Главная > Книга


Слово

в день памяти священномученика Владимира (Богоявленского), митрополита Киевского и Галицкого.

(25 января/7 февраля)

Я во всякое время готов отдать свою жизнь за Церковь Христову и за веру православную, чтобы не дать врагам ее посмеяться над нею. Я до конца буду страдать, чтобы сохранить Православие в России там, где оно началось.

Священномученик Владимир (Богоявленский)

 

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Дорогие во Христе братья и сестры!

Более тысячелетия тому назад святой равноапостольный великий князь Владимир Киевский просветил Святым Крещением свою родную землю – Русь. В конце предгрозового XIX века Креститель Руси был избран в Небесные покровители смиренному иноку, в миру называвшемуся Василием Богоявленским. Этому застенчивому и робкому монаху суждено было возглавить древнюю Киевскую митрополию и отдать жизнь за сохранение Православия в России, там, где оно началось.

В 1918 году, когда весть о злодейском убийстве святителя Владимира потрясла участников Собора Русской Церкви, протоиерей Иоанн Восторгов (которому вскоре тоже предстояло восприять мученический венец) вопрошал: За что он убит? Что и кому он сделал? Какою борьбою и кого раздражил? Где тайна его страдальческой жизни – жизни русского архиерея, о которой так часто говорят с завистью как о покойной и приятной, где тайна и его мученической смерти?..

Теперь, через 80 лет после славной кончины святого Киевского митрополита, попытаемся же ответить на эти вопросы, заданные по горячим следам события, при смутных известиях об обстоятельствах убиения архипастыря-мученика.

Василий Богоявленский в юности и не помышлял об ангельском иноческом образе, тем более – о сане митрополита. Он казался себе обыкновеннейшим из смертных. Ему виделись простые, дозволенные Богом земные радости: любящая жена, дети, добрый семейный очаг. Все это даровал ему Господь, но ненадолго.

В 1886 году молодого священника Василия постигло тяжелое личное горе – скончалась его любимая супруга, вскоре в мир иной отошел и их единственный ребенок. Это несчастье отец Василий пережил очень остро. (Видимо, с той поры на его лицо лег глубокий отпечаток какой-то скорби, оставшийся на всю жизнь.) Однако он нашел в себе достаточно христианского мужества, чтобы понять свою утрату как зов Промысла Божия и всецело посвятить себя служению Всевышнему. В том же году он принял монашеский постриг с именем Владимир – в честь великого князя, Крестителя Русской земли.

Церковь умеет обращать способности и таланты своих служителей на благо народа Божия. Священноначалие знало о пастырской ревностности отца Василия (он был благочинным храмов города Козлова), знало о его дарованиях (он окончил Киевскую Духовную академию со степенью кандидата богословия, а впоследствии был удостоен и степени доктора «царицы наук»). В иночестве его ждала не уединенная монастырская келлия, а служение Церкви в высоком сане святительском.

Уже на третий день после пострига священноинок Владимир (Богоявленский) был возведен в сан архимандрита и назначен настоятелем Свято-Троицкого Козловского монастыря, затем возглавлял знаменитую Новгородскую Антониеву обитель, а еще через два года был поставлен во епископа Старорусского, викария Новгородской епархии. Новгородцы запомнили его как просветителя: по его почину начались внебогослужебные беседы священников с паствой, которые обязано было проводить все духовенство.

Святитель Владимир ясно сознавал нужду в духовном просвещении народа, живущего среди умственных и чувственных соблазнов обезумевшей от гордыни «эпохи прогресса». В одном из своих поучений он говорил:

Миллионы людей еще не знают Бога, не знают имени Отца своего... Да и в среде христианского мира, которому Он открыл Свое Отеческое имя и который призван к Его прославлению, к чему направлена вся эта напряженная лихорадочная погоня за мудростью, счастьем и благами этой земли? Из каких побуждений делаются эти быстрые успехи во всех отраслях наук и искусств, в устроении внешнего благосостояния и удобств жизни? К чести и во славу кого все это совершается? Делается ли это в честь и во славу Того, Которому одному только принадлежит эта честь и от Которого происходит всякое «даяние благо и всяк дар совершенный?» Для того ли это совершается, чтобы прославлять Отца света, Его Отеческую любовь, святить Его имя? Или же это делается человеком для собственной чести, для своего собственного имени? И не говорят ли современные люди, как некогда говорили вавилоняне: «Построим себе город и башню, высотою до небес, и сделаем себе имя, прежде нежели рассеемся по лицу всей земли...» (Быт. 11, 4)?

Стремление оберечь людей от гордыни и злобы века сего, озарить их умы и сердца светом истины Христовой, возжечь в их душах ревность к святой вере – стало одной из главных задач архипастырского служения святителя Владимира.

В Самарской епархии, куда он в 1891 году был назначен на самостоятельную кафедру, епископа Владимира ждало еще одно служение – служение милосердия. Детство и юность его прошли среди простого народа: он родился в семье сельского священника Никифора Богоявленского (впоследствии, как и его великий сын, принявшего мученическую кончину от рук богоборцев). Будущий святитель сочувствовал нуждам крестьян, болел их болями, с состраданием (а отнюдь не с высокомерным презрением) относился к их невежеству. Когда Преосвященный Владимир прибыл в Самару, губернию поразили сразу два бедствия: эпидемия холеры и неурожай – и милосердный святитель сразу же поднялся на борьбу с бедой народной.

Угнетенные страхом невежественные люди стали распространять дикие слухи: будто бы врачи, присланные правительством для пресечения эпидемии, вместо этого заражают население холерой. Вспыхнули «холерные бунты». Святитель Владимир понимал, что мятежу невежественной массы должно противостоять не присылкой войск и пушек (как это делали ретивые чиновники), а христианским вразумлением. Архипастырь, выходя навстречу народу с крестом в руках, успокаивал бушующие толпы. Он безбоязненно служил молебны на городских площадях и в холерных бараках, совершал панихиды на холерных кладбищах. По его повелению духовенство повсюду стремилось рассеять нелепую вражду к врачам, распространить правильные сведения о средствах борьбы с эпидемией. И народ, доверяя своим духовным отцам, переставал верить злым невежественным сплетням о «врачах-убийцах». Мужество святителя Владимира, в уповании на Бога не страшившегося заразы, вселяло христианское мужество в сердца его паствы.

Так же скоро пришел он на помощь пострадавшим от неурожая: организовал сбор пожертвований, бесплатные столовые для голодающих, создал епархиальный комитет взаимопомощи, делавший все возможное, чтобы уменьшить размеры бедствия.

Об этих годах, проведенных в самоотверженном служении страждущим, святитель Владимир впоследствии вспоминал как о лучшем времени своей жизни.

Его ожидали назначения на знаменитые кафедры, самые высокие в русской церковной иерархии звания. Но для доброй и смиренной души святого Владимира эта честь была тягостна, ибо в центральных городах России он лицом к лицу столкнулся с темными силами, замышлявшими гибель Церкви и православного государства, и борьба с этим изощренным злом была несравненно более жестокой, чем противостояние людскому невежеству или стихийным бедствиям.

Подвиг любви к ближним, свершенный святителем Владимиром в Самаре, был отмечен возведением его в санархиепископа и назначением на самую сложную из существовавших тогда в Российской Церкви кафедр: в 1892 году он становится Экзархом Грузии и шесть лет проводит в напряженных трудах на благо Православной Иверии – одного из земных уделов Божией Матери. Грузинская земля, много веков стенавшая под турецким игом, войдя в состав Российской Империи, медленно восстанавливала свое былое величие. Многие древние святыни оставались в запустении, различные неустройства и нестроения разъедали жизнь церковных общин, к этому добавлялась сложнейшая межнациональная обстановка на Кавказе. Святитель Владимир был в числе русских архиереев, деятельно помогавших грузинским братьям по вере возрождать славу священной Иверской земли. Его попечением поднялись из руин и вновь огласились звуками благоговейных молитв более ста древних грузинских храмов; его радением о духовном просвещении народа было открыто свыше трехсот церковноприходских школ, создана для воспитания новых поколений пастырей Духовная семинария в Кутаиси.

В 1898 году, по возведении в сан митрополита, святитель Владимир был назначен на одну из славнейших Российских кафедр – Московскую, в древнюю столицу, наполненную великими святынями и овеянную памятью о духоносных Первосвятителях Русской земли. Но Москва конца ХIХ – начала XX века являлась уже не хранительницей святорусского благочестия, а одним из главных очагов революционной чумы. И здесь святой митрополит неустанно трудился над просвещением – не только народа (устраивая общеобразовательные чтения для рабочих), но и тех, кто считал себя умнее других, а подчас и «просвещеннее» самой Христовой Церкви (по почину святителя Владимира были организованы публичные богословские чтения для интеллигенции).

Смиренный святитель скрывает свои добрые дела. Паства знает то, что невозможно спрятать: как митрополит Владимир устраивает богадельни, сиротские приюты, благотворительные общества, но лишь немногие близкие к нему люди случайно узнают о его тайных благодеяниях немощным, обездоленным, страждущим. Среди его духовных детей – наделенная добрым и любящим сердцем царственная подвижница, великая княгиня Елисавета Феодоровна, которой святитель Владимир помогает воплотить в жизнь ее дивный замысел: создать Марфо-Мариинскую обитель милосердия, в которой молитвенный подвиг сочетался бы с самоотверженным служением ближним.

Некоторые считали митрополита Владимира замкнутым, нелюдимым, недоступным для общения. Правдой видится то, что он не искал сближения ни с дворянством, ни с интеллигенцией, резко отзывался о доходившем до ереси «интеллигентском богоискательстве» и о «модных» революционных теориях. Но были у святого митрополита друзья и слушатели, среди которых он как бы раскрывался и расцветал, – это были дети.

Родным, близким сердцу святителя Владимира был завет Христов: если не покаетесь и не станете как дети, то не спасетесь. Не умом, а сердцем воспринимал он этот завет, обращая к пастве прочувствованные слова:

Мы не более как дети, припавшие к глубокому и широко текущему источнику, чтобы руками черпать из него воду и подносить к устам своим...

Чрез любовь Бога, которую Он явил миру в лице Христа, мы теперь знаем, что Бог есть любовь, что Отец Господа нашего Иисуса Христа есть и наш Отец...

Счастлив ты и благо тебе, если Его Дух дает свидетельство твоему духу, что ты действительно дитя Бога и можешь просить Его с детским настроением души!..

Есть целая огромная семья чад Божиих. Миллионы людей называют Его вместе с тобой Отцом своим, вместе с тобою молятся Ему и вместе с тобою нуждаются в Его Отеческом призрении, в Его ежедневном руководстве и попечении. Они – не чужие тебе. Они – близкие тебе, они – твои братья...

Только тот, кто имеет истинно детское сердце, для кого честь и слава Божия действительно выше всего, кто действительно любит Бога больше всего – только тот может обращаться к Богу со словами: Отче наш...

Сквозь все свое многотрудное и многоскорбное земное житие святой архипастырь пронес свою душу в детской чистоте и простоте. По-детски жалобно прозвучат его слова за полчаса до мученической кончины: Вот, они уже хотят расстрелять меня, вот, что они сделали со мной... В этом страшном мире святой Владимир сохранил верность и доверие к Небесному Отцу – и вошел в славу сынов Божиих. Недаром среди творений, которыми он обогатил святоотеческое наследие, такое большое место занимают поучения,обращенные к детям и юношеству.

С детьми святитель говорил как с равными, без сюсюканья и заискиваний, откровенно. (Педагоги знают, что только так можно завоевать детское доверие, но у святого Владимира такое обращение с юными слушателями шло от полноты любящего сердца, а не от научных теорий.) Он говорил им о важных, о важнейших вещах: о труде, о смерти, о спасении души и Вечной жизни. Лишь в общении с самыми младшими он прибегал к образу, притче. Как Сам Христос Спаситель порой учил младенчествующий разумом народ притчами, а потом изъяснял их значение в кругу Апостолов, так святитель Владимир при обращении к маленьким детям, подражая Божественному Учителю, слагает дивной красоты «Притчу о золотом орехе»:

В один из святочных вечеров стояла стайка детей перед елкой, на ветвях которой красовались золотые и серебряные орехи. Эти орехи особенно прельстили самого маленького мальчика, и он захотел непременно иметь их. Мать сказала, что эти орехи висят только для украшения дерева, а для еды они не годятся. Но мальчик с плачем возразил: «Я не хочу желтых орехов, я хочу золотые! О, как сладко должно быть ядро их». Тогда мать сказала: «Ну, пусть будет по-твоему», – и разделила натуральные желтые орехи между другими детьми, а ему дала золотые. Но когда он разгрыз их, оказалось, что они все были пустые, и его братья и сестры начали над ним смеяться. Мать сказала тогда: «Я ведь говорила тебе, что эти орехи не для еды, а только для вида, но ты не захотел меня послушать и вот теперь за свое своеволие и глупость и наказываешься.

Кто в праздник Рождества Христова думает только о земных подарках, а не о Спасителе, только о внешнем блеске, а не о внутреннем содержании, значении праздника, тот получает только ореховую, так сказать, скорлупу, в которой недостает самого лучшего. Но мы не будем, дети, забывать это лучшее; будем радоваться при земных дарах и утехах, но во сто крат больше о даре Небесном, о нашем Спасителе, о том Богомладенце, от Которого зависит наше счастье. Мы не имели бы никакой части в Небесном блаженстве, если бы для нашего спасения не родилось это Божественное Дитя. А такая радость сама собою вызывает смиренную благодарность к Богу.

С детьми постарше святой митрополит говорил уже прямо, без обиняков: об истинном смысле жизни, заключающемся в достижении Небесного Царства, о необходимых для этого христианских добродетелях, об опасностях, подстерегающих их на пути к Вселюбящему Богу. Он не делал никаких скидок на молодость, но требовательно призывал юных слушателей к пониманию и исполнению Божественных заповедей: Вы уже знаете Отца вашего Небесного; вы слышали о Его Единородном Сыне, нашем Спасителе и Господе; вы знаете уже, в чем состоит задача и назначение человека сначала здесь, на земле, а потом на Небе; знаете и тот путь, который ведет к счастью и благополучию земному и блаженству Небесному. Поистине, вы уже не неразумные дети, на вас смотрят, вас судят – и вправе судить и Бог, и люди.

В беседах с детьми святитель Владимир противопоставлял вечные сокровища духа фальшивым мирским ценностям и понятиям:

Благочестие – это далеко не то, чем хочет сделать его безбожный мир. Это не ханжество, не лицемерие, не пустосвятство, в которое он желал бы превратить его. Понимая его таким именно образом, нечестивый мир осыпает его своими насмешками и преследует своей ненавистью. Отсюда большей частью и происходит то, что молодые люди стыдятся благочестия и набожности, боясь прослыть через это темными и отсталыми людьми. Однако какое этоглубокое заблуждение! Истинная набожность (есть, конечно, и ложная набожность, которая не имеет цены) есть черта высокая, достойная всякого уважения.

Набожность сообщает юноше и девице особую красоту, служит самым лучшим украшением их. Благочестивая юность подобна Ангелам, приносящим на алтарь благовонную жертву. Невинное, чистое сердце поднимается к Богу, чистые мысли наполняют душу, и пламя благоговения пылает на лице. Смиренная поступь, открытый и ясный взор – все говорит о такой красоте, о таком благородстве души, которые невольно привлекают к себе сочувствие окружающих.

Кто хоть раз видел истинно благочестивого юношу, невинную девицу в храме во время молитвы, тот при виде этой умилительной картины, наверное, чувствовал, почему с особым благоговением останавливается взор Отца Небесного на такой юной душе. Ничего не может быть более приятного, как молодость, проведенная в благочестии и страхе Божием. Благочестие облагораживает все существо человека, освящает все его мысли, все стремления и поступки, делает богоугодной всю его жизнь и привлекает на нее Божие благословение...

Если благочестие полезно и спасительно для всех людей вообще, то вдвойне, втройне полезно оно для юношеского возраста. Для юноши благочестие – это ледник, охлаждающий неумеренный пыл его страстей, оно есть его защита и оборона против нападений мира и диавола, благочестием подавляются в нем зародыши всех пороков, и наоборот, насаждаются и взращиваются семена всякой добродетели.

