Главная > Книга


Слово

о кресте патриаршего служения в день памяти священномученика Тихона, Патриарха Всероссийского.

(26 сентября/9 октября)

К тебе же, обольщенный, несчастный русский народ, сердце мое горит жалостью до смерти.

Святейший Патриарх Тихон

 

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Дорогие во Христе братья и сестры!

В феврале 1917 года Россия обезумела и осиротела. Злоумышленники-«февралисты», обманом и предательством добившись того, что благоверный царь Николай II отрекся от престола, расчистили путь к власти заговорщикам-большевикам. На пороге кровавой гражданской войны и диктатуры богоборческой клики Русь Православная осталась без духовного вождя. Эту боль осиротевшего народа высказал крестьянин – участник созванного в ту грозную годину Собора Русской Церкви: «У нас нет больше царя, нет отца, которого бы мы любили. А потому мы, крестьяне, хотим Патриарха».

Патриарх! На протяжении двух столетий лучшие церковные люди могли только мечтать о том, чтобы увидеть его во главе Церкви Российской: «первый большевик» – царь Петр I, беспощадно калечивший саму душу родной страны, дерзнул одним махом своего «плотничьего топора» обезглавить и Матерь-Церковь, лишив ее законного отеческого патриаршего управления. В ХVIII веке русские монархи, возвращавшиеся на путь благочестия, начали задумываться о восстановлении Патриаршества, но Господь судил свершиться этому лишь на Поместном Соборе, проходившем под гром пушек мятежной орды, разрушавшей православную державу.

Духовные слепцы сопротивлялись спасительному для Русской Церкви деянию до последней возможности. Предсоборный Совет, большинство в котором составляли не епископы, а «прогрессивно настроенные» священники и миряне, даже не включил вопрос о Патриаршестве в предлагаемую Собору программу. Потом, уже на Соборе, один за другим выступали «либеральные» профессора, говоруны-интеллигенты, твердившие о «несовременности и недемократичности» Патриаршего возглавления Церкви. Но когда краснобаи перестали сотрясать воздух своими речами, Собор подавляющим большинством голосов изволением Духа Святого решил: Патриарху – быть!

«Самого умного», «самого строгого» и «самого доброго» из иерархов Церкви Российской избрал Собор кандидатами на Патриарший престол. Казалось бы, сколько ума требовалось Предстоятелю Церкви среди жуткого хаоса, в который погружалась страна. Или же:  какая строгость нужна кормчему церковного корабля, чтобы не сбиться с верного курса в разбушевавшемся море российской жизни. Но так виделось человеческому рассудку: Промысл же Божий несравненно премудрее человеков... «Самый умный» – митрополит Антоний (Храповицкий) – впоследствии покинул отечество и возглавил эмигрантское духовенство. «Самый строгий» – митрополит Арсений (Стадницкий) – стал верным соратником будущих Патриархов Тихона и Сергия. (Нашей Среднеазиатской епархии посчастливилось увидеть этого замечательного архипастыря на своей кафедре: святитель Арсений и похоронен в Ташкенте, его могилу почитают наши благочестивые прихожане.) А к патриаршему служению в охваченной смутой России волею Всевышнего был призван «самый добрый» – митрополит Тихон (Белавин).

Избрание святителя Тихона явилось полной неожиданностью для тех, кто думал увидеть на Патриаршем престоле одну из звезд первой величины в иерархии. «Скромный, добродушный, не ученый и не гордый, а сияющий русской народной простотой и смирением митрополит Тихон» – такое впечатление производил он на современников. И это на него, тихого «простеца», указала Десница Господня, когда вышедший ради этого деяния из затвора подвижник Зосимовой пустыни старец иеросхимонах Алексий после долгой коленопреклонной молитвы перед чудотворной Владимирской иконой Божией Матери вынул из ковчежца патриарший жребий святителя Тихона.

