Кружась, пусть разбиваются на части,

Ссыпая крошево из горестей и счастья

В рюкзак судьбы, шагающей беспутно…

ПИСЬМА ИЗ ГОРОДА ОСЕНЬ

Мои письма из города Осень,

Что пропитаны хмурым туманом

И исколоты зонтиком-тростью,

И приглушены рыжим обманом,

Прогорят, не найдя адресата…

Пьяный дворник, терзаемый ветром,

Их казнит на костре без возврата.

Без суда…Без причин…Без ответа.

Я останусь, как слёзы рябины,

Алой гроздью на кружевах веток,

Где дождей серебрятся глубины

И морозит от зимних пометок.

***

Дорога лет укроется листами,

Поблекнет свет, и Вы поймёте сами.,

Как мимолётны строки, дни, судьба,

Как тленны и богатства, и слова,

И власти гарь, и жёлтый дым тоски.

Пишу – не потому, а вопреки.

ТАТЬЯНА КУШНАРЁВА

Родилась и выросла в Тирасполе,

Высшее образование получила в Одессе,

Ныне живёт в Москве. Член Союза

писателей России, лауреат республиканского

литературного конкурса, посвящённого

200-летию со дня рождения А.С.Пушкина.

КОКТЕБЕЛЬ

Синих волн карнавал

И полдневная тягость,

И мансард караван,

Уплывающих в август.

Кипарисы шумят

Одиноко и глухо,

Будто стая щенят

Беззастенчиво глупых.

Моря призрачный гул

И молчание сопок,

Словно розовых губ

Неразгаданный шёпот.

Расставанья пора.

Крики долгие чаек.

Одинокий корабль

От причала отчалил.

Где-то льётся в ночи,

Чуть грустя, серенада.

Ты молчи, ты молчи,

Слов привычных не надо.

***

Я без стыда с тобой грешу,

Беру, что мне судьбой отмерено.

Жизнь коротка, и я спешу

Довериться тому, что временно.

Делю с тобой любви престол,

Ночь опустилась чернокрылая.

Не важно, что во мне нашёл,

Мне важно, что в себе открыла я.

И мне, познавшей чувств эфир,

Открылся тайный смысл пророчества:

Чем больше узнаёшь сей мир,

Тем слаще иго одиночества.

***

В аллеях гулких жёлтый листопад

Спешит меня, печальную, окликнуть.

А я живу с собою невпопад –

Я так боюсь к любви твоей привыкнуть.

Я знаю, знаю: вечной нет любви.

Легко влюбиться, расставаться сложно.

Гляжу в глаза влюблённые твои

И не могу забыть про осторожность.

И что теперь? Любить, не тратя сил?

Любить по крохам, мелко, в половину?

Ну, нет уж! В бездну! До конца! В распыл!

А там уж – к Богу! Со слезой повинной!

***

Разлужье, теснота каштанов,

Улыбок женских сладкий яд,

Весны сердечные капканы,

Акаций девственный наряд.

Тревожит слух шмеля жужжанье,

Певуч и звонок мир шагов,

И парни с тайным обожаньем

Глядят на школьниц-мотыльков.

Весь мир похож на зарисовку,

Повсюду праздник суеты,

И на весеннюю тусовку

Спешат развратники - коты.

***

Разгулялась осень с горького похмелья,

Голосистых свадеб разнесла веселье,

Клёны да каштаны золотом венчает

И плакучим ивам косы расплетает.

Осень паутинки бросила на лица,

Под фатой прозрачной свет любви струится.

А мои остыли белые рассветы –

Может, отлюбили, может, любят где-то…

КЛАВДИЯ ТРЕСКОВА

Член СП Приднестровья и МПС России.

***

А я ждала – вот ночь любви настанет,

А царь дождей напишет свой пролог,

Но сумрак стыл, задумчивостью тянет

И счастье перепутало порог.

Как будто бы змея воспоминаний

Вдруг зашуршала по сухим пескам.

Напрасно я поверила в преданья –

Ты, верно. Вовсе не меня искал.

Тебя ждала. Теперь рябины кисти

Румянят призрачные даль и высь.

Ноябрьские дожди платком повисли,

С листвою жёлтой наземь пролились.

И вот итог –

Не радостен, а грустен:

Ступило счастье не на твой порог.

Мы одиночество погреться пустим,

Но всё же ты меня понять не смог.

****************************

ПУБЛИЦИСТИКА

В статье Владимира Ткачёва речь идёт о провинциализме в литературе – уродливом явлении, захлестнувшем города и веси в постреформенном пространстве бывшего Союза. Не обошла эта беда и наш город. Статья Владимира Ткачёва адресована всем, кто болеет за состояние литературы и следит за литературным процессом. Статья опубликована в газете «Приднестровье» в 1998 г, но актуальность её очевидна – провинциализм не только жив, но процветает, благодаря собственной агрессивности.

ВЛАДИМИР ТКАЧЁВ

Член СП Приднестровья и МПС России

УНИЖЕНИЕ ПОЭЗИИ

(послесловие к съезду писателей ПМР*)

У меня была возможность выступить на третьем съезде писателей республики, но я не воспользовался ею. Беда невелика. Но после съезда ко мне подходили люди и укоряюще говорили, что ждали моего выступления, а я… Не оправдал, мол, надежд.

И это ощущение собственной вины перед некоторыми участниками съезда заставляет меня сказать несколько слов вдогонку. Хотя, как говорится, после драки кулаками не машут, но на съезде и не было никакой «драки», всё уложилось в рамки так называемого проведённого мероприятия.

Говорить же я буду вещи не для всех приятные, а обижать никого неохота. Поэтому хотелось бы, чтобы моё выступление рассматривалось в дисскуссионном порядке.Может, и другие захотят высказаться – развить или опровергнуть положения, которые, на мой взгляд, требуют внимания. Да и давно назрел публичный разговор о состоянии литературы в республике, о живой и мёртвой воде, о подлинных и мнимых ценностях.

Начну с того, что мало кто у нас вообще понимает смысл создания и существования союза писателей. Моложавая сотрудница республиканского радио, акцентируя наивность, так прямо и спросила у меня : а зачем нужен этот союз? Что тут ответишь… А зачем, скажем, нужны гросмейстерские звания в шахматах: играли бы демократическим образом друг с другом все подряд, а лучший и победил бы. В газете «Приднестровье» от 2 июля 1997 г сказано, что между членами Тираспольской писателельской организации и членами Тираспольского же литобъединения «Взаимность» стоит знак равенства. Зачем тогда вообще создавать союз? Леонид Литвиненко из Бендер, касаясь взаимоотношений писательской организации и тамошнего литобъединения, сказал на съезде: «Мы не очень-то и разделяемся…».

Я считаю, что это очень и очень плохо – то, что не разделяются. Это кажущееся достижение и завоевание демократии. Я уже устал повторять, что в литературе демократии нет. И быть её тут не может и не должно. Конечно же, писательским организациям надо поддерживать какую-то связь с литобъединениями, но в целом же надо резко отмежеваться от всякой любительщины. Иначе нас ждёт существенное понижение художественного уровня, что, на мой взгляд, наглядно продемонстрировано на примере Тирасполя. Когда я возился с организацией рыбницкого ЛИТО, мне открытым текстом было заявлено, надо понизить уровень, иначе им не интересно. Иными словами, люди научились считать до трёх и считают себя профессорами математики.

На отрицании значения союза писателей сомкнулись интересы разных групп оголтелых графоманов. Но союз нужен. Что есть в моём понимании член союза писателей? Это человек, получивший общественное признание как состоявшийся литератор, и в знак этого ему вручается членский билет. Он принят в цеховую гильдию мастеров слова.

Иначе, какая разница в общественном сознании между дворником дядей Васей, сочинившим «с похмела» три строчки, и автором высокоталантливых стихов и поэм? Или они и в самом деле демократически равны и оба поэты? В данном случае – никакого равенства и братства, либо литературное поле будет затоптано.

А опасность этого очень велика. Графоман – внешне очень безобидный и беззлобный человек, «балующийся стишками». Но, собираясь воедино, организовываясь в литобъединения, где костяк – активные и агрессивные бездарности, а порой и получая практически неконтролируемый доступ к печатному станку, они становятся настоящим бедствием литературы. И с достаточной ясностью просматривается их тенденция – заменить своими словесными поделками подлинную литературу.

И тут надо сказать об одной болезненной особенности нашего литературного процесса. Так уж получилось, что в республике, где нет литературного журнала или альманаха, а книги выпускаются крайне редко, литература идёт на буксире у газетного дела. Но газета и настоящая художественная литература – это явления разного порядка. Более-менее совмещается с газетным делом прикладная как бы литература: стихи к знаменательным датам, очерки «о людях хороших», публикации к дню рождения, выходу на пенсию и пр. В любом случае в газетном деле ценится сиюминутная нужность, оперативность, умение говорить безличным языком, стремление к языковой и понятийной усреднённости. Понятия «талант» для газетчика не существует: есть грамотное или неграмотное изложение мыслей, событий (про объективность я умалчиваю). В то время как в литературе, талант – понятие наиглавнейшее. Отсюда и все наши теперешние беды – из этого противоречия.

Сошлюсь на пример газеты «Приднестровье», редакция которой –уверен!- замышляла доброе дело, планируя публикацию ежемесячных литературных страниц. Всё, надо думать, было оговорено, кроме одного: они должны быть талантливыми. И что получилось на деле?

Из месяца в месяц публикуют совершенно бездарные сочинения членов литобъединения «Взаимность». Конечно, члены этого ЛИТО пекут стихи, как блины, а что толку? Сработало «рубричное» мышление, формальный подход.

Надо бы сообразить, что поэт – явление штучное, много поэтов – не бывает, что поэзия – это не школьное движение по сбору куриного помёта и не набор в добровольную народную дружину. Поэтический дар – это редкостный дар. Через поэтический талант, как и через любой другой, Бог разговаривает с людьми. Есенин говорил по этому поводу: «Я – ржавая труба, но через неё течёт кристальная, родниковая вода».

Но что же делать? Вот и Президент республики сказал на съезде, что надо заботиться о молодых, следует им выделить хотя бы колонку в газете. Но в литературе, как и любом другом профессиональном деле,нет никаких молодых и старых. Ведь никому не придёт в голову сказать: а давайте–ка будем отправлять в хлебные магазины хотя бы одну машину продукции, произведённой нашими молодыми хлебопёками. Если она качественная, то хоть десять машин! А если нет – пусть сами едят! И молодость тут ни при чём, как и старость.

Так что же всё-таки делать? Конечно, публиковать только лучшее. Публикация должна быть подлинным событием как для автора, так и для читателя. А если уж публиковать всё подряд, то рядом – в обязательном порядке!- обзорную статью, где сказать, что стихи имярек никуда не годятся по тем-то и тем-то причинам. Мы совершенно забыли о литературной критике. А без профессиональной критики нет литературы.

На съезде прозвучала любопытная мысль. Вот вы, было сказано писателям, восстаёте против того, что типографии печатают вскую халтуру, лишь бы деньги платили. Но не вы ли ратовали за отмену цензуры? Так что же, прикажете теперь её восстанавливать? Нет, надо действовать экономическими рычагами, регулировать ситуацию путём тарифов. Как я понял., предлагалось действовать так : чем хуже книга, тем дороже должен обойтись её выпуск автору. Но это ничего не даст. Известен пример Герострата, который жизни не пожалел, чтобы прославиться. Я знал чудака, который продал квартиру, чтобы издать сборник совершенно бездарнейших стихотворений. Нет, здесь как раз должна показать свою силу и необходимость литературная критика, чтобы подобный автор не ходил гоголем, а, боясь насмешек, пробирался бы к своему дому в полночь и огородами.

Литературная критика помогла бы обозначить расстановку литературных сил – у нас же этого ничего нет: все демократически равны. А меж тем в литературе есть люди способные, одарённые, талантливые и гениальные. А у нас каша – все равны, все пишут в «рифму», следовательно, торжествуют бездарности. И читатель, сбитый с толку, в проигрыше.

И такая ситуация запутанности и непрояснённости выгодна только чиновникам, которые обожают таинственность и келейность. Я совершенно убеждён, что если что и задавит здешние литературные начинания, то это чиновничий образ мыслей. На съезде выступили один за другим государственные чиновники, которые расхваливали поэзию тираспольчанина Фридмана – мир его праху! Иными словами нам дали понять, что вакансия «классика» местной литературы уже занята. Наверняка Фридман был замечательным человеком и отважным воином, но заметных высот в поэзии он не достиг.

На этом месте многие спотыкаются. Человек может быть прекрасным работником, замечательным семьянином, обладать набором самых привлекательных качеств, но в то же время писать очень плохие стихи. Этого чиновники понять не в силах.

Поэтом нельзя назначить за примерное поведение, прилежание, даже за заслуги перед Отечеством. У Пушкина не было государственных наград. Лермонтов не отличался примерным поведением, Есенин был под судом, кажется, трижды. Если бы их литературная судьба зависела от наших чиновников, то не видать бы нам вовек классической русской поэзии.

Очень болезненный вопрос, где сошёлся весь «негатив» – это торжествующий провинциализм. Но вначале надо сказать, что Тирасполь по идее должен был быть, но так и не стал литературным центром Приднестровья. Дело даже не в том, что они там не видят никого за пределами города, хотя есть замечательные авторы во всех городах Приднестровья. Но где работы талантливых тираспольчан? Почему публикуется одна серость? В Тирасполе нет талантов? Не верю! Так почему же тогда? Я плохо знаю тамошнюю литературную обстановку, но мне кажется, что вопрос упирается в фигуру председателя городской писательской организации О.Юзефовича. Либо он пестует бездарностей для оттенения собственной значимости – создания эффекта «бриллианта на чёрном бархате». Либо подлинно талантливые люди, разуверившись в объективной оценке своего творчества и не видя за Юзефовичем того творческого багажа и авторитета, который бы позволял судить и оценивать, избегают контакта с ним, а стало быть, и с писательской организацией и с газетой «Приднестровье».

А провинциализм… Его приметы довольно просты. Это создание такого, уютного заливчика, отгороженного от потока большой литературы, где бычки представляют себя китами, а пескари – акулами. Классик у нас уже есть. Это не Пушкин и не Блок, а Имярек. Осталось сотворить ( да он уже практически сотворён) маленький такой Парнасик, где одного назначить гением-разгением, другого – просто гением, а пишущего с орфорграфическими ошибками – большим талантом.

Провинциализм – это серость, косность, самодовольство и групповщина, как правило, несущие перед собой щит идеологической выверенности. Опасность страшная. Её надо сейчас же – и при помощи литературной критики! – пресекать и искоренять, чтобы потом не расхлёбывать самоочевидные последствия.

Поэзия – эта душа жизни – давно, и как мне кажется, надолго унижена. Единственное утешение, что возвышению необходимого для жизни и уверенного в своей правоте и силе, как правило, предшествует унижение (Христос). И унижена поэзия в первую очередь графоманствующими лжепророками, пробравшимися в её храм и там, прямо у алтаря, утрясающими свои амбициозные делишки. Унижена она и теми, кто пытается её сделать каким-то орудием, наподобие лома или гаечного ключа, а писателей – работниками идеологического фронта. Поэт вдохновляется Богом и служит художественной истине, а не идеологическим идолам. Знаете, как называл себя тот же Есенин? Божьей дудкой.

Есть хорошая поговорка, которая в переводе с латыни звучит так: «Уйдите профаны!» Уйдите и не мешайте! Пусть придут знающие и умные, талантливые и неравнодушные, умеющие делать дело, а не имитировать его. Помогите талантам, дайте им дорогу к читателям, не замещайте их графоманами!

____________________

* Статья публикуется в сокращённом варианте

СЕРГЕЙ ЧЕПРОВ

Сергей Чепров – родился в 1951 году, коренной бийчанин. Окончил 18 школу родного города и БГПИ. Автор поэтического сборника «Душа моя непутёвая». Публиковался в московских журналах «Роман-журнал ХХ1 век» и «Мои новые книги», имеет многочисленные подборки в газете «Это мой мир» (г. Барнаул). Член литературного объединения «Скиф».

Чада суетливых одиночеств,

Сохранив способность лишь просить,

Мы взываем к небу: «Аве, Отче!

Чашу эту мимо пронеси!»

Нашим просьбам внемля, Иегова –

Видно, поделом и по делам –

Чашу нашу передав другому,

От другого преподносит нам.

Лишь Христос, поняв всю суть страданья

И не зная фразы «Чур меня!»

Словно агнец божий на закланье

Шёл к Голгофе, голову склоняя.

За тысячелетья измельчавши,

Боль не в силах на себя принять,

Так и будем горестные чаши

Мы по кругу вечному гонять.

***

Сочту заслугою немалой,

Что нам родиться повезло,

Где испокон веков считалось:

Богатство, деньги – это зло.

Ведь наш народ, он тем и ценен,

Что зла-то в нём – ни на пятак.

Как ни буравь глазами ценник –

Ну, не хватает зла никак.

Я сам богатства не сторонник.

Ведь зло копить – какой резон?

Зато ночами сплю спокойно.

Чем меньше зла, тем слаще сон.

***

Бесцельно стою у окошка,

А там, как всегда, моросит.

Ни даже какой-нибудь кошки,

Ну, так, чтобы время спросить.

Я, кажется, даже не помню

Что – осень сейчас, иль весна?

Яичница комом в горле.

А может, совсем не она?

Я сам от себя заначил

Зачем-то червонец вчера.

И даже здороваться начал

Я с дикторшей по вечерам.

О, сколько же надобно боли

Нам, чтобы понять наконец:

Один – он и в поле не воин,

И в доме совсем не жилец.