В эпоху, когда мирские науки и ученость сделались кумиром, когда возгордившийся немощный человеческий рассудок начал считать себя «мудрее» Премудрости Божией, когда самовлюбленная тварь объявила «отсталой» веру в своего Творца и Владыку всего мироздания, святитель Владимир, не отрицая пользы земных наук, призывал молодежь обогащаться знанием вечных Небесных истин:

Ты получил от Бога ум, пищей и насущным хлебом которого должна служить истина... И ты можешь, обозревая небо и землю, спрашивать и постигать умом своим, кто царствует на Небе, кто сотворил все это, кто привел все в порядок и управляет всем. И ты знаешь, что и ты сотворен невидимым Богом и от Него получил и жизнь, и дыхание, и все, что Он – Отец твой, Который для твоего спасения послал Своего Единородного Сына. И ты можешь понять свое Божественное происхождение и устремлять взор свойк бессмертной жизни и к твоему вечному Небесному наследию. Но этого мало. У тебя есть еще сердце, способное любить все бесконечно доброе и совершенное. У тебя есть чувство, способное радоваться и находить удовольствие в красоте предметов этого мира, есть прирожденное стремление поднимать взор свой из этой юдоли земной к высшему, духовному, Небесному и Божественному. Почему же и тебе, подобно отроку Иисусу, не стремиться к познанию Божественных предметов, почему и тебе не иметь интереса к занятию тем, что касается Бога, души и вечности? Ведь туда влечет тебя глубочайшее свойство твоей природы, высшая, благороднейшая, родственная Богу сторона твоего существа...

А ты, быть может, останешься холодным и равнодушным и тогда, когда преподаются самые высокие истины христианства и самые великие дела Любви Божией?! Если это действительно так, то недобрый это знак: это значит, что, несмотря на свою молодость, ты успел уже погрузиться в чувственность и себялюбие, для тебя уже не существует никакого интереса, кроме заботы о том, что тебе есть, что пить, во что бы понаряднее одеться, где провести повеселее время и чем бы отличиться и обратить на себя внимание людей. Увы, в таком случае ты поистине жалок и злополучен, беден и слеп. Если нет у тебя никакой жажды духовного просвещения и познания Божественных предметов, то ты слеп и беден духовно, хотя бы и воображал себя многознающим и просвещенным.

Священен долг послушания родителям – и об этом напоминал архипастырь своим юным слушателям. Но увы! Как много в тогдашней России было семейств (особенно интеллигентных), где родители, зараженные безбожным вольнодумством, прививали этот смертоносный яд собственным детям, готовя гибель их душам. Об этом знал святитель Владимир, и на примере Отрока Иисуса, ослушавшегося даже Пречистой Матери и праведного приемного отца ради пребывания в храме Божием, указывал, когда необходимо нарушать долг послушания земным родителям ради исполнения воли Отца Небесного:

Если бы и ваши родители из житейских побуждений захотели отвлечь вас от дома Божия, от посещений богослужения, от исповеди и причащения Святых Таин и вообще от исполнения нравственно-религиозных обязанностей и благочестивых упражнений – о, не забывайте тогда примера вашего Спасителя! Старайтесь и вы в таких обстоятельствах точно и свято исполнять волю Божию и вместе сБожественным Отроком говорить: «Неужели вы не знаете, что мне должно быть в том, что принадлежит Отцу Моему?»

Обращаясь к юношеству, святой митрополит особое внимание уделял учащимся Духовной школы – будущим пастырям Церкви.

Хотя считается, что в Российской Империи существовала симфония между Церковью и государством, однако положение духовенства здесь было далеко не блестящим. Помимо того что поприще священнослужения считалось «непрестижной профессией», множество пастырей, особенно многодетных, влачили полунищее существование. Эта скудость из поколения в поколение охлаждала пастырскую ревностность, и многие воспитанники Духовных училищ трепетали от страха перед такой перспективой. Святитель Владимир видел, как в молодом поколении семинаристов материальные расчеты начинают преобладать над духовностью, и пытался возбудить в них священную ревность о деле Божием:

Вы скажете, что хлеб Церкви теперь стал черствым? Вероятно, иногда это бывает. Сухая корка не поддается молодым зубам. Но следует прежде всего подумать не о том, что можно взять от народа, а что вы сами ему можете дать. Народ беден, жизнь его разъедается пороками пьянства и разврата. Он блуждает в дебрях сектантства и раскола. Когда в народную среду вы внесете истинный свет христианского знания, тогда улучшится материальное положение народа и он сумеет вас отблагодарить. Нужно помнить, что материальное благоденствие пастыря – не самое главное в жизни. Служение пастыря само по себе безмерно высоко и имеет ценность в самом себе. Пастырь вносит свет в темную среду, пробуждает лучшие чувства, вносит в душу народа мир и спокойствие. Разве это не великое дело и разве это не может примирить человека с недостатками в жизни?