Не радость, а скорбь вызвала в смиренном сердце святителя выпавшая ему уделом высочайшая честь. «Весть об избрании меня в Патриархи является для меня тем свитком, на котором написано: плач, и стон, и горе. Сколько мне придется глотать слез и испускать стонов в предстоящем мне патриаршем служении, и особенно в настоящую тяжелую годину!» – сказал новоизбранный Предстоятель Русской Церкви. К его святой простоте Всещедрый Господь приложил и великую мудрость, и неколебимую строгость в отстаивании Святого Православия, но тем горше было святителю Тихону пить чашу печалования за несчастный заблудший русский народ.

Обычным, незатейливым казался жизненный путь Василия Белавина – кто мог подумать, что он приведет на такую вершину? Он был сыном священника из старорусского городка Торопца, и по принятому в семьях русского духовенства обычаю пошел по стопам отца, поступив в семинарию. Не то что о епископстве, даже и о монашестве не мечтал для себя юный Василий. Он хотел жениться, но пережил трагедию обманутой любви – и новой избранницы уже не искал. Обыденный житейский случай? Нет, деяния Промысла Господня, предназначавшего эту добрейшую душу для жесточайших испытаний и венца высочайшей любви.

За тихую серьезность и неотмирность соученики из Псковской семинарии прозвали его патриархом – кто мог разглядеть в этой бурсацкой шутке пророчество? Вот так же и святителю Тихону Задонскому, ставшему Небесным покровителем Василия по принятии им иночества, веселые бурсаки некогда «кадили лаптем». Впоследствии иеромонаху Тихону (Белавину) привелось самому воспитывать будущих служителей алтаря в семинариях Холма и Казани. Затем, в возрасте 32-х лет он был рукоположен во епископа и вскоре направлен на служение в далекую Америку.

Труды святителя Тихона в Америке Церковь назвала апостольскими. Подобно тому, как благодатная доброта святого равноапостольного Николая (Касаткина) влекла к себе сердца людей в казавшейся совершенно чуждой Японии, вот так же к святителю Тихону тянулись жители Америки: льнули оказавшиеся в этом всемирном Вавилоне православные славяне, греки, румыны; возвращались к чистоте веры униаты; принимали Святое Православие и жители Аляски и Алеутских островов, и англосаксы из больших городов США и Канады. Смиренным русским святителем были созданы десятки православных храмов, обращено ко Господу множество душ в этой гигантской зарубежной епархии.

На родину святитель Тихон вернулся в 1905 году, в пору, когда державу уже потрясал мятеж – предвестие будущего крушения. Заняв древнюю Ярославскую кафедру, он противопоставил безумному дыханию века сего служение кротости и любви: как пишет очевидец, «он не уставал оказывать самое трогательное внимание каждой просьбе и каждой нужде, пленяя сердце своей исключительной добротой. Из Ярославля он был переведен в Вильно, а затем, уже после февральской катастрофы 1917 года, церковный народ призвал святителя Тихона на Московскую митрополию. И здесь через несколько месяцев острой болью коснулось слуха этого скромнейшего из епископов грозное многолетие: “Патриарху Московскому и всея Руси Тихону!”».

Вся громада народного горя, все кровавые ужасы преступлений обольщенной России рухнули на плечи Святейшего Патриарха. И он – столь мягкий и сострадательный, такой простой и «некнижный» – сумел поднять, понести, вынести этот тяжкий крест.

Положение святителя Тихона становилось все ужаснее с каждым днем. В Москве буквально на глазах у Патриарха богоборческая власть вершила свой сатанинский шабаш, и со всей страны до него доносились новые и новые вести о разгуле братоубийства, неслыханном насилии, святотатстве, свирепом надругательстве над Матерью-Церковью и мученичестве ее служителей. Душа святого Тихона горела жалостью до смерти к истерзанной Отчизне. Но самым страшным дли Патриарха-мученика в этих нестерпимых душевных пытках было то, что он сам оставался жив, оставался цел и невредим среди окружавшего его кошмара.

Всем сердцем святитель Тихон хотел для себя мученического венца от руки богоборцев. Как большинство нормальных людей того времени, он и представить себе не мог, что безумие большевицкого режима продлится долго. И Святейший Патриарх жаждал положить душу свою за друзей: стать одной из умилостивительных жертв за грехи народа, после которой Господь преложил бы Свой гнев на милость к обезумевшей России. Но слишком глубоки были корни грехопадения народа-богоносца, и Правосудный Бог не принял «легкой» жертвы телесных мучений святого Патриарха, назначая ему испытание нестерпимым многолетним страданием души, приводя священномученика Тихона к венцам лучезарнейшим.

Православных русских людей, сразу проникшихся пылкой любовью к своему Патриарху, вдохновляло и окрыляло то бесстрашие, с каким он обличал палачей отечества и Церкви. Да, Святейший Патриарх не боялся мучений и смерти – более того, он словно бы вызывал их на себя. В лицо жестоким прислужникам диавола бросил святитель Тихон гневные слова анафемы:

«Опомнитесь, безумцы, прекратите ваши кровавые расправы. Ведь то, что творите вы, это поистине дело сатанинское, за которое подлежите вы огню геенскому в жизни будущей – загробной и страшному проклятию потомства в жизни настоящей – земной...

Властию, данною нам от Бога, запрещаем вам приступать к Таинам Христовым, анафематствуем вас, если только носите вы еще имена христианские и хотя по рождению своему принадлежите к Церкви Православной...

Вы обещали свободу...

Великое благо – свобода, если она правильно понимается, как свобода от зла, не стесняющая других, не переходящая в произвол и своеволие. Но такой-то свободы вы не дали; во всяческом потворстве низменным страстям толпы, в безнаказанности убийств, грабежей заключается дарованная вами свобода...

Все, взявшие меч, мечом погибнут (Мф. 26, 52) – это пророчество Спасителя обращаем мы к вам, нынешние вершители судеб нашего отечества, называющим себя “народными” комиссарами...»

Мог ли Святейший Патриарх не понимать, какую лютую ненависть богоборцев накликает на себя этим мужественным исповеданием истины? Обличая одно из мрачнейших злодеяний большевизма – убийство Царской Семьи, святитель Тихон писал: «Мы должны, повинуясь учению Слова Божия, осудить это дело... Пусть нас за это называют контрреволюционерами, пусть заточат в тюрьму, пусть нас расстреливают. Мы готовы все это претерпеть...»

По всей стране богоборцы истязали и казнили духовенство, одним из первых принял от их рук кончину священномученик Владимир, митрополит Киевский, – тот, кто совершал Божественную литургию перед избранием святителя Тихона на Патриаршество. Иерархи, священники, миряне Русской Церкви во множестве принимали светлые мученические венцы, но самого Святейшего Патриарха, чей обличающий голос звучал на весь мир, убийцы не трогали – к вящему его страданию.

Овладев соблазненной Россией, большевики все же страшились взрыва народного гнева, не решались расправиться с живым олицетворением русского Православия – Патриархом. Единый Господь ведает, какая страшная скорбь разрывала любящее сердце святителя Тихона, бессильно взиравшего на погибель вверенной ему паствы, и какой мучительный стыд испытывал без вины виноватый Патриарх, видевший, как убивают лучших пастырей Русской Церкви, а его, ее Предстоятеля, смерть словно бы брезгливо обходит стороной.

А на несчастный народ обрушилось новое бедствие – голод, опустошавший огромные пространства, доводивший лишенных пищи людей до потери человеческого облика, так что «живые скелеты» убивали и пожирали друг друга и даже матери поедали своих детей... Печальник Земли Российской, святой Патриарх Тихон криком кричал в своих посланиях: «помогите!!!» Не только к пастве своей – ко всему человечеству обращал Святейший Патриарх отчаянную мольбу о помощи умирающим голодной смертью миллионам людей, взывал он и к большевицкому правительству. Но откуда было знать святителю Тихону о диавольском плане «народных» комиссаров? Как могла вместить святая душа Патриарха мысль о том, что чудовищное бедствие организовано захватившими власть над страной сатанистами?

По признанию самого Ленина, хлеба в стране имелось достаточно, чтобы накормить голодающий край. Но голод нужен был большевикам для гнуснейшей политической игры: во-первых, обманом выманить у зарубежных благотворителей средства для поддержки своего режима, во-вторых, сломить хребет «реакционно-мелкобуржуазному» крестьянству, оставшемуся мощным стволом русского народа Божия, и в-третьих, с изощренным коварством осуществить массовую расправу над священнослужителями. Эту последнюю «задачу» слуги сатаны решили с помощью кампании по изъятию церковных ценностей для «помощи голодающим».

По призыву Святейшего Патриарха Тихона обнищавший в смутах и разрухе, ограбленный новой властью православный люд России собрал для гибнущих от голода братьев огромную сумму: 9 миллионов золотых рублей. Эти деньги изъял большевицкий «Помгол», и в дальнейшем Церкви было запрещено вмешиваться в дело помощи голодающим. Тем временем богоборческая пресса подняла крик о «несметных богатствах», которые якобы лежат «ненужным грузом» в храмах в то время, когда целые губернии вымирают. Святитель Тихон благословил духовенство: отдайте все, имеющее материальную ценность, – утварь, оклады с икон, все, кроме храмовых святынь – напрестольных крестов и освященных Кровью Спасителя евхаристических чаш, ибо поругание их влечет за собой гнев Господень. Но именно к священным предметам, которые не имело право отдать духовенство, потянулись хищные руки богопротивников. Это была изощреннейшая провокация: встречая малейшее сопротивление святотатству, большевики кричали о том, что «попы мешают помогать голодающим», – и расстреливали служителей Христовых. А отобранные у Церкви ценности шли отнюдь не в голодные края: поруганные святыни хлынули на «черный рынок», обогащая уголовников, или осели в бездонных карманах «неподкупной ленинской гвардии» (так, возглавлявший «кампанию по изъятию» Троцкий впоследствии вывез за границу целый вагон отнятого у Церкви достояния). Вот тогда-то, пользуясь народным бедствием, богоборцы дерзнули посягнуть и на Святейшего Патриарха: в большевицких газетах он был объявлен «врагом советской власти № 1», а вскоре арестован и отдан под суд.

Кровью любвеобильного сердца писал святитель Тихон в годину народного бедствия: «Паства родная моя! Протяни руки свои на помощь голодающим братьям и сестрам и не жалей для них ничего, деля с ними и кусок хлеба, и одежду – по заветам Христа!»

И в те же дни Ленин давал леденящую «инструкцию» своим подручным: «Именно теперь и только теперь, когда в голодных местах едят людей и на дорогах валяются тысячи трупов, мы можем (и поэтому должны) провести изъятие церковных ценностей с самой бешеной и беспощадной энергией. Чем большее число представителей реакционной буржуазии и реакционного духовенства удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше».

Позднее Святейший Патриарх в печати отозвался о Ленине как о человеке добрейшем и даже поистине христианской души. Впрямь ли святитель Тихон так заблуждался по поводу коварнейшего из врагов Церкви и ненавистников России? Сомнительно. Во всяком случае, когда ему рассказали о том, что в ленинском мавзолее прорвало канализацию, Патриарх в присутствии близких людей не удержался от язвительного замечания: «По мощам и елей».

Большинство зарубежных, а теперь и многие отечественные публицисты, следуя новейшим веяниям, представляют святого Патриарха Тихона прежде всего несгибаемым борцом с большевицкой чумой. Между тем это не совсем так или, если уж точно следовать исторической правде, совсем не так.

Гражданская война, охвативший всю Россию каинов грех братоубийства – вот что было для святителя Тихона самым чудовищным в годину смуты. Понимая всю преступную суть большевизма, Святейший Патриарх тем не менее не дал своего благословения Белому движению на военные действия, его обращения к Белым армиям касались только защиты храмов и монастырей. Собор Русской Церкви, возглавляемый святителем Тихоном, благословил отпевание убиенных обеих враждующих сторон – и белых, и красных. Святейший Патриарх осудил попытки привлечь для ликвидации большевицкого режима военную силу западных держав: «Мы убеждены, что никакое иноземное вмешательство, да и вообще никто и ничто не спасет Россию от нестроения и разрухи, пока Господь не преложит гнева Своего на милосердие, пока сам народ не очистится в купели покаяния от многолетних язв своих». И еще, в «обличительный» период своего Патриаршества, в 1919 году святитель Тихон писал, обращаясь к пастве: «Мы, служители и глашатаи Христовой Истины, подпали под подозрение в скрытой контрреволюции, направленной якобы к ниспровержению советского строя. Но мы с решительностью заявляем, что такие подозрения несправедливы: установление той или иной формы правления не дело Церкви, а самого народа. Церковь не связывает себя ни с каким определенным образом правления, ибо таковое имеет лишь относительное историческое значение...

Памятуйте, отцы и братья, канонические правила и завет святого Апостола: блюдитеся от творящих распри и раздоры (Рим. 16, 17), будьте покорны всякому человеческому начальству в делах мирских (1 Пет. 2, 13), уклоняйтесь от участия в политических партиях и выступлениях».

Эти слова, по духу восходящие к святительским заповедям времен гонений на первохристиан, уже содержат тот призыв к лояльности в отношении к безбожному режиму, который впоследствии сделается главной мишенью в яростных нападках зарубежных и доморощенных ревнителей на Русскую Православную Церковь.

Известный мыслитель протоиерей Сергей Булгаков замечает: «Анафема посягателям на народную веру и святыни была направлена вовсе не против советской власти как таковой, но против ее воинствующего безбожия». Да, Святая Церковь во все века призывала детей Своих к послушанию земным кесарям, когда те не препятствовали христианам отдавать Божие – Богу. Отец Сергий Булгаков пишет также: «Патриарх Тихон вступил на место кормчего в такую пору, когда нельзя было удержать руля в руках. Бывают положения, превышающие человеческие силы, и всем прошлым и настоящим Русской Церкви и русского народа было создано такое положение».Вот с этим утверждением знаменитого философа мы позволим себе не согласиться. Нет! Господь, как известно, никому не дает непосильных задач. И богомудрый святитель Тихон среди буйства черных стихий сумел повернуть корабль Церкви Российской на единственно верный, единственно исторически возможный курс спасения. Святой Патриарх понял, какой страшной жертвы требует от него Небесный Отец, – и распял на кормиле церковного корабля не бренное тело, но свою бессмертную душу. Этот ужасающий величием своим подвиг священномученик Тихон совершил во втором, «примиренческом» периоде своего патриаршества, став на путь видимого греха и позора.

Большевики так и не посмели ни убить Святейшего Патриарха, ни подвергнуть его пыткам. В течение года, пока шло «следствие по делу о церковных ценностях», он находился под стражей в келлии Донского монастыря. Там, отрезанный от внешнего мира, вслушиваясь в мерные звуки уверенных шагов своих тюремщиков, святитель Тихон понял: тщетны надежды на скорое крушение большевизма. Эту жестокую власть Правосудный Господь на многие десятилетия попустил многогрешному русскому народу. И Предстоятелю распятой Церкви Российской оставалось одно: в безбожном государстве любой ценой выгородить для вверенного ему народа Божия хотя бы малый остров благодати, где люди могли бы молиться, приобщаться Животворящих Христовых Таин, спасаться для вечности.

А чекисты, ядовито усмехаясь, сообщали святителю Тихону зловещие «новости церковной жизни». К власти над Церковью рвались еретики-обновленцы, присягнувшие на верность «революционным идеалам» и кощунственно называвшие Христа Спасителя «первым коммунистом». Эти новоявленные иуды посягали на канонические основы русского Православия: собирались учреждать женатый епископат и второбрачное духовенство, переходить на григорианский календарь, ликвидировать святые мощи, упразднять монастыри.

В отношении самого святителя Тихона «разбойничье соборище» еретиков вынесло постановление: лишить Патриарха Тихона сана и монашества и аннулировать Патриаршество как явление монархическое и контрреволюционное. А на страницах большевицких «Известий» обновленцы требовали кровавой расправы над Патриархом и епископатом, хранящим верность Православию. Чекисты сообщали святителю Тихону, что в руках обновленцев якобы уже находятся все храмы, а за ними будто бы уже идет весь верующий люд России.