***

Будет день

Холодною вертлявой змейкой,

Лишь только вышел за порог,

Уже заполз под телогрейку

Ко мне бродяга-ветерок.

И вроде бы совсем не ярко

На самом краешке земли,

Пока раскуривал цигарку,

Вдруг что-то вспыхнуло вдали.

То на своих верхушках сосны,

Как на натруженных руках,

Уже приподнимали солнце

Навстречу белым облакам.

И старый столб через дорогу

Длиннющую отбросил тень.

И отлегла с души тревога:

Ну, слава Богу, будет день.

***

Порхая в ночи мотыльками,

Спешим на губительный свет.

А после разводим руками,

Когда уже выхода нет.

В полшаге всего от порога,

Куда добровольно – нельзя,

Мы вдруг вспоминаем про Бога,

Молитвы ему вознося.

За грешное, бренное тело,

За душу, что еле жива,

Мы молимся так неумело,

С трудом подбирая слова.

Откуда молитва исходит,

С каких позабытых стихий?

Но он наши беды отводит

И наши прощает грехи.

А только отхлынут печали –

Опять устремимся во тьму,

Забыв, что себе обещали,

И что обещали ему.

***

Открытье сделал я приятное,

Когда забрёл в какой-то класс:

Уж если и на солнце пятна,

То что же взять, ребята, с нас…

С тех пор живу я преотлично.

На всё всегда ответ готов.

Чуть что – я в небо пальцем тычу:

Уж коли там! То я-то что…

Восьмимартовское

Ребра не пожалел он, ишь ты!

Да я всего себя отдам!

Всё, что шевелится и дышит

Во мне – для Вас одной, мадам!

Даже при встрече с небесами,

Когда уже ни есть, ни пить,

Останутся глаза – глазами

Одними буду Вас любить!

***

Не хмурое как будто утро.

Претензий нет особых к жизни.

Но почему так неуютно

В моей неласковой отчизне?

Мне не нужны чужие дали,

Чтоб незнакомым солнцем греться.

Всё стороны родной печали

Никак не отпускают сердце.

Нас уверяют: стало лучше,

По цифрам – убедитесь сами.

А у прилавков всё старушки

Стоят с потухшими глазами.

И продавщица виновато

Им цены новые итожит.

И мужичок с тоски поддатый,

Что семью прокормить не может.

Я помню, мама повторяла,

Словно терпению учила:

Сухой бы корочкой питалась,

Войны бы только не случилось.

От этих дум вздохнёшь тревожно,

Да только кто твой вздох услышит.

Войны-то нет. И мира – тоже.

И лишь недоброе затишье…

***

Гроз весенних безумно вдыхая озон,

От азарта почти что взлетая,

Я спешил. Я пытался догнать горизонт,

И врагов, и друзей обретая.

Не прощаясь – бежал. Не спросясь – приходил.

Врал без смысла. Орал без металла.

Что имел – не берёг. Что искал – находил.

Но чего-то всегда не хватало.

Нынче тихому слову несказанно рад,

Я стою посреди листопада.

Есть родное плечо и доверчивый взгляд.

Ну, а большего мне и не надо.

***

Ну почему сегодня снова,

Когда и солнце, и ручьи,

Всего одним недобрым словом

Я вышиблен из колеи?

И воздух показался горше,

На сердце – горкою зола…

Людей хороших всё же больше.

Откуда ж в мире столько зла?

Ответ – он в мудрости народа.

Как вечность стар. И вечно свеж.

Зло – ложка дёгтя в бочке мёда.

Всего-то… А попробуй съешь!

***

Глухая стена колодца.

Один лишь неверный шаг

И, кажется, разорвётся

От тишины душа.

Зацикленная, по кругу

Мысль гонит себя сама:

Пошли же мне, Господи, друга,

Пока не сошёл с ума.

Не то, чтоб душою в душу

(Такого где взять сейчас?)

А просто чтоб мог послушать,

Со мною мог помолчать.

Которому не захочется

Уйти, коль поспорим вдруг.

Которому в одиночестве

И я – спасительный круг.

***

И про тебя оставлю строчку,

А может даже и рассказ,

Когда совсем поставлю точку

На том, что связывало нас.

Ты говоришь, что между нами

Нет ничего. А посмотри:

Лежит с души упавший камень

И переулки. Целых три.

***

ВЛАДИМИР ЯКУБЕНКО

родился в 1935 году в Кустанайской области. Сейчас проживает в Троицком районе. География судьбы обширна: Челябинский металлургический завод, освоение целины, Забайкалье, Чита. Стихи пишет с 7-го класса.

***

Что вы о ней не говорите,

Но жизнь - прекрасный растворитель!

Всё растворяет в душах:

Зависть,

Комки претензий и обид.

Гордыню, славу и лукавость,

И псевдоправду растворит.

Но выпадет в душе осадок –

Нерастворимая досада.

***

Словесность и совесть

Рождаются вместе.

Потом их разводят:

Где – славой,

Где – лестью,

Где – пошлым карманом,

Где – подлою местью.

А вместе они –

Значит, всё честь по чести.

***

Виктору Петровичу Астафьеву

Звезда, сорвавшись с горизонта,

Шипя, пронзила воду понта.

И где-то там, во тьме пучины,

Легла, остывшая, на дно,

Не вызвав страха в мире.

НО!

Звездой горящей стало меньше.

Холодным камнем стало больше.

А кто виновен, в чем причина –

Молчат и небо, и пучина…

***

Мельтешат всё чаще дни,

Набежав и канув.

Волны времени сродни

Волнам океана

То едва прошелестят,

То накатят грузно

И под солнцем заблестят

Холодом медузным.

А откатится волна,

На прибое узком

Сущность сущего видна -

Панцири моллюсков.

Где теперь их телеса,

Тех, кто тут бодрился?..

Кто-то съеден, кто-то сам

Ближним подавился.

***

Загайновская пастораль

До икоты знакомый,

Весь – до эха – земной,

Вижу мир заоконный,

Слышу мир задверной.

Шаг ли сделаю, два ли,

Отойду за версту –

Даль останется далью,

Стерегущей мечту.

И потянется той же

Цепью якорной быт –

Сквозь дыру в огороже,

Из разбитых корыт…

Мне не всё, что блеснуло,

Брать бы, дурню, в расчёт!..

Время рыбкой уснулой

Тычет в сердце – течёт.

Боль становится нормой –

Грех кого-то винить…

Нет для прошлого формы,

Чтоб другое отлить.

***

Очень мудро быть смирненьким,

Воспевать цвет зари.

…В тихой заводи лирики

Развелись пескари.

Наделённые мудростью

Самой крайней из хат

Обмирают от грубости

Пулемётов, гранат…

А вода в тихой заводи

Неподвижна, светла.

Тень готовит им загодя

На восходе ветла.

Липнет мелочь к поверхности

Неподвижной воды…

Незамеченным в дерзости

Будет много еды.

***

Бурый лак

Бурый лак

Кабинетного стула.

Телефон

Равнодушно зловещ…

В кабинете дуэльные дула –

Абсолютно ненужная вещь.

Ставят здесь на ковёр -

Не к барьеру.

Под рукой не курок –

Карандаш.

Здесь возможно крушение эры,

Но мерзавцу по шее не дашь.

Строго-настрого односторонний

Тут ведётся прицельный огонь.

…Что-то ты, гегемон, проворонил…

Поделом же тебе – не воронь!

***

За что же нам любить кукушек,

Бездомных выхоленных чад?

Над их грехом витают души

Невинно сгинувших галчат.

Когда встречаю эту птицу,

То каждый раз печалюсь я

О рано сгинувших синицах,

О незапевших соловьях.

Всё неотвязчивее муки,

Всё неизбывнее беда –

Пищат орлов российских внуки

На самом краешке гнезда…

***

Не тройкой, что летит издалека,

Взрывая грунт на кромочке откоса –

Отчизну вижу в образе быка,

Который выдернуть посмел кольцо из носа.

Ещё кровит болезненно ноздря,

Ещё жива привычка опасаться,

Но то колечко вырвано не зря –

Вопрос лишь в том, куда теперь податься.

Вокруг него толпа поводырей

Из тех, кто долго дёргал за верёвку.

Таят мечту – кольцо продеть скорей,

Пока не вспомнил древнюю сноровку.

В толпе седых и молодых пролаз

Ждёт барышей заморский соглядатай…

Быку сейчас бы вспомнить в самый раз,

Зачем ему рога даны когда-то.

***

Монолог старого петуха

Когда я был подброшен в инкубатор

К таким же несмышлёным петушкам,

То петушиных дел администратор

Прибрал все наши душеньки к рукам.

Мы по звонку бежали на прогулку,

К поилкам устремлялись по звонку

И этим же манером в зале гулком

Учились выводить «кукареку».

Пришла пора, и гребни покраснели,

Серёжки стали в колер гребешкам -

Мы стройно «кукареку» зазвенели

На радость поохрипшим старикам.

Быть может, я свой век на осмеянье

Своим признаньем честным обреку,

Но после одного из Указаний,

Мы стали петь одно только «реку!»

А если кто кричал, забывшись, «кука…»,

Синели тотчас наши гребешки –

Ждала его заслуженная скука

На дальней птицеферме «Соловки».

Но время шло, и что-то в нём менялось,

И подвело все птичники к поре,

Когда нам настоятельно вменялось

Выбрасывать всем чуждое «ка-ре».

Шептались ветераны на насестах,

И лапки их тянулись к гребешку,

Когда в урочный час и повсеместно

Гудело разрешённое «ку…-…ку!»

Зато теперь у нас права абреков.

Нам объявили громко во дворе:

«Желающие могут кукарекать.

Не опасаясь – вплоть до «кукаре!»

***

Если мы павлиним с вами,

Проявляя чудеса,

Часто вместе со словами

Вылетают словеса.

Ни тепла в них,

Ни привета,

Ни обычного стыда.

В книге прыткого поэта –

Постранично – их стада.

И у всех одна забота,

Но её не облегчить…

Словесам из переплёта

В сердце не перескочить.

***

ЕЛЕНА ГРЕХОВА

родилась в 1951 году в городе Бийске. Окончила естественно-географический факультет пединститута. Автор книги «Чуйский тракт до монгольской границы». Организатор и директор музея Чуйского тракта.

«Вот эта улица, вот этот дом…»

Если ехать по дороге, что проходит со стороны села Усятского в сторону города Бийска, то первая улица, встречающая путника, и есть улица Малоугренёвская. На карте города она появилась согласно решению Бийского Горисполкома за № 514 от 4 декабря 1959 года. Оно гласило: “Посёлок Угренёво Мало-Енисейского сельсовета передан в городскую черту 19 августа 1956 года”.

Всегда хочется узнать: откуда произошло такое название? Почему населённый пункт или улица называются странным, непонятным словом? Вот, например, село Усятское. Рассказывают, что крестьяне-переселенцы в поисках новых земель продвигались вверх по течению реки Бии, очень устали «усялись» отдохнуть, огляделись, места понравились, и они не пошли дальше, а тут же и стали обживаться. А село так и назвали - Усятское.

В бассейне реки Бии есть целых три Угренёвки. На правом берегу – Большое Угренёво и Малое Угренёво, на левом берегу улица Малоугренёвская. Наверняка все эти названия имеют одно происхождение.

Ссылаясь на весьма авторитетное мнение ведущего топонима Западной Сибири (топонимика – наука о географических названиях) профессора Томского Университета Малолетко А.М., могу пояснить: это название возникло от фамилии крестьянина-переселенца Угренёва, который в 1742 году и основал село Угренёво, что расположено на правом берегу реки Бии.

Затем несколькими годами позже в поисках новых пахотных земель крестьяне из Угренёво спустились вниз по течению реки и основали Малое Угренёво. Они сеяли пшеницу, овёс, ячмень, гречиху, лён, занимались охотой и рыболовством, снабжали Бикатунский острог продовольствием.

Некоторые из них стали переправляться на левый берег, где были вольготные земли и вволю строительного леса. Так в1900 году появились первые переселенцы на левом берегу, а уже через два года были построены жилые дома и крестьянские хозяйства Головиных, Першиных, Милевских, а позже их примеру последовали Тепляшины, Захаровы, Прасоловы, Сводины, Конобейские.

К 1920 году остро встал вопрос о строительстве школы. Построили её всем миром из брёвен, которые обмазали снаружи глиной и побелили. Учителя – супруги Гребенщиковы - жили на правом берегу и каждый день переправлялись либо на пароме, который в то время соединял левый и правый берег, либо на лодке, а в ледоход или ледостав оставались в школе ночевать.

По вечерам за школьные парты садились взрослые – работал ликбез. А в выходные дни было особенно многолюдно – в школе крутили кино. Сохранилась старая фотография, на которой запечатлены учительница и ученики этой школы.

В берёзовой роще, что находилась рядом, останавливался цыганский табор и гостил с ранней весны до поздней осени. Цыгане занимались прогоном скота по Чуйскому тракту из Монголии.

Правый и левый берега Малой Угренёвки соединял паром. Во время коллективизации было организовано восемь колхозных хозяйств, в том числе колхоз имени Пугачёва, на левом берегу.

Колхозники имели свою свиноферму, коровники, конюшни; занимались земледелием, тем и жили. Старые жители вспоминают, что было очень много волков в окрестности, поэтому по очереди ходили сторожить от хищников скотные дворы.

В 1935 году левобережную часть Малоугренёва передали в ведение Мало-Енисейского сельсовета, а через двадцать лет колхозные хозяйства реорганизовали в совхозы.

Крестьянам выдали паспорта, и они имели право выбора: либо продолжать заниматься привычным делом, либо пойти работать на городские предприятия, что многие и сделали.

Самое ближайшее предприятие – фабрика льноткацкая, но и до неё надо было пройти около трех километров туда и потом обратно, и так каждый день в любую погоду.

Многие бийчане помнят бескрайние поля облепихи, которые тянулись между дорогой и сосновым бором. Пожалуй, это были самые большие плантации облепихи в бывшем Советском Союзе. Выращивали её рабочие плодопитомника, некогда процветающего предприятия.

Облепиховые саженцы рассылались по всему миру. До сих пор каркасы многочисленных теплиц, теперь уже пустующих, можно видеть при въезде в город. Здесь же на этих плантациях занимались выращиванием других плодово-ягодных и декоративных культур для озеленения города.

Улица Малоугренёвская вместе с Плодопитомником являются восточной окраиной города Бийска. Но, несмотря на городскую прописку, жители её сохраняют добрые деревенские традиции.

Одна из жительниц Малоугренёвской улицы, потомок первых переселенцев Головиных написала стихотворение, которое ученики бывшей школы (в 2008 году ее закрыли как малокомплектную) Коротких Серёжа и Леша рассказывали в концертных залах, на площадях города Бийска.

Вот мы каковские, Малоугренёвские

Помогите разобраться,

Не пойму я сам никак.

Где живу, скажите, братцы?

Это вовсе не пустяк.

Кто деревнею зовёт,

Кто же спорит – город.

Здесь хороший люд живёт.

Каждый третий – молод.

Город Бийск берёт начало

С Угренёвки нашей.

Ведь мы солнышко встречаем,

Ничего нет краше.

А как летом хорошо:

Речка, лес прохладный,

Облепиха есть еще –

Солнышка награда.

В Угренёвке школа есть,

В школе - библиотека.

Центр спортивный

И часто здесь

Бывает дискотека.

А футбольная команда

Славно победила.

В результате же в награду

Кубок получила.

Вот мы каковские,

Малоугренёвские!

***

ЭЛЬМИРА

34 года, живёт в Бийске. По образованию педагог, но в настоящее время работает в торговле. Стихи пишет с 12 лет.

***

Вот так же погибают птицы,

Сложив покорно два крыла,

Как эта гордая орлица –

Та, что гнезда не сберегла.

Всё было в жизни – даль без края

И бесконечная любовь.

И в облаках вдвоём играя,

Они рождались вновь и вновь.

Когда порой над горной кручей

Её любимый пролетал,

То крыл его размах могучий

Вершины тенью закрывал.

А нет его – и жизнь без смысла.

Сложила птица два крыла…

Лишь фраза в воздухе повисла:

«Прости, иначе не могла…»

***

Я комочек тугой-тугой,

Я – от боли сжатая плоть.

Я теку безымянной рекой,

Чтобы Душу, как вены, вспороть.

Просто смерть – это жизнь без любви,

Это холод, забвенье и тлен.

Понимаю: хоть плачь, хоть зови –

Не добиться больших перемен.

И насильно не будешь любим,

Даже если ты ангел с небес.

Что имеем, то редко храним,

Предавая с причиной и без.

Душу ранят не пуля и нож

(жизнь по каплям стекает, спешит)

Убивает притворщица-ложь,

Лишь коснется ранимой Души.

***

Всё будет прекрасно, я знаю.

Я этого очень хочу.

С тобой в темноте замираю –

Готовь, моя радость, свечу.

А может быть, кольца для свадьбы

И детскую люльку-кровать…

Черти планировку усадьбы.

А вдруг пригодится - как знать?!..

Я верю, что всё у нас будет,

Ты только не лезь на рожон.

А Бог нас с тобой не осудит –

И сбудется вещий мой сон.

***

Послышался голос мне: «Кто ты?»

Ответила: «Женщина, мать…»

- Какие взяла ты заботы?

- Любить, зарождать, воскрешать…

- А справишься? – спрашивал голос.

- Я этого очень хочу!

- Ты птица, несущая колос…

И я ощутила – лечу!!!

Лечу и несу дар от Бога,

Любви и надежды зерно.

И тает с рассветом тревога –

Прощение свыше дано.

***

Колыбельная

Засыпай, родной мой сынка,

Глазки, милый, закрывай.

Спят паук и паутинка,

Ночь поёт нам «баю-бай».