Святой архипастырь заботился о будущем Православной Руси, потому так часты, так настойчивы были его обращения к детям и молодежи. Тем юным, к кому он обращался, революция уготовала страшные судьбы: смерть в братоубийственной гражданской войне, изгнание из отечества или существование под пятой богоборческого большевицкого режима. Но ныне пусть звучит для нас вдохновенная молитва святителя Владимира: О Господи! Даруй нам благочестивое юношество и тем обнови лице земли.

Святая детскость души, застенчивость и робость митрополита Владимира сочетались в нем с бесстрашием, неколебимым мужеством, с которыми он восставал на защиту Церкви и народа Божия от лукавых соблазнителей. Уже без всякой застенчивости, как отважный воин Христов, выступал он против сил злобы, даже когда это зло бряцало оружием и угрожало ему смертью.

Святитель Владимир знал, в каком общественном слое ищут себе опоры богоборцы-революционеры, поэтому он объезжал московские фабрики и заводы, где предостерегал рабочих от льстивого и лживого соблазна социализма. А когда коварные посулы «социального рая на земле» все же воспламенили непросвещенные умы, когда в 1905 году на улицах Москвы воздвиглись баррикады и загремели выстрелы, когда многие сановники и чиновники впали в предательство или трусость, святой архипастырь бестрепетно шел к восставшим и пытался образумить заблудший народ, гневными словами клеймя поджигателей смуты, призывая к умиротворению и верности законному монарху. Современник свидетельствовал о нем: «Кроткий и смиренный, ничего для себя лично никогда не искавший, правдолюбивый и честный, Владыка Владимир привлек сердца церковной и патриотической России в дни всеобщего шатания и измены (1904–1905), когда немногие оставались верными долгу и присяге, твердыми в защите Православной Церкви... Да, на Владыку Владимира можно смело положиться, он ни в коем случае не обманет, не предаст, не изменит правде. Эти высокие свойства и характер души особенно ценны в годы шатания. Жемчуг ценен, потому что его редко находят».

Святитель Владимир был в числе тех немногих, кто ясно провидел грядущие ужасы революции и богоборчества, кто пытался остановить надвигающееся на Россию безумие, не заботясь о том, какие это может иметь последствия ни для его положения, ни для самой его жизни. Увы! В российском обществе уже слишком глубоко укоренились ростки того диавольского посева, который вскоре принес кровавый урожай – гибель миллионов и миллионов жизней и человеческих душ. Но в преддверии катастрофы этот воин Христов еще надеялся, что урок мятежа 1905 года будет понят, и звал себе на помощь соратников, чтобы вместе с ними противостать силам тьмы. В 1909 году в стенах Свято-Троицкой Сергиевой Лавры митрополит Владимир обратился к участникам I Всероссийского иноческого съезда с речью, в которой фактически потребовал от служителей находившейся в опасности Русской Церкви высочайшего подвига – подвига святости:

Были века, когда быть христианином значило то же, что быть святым. Были затем столетия, когда первый пыл религиозного воодушевления хотя у многих и остыл, но зато у многих других был еще настолько силен, что давал тысячи святых. Были, наконец, времена, когда количество святых весьма сокращалось, когда хотя и были мученики, но мученики уже не за Христа и Его истину, но мученики своих собственных похотей и страстей...

Что мы, братие, живем в один из таких веков, может ли кто не согласиться с этим? Правда, есть еще праведные и святые люди и в наше время, ибо Церковь никогда не может быть без праведников. Но, с другой стороны, если бросим общий взгляд на жизнь христиан, идущих по широкому пути греха и порока, то и мы вправе будем воскликнуть спсалмопевцем Давидом: «Спаси мя, Боже, яко оскуде преподобный, и истина умалися в человецех».

Причина, почему первые века христианства так богаты были святыми, есть вера христианская...

Этой верой святые одержали победу над ложными учениями, над прелестью и соблазнами мира. Этой верой победили они беспорядочные нечистые влечения своего сердца и искушения злого врага. Этой верой достигли они силы и мужества в перенесении скорбей и страданий. Вера даровала им то величие добродетелей и ту христианскую твердость, которые приводят нас в изумление. А так как нашему времени недостает такой веры, так как гордый настоящий мир враждебно относится к учению Распятого, не считает достойным образованного человека веровать во что-либо другое, кроме того, что внушает ему его разум, и признавать другие законы, кроме законов своих влечений и страстей, то вот почему наши мысли и желания, наши цели и стремления так далеки от добродетельной жизни святых, как вечер от утра, как земля от неба...

Но может быть, я слишком сгущаю краски и делаю слишком строгий и незаслуженный упрек нашему времени? В таком случае спросите самих себя и испытайте ваше собственное сердце: тверда ли и жива ли ваша вера в истины Евангелия, чиста ли ваша молитва, самоотверженна ли ваша любовь, велико ли ваше отвращение ко греху?.. А между тем оскудение преподобных есть зловещее знамение для человеческого мира, ибо мир существует до тех пор, пока есть в нем преподобные, то есть святые. «Семя свято стояние мира», – говорит слово Божие. В этомслове не только отдельные народы, но и все человечество представляется материалом, из которого Господь избирает годное для Царства Божия. Как золотопромышленник разрабатывает месторождение золота, доколе находит в нем драгоценный металл, так и Господь щадит народы, доколе находит в них души, способные усвоять богооткровенные учения...

Напротив, – продолжим сравнение – как золотопромышленник оставляет землю, в которой не находит более россыпи, и переносит в другое место свое заведение, так и Господь оставляет нравственно опустевший народ и переносит в другие страны Свою Церковь, как Он говорил иудеям, что отымет у них Царство Божие и передаст другим народам, способным принести плоды; что виноград передаст иным делателям; Господь терпит еще народ, если предвидит его обращение, как терпит доселе народ израильский, но когда этого не предвидит, стирает его с лица земли. Так Господь истребил весь допотопный мир, потому что он утратил все духовные силы, в которых могли бы привиться действия благодати... Это оплотенение, это погружение людей в чувственность будет причиной кончины и настоящего мира...

Для самого митрополита Владимира, как явствует из всего его жития, быть христианином значило то же, что быть святым. В то время его призыв к личному совершенству ради спасения Церкви и родины немногими был услышан и понят. Но все же напрасно «богоискательствующая» интеллигенция кричала об «оскудении и омертвении» Русской Церкви. Вскоре, в годину испытания, под свирепым натиском богоборцев, более жестоких, чем древнеримские язычники, Русская Церковь просияла сонмом святых новомучеников и исповедников Христовых, первым из которых стал священномученик Владимир (Богоявленский). На их крови выстояло русское Православие, стоит ныне и будет стоять в веках.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (4)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Земля потомков патриарха Тюрка. Духовное ... многочисленными межнациональными и межрелигиозными конфликтами. Митрополит Бишкекский и СреднеазиатскийВладимир глубоко изучил и обобщил историю ...
  2. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (7)

    Книга
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в дни памяти особо чтимых ... (близ Шаша – Ташкента), первоначально к Среднеазиатской Церкви относилась и митрополия Шины (Китая), позднее в Чуйской ...
  3. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (1)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в дни ... из славных имен в истории Ташкентско-Среднеазиатской епархии. Еще до революции он ... Главный храм нашей отдаленной Среднеазиатской епархии – Ташкентский кафедральный собор создан в ...
  4. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слово, растворённое любовью. Святейший Патриарх ... архипастырском служении Церкви и народу. Архиепископ Ташкентский и СреднеазиатскийВЛАДИМИР. Восстанет из пепла и бездны греховной ...
  5. Митрополит ташкентский и среднеазиатский владимир (иким) (2)

    Документ
    МитрополитТашкентский и СреднеазиатскийВладимир (Иким). Слова в ... а не угрозой гонений. В Ташкентской и Среднеазиатской епархии помнят подвизавшихся здесь несколько ... во главе с замечательным среднеазиатским подвижником архимандритом Серафимом ( ...

Другие похожие документы..