Еретики – это был враг внутренний, несравненно более опасный, чем любые внешние гонители, пусть даже и большевики с их антихристианской лютостью. Обновленцы стремились умертвить душу русского народа, соблазнить и избранных – тех, кто и под властью безбожников хранил веру в Господа Иисуса. И разлученный со своей паствой, Святейший Патриарх в монастырской келлии горько каялся, что в пылу обличений большевицкого произвола он не заметил разрастания смертоносной ереси: ведь сразу же после февраля 17-го возник противный духу Церкви Союз демократического духовенства и мирян, а в 1919 году уже явился обновленческий Исполкомдух. И по завету апостольскому следовало судить не внешних, но внутренних.

Святитель Тихон вышел из заключения с твердым решением: если придется, даже и в одиночку хранить чистоту Русского Православия. Святейший Патриарх заявил: «Если народ захочет, то он будет ходить ко мне на молитву. Если же не захочет – ничего не поделаешь, буду молиться один». Но к великой радости святителя Тихона, рассказы чекистов о достижениях их ставленников-еретиков оказались сильно преувеличены – народ Божий не изменил ни святой вере, ни любви к своему Патриарху. Православный люд быстро раскусил гнилой орех обновленческой «Живой церкви»: обновленцев прозвали «живцами» и сложили о них поговорку: на этакого «живца» только дохлая рыбка клюнет. И однако же опасность действительно была велика: обманом и насилием обновленцы, пользовавшиеся мощной поддержкой властей, сумели захватить почти три четверти церковных приходов России. Борьбе с этим коварным злом святой Патриарх Тихон посвятил остававшиеся ему годы земного служения.

По слову Освященного Поместного Собора 1990 года, прославившего святителя Тихона, с «именем Патриарха отождествлялась Русская Церковь, хранящая неповрежденным Святое Православие, и он сохранил единство возглавляемой им Церкви». Ради этого высочайшего подвига, ради того, чтобы народ мог соблюсти в чистоте живую душу свою, священномученик Тихон пошел на соглашение с преступной властью. Немедленно после своего освобождения из заточения Святейший Патриарх заявил, что он не враг советской власти. Дальнейшие публичные высказывания святителя Тихона, сделанные им в 1923–1925 годах, выпячивались подневольной «советской церковной историей» и «замазывались» за рубежом, а ныне стыдливо замалчивают и у нас. Но лучезарная слава ярчайшего светоча новых времен, по которому и Русская Православная Церковь стала именоваться Тихоновской, не нуждается ни в каких оправданиях и малодушных умолчаниях.

Не может идти и речи о том, что могучего духом Патриарха к чему-то принудили, тем паче сломили на Лубянке. Не менее упорно, чем к выражению лояльности советской власти, чекисты силились склонить его к соглашению с обновленцами, но тут он был тверд как скала, о которую разбивались все угрозы и «беседы с пристрастием». Ответ был един: никто в мире не навяжет ему действий, которые отвергает его совесть. За одним из таких отказов последовала изощренная месть «органов»: был арестован и отправлен на соловецкую каторгу ближайший соратник Святейшего Патриарха, бесконечно дорогой его сердцу святитель Иларион (Троицкий). Любвеобильный святитель Тихон, не имевший права на видимый ореол мученичества, в битве за спасение Церкви был вынужден посылать на муки ближних своих. Так напутствовал он назначенного на Петроградскую кафедру епископа Мануила (Лемешевского): «Посылаю тебя на страдания, ибо кресты и скорби ждут тебя на новом поприще твоего служения, но верни мне епархию». Священноисповедник Мануил выполнил данный ему наказ, возвратил Церкви большинство петроградских приходов – и был брошен в лагерный омут. Вскоре за Патриарха умер его собинный друг и келейник Иаков Полозов, во время одного из организованных большевиками покушений на святителя Тихона собою заслонивший его от пули убийцы. Каким истязанием для святой души Патриарха были эти утраты соратников и ближних, насколько легче было бы ему самому пойти в заключение, на муки, на смерть...

И в то же время святитель Тихон призывал к лояльности по отношению к существующему режиму, в его высказываниях «примирительного» периода звучали явные ложь и лесть. Было ли это грехом, нарушением заповеди: не лжесвидетельствуй? Безусловно. Но мог ли, имел ли перед Богом и людьми Предстоятель распятой Русской Церкви право поступить иначе? О подобных страшных искусах, когда великая любовь обязана преступить даже святыню закона, говорит преподобный Иоанн Лествичник: «При сравнении двух зол должно выбирать легчайшее... Иной сам себя предает бесчестию, чтобы сохранить честь ближних».

Православная Россия не умом, а чутким сердцем поняла жертвенный подвиг Святейшего Патриарха, ради нее пятнавшего чистейшие ризы своей души. Всенародная любовь, горячая и неизменная, поддерживала святителя-страстотерпца на его крестном пути – и лишь из-за рубежа летели в священномученика Тихона злые стрелы осуждения.

Да, очень многие русские эмигранты в те времена занимались «обличением примиренческой политики» Святейшего Патриарха. В воспоминаниях современников сохранился яркий рассказ одного из таких «ревнителей», бывшего в Париже иподиаконом митрополита Евлогия (Георгиевского). Этот человек, служитель храма, в то же время дерзал хулить Предстоятеля Церкви святителя Тихона. И вот, в ночь на 25 марта ему привиделся сон: «По широкой дороге движется толпа. Впереди некое светлое облако, окружающее фигуру Божией Матери, на Которую спящий не смеет взглянуть. По обе стороны Богородицы шли святители Василий Великий и Тихон Задонский, а за ними светоносная толпа святых. Раздался явный голос: “Се, Пречистая грядет принять душу Патриарха Тихона”. Иподиакон в страхе проснулся, затем уснул вновь и вновь увидел тот же сон. Так повторялось трижды.

Придя в храм, где он прислуживал митрополиту Евлогию, совершавшему проскомидию, этот человек все рассказал. Митрополит отнесся очень серьезно, дважды переспросил имена святых, сопровождавших Богородицу. Затем сказал: “Праздничный сон, по народной пословице, до обеда. Подождем”.

Началась Литургия. Около 11 часов митрополиту Евлогию подали телеграмму, извещавшую о кончине Святейшего Патриарха Тихона. После Литургии отслужили панихиду. И тогда митрополит сказал своему духовному сыну: «Я знал, что ваш сон от Бога. Ведь вы не знали и не могли знать здесь, в Париже, что Святейший Патриарх был крещен во имя святителя Василия Великого, который сопровождал Богородицу». – «Но почему же именно я видел этот сон?» – спросил иподиакон. – «Да потому, что уж очень яростно вы против Святейшего Патриарха выступали, вслух понося его, думая, что вы делаете полезное дело. Но Матерь Божия была милостива и Сама вразумила вас...» Ответом было покаяние. Этот рассказ очень точно характеризует настроения тогдашней русской диаспоры.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (4)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Земля потомков патриарха Тюрка. Духовное ... многочисленными межнациональными и межрелигиозными конфликтами. Митрополит Бишкекский и СреднеазиатскийВладимир глубоко изучил и обобщил историю ...
  2. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (7)

    Книга
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в дни памяти особо чтимых ... (близ Шаша – Ташкента), первоначально к Среднеазиатской Церкви относилась и митрополия Шины (Китая), позднее в Чуйской ...
  3. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (1)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в дни ... из славных имен в истории Ташкентско-Среднеазиатской епархии. Еще до революции он ... Главный храм нашей отдаленной Среднеазиатской епархии – Ташкентский кафедральный собор создан в ...
  4. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слово, растворённое любовью. Святейший Патриарх ... архипастырском служении Церкви и народу. Архиепископ Ташкентский и СреднеазиатскийВЛАДИМИР. Восстанет из пепла и бездны греховной ...
  5. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (2)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в ... а не угрозой гонений. В Ташкентской и Среднеазиатской епархии помнят подвизавшихся здесь несколько ... во главе с замечательным среднеазиатским подвижником архимандритом Серафимом ( ...

Другие похожие документы..