Спит твой мячик под кроваткой,

Паровозик крепко спит.

Даже кот в истоме сладкой

Колыбельную мурчит.

Спит с тобою рядом зайка,

Видит сказки он во сне.

«Милый мальчик, засыпай-ка», -

Шепчет месяц в вышине.

Покрывалом ночь укрыла

Реки, горы и поля.

Отдыхает, копит силу

Мать-кормилица Земля.

АЛЕКСЕЙ ПОЛУШКИН

34 года, бийчанин. Окончил кулинарное училище и Библейскую школу. Строитель.

Легко ли быть Пилатом?..

Легко ли быть Пилатом

И над людьми вершить свой суд?

Имеешь власть прощать и милостью осыпать…

Того, чей час пришёл, ты можешь ли судить?

Уверовав, ты в силах изменить

Своё решенье?..

Себе не льсти. Не ты судья –

Ты - инструмент в том праведном суде,

Что от начала был.

Ты лишь последствие,

Лишь отклик той великой битвы,

Что совершилась от созданья в небесах.

Шла за тебя борьба до твоего рожденья,

Ты в планах Божьих изначально был.

Любовь - есть суд.

И милость для тебя была вознесена

Превыше всех небес.

Что было посрамленье для людей,

Я превращаю в благодать.

Имеешь власть судить того,

Кто принесёт тебе свободу?..

Я – путь.

Иди же вслед за мной туда,

Где был ты изначально –

К Отцу Небес, Владыке Моему.

Оставь и не суди, а делай повеленье,

Что от людей исходит от слепых.

К ним послан был Господь.

Чрез них и в узах пред тобой стою.

Всё предначертано от моего рожденья.

Иди за мной – и будешь вечно жить

Ты суд вершишь над Ним –

Над Словом Божьим,

И Бог тебя не в силах покарать.

Пойми, мы здесь лишь мимоходом –

Мы родились и отойдём к Творцу.

Как сын придёшь иль как отступник –

Выбор твой.

Ты пожалел Меня – тебя Я пожалею.

К Отцу взойду и просто подожду.

Ты выбор сделал свой–

Иди, приговори меня.

***

ОЛЬГА ЗАЕВА

Родилась в г.Карши (Узбекистан).

Закончила три курса ТАШГУ.

Автор нескольких поэтических книг.

В июне 2007 г рекомендована для приёма

В Союз писателей России. Живёт в Бийске.

ВРАТА

«Входите тесными вратами…Тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь… и немногие находят их».

От Матфея 7:14

Его сшибла машина… Он умер на дороге…

Словно острый нож вонзили в грудь Полины и повернули там. В глазах потемнело. К горлу подступил огромный жёсткий ком, и она почти задохнулась.

Бежать!.. Бежать куда глаза глядят: от беды, от людей, от самой себя…

И она побежала, не выбирая дороги, не вытирая солёных горячих слез, которые лились и лились, обжигая щёки. Сейчас существовали только боль, отчаяние и бессилие, и они подстегивали лучше всякой плётки. А в затылок дышала непоправимая беда.

Зачем?.. Как?.. Почему именно её сыночек, милый её звоночек?.. Вопросы длились и длились, а ответы не приходили. Весь мир заслонил один реальный факт, неоспоримый и жестокий. И этот факт не оставлял никаких сил жить дальше.

Когда Полина обессилела окончательно, наступило какое-то странное отупение. Она уже не бежала, а еле брела по незнакомой местности, даже не пытаясь понять, куда попала. Ноги её увязали в горячем песке. Слезы кончились. Сухие воспалённые глаза плохо видели. Но дыхание и тело стали необычайно лёгкими. Такими лёгкими, как будто их совсем не было.

Полина равнодушно огляделась: под раскалённым добела небом во все стороны разбегались песчаные барханы. Она находилась в сердце огромной пустыни, где на сто вёрст вокруг не было ни воды, ни жилья, ни людей. И в сердце её тоже была пустыня.

- Какая разница, где я, - подумала Поля устало, - все равно его уже нигде нет.

И, опустив голову, она снова побрела к своему, как ей казалось, пределу. К черте, за которой кончатся эти мучения, и она перестанет осознавать действительность, потому что её самой не станет.

Неожиданно перед ней возникло странное видение: прямо посреди пустыни стояли широко распахнутые деревянные ворота. Полина некоторое время тупо смотрела на них, потом протёрла глаза, думая, что это галлюцинация. Но ворота по-прежнему стояли на месте и как будто приглашали войти. Полина удивилась:

- Зачем тут ворота? Что тут закрывать, если вокруг пусто?

Она огляделась и увидела справа ветхий заборчик длиной метров в десять, который нелепо начинался на некотором расстоянии от ворот и так же внезапно обрывался. За этими странными сооружениями тянулась бесконечная однообразная пустыня.

В заборе была оторвана одна доска, которая валялась рядом на песке. Полина подошла к лазу и заглянула в него. И тут же зажмурилась от яркого света, который ударил в глаза. Покачнувшись, схватилась за перекладину и неожиданно укололась о гвоздь. Она не почувствовала боли, но на ладони её выступила рубиновая капелька крови.

Красивая голубая птичка с жёлтым хвостом уселась над лазом и жалостливо заворковала, словно жалея женщину. Коварный гвоздь торчал прямо под неожиданной пернатой гостьей. Машинально слизывая кровь с руки, Полина заметила, что птичка всячески старается привлечь её внимание к дыре в заборе, наклоняя туда головку и звонко чирикая. Птица словно говорила: «Иди, не робей!» Полина удивилась:

- Откуда ты здесь, птичка? И куда меня зовёшь? Дыра узкая, да и гвоздь там торчит. И зачем мне лезть туда, если рядом ворота?

Птичка встревожено заметалась, но Полина уже отвернулась от неё. Она подошла к воротам и заглянула в них. Странно!.. Если смотреть снаружи, за воротами ничего нет. А если заглянуть в них, то виден оазис: растут деревья, отблескивает прохладной гладью водоём. И, наверное, там не так жарко. Полина сделала шаг и остановилась в нерешительности.

Тут же перед ней возник маленький смуглый человечек с чёрными всклокоченными волосами. Он был голым по пояс, а грудь его поросла чёрными вьющимися волосами. Человечек усмехнулся:

- Чего остановилась?.. Сделала шаг – и испугалась?!

- Ничего я не испугалась, - возразила задетая Полина, - мне вообще безразлично, что со мной будет. А ты кто такой?

- Я-то?.. – почесал затылок человечек, - я местный, абориген, так сказать. Зови меня «Друг».

- И где я нахожусь? – равнодушно спросила Поля, войдя в ворота.

Глаза Друга довольно заблестели:

- Ты в прекрасной стране, где забывается всякое горе и исполняются любые желания.

- Мое горе никогда не забудется, - возразила ему Полина, - это просто невозможно.

- Ты не совсем права. Но если не хочешь, то мы не будем об этом говорить. Пойдем, я покажу тебе мою страну.

Он протянул ей руку, но она едва коснулась ее своей и тут же отдернула, почувствовав почти невыносимый жар. По телу её пробежала странная дрожь.

Друг сочувственно улыбнулся и кивнул головой, приглашая женщину следовать за собой. Вскоре они остановились у прекрасного чистого водоёма, берега которого поросли елями. Полина заглянула в воду и увидела там отражение берёз и церкви. Купол с крестом сияли в лучезарной глубине. Женщина поразилась: на берегу не было ни церкви, ни берёз.

- Тебя что-то взволновало? – безмятежно поинтересовался Друг.

- Как может отражаться в воде то, чего нет на берегу? – спросила Поля.

Друг как будто обрадовался вопросу, глазки его довольно заблестели.

- А кто сказал, что не может? Это у вас всякие ограничения и правила, а у нас всё возможно.

Обессиленная женщина села на зелёный холмик и снова ощутила какое-то несоответствие, дискомфорт: трава не была прохладной, от земли шёл жар.

- Ничего странного, вокруг пустыня, и поэтому земля горячая, - подумала она, словно успокаивая себя.

Потом посмотрела на небо и заметила в его синеве лёгкое движение: это ветер гнал тихие волны. То тут, то там появлялась рябь. Поля опустила усталые глаза:

- В таком небе не полетаешь…

Друг снисходительно улыбнулся:

- Просто у нас всё устроено по-другому. И кто сказал, что летают обязательно вверх? Я утверждаю: летают вниз. И ощущения, поверь, ничуть не хуже.

- Вниз падают, - устало возразила Полина.

- А зачем летать, если можно падать? – подхватил Друг, - падение, в принципе, тот же самый полёт.

- В твоей стране все не по-людски, - вздохнула Полина.

- Ну и что? «Не по-людски» ещё не значит «плохо». Ты только представь, что не надо прилагать никаких усилий, преодолевать земное притяжение, напрягаться… Просто падай – и всё.

Поля снова хотела возразить, но малодушно промолчала. Она так устала от пережитого горя, что ей и вправду не хотелось напрягаться, а тем более преодолевать что-то. Она была почти согласна с Другом. Просто падать – это ей сейчас очень подходило.

- И часто ты так…падаешь? – осторожно осведомилась она.

- Да постоянно, как только захочу, - радостно заверил ее Друг, - ты и сама можешь упасть, то есть полетать. Тьфу, я запутался с тобой совсем!

- А что надо сделать для этого? – поинтересовалась Поля.

- Делай, как я! – обрадовано запрыгал Друг.

Он подошёл к берегу и прямо в штанах сиганул в воду. Полина, не услышав всплеска, заглянула в глубину: Друг «летал», размахивая руками, словно птица. Она зажмурилась и тоже прыгнула. Не ощутив никакого сопротивления воды, открыла глаза и увидела Друга, который держался за перевёрнутый крест отражения и крутился вокруг него. Отражение не ломалось.

- Подержись, покрутись! – весело крикнул он.

Поля подлетела к куполу и задела крест. По телу её снова пробежала неприятная дрожь, заставившая отдернуть руку. Дна не было видно, словно внизу простиралась бесконечная тёмно-синяя бездна. И чем ниже опускалась Полина, тем выше становилась температура воды. Женщина рванулась вверх и вылетела на берег. За ней последовал Друг. Оба были совершенно сухие.

- Ну, как? – заискивающе спросил Друг.

- Мне не понравилось, - отрезала Поля, - вода не похожа на воду, и в перевёрнутом кресте есть что-то нехорошее. И вообще, это не полёт. Так падают в бездну.

- Тебе трудно угодить, - обиделся Друг, - ну, поплавай в небе.

- Как это – поплавай?.. – насторожилась Полина.

- Очень просто. Там тебе всё будет: и сопротивление, и предел. Попробуй сделать вот так. – С этими словами Друг подпрыгнул и поплыл в небесной синеве, оставляя за собой волны.

Полина тоже прыгнула и почувствовала сопротивление вязкой субстанции. Она попыталась нырнуть повыше, но наткнулась на какую-то непонятную преграду. Словно небо было огромным колпаком, прикрывающим эту необъяснимую, чуждую её пониманию страну. Когда они вернулись на землю, усталость Поли не прошла, а только усилилась.

-Что-то опять не так? – съехидничал Друг.

- Всё не так, - досадливо скривилась Полина, - вода не мокрая, небо вязкое. Я устала, и горе меня не отпускает.

- Не молчи, расскажи мне, что у тебя случилось. Может, я помогу тебе, - вкрадчиво произнес Друг и заглянул ей в глаза.

- Чем ты можешь помочь? У меня сынок умер, а со смертью не поспоришь. – Поля горько заплакала.

- А ты очень хочешь, чтобы он оказался рядом с тобой, живой и невредимый? – спросил заинтересованно Друг.

- Да я за это всё бы отдала! – прошептала Полина.

- Тогда закрой глаза и представь его, - приказал Друг.

Поля послушалась, и вспомнила своего мальчика таким, каким он был всегда: весёлым и добрым. А когда открыла глаза, сын стоял рядом и улыбался ей. Поля сначала не поверила, что это происходит на самом деле. Она осторожно прикоснулась к его щеке, взяла за руку: он был реальным. Тогда она обняла его и поцеловала, плача от счастья:

- Ты живой! – шептала она. – Это просто чудо. Мы теперь вернёмся домой.

- Мама, я не понял, что ты сказала, – растерялся сын. - Домой?..

Поля испугалась не на шутку:

- Ты всё забыл? И папу, и сестру? И дом?..

Мальчик посмотрел в сторону Друга, но тот только молча зыркнул на него так, что глаза засверкали.

Поля почувствовала, как вздрогнул её сын и торопливо заговорил, словно стараясь угодить Другу:

- Я вспомнил, я всё вспомнил: и папу, и дом, и сестру. Конечно, мы вернёмся, но не сейчас. Давай прогуляемся немного. Я тут ещё ничего не видел.

- Как хочешь, - согласилась Поля.

Они отправились по ровной широкой дороге к дальнему лесу, который на горизонте словно прокалывал небо своими вершинами. На душе у Полины было почему-то неспокойно. Но сын шёл рядом, и она боялась спугнуть это счастье нелепыми сомнениями. Вскоре она заметила, что чем дальше они уходили от ворот, тем тяжелей давался ей каждый новый шаг. Тревога не покидала её. Может, это был страх потери, который она уже знала и боялась пережить снова.

- Давай отдохнём, - предложила она. Сын согласно кивнул, и они уселись на весёлой лужайке у дороги. Тяжёлая усталость камнем навалилась на Полину. Из-под прикрытых век она смотрела на сыночка и не могла наглядеться. Он сидел рядом, но был такой непривычно спокойный, тихий, молчаливый, как будто это был не он. Поля тихонько заплакала.

Сын заметил её неуместные слезы и досадливо поморщился:

- Перестань, всё ведь хорошо.

От его холодных слов слёзы полились еще сильней. Сын малодушно отвернулся. Поля помнила, как он раньше жалел её, когда она расстраивалась. Как тормошил, вытирал слёзы, шутил, стараясь отвлечь от горьких мыслей. Где все это? Где доброта, сочувствие, забота? Где тепло маленького родного человечка?..

- Ты какой-то не такой, - тихо сказала она сыну и сама внутренне сжалась, испугавшись своих слов.

Мальчик встрепенулся:

- Как «не такой»? А каким я должен быть? Скажи – и я стану таким.

Поля внутренне ахнула, вдруг осознав, что всё это какой-то обман, но отвести глаз от сына не могла. Она только тяжело вздохнула и сказала грустно:

- Он бы не спрашивал, он знал. Ты никогда не станешь таким.

И, не решаясь произнести этого вслух, подумала про себя: «Ты – не он». Мальчик тут же исчез, как будто растворился в воздухе. Поля сжала виски ладонями, ругая себя. Пусть это была всего лишь иллюзия, но несчастной матери тяжело было потерять даже её.

- Да, не умеешь ты радоваться жизни! – укоризненно сказал появившийся рядом Друг.

- Какая радость в обмане? – укорила его Полина, - и вообще, ты мне надоел со своими затеями. У меня голова скоро лопнет.

- Сейчас позову копальщиков, они быстро приведут тебя в порядок, - с готовностью воскликнул Друг и тихонько свистнул.

- Каких еще копальщиков? – вскочила испуганная Полина.

- Это добрые трудолюбивые насекомые. Они совершенно безболезненно проникают в мозг и чистят его от всякой дряни. И человек становится счастливым. Вон они уже собираются, посмотри, какие славные красавцы-добровольцы!

Полина с ужасом увидела у своих ног целые полчища мелких красных жучков, похожих на божьих коровок.

- Не надо никаких копальщиков! Убери их сейчас же! Я сама справлюсь! – закричала она, отскочив в сторону.

- Как хочешь, - примирительно сказал Друг, - только ведь никто тебя сюда не тянул насильно, ты сама пришла.

- Как пришла, так и уйду, – решительно заявила Полина, - живи сам в своей стране.

- Но ты же сделала выбор, а это серьёзно, - наставительно заявил Друг.

- Какой выбор? – не поняла Поля.

- Ты не полезла в узкую дыру в заборе, а вошла в широкие ворота. О гвоздик, видите ли, поранилась!.. Выбрала, что удобней и проще. С тобой было не всё понятно, вот и дали тебе возможность самой решать.

Полина вдруг ощутила такое страшное разочарование, что почти не слышала, о чём говорил ей абориген здешних мест. И разочаровалась она не только в этой стране и Друге, но и в себе. Вспомнила мужа и дочь. Как могла она бросить их в такой момент? Добавила им страданий, потому что искала облегчения только для себя!.. Как же так получилось? Вошла в широкие ворота, а мир ее сузился настолько, что вмещал только собственные переживания и этого сомнительного человечка, назвавшегося Другом и не имеющим никакого представления о настоящей дружбе. Всё это ей очень не нравилось.

- Ну, что поделаешь, ошиблась я немного. Заблуждалась, а теперь ясно вижу, что зря пришла сюда и тебя слушаю зря.

Друг расхохотался. Он прыгал вокруг Поли, поддерживая свое круглое сытое брюшко и хрюкал, и визжал, захлебываясь слюной, которая летела у него изо рта.

- Ой, я не могу!.. Она, невинная овечка, искренне заблуждалась!.. А может, просто себя сильно жалела? Давай уж правду говорить. Я не осуждаю, потому что ты всё делала правильно. Себя жалеть и любить надо сильнее всего, потому что от других этого не дождёшься.

- У тебя какой-то извращённый ум, - не выдержала Поля, - а как же нравственность, порядочность?.. И заповеди, наконец?

- А никак, - посерьёзнел Друг, - потому что всё это выдумки чистой воды. Вот ты сейчас хочешь изменить себе, своей сущности, а зря. Хочешь быть порядочной, нравственной, стойкой героиней, а сама склоняешься к жизни эгоистки.

- И в чём это я эгоистка? – возмутилась Полина.

- Ты ведь опять думаешь о себе и собираешься всё делать ради вечного блаженства для себя, любимой. Пострадаешь немного на земле и получишь вечные загробные блага. Очень удобно для слабых эгоистов.

- Не морочь мне голову своей ерундой! – закричала Поля, - ты ненормальный. Это просто немилосердно – мучить человека в таком горе.

- Я-то как раз очень нормальный, - не сдавался Друг, - герой тот, кто на земле грешит, живёт в своё удовольствие, зная о том, что получит за это вечные страдания. И я к тебе очень милосерден. Как никто. Всё время стараюсь угодить, облегчить твои страдания.

Полина замахала на него руками, не находя слов, и побежала обратно по дороге к злополучным воротам.

Друг бросился следом за ней.

- Брось дурить! Ведь здесь всё для тебя: и боль прошла, и желания исполняются. Не суетись зря, всё равно никто тебе спасибо не скажет. Сколько дураков пытались изменить ваш мир и людей к лучшему, но напрасно старались: всё еще хуже стало. И у тебя ничего не получится, только врагов наживешь.

- Отвяжись! – оттолкнула его Поля, но он не собирался отпустить её просто так.

- Знаешь, от пороков принудительно не лечат. Сколько вы тюрем понастроили, а разве они кого-нибудь исправили? Человек сам выбирает, каким ему быть: добрым или злым, замкнуться или идти к людям. А уж потом подключаются силы с той или другой стороны и помогают ему. Я тебе помогал, потому что ты выбрала этот путь.

- А теперь выбираю другой! И даже если мне не под силу изменить мир и людей, то себя-то я изменить смогу! – выкрикнула она в ненавистное лицо и ужаснулась. Волосы на голове Друга закрутились в рожки, как у чёрта. Оазис исчез. Не было вокруг ни деревьев, ни водоёма. То тут, то там из-под земли вырывались клубы едкого дыма и языки жаркого пламени. Отовсюду шёл резкий неприятный запах. Силы покидали Полину. Друг то и дело перекрывал ей дорогу, которая становилась всё горячей.

- Ты не можешь так уйти. У нас договор, и ты моя должница.

Полина плюнула в него, но он не унимался:

- Ты сама сказала, что отдашь всё, если сын окажется рядом. Я выполнил твоё желание, и ты должна остаться. Ты сначала колебалась в выборе, но всё же сделала его. Есть в тебе чревоточинка, значит, ты наша.- С этими словами он попытался схватить её за руку.

Отчаяние прибавило Поле сил. Она оттолкнула Друга, получив от прикосновения удар тока, и буквально выбросилась в ворота, которые захлопнулись за ней с тяжким скрежетом. Горячий песок показался ей райской постелью. Некоторое время она лежала без движения, приходя в себя от пережитого. А когда отдышалась, то увидела, что ворота наглухо закрыты и дыра в заборе забита.

Птичка весело летала рядом, словно радовалась возвращению Полины. Из щелей забора струился свет. Полина встала и попыталась отодвинуть доску, но та не поддавалась. Птичка села на своё прежнее место и сочувственно посмотрела на Полину. И вдруг заговорила по-человечьи:

- Твой сынок здесь.

Обессиленная Поля прильнула к щели и почувствовала, как то ли прохладный ветерок, то ли вздох коснулся её разгорячённого лица. Она ясно услышала тихий голос сына, который узнала бы из всех голосов на свете:

- Мне тут хорошо, мама.

Ломая ногти, не помня себя, Полина стала отдирать доску.

- Остановись! – чирикнула птичка, - ты поняла главное, тебе пора возвращаться. И тут доска поддалась и отлетела. Полина решительно полезла в дыру и вдруг почувствовала страшную боль: гвоздь вонзился ей в голову. Она застонала.

- Самостоятельное сокращение! – неизвестно откуда донесся до неё незнакомый голос, - и ещё, ещё… Сердце пошло.

- Давление? – спросил другой голос.

Голоса то звучали ясно, то пропадали. Все звуки эхом отдавались в голове Полины. Она медленно открыла глаза. Сначала увидела расплывчатые пятна, потом проявились люди в белом, которые суетились рядом. Один из них склонился над ней и обрадовано произнес:

- Приходит в себя. Будем надеяться, что четыре минуты отсутствия не дадут осложнений.

- Привет, с возвращением, - сказал другой.

- Где птица? – спросила Полина, едва шевеля губами.

- «Гуси полетели!..» - огорчился первый, - неужели с мозгом что-то?..

Полина вдруг поняла, что это врачи, а она находится в реанимации. И вспомнила всё, что произошло.

- Не пугай нас, милая. Как ты? – спросил врач.

- Все нормально, - успокоила его Поля и заплакала, - у меня сынок умер.

- А вот плакать не надо. Нельзя тебе сейчас плакать. Думай о муже и дочери, которые сидят и ждут вестей от нас. Ты ведь с того света вернулась.

- Меня вернули, - возразила Поля и закрыла глаза, - я устала.

- Значит, спи!

Уже засыпая, она подумала: «Это была не смерть, а размышление о ней. Размышление о смерти ведет к жизни».

ВОЗЛЮБИ

Кира вперевалочку подошла к окну. Солнце ещё не выкатилось из-за леса, но край неба над ним уже вовсю полыхал рассветным заревом, и свечами разгорелись верхушки елей и сосен. День обещал быть жарким. Женщина громко зевнула, закрывая ладошкой рот, отвернулась от окна и пошла готовить себе завтрак. Она походила на хорошенькую уточку: полненькая, хроменькая, в яркой одежде.

Кира была инвалидкой с детства: родилась с изуродованными, вывернутыми наружу ступнями. Она остро переживала свое уродство, оставаясь в одиночестве во время быстрых детских игр. А в пятнадцать лет поняла, что инвалидность неизлечима, и решила лишить себя навязанной ей убогой жизни.

В дровянике тайком от матери соорудила удавку из крепкой верёвки. Потом, не колеблясь ни минуты, задыхаясь от слёз бессилия, встала на приготовленную табуретку и сунула голову в петлю. Спасла её мать, которая сердцем почувствовала неладное и не дала дочке оттолкнуть табуретку.

Кира на всю жизнь запомнила её стоящей на коленях в слезах раскаянья за свой невольный грех. Мать обнимала ноги любимого дитя и просила прощения за то, что родила её такой.

- Прости меня, доченька!.. Ты всё, что есть у меня в жизни… Береги себя… Ты моя красавица! Никогда, слышишь, никогда не делай больше такого. Твоя жизнь драгоценна…Пожалей меня, миленькая! Вот увидишь, ты будешь счастливой. Я всё для этого сделаю. Запомни: твоя жизнь драгоценна.

Спасённая девушка навсегда запомнила слова матери. И действительно, судьба словно решила вознаградить ее за физическое уродство. Кира нравилась парням – и не одному, а нескольким – необычайно красивым лицом, задорным нравом, ладной фигуркой. Парни и не вспоминали про её недостаток, когда набивались в женихи.

Она выбрала Степана, влюблённого безумца, который пообещал лишить себя жизни, если она не станет его женой. И такая при этом была в его горящих глазах решимость и страсть, что она поверила его словам. И не ошиблась.

Войдя молодой женой в новый рубленый дом крепкого видного парня, она словно в рай попала. Степан окружил её таким вниманием и заботой, каких она даже от матери родной не видела. Он позволял ей разве что обед приготовить да посуду помыть. Остальное делали помощницы-соседки за небольшую плату.

Степан крепко любил Киру и старался исполнять любые её желания. Всем она ему нравилась, но больше всего умиляли Степана беспомощность супруги и ее детская наивность. Она жила барыней. Холила себя, нежила, подкрашивала брови и ресницы, делала модные прически, пользовалась хорошей косметикой. Времени и средств, в отличие от других деревенских женщин, у неё было предостаточно.

А Степан работал, не покладая рук и в доме, и в поле, чтобы Кира ни в чем не нуждалась. Если было трудно справиться одному, приглашал в помощники мужиков, не скупясь на угощение. И дела ладились.

А когда Кира родила ему сына Илью, Илюшеньку, радости его не было границ. Забот прибавилось, хоть и была нанята нянька-помощница. Наследник рос спокойным, здоровеньким мальчиком, ничем не огорчая родителей. И в школе с ним проблем не было. А потом уехал в город учиться и остался там насовсем. Удачно женился и сам стал отцом.

Спокойствие Киры ничем не омрачалось. Она привыкла к тому, что все должны жалеть её и любить. Так оно и было до поры, до времени. Степан, которому, казалось, износу не будет, стал прибаливать, а потом неожиданно умер от инсульта. Слишком много он взял на себя забот и тяжелого труда. А силы иссякли. Для Киры его смерть стала настоящей катастрофой. Горевала она сильно, понимая, что второго такого Степана на свете быть не может.

Похоронить отца помог сын, но в деревне он не задержался: в городе ждали работа и семья. У Киры были кое-какие сбережения, которые очень быстро растаяли, так как она не привыкла экономить. Настало время принимать решения самой. Первым делом она отдала в аренду землю, получив дополнительный денежный доход и овощи к столу.

Государство платило ей не так уж и мало по сравнению с другими пенсионерами, но эти средства не покрывали её привычных запросов. Расходы пришлось существенно сократить, что было не очень приятно. Да еще насущные проблемы донимали: надо было содержать дом в порядке, заготавливать топливо на зиму, управляться во дворе.

Кира крутилась, как могла. Запасалась дешевой выпивкой, за которую можно было купить помощников по хозяйству. От забот похудела, но не подурнела. Только уставала очень. Сегодня ей должны были привезти дрова. Плотно позавтракав, она вышла во двор и присела на удобную скамеечку, сделанную руками Степана.

Солнце уже встало, и бриллиантами сверкали капли росы на свежей, прохладной траве. Деревня давно проснулась и успела опустеть: почти все были в поле. Вскоре тяжелогружёная машина подъехала, сигналя, к забору. Кира пошла навстречу, но шофер, увидев, что ей трудно ходить, сам открыл ворота. Потом подал задом машины во двор и вывалил дрова огромной кучей туда, куда велела хозяйка.

Кира поблагодарила и расплатилась. Шофер искоса присматривался к ухоженной кокетливой женщине, а потом словно невзначай поинтересовался:

- С дровами кто управляться будет? Хозяин-то есть?

Кира сокрушенно вздохнула.

- Умер мой хозяин, одна теперь маюсь. За выпивку найму мужиков, они и стаскают дрова.

- Тоже выход, - закуривая, согласился шофер.

Потом затянулся неторопливо и продолжил разговор:

- А я вот хочу вас с другом моим познакомить. Стоящий мужик – работящий, крепкий, только прихрамывает немного. Вы бы хорошей парой были. И дрова бы мы заодно стаскали… Ну, так как?..

Кира, не показывая особого интереса, осторожно расспросила о «женихе». Узнав, что он живёт в городе в двухкомнатной квартире, согласилась познакомиться: уж очень ей хотелось уехать из деревни. Тяжело было одной, да и не держало ее здесь больше ничего.

Встреча состоялась уже на следующий день. Геннадий оказался интересным, немногословным, еще крепким мужчиной. Дрова словно сами собой заняли положенное место, так же быстро протопилась банька, а потом все сели за стол. Друзья приехали не с пустыми руками: было что выпить и чем закусить. В общем, понравились Кира и Геннадий друг другу и вскоре стали жить вместе в его городской квартире. А что тянуть, не девка с парнем!.. В деревенский дом Кира пустила квартирантов.

То, что она не подождала полгода со дня смерти мужа, никого не удивило. Любую другую, поступи она так, люди бы осудили, а Киру – нет. Понимали: инвалидке в одиночку не потянуть деревенской жизни. Народ у нас жалостливый. Да и оправдание было серьёзное: необходимость.

А Кира снова обрела покой. Конечно, она часто вспоминала Степана и даже тайком плакала по нему. Но и новый супруг оказался очень хорошим. Относился к ней со вниманием и заботой, всё умел, да и денежки у него водились. Правда, иногда выпивал, но никогда не скандалил, а наоборот, становился весёлым и разговорчивым. Так они и жили. Год пролетел, как одна счастливая минута

Как-то Кира завела осторожный разговор о квартире и прописке. Геннадий лукавить не умел и всё выложил начистоту: квартира была приватизирована в доле с сыном Максимом, и в одиночку он ничего предпринимать не мог.

Кира решила поговорить с Максимом. Всё-таки год живут, пора бы уже обосноваться у Геннадия на законном основании. Максим ответил также прямолинейно:

- Живите, никто вас выгонять не собирается. Если с отцом, не дай Бог, что-то случится, дадим вам дожить. Не звери же мы! А прописываться ни к чему.

Кира обиделась, но виду не показала. Боялась потерять Геннадия, да и в деревню возвращаться не хотелось. Поэтому промолчала, но мыслей о городской прописке не оставила. Подумала над создавшейся ситуацией и пригласила для разговора своего сына, Илью.

- Илюша, я хочу продать дом в деревне, - заявила она решительно.

Сын удивился, потому что раньше она говорила, что этот дом – его наследство. Зная властный характер матери, возражать не стал, а только сказал:

- Денег, которые ты выручишь от продажи, не хватит на городскую квартиру.

- Я буду жить у Гены, - успокоила его Кира, - а ты сможешь выменять жилье попросторней, деньги пойдут на доплату. Только пропишешь меня к себе, не могу же я остаться без прописки.

Илья внутренне похолодел. И не потому, что был плохим сыном и не хотел помочь матери, которая отдавала ему деньги. Он представил недовольство своей жены. Она и так недолюбливала свекровь за бесцеремонность. А тут нате вам!.. Илья уже и не думал о наследстве. Надо было как-то изменить ход мыслей матери, и он осторожно предложил:

- Мама, давай лучше на эти деньги тебе хотя бы комнату в малосемейке купим. И прописка будет, и жильё на всякий случай. Живи себе спокойно с Геннадием, а комнату сдадим.

Но Кира не любила, чтобы ей возражали. Кроме того, она всё же надеялась в будущем стать законной супругой Геннадия. Он уже привык к ней, а дальше больше: никуда не денется, поддастся на уговоры любимой женщины. Поэтому сейчас она не намерена была менять принятое решение и возразила сыну:

- Это не вариант. Я сказала, что деньги пойдут тебе, и точка. А мне нужна только прописка. Я улажу дела с Геной, но на всё нужно время.

Расстроенный Илья привёл свои последние аргументы:

- У нас двухкомнатная, а нас трое. И Мишке уже 16. Случись что, нам просто некуда будет тебя взять.

Кира рассердилась всерьёз:

- Не собираюсь я у вас жить. Мы с Геннадием прекрасно ладим, и, в конце концов, я пропишусь у него. Прописка на твоей территории – просто временная мера. И не спорь с матерью!

Илья долго не решался заговорить с женой об этом. А когда сказал ей о задумке матери, она буквально взорвалась. Кричала, что не согласна, и пусть он покупает матери отдельное жильё. Илья долго убеждал жену в том, что им это тоже выгодно: переселятся в лучшую квартиру. А мать всегда умела поставить на своём, и с Геннадием в конце концов договорится. Кое-как супруга согласилась, но повторила, что речь идёт только о прописке. Жить вместе со свекровью она никогда не согласится.

У самого Ильи тоже кошки на душе скребли, но делать было нечего. Он занялся продажей дома. Покупатели вскоре нашлись. Дом был продан вместе с мебелью: Кира ничего не хотела тащить из деревни. Получив деньги, Илья обменял свою «хрущобу» на двухкомнатную квартиру улучшенной планировки с просторной кухней. На трёхкомнатную вырученных денег не хватило. Мать он прописал к себе, а оставшуюся небольшую сумму отдал ей.

Все успокоились, жизнь пошла своим чередом. Кира теперь была настоящей городской жительницей. А на полученные деньги она купила себе кое-что из тряпок, чем была очень довольна.

Так бы всё и шло, если бы не одно событие, которое перевернуло её жизнь. Как-то вечером к её двери подбросили щенка. Обнаружив маленькое беспомощное существо, распластанное на бетоне лестничной площадки, Кира ощутила в себе что-то необычное .Волны щемящей жалости и сострадания накрыли её с головой. Слёзы навернулись на глаза. Она подняла найдёныша, прижала его к себе и внесла в дом.

Вскоре это маленькое существо стало смыслом её жизни. Имя придумалось само собой – Фунтик. Никого и никогда Кира не любила так. Порою даже смирный молчаливый Гена возмущался, видя, как она балует животное, но поделать ничего не мог. Поэтому махнул на всё рукой и смирился.

А время шло. Фунтик превратился в холёного упитанного крупного пса «дворянского происхождения». Он был маминым сынком, её любимцем. Каждый день на обед пёсику полагался окорочок или кусок хорошего мяса. А иногда и лакомства: колбаса или сосиски. Всё было качественным, свежим и не дешёвым. Но Киру это не смущало. Она не жалела денег, когда дело касалось Фунтика.

Спал он на матраце, сложенном пополам и прикрытом чистой простыней. И не в прихожей, а в спальне хозяев. Мыли его дорогими шампунями. Гулял с Фунтиком чаще всего Гена, потому что Кире трудно было спускаться по ступенькам. Но иногда и она выходила во двор полюбоваться своим воспитанником, который резвился на воле.

Между тем, как Кира не крепилась, а годы брали своё. Молодость ушла, и здоровье стало подводить. Однажды ей пришлось лечь в больницу на обследование, которое затянулось. Геннадий исправно навещал её, успевал ремонтировать технику на дому /этим он подрабатывал/ и выгуливать Фунтика. Кроме того, надо было кормить его, как велела Кира - только хорошими продуктами - и уделять ему внимание. Ведь он так скучал без своей мамочки! На всё это уходило немало времени, сил и денег.

Как-то вечером Геннадий почувствовал себя очень плохо: хотелось лечь и не вставать. Но Фунтик уже стоял у двери, ему надо было на улицу. Геннадий вывел пса и присел на скамейку, отпустив его с поводка. На улице Гене стало хуже, сердце сдавило так, что невозможно было вздохнуть. Кое-как вытащив из кармана таблетку валидола, он положил её под язык. Фунтик выписывал круги по двору.

Незнакомый мужчина присел рядом с Геннадием, любуясь здоровым, полным энергии псом. Увидев поводок, спросил:

- Ваша собака?

- Да, моя. Это кобель, Фунтиком зовут, - ответил Гена.

Незнакомец рассмеялся:

- Ничего себе «Фунтик»! Да это же просто зверь!.. А вы его в квартире держите.

- Да пропади он пропадом!.. – не выдержал Геннадий, отвернувшись от избалованного пса.

- А вы отдайте его мне. Я живу в частном доме, - тут же предложил мужчина.

Геннадий представил злость Киры и хотел отказать незнакомцу, но грудь прожгла такая боль, что он понял: сейчас не до Фунтика, самому бы выжить. И согласился:

- Забирайте. Только адрес скажите на всякий случай.

Потом подозвал Фунтика, прицепил поводок и передал его незнакомцу. Тот назвал адрес и повёл упирающегося пса.

- Иди, Фунтик, - строго сказал Геннадий, - он тебя к мамочке отведёт.

Пёс словно понял и, оглянувшись в последний раз, послушно пошёл за новым хозяином. А Геннадий кое-как добрался до постели и слёг на целую неделю. Апатия и усталость навалились на него. Поднимался он только чтобы попить: есть ему совсем не хотелось. Когда силы почти оставили его, он стал заставлять себя есть. Телефон отключил, чтобы никто его не беспокоил. А может быть, просто боялся объяснений с Кирой, которая могла позвонить в любую минуту.

В эти-то черные дни и прибежал к нему встревоженный сын, который несколько дней буквально обрывал телефон, но так и не дозвонился отцу. Увидев бледного, немощного родителя, срочно вызвал врача. Доктор выписал кучу витаминов, выругав Гену за то, что довёл себя до такого состояния. Отдых, режим, хорошее питание и витамины – вот что должно поднять его на ноги. Сын сразу же купил отцу продукты и выписанные витамины, и даже сготовил обед.

Геннадий пошёл на поправку, но по-прежнему много времени проводил в постели и не включал телефон. Отлежавшись ещё пару дней, он стал немного приходить в себя. Включил телефон, который тут же зазвенел. Это была Кира. Ледяным голосом она сообщила, что её выписывают. Геннадий поехал за ней. В больнице Кира сдерживалась, но в такси по дороге домой терпение её кончилось, и она накинулась на супруга с упрёками в том, что он так долго не навещал её. Геннадий обиделся и замкнулся. Она не заметила ни худобы его, ни бледности.

Переступив порог квартиры, сразу заворковала:

- Фунтик, мальчик мой, иди к мамочке, я так по тебе соскучилась!..

- Его нет, я его отдал, - мрачно отрезал Гена. Он был зол на сожительницу, которая беспокоилась о собаке, а его почти не замечала.

- Как отдал? Кому? – ужаснулась Кира. – Я же без него умру!.. Как ты мог такую подлость сделать?

- Я болел, не поднимался с постели. Или тебе это безразлично? – выдохнул Гена.

- Ну и что ж, что болел? – запальчиво выкрикнула Кира, - выздоровел же. А Фунтик такой беспомощный, беззащитный…

Она горестно зарыдала, закрывая руками лицо. Слезы лились ручьем.

- Тебе собака дороже меня, близкого человека, - расстроился Гена. – Что ж, прости, но я не собираюсь ехать за Фунтиком. Вот тебе адрес: делай, что хочешь.

Кира выхватила у него бумажку, вызвала такси и поковыляла вниз по лестнице.

- Я тебя проучу! – шипела она злобно, - ты ещё в ногах у меня будешь ползать, просить, чтобы вернулась!..

А Геннадий, так и не дождавшись ни понимания, ни сочувствия, снова схватился за сердце и обессилено осел на пол в прихожей. Почувствовав, что дело совсем плохо, кое-как дотянулся до телефона и вызвал скорую помощь. Дверь после ухода Киры оставалась открытой настежь.

Новый хозяин Фунтика почти ничего не понял, когда разъяренная хромая женщина освободила собаку от цепи и повела её к такси, сказав, что она хозяйка. Пес откровенно радовался, видно, хорошо знал женщину. Она, не замечая недовольства таксиста, впустила в салон Фунтика и села сама.

- Тут недалеко, я заплачу за себя и собаку – заявила она таксисту и назвала адрес сына.

К счастью, Илья оказался дома. Не обращая никакого внимания на растерянность сына, Кира вошла и стала сбивчиво рассказывать, как любимого Фунтика и её предал Геннадий.

- Я должна его заставить помучаться без нас. Пусть осознает, что натворил. Дня два придётся нам с Фунтиком побыть у тебя: надо же где-то жить. А потом Гена приползёт, как миленький. Мы вас ненадолго стесним. Поночуем в зале, а вы – в спальне.

Илья лишился дара речи и только глотал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Кира тут же дала ему денег и отправила за провизией для Фунтика. И он послушно пошёл. А что оставалось делать?..

Вечером, когда невестка возвратилась с работы, Кира и ей рассказала свою сумбурную историю, из которой было ясно одно: придется два дня терпеть и её, и собаку.

Когда прошёл назначенный срок, а Геннадий не появился и даже не позвонил, Кира немного забеспокоилась. Днём, пока все были на работе, она позвонила своему нерадивому супругу, но никто ей не ответил. И опять она успокоила себя, решив, что Геннадий просто вышел куда-то, а может быть даже уже идёт к ней с повинной головой.

Но в этот день никто так и не пришел. И телефон в квартире Геннадия упорно молчал.

Кира ощущала на себе язвительные взгляды невестки и вопросительные – сына. Хорошо, что пока они ничего не спрашивали! Назавтра Кира опять стала звонить по злополучному телефону. Только после обеда трубку сняла невестка Гены. Узнав, кто это, она тут же выпалила:

- Кира Андреевна, если вы до завтра не заберёте свои вещи, я их выброшу на улицу. И не звоните сюда больше.

Кира возмутилась:

- Попридержи язык, милочка! И позови мне Геннадия.

- Не выйдет. Геннадий Петрович в больнице, его из-за ваших выходок удар хватил. Так что забирайте вещи, пока не поздно. И не появляйтесь больше на глаза ни нам, ни ему.

У Киры закружилась голова от неожиданности. На некоторое время она даже потеряла способность думать, а только тупо смотрела в стену, съёжившись в кресле.

Потом поняла всю серьёзность создавшегося положения и заплакала. Что делать? Сын и сноха с нетерпением ждут, когда она съедет, а ей некуда возвращаться. Никто её там не ждет. Куда же пойдут они с Фунтиком?..

Поплакав, немного успокоилась: не выгонит же сын на улицу родную мать! Надо рассказать ему всё, как есть. Всё равно Геннадий выйдет из больницы и позовёт её к себе.

Обязательно позовёт, уж она-то его знает. Он ведь чувствует, как виноват перед ней. А болезнь – это ему наказание свыше за содеянное зло.

На какое-то время ей стало жалко Геннадия, и в душе шевельнулось робкое чувство вины. Но она сразу же отогнала ненужные мысли. Нечего жалеть предателя, пусть помучается. Зато потом будет, как шёлковый! И пойдёт на все её условия.

Кира повеселела. Когда вернулся с работы Илья, она сказала ему, что Геннадий в больнице, и ей придется немного у них задержаться. До его выздоровления. И поэтому надо забрать вещи, не может же она ходить в одном и том же. Илье пришлось снова садиться за руль и везти мать за вещами. Благо, в основном это была одежда.

На квартире у Геннадия Илья был ошарашен: невестка выложила всё, что думала о его мамочке. Возражать было неуместно, потому что это было правдой. В машине сын молчал, а дома не сдержался и рассерженно накинулся на Киру:

- Мама, почему ты мне не сказала правду? Что теперь делать? Предлагал же я тебе купить жилье!.. Что я скажу жене?

Кира и не подумала успокаивать подавленного огорчённого сына.

- Ничего не говори, я сама ей всё скажу. В конце концов, я имею право жить в этой квартире. Да и не верю я, что это надолго!.. Что бы там не пела эта вертихвостка, а последнее слово за Геной. Вот поправится, и мы снова будем вместе.

Вечером в семье настолько сгустились тучи, что от любого самого безобидного слова между родичами проскакивали искры. Илья отмалчивался, супруга его объявила всем бойкот и укрылась в спальне, внук уткнулся в какую-то книгу. Одна Кира безмятежно смотрела телевизор, а рядом сидел довольный Фунтик.

Жизнь пошла адская. Семья не бедствовала, но и не жила богато. Временами приходилось экономить на еде, чтобы купить нужную вещь. И просто невыносимо было смотреть в такие времена на Фунтика, уминающего кучу дорогих, доброкачественных продуктов. То, что покупалось на деньги Киры для собаки, было неприкасаемо. Да еще приходилось отцу с сыном по очереди выгуливать этого «проглота».

Сноха терпела недолго, и в семье начались скандалы. Женщины не уступали друг другу, огорченный Илья не знал, что делать и убегал на улицу. Мишка стал хуже учиться.

А Геннадий всё не звонил. Телефон в его квартире молчал. Кира не знала, что и думать. И, наконец, позвонила бывшей соседке по площадке, чтобы узнать, что происходит. Известие её сразило: Геннадий умер две недели назад.

Всего могла ожидать Кира, только не этого. Ей стало жалко Геннадия, и она даже искренне прослезилась. А потом задумалась. Всё складывалось очень плохо. И некуда теперь им, горемычным, идти. И тут житья нет. А всё он, Геннадий!.. Если бы не отдал тогда Фунтика, всё было бы по-прежнему, и сам бы остался жив. Только поздно теперь думать об этом.

Кира ощутила тяжкую безысходность, она в первый раз растерялась и действительно не знала, что делать. Вечером выложила родственникам всё, как есть. И сказала, что они с Фунтиком остаются, потому что идти им просто некуда. Илья обреченно молчал, бессильно опустив голову.

- Тогда я подаю на развод! – заявила рассерженная сноха.

Сын застонал и схватился за голову. Кире действительно стало плохо: подскочило давление. Она рухнула на пол там, где стояла. Скорая помощь увезла горемыку в больницу. Но и после этого обстановка не разрядилась. В квартире оставался пёс, который начал подвывать, потеряв свою «мамочку». Илья вывел его на улицу и в порыве отчаянья хотел отпустить на все четыре стороны, но пёс не отходил от него, словно чувствовал неладное.

Тогда Илья повёл его к частным домам и стал предлагать всем подряд. В конце концов он пристроил пса на жительство к женщине лет тридцати. Уж очень Фунтик понравился её пятилетнему сыну-сорванцу!..

На какое-то время в доме воцарился покой. Никто не ругался, и жизнь стала налаживаться. Но ничто не вечно, и болезнь Киры тоже. Она вскоре вернулась и, не застав своего любимца, устроила страшный скандал. Возмущённая сноха не стала молчать и напомнила свекрови об уговоре, который предполагал только прописку.

Кира пустила слезу, намекая, что грех выгонять мать на улицу. Сноха не стала вредничать. Чёрт с ней, пусть живет, всё-таки мать мужа!.. Но собаки в доме она не потерпит. Или она, или собака – пусть Илья выбирает. Илья выбрал, естественно, жену.

- А в зале вместе с бабушкой будет жить Мишка, - поставила сноха новое условие, - где это видано, чтобы родного внука любить меньше, чем какого-то пса!

Кира все слышала, но думать могла только о Фунтике.

- Кому ты его отдал? – спросила она сына дрожащим от волнения голосом.

Илья объяснил, как найти дом, но не изъявил готовности ехать с матерью. А она совсем обезумела, и ничего не хотела понимать, а просто бросилась за своим любимцем.

- Сюда собаку не привозите, я её не пущу, - крикнула вслед обессиленная сноха.

Кира на улице уговорила первого встречного частника съездить за собакой. По дороге она заехала в продуктовый магазин и накупила гостинцев для Фунтика, так как была уверена, что он голодает.

Подъехав к заветному дому, смело распахнула калитку и сразу увидела его, своего ненаглядного сыночка. Он гремел тяжелой цепью, гоняясь за бабочкой. Бока его впали, и шерсть поблекла.

- Мой хороший! – бросилась к нему Кира, - мой сыночек, мамочка пришла к тебе и гостинцы принесла. Она полезла в пакет и вытащила колбасу. Отломив большой кусок, дала его Фунтику.

Из дома вышла женщина в стареньком ситцевом халатике, а за ней маленький мальчик. Они с удивлением смотрели, как какая-то сумасшедшая скармливает дорогую колбасу их собаке. Мальчику, видно, редко перепадало такое лакомство, и он захныкал, пряча лицо в подоле матери:

- Я колбаски хочу!..

Кира оглянулась:

- А, хозяйка пожаловала!.. Вот что, милая! Эта собака моя, но взять мне её сейчас некуда. Пусть пока у вас поживёт, а питание я возьму на себя. И уж прослежу, чтобы она была сыта. Я вижу, вы и сына накормить досыта не можете! – с этими словами она отломила кусок колбасы поменьше, чем Фунтику, и протянула мальчику. Он сразу стал его есть.

Молодая женщина слушала этот странный разговор и не знала, что делать. Между тем мальчик съел гостинец и снова захныкал:

- Мама, я ещё хочу…

Кира, не сдержавшись, сказала хозяйке:

- Плохая вы мать. Но это не мои проблемы.

Потом она протянула пакет молодой женщине и предупредила:

- Помните, это только собаке. Я проверю.

Мальчик заплакал сильнее, размазывая слёзы по щекам. Мать погладила его по русой головке и подтолкнула к дому, сказав, что ей надо по секрету поговорить с тётей. Всхлипывая, мальчик ушёл.

Тогда хозяйка, не обращая никакого внимания на гостью и протянутый пакет, отпустила Фунтика с цепи, а потом подошла к калитке и распахнула её:

- А теперь пошли оба вон! – сказала она решительно.

Кира попятилась, Фунтик жался к ней.

- Вы меня не поняли? Мне некуда брать сейчас Фунтика. Но вам не придётся на него тратиться, еду ему я буду сама покупать.

- Пошла-ка ты со своей собакой и едой подальше! – рассердилась хозяйка, - ишь, какая заботливая!.. Собаку жалеет, а на ребёнка наплевать. Я тебе покажу, какая я мать! Никому не позволю издеваться над сыном.

Она почти вытолкнула упирающуюся Киру с псом за калитку, закрыла её и ушла в дом, хлопнув дверью.

Кира растерялась. Она стояла одна на улице и плакала. Счастливый Фунтик беззаботно прыгал вокруг. Люди не понимали Киру, а она не понимала их. Разве плохо, что она любит кого-то? Разве в её заботе есть что-то постыдное? Ведь своё тратит на Фунтика, не чужое. Нет ни в ком ни сочувствия, ни жалости!.. Где там возлюбить, они просто ненавидят ее. А за что?

Слезы бессилия не кончались, как и грустные думы. Вокруг Киры стали собираться люди. Никто не понимал, что случилось. Старушка в белоснежном платке обняла страдалицу за плечи:

- Не плачь, моя хорошая! Расскажи, что приключилось. Может, я смогу тебе помочь.

Кира с надеждой повернулась в её сторону:

- Мне с собакой жить негде, некуда идти. Все от нас отказались. Меня, инвалидку, унизили и обидели. А всё потому, что я люблю свою собаку и не отказываюсь от неё. Где же милосердие? Бог сказал: «Возлюби!», а тут даже пожалеть некому.

Старушка светло улыбнулась:

- Не плачь, пойдём ко мне. Я давно одна, так что вы мне только в радость будете. Проживём как-нибудь. И собачке твоей место во дворе найдётся. Голодной не останется: где хлебушком покормим, а где и косточка перепадёт.

Кира взорвалась от такого кощунства:

- Хлебушек!.. Косточка!.. – выкрикнула она в лицо сердобольной старушки, - да он у меня только самое лучшее ест. И спит, как человек, на матраце. Я никому не дам его в обиду. Вот его еда!

Она открыла пакет и показала всем его содержимое

Старушка попятилась и быстро пошла восвояси. И остальные стали расходиться - от греха подальше.

Вскоре улица опустела, и Кира осталась одна. Она уселась на траву и снова заплакала. Фунтик лизал лицо хозяйки. А в голове её словно колокол звенел, не умолкая: «Возлюби-и-и! Возлюби-и-и!»

ГЕОРГИЙ РЯБЧЕНКО

Родился 11 января 1937 года под Курском. Закончил Харьковский политехнический институт. Издал несколько книг поэзии и прозы. Лауреат краевых литературных премий им.В. Бианки и «Лучшая книга года». Член Союза писателей России. Живёт в Бийске.

МИРАЖ

(маленькая поэма)

Какой убийственный мираж:

Корабль среди пустыни

Песками взят на абордаж,

И кровь буквально стынет.

А рядом всё раскалено:

И воздух, и обшивка,

И якорной цепи звено.

О, если бы ошибка!..

Но глаз усталый не подвёл.

Ни капли нет обмана,

Как нет воды, которой вёл

Начальник каравана

Суда к далёким берегам.

И вот они пристали

К моей душе, к моим ногам

Пудами мёртвой стали.

Запомни всё, угрюмый взор!

Чтоб схоронить в просторной

Пустыне

Наших дней позор,

Названья краской чёрной

Замазаны.

Но поворот

Иной спешит на смену:

Как дёготь с полотна ворот

За подлую измену,

Чернеет рваное пятно.

Но некого вожжами,

Как было встарь заведено,

Учить, - повинны сами

Во всём:

И ты,

И он,

и я,

Земля перевернулась,

И не на палубе змея,

А на груди свернулась

Уютно в рыжую спираль.

В бессилии немею.

Вокруг песком струится даль,

И я иду за нею.

***

С трудом я разорвал кольцо

Струящегося плена,

И зелень первая – в лицо,

Как первая измена,

Лишила трезвости и сил.

Мир, что я вижу, наш ли?

С мольбой у ворона спросил:

-Вещун, ты не мираж ли?

А ворон кинул «Кар-р» в ответ

И улетел с берёзы.

Я понял: не мираж он, нет!

И подступили слёзы.

Обняв зеленую траву,

Припал к земле и слушал

Не в тайных мыслях – наяву

Свою больную душу…

***

Поставить и не думал я

Всем болям разом точку.

Держала бережно земля

Пока что оболочку,

В которой, немоту круша

И тайную бескрылость,

Над клеткой вознеслась Душа

И до конца открылась.

И в откровении своём,

Без страха и упрёка,

Поведала, что все живём

От Истины далёко.

Что все погрязли в мелочах,

Придавлены словами,

Что Истины посев зачах,

Не политый слезами;

Что каждый в жизни –

Как суда,

Застрявшие в пустыне,

Плывёт неведомо куда,-

Блажен, так думает всегда, -

А сам на месте стынет…

***

Два разных мира видел я,

И оба – наша мать-Земля.

Нет! Взять судьбу на абордаж,

Отречься от гордыни,

Иначе ждёт нас не мираж,

А злой оскал пустыни.

И мы, как мёртвые суда,

Осядем в ней бортами.

И только мёртвая вода

Проступит между нами.

И поздно будет горевать,

И бить поклоны поздно,

И поздно руки воздевать

К звёздам!..

***********************************************

ЛИТЕРАТУРНАЯ УЧЁБА

От редакции:

В предыдущем номере мы впервые решили представить на суд читателей сочинения детей – школьников г. Бийска. Но в литературе не существует детей или взрослых, есть лишь хорошие или плохие писатели. Поэтому вместо представления так называемого детского творчества редакция открывает новую постоянную рубрику «Литературная учёба», в которой будут публиковаться молодые авторы (независимо от возраста). Почему «учёба»? А потому, что рубрику будет сопровождать критический обзор опубликованных произведений, что и послужит учёбой для молодых литераторов.

КРАТКИЙ КРИТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ПРОИЗВЕДЕНИЙ МОЛОДЫХ АВТОРОВ

Авторы этой рубрики – люди, имеющие литературные способности. Но это не значит, что все они – поэты или прозаики. Их сочинения пока ещё являют собой лишь попытку что-то написать. Станет ли для кого-то из них литература делом всей жизни, добьётся ли кто-то мастерства в поэзии или прозе – это станет ясно лишь со временем.

А сейчас - мастер-класс. Назовём это так.

Первые слова о стихах Владимира Васильева и Светланы Пьехи. Их сочинения несовершенны по форме и организации мысли. Это происходит, видимо, от незнания техники стихосложения и непонимания, что такое образ в поэзии. В данном случае не помешает и простое чтение учебников. Авторы пока лишь попытались высказать то, что их тревожит – любовь, соблазн, добро и зло. Но поэзия и рождается от неравнодушия. Однако выбрать для публикации удалось лишь несколько строк.

Стихотворение Антона Чепрова – это скорее игра, чем писательство. Видимо, по этой причине осознанно или неосознанно автором выбран ритм скороговорки (а когда я шёл домой, белка прыгала за мной).

Оля Муханова («Причитание») озадачилась серьёзной проблемой – защитой природы, но темы не раскрыла, скатившись на жалость к себе любимой. Зато стиль причитания сумела воспроизвести, что само по себе неплохо.

«Слово о природе» Татьяны Канченбаевой весьма похоже на лозунг «Всё великая природа!», но ведь это всем известно. Где же особенный, собственный взгляд, который должен быть у поэта?

Владимир Потапов, обрушив на читателя набор банальностей, типа "«скатерть белая снегов"» по-хорошему удивил концовкой: "«снег крупинками лежит, под ногами дней шуршит. Под моими – тоже шёлковою кожей». Образ новый, нигде не встречаемый ранее. Вот именно с таких строк и начинается поэзия.

Григорий Пряхин неплохо владеет ритмикой, но это пока его единственное достоинство. Стихотворение (Уговаривалка), увы, бессодержательно и не несёт ни одного свежего образа.

Стихи на заданные темы Алины Носковой, Валентины Воронецкой, Павла Калинина, Влада Савина, Насти Кареловой, Юлии Щетининой, Макара Милюкина спасает искренность – видно, что всё это написано от чистого сердца. Но надо помнить о том, что поэт – это неповторимый, особенный мир. Одной искренности мало, необходимы свои, увиденные только автором, образы. Таких образов нет, а значит всё это – не поэзия, это рифмовки, стихотворные упражнения на тему. Поэтому, например, тематические стихи Юлии Щетининой проигрывают другим её стихам, которые она писала не по заданию учителя, а по велению сердца (смотри в конце рубрики).

Хороша сказка Макара Милюкина об Илье Муромце – найден ход, объединяющий прошлое и настоящее.

Удалась сказка Александру Качалову – в ней действуют живые образы, казалось бы, абстрактных цифр и чисел.

Ожили цифры и числа в сказках Софьи Полушкиной, Алины Носковой, Влада Платова, Софьи Волковой. Кроме того, их образы абсолютно не похожи друг на друга, а это главное в творчестве.

Неплох и очерк Алексея Рязанова – серьёзный автор рассказывает о серьёзных вещах – о роли математики в профессии его родителей.

Лиза Прасолова, Влад Фролов, Данил Казанцев, Софья Полушкина, Макар Милюкин написали весьма интересные очерки о родных местах. Главное в этих вещах – не надуманная, а настоящая любовь к родному краю.

Стихи Виктора Тишкова и Фёдора Никитина на эту же тему, скорее можно отнести к рекламным текстам, чем к поэзии. Но и здесь авторов спасает (пока!) всё та же искренность.

Всем авторам, которые представили сочинения на заданные учителем темы, надо сказать, что поэзия рождается не по принуждению, а по зову сердца и души. Вот когда этот зов будет услышан кем-то из вас, вот тогда, возможно, мы услышим ваш настоящий голос.

Наиболее серьёзные вещи представили на суд читателей молодые поэтессы, которые пишут стихи по велению души.

Екатерина Пичугина интуитивно или уже на основании опыта может очень точно выбрать поэтическую интонацию. В стихотворении «Расставание» неспешный ритм рождает интонации задумчивости и печали, которые рисуют образ любви «Когда душа с душой настолько слиты, что раздели их – и они умрут, когда существование земное – непостижимый тайный труд…». Образ живой и достоверный, чуждый фальши. Но лирика Екатерины Пичугиной ешё не имеет своего устоявшегося поэтического голоса. Это хорошо видно на примере стихотворения «Мой сон». Стихотворение содержит много длиннот, неловкостей, типа « что от волненья голова каким-то звуком налилась; мой крик был тих, как у немой, как будто стала я глухой…». Всё это не верно по смыслу и плохо стилистически.

Стихи Марии Кузьмич также весьма не равноценны. Наряду с живыми естественными образами, очень точно увиденными автором:

Родительский домик прижался к земле,

Малина кивает над пряслом.

Всё те же портьеры в промытом окне

И та же дворняга.

  • Ну, здравствуй!

…………………………….

Лишь не просит Душа

Ничего у Христа -

Та, что сильно истерзана жизнью.

Не способна она

Пожелать для себя

Ничего ни молитвой, ни мыслью.

встречаются и нудные, какие-то старушечьи нравоучения, типа: « …ну как же ты не понимаешь, что счастье хрупкое ломаешь…». Стихи Марии Кузьмич во многом портят плохие глагольные рифмы.

У Валентины Лопатиной свои, не заёмные образы «Что в этом мире я? Кленовый самолётик.» соседствуют с общеизвестными, затёртыми клише: «За веру, царя и Отечество сражалась великая Русь» и т.п. Автору нужно обратиться к себе, а не писать стихов по случаю праздников и знаменательных дат.

Настя Фефелова музыкальна и легка в своих творениях: «Я люблю, люблю метель, белой вьюги свиристель…», но слишком увлекается лексикой 19 века. Настя любит выбрать для своих сочинений серьёзные темы, например, пытается рассуждать о том, что такое жизнь. Но длинный перечень проблем и того, как на них надо смотреть, не помогает автору, а вредит. Насте надо научиться выражаться кратко и ёмко. Например, длиннейшее стихотворение «Жизнь» вообще-то умещается в четыре строки:

Что бы ни было, скажи –

Я живу и это счастье.

Небо сердцу покажи

И минуют все несчастья.

Это, конечно, спорно, но такова авторская позиция.

Юлия Щетинина – самый яркий и оригинальный автор этой рубрики:

Жил-был кот хвостом вперед,

Усами назад,

Лапами вверх.

Спал он так,

И ел он так.

……………………..

Оригинально и ярко написаны и все остальные стихотворения Юлии Щетининой. Это единственный автор в нашей рубрике, которого хочется читать и совсем не хочется критиковать.

Главное достоинство Вероники Сульдиной – искренность и чистота образов, которые свойственны стихотворениям «Наша дружба», о папе, «Смерть собаки». Но, кажется, Вероника может быть и мудрецом в своих сочинениях: «Трудно без друга, когда он потерян, трудно и с другом, когда он неверен». Но Веронике нужно ещё много работать для того, чтобы её стихи стали ярче, самобытнее.

Многие образы в стихах Ольги Бобуевой навеяны сюжетами модных ныне фильмов – эльфы, гномы, Демон, а иногда заимствуются и всем известные строки: «Я больна тобою». Но, несмотря на это, в её стихах есть не заёмные, свои образы: «Солнце красное появляется – да в отпуск уже собирается». Ольге нужно уйти от постороннего влияния и тогда мы увидим, как « жёлтые листья летят, золотом чистым искрят».

Софья Полушкина великолепно владеет ритмикой, любит точные рифмы, но ей пока не хватает оригинальности. Нужны свои, увиденные только Софьей образы. Может быть, стоит поучиться этому у Юлии Щетининой.

*************

ВЛАДИМИР ВАСИЛЬЕВ

Окончил рыбницкую школу №10.

В жизни ищет свой особый путь. Любит

города, связанные с мировыми

историческими событиями – С-Петербург,

Одессу, Тирасполь. Обожает гитару.

Стихи пробует писать со школьных лет.

Постоянно занимается в поэтической

заочной студии «Ветка сирени».

И.Шевцова

Матушке

Мама, можно я тебе

Подарю любовь?

Ты бокал своей судьбы

Для неё готовь.

Путь

Я шёл и шёл.

Я был в пути.

С него старался

Не сойти.

И как-то вдруг

Увидел я –

Слилась с твоей

Тропа моя.

Но если

посмотреть вперёд,

то видно –

тропка повернёт,

моя ль, твоя –

не в этом суть:

я с ней

хотел бы повернуть.

СВЕТЛАНА ПЬЕХА

Меня зовут Пьеха Светлана Руслановна.

Родилась в 1992 г. Начала сочинять стихи

2 года назад. Люблю читать и ненавижу

скрывать правду. Провожу свободное время

на набережной Днестра –насыщаюсь природой.

***

О, мальчик,

Ласковый и нежный,

Ты хочешь,

Скажу твой секрет?

Скажу – позабуду,

Хранитель я надёжный:

Твои слова

Все до последней капли –

Ложь!

***

Сатана

Не верю в зло и в тебя, -

Только в земное добро.

Так уходи, сатана,

Пока ещё ночь и темно.

Не возвращайся, тень!

Знай, что я – Божья дочь!

Знай, что люблю я день!

Знай, что уходит ночь!

АНТОН ЧЕПРОВ, 5 класс

УТРО В ЛЕСУ

Однажды утром ранним пошёл я в лес

И там увидел много невиданных чудес:

Инеем сверкали веточки рябины,

И на солнце рдели ягоды калины.

На опушке леса в тишине

Долбит дятел весело по сосне.

Наблюдал, гуляя вдоль реки,

Рыбу тихо ловят рыбаки.

А когда я шёл домой, белка прыгала за мной,-

Но какие чудеса – голубые небеса!

Под сосною снежный ком, а на ёлке – белкин дом.

Под берёзой зайца след, видно, след искал обед,

Или заяц – вот секрет?

ОЛЯ МУХАНОВА, 7 класс

ПРИЧИТАНИЕ

Ой да, скажу я, что в обиду природу не дам,

Но пройдёт времечко, и народ о том забудет.

И через сто,а может, больше лет

Меня на свете белом уже не будет,

Но всё же попробую не получив ответа,

Оставить на родной планете,

Хоть не большой, но всё же свой след:

Ой да, я скажу вам, что природу в обиду не дам!

ТАТЬЯНА КАНЧЕНБАЕВА, 7 класс

СЛОВО О ПРИРОДЕ

Дождь и снег,

Гроза и гром.

Я скажу о том –

Всё великая природа!

Солнце, тучи, ветер, смерчи,

Вам отвечу –

Божественная природа!

Реки, озёра,

Деревья, птицы,

Надо торопиться

Сказать –

Богатая природа!

Леса равнины,

Поля, луга.

Говорю всегда –

Всё великая природа!

Горы, пустыни,

Моря, океаны, -

Удивительные природы

Великаны!

…Всё великая природа!

ВЛАДИМИР ПОТАПОВ

Литературный кружок «Рукоделие души»

ХОРОШО ЗИМОЙ В БОРУ

Зимний бор

Красивый очень-

В лисьих норах,

В белых клочьях.

Страшно ночью

И опасно

Даже волку,

Но прекрасна

Скатерть белая

Снегов:

Белый снег,

Что мягкий пух

И волшебная любовь!

И застыла речка вдруг:

Медвежонком

Впала в спячку,

А весною оживёт

И она, и твёрдый

Лёд!

Белоснежный бор

Живёт –

Волки с лисами здесь ходят,

Снег крупинками лежит,

Под ногами дней

Шуршит.

Под моими – тоже

Шёлковою кожей!

АЛЕКСАНДР КАРТАШОВ

Родился в селе Дружба, Алейского района

Алтайского края. Окончил Бийский пединститут.

Преподавал в школах, с 1984 г работает

В ПТУ №3 г. Бийска. Стихи начал писать недавно.

Публиковался в газетах, альманахе «Соседи» и

Сборнике «Я расскажу вам о Бийске».

***

Летний зной заливает дождями,

Травы в пояс – коси, не ленись!

И куда-то зовёт вечерами

Птица вечности, может быть, ввысь?

Подожди, не зови меня, птица,-

Осень скоро придёт, не зови!

***

На завалинке – старый отец

Закурил самокрутку, и кольца

Поднимаются к своду небес,

Там встаёт невесёлое солнце.

Мать украдкой глядит на дорогу,

Подметая пылинки с крыльца.

И, скрывая работой тревогу,

Утирает слезинки с лица:

С каждым годом родные сынки

Приезжают всё реже и реже.

Позабытые здесь старики

Не мирятся с тоской,

Ждут, как прежде.

***

По деревне тоскует душа,

Но я житель давно городской.

Ветер, в копнах соломой шурша,

Нарушает душевный покой.

И меня возвращает назад,

Где ромашки встречают рассвет.

В тихом омуте дремлет вода

И струится малиновый свет.

Там виски не блестят сединой,

И заботы приятно легки,

Поколенье – народ молодой –

Глянет детством из-под руки.

Визу в эту страну не дают:

Кто нарушит природы закон?

Там волшебные сказки живут,

Где светящийся день за окном.

***

ГРИГОРИЙ ПРЯХИН

Бард, турист, бийчанин, живёт на юге России.

УГОВАРИВАЛКА

-Послушай, милый друг,

пока ещё мы живы,

и мыслям не хватает

проторенных путей,

давай уедем в горы,

туда, где на вершинах

бродяжничает ветер,

уедем поскорей!

Да, будем поскромней

И брось искать причины!

Конечно, трудно кинуть

Насиженный уют,

Но понимаю, вспомнил ты

И горных рек стремнины,

Края, где наши души

Пели в унисон.

Послушай, не фасонь,

Сердца так звонче бьются,-

Им тоже, кстати, тяжек

Городской покой;

Уедем поскорей:

С природою сольются

Слова и мысли, чувства

И чудный душ настрой!

И воздуха настой,

И камнепады с кручи

Легко сыграют стук,

Что музыка земле,

Дымок создаст уют

Костра на тёплой суше…

-Уговорил, неси рюкзак,

уедем побыстрей

летящих звёздных стрел!

«Капельки», ученики школы № 33 г. Бийска представляют:

Носкова Алина, 5 класс

Решили муравьи

Дорогу перейти,

Но надо обязательно

Учителя найти.

А вот стоит Мураш,

Дорожных правил страж.

- Ребята, не горюйте,

Я вмиг вас научу,

И этот переход

Вам будет по плечу.

Вот это – светофор.

На красный свет мы скажем: «Стоп!»

На жёлтый: «Приготовься!»

Зелёный даст свободный ход.

Мы за руки возьмёмся.

Трамвай подходит – обойди,

Но только впереди.

С автобусом наоборот –

Ты задний должен сделать ход.

Учите правила скорей.

Учи их сам, учи друзей!

***

Воронецкая Валентина, 4 класс

Ветеранам

Мы будем помнить вас всегда,

Те страшные прожитые года.

Гордиться вами будут сыновья.

За ваше мужество в боях,

За вашу боль, за ваши раны,

За жизни каждого из вас –

Земной поклон вам, ветераны!

***

Калинин Павел, 3 класс

Новый год

Новый год идёт – ура!

Ёлку наряжать пора.

Ах, какие украшенья!

Ёлка будет – загляденье!

Бусы, шарики, гирлянды

И цветная мишура.

Все ребята веселятся,

В хоровод вставать пора.

Чтобы ёлочку зажечь –

Дети это знают –

Дед Мороза нужно звать,

Пусть он помогает!

***

Милюкин Макар, 6 класс

Встреча с Ильёй Муромцем

Жил-был я. Я – это Милюкин Макар. Жил, не тужил, любил читать – особенно былины и детективы. Мой любимый литературный герой – Илья Муромец.

Один раз я отдыхал в деревне Новочунке у родственников. За домом – огромная поляна, на ней-то всё и случилось. Тёплым июльским вечером я прилёг отдохнуть и вдруг услышал странный звук со стороны поляны. Решил узнать, что происходит.

Быстро оделся, перелез через забор и вижу – сидит мужчина с мечом, а на поляне лежат какие-то люди. Неподалеку – конь неописуемой красоты: грива шёлковая, хвост длинный, а глаза такие добрые-добрые. Он обернулся, и я понял, что где-то уже его видел. Но где?

- Как тебя зовут? – спросил он меня.

- Макар. А вас?

- Илья из-под Мурома.

Я даже рот открыл от удивления. Как он тут оказался?! И попросил его рассказать о своей жизни. Илья Муромец не отказал и начал свой рассказ:

- Когда я родился, в мою семью пришли одновременно и счастье, и горе. Счастье – оттого, что я родился, а горе – оттого, что ходить не мог. Так я лежал на печи тридцать лет и три года, да смотрел в окошко. Видел, как враги нападали на родную Русь. Если бы мог ходить, постоял бы за землю Русскую! Однажды подошли к моей избушке калики перехожие и говорят:

- Встань, Илья, принеси водицы испить.

- Не могу я встать, лежу на печи уже тридцать лет и три года.

- А ты попытайся!

Я попробовал – и встал на ноги. Даже дух захватило! А они мне:

- Сходи да принеси воды из колодца.

Я взял ведро и принёс им, что просили. А они воду из ведра переливают в чарочку кленовую и мне говорят:

- Пей!

Испил я водицы колодезной и чувствую, что силы во мне прибыло.

Спрашивают калики:

- Сколько в тебе силы, Илюша?

- Во мне силушки – половинушка.

Посоветовали мне:

- Не ходи ты на Святогора-богатыря, его мать сыра земля через силу держит. Не спорь ты с Вольгой Всеславичем, он не силой, а хитростью-мудростью возьмёт.

На этом и исчезли калики, а я пошёл в поле. Мать с отцом там от усталости заснули: трудна крестьянская доля! Работу в поле я сделал, да столько, сколько вся деревня не сделает за месяц.

Нашёл я себе палицу, копьё и коня богатырского. Освободил Чернигов от трёх королевичей, убил Соловья-разбойника. Побратался со Святогором и избавил Царьград от идолища поганого.

Приходилось мне стоять на заставе, биться с сильным богатырём, и татар я прогнал. А когда разгромил татарское воинство, нашёл палочку удивительную. Сжал её в руке – всё потемнело вот теперь я здесь!

На этом закончил Илья свой рассказ и подал мне пульт. Это был пульт управления временем. Тут я проснулся и понял, что это только сон. Но вывод такой:

Века стоит Русь, не шатается.

И века простоит, не шелохнётся

***

Савин Влад, 4 класс

Осень

Наступила осень, листья пожелтели,

Улетели птицы в дальние края.

Холодно и грустно: скоро ведь метели

Заметут дорожки, где ходил и я.

Бурою листвою клён одет нарядно,

Лес опустошённо смотрит на меня.

Мне уже не грустно и уже понятно –

Осень золотая, дивная пора!

***.

«О математике хотим сказать»

Математика сложна,

Но скажу с почтением –

Математика нужна

Всем без исключения.

Карелова Настя, 6 класс

Качалов Александр, 6 класс

Сказка о том, как числа поссорились с цифрами

В одном математическом городе жили-были цифры и числа. Они жили дружно и не ссорились до тех пор, пока не поспорили о том, кто из них главней.

Числа утверждали, что могут обойтись без цифр, а цифры сказали: «Давайте проверим!» и предложили решить задачу, с которой числа прекрасно справились, потому что хорошо считали в уме.

Тогда мудрые цифры попросили их записать своё решение на бумагу. Как ни старались важные числа, ничего не получалось, потому что записать решение можно только с помощью цифр.

И тогда числам стало стыдно за свою глупость.

С тех пор цифры и числа твёрдо знают, что друг без друга им не обойтись.

***

Щетинина Юля, 8 класс

Царица наук

Есть наука в мире,

Нужная для всех,я

Строгая и сильная,

Точная, красивая.

С нею все ребята дружат

И, как подданные – служат.

Вычисляют и решают,

Одним словом – понимают,

Что царицу всех наук

Математикой зовут.

***

Полушкина Софья, 5класс

Кто важнее всех? (сказка)

В некотором царстве, в некотором государстве жили-были цифры. Однажды они затеяли спор о том, кто из них лучше и важнее всех.

- Я самая красивая и стройная! Посмотрите, какой у меня носик, - сказала единица.

- Это я самый нужный и красивый. Посмотрите, какой я кругленький и пухленький, - сказал нуль.

- Подумаешь! А я состою из двух нулей – значит, я главная, - сказала восьмёрка.

- А я самая старшая из вас, - сказала девятка.

Долго спорили цифры. Поссорились и разбежались в разные стороны. И вот что произошло в том царстве-государстве: люди потеряли счёт времени. Они не знали, когда вставать в школу, идти на работу, ложиться спать.

Исчезли номера домов и квартир. Никто не понимал, на каком автобусе ехать. В магазинах исчезли ценники, и ничего нельзя было купить.

Цифры увидели, какой ужас творится в их отсутствие поняли, что они все важны, и им всегда нужно жить вместе и никогда не ссориться.

После этого жизнь пошла мирная и хорошая.

***

Милюкин Макар, 5класс

Математика важна,

Во всех профессиях нужна:

Продавцу – чтоб сосчитать

И товар быстрей принять.

И бухгалтеру итожить,

Вычесть или перемножить

И быстрее подсчитать –

Ведь зарплату нужно сразу

Всем рабочим выдавать.

Металлургам надо знать,

Сколько и чего им взять,

Чтобы лишнее железо

Понапрасну не ковать.

Чтобы в будущем работать,

В жизни путь свой отыскать –

Математику, ребята,

Надо с детства познавать.

***

Рязанов Алексей, 6 класс

Математика в профессии моих родителей

Математика играет важную роль не только для тех, кто её выбирает своей профессией, но и в повседневной нашей жизни. Например, в магазине, в столовой, в автобусе, в ремонте квартиры.

Даже маме на кухне математика бывает очень нужна: она ведь часто готовит по рецептам, а там сплошные цифры.

Но кроме повседневной жизни моим родителям приходится сталкиваться с математикой в профессии. Они работают на деревообрабатывающем комбинате, и в изготовлении дверей нельзя ошибиться даже на миллиметр, иначе дверь в дверную коробку не войдёт.

Так что у них всё считается и высчитывается. А вообще математика необходима не только моим родителям, но и всем людям на земле.

***

Носкова Алина, 6 класс

Важность нуля

В тридевятом царстве, в тридесятом государстве есть город Цифроградия. В нём живут всего 10 жителей: охранники - Один и Два;

Весёлые подружки - Три и Четыре; три неразлучных друга - Пять, Шесть и Семь; сестрёнка и братик - Восемь и Девять и застенчивый Нуль.

Однажды вечером, когда охрана, Один и Два, пошли осматривать территорию, то обнаружили, что самого застенчивого жителя – Нуля –

не было. Никто не знал, куда он мог деться.

Девочки и мальчики взяли свои игрушки и отправились на поиски Нуля. Искали его до самого вечера, но так и не нашли. Уставшие цифры вернулись домой и легли спать.

А в это время Нуль сидел на берегу моря и думал: «Я никому не нужен. Я ничего не обозначаю, в моём разряде нет ничего». Вдруг поднялся сильный ветер, и огромные волны напугали беглеца.

Нуль побежал домой в Цифроградию, заперся в доме и не выходил весь день. Когда Один и Два пошли на обход, то увидели Нуль. Он сидел на кровати и листал старые книги.

Один и Два зашли к нему и спросили, почему он убежал. И тогда Нуль всё им рассказал. На следующий день у Нуля был день рождения, и друзья подарили ему учебник математики. Почитав его, Нуль понял, что он нужен и незаменим.

***

Платов Влад, 6 класс

Сказка о цифрах и числах

Жили-были далеко в горах цифры. Жили они раздельно и всегда враждовали между собой. Но однажды в этих краях появились невиданные враги. Они пришли отвоёвывать земли, принадлежащие цифрам.

А так как цифры жили раздельно, то врагам было легко отгонять и истреблять их. Война продолжалась, цифр оставалось всё меньше, а враги становились всё сильнее и сильнее.

И вот цифр осталось всех только по одной. Одна 1, одна 2, одна 3, одна 4, одна 5, одна 6, одна 7, одна 8, одна 9 и один 0. они решили объединиться и противостоять врагам вместе. Объединившись, они стали намного сильнее и смогли дать отпор. Единица колола своим острым концом, а нуль катился и давил всех врагов.

Скоро война закончилась победой цифр. Они перестали враждовать и жить по раздельности. Вскоре у них появились дети-числа. Так они и до сих пор живут счастливо и дружно.

***

Волкова Софья, 6 класс

Как число 10 деревню цифр от Лени избавило

Возвращалось число 10 со службы. Дорога пролегала через знакомую деревню. Идет число и видит: поля не кошены, коровы не доены, дома покосились. А цифры все обленились. И только один дом на опушке леса остался прежним.

Зашло число в этот дом. Спросило у цифр, что за беда такая приключилась. Хозяева рассказали, что пошли однажды сено косить, а когда возвратились, то увидели, что на улице никого нет.

Заподозрили они неладное, спрятались и стали наблюдать. И увидели, как из их избы Лень вышла. А когда вошли, то нашли в доме телевизор. Стали деревню обходить, а все жители сидят, уставившись в телевизоры.

Услышав такое, число решило помочь цифрам. Лень жила в лесу в заброшенной избушке. И когда её не было дома, число и его друзья притащили все телевизоры в дом и включили, а потом заманили туда Лень. Она засмотрелась и сидит там по сей день.

А в деревне жизнь возобновилась. Все вспомнили о своих делах. Так число 10 избавило деревню от Лени.

***

Это Родина моя

Прасолова Лиза, 8 класс

Любимый край – родной Алтай!

Ты сердцу моему так дорог…

Я родилась и живу на Алтае. Этот край известен красотой природы не только в нашей стране, но и за границей. Известен многим, но не мне. И я решила увидеть своими глазами достопримечательности своей малой родины.

С чего начать? Во-первых, изучила карту. Во-вторых, просмотрела книжки. Но однажды реклама Бирюзовой Катуни заворожила меня. Вот это то место, где я должна обязательно побывать! Родители были не против моей идеи, а младшая сестра – в восторге. Сборы в поход прошли весело и быстро.

Наконец-то мы в дороге. Оказывается, горы – высокие, величавые, строгие – совсем рядом, недалеко от родного Бийска. Вот она, гора Верблюд, а это – Пикет. Они приветливо встречали и провожали нас.

Мы много фотографировались и забросали родителей вопросами об этом удивительном крае. Катунь заботливо предложила нам бережок для привала и развлекала своим журчанием и гулом.

До цели нашей поездки осталось несколько минут то, что мы увидели, превзошло все представления о Бирюзовой Катуни. Захотелось искупаться в этом прозрачном, волшебном, бирюзово-голубом озере, подружиться с Табоганом и порезвиться в его водяных водоворотах, почувствовать себя Тарзаном на тарзанке.

Горы, окружавшие озеро, снисходительно наблюдали за отдыхающими, дарили людям спокойствие, доброту, свежий горный воздух. А река Катунь давала возможность почувствовать себя героем водной стихии, растворяла и уносила отрицательную энергию. Уютные домики в виде сказочных кораблей – плод человеческого творения – не только не лишние, а красиво вписываются в пейзаж и дополняют его.

Мы попали в маленький сказочный городок, где окружающая природа давала человеку всё для отдыха и развлечений. Но, как и сказка, наше путешествие заканчивалось. Мы многое не успели увидеть, а это значит, что ещё вернёмся!

***

Фролов Влад, 6 класс

Мой родной Алтай

В России есть поражающий своей красотой край. Называется он Алтаем. Сам я живу в городе Бийске, в посёлке Сорокино. Мне повезло родиться именно здесь. Тут спокойно, и кажется, что солнце светит ярче.

Посёлок окружает лес, поэтому воздух чистый. Тишина, нет городской суеты и бесконечного жужжания автомобилей, а природа настолько разнообразна, что мне не составляет труда собрать школьный гербарий.

Посёлок украшает река Бия, где мы, ребятня, проводим всё своё свободное летнее время. Жаль, что в последнее время река заметно обмелела. В жаркое засушливое лето можно вброд перейти на остров посередине Бии. Только весной, во время таяния снегов, река становится опять полноводной и может показывать свой характер, угрожая наводнением.

Зима везде хороша, но в нашем крае – особенно. Бывает, за одну ночь природа неузнаваемо меняет свой наряд: вечером он осенний, а утром – белоснежный.

Любим мы с дедом сходить зимой в лес на лыжах. Наблюдаем за снегирями, дятлами, иногда и зайца увидеть можно. А белки совсем не боятся людей, так и просят для себя пропитания. Дед у меня мастер на все руки, мы с ним делаем кормушки – подкармливаем обитателей леса.

Славится наш край не только своей неповторимой природой, но и интересными людьми. Немало взрастил Алтай прекрасных, талантливых представителей разных профессий. Хочется надеяться, что и наше поколение будет приумножать славу Алтая, сохранять красоту его.

***

Полушкина Софья, 5 класс

Моя роща

Много прекрасных мест есть у нас на алтайской земле. Но где бы ни был человек, сердце всегда тянет к родному и дорогому. Таким уголком для меня является малая родина – место, где я появилась на свет. Это мои Сростки.

Сростки – не просто Шукшинские места, знаменитые «Камушки», гора Пикет, которая каждый год радушно принимает огромное количество приезжающих на чтения людей.

Это и моя родная берёзовая роща на горе Пикет, куда мы любили ходить с мамой. Летом роща дарит много вкусной земляники и грибов. Слышен шелест каждого листочка, каждой травинки.

Осенью это чудесное место для прогулок. Золотом увешены красавицы-берёзки. Осенний лист шуршит под ногами. Идёшь всегда осторожно, боясь раздавить спрятанный под прелой травкой гриб. В такие моменты забываются все невзгоды и печали, а на душе становится легко и светло…

Я ещё не знаю, как сложится моя судьба, где буду жить, чем заниматься. Но я точно знаю, что никогда не забуду свою берёзовую рощу на горе Пикет в селе Сростки, где прошло моё раннее детство.

***

Тишков Виктор, 3 класс

Тайны Алтая

Наш Хан-Алтай – любимый край.

Твои поля, озёра, реки,

Златые горы до небес,

Что встали,

Дочку охраняя –

Великую Катунь,

Путь к милому ей преграждая…

Стремятся выполнить приказ,

Поста не покидая.

Но бурная и сильная Катунь

Несёт свои потоки чувств

К нему, к простому пастуху,

Назло отцовской воле.

Ведь бедный Бий

Дороже всяких дорогих подарков.

Любовь бесценна и светла,

Проходит все преграды,

Соединяя их сердца

Течением Оби.

По берегам великих рек

Под синим небом дремлет лес –

Он край наш украшает.

Алтай красив, как их любовь,

Бесценный дар судьбы.

Мы сохранить его должны –

Преданья старины.

***

Казанцев Данил, 2 класс

Алтай – прекрасный край

Я счастлив, что живу в этом красивом уголке нашей Родины.

Прошлым летом мы всей семьёй отдыхали в горах у села Чемал.

Там я видел величественные горы и даже взбирался на одну из них,

одетую в облака.

Какая же неописуемая красота возникла передо мной!

Мне казалось, что я смогу дотронуться до облака, проплывавшего прямо над моей головой.

Внизу, у подножия горы, протекала тонкая лента реки, которая на самом деле широкая, бурная и несговорчивая Катунь. Алтай, как терем расписной, будто упирается в небо вершинами своих лесистых гор.

Это путешествие по родному краю надолго запомнится мне.

***

Никитин Фёдор, 3 класс

Мой край

Алтай, ты край любимый мой –

Весь яркий, расписной, красивый.

Любимый уголок большой России,

Алтай мой, я горжусь тобой!

***

Милюкин Макар, 6 класс

Путешествие по Горному Алтаю

Я родился в городе Бийске Алтайского края. И только однажды мне довелось побывать в Горном Алтае. Эта поездка оставила в моей памяти много прекрасных воспоминаний. В увлекательное путешествие мы отправились всем классом.

Продвигаясь всё дальше в глубь Алтая по Чуйскому тракту, я в первый раз в жизни увидел горы. Несмотря на то, что они были ещё далеко, всё равно казались громадными. Особенно меня поразила своей величиной одна из них. Учитель сказал, что называется она Бабырхан.

Проезжая по мосту над Катунью, мы с ребятами удивились её цвету. Вода в реке ярко-зелёная, очень сильно отличается от нашей родной Бии. И вот до Чёртова пальца, цели нашего путешествия, всего ничего. Но тут начались крутые подъёмы.

С непривычки, конечно, страшновато! Дальше отправились пешком. Было очень тяжело подниматься вверх, а затем спускаться вниз. И вот она, вершина Чёртова пальца! К нему ведёт узкая тропка.

Я впервые смотрел с такой огромной высоты. Камаз, проезжающий внизу по дороге, казался размером со спичечный коробок. На такой высоте захватывало дух и от чистого воздуха, и от красоты, и от простора.

На обратном пути мы делали привал на берегу Катуни. Оказалось, что вода в ней не только непривычного для нас цвета, но и прозрачная – хорошо просматривается дно. Я невольно сравнил нашу речку Бию с Катунью. Берега Бии часто можно увидеть захламленными, а Катунь – чистая река.

Если жители и дальше будут загрязнять водоём, то Бия может погибнуть из-за халатности людей. Всё от нас зависит! Поэтому во время субботника ребята нашей школы убирали мусор с берега реки и территории прилегающего парка. А заботиться о чистоте нашего родного уголка всем миром надо!

***

ЕКАТЕРИНА ПИЧУГИНА

17 лет, учащаяся ПУ № 4,стихи пишет с 10 лет

Расставание

Как трудно и печально расставаться

И знать, что ты не встретишь друга вновь.

А у тебя всего-то и богатства –

Одна лишь эта дружба да любовь.

Когда душа с душой настолько слиты,

Что раздели их – и они умрут,

Когда существование земное –

Непостижимый тайный труд.

А от тебя навек уносит друга

Судьбы неумолимая гроза…

В последний раз к губам прижались губы,

И жжёт лицо последняя слеза.

Мой сон

Я помню сон – как в темноте

Сверкнул он быстро и погас.

Как будто тень в пустом окне,

Тебя я видела сейчас.

Я крикнула вослед: «Постой!»

И сердце дрогнуло так сильно,

Что от волненья голова

Каким-то звуком налилась.

И те забытые слова

Быстрей и ярче вспоминались,

А ты всё шёл…

И вдалеке лишь тени оставались.

Стирала слёзы со щеки –

Так всё закончилось печально.

Мой крик был тих, как у немой,

Как будто стала я глухой.

Но поняла, что это сон,

Проснувшись в комнате большой

С подушкою от слёз сырой.

И как же я тебя забуду?

Ведь память сердца не сотрёшь.

Винить себя и думать буду,

Что вся любовь – большая ложь.

***

МАРИЯ КУЗЬМИЧ

18 лет, учащаяся ПУ № 4, стихи пишет с 14 лет

***

Тревожен день, а вечер долог,

И даже сон печали полон.

Ну, разве можно с этим жить?..

Тоска посасывает душу,

Сочится боль слезой наружу,

И сон мечты не заглушить.

Ну, как же ты не понимаешь,

Что счастье хрупкое ломаешь

И не даёшь ему цвести?

А так хотелось быть счастливой,

Вбирать весну цветущей ивой,

Любить тебя!..

Теперь – прости…

***

Родительский домик прижался к земле,

Малина кивает над пряслом.

Всё те же портьеры в промытом окне

И та же дворняга.

- Ну, здравствуй!

И скрипом упрёка напомнила дверь,

Как долго я здесь не бывала:

«В забытых объятьях то время отмерь,

Когда на порог не ступала».

Прости меня, мама…

И сжалась душа

При встрече с родительским взглядом.

И вновь от вопроса немого ушла –

Как долго пробуду я рядом.

***

В светлом храме стою

И безмолвно смотрю –

Люди душу Христу открывают.

И молитвы свои

Тихо шепчут ему,

О прощенье смиренно взывают.

Лишь не просит Душа

Ничего у Христа -

Та, что сильно истерзана жизнью.

Не способна она

Пожелать для себя

Ничего ни молитвой, ни мыслью.

Молча взгляд опустив,

Святый крест наложив,

Забываю деянья людские.

Чтобы пробовать жить

С тем, что есть. Дорожить

Тем, кто делит страданья мирские.

***

ВАЛЕНТИНА ЛОПАТИНА

11 лет. Литературная студия «Подснежник», с. Верх-Катунское

Что в этом мире я?

Кленовый самолётик.

Лечу по ветерку,

Как лёгонький листочек.

Кто в этом мире я?

Лишь девочка-подросток.

Смеюсь, когда смешно,

И плачу, если можно.

Хочу пропеть луне

Ночные серенады.

И ветру рассказать

Мне очень много надо.

Мир очень многолик,

Я это точно знаю.

Как жаль, что лишь во сне

На облаках летаю!

***

Святые купола

Храм через тысячелетие

Пронёс свои купола,

Как вечный символ Отечества,

Неотделим от Руси и меня.

Вера – не только сознание

Живущего на земле,

Это и часть мироздания,

Познание Бога в себе.

За Веру, Царя и Отечество

Сражалась Великая Русь.

Историю человечества

Сегодня судить не берусь.

Но в дни торжеств

И нашествий вражеских

Храмы звоном колоколов

Поднимали народ на подвиги,

На войну провожали отцов!

И Русь, как единое целое,

Устояла в лихие дни.

Чувства единства и святости

В душах рождали они!

***

Здравствуй, фестиваль!

Июнь. Пронзают воздух авторские строчки.

Шумит Катунь, бежит за годом год…

Я примеряю вновь Шукшинские подмостки,

Пуская робко слово за порог.

Наполнен воздух здесь талантом, вдохновеньем.

Мне хочется вздохнуть и замереть!

И снова удивляться Пушкинским твореньям,

И взором гордым на Пикет смотреть.

Под небом Сросткинским нисколько мир не тесен.

Кружит Земля под музыку дождей.

Мне встретится ещё немало светлых песен

На перекрёстках юности моей.

Прекрасен мир, открытый с каждой новой ноткой,

Звенит душа натянутой струной!

Из нитей радостных открытий праздник соткан.

Здесь каждый может быть самим собой!

Навряд ли стать смогу когда-нибудь поэтом.

Мечта летит в заоблачную даль…

И этот день наполнен ярким светом.

Так здравствуй, лето!

Здравствуй, фестиваль!

***

… Вчера, сегодня, завтра, скоро…

Слетает время с колесниц.

Уверена, мне мир откроет

Мечта, слетевшая с ресниц.

***

НАСТЯ ФЕФЕЛОВА

8 класс, школа № 33 г. Бийска, студия «Капель»

Снег

Здравствуй, чудное творенье,

Бела неба загляденье

И нагой земли убор!

Ты укрыл сосновый бор,

Все дорожки и дороги.

Окна, двери и пороги

Замело резным ковром –

Все белым-бело кругом.

Я люблю, люблю метель,

Вьюги белой свиристель

И снежинок танец быстрый,

И морозный воздух чистый.

Хлопья снежные летают –

Праздник дивный возвещают.

Окна красит Дед Мороз

Белым. Красным – щеки, нос.

Все тревоги снег развеет,

Это делать он умеет.

.

Жизнь

Этот мир – одна полоска

Цветом черным в полотне.

Туго заплетется коска

Всех проблем в моей судьбе.

Все проблемы вереницей

Утянуть хотят на дно -

Остается покориться.

Только мучает одно:

Сколько жить и как мечтать,

Чтоб распутать весь клубок.

Чтобы плыть – не утопать,

Не попасть в беду-острог.

Как любить и процветать,

Как с людьми существовать,

На земле свой дом построить

И победный пир устроить?

Как нам Душу не продать,

Как нам выжить, не страдать?

А вопрос непрост совсем.

А вопрос серьезен!

Эта жизнь – сплошное «Нет».

Что я думаю об этом?

Пусть мучителен ответ –

Это чудо!

Что бы ни было, скажи:

Я живу - и это счастье.

Небо сердцу покажи,

И минуют все ненастья.

Все вопросы и проблемы,

Все гаданья и мечты

Вмиг исчезнут.

И распустятся цветы.

Мы для счастья в этом мире.

Ненадолго дым проблем.

Просто сердце стало шире –

Я скажу про это всем.

Пусть Душа болела сильно,

До поры была бессильна.

Нынче – солнце в ней сияет.

И слова нам помогают.

Свежий воздух полной грудью

Наберу и крикну всем:

Я сегодня счастье знаю,

Потому и нет проблем.

Просто солнце больше стало,

Ветер песни мне поет.

Волноваться перестало

Сердце глупое мое.

***

Пасмурный день

Эту дьявола красу

Ни на что не променяю.

Этот дождь и ту росу,

Этот ветер понимаю!

Что же я - схожу с ума?..

Этот холод, эту слякоть,

Неба серенького мякоть

Вижу и кричу: «Ура»!

«Вьюга мглою небо кроет…» -

Так давно сказал поэт.

А сегодня дождик моет

Окна в тускленький рассвет.

ЮЛИЯ ЩЕТИНИНА

7класс, студия «Капель», 33 школа г.Бийска

Жил-был кот хвостом вперед,

Усами назад,

Лапами вверх.

Спал он так,

И ел он так.

Встречал хозяев своих так.

И вот хозяева к врачу

Свозили своего кота.

И теперь это уже не тот кот –

Хвостом вперед,

Усами назад,

Лапами вверх.

А просто хороший

Добрый кот.

***

Цветок

Цветок один

Стоит на клумбе.

И ветер качает

Его лепестки.

И солнце скучает

Там, вдалеке.

Зачем ты так, осень?..

Зачем ты так, лето?..

Зачем ты так, ветер,

Качаешь цветок?

Ветер подул –

Семя упало…

Взошел новый росток.

Цветок улыбнулся,

Росток ему – тоже.

Теперь он не одинок.

***

Страх

Зачем этот страх?

Кому он нужен?

На этот вопрос

Никто не ответит.

Но я знаю точно:

Не нужен он нам

На всей,

На всей

Нашей планете.

Мухи

Сидела муха на окне

И разговор вела с другой.

- Я, я красива и румяна,

А ты – ну что это такое?..

И ей подруга отвечала:

- Я понимаю, я не ты.

Но в мухе главное не внешность.

А в мухе главное – душа.

***

Ты и я

Ты и я, я и ты –

Вот и вся разгадка.

Ты мои цветы

Поставила так неожиданно

На стол.

И стало мне так сладко,

Когда я думала нежно

Про себя:

Ведь ты – моя мама, милая мама,

Мамочка моя!

***

Одиночество –

Дело серьезное.

Одиночество –

Вся наша жизнь.

Как его побороть?

Не знаю.

Но надо справиться с этим

И научиться жить без него.

***

ВЕРОНИКА СУЛЬДИНА

7 класс, шк. 33 г. Бийска, студия «Капель»

Трудно без друга,

Когда он потерян.

Трудно и с другом,

Когда он неверен.

***

Наша дружба

Мы с тобой уже давно знакомы –

Хоть полсвета вместе обойдём!

Нам обеим не сидится дома,

Вместе мы гулять опять идём.

Думаем, что будем неразлучны –

Очень уж нам друг без друга скучно!

Сильно не ругались мы ни разу.

Если ссора – миримся мы сразу.

Пусть кому-то это будет чуждо,

Нам с тобой мила такая дружба.

Что разок подрались – не опасно.

Пусть на свете всем так будет ясно!

***

Тот, кто всех дороже,

Кто вошёл в мечты,

Тот, кого люблю я –

Это, папа, ты.

Тот, кому доверю

Тайны все свои,

Тот, кто очень верен –

Это, папа, ты.

Тот, кто обещает

Всё мне подарить,

С детства меня знает –

Это, папа, ты.

Тот, кто очень хочет,

Чтоб были все сыты,

Кто не спит и ночью –

Это, папа, ты.

Счастья пожелаю,

Папочка, тебе.

Жаль, что уезжаю…

Позвони хоть мне!

***

Смерть собаки

У меня была собака

Очень умная – Милорд.

Хоть была разок с ним драка,

Но любила я его.

Я взяла не поиграться,

Хоть была ещё мала.

Если шла я прогуляться,

То всегда его брала.

Но однажды ранним утром

Он один гулять ушёл,

И до ночи почему-то

Так домой и не пришёл.

Утром ближние соседи

Постучали громко в дверь

И сказали: «На дороге

Ваш лежит умерший зверь.

Оказалось, его сбили

На машине грузовой,

В уголочек оттащили

И поехали домой.

И судьбе я не простила,

И себя виню всегда –

И зачем я отпустила

Одного его тогда!?.

***

.

ОЛЬГА БОБУЕВА

8 класс 33 школа г. Бийска, студия «Капель»

Обращение

Боже, свет пролей в наш мир!

Тогда у эльфов будет пир.

И гномы тоже подустали

И улыбаться перестали.

Во тьме ликует только он –

Он, Демон, страшен и силён.

Он не один, их несколько!..

И в мире нашем тесно им.

И даже людям горестно –

Со свечкой тебе молятся,

Чтобы эльфам ты помог

Победить всеобщий рок.

И про гномов не забудь –

Освети всем общий путь.

Велика беда не в том,

Что в аду мы все живём.

В том беда, что не едины.

Тянет за собою тина.

Темень выжидает час,

Чтоб поработить всех нас,

Захватить во власть весь мир.

Не убежишь, не спрячешься.

Найдут тебя – поплатишься

Всей жизнью древа родового.

Боятся все конца такого.

Одна надежда на тебя –

Веди к добру нас, Господи, любя.

Болезнь

Болезнь мою называют туманом,

Дождём зовут и снегопадом.

Не скрою, я больна тобою.

Но мысли мои о тебе ненадёжны.

Ненадёжно и то, что любовью зовём,

Чем дышим,

Что пишем,

Чем судьбу удивляем.

Ошибались мы в жизни,

Ошибались в себе.

И ошибки сожгутся в ярком огне.

***

Смерть

Пришла она. Её не ждали.

Напало горе со слезами.

Собаки воют, а не лают,

Цветы живые опадают.

А Душу принимает Бог,

И ей даёт короткий срок,

Чтоб попрощаться ей с землёю

И с родным телом, и собою.

***

Осень

Жёлтые листья летят,

Золотом чистым искрят.

Серые тучи заходят –

Темень с дождями наводят.

Серебристая речка бежит –

За островами следит.

Солнце красное появляется –

Да в отпуск уже собирается.

Деревья наряды меняют –

И с ветром они запевают.

Только люди не замечают,

Что все Осень-красу величают.

***

СОФЬЯ ПОЛУШКИНА

5 класс, школа 3 33 г. Бийска, студия «Капель»

Осень

Осень – прекрасная пора!

Шуршанье листьев слышно со двора,

И солнце золотое ласкает жёлтый лист.

Паук на паутинке в воздухе повис.

Не жалеет красок солнце,

Красит жёлтым всё вокруг:

Поле, лес, зелёный луг.

Стала осень золотой –

Полюбуйся красотой!

***

Котята

Кошка Мурка родила котят,

Двух забавных малышат.

Сынок и дочка –

Два пушистеньких комочка.

Они уже открыли глазки

И слушают от мамы сказки.

Забавные, смешные,

Хорошие такие!

Уже пытаются играть

И из корзины вылезать.

Очень любит Мурка их

И заботится о них.

Мама заботливо их опекает:

Кормит, ласкает и умывает.

Очень забавно за ними смотреть,

Хочется их приласкать, обогреть.

***

Зима

Снег идёт, и тишина…

В сказочном уборе все дома.

Деревья шубы пододели,

В платочки нарядились ели.

Снежинки водят хоровод.

А снег идёт, идёт, идёт…

Стало всё кругом бело.

Как красиво! Как светло!

Виновата в том она –

Белоснежная зима!

1

Смотреть полностью


Скачать документ

Похожие документы:

  1. Посвящается памяти митрополита санкт-петербургского и ладожского иоанна (снычева) 20 10/2 11 1995 святая русь энциклопедический словарь русской цивилизации составитель — м православное издательство «энциклопедия русской цивилизации»

    Документ
    ... приходской Крестовоздвиженской церкви. В монастыре находились Тихвинская и Грузинская чудотворные иконы ... не применять телесных наказаний. БИЙСК, город в Алтайском крае ... Успенский и Екатеринбургский Ново-Тихвинский монастыри. В Восточной Сибири подобные ...
  2. Влияние православной культуры на духовную жизнь в сибири в XVII-начале ХХ веков

    Книга
    ... бывший игумен Новгородского Богородицко-Тихвинского монастыря архиепископ Герасим (1640 ... XIХ в. успешно учились в Бийском катехизаторском училище и возвращались в ... и миссионеров. Создание Бийского катехизаторского училища способствовало появлению ...
  3. Православные старицы хх века

    Документ
    ... послушницей у матушки игуменьи Магдалины в Ново-Тихвинском монастыре. Через нее я и с матушкой ... году началось возрождение Ново-Тихвинского монастыря. Сегодня в монастыре 138 сестер. Сестры обители ... мамина сестра из города Бийска (они туда уехали из ...
  4. Преподобный трифон вятский и символика вятского герба

    Документ
    ... переведен в «государево богомолие», в Тихвинский монастырь, где стал архимандритом. В документе ... могла и запись в книге А.Башуцкого «Тихвинские монастыри». – СПб. 1854. – С. 14 ... академии отправился в Сибирскую Бийскую Киргизскую Миссию Омской епархии. ...
  5. Оптинский патерик

    Документ
    ... и в Валаамском, и в Соловецком, и в Свирском монастырях. В последнем монастыре в 1828 году он получил сан ... году известным архимандритом Новгородского Тихвинского монастыря Игнатием. В том же ... года алтарничал в храме города Бийска. В августе 1990 года он ...

Другие похожие документы..