Главная > Книга

1

Смотреть полностью

Телегин С.М. – Гиперборея – священная родина человечства

НАУЧНОЕ СПРАВОЧНОЕ ИЗДАНИЕ

Издательство ФАИР» Москва 2011

В данном научно-популярном справочном издании собраны и осмыслены сведения из мифов разных народов мира, указующих на наличие Гипербореи - прародины человечества. Для широкого круга читателей. Особое внимание уделено анализу эпоса народов киче книги "Пополь-Вух", что позволяет понять необычность и глубину данного произведения, восстановить гиперборейское Откровение и сформировать гиперборейское мировоззрение.

ОГЛАВЛЕНИЕ

Часть I. ТАИНСТВА ULTIMA THЬLE

Глава 1. Откровение Огня и Льда 5

Глава 2. Воля Севера зажигает Свет с Востока 85

Глава 3. Атлантида и Трипура: путь на Запад 142

Часть II. КНИГА ПЕРВОГО ОТКРОВЕНИЯ

Глава 1. Книга Зеленого Луча 191

Глава 2. Книга Обратной Реальности 277

Глава 3. Книга Черного Солнца " 358

Глава 4. Книга Семи Пещер 459

Глава 5. Книга Зари 556

Глава 6. Книга Героев 598

Заключение. Утраченная Книга 665

ПРИЛОЖЕНИЕ

Полезные ссылки 685

Греческий алфавит 686


ЧАСТЬ I

ТАИНСТВА ULTIMA THЬLE

ГЛАВА 1

ОТКРОВЕНИЕ ОГНЯ И ЛЬДА

Когда мы смотрим на остатки строений времен каменного века или наскальные рисунки и картины на стенах в глубоких пещерах, то неизбежно приходим к выводу: создатели древних культур руководствовались целями, настолько чуждыми современному мышлению, что их смысл не просто ускользает от нас, но даже их гипотетическое содержание вызывает лишь чувство первобытного ужаса и космического холода. То же можно сказать и о дошедших до нас из глубокой древности мифах, содержание которых нам также представляется темным, а любые трактовки оказываются ошибочными.

Ошибочная трактовка мифов связана прежде всего с убеждением, что их создатели всегда жили в средней полосе или в тропиках и что все их мифы и традиции сложились в этих местностях и отражали их реалии. Символическая трактовка мифологических образов, мотивов и сюжетов, их «затемненность» и недопонимание связаны на самом деле с тем, что изначальные традиции и древнейшие пласты мифологических систем были созданы совсем не в тех регионах, где народы, их носители, обитали в историческое время. Отражая феномены совсем иных областей, они не были понятны ни простым людям, ни жрецам, ни поздним комментаторам. Отсюда и возник соблазн объяснять их не буквально, а символически, как нравственные аллегории.

Однако еще в конце XIX в. появились ученые, которые заметили, что в мифах индоевропейцев (родину которых искали тогда в Азии) описывается движение солнца и годичный календарь, каким он может быть только в Арктике. Один из таких ученых, индийский исследователь Бал Гангадхар Тилак (1856-1920), опубликовал в 1903 г. книгу «Арктическая родина в Ведах». В ней он высказал мысль, что все трудности в понимании мифов исчезают, «когда мы прибегаем к арктической теории»1, то есть к теории, по которой древние предки индоевропейцев создали высокоразвитую цивилизацию не в Азии и не в Сибири, а на исчезнувших теперь островах рядом с Северным полюсом.

Начальные строки «Старшей Эдды» представляют нам самые глубокие слои изначальной индоевропейской традиции:

В самом «начале времен», гласит предание,

...солнце с юга на камни светило, росли на земле зеленые травы. *

Солнце, друг месяца, правую руку до края небес простирало с юга;

солнце не ведало, где его дом...2

1 Тилак Б. Г. Арктическая родина в Ведах. М., 2001. С. 327.

2 Беовульф. Старшая Эдда. Песнь о нибелунгах. М., 1975. С. 183.


Это весьма любопытный и ценный отрывок, который считается «темным» описанием «первобытного неупорядоченного хаоса». На самом деле, если применить теорию Тилака, он может быть понят вполне буквально. Солнце здесь освещает мир с юга. Такую картину можно наблюдать, если находиться непосредственно в точке

Северного полюса. Солнце появляется не на востоке, а на юге, так как по отношению к Северному полюсу все остальные стороны света — юг. Далее картина становится еще более определенной: солнце встает на юге (а не на востоке) и движется направо (простирает правую руку) вдоль всей линии горизонта («до края небес») и при этом не опускается уже на ночь («не ведает, где его.дом»). Всякий, кто знаком с географией, скажет, что восход солнца «на юге» (так как «юг» везде), его движение слева направо вдоль линии горизонта и без заката на ночь можно наблюдать только непосредственно в точке Северного полюса. Американский исследователь У. Уоррен отмечал, что для человека, находящегося на Северном полюсе, «солнце должно было всходить не на востоке... а на юге»1. При этом солнце и звезды движутся кругами слева направо — «простирая руку направо» вдоль горизонта.

«Младшая Эдда», приводя строки из «Старшей Эд-ды», говорит о сверкающих искрах, «что летали кругом, вырвавшись из Муспелльсхейма»; их прикрепили «в середину неба Мировой Бездны, дабы они освещали небо и землю»2. Здесь речь идет о Полярной звезде, которая прикреплена неподвижно к «середине неба», то есть в его центре, прямо над головой, а не со склонением на север, как это можно наблюдать в средней полосе. Другие же звезды и солнце, освещая небо и землю, «летали кругом» — двигались кругами вдоль горизонта, как это можно наблюдать только на Северном полюсе. Эти примеры свидетельствуют в пользу теории Тилака, а также открывают возможность буквальной интерпретации мотивов и образов, содержащихся в мифах.

1 Уоррен У. Ф. Найденный рай на Северном полюсе. М., 2003. С. 191.

2 Младшая Эдда. М., 1*994. С. 25.


Мифы следует понимать не как вымысел. Мифы — это откровения прошедшей эпохи, того Золотого века, когда человек был непосредственно связан с богами и сам становился богом. Мифы — это фантазии не человека, а бога. Для человека они — реальность и откровение. Через откровение мифа человеку передается сила божественного воображения и творящего Слова. Что же касается древнейших мифов, то в них следует искать откровение о нашей утраченной арктической прародине и следы примордиальной Высокой Традиции.

1 Кондратов А. М. Следы — на шельфе. Л., 1981. С. 118-122.

2 Там же. С. 138.


Была ли возможна в древности жизнь в Арктике? Современные ученые пришли к выводу, что в 10-м тысячелетии до н. э. люди жили на о. Врангеля, который, вместе с прилегающим к нему шельфом, был свободен от ледника. В то же время произошло заселение Шпицбергена, а хребет Ломоносова возвышался над водой и был свободен ото льда, соединяя Сибирь и Америку1. Известно также, что в ледниковую эпоху Северное МО-' ре не существовало, а Британия и Ирландия соединялись с Европой сушей, по которой древний человек мог свободно передвигаться. На шельфе между Европой и Британией обнаружены торфяники, в которых найдены останки мамонтов, других крупных животных, а также и человека. Больше всего таких находок обнаружено на шельфе Доггер-Банки. Отмель Доггер-Банка не опускается ниже отметки 37 м, а несколько тысяч лет назад в центральной ее части находился большой остров. С его поверхности, находящейся сегодня ниже уровня моря, подняты орудия труда и охоты первобытного человека. Специалисты приходят к выводу, что люди жили на территории нынешнего шельфа Северного моря еще несколько тысяч лет после завершения ледникового периода. Эти земли были затоплены всего лишь 6 тысяч лет назад2.

Ученые определили, что в конце ледникового периода происходило несколько волн заметного потепления и похолодания климата. Так, значительное потепление на севере Германии отмечалось в 13-11-м тысячелетии до н. э. В этот период здесь преобладают сосново-березовые леса. Группы охотников проникают на освободившуюся ото льда равнину Северной Европы. В это время на севере Германии, в Бельгии и Голландии возникают поселения, относящиеся к культуре мадлен. Именно культура мадлен считается основой формирования индоевропейского племени и цивилизации.

Следующее крупное потепление приходится на период 9800—9000 гг. до н. э. В Центральной Европе растут сосновые и березовые леса, июльские температуры достигают 13—140С'. Однако потепление вновь сменяется похолоданием, когда из Скандинавии наступают льды, а леса отступают. Вероятно, именно это кратковременное, но резкое похолодание и привело к разрушению северной прародины и исходу предков индоевропейцев с севера на юг. Тилак, ссылаясь на мифы «Авесты», замечает: «Айрьяна Ваэджо, изначальная родина арийской расы, была расположена где-то вблизи Северного полюса, и предки нашей расы ушли оттуда не из-за "неодолимого импульса" или "перенаселения", но потому, что земля не выдержала натиска снега и льда в дни начала ледниковой эпохи»2. Последующее завершение ледникового периода, таяние льдов и поднятие уровня океана довершили процесс разрушения прародины: она оказалась ниже уровня моря.

1 Долуханов П. М. География каменного века. М., 1979. С. 72; Серебрянный Л. Р. Древнее оледенение и жизнь. М., 1980. С. 47.

2 Тилак Б. Г. Указ. соч. С. 408-409.


Многие ученые в разные эпохи выдвигали гипотезу северного происхождения индоевропейского (арийского) племени. Гордон Чайлд считал, что индоевропейцы были нордическим племенем. Их прародина располагалась, по его мнению, в Скандинавии1. Э. Я. Баллас, относя прародину ариев на самый север Европы, отмечает, что «там почти арктические условия жизни позволили Арийскому Духу проявиться в исконном виде, что наделило наших предков твердостью характера...»2. Г. Гюнтер полагал, что прародина нордической расы располагается на северо-западе Европы3. Тилак еще более радикален: «...мы можем считать установленным фактом, что родина арьев была на далеком севере, в областях вокруг Северного полюса...»4. Индийский мыслитель Шри Ауробиндо соглашается с мнением Тилака, что «значительная часть нынешнего населения Индии могла происходить от некой новой расы, явившейся с более северных широт, возможно даже из Арктики...»5.

1 Чайлд Г. Арийцы. Основатели европейской цивилизации. М., 2005. С. 205, 208, 223.

2 Баллас Э. Я. Арийский Дух и расовая идентичность // Атеней. 2007. № 8. С. 72.

3 Гюнтер Г. Избранные работы по расологии. Изд. 2-е. М., 2005. С. 208.

4 Тилак Б. Г. Указ. соч. С. 443.

5 Шри Ауробиндо. Собр. соч. Т. 2. Тайна Веды. СПб., 2004. С. 26.

6 Варг Викернес. Скандинавская мифология и мировоззрение. Тамбов, 2007. С. 180.


Зачем древний человек отправился далеко на север? В поисках каких сокровищ он стремился завоевать малопригодные для проживания земли Арктики или даже острова Северного полюса? Не будет ошибкой предположить, что, следуя за отступающим ледником, лю^и проникали далеко на север в поисках своего Бога и своей души. Варг Викернес объясняет это так: «Там, где холодно, дух спускается к людям — в ночи и холодном мраке, но также и в холодную зиму Севера. Здесь во мраке и холоде северного льда они получали более глубокое духовное сознание, и по этой причине они следовали за льдом на север»6. Этот духовный опыт, тесно связанный с Гипербореей, с Ultima Thьle, с Полюсом, лег в основу той Высокой Традиции, которая получила свое выражение в «Ригведе» и «Авесте», в «Старшей» и «Младшей Эдде», в мифах и ритуалах. Более того, именно этот духовный опыт, это Откровение Полюса сформировало душу нордического человека, создало то, что принято не совсем правильно называть «арийским племенем».

Лист Г., фон. Первооснова. Тамбов, 2009. С. 39. Серебрянный Л. Р. Указ соч. С. 97.


Путешествие к Северному полюсу стало для первобытных людей условием их превращения в нордическую расу. Именно так интерпретировал начальные строки «Старшей Эдды» Гвидо фон Лист. «Да, — восклицал он, — наше древнее сказание позволяет с высокой, перешедшей в уверенность вероятностью признать, что самые северные части нашей Земли, включая Северный полюс, не только были заселены, но что именно сам Северный полюс должен был быть колыбелью долихоцефальной, светлокожей, светловолосой и голубоглазой прарасы, "homo europaeus", "арийцев"»1. Учеными уже признается тот факт, что окружающая среда оказывает активное влияние на формирование организма и задает ему основные параметры. Л. Р.-Серебрянный обращает внимание на тот факт, что «не организм приспосабливается к внешней среде, а, напротив, экосистема приспосабливает к себе организм, а точнее, всю популяцию (или вид) и формирует его»2. Внешняя среда влияет на эволюцию организма, и эти изменения закрепляются на генетическом уровне. Сам же организм, подвергаясь влиянию экосистемы, утрачивает свою самостоятельность. Экосистема влияет на человека и уподобляет его себе. Это хорошо видно на примере кроманьонца. Этот вид человека разумного родился в холодную ледниковую эпоху. Эра льда сформировала в нем, по словам Серебрянного, «незаурядную волю, навыки, знания, духовную и физическую силу»1. Доказательством того, что кроманьонец мог легко адаптироваться к самым неблагоприятным погодным условиям, является факт обнаружения в одной из пещер Великобритании скелета женщины, датированного приблизительно 16 500 г. до н. э. Это было время наибольшего распространения последнего оледенения2.

Именно во льдах Северного полюса и Арктики произошло формирование белой нордической расы. Поэтому Ю. Эвола имеет право утверждать: «"Свет Севера", "гиперборейская мистерия" — таков центральный мотив нашей расовой доктрины... <...> Колыбелью арийской расы в давнюю доисторическую эпоху, о которой мы говорили, являлся... регион, который сегодня соответствует Арктике»3. Философ приходит к восторженному выводу: «Мы считаем нордическую, "солнечную" расу высшей и предшествующей всем другим. "Солнечная", или "олимпийская", раса, которая соответствует гиперборейской традиции^ крови, имела черты "естественной сверхъестественности". Основными особенностями этой духовной расы были мощь, спокойная властность и способность к быстрым реакциям, то есть чувство центральности и непоколебимости»4. В целом, по словам Эволы, олимпийской, или солнечной, нордической расе свойствен «сверхчеловеческий элемент», чувство «центральности», происходящее из места зарождения, и особый стиль «просветленного спокойствия, мощи, непоколебимой уверенности»5.

1 Там же. С. 114.

2 Там же. С. 114-115.

3 Эвола Ю. Традиция и раса. Новгород, 2007. С. 43.

4 Там же. С. 12.

5 Там же. С. 39.


Об этом спокойствии, уверенности и цельности писал и такой выдающийся расолог, как Г. Гюнтер. «Индоевропеец, — отмечал он, — желает предстать перед божеством как цельный человек, достигший сбалансированного равновесия своих сил, что божество и требует от него»1. Благородная уравновешенность динамично связана со стремлением нордического человека к постоянному преодолению себя и духовному возрастанию. Гюнтер говорил: «Нордическая идея — это выражение мировоззрения, для которого возвышение человека является божественной заповедью»2. С другой стороны, осознание своей «центральности» формирует в человеке чувство холодной отстраненности или то, что Гюнтер называет «нордическое отстраненное одиночество»3. Действительно, все специалисты говорят об эмоциональной сдержанности и даже «холодности» нордического человека4. Это и не должно удивлять: холодность нордического человека прямо связана с холодным климатом Арктики, где его раса зародилась в эпоху мирового льда. При этом, по мнению Г. Гизельбуша, «холодность» нордического человека — это качество, связанное лишь с восприятием им всего «чужеродного» («холодная отстраненность», «равнодушие»). На самом же деле ему свойственна сдержанность чувств, которая «является внутренним свойством»5. Эта внешняя холодность — следствие глубокого чувства внутренней самодостаточности, восполненности.

1 Гюнтер Г. Индоевропейская религиозность. Тамбов, 2006. С. 30.

2 Гюнтер Г. Избранные работы по расологии. С. 79.

3 Там же. С. 388.

4 Там же. С. 158-160.

5 Гизельбуш Г. О нордической идее // Философия вождизма: Хрестоматия по вождеведению. М., 2006. С. 243.


Шри Ауробиндо, использовавший для обозначения нордического человека термин «арий» (как он сам называл себя в Индии), подробно разъясняет значение этого слова. По его мнению, в слове агуа корень аг «означает любого рода превосходство на деле или силу

1 Шри Ауробиндо. Собр. соч. Т. 5: Упанишады. СПб., 2002. С. 393.

2 Шри Ауробиндо. Собр. соч. Т. 2. С. 223.

3 Там же. С. 403.


в действии. Поэтому его значение — быть сильным, высоким, быстрым или деятельным, преобладающим, благородным, превосходным, быть первым; поднимать, вести, начинать или править; корень также означает бороться, сражаться, направлять, трудиться, пахать. <...> Арья означает сильный, высокий, благородный или воинственный, о чем свидетельствует постоянное употребление именно этого значения в литературе»1. Арий — тот, кто упорно трудится, сражается, усиленно работает, продвигается вперед, кто стремится заменить бессмысленность профанной повседневности светозарным деянием ума и совершенством сакрального бытия, кто понимает жизнь как восхождение. Арий обладает волей к мифу, к сакральному бытию, которое обретается созидательным трудом и жертвоприношением. По словам Ауробиндо, «труд ария — это жертвоприношение, которое одновременно является и битвой, и восхождением, и походом — битвой против сил тьмы, восхождением на высочайшие вершины горы, за пределы земли и неба, к Свару, переходом на другой берег рек и океана в далекую Бесконечность сущего»2. Жизнь ария — деяние, борьба, восхождение, подъем, жертва и самопожертвование. Арий — это тот, кто приносит жертвы, участвует в жертвоприношениях: «Арий есть тот, кто идет по Пути, устремляется к бессмертию через божественное жертвоприношение, он один из сияющих детей Света, почитатель Властителей Истины, воитель в сражении с силами тьмы, которые чинят препятствия на пути человека»3. Но жизнь ария — это великое приключение, путешествие: «Арийский человек стремится достичь вершин, прокладывает себе путь в походе, который есть одновременно и продвижение вперед, и восхождение»1. Жизнь ария — действие, путешествие и самопожертвование, что и делает его «благородным».

Нордическое индоевропейское племя зародилось на ограниченной северной (как теперь ясно — арктической), но пригодной в то время для жизни территории. Его формирование заняло большой промежуток времени и было подчинено законам природы и влиянию климатических изменений. Основные признаки нордического человека сформировались при помощи естественного отбора в условиях начавшегося оледенения. Вначале теплый и влажный климат, а затем резкое похолодание, воцарившееся на прародине ариев, сформировали характер человека нордического типа. Многомесячная полярная ночь и такой же долгий день, феномен многодневных рассветов создавали поэзию и мифологию предков индоевропейцев. Там же, на полярной прародине, происходит и создание кастово-иерархической системы индоевропейского общества, состоящего из трех каст — жрецов, воинов и свободных работников. Широта и глубина души, самообладание, отвага, воля к выживанию, осознание своей духовной и физической силы — вот качества, сложившиеся у нордического человека на его древней арктической родине.

1 Там же. С. 250.

2 Генон Р. Избранные произведения: Традиционные формы и космические циклы. Кризис современного мира. М., 2004. С. 180.


Характер ария, место его происхождения определили и содержание Высокой Традиции, память о которой сохранилась в осколочном состоянии до наших дней. Р. Генон определенно и недвусмысленно утверждает, что «первоначальная традиция современного цикла пришла из северных регионов»2. Полярная прародина прежде всего соотносилась с образом священного Центра. «Всякая "Святая Земля" описывается еще и такими определениями, как "Центр Мира" или "Сердце

Мира"», — пишет Генон1. Центр Мира, будучи духовным центром, — средоточие, сердце Традиции. Этот Центр имел постоянное место пребывания, которое всегда понималось как Полюс. Истинный Центр, оказывающийся прототипом всех последующих в истории сакральных Центров у разных народов мира, становится источником подлинной примордиальной Традиции. Различные образы и наименования этого Центра, появляющиеся в мифах (Тула, Агарта, пещера, Авалон, Шамбала, гора и так далее), несут в себе идею Полюса или Оси Мира.

Полярный Рай часто получает название «солнечной страны», о которой, как пишет Генон, «Гомер говорит как об острове, расположенном "по ту сторону Оги-гии", что не позволяет идентифицировать ,ее иначе, как гиперборейскую Туле или Тулу; и "там обретаются вращения Солнца", загадочное выражение, которое может естественно соотноситься с "циркумполярным" характером этих вращений»2. Одно из постоянных названий Святой Земли — Земля Живых. «Оно, — отмечает Генон, — явно обозначает "убежище бессмертия", таким образом, что в собственном и строгом смысле этого слова оно применяется для земного Рая или его символических эквивалентов»3. Счастливая жизнь бессмертных «детей солнца» — вот первое воспоминание, приходящее в голову при мысли о полярной прародине.

1 Генон Р. Символы священной науки. М., 2002. С. 110.

2 Там же. С. 123.

3 Генон Р. Царь Мира. Коломна, 1993. С. 45.


Культ солнца вовсе не является распространенным повсеместно и был принят далеко не у всех народов. Этот культ, как следует предположить, мог появиться только там, где восход солнца совершается раз в году и превращается в величественную религиозную мистерию, несущую весть о возрождении не только Бога и

Космоса, но и богоподобного человека — на Северном полюсе.

Естественно, что в основе сакральной Традиции нордического племени лежит солнечный календарь. По словам А. Хольцнера, нордический человек на протяжении многих тысячелетий с благоговением следил за движением звезд, а солнце было для него образом постоянно обновляющейся жизни. «В дни зимнего и летнего солнцеворота он с благоговением думал о вечной силе света», — пишет он1. Жители Северного полюса не просто поклонялись солнцу, но были его избранными детьми. Об этом очень точно сказал О. Ран: «Гипербореи были любимым народом Аполлона. Чистые сердцем и добродушные, они счастливо жили в лесах своей солнечной плодородной земли, питались только плодами, не убивали даже зверей и не знали ни войн, ни тяжб. Когда они уставали от жизни, они искали успокоения в волнах не-умолкающего моря. Аполлон был их верховным богом»2. В другом месте Ран отмечает: «Ultima Thьle также была страной гипербореев, которые жили в вечном свете по ту сторону северного ветра и над которыми в качестве божества владычествовал дельфийский Аполлон»3.

1 Хольцнер А. Вечный фронт // Философия вождизма. С. 441.

2 Ран О. Крестовый поход против Грааля. М., 2002. С. 77.

3 Ран О. Двор Люцифера. Тамбов, 2008. С. 66.

4 Там же. С. 66-67.


Ultima Thьle — удаленный северный остров, открытый греческим мореплавателем IV в. до н. э. Пифеем. Он так далеко продвинулся к северу, что видел замерзший океан, посреди которого возвышался остров, названный им Туле. По описаниям греческих географов, это была земля, где ночь столь коротка, что Солнце исчезает за горизонтом всего на два-три часа, а в день летнего солнцестояния ночи не бывает вовсе4. Именно «поиск Бога», по мнению Рана, был одной из главных причин путешествия Пифея на север. Мореплаватель верил, что полюс потому является аполлоническим, что он «спокоен сам в себе». Поскольку сам Аполлон нашел свою настоящую родину на землях Северного полюса, у счастливых гипербореев, следовательно, полюс обладает особой силой притяжения, «которая никогда не позволит людям быть независимыми от Бога»1. Эта гиперборейская Туле была священным центром откровения Солнца-Аполлона, находящимся на глубочайшем Севере, земным воплощением Полюса света. Аполлон не просто бог солнца, а именно бог гиперборейский, арктическое солнце. Е. П. Блаватская полагала, что раз Аполлон — гиперборейский бог солнца, то его мать Ла-тона (Лето) — «полярная область и ночь, дающая рождение солнцу»2. Она рождена в гиперборейском краю, она же и есть «Гиперборейский Материк и его Раса»3. Она — не только мать Аполлона, но и Великая Мать нордического племени.

Богом солнца у германских племен был Бальдр, самый молодой и прекрасный из всех богов, их гордость и любимец. Праздник Бальдра отмечался в день летнегр солнцестояния, который считался и днем смерти бога, поскольку после этой даты солнце начинает спускаться к горизонту, исчезает за ним и наступает темная зима — пребывание бога в мире мертвых. То же самое мы видим и в Индии: годовой цикл у индоариев делится на две половины — «восходящую» и «нисходящую». «Нисходящая» половина — это путь солнца к югу, идущего от летнего солнцестояния к зимнему4.

1 Там же. С. 68.

2 Блаватская Е. П. Тайная доктрина. В 2-х т. М., 1992. Т. 2. Кн. 4. С. 973.

3 Там же.

4 Ґенон Р. Символы священной науки. С. 260.


Эпохой расцвета Гипербореи было полярное лето и триумф арктического солнца, светящего высоко в небе без заката. После Великого Полдня начинается упадок, который приводит к космической драме Гибели богов. Слепой Хёд, бог тьмы, убивает светлого Бальдра, и мир погружается во тьму и горе, но за это сам он будет впоследствии убит богом Вали. Предполагают, что «физическое объяснение этого мифа можно искать либо в раннем заходе солнца (смерть Бальдра), которое исчезает в западных волнах и пропадает во мраке (Хёд), либо в раннем окончании короткого северного лета и наступлении длинной зимы. <...> Его смерть от руки Хёда символизирует победу тьмы над светом, темной зимы над светлым летом; а месть' Вали — это наступление нового светлого времени года после зимнего мрака»'. Бальдр, как отмечает Б. Торп, «представляет собой теплое лето, время активных занятий, счастья и света. От его жизни зависят благоденствие и счастье богов; смерть его является горем для всех: богов, людей и природы»2. Поскольку имя Бальдр переводится как «белый бог» или «светлый бог», то его гибель означает не только уход лета, но и уход света, что совпадает с приходом зимы и тьмы.

1 Гербер X. Мифы Северной Европы. М., 2006. С. 197.

2 Торп Б. Нордическая мифология. М., 2008. С. 117.

3 Тилак Б. Г. Указ. соч. С. 434.


Однако такое совпадение лета и света или зимы и тьмы можно наблюдать лишь в районе Северного полюса. Тилак считает, что в мифе об убийстве Бальдра Хёдом и о мести Вали «описывается победа, одерживаемая каждый год солнечным героем над демоном мрака», что относит его к корпусу арктических преданий3. Как видно, история о гибели Бальдра — это арктический по происхождению миф о конце полярного лета и светлого периода и о приходе полярной зимы-ночи. Но после долгой полярной ночи, после сумерек богов должен явиться новый, молодой бог-мститель. Его рождение знаменует новый рассвет, приход утра нового мира, возрождение Традиции.

Известно, что архетип появляется снова и снова в мифологических фигурах. В мифологическом герое архетип переживает Вечное Возвращение. Через героя архетип воплощается и вмешивается в историю, превращая ее в миф и становясь видимым. Через явленный архетип герой становится инструментом мифа в его исторической реализации. Человек может стать мифом, лишь воплощая божественный архетип в своей имманентности, в своей душе. Архетип в герое — это божественная сущность, открывающая себя в нем и преобразующая его на свой лад. Такова для нордического человека роль Бальдра. Бальдр — гиперборейский светлый бог. Он является Самостью нордического человека, его душой. Воскресение Бальдра — это обретение нордическим человеком своей СамостИ. Второе пришествие, воскресение Бальдра возможно только в душе воскресшего, проснувшегося, осознавшего свою Самость и, следовательно, дваждырожденного нордического человека, ария. Это и будет возвращением на утраченную Гиперборею.

1 Варг Викернес. Скандинавская мифология и мировоззрение. С. 141.


Главным праздником нордического человека был день зимнего солнцестояния — юл (или йоль), что означает «колесо, круглый диск или поверхность, круг, окружность, закругление, солнечный диск и солнечное колесо (свастику)»1. К этому же корню восходит русское слово «юла» и название горы Олимп. Юл означает колесо года, а с другой стороны — дату зимнего солнцестояния, поскольку именно в этот день совершается «поворот» прошедшего полный цикл времени и начинается новый год. Г. Вирт пишет, что «в момент зимнего солнцестояния "Колесо" Года Божьего стоит на месте, а поэтому в символическом культовом употреблении германского народа, в человеческой жизни, все прочие колеса (прялка и т. д.) также должны покоиться. Ибо это — Священный Поворот, время "Умри и Стань", когда мертвые души предков воскресают и перерождаются, снова облекаются плотью в своем роду»1. Понятие «юл» включает в себя образ Центра, Полюса, вокруг которого вращается остальной космос, что хорошо видно на примере горы Олимп. Так на Северном полюсе годовой цикл включает в себя круговое движение не только времени, но и пространства.

1 Вирт Г. Хроника Ура Линда: Древнейшая история Европы. М., 2007. С. 223.

2 Пауэлл Т. Кельты: Воины и маги. М., 2003. С. 131, 137.

3 Шрадер О. Индоевропейцы. М., 2003. С. 185.


Известно, что у кельтов год делился на два периода — теплый и холодный. Переломными датами между сезонами были 1 мая и 1 ноября, причем именно на этот день приходилось наступление нового года2. Также и у скандинавов год делился только на две части — лето и зиму. Однако у кельтов деление года на лето и зиму соответствует еще и делению суток на день и ночь. Зима — не просто холодное, а именно темное время года. В Уэльсе январь называли «темным месяцем», а в Шотландии, Корнуолле и в Бретани ноябрь (первый месяц зимы и года) называют «черным» или «темным» месяцем. Середина зимы в Шотландии называется «мрак». Это совпадение зимы и мрака в календаре может показаться странным, так как в средней полосе зимой бывает не только ночь, но и день. Однако все объяснится, если вспомнить, что в Арктике зима совпадает с полярной ночью, временем тьмы без света. Также следует обратить внимание на тот факт, что у индоевропейских племен одно и то же слово использовалось для обозначения зари и прихода весны. Имена богинь зари Ушас, Аврора, Эос соответствуют немецким названиям праздника прихода весны — Ostara, Ostern3. Такое совпадение прихода весны и восхода солнца можно наблюдать лишь в Арктике, так как там восход солнца, наблюдаемый один раз в году (хотя и растянутый на несколько дней), знаменует конец полярной ночи и зимы одновременно.

Все это говорит об арктическом происхождении кельтского календаря. Их жрецы, друиды, хранили в своем календаре высокое духовное наследие Гипербореи. В культах солнца, в умении владеть космическими энергиями, в срвершаемых мистериях и получаемых при этом откровениях, как отмечает Р. Майер, «проявлялось влияние древнего гиперборейства, благодаря которому священное солнечное наследие могло не утратиться для коснеющего земного бытия»1. Традиции кельтов и германцев можно рассматривать в качестве ответвлений великой гиперборейской Традиции, которую следует признать за изначальную. Именно высокая гиперборейская Традиция придает культуре кельтов тот магический блеск, который притягивает нас до сих пор.

1 Майер Р. В пространстве — время здесь... История Грааля. М., 1997. С. 83.

2 Исландские саги. Ирландский эпос. М., 1973. С. 673.


Если, как нам известно, на Северном полюсе гбд делится на светлый и темный периоды, это могло натолкнуть путешественников на мысль, что год в мире людей равен суткам в мире богов. Действительно, мотив «день, равный году» или «год у богов равен столетию в мире людей» весьма распространен в фольклоре. В саге «Плавание Брана, сына Фебала» герой и его спутники прибывают в Страну Женщин. «Им казалось, что они пробыли там один год, а прошло уже много-много лет». Когда же они вернулись домой и один из друзей Брана спрыгнул на землю, «тотчас же обратился в груду праха, как если бы его тело пролежало в земле уже много сот лет»2. В «Плавании Майль Дуйна» говорится, что путешественники попали на прекрасный остров, где жизнь их «будет вечной» и время не коснется их. «Они пробыли на этом острове три зимних месяца; но это время показалось им тремя годами»1. В один из дней Майль Дуйн приплыл к острову «с медной изгородью, разделявшей его пополам. Там были огромные стада овец: по одну сторону изгороди — черных, по другую белых»2. Это образное описание арктического года. Остров, поделенный стеной на черную и белую половину — это и есть арктический год. Овцы — это дни, причем черные овцы — количество темных, «ночных» дней полярной зимы, а белые — светлые, солнечные, «дневные» летние сутки. Герой кельтов Ойсин стал королем в Тир На Н-Ог, Стране Юности. Он пробыл там три года, но за это время на земле прошло три сотни лет3. Эти истории известны во многих странах, в том числе и в России4.

1 Там же. С. 709, 710.

2 Там же. С. 701.

3 Лики Ирландии: Книга сказаний. М.; СПб., 2001. С. 33.

4 Телегин С. М. Миф и Бытие. М., 2006. С. 296.

5 Гримм Я.у Гримм*В. К. Сказки. Минск, 1983. С. 164.

6 Мифы и легенды народов мира: Северная и Западная Европа. Сборник. М., 2004. С. 153-155.


В германской сказке домовые уводят девушку внутрь горы, чтобы окрестить их ребенка. Она пробыла у них всего три дня, но когда вернулась домой, оказалось, что в мире людей прошло целых семь лет5. В шотландской легенде рассказывается о двух музыкантах, приглашенных к эльфам на праздник. Целую ночь развлекали они маленьких человечков веселой музыкой. Когда же они вернулись домой, то не узнали ни местности, ни деревни, ни ее жителей. Сами они превратились вдруг в глубоких стариков, а когда в церкви началась служба, «оба старика музыканта рассыпались в прах и следов их не осталось»6. В словацкой сказке с таким же сюжетом музыканты вечером попадают на свадьбу. Домой они возвращаются рано утром и узнают, что с той поры, как они ушли из деревни, прошло три месяца1. В этой сказке совершенно определенно говорится, что в волшебной стране с момента заката до момента восхода солнца проходит три месяца. Такое явление можно наблюдать только в Арктике. В индийских Пуранах один год в мире богов соответствует не ста, не тремстам, а тремстам шестидесяти годам в мире людей2. К такому выводу можно было прийти не умозрительно, а только наблюдая течение года на Северном полюсе. Если там «день и ночь» длятся целый год, то священный «год» на полюсе, состоящий из трехсот шестидесяти «дней и ночей», будет соответствовать именно тремстам шестидесяти годам в «мире людей» — в средней полосе.

Грузинская сказка «Земля свое возьмет» близка к кельтской версии. Герой отправляется «в такой край, где смерти нет». После долгого путешествия он видит «дом из цельного стекла», в котором живет прекрасная дева. Она «создана в первый день творения», никогда не состарится и никогда не умрет. Ее имя — Турпа, что означает «цветущая и прекрасная». Очевидно, э*го Дева Мира, Великая Мать и, без сомнения, Дева Зари. Юноша остался жить у нее, и «годы летели как минута». Ему показалось, что всего «три-четыре дня» прошло с тех пор, как он пришел сюда, но на самом деле пролетела уже тысяча лет. Когда герой вернулся домой, то оказалось, что все его родные давно умерли. Перед расставанием дева дала ему три яблока, но странно, что это были яблоки не бессмертия и молодости, а смерти. Когда он дома съел эти яблоки, то тут же превратился в старика и умер3.

1 Сказки народов мира. В 10-ти т. Т. IV. Сказки народов Европы. М., 1988. С. 106.

2 Кэмпбелл Дж. Тысячеликий герой. М.; Киев, 1997. С. 221.

3 Грузинские народные предания и легенды. М., 1973. С. 243-246.


Самая известная японская версия этой истории — сказка об Урасима Таро. Молодой рыбак спасает черепашку, которая переносит героя во дворец Дракона. Этот дворец находится в самом центре мира, поскольку на его восточной стороне царила весна, на южной — лето, на западной — осень и на северной — зима. Кроме того, в одном из вариантов легенды подводная страна Дракона называется «Страной Вечной Молодости и Лета». Урасима Таро показалось, что он пробыл здесь всего два-три дня. Однако когда он вернулся домой, выяснилось, что прошло уже семьсот лет. Дочь царя Дракона подарила рыбаку перед расставанием чудесную коробочку, запретив открывать ее. Но расстроенный и озадаченный Урасима Таро не выдержал. Он открыл коробку, из нее потянулась струйка дыма, и за мгновение он превратился из молодого человека в старика и умер1.

В сказке «Барабанщик», проанализированной С. Бир-кхойзер-Оэри, герой пробыл на далекой Стеклянной горе три дня, но когда он вернулся в наш мир, оказалось, что здесь миновало три года2. Большое значение имеет то, что Стеклянная гора находится где-то на краю света. Туда героя на своих плечах переносит великан. В германском фольклоре Стеклянная гора — образ иного мира, мира мертвых или рая. По ее скользкому склону должна взобраться душа умершего, а простой смертный может попасть на ее вершину лишь при помощи чар. Нет сомнений, что Стеклянная гора — воспоминание об арктических льдах, об айсбергах или покрытых льдом высоких горах на острове.

1 Садзанами Сандзин. Нихон Мукаси Банаси: Сказания древней Японии. СПб., б.г. С. 175-185; Дэвис X. Мифы и легенды Японии. М., 2007. С. 311.

2 Биркхойзер-Оэри С. Мать: Архетипический образ в волшебных сказках. М., 2006. С. 102.


На вершине горы было ровное место, где стоял старый каменный дом, перед домом был большой пруд, а за ним густой лес. В доме живет старуха-ведьма, в плену у которой находится прекрасная дева-лебедь. Именно ее и должен спасти герой. Если предположить, что Стеклянная гора — это полярный остров, Гиперборея (там три года проходят как три дня), то старая колдунья — Великая Мать, Богиня гипербореев, а действия героя по спасению прекрасной девы (зари) — обряд посвящения, принятый на арктической прародине.

Дева-лебедь — типичный образ нордического мифа. Норны и валькирии часто принимают образ лебедей. Именно лебедь, который является то ли воплощением души умершего, то ли психопомпом, указывает путь к райской обители или к Стеклянной горе. В этом плане лебедь прямо связан с небесным созвездием Лебедь. Психологически же, как замечает Биркхойзер-Оэри, дева-лебедь в сказках воплощает аниму героя, женственный аспект его души, «сближая его с бессознательным»1. Но, чтобы освободить аниму, герой должен вступить в опасный контакт с бессознательным и выполнить ряд задач.

1 Там же. С. 104.

2 Там же. С. 109.


Если говорить об инициационных испытаниях героя, то он должен вычерпать наперстком пруд и срубить оловянным топором лес. Эти испытания связаны с героическим посвящением, причем оба имеют отношение к бессознательному. Как пруд, полный воды, так и темный лес — образы бессознательного. То, в какие условия поставлен герой в этой работе с бессознательным, изначально должно обречь его на неудачу. Работая с бессознательным, он не имеет ни малейшего шанса на успех. Только дева-лебедь, живущая у старухи, помогает герою справиться с задачей. Это означает, что победа над бессознательным возможна лишь при участии сил, превосходящих человеческое сознательное Эго. Анима — цель поиска — становится и помощницей в этом поиске, как отмечает исследовательница2. Выполнив свою работу, герой зажигает из срубленных деревьев огромный костер. Там он видит одно негорящее полено и вытаскивает его. Полено превращается в деву, которую он и хотел спасти. Чтобы освободить ее, герой толкает в огонь старуху, и та гибнет.

Огонь здесь несет идею очищения и преображения души. Герой спасает деву и губит ведьму, то есть соединяется со спасительной стороной анимы и избавляется от темной, губительной ее стороны. Бросаясь в огонь и вытаскивая деревянное полено, герой, отдав себя во власть бессознательного, обрел свою душу. Но и дева не может обрести свой облик, пока, как пишет Биркхойзер-Оэри, «не коснется земли, то есть твердой реальности»1. Бросая же в костер старуху, герой справляется со своей «материнской фиксацией и привычкой пребывать в инфантильном состоянии», избавляется от слабости, чтобы не потерять «ту ценность, которую только что обрел» — аниму2. Шагнув в костер, он приносит себя в жертву, и только совершив эту жертву, он может стать действительно свободным, соединиться с анимой и превратиться в героя. Так происходит посвящение и воскресение героя.

Подобное деление анимы на старую и молодую богиню, на мать и дочь (Деметра и Персефона), известно во многих культурах. Целью посвящения становится спасение молодой богини (анима) из-под власти демонических сил (бессознательное) и женитьба на ней (мистический союз). Поскольку, как мы видели, этот ритуал совершается на Стеклянной горе, где время течет по-иному, то он, судя по всему, являлся частью гиперборейской Традиции, наследием Северного полюса.

1 Там же. С. 117.

2 Там же.


Надо сказать, что в сказках и мифах индоевропейцев можно обнаружить и довольно точное описание Гипербореи, ее климата и деталей ландшафта. В мифах кельтов и германцев часто говорится о том, что их предки пришли с далеких островов, располагавшихся где-то на Крайнем Севере. Так, кельты верили, что первопредком людей был бог мертвых Диспатер, живший в далеком краю, на «острове Предела» по ту сторону океана. Другая легенда сообщает подробности: «На северных островах земли были Племена Богини Дану и там постигали премудрость, магию, знание друидов, чары и прочие тайны, покуда не превзошли искусных людей со всего света. В четырех городах постигали они премудрость, тайное знание и дьявольское ремесло — Фалиасе и Го-риасе, Муриасе и Финдиасе»1. Ф. Леру, комментируя эти легенды, приходит к выводу, что «на острова на севере мира» отправлялись молодые люди, «чтобы, обучиться друидизму» и стать знатоками искусства, «сделаться Туа-та де Даннан»2. Анализируя предания об «островах на севере мира», Леру отмечает, что «остров друидов — это темный остров, на котором царит мрак. Следовательно, он находится в царстве мертвых, в потустороннем мире»3. Но на самом деле описанный здесь «мир» совсем не «потусторонний». Характерно соединение при описании «царства мертвых» двух мотивов — севера и тьмы. Речь идет, безусловно, о долгой арктической ночи. Вместо того чтобы отмахиваться от этих легенд, как от описания «потустороннего мира», следовало бы предположить, что в них описано то, что люди могли видеть на самом деле. Эти кельтские предания, кстати, имеют прямую связь с греческими мифами о гиперборейском Аполлоне, а грозный бог смерти Диспатер — это греческий Кронос.

1 Похищение Быка из Куальнге. М., 1985. С. 351.

2 Леру Ф. Друиды. СПб., 2003. С. 223-224.

3 Там же. С. 227.


Далекая северная страна считается не только темным миром мертвых, но и царством вечной молодости и света. Бог Мананнан живет на далеком острове, который называется Тир Тайрнгир, Земля Обетованная. Герою Коннлу является невидимая дева из Тир Нам Бео, Страны Вечно Живых, где царит счастье и нет смерти. Она увозит героя на свой остров на борту сверкающего корабля". Тадг, сын Киана, попадает на далекий остров посреди океана, который называется Страной Вечно Живых. Он проводит там целый год, но ему кажется, что прошел лишь день2. В Земле Юных, прекраснее которой нет под солнцем, деревья «всегда в листьях и цветах, и всегда на них зреют плоды. Там вдоволь меда, и вина, и всего, что только пожелаешь». Тот, кто там живет, никогда не состарится, не знает ни морщин, ни смерти, сколько бы времени ни прошло3. Стоит заметить, что в этих преданиях описывается не просто фантастический «солнечный край». Перед нами описание долгого арктического лета, когда солнце на протяжении нескольких месяцев не заходит за линию горизонта. Более того, точное описание не просто теплого, а жаркого климата указывает, что эти легенды создавались в период максимального потепления, когда климат в Арктике был значительно более теплым. Однако после этого снова пришло похолодание. Солнечная Страна Живых сменилась на Страну Мертвых. Все эти явления наблюдались предками индоевропейцев на самом деле, а вовсе не являются, как считают многие ученые, описанием «потустороннего мира». Это наш мир...

1 Кельты: Ирландские сказания. М., 2000. С. 68-70.

2 Там же. С. 70-77.

3 Там же. С. 282.


В преданиях кельтов часто рассказывается о стеклянных островах и дворцах. Так, повелитель поморов Ба-лор живёт на острове Стеклянной Башни. Моряки, проплывавшие мимо острова, часто «видели посреди моря стеклянную башню, а наверху на крыше существо, обличьем похожее на человека»1. Когда же моряки при помощи друида попробовали разрушить башню, то она исчезла, но при этом поднялась большая волна и потопила их корабль. Судя по описанию, речь идет об огромном (похожем на остров со стеклянной башней) айсберге, от которого отвалился большой кусок или он перевернулся, подняв волну. В легендах о Земле Блаженных часто появляются образы Стеклянной горы, Стеклянной башни, стеклянной лодки и т. д. Эта прямая связь Острова Блаженных и стекла указывает на далекие северные земли, где раньше климат был теплым, но затем они оказались во власти льда.

Германский миф сообщает о начале оледенения. Однажды Один отправился в путешествие и отсутствовал много месяцев. Воспользовавшись этим, братья Одина, Вили и Ве, присвоили власть и престол верховного бога. По другой версии, Одина то ли заменил, то ли сверг бог зимы Улль (или Оллер). Он правил землей долгие семь месяцев, пока Один где-то скрывался, и все эти месяцы длилась зима. Улль засыпал снегом Асгард\и Мидгард. Но Один все же вернулся и прогнал Улля, который после этого поселился на замерзшем севере2. Миф повествует о приходе очень долгой зимы. Такие мифы были созданы в ледниковый период.

1 Там же. С. 21.

2 Гербер X. Мифы Северной Европы. С. 45, 131-132.


Если мифологические герои, первопредки приходят в наш мир с далеких северных островов, то эпические герои, напротив, отправляются на далекие северные острова в поисках приключений. В обоих случаях северные земли ассоциируются с Иным миром. Приход первопредков из Иного мира — это обретение ими земного физического статуса, начало человеческой истории. Путешествие героя в Иной мир — это инициация, приобщение к «абсолютно иному», к утраченной мудрости, к совершенству, и обретение духовного, надчеловеческого статуса. Алвин и Бринли Рис пишут: «Тема плавания в Иной мир — одна из самых характерных для кельтской традиции...»1. Описание таких странствий не оставляет сомнений в том, куда направлялись путешественники.

В одной из валлийских легенд потусторонний мир описывается как «четырехугольный вращающийся замок», откуда Артур привозит волшебный котел. В этом вращающемся замке «полдень был совершенно черным»2. Это точное описание дома, стоящего прямо на полюсе (он вращается вокруг своей оси) в условиях долгой полярной ночи. «Осевое» расположение Острова Блаженных подчеркивается и в других преданиях. Здесь важен мотив вращения вокруг своей оси. Герметический трактат гласит: «Северный полюс вращается вокруг самого себя и увлекает вместе с собой в круговом движении весь космос»3. Именно такой вид оказывается и у таинственного острова.

1 Рис А., Рис Б. Наследие кельтов: Древняя традиция в Ирландии и Уэльсе. М., 1999. С. 358.

2 Хайнц С. Символы кельтов. СПб., 2006. С. 276.

3 Высокий герметизм. СПб., 2001. С. 72.

4 Исландские саги. Ирландский эпос. С. 667, 668.

5 Генон Р. Царь Мира. С. 70.


В саге «Плавание Брана, сына Фебала» Остров Блаженных описывается как искусственный: «На четырех ногах стоит остров. <...> Стоит остров на ногах из белой бронзы, блистающих до конца времен»4. Здесь отмечается одно из главных качеств полярного острова — устойчивость. Р. Генон писал об этом: «Именно на нее мы и указывали как на характеристику Полюса: остров пребывает неподвижным среди непрерывного движения волн, движения, являющегося образом беспокойства внешнего мира»5. Эта «устойчивость» и неподвижность острова может быть связана только с тем, что он располагается непосредственно на Северном полюсе, поскольку он представляет собой неподвижную точку, вокруг которой вращается остальное пространство. Интересно, однако, описание острова как искусственного, что повторяется и в других легендах.

В «Плавании Майль Дуйна» путники приплывают «к гигантскому серебряному столпу. Четырехгранный был он, и каждая сторона — в два удара корабельных весел. <...> Ни клочка земли не было подле него — один бесконечный океан. Не видать было ни основания столпа, ни вершин его — так высок был он»1. Это Ось мира, Мировой Столп, знак Полюса, о котором пишет, например, М. Серрано: «...Туле вблизи Столба Севера, который связывал этот мир с другими мирами, со звездами»2. Эту Ось можно представить себе только на Полюсе. От серебряной сети, которая спускалась с вершины столпа, путники отрубили кусок. «Они услышали с вершины столпа голос мощный, звонкий, звучный, но не могли понять ни кто говорит, ни на каком языке. <...> Затем они увидели остров, поднимавшийся на ножке: весь он стоял на этой ножке»3. Похожие конструкции устанавливают сегодня на шельфе для добычи нефти и газа. Громкая нецензурная брань рабочих, которым мореплаватели повредили технику, не требует перевода.

1 Исландские саги. Ирландский эпос. С. 707, 708.

2 Серрано М. Золотая цепь. Тамбов, 2007. С. 183.

3 Исландские саги. Ирландский эпос. С. 708.

4 Лики Ирландии: Книга сказаний. С. 58.


В предании «Приключение Арта, сына Конна» повествуется, что герой пришел в волшебную страну, где был город с дворцом посредине. «На столбе поверх града был поставлен искусный, блестящий, солнечный покой...»4. Перед нами опять возникает картина, которую можно наблюдать только на Полюсе: столб, исходящий из центра города и упирающийся в солнце в зените. Этот солнечный покой (грианан) на Одиноком Столпе — обычное жилище «чудесной жены» в легендах. Например, в балладе «Сладостная печаль» герой отправляется за море на поиски прекрасной девы. Через три месяца и семь недель плавания «над оконечностью бурного моря» (край мира, Гиперборея) он увидел «гладкие камни бело-синей башни, стеклянные окна на кровлях ее». С вершины башни упала цепь, по которой герой взобрался наверх и там нашел свою возлюбленную, спящей на золотом кресле (образ девы-зари)1. Само представление о существовании Мирового Столпа или Оси мира могло возникнуть только там, где земной Центр соединяется вертикальной линией с небесным Центром — на Северном полюсе.

1 Уэльс. Хроники бриттов: Книга сказаний. М.; СПб., 2005. С. 113.

2 Бонгард-Левин Г. М., Грантовский Э. А. От Скифии до Индии: Загадки истории древних ариев. М., 1974. С. 103-105.


Предания о Гиперборее сохранились и- у соседей кельтов и германцев. Финно-угорские племена, пришедшие на север Европы из Азии, вступали в соприкосновение с нордическими ариями и восприняли память об их прародине. Так, ханты сообщают, что «на крайнем севере, близ океана и льдов» живет ветер, дующий с севера (Борей), а далее к северу находится страна, жители которой невероятно красивы, благородны и славятся разумом. В финских легендах говорится о «нижнем мире» Туонеле (то же, что Туле в мифах греков и римлян), где постоянно светит солнце (полярный день), а земля богата щедрыми полями и обильными лугами (время теплого межледниковья). Охраняет вход в эту страну хозяин царства мертвых Туони (Дуодна — то же, что богиня Дана). Неарийские племена, проживающие в Северной Скандинавии, верили, что эта страна находится на острове в Северном Ледовитом океане2. Следует отметить, однако, одну важную особенность: в мифах древних

индоариев и германцев северная или полярная земля — это их сакральная прародина, на которой жили их предки и продолжают жить их боги. Для финно-угорских племен это — таинственная «чужая» земля, где живут удивительные по красоте, не похожие на них, «чужие» люди. Уже хотя бы по этой причине вывод Г. М. Бонгард-Левина и Э. А. Грантовского, что предания о полярной прародине были лишь заимствованы древними ариями у финно-угорских народов1, ошибочен.

1 Там же. с. из.


Мифы индоевропейцев сохранили еще одну очень узнаваемую географическую деталь их древней прародины. В «Младшей Эдде» сообщается, что когда под воздействием тепла мировой лед и первозданный иней растаяли (потепление в межледниковый период), то «тотчас возникла из него корова по имени Аудумла, и текли из ее вымени четыре молочные реки, и кормила она Имира»1 (рис. 1).

Имя Аудумла происходит от audr — «пустыня», и hum«тьма, сумрак», что вместе дает значение «темная пустыня». Как пишет Б. Торп, имя космической коровы означает, что «материя прирастала за счет ручьев, протекавших в пустынной тьме»2. Аудумла является олицетворением пустынного и холодного, покрытого льдом полярного континента, который только начал оттаивать после царства мирового льда. Он разделен четырьмя реками на четыре части и пребывает во тьме арктической ночи. Этот же образ встречается и в мифах других народов.

1 Младшая Эдда. С. 23.

2 Торп Б. Указ. соч. С. 97.

3 Шри Ауробиндо. Собр. соч. Т. 2. С. 170.

4 Там же. С. 172.


В «Ригведе» Индра вместе с Ангирасами освободил из мрака ночи Зарю и Солнце, после чего «наполнил четыре реки, струящиеся сладкими потоками» (РВ. I. 62, 6). Это четыре реки арктического рая. В гимнах «Ригведы» арктическая прародина представлена как четыре небесных мира счастья и Истины — Сатья, Тапас, Джана, Свара, которые все вместе описываются как «четыре высшие и тайные обители» и источник «четырех высших рек»\ Здесь четко представлена география полярного континента, разделенного на четыре части четырьмя реками. По словам Ауробиндо, эти «четыре высшие реки божественного бытия, божественной сознательной силы, божественного восторга, божественной истины наполняют и питают собою два мира — ум и тело, — нисходя в них сладостными потоками»4. Слова индийского философа показывают, как реальное географическое явление (четыре реки) превращается с уходом с прародины в высокое мистическое учение.

Священный Полюс, Центр Мира, «Святая Земля», по словам Генона, — «это "высшая область", согласно смыслу санскритского слова Парадеша, которое халдеи превратили в Пардес, а люди Запада — в Парадис; это и в самом деле "Земной Рай", точка исхождения всякой традиции, имеющая в своем центре единственный источник, от которого расходятся четыре реки, текущие к четырем основным точкам...»1. В Индии верят, что река Ганг семь раз огибает гору Меру, находящуюся в центре мира, и затем разливается на четыре озера, из которых истекают четыре реки, впадающие затем в четыре моря. В «Вишну Пуране» рассказывается, что на вершине Меру находится город Брахмы, омываемый Гангой, которая затем разделяется на четыре могучие реки2. «По нашей интерпретации, — пишет У. Уоррен, — исходная река начинается на небе, затем разделяется на высоте полюса, и четыре образовавшиеся реки — это четыре потока циркумполярного континента, стекающих по разным направлениям в окружающее море»3.

1 Генон Р. Символы священной науки. С. 114.

2 Уоррен У. Ф. Указ. соч. С. 151-152, 246-247.

3 Там же. С. 240.


И. Донелли, описывая древнюю прародину человечества (которую он по ошибке отождествляет с вторичной Атлантидой), находит в мифах разных народов один важный общий мотив — наличие четырех рек, текущих в виде креста из одного источника. Таков, по мнению Донелли, священный Асгард, находящийся в центре долины, орошаемой четырьмя молочными реками, текущими в направлении четырех сторон света. Такова «божественная черная страна» Тянь-Шань китайцев, орошаемая четырьмя источниками бессмертия.

Это и священная гора буддистов Сумеру, с вершины которой текут четыре реки, и гора индуистов Меру, с четырех склонов которой изливаются в разные стороны света четыре реки1. Донелли, однако, «не заметил», что в описании Атлантиды, оставленном Платоном, нет никаких упоминаний о четырех реках. Эти четыре реки являются частью ландшафта именно полярной Гипербореи. Они и породили один из главных религиозных знаков у всех народов мира —- равносторонний крест.

Райский остров имеет форму круга и, по словам Ге-нона, «он разделяется посредством креста, который образует четыре реки, текущие с "полярной горы"»2. Об этом знаке справедливо пишет Б. Ле Пер Тренч: «Эти четыре потока, или четыре реки, текущие в противоположные стороны, упоминание о которых есть в легендах и сказаниях практически у всех народов, объясняют происхождение креста как самого древнего символа в мире»3. Этот крест является памятным знаком Гипербореи, и он несет в себе солярный и полярный смысл, а также открывает тайну инициации — возрождения человека в кресте. Спасение человек может обрести только через космический Крест Гипербореи.

1 Донелли И. Атлантида: мир до потопа. Самара, 2004. С. 284.

2 Генон Р. Царь Мира. С. 75.

3 Ле Пер Тренч Б. Небесный народ. М., 1998. С. 93.


Конечно, в современной христианской европейской традиции эти четыре реки более всего известны по описанию в Библии. «Из Едема выходила река для орошения рая; и потом разделялась на четыре реки. Имя одной Фисон: она обтекает всю землю Хавила, ту, где золото; И золото той земли хорошее; там бдолах и камень оникс. Имя второй реки Тихон: она обтекает всю землю Куш. Имя третьей реки Хиддекель: она протекает пред Ассириею. Четвертая река Евфрат» (Быт. 2, 10—14). Комментаторы Библии отмечают, что существовало множество толкований этих строк, причем «земной рай переносился с Дальнего Востока (Коппенс) на Северный полюс (Уоррен — Грюн) или вообще за пределы земли (Унгнад)»1. Генон также объясняет особенности географии библейского Рая: «... из его центра, то есть от самого подножия "Древа жизни", вытекают четыре реки в направлении четырех сторон света, которые таким образом чертят горизонтальный крест на самой поверхности земного мира — то есть в плоскости, соответствующей уровню человеческого состояния. Эти четыре потока, которые можно отнести к кватернеру элементов, истекают из одного источника, соответствующего первоначальному эфиру, и разделяются на четыре части, которые можно соотнести с четырьмя стадиями циклического развития и с- круговой оградой "земного Рая", представляющей собой не что иное, как горизонтальный срез вселенской сферической формы...»2. Для Генона четыре реки, как и сама полярная прародина — посредник между эфирным и физическим мирами, способ истечения и материализации космических энергий.

Он пишет об этом так: «Резервуар небесных вод естественно идентичен духовному центру нашего мира: отсюда вытекают четыре реки Рагс1е8, которые направляются к четырем сторонам света»3. Четыре реки —-это эманации космической энергии, которая питает их как источник или резервуар небесных вод. Нисходя на землю, эта энергия концентрируется в стихию воды и фиксируется в пространстве, определяя четыре его направления.

1 Гальбиати Э.у Пьяцца А. Трудные страницы Библии (Ветхий Завет). Милан, 1992. С. 128.

2 Генон Р. Символика креста. М., 2004. С. 84.

3 Генон Р. Царь Мира. С. 44.


Библейские образы получали трактовку у многих мистиков в разные эпохи. Г. фон Веллинг замечает, что «из Эдема вытекала река (чье имя Писание не сообщает), орошавшая не только сад Эдемский, но из которой вытекали четыре реки: Pisуn, Gihon, Hiddekel и Phrat, обтекавшие известные земли и страны. <...> Отсюда, не убоявшись сего, следуем далее и скажем вначале, что основа истока реки, протекавшей в Эдеме и орошающей сад — Великолепие и Величие самого Бога в вечной, непостижимой глубине, явленной в храме изобилия Его Божественности, в Fiat или Слове, в духовном Адаме или небесном человеке, в Вечности Единородного Божественного Сына Иисуса Христа, во всех небесных и совершенно духовных созданиях. <...> Отсюда она разделяется на четыре реки: Огонь, Воздух, Воду и Землю... где махина истечения Жизни и Содержания всех созданий, через звезды, Солнце и Луну непрерывно изливается на наш земной шар, как к центру (в котором проявлена вечная Воля, План и Тайна Божественного Величия пред всеми иными сферами как нашей системы, так и верхнего или духовного мира) и здесь действует»'. Четыре реки становятся образом творения четырех стихий из божестьснного Слова и истечения в наш мир Его Сущности.

1 Веллинг Г., фон. Opus Mago-Cabbalisticum et Theosophicum. Киев, 2005. С. 123.

2 Макгрегор Мазере С. Л. Разоблаченная каббала. М., 2009. С. 335—


В каббале четыре райские реки мистически связаны с буквой еврейского алфавита Йод (I). Значение этой буквы в каббале очень велико, она названа «Сокровеннейшей из всех букв. Ибо I, Йод, есть начало и конец всего сущего», «И этот мир грядущий сотворен через I, Йод»2. Большая тайна заключается в том, что буква Йод включает в себя еще две буквы — Вав (V) и Далет (D), то есть буква Йод записывается как IVD. «Малое Святое Собрание» сообщает: «И некая Тайна исходит от этого речения, гласящего: "Из Эдема выходила река". Что такое Эдем? Это горняя ChKMH, Хокма, Мудрость; и это же I, Йод (в I, V, D). "Для орошения сада". Это V, Вав. "И потом разделялась на четыре реки". Это D, Далет. И в IVD заключено все сущее, и поэтому Отец сей именуется Всем сущим, Отцом Отцов»1. Далет представляет собой четыре реки, поскольку цифровое значение этой буквы — 4. Это мистическое учение, с одной стороны, лишний раз подтверждает гиперборейское происхождение как первых глав книги «Бытие», так и системы каббалы. С другой стороны, словесно-буквенные и аллегорические спекуляции подобных мудрецов показывают, что происходит с мифом, когда его буквальный смысл утрачивается.

Изучение подлинной географии полярного континента подводит нас еще к одной детали. Уоррен замечает, что четыре реки растекаются в противоположных направлениях, «разделяя циркумполярную землю на четыре почти равные части»2. Эти четыре части имеют своего собственного правителя, и Генон приходит к BbN воду, что полярная «Thьle была, похоже, тождественна изначальному "Острову четырех Властителей"»3. Это тот самый остров, который в кельтском предании имел четыре города, в которых жили четыре великих друида. Леру считает их точным описанием «инициатического центра»4.

1 Там же. С. 336-337.

2 Уоррен У. Указ. соч. С. 56.

3 Генон Р. Царь Мира. С. 67.

4 Леру Ф. Указ. соч. С. 222.


Именно поэтому знак креста в круге имеет большое значение в психологии. К. Юнг говорил: «Благодаря своим четырем рекам и тому, что в нем изначально пребывал андрогинный Первый человек (Адам), сад Эдема был любимой мандалой в христианской иконографии, следовательно, символом целокупности и — с психологической точки зрения — самости»1. Это объясняет, почему на протяжении тысячелетий четыре реки райского сада так притягивали к себе внимание разных мистиков. Однако в этом притяжении и в психологическом или инициационном значении образа можно увидеть и действие генетической памяти индоевропейца. Образ круга с вписанным в него крестом сразу пробуждает глубинные пласты памяти об утраченной арктической земле и порождает острое желание вернуть священную родину.

Еще один признак Гипербореи, имеющий важное психологическое и инициационное значение, — пещеры. Миф гласит, что Туата де Дананн были вынуждены переселиться в подземный мир, в холмы и пещеры, и стали зваться сиды. Сиды попросили Мананнана, сына Лира, чтобы он сделал им убежище, где бы они могли жить в безопасности. Мананнан нашел для них самые прекрасные в Ирландии долины «и поставил кругом невидимые стены, которые были недоступны для простого смертного, а для сидов были словно открытые двери»2. Сиды, или сидхи, как пишет Дж. Маккалох, «были изумительными подземными дворцами, полными странных вещей, и туда избранные смертные могли пойти на какое-то время или навсегда»3. Сидхами (или сидами) назывались и тайные пещеры в холмах, и народ, живший там.

1 Юнг К. Г. Mysterium Coniunctionis: Таинство воссоединения. Минск, 2003. С. 207.

2 Кельты: Ирландские сказания. С. 61.

3 Маккалох Дж. Религия древних кельтов. М., 2004. С. 58.

4 Кельтская мифология: Энциклопедия. М., 2002. С. 135.


Бог Дагда создал сидхи для богов, оставшихся в Ирландии. «Эти сидхи представляли собой курганы, или искусственные холмы, каждый из которых имел особые врата, ведущие в подземное царство бесконечного наслаждения и невиданной роскоши»4. После этого боги получили название Аэс Сидхи — Люди из холма, или просто Сиды. До сих пор об их счастливой жизни рассказывают легенды, которые, однако, несут в себе печать глубокой архаики и описывают отличные от Британии географические подробности.

В легенде «Элидор и фейри» рассказывается, как мальчика пригласили посетить подземное царство, вход в который находился в пещере (сид). Это была страна, «полная услад и забав», «прекраснейшая страна, украшенная реками и лугами, лесами и долинами». Однако это была страна «сумрачная и не освещаемая ярким светом солнца. Все дни были хмурыми, а ночи до крайности темными, ибо там не было луны и звезд»1. Это описание сумрачной страны — яркое воспоминание о том, что подземная страна располагалась в арктическом регионе. Хмурые, сумрачные дни без солнца и долгие крайне темные ночи — это описание дня в Арктике сразу после дня осеннего равноденствия. Тогда светило уже скрывается за линией горизонта и не восходит вновь, освещая только край неба своим призрачнйм холодным светом. Вряд ли такое могли придумать люди, проживающие в средней полосе. Арктическое расположение сидов также подтверждается тем, что в Ирландии и Шотландии этот мир называют «Срединным королевством» — явное указание на сакральный Центр Мира, на Полюс2.

1 Уэльс. Хроника бриттов: Книга сказаний. С. 169—170.

2 Мифология Британских островов: энциклопедия. М.; СПб., 2007. С. 312-313.


В легенде «Зеленые дети» рассказывается о мальчике и девочке из волшебной подземной страны. В той земле «солнце не восходит» и всегда царит полумрак, «какой бывает на земле после захода солнца». Это земля «вечных сумерек», вечной вечерней зари. Однако «очень широкая река» отделяет эту страну «от другой, ярко освещенной»1. Мотив «вечного заката», долгих сумерек, несомненно, арктического происхождения. Широкая река, отделяющая эту страну от «ярко освещенной» — это, судя по всему, трансформированный мотив таяния льда и снега после прихода полярного лета — многомесячного пребывания солнца на небе.

Земля Обетованная представлялась кельтам в двух ипостасях. Это либо остров, лежащий далеко за морем, либо подземный мир, спрятанный под холмом (сид). В «Мабиногионе» Аннувн — название счастливой страны, Иного Мира, совершенной земли. Это страна, расположенная то ли где-то далеко за морем, то ли под землей, внутри холма2. Возможно также, что сид понимался как вход, через который человек мог попасть в край блаженных, лежащий на далеком острове. Во всяком случае, это страна без печали, без смерти и страданий; страна изобилия, вечной молодости, весны и счастья, даже несмотря на царящий полумрак. Ее названия — «Прекрасная равнина», «Земля Обетованная», «Страна Юных»3. Варг Викернес, кстати, замечает, что «в свободном переводе слово Thьle значит "узкие фьорды"»4. Таким образом, полярная Thьle — «страна фьордов», «страна ущелий» или, в вольном понимании, — «страна пещер».

1 Хартленд Э. Легенды старой Англии. М., 2007. С. 114.

2 Рис А., Рис Б. Указ. соч. С. 50.

3 Диллон М., Чедвик Н. К. История кельтских королевств. М.; СПб., 2006. С. 186.

4 Варг Викернес. Указ. соч. С. 188.


Пещера своего рода естественный храм, и любой «подземной» религии присущи свои особые черты, главной из которых становится грёза, полет фантазии, экстаз мечты, а дополнительной — покой, неподвижность, бездеятельность. При этом сама пещера, подземелье в мифе предстает как убежище, о котором мечтают, на защиту которого надеются. Защищенный покой — вот идеальное восприятие пещеры. Считается, что главным мотивом в преданиях о сидах становится описание райского существования: там царило веселье, звучала музыка, а жители были счастливыми и бессмертными. Но на самом деле главный мотив в этих сказаниях, да и главная причина создания самих сидов — убежище. Главная функция сидов — быть убежищем, пристанищем, местом жительства для богов и героев.

Любая пещера сразу пробуждает в подсознании мотив убежища и порождает ощущение защиты и грёзы. Это также и вход в другое измерение, где время течет иначе, чем в нашем мире (триста лет протекают за три дня). Пещера скрывает в себе собственный космос, она «наделена» космичностью (бесконечное скрыто, спрессовано в конечном — в пещере). Так пещера наделяется способностью возвышать свой экзистенциальный уровень. Феномен пещеры заключается в том, что она — космос в миниатюре и блаженный мир богов одновременно.

В силу этого восприятия человек стремится туйа. В стремлении войти в пещеру прослеживается особая «воля к обитанию» (Г. Башляр), реализуемая через восприятие некой сакральной энергии, концентрируемой в пещере. Пещера конденсирует сакральное, в ней присутствует не только особая энергетика, но и само пространство предстает более «густым». Отсюда и иное течение времени, и иное измерение пространства. Поэтому в пещеру и уходят «от жизни», что совпадает с погружением в мечту, переживанием экстаза. Тяга к пещере — это тоска по утраченному блаженству в утробе матери, по первозданному раю.

Погружение в пещеру сопровождается чувством исполнения желаний, восполненное™ бытия. Глубинная феноменология пещеры — это измерение Золотого века, поэтому пещера — место инициации и трансформации. В этом заключается ценность пещер. Реальность этой ценности размещается в бессознательном1. Содержание пещер — это то, что напоминает бессознательное человека. Сокровища, спрятанное в пещере, райская земля — это то, что пребывает во тьме души человека, но реализуется в его мечтах, снах и мифах. Наконец, описание райской страны под сводами пещеры — это генетическая память о Гиперборее — главном сокровище души индоевропейца.

Однако есть еще одна причина создания подземного убежища. О ней с небывалым драматизмом говорится в «Авесте». Ахурамазда сказал Йиме, первому человеку (то же, что Имир нордического мифа), что прекрасный край Айрьяна Ваэджо будет уничтожен холодом, вследствие чего «наступит сильный мороз; мир телесный, грешный, уничтожат зимы, отчего выпадет много снегу на высочайших горах и в низменностях [реки] Ардви», а затем эту страну «затопит обильная вода после таяния снега, и там, о Йима, для телесного мира явится озеро, где теперь видны следы мелкого скота»2. Чтобы спастись, Йима должен сделать ограду Вар — укрепленное, закрытое со всех сторон убежище (подземелье или пещера в горе). Туда Йима должен собрать не людей, не животных и не растения, а их семя.

Вара — это не аналог Ноева ковчега. Он никуда не плывет, и спасает не от катаклизма, не от потопа, а от оледенения. Это огромный «банк спермы», из которого путем генной инженерии после завершения оледенения должно быть воссоздано идеальное человечество, созданы животные и растения.

1 Башляр Г. Земля и грезы о покое. М., 2001. С. 189.

2 Мидия. Персия. Иран. Древние царства Востока. Сборник. М., 2003. С. 547.


По приказу Ахурамазды Йима строит Вару в виде города, состоящего из трех концентрических окружностей, разделенных каналами с водой и соединенных мостами. «Авеста» гласит:

Он провел туда воду путем, длиною ровно в хатру, и луг взрастил изобильный. И построил дома, а к домам — ограды и навесы, чтоб хлад не ворвался сильный. (...)

Йима девять мостов проложил в переднем круге крепости прочной; шесть — в среднем; в третьем сделал три1.

При этом Вара, хотя и похожа внешне на Атлантиду (об этом поговорим в другой главе), но на самом деле находится на полюсе, так как, по словам Ахурамазды, «"Светы — нерукотворный и сотворенный там сияли, как Солнце, Луна и звезды, что единожды путь свой по небосклону совершают, как мнится нам". Год казался днем»2. Земля, где «одним днем казался год», а солнце поднималось из-за горизонта раз в году — это описание того, что можно увидеть только на Северном полюсе.

1 Заратустра: Учение огня. Гаты >и молитвы. М., 2007. С. 49—50.

2 Там же. С. 50.


Вара, с сохраненными в ней семенами всех живых существ, — образ реальной упорядоченной оболочки, в которой заключаются все принципы творения телесных форм (их семена), а не сами формы. Пребывание этих семян в подземной Варе соответствует зачатию и пребыванию в утробе, следствием которого должно стать воспроизведение телесных форм и новое заселение земли. Воды, окружающие Вару и для защиты от которых, собственно, строится эта ограда, отождествляются с внутриутробными водами, в которых и пребывает плод. Прохождение через воды — аналог исхода из лона и рождения. Этот параллелизм Вары и лона соответствует метафизическому принципу всеобщих аналогий. Пребывающие в Варе и лишенные света семена живых существ находятся в ожидании света и рождения, отдыхая от временного пространства и не имея возможности осуществить какое-либо земное действие. Однако они пребывают в сохранности и божественной истине, открывшейся им при вхождении в сакральное пространство Вары. В этом блаженном состоянии они ожидают воплощения и бытийности. В том же состоянии пребывают и ирландские сиды.

Дальнейшие события подробно описаны в мифе, словно отчет о реальных событиях. «Нагрянул со своими полчищами Ахриман, задул северный ветер, ударили трескучие морозы, повалил снег — а в царстве Йимы зеленела трава и как ни в чем не бывало щебетали птицы. Люди в Варе жили счастливой жизнью. Потом пришла весна. Снега растаяли. Начался потоп. Но высокие стены Вары защитили ее обитателей от гибели в пучине холодных вод»1. Эта подземная Вара, расположенная на Северном полюсе, где люди живут счастливо, не ведая забот, очень похожа на сиды из кельтских преданий. Надо сказать, что существует множество совпадений между мифами кельтов и германцев и преданиями ариев в Индии и Иране. Иногда даже кажется, что это лишь две версии одного и того же изначального мифа.

1 Рак И. В. Мифы Древнего Ирана. Екатеринбург, 2006. С. 125.

2 Младшая Эдда. С. 25.


Так, сиды кельтов совпадают с сиддхами в Индии. Индийские сиддхи, судя по всему, как и сиды Ирландии, — это обожествленные маги Гипербореи. Также в «Младшей Эдде» описание Мидгарда (Средняя ограда) во многих деталях совпадает с описанием Вары в «Авесте». Создав землю, боги «весь мир в глубине суши оградили стеною для защиты от великанов»2. Речь идет об инеистых великанах, злобных существах, порождениях Имира, пришедших в эпоху мирового льда. Стена, охраняющая Мидгард, защищает его от власти льда. Не случайно горный великан, который обещает богам построить стены (Вару) Мидгарда, должен сделать это «в одну зиму» и начинает свою работу «с первым зимним днем» — с началом ледникового периода. «Шла зима, и все быстрее подвигалась постройка стены. Она была так высока и прочна, что, казалось, никому не взять ее приступом»1. Это почти дословное воспроизведение строк из «Авесты». Мидгард — срединное огороженное пространство, он расположен в центре мира, на Полюсе. Но это — мир для людей. Мир для богов называется Асгард, и он также расположен «в середине мира» — на священном Полюсе2.

Иранский эпос предупреждает, что в будущем опять придет холод и повалит снег, Тогда сторонники Ахура-мазды «вспомнят о Варе, что некогда построил Йима, и уведут всех людей туда, под защиту ограды»3. Характерно, что возвращение ледникового периода в конце мира предсказывает и Эдда. Первое, что предвещает наступление эры Рагнарёк, — это период лютой зимы, которая называется Фимбульветр — Великанская зима. «Снег валит со всех сторон, жестоки морозы и свирепы ветры, и совсем нет солнца. Три таких зимы идут сряду, без лета»4.

1 Там же. С. 63.

2 Там же. С. 26.

3 Рак И. В. Указ. соч. С. 309.

4 Младшая Эдда. С. 89.

5 Гюиз Ф. Древняя Персия. М., 2007. С. 122.


В памяти иранцев сохранился образ прародины — центральный континент, «прекрасный регион Хванирах». В его середине расположен пик Хара (авест. Hukairiia), вокруг которого вращаются солнце, луна и звезды. На востоке у него 180 окон и столько же на западе, что составляет 360 дней года5. Причем речь идет о делении года на две части — светлую и темную, как у кельтов. 180 окон на востоке — это арктический день, длящийся полгода. 180 окон на западе — арктическая ночь. Гора находится в центре мира и представляет собой мировую Ось, что прямо указывает на Полюс, поскольку солнце и луна вращаются вокруг нее.

Говоря о сакральных образах-знаках Полюса, Генон замечает, что «гора из земного рая идентична "полярной горе", которая рассматривается под разными именами почти во всех традициях» — Меру, Олимп, Хара. Дело в том, что в силу своего осевого значения, «Гора, естественно, изображает "Центр Мира"», причем ее расположение считалось полярным1. При этом Генон приходит к выводу, что «отождествление духовного центра с горой соответствует именно первоначальному периоду земного человечества, в течение которого вся истина целиком была доступна всем... Но когда, вследствие нисходящего хода цикла, та же самая истина стала доступна лишь для более или менее ограниченной "элиты"... и скрыта от большинства людей, пещера сделалась символом более подходящим для духовного центра и, следовательно, для инициатических святилищ, которые являются ее образами»2. Культ горы сменяется культом пещер. Именно так и произошло на полярной прародине. Когда климат был достаточно теплым, то горы привлекали внимание людей, ищущих духовного развития. Когда же на землю вновь пришел ледник, пещеры стали местом укрытия и медитации.

1 Генон Р. Царь Мира. С. 60.

2 Генон Р. Символы священной науки. С. 244.


Культ пещер связан с идеей «внутреннего пространства» и «центрального пространства». Сама идея Центра объединяет в себе две мифологемы — Полюс и Преисподняя, Гора и Пещера, Шамбала и Агарта. Гора несет в себе мотив явленности, открытости, восхождения. В то же время пещера содержит идею спрятанности, недоступности, недостижимости, таинственности и тьмы.

Стоит напомнить, что само название Агарты несет в себе значение недоступности, недостижимости. Генон подчеркивал, что «в периоды сокрытия и затмения, традиция... прекращает проявляться внешне и открыто, и тогда "небесный мир" становится "подземным миром"»1. Гора и пещера представляют собой две стадии воплощения одной Традиции. Это высокий сакральный Центр Мира, который не утерян, а скрыт, перемещен из полярного Центра в самый центр Земли.

Гора Хара, Хара Березайти (Альбордж, Эльбурс) — мировая гора иранцев, сакральный Центр Мира. По преданию, она поднимается от земли выше сферы солнца и звезд, в лучистую область беспредельного света, где пребывает сам Ахурамазда. Ее вершина купается в «вечном сиянии» и там — область вечного блаженства. Не существует там ни ночи, ни тьмы, ни холода, ни жары, ни смертоносных болезней. Особенно отмечается в мифе, что Хара Березайти имеет несколько вершин. Вершина Таира — это полярная гора, полюс мира. Солнце, Луна и звезды движутся там кругами2. На вершине горц растет Древо Жизни и Бессмертия, Белый Хаома, из которого добывают напиток бессмертия.

1 Генон Р. Царь Мира. С. 49.

2 Мидия. Персия. Иран. Древние царства Востока. С. 301.

3 Кельтская мифология. С. 621.


В мифологии кельтов горе Хара Березайти соответствует Хай-Брезал (И-Бресайл, О'Бразил, Хай-Бразил) — таинственный остров у западного побережья Ирландии, который можно видеть над водой лишь раз в семь лет. По преданию, он останется на поверхности воды и станет земным раем, если его коснется огонь3. Стоит обратить внимание на важное различие в мифах. Иранцы считают гору Хара Березайти существующей где-то в далеком краю до сих пор. Кельты говорят об острове Хай-Брезал, который затонул в море где-то недалеко от их земель. Похоже, что кельты были свидетелями того, чего иранцы не увидели, когда спешно покидали замерзающую прародину, — поднятия уровня Мирового океана после завершения ледникового периода и затопления шельфа.

Французская легенда повествует о принцессе Секу-ана, приплывшей с острова, погрузившегося в воду в далеком океане. Остров назывался Моруа (Могсмз)1. Это название похоже на имя острова из кельтской легенды — Муриас. Также похожее название встречается в «Авесте» — Моуру. Так называется древняя прародина ариев2. По всему миру мы находим одинаковые названия погибшей прародины, что подтверждает ее подлинное существование в прошлом, до разделения индоевропейцев на отдельные племена.

1 Джозеф Ф. Уцелевшие атланты. М., 2008. С. 253.

2 Тилак Б. Г. Указ. соч. С. 382.

3 Память острова Мэн: Книга сказаний. М.; СПб., 2002. С. 148.


Земля Под Морем и ее посещение — постоянный мотив кельтских преданий. Речь в них может идти о городах или селениях, построенных на свободном от воды шельфе, которые затонули в конце ледникового периода. Тир фа Тонн — Земля под Волнами — одно из постоянных названий страны блаженных. Кельты придавали подводному миру черты Страны Обетованной, причем эта подводная страна иногда может являться над поверхностью вод. Например, раз в семь лет и всего на полчаса может подняться из вод зачарованный остров у Порт Содерик. Волшебник, наложивший на остров заклятие, превратил его жителей в глыбы гранита3. Маккалох отмечает, что «у кельтов существовала вера в то, что такие водные миры, как И-Бресайл, или уэльские волшебные страны, или затонувшие города у бретонского побережья периодически выходят к поверхности и остались бы там навсегда, подобно острову Элизиуму, если бы какой-нибудь смертный выполнил определенные условия. Кельтская вера в Тир фа Тонн тесно связана с существующей верой в затонувшие города или страны, обнаруженные во всех деталях у бретонского побережья»1. Важная особенность этих сказаний в том, что земли затонули не в результате катастрофы, как Атлантида, и могут еще снова появиться.

Жителями подводной страны кельты считают тюленей. Тюлени — амфибии, которые могут жить в море и на берегу, поэтому в шотландских преданиях они отождествляются с водяными и русалками. Кельты верили, что тюлени — на самом деле эльфы, жители прекрасной страны. Когда их землю поглотило море, они превратились в тюленей. Считается, что внешне они похожи на людей, только очень красивы и обладают сверхъестественными способностями, хотя и хмертны. Живут они в далеких глубинах Атлантического океана в домах, построенных из жемчуга и кораллов. Водный покров нависает над ними как над нами небо, отделяя подводный мир от надводного. Чтобы пробиться сквозь толщу воды, они надевают шкуры тюленей, принимая их облик, а выбравшись на прибрежные скалы, снимают тюленью шкуру и «являются в виде водяных эльфов и фей»2.

1 Маккалох Дж. Религия древних кельтов. С. 317.

2 Мифы и легенды народов мира: Северная и Западная Европа. С. 186.


Один шотландец, увидев ночью танец этих фей и русалок, похитил тюленью шкуру одной из них. По этой причине русалка была вынуждена остаться на земле и стать женой этого человека. Через много лет один из ее сыновей случайно нашел спрятанную шкуру и показал своей матери. Обрадованная русалка надела свою старую шкуру, приняла облик тюленя и погрузилась в море, где вернулась к своему первому мужу — водяному. В другой легенде, напротив, рыбак попадает в подводный мир тюленей. При этом, совершая погружение в глубины океана, рыбак незаметно для себя тоже изменился и превратился в тюленя1.

Судя по преданиям шотландцев (кельтов), наша наземная цивилизация — не единственная в мире. В глубинах Атлантического океана, верят они, существует еще одна древняя цивилизация, которая когда-то давно тоже была наземной. Теперь же ее населяют человекоподобные существа — феи, русалки, водяные, эльфы, принимающие облик тюленей. Само слово «тюлень» может быть связано с названием полярного острова Thьle, Тулан, и означать «жители Тулана».

Сакральными животными у кельтов были вепрь и медведь — тотемы жреческой и воинской касты. Генон считает, что эти образы «чисто гиперборейского происхождения» и «одна из примет прямой связи кельтской традиции с изначальной Традицией»2. При этом Генон особенно отмечает, что «священная земля», полярная прародина, во многих традициях именуется «землей вепря»3. В Индии это Варахи, что соответствует Варе в «Авесте». Корень var также появляется в форме bor в слове Борей. Гиперборею Генон предлагает называть просто Бореей, или «землей вепря»4. Он приходит к выводу, что «в том, что касается собственно вепря, особое значение имеет "полярный" аспект»5. Этот мотив получил широкое распространение в мифах.

1 Дуглас Дж. Легенды и предания Шотландии. М., 2008. С. 130-136.

2 Генон Р. Символы священной науки. С. 189.

3 Там же. С. 190.

4 Там же. С. 191.

5 Там же.

6 Кэртин Дж. Легенды и мифы Ирландии. М., 2008. С. 212-216.


В ирландской сказке «Ойсин в Стране Юности» герой попадает в волшебный край (Тир На Н-Ог), где становится мужем дочери короля. У девушки свиная голова. Ойсину кажется, что он провел в стране три года, но на самом деле в мире людей прошло уже триста лет6. Этот миф совершенно очевидно относится к гиперборейскому циклу. В сказке «Король Эрина и королева Одинокого острова» кабан заманивает короля на берег острова, затем бросается в воду и переплывает море. Король плывет за ним вслед и приплывает на волшебный Одинокий остров. Оказывается, что королева острова превратилась в кабана и специально привела короля в свое царство1. Остров этот — судя по всему, Гиперборея, кабан — его священное животное, а королева острова — еще и Великая жрица.

Кабан соотносился с богом Езусом. Он обеспечивает плодородие, увеличивает мужество воинов. Друиды считали себя «вепрями» или «потомками вепря», прямо указывая этим на гиперборейское происхождение своей традиции. М. Серрано объясняет это отождествление: «Друид был отшельником. Поэтому символизирующее его животное — кабан. Друид не был никаким человеком стада; он был человеком содружества. Магический город называли Варахи, город кабана»2. Изображение вепря приносили в жертву гиперборейскому богу солнца3. В то же время вепрь был связан и с воинской традицией, а его изображения украшали шлемы воинов4. Он был связан и с культом дуба, поскольку желуди — излюбленная еда кабана. Один из кельтских богов носил имя Моккос — Свинья. Изображение кабана украшало как торс одного из богов, так и алтари бога северных бриттов Ветериса (или Витириса)5.

1 Там же. С. 52-54.

2 Серрано М. Указ. соч. С. 122.

3 Кельты — художники и сказители. М., 2003. С. 14.

4 Мифы и верования кельтов. М., 2003. С. 44, 46.

5 Росс А. Повседневная жизнь кельтов в языческую эпоху. СПб., 2004. С. 224.


Свинина считалась сакральным блюдом, едой мертвых, открывающей вход в иной мир, что также связывает ее с Гипербореей. Божества потустороннего мира часто изображались в сопровождении кабанов. Части свиных туш помещались в могилы. По преданию, правитель Пуйлл получает из Аннувна, Иного мира, чудесных свиней. Его сын Придери становится свинопасом (на самом деле — друидом)1. Свиньи в кельтских сказаниях всегда принадлежат к Иному миру2. Можно согласиться со словами А. Росс, что кабан был «главным животным в раннем кельтском обществе»3. Запрет на свинину у некоторых народов — это память о сакральном значении этого мяса и о запрете на него для неарийских племен и представителей низших каст.

1 Мабиногион. Волшебные легенды Уэльса. М., 1995. С. 41.

2 Хайнц С. Указ. соч. С. 57-63.

3 Росс А. Указ. соч. С. 223.

4 Мабиногион. С. 83-85.

5 Генон Р. Символы священной науки. С. 192.


Особый интерес представляет предание о священной охоте короля Артура на вепря Тврха Трвита (Турха Труйта) и семь его поросят. В финале истории вепря загнали в море, и он исчез4. Охоту Артура на дикого кабана нельзя рассматривать как космогонический миф, поскольку из туши убитого животного ничего не создается. Напротив, сам кабан просто исчезает в воде. Целью охоты является отъем у кабана волшебных предметов (гребень, ножницы, бритва). Здесь мы видим описание восстания касты воинов (Артур — медведь) против владычества касты жрецов (кабан), произошедшего в Гиперборее. Семь поросят Турха Труйта — это созвездие Большой Медведицы, поскольку, как отмечал Генон, «в древности вепрь олицетворял созвездие, позже ставшее Большой Медведицей»5. Исчезновение же вепря в море — это описание потопления Гипербореи. Это один из важнейших мифов гиперборейского цикла, открывающий перед нами главное историческое событие — восстание касты воинов против касты жрецов и первая великая война на полярном континенте. Он также раскрывает и печальную судьбу «земли вепря» — исчезновение в водах моря.

Обращаясь к философии истории, Ю. Эвола называет смену элит, произошедшую в Гиперборее, «регрессией каст». Представляя весь исторический процесс как регрессивную смену каст, Эвола выделяет четыре этапа, первые два из которых как раз и описывают ситуацию, сложившуюся в Гиперборее. Он пишет, что «на первой элита имеет чисто духовный характер, воплощает в себе то, что в общем можно назвать "божественным правом", выражает собой идеал нематериального достоинства; затем она обретает черты воинской знати...»1. Он понимает эту революцию так: «На смену цивилизации, управляемой духовными вождями и священными царями, пришла цивилизация под руководством простых- воинских аристократий...»2. Эта драма впервые произошла еще в Гиперборее, как это видно из мифа.

Однако во многих преданиях говорится и об особом ритуале посвящения, целью которого было восстановление истинной иерархии каст и возрождение древней гиперборейской Традиции. Целью такого «гиперборейского посвящения» является установление на Земле иерархического и обожествленного порядка, где овладение властью требует служения, которое всегда осуществляется в контакте с внеземными иерархиями, с духовными вождями на Крайнем Севере. Таким образом, задачей консервативной революции становится возвращение к ценностям первой, жреческой касты, которые несут в себе высшую иерархию и подлинную Традицию Северного полюса. Это настоящая мифологическая революция.

1 Эвола Ю. Люди и руины. М., 2002. С. 90.

2 Там же. С. 201.


Одним из постоянных образов гиперборейского мифа становятся яблоки бессмертия или источник молодости. Важнейшим здесь следует считать свидетельство

Аполлодора: «Эти яблоки находились не в Ливии, как утверждают некоторые, а у Атланта, там, где обитают гиперборейцы»'. Здесь сразу видно соединение в одном мифе золотых яблок Гесперид, Гипербореи и Атланта: «Когда же Геракл пришел к гиперборейцам, где находится Атлант...»2. Атлант, поддерживающий небо, — это Ось Мира, полярный образ. Поэтому он, как и сад Гесперид, находится первоначально не в Атлантиде, а в Гиперборее. Об этом писал и астроном Ж. С. Байи. Он заметил, что сад Гесперид, куда Геракл отправился в поисках золотых яблок и «где обитает Ночь, стало быть, находится у полюса, или, по меньшей мере, сей край не очень удален от оного»3. О том же говорил исследователь и путешественник О. Ран: «Недалеко от гипербореев находится сад Гесперид, Земля Блаженных. Оттуда бог в священной чаше, символе вечного возрождения, опять едет на восток, к поднимающейся утренней заре. <...> В земле гипербореев надо искать сад Гесперид...»4. Изначальная прародина предстает в мифах в виде прекрасного сада с яблоней, покрытой плодами бессмертия.

1 Аполяодор. Мифологическая библиотека. Л., 1972. С. 38.

2 Там же. С. 39.

3 Байи Ж. С. Письма об Атлантиде Платона и о древней истории Азии // Атлантида* и Гиперборея: Мифы и факты. Сборник. М., 2003. С. 186.

4 Ран О. Крестовый поход против Грааля. С. 88.


Морской бог кельтов Мананнан живет далеко за морем в таинственном Эмайн Аблах (Яблоневый Эмайн или Эмайн Яблок). Это то же самое, что в Индии называется Джамбу-двипа — Яблочный остров. На севере Джамбу-двипы находится полярная гора Меру. Осетины — племя, родственное кельтам, рассказывают о героях нартах, которые владели Золотой яблоней. Они отобрали ее у далимонов — бесов подземного мира. Чудесные яблоки с этой Золотой яблони воскрешали мертвых. Волшебное дерево приносило всего одно яблоко в год, причем «с утра до обеда дерево цвело, с обеда до вечера яблоко росло, наливалось, а ночью поспевало»1. Мотив созревания яблока один раз в году в течение одного дня имеет, вероятно, происхождение в гиперборейской Традиции. Если рассмотреть это предание с такой точки зрения, то получается, что яблоня цвела весной (с арктического рассвета до летнего солнцестояния), росло и наливалось к осени (арктический закат, осеннее равноденствие), а созревало к самой зиме (арктическая ночь).

Ж. Маркаль отождествляет «Остров яблок» с «вращающимся островом» в «Истории о святом Граале». В этом тексте начала XIII в. король Эваллах посещает таинственный «вращающийся остров», у берега которого стоял волшебный корабль царя Самсона, сделанный из райского Древа Познания2. Остров, вращающийся вокруг собственной оси, имеет явно полярное расположение. Этот Яблочный Остров (Эмайн Аблах) Маркаль прямо отождествляет с северными островами Туата де Даннан и с Ultima Thьle3. v

1 Жизнь доблестных нартов: Осетинский героический эпос. М., 2006. С. 54.

2 Маркаль Ж. Тайна святого Грааля: От Ренн-ле-Шато до Марии Магдалины. СПб., 2007. С. 148.

3 Там же. С. 209.

4 Торп Б. Указ. соч. С. 47, 52; Гербер X. Указ. соч. С. 100.


В скандинавской мифологии Идунн — хозяйка сада с молодильными яблоками, богиня вечной молодости. Она никогда не рождалась и никогда не умрет. Боги должны есть яблоки, чтобы оставаться молодыми. Без этих плодов они быстро состарятся и ослабеют4. Всего у богини семь яблок, что указывает или на полярное созвездие Большой Медведицы, или на Плеяды (которые, кстати, считались дочерьми Атланта). Яблоня чаще других деревьев связывается с иным миром. Она несет в себе сакральный смысл бессмертия. Плоды яблони становятся единственной пищей для героев. Сыновья Туйренна отправляются на поиски Золотых яблок, которые должны принести богу Лугу в качестве выкупа за убийство его отца Киана. Герой Мельдун приплыл к острову, на котором животные, похожие на свиней, питались яблоками1. В этом мифе соединяются образы как полярной (остров вепря, Гиперборея), так и солярной (Золотые яблоки) традиции.

Почему обретение вечной молодости связано с вкушением плодов? Э. Рюдигер, анализируя «Старшую Эд-ду», приходит к заключению, что прямое «родство между душевным и растительным ростом наталкивает нас на то, чтобы мы применили для душевного развития образ растительного мира и понимали мифические поэмы таким образом, когда они иллюстрируют душевный закон развития омоложения, по подобию яблок»2. Генон отмечает, что добыть плод Древа Жизни «равнозначно тому, как если бы существо, достигшее центра нашего мира (или всякого другого состояния существования), тем самым уже завоевало бессмертие»3. Употребление яблок Идунн завершает прежний этап развития (старость), дарует необходимую паузу и начинает новый этап развития (молодость). В силу этого употребление яблок Идунн формирует духовное величие, молодость души и способность к созидательной жизни.

1 Хайнц С. Указ. соч. С. 148-149.

2 Рюдигер Э. Эддическая евгеника. Тамбов, 2008. С. 54—55.

3 Генон Р. Символы священной науки. С. 360.


В Гиперборее растет Древо Жизни с Золотыми яблоками. Это Древо дарует бессмертие и превращает героев в богов. Само Древо — образ Мировой Оси, вертикальный Столп, соединяющий два Полюса — земной и небесный. Поэтому Древо и растет только на Северном полюсе. По его стволу космическая божественная энергия сходит из Полярной звезды от бога. Она концентрируется в плодах — в Золотых яблоках, в огненных шарах, которые являются сгустками энергии. Тот, кто их съест, естественно становится бессмертным, получает новую энергию, омолаживается. Эти Золотые плоды оказываются также энергетическими центрами (чакрами) в теле человека, центрами мудрости и власти, которые пробуждаются в нем. Золотые яблоки — частички Золотого века, несущие в себе семена будущей гармонии — совершенства грядущего Золотого века.

В полярном мифе образы Древа Мира и молодильных яблок находятся в прямой связи с образом источника молодости и с понятиями Центра и Рая. Плоды бессмертия растут на ветвях Мирового Древа, находящегося в Центре Мира, а у его корней находится источник вечной молодости. Э. Канселье разъяснял эту связь: «Плод древа жизни — источник юности древних алхимиков, или, что то же самое, источник воды живой, бьющий из-под корней старого дуба» (Мирового Древа)1. Источник молодости, бьющий из корней Древа, — это тот же сконцентрированный поток сакральной энергии, сходящий по стволу до самой земли. Эта тема бессмертия и вечной молодости связана с центральным, полярным расположением Древа. Проникновение в Центр Мира означало интеграцию в «первоначальное состояние». Само по себе это означает не просто обретение сверхчеловеческого состояния, но, что важнее, — возвращение в изначальное состояние блаженства, в котором человечество пребывало на своей полярной прародине. Это «первоначальное состояние» связано с молодостью мира и с бессмертием. Здесь и происходит соединение понятий Центра мира, его изначального совершенного состояния, бессмертия и вечной молодости.

Канселье Э. Алхимия. М., 2002. С. 97.


Осколки гиперборейского мифа можно обнаружить и в цикле преданий о короле Артуре. Имя Артур восходит к кельтскому слову аПкоь — медведь. Это имя устанавливает связь Артура с созвездием Большой Медведицы, одним из полярных созвездий. В то же время медведь — это один из важнейших сакральных образов нордической Традиции. Созвездие Большой Медведицы также связано и с полярным континентом Thьle. Вся совокупность традиционных представлений, сакральных образов и мифов позволяет установить связь между Артуром и арктической прародиной. В нем элемент гиперборейский соединяется с царственной силой, с героизмом и темой Золотого века.

Полярный смысл пронизывает и образ Круглого Стола. Круглый Стол был создан по образу Вселенной. Т. Мэлори писал об этом так: «А Круглый Стол был сооружен Мерлином как знак истинной круглости мира, и людям так и надлежит понимать значение Круглого Стола. Ибо весь мир, и языческий, и христианский, стремится к Круглому Столу, и когда человека избирают в братство рыцарей Круглого Стола, он почитает это для себя высшей милостью и вестью, нежели получи он полмира в собственное свое владение»1. Круглый Стол — это мандала, образ мира и полярный полюс посвящения, к которому стремятся люди, чтобы приобщиться к Высокой Традиции.

1 Мэлори Г. Смерть Артура. М.; СПб., 2005. С. 573.

2 Там же. С. 574.

3 Там же. С. 617.


Именно рыцарям Круглого Стола предстоит достать чашу Грааль. Мерлин определил, что «те, кто будут рыцарями Круглого Стола, познают истину Святого Грааля»2. Грааль — также хорошо известный полярный образ. В полярной Традиции чаша Грааль и Круглый Стол объединяются в общем значении сакрального Центра и источника Духа. Не случайно хранителем Грааля стал Увечный Король, король Пелес, раненный копьем в оба бедра3. Эта рана Пелеса соответствует кастрации бога Кроноса, спящего где-то на гиперборейских островах. В сакральной орфической традиции Кронос не только кастрирует своего отца Урана, но и сам кастрирован Зевсом: «Крон... оскопляющий и [сам, в свою очередь] оскопляемый»'. Увечный король Пелес — это и есть спящий кастрированный Кронос, а чаша Грааль — одно из гиперборейских сокровищ2.

Ж. Маркаль, например, считает, что мифы о далеких северных островах легли в основу преданий о замке Грааля. По его словам, история о затерянном и нена-ходимом замке Грааля «слово в слово перекликается с мифом о королевстве Туле, стране, скрывающейся среди льдов, дорогу к которой будут стремиться отыскать немало тех, кто жаждет обрести Грааль»3. Обладание чашей Грааль — это достижение райского состояния, достижение Центра Мира. Те, кто стремились обладать Граалем, на самом деле старались восстановить этот райский Центр. Как говорит Генон, «обладание же Граалем представляет полное сохранение изначальной традиции в подобном духовном центре»4. Философ приходит к выводу, что те, кто «владел Граалем, могли тем самым где-то на земле создать духовный центр, который был бы oбpaзqм утраченного Рая»5. Такой духовный центр может быть понят как восстановление утраченного Центра Мира, потерянного Рая на Северном полюсе.

1 Фрагменты ранних греческих философов. 4. I. М., 1989. С. 53.

2 Мэттьюз Д. Традиция Грааля. М., 1997. С. 40.

3 Маркаль Ж. Указ. соч. С. 211.

4 Генон Р. Царь Мира. С. 33.

5 Генон Р. Символы священной науки. С. 43.

6 Там же. С. 60.


Поиски Грааля — это поиски погибшей Гипербореи, своего рода «гиперборейская инициация». Во всяком случае, Генон считал, что «истоки легенды о Граале следует связывать с передачей градиционных элементов инициа-тического порядка»6. Тайна полюса и таинство инициации соединяются в чаше Грааль. Так считал и Ю. Эвола, который особенно выделяет мотив недоступности, ненарушимости и связи с сакральным Центром. Это, по словам философа, «инициационный центр, который охраняют наследники примордиальной Традиции»1. В мифе о Граале три мотива соединяются как составляющие полярной Традиции — недостижимость, инициация и царская власть. «Тот факт, — пишет Эвола, — что все, связанное в различных традициях с сохранением и передачей памяти о примордиальной земле и полярной Традиции, становится невидимым и недоступным, символизирует переход от явной власти к тайной, которую, тем не менее, необходимо рассматривать как царскую»2. Царство Грааля внеисторич-но, оно существует «всегда» и «везде», к нему стремятся рыцари в своем инициационном странствии-поиске, хотя «в своем полярном качестве это царство неподвижно»3. Обретение Грааля — это достижение полярного царства, посвящение в полярную Традицию, это превращение простого человека в гиперборейца.

1 Эвола Ю. Цикл Грааля // Ьар5к Ехііііб. Альманах. Киев, 2001. № 2. С. 54.

2 Там же.

3 Там же.

4 Серрано М. Указ. соч. С. 182.


Грааль не просто имеет полярное происхождение. Он являет собой то самое сокровище, которое, по мнению М. Серрано, «потерявшие родину скитальцы унесли с собой с легендарного севера»4. Посвященный ищет тот Грааль, который делает бессмертным и превращает человека в полубога, а атланта в божественного гиперборея. Рыцари Круглого Стола, отправляющиеся на поиски Грааля, на самом деле реализуют свое инстинктивное желание вернуться на утраченную полярную прародину. Грааль — это образ того, что было утрачено, но должно быть возвращено — сакральная гиперборейская Традиция. Когда подвиг Грааля исполнен, король Пелес исцеляется. Это означает, что Кронос проснулся и Золотой век вернулся на землю.

Так и Артур тяжело ранен и перенесен на таинственный остров Авалон. Мэлори сообщает, что корабль, управляемый тремя женщинами, увозит Артура «в долину Авалона», чтобы он смог залечить там свою рану1. Там он пребывает в состоянии сна, чтобы вернуться как спаситель мира. Название острова Авалон восходит к слову а/а1, что означает «яблоко». Авалон — это все тот же полярный «Яблочный остров», остров Гесперид с золотыми яблоками бессмертия, Эмайн Аблах или Джамбу-двипа2.

Грааль артуровского цикла восходит к котлу в преданиях кельтов. В легендах Ирландии и Уэльса волшебный котел занимает выдающееся место. Он связан непосредственно с потусторонним миром. Чаще всего проявляются три его качества — неисчерпаемость, вдохновение, возрождение. Однако все они объединяются одним главным — центральным положением. В Ирландии есть история о золотой чаше Кормака. Она хранится в замке бога Мананнана. Чаша способна отличить правду от лжи (распадается на части, если при ней говорят неправду). Кормак приходит в Обетованную страну и получает чашу и ветвь с тремя золотыми яблоками в дар. Эта чаша — талисман Истины, воплощает в себе сверхъестественный опыт и является самим воплощением идеи Иного мира, царства Правды3.

1 Мэлори Т. Указ. соч. С. 754.

2 Кокс С, Оксбрау М. Король Артур и Святой Грааль от А до Я. М., 2008. С. 15-16.

3 Рис А., Рис Б. Указ. соч. С. 353-356.


В осетинском эпосе о нартах также упоминается волшебная чаша Уацамонга (или Нартамонга), вокруг которой герои усаживаются, рассказывают о своих подвигах. Это была чаша Истины. Она, как гласит предание, «была знаменита тем, что если кто-то хвастался своими подвигами, то она тут же показывала, говорит он правду или лжет»1. Когда кто-то говорил правду, то чаша вскипала и поднималась в воздух. Ж. Дюмезиль сравнивает обычай нартов с ежегодным праздником у скифов, когда воины усаживались вокруг сосуда с вином. При этом он подчеркивает одну важную особенность: чаша нартов «сама обладает чудесным могуществом и сама выявляет ложь и правду»2. Это качество чаши у нартов полностью совпадает с описанием золотой чаши Кормака, что указывает на ее потустороннее, сверхъестественное происхождение. Само обладание чашей делает нартов избранным племенем, подтверждает их героизм и силу.

Самый известный из преданий кельтов — котел Даг-ды. Дагда, «Добрый Бог», владел волшебным котлом. Подобно всем остальным, этот котел также является выражением идеи потустороннего мира. Это был сосуд изобилия, «от которого никто еще не отходил голодным». Котел указывал на Дагду как на владыку мира иного3. Котел — своего рода посредник между миром живых и миром мертвых; это нечто, что можно назвать окном в иной мир. Соединяя в себе стихии огня и воды, котел становится некой божественной формой, из которой, как отмечает С. Хайнц, «как из чрева матери богини, возникает жизнь и которая может сама эту жизнь и уничтожить»4. По мифу, котел Дагды был принесен в незапамятные времена с далекого северного острова из города Муриас. Этот Муриас из кельтских сказаний соответствует местности Моуру в «Авесте» — одному из названий прародины ариев.

1 Жизнь доблестных нартов. С. 284.

2 Дюмезиль Ж. Скифы и нарты. М., 1990. С. 177.

3 Мифы и верования кельтов. С. 35.

4 Хайнц С. Указ. соч. С. 159.


Стремясь определить место расположения чаши как Центр Мира, средневековый эпос помещает ее в Храме. А. Н. Веселовский отмечал этот мотив: «Святая чаша хранится в храме, построенном наподобие Соломонова;

там стерегут ее король и рыцари Грааля; они отказались от плотской любви и всякого порока, принесли обеты девственности, верности, смирения; Грааль дает им пищу, одежду и оружие; кто посмотрит на него, тот не умрет в течение недели; его постоянное созерцание давало вечную жизнь»1. Храм Грааля — все тот же Иной мир, сакральный Центр Мира. Пребывание в нем делает людей совершенными. Жизнь в храме Грааля равносильна обретению качеств совершенного или изначального человечества Золотого века. Это, по существу, алхимическая трансмутация (о чем мы поговорим в одной из следующих глав). В то же время следует постоянно помнить, что Грааль (или Граль) имеет дохристианское происхождение. Можно согласиться со словами Й. Ланца фон Либенфельса: «В святом Грале и его тамплиерстве мы имеем уходящую в древнейшие времена арийскую перворелигию»2. Однако первоначальная арийская религия была не просто нордической, но арктической, Откровением Северного полюса.

Отто Ран замечает, что в одном из средневековых французских стихотворений конечной целью для искателя Граля становится Олимп. «Таким образом, нашедший Граль становится олимпийцем, подобно греческим богам и героям», — пишет он3. Однако Олимп, как мы помним, — не просто Мировая Гора. Это настоящий полярный Центр Мира, высшая точка Северного полюса, вокруг которой вращается остальной мир. Достижение его и связано во французской песне с обретением Грааля (или Граля).

1 Веселовский А. Н. Мерлин и Соломон. Избранные работы. М., 2001. С. 230.

2 Ланц фон Либенфельс Й. Теозоология. Тамбов, 2008. С. 146.

3 Ран О. Двор Люцифера. С. 30.


В одном из преданий Артур пробирается в Аннвн (Ан-нувн) — «Иной (Нижний, Темный) мир», преисподняя кельтов. Там он похищает у царя Пвилла (Пуйла — то же, что Пелес у Мэлори) волшебный котел вдохновения и поэзии. Важно заметить, что замок Пвилла в преисподней называется Уфферн (Обитель холода), Кэр Видар (Стеклянный замок) и Кэр Предриван (Вращающийся замок)1. Бард Талиесин, воспевая подвиг Артура, говорил о «Граде о Четырех Углах и Четырех Стенах», о «Граде о Четырех Углах на Острове Двери Проворной» и о «Граде Стеклянном»2. «Проворная дверь» — это вращающаяся преграда, вращающаяся стена с дверью или вращающийся остров. Стеклянный город — также постоянный мотив кельтской мифологии, воспоминание о горах льда, ледяных пещерах или домах, построенных изо льда (наподобие иглу). Этот вращающийся замок находился в Аннвн, на острове посреди моря. «Там не было недостатка в вине, и счастливые обитатели того мира проводили время, пируя и услаждаясь музыкой, и предаваясь всем радостям жизни, не знающей ни болезней, ни старости»3.

Предмет, который Артур похитил у Пвилла, был котлом Правды, и он никогда не готовил пищу для лжеца и труса. Так и Грааль недоступен для взоров грешников. В «Святом Граале» Передур, прибывший к замку, где хранится Грааль, замечает, что «замок этот поворачивается, да притом так быстро, что обгоняет ветер»4. Все эти вращающиеся вокруг собственной оси замки — точное указание на полярное (в буквальном смысле) расположения Грааля.

1 Кельтская мифология. С. 361-362.

2 Уэльс: Хроники бриттов. С. 75, 76.

3 Кельтская мифология. С. 408.

4 Там же. С. 410.


В «Истории Талиесина» повествуется, что колдунья Каридвен решила «опустить своего сына в Котел Вдохновения, чтобы он обрел знание всех тайн прошлого и будущего». За котлом, в котором варились волшебные травы, должны были присматривать слепой Морда и юный Гвион Бах. Однажды три капли волшебной влаги выплеснулись из котла и попали на палец Гвиона Баха. Тот сунул обожженный палец в рот и, «проглотив волшебные капли, узнал все, что было и будет», котел же раскололся пополам, а жидкость из него превратилась в яд1. Слепой Морда — это темное, ночное солнце дня зимнего солнцестояния. Гвион Бах, который проходит после этого цепь превращений и вновь рождается из чрева Каридвен в образе Талиесина («Сияющее чело») — это молодое солнце, рожденное девой Зари. Это типичный сюжет солярного мифа, относящийся к изначальной, гиперборейской Традиции. Хорошо видно, что центральное место в предании занимает волшебный котел и ритуал посвящения. Стоит запомнить, что подвиг Грааля является не религиозным, а рыцарским. Он связан с героическим духом, с рыцарским посвящением и с воинской кастой. То, что в преданиях чашу Грааль несет девушка, а не священник, означает, что это рыцарская, а не церковная реликвия. Грааль содержит в себе идею мистической устремленности как героического, а не религиозного опыта.

1 Мабиногион. С. 159.

2 Барбер Р. Святой Грааль: Во власти священной тайны. М., 2006. С. 9.


«Грааль, — пишет известный ученый Р. Барбер, — таинственный и пугающе-загадочный образ, выходящий за пределы привычной фантазии и духовности...»2. Поиск Грааля — это путешествие по территории, выходящей за рамки профанного пространства-времени. Даже если в предании оно описано подобно нашему, похоже на наш мир, это все равно всегда иное бытие. Это мисте-риальное и инициационное пространство мифа. Здесь даже неважно, является ли оно внутренним, духовным, или внешним, объективно-космическим. В любом случае, оно существует реально, но скрыто «в ином». Такой тайной реальностью обладает и сам Грааль. Во всех своих ипостасях Грааль — это недостижимый идеал, тайно присутствующий в нашем мире и в душе каждого человека.

Грааль представляет собой некое внутреннее переживание, мистическое озарение. Благодаря этому Грааль связывает различные уровни действительности, скрытые в повседневном мире за некими особыми знаками-заместителями. Грааль обладает силой преображения и позволяет осознать подлинную суть сакральных явлений. В романе Эшенбаха «Парцифаль» Грааль «определяется как символ внутреннего опыта, состояния бытия и сознания, включая в себя поиск и превращение, озарение, мистическую связь. Здесь можно говорить о посвящен-ческом действии и, перенеся его в гностический контекст, который ему, естественно, присущ, увидеть в нем специфическое выражение каббалистической мысли»'. Грааль воплощает собой стремление к внутреннему совершенству, к преображению личности и преодолению всего земного. Эшенбах утверждает, что «вожделенней-ший камень Грааль» является «райским даром». Хранившийся ранее в раю, Грааль предстает в «Парцифале» как концентрация всего «земного блаженства» и как цель человеческих устремлений2. В романе «Титурель» Грааль — предвечная и надзвездная вещь. Он не завоевывается, а вручается герою «ангельской ратью, небесной силой». Обычный человек Грааля «никогда не касался». Поэтому герой, получивший Грааль, становится «Государем Грааля» в силу того, что «чист и честен»3. Соотнесенность Грааля с раем говорит о том, что его место — сакральный Центр Мира, священный Полюс.

1 Бейджент М., Ли Р., Линкольн Г. Святая Кровь и Святой Грааль. М, 2005. С. 309.

2 Вольфрам фон Эшенбах. Парцифаль. М., 2004. С. 136.

3 Вольфрам фон Эшенбах. Титурель. М., 2009. С. 45.


Центральное значение и полярное расположение Грааля всемерно подчеркивается в преданиях. Грааль, как и Гиперборея, наделен качествами сакральное™, центральности, недостижимости. Грааль мистически совпадает с Гипербореей, откуда он, в виде котла Дагды, прибыл. По словам Р. Майера, «в мире Грааля воссияло возрождение гиперборейских мистерий силами христианства»1. Путь Грааля — это мистерия Северного полюса.

Утратив свою арктическую прародину, этот земной рай, человек сохранил память о ней. Эта память о Гиперборее заставляет человека искать ее. Опорой в этом поиске становится один из главных сакральных образов, несущих в себе понятие Центра, — Грааль. В Граале сосредоточено все, что осталось от примордиальной Традиции, в равной мере полярной и сверхчеловеческой по своему происхождению. Арктическая Традиция никогда не исчезнет. Она просто концентрируется и превращается в знак — Грааль, в котором ищущий видит образ утраченной Гипербореи. В основе этой Традиции лежит понимание того, что Грааль, по словам А. Дезгри, — «это божественный источник универсальной гармонии, способный излучать, изливать ее на Землю, это своего рода квадратура круга, общность Творца и Мироздания, созидаемого и созидателя...»2. «Универсальная гармония» — это свойство Изначального, а «общность Творца и Мироздания» указывает на самые ранние этапы творения. Переживание этой гармонии и единства как раз и составляет самую сущность примордиальной Традиции, дарованной человеку в Гиперборее.

1 Майер Р. В пространстве — время здесь... С. 84.

2 Дезгри Л. Тайная история Грааля: Катары, тамплиеры, розенкрейцеры и франкмасоны. СПб., 2008. С. 27-29.


Грааль — это интуиция Северного полюса и переживание утраченной изначальной Традиции, смысл которой скрыт на дне Чаши или заключен в центре Камня. Все это приводит к тому, что на протяжении веков Грааль снова и снова захватывает воображение и затрагивает самые глубинные, потаенные стороны души человека. Здесь открывается очень особенная вещь: Грааль — это поиск Гипербореи. Сияние, которое излучает Грааль, — это свет Северного полюса.

Центральная составляющая гиперборейской Традиции — доктрина огня и льда. Ю. Эвола говорил об этом глубоком откровении индоевропейского племени: «Лед и огонь слились в этой расе как символы нордического происхождения: лед — символ трансцендентного и недоступного, огонь — символ лучей солнца, дающих свет и жизнь, всегда в контексте властной дистанции»1. Доктрина огня и льда, как она представлена в нордическом мифе, — это, по словам Ж. де Гобино, «арийский натурализм, видоизмененный идеями, которые родились на далеком Севере»2. Мифология огня и льда — типичная нордическая, полярная космогония.

1 Эвола Ю. Традиция и раса. С. 12.

2 Гобино Ж. А., де. Опыт о неравенстве человеческих рас. Кн. 6. М., 2007. С. 37.

3 Младшая Эдда. С. 21.

4 Там же. С. 22-24.


В доктрине огня и льда динамично проявляет себя полярная Традиция и нордическая религиозность. Это учение опирается на строки из «Младшей Эд-ды», где повествуется об изначальном космическом конфликте двух стихий. «Мировая Бездна на севере вся заполнилась тяжестью льда и инея, южнее царили дожди и ветры, самая же южная часть Мировой Бездны была свободна от них, ибо туда залетали искры из Муспелльсхейма», причем, «если из Нифльхейма шел холод и свирепая непогода, то близ Муспелльсхейма всегда царили тепло и свет»3. В том месте, где огонь и лед встречались, иней стал капать, и из этих капель появился Имир, который породил племя инеи-стых великанов (айсберги?). Родившиеся затем боги убили Имира и из частей его тела создали космос, а в его крови утонули все инеистые великаны (потоп в результате таяния ледника)4.

В Боливии индейцы верят, что мир был создан богом Вирой, которому помогал бог огня Вину. Вира создавал долины и строил города, а Вину поднимал вокруг них кольца огнедышащих вулканов. Это было необходимо, чтобы защитить творение Виры от вредоносного бога Кхуно, который заливал города и долины льдом, превращая их в ледяные горы. Так творение мира Вирой становится результатом борьбы Вину, отца огня, и Кхуно, разрушающего мир своим льдом. Миф сообщает: «Долгое время боролись Вира, который созидал, и Кхуно, который разрушал. И города рождались, окруженные вулканами, чтобы затем остаться навеки разрушенными и погребенными подо льдом»1. Из этого мифа видно, что битва огня и льда является универсальной мифологемой в мировой духовной традиции.

Следуя логике нордического мифа, Варг Викернес рисует яркую картину противоборства огня и льда. Сначала «Между Муспельхеймом (звездами) и Нифльхеймом (ледяные тела в космосе) находилась бездна Гинунгагап (пустое пространство). Вселенная отдыхала. Она была состоянии абсолютного баланса». Однако затем Вселенная силой Одина пробудилась от сна. «Ледяная материя космоса, сталкиваясь со звездами, начала плавиться — в Гинунгагап, в пустоте. В Муспельхейме находилось божественное лоно: взрыв, дающий новую жизнь вселенной. В Нифльхейме была отдыхающая божественная мысль, в замороженном состоянии. Она растаяла и снова стала действующей»2. Нордический миф, таким образом, открывает истину о том, что мир творится при соединении мысли (лед) и воли (огонь).

1 Сказки Америки. В 2-х кн. Кн. 1. М., 2004. С. 14.

2 Варг Викернес. Речи Варга 2. Саратов, 2006. С. 14.


Многие исследователи обращались к доктрине огня и льда. И. Донелли был одним из первых, кто выявил содержание мифологемы огня и льда. Он писал: «Лед и иней на севере представляют эпоху льда и снега. Му-спелльсхейм — это знойная страна на юге, над которой тепло постоянно производит все новые и новые облака»1. П. Лавиолетт, создавая собственную космогонию огня и льда, пришел к заключению, что описание в «Младшей Эдде» Нифльхейма свидетельствует о начале ледникового периода. В то же время Муспелльсхейм, «огненный центр Вселенной», — «это взорвавшееся ядро нашей Галактики»2. В мифологии огня и льда зашифрована подлинная информация о рождении нашей Вселенной. Астрономы установили, что в космосе самая высокая температура микроволнового излучения располагается возле созвездия Льва, а самая низкая — возле созвездия Водолея3. Температурное колебание по оси Лев-Водолей и получило отражение в мифологеме огня и льда. При этом в астрологии созвездие Льва связано с Солнцем, самым горячим телом нашей Солнечной системы, а Водолей — с Сатурном, самой холодной из планет, Черным Солнцем алхимии4. Лев — огненный знак, в то время как Водолей несет в себе идею холодной воды — льда. В мистическом плане созвездие Льва — это стихия огня, Муспелльсхейм, а созвездие Водолея — стихия льда, Нифльхейм. Земля же — это и есть срединное пространство между ними, Мид гард.

1 Донелли И. Гибель богов в эпоху Огня и Камня. М., 2007. С. 135.

2 Лавиолетт Я. Лед и Огонь: История глобальных катастроф. М., 2008. С. 192.

3 Там же. С. 57-59.

4 Geddes Sh. Astrologia. Barcelona, 1978. P. 36, 49.

5 Hall A. Cultos estracos. Barcelona, 1977. P. 133.


По мнению Г. Гербигера, опиравшегося в своей гипотезе на нордические мифы, известный нам космос и наша Солнечная система возникли в результате столкновения гигантской раскаленной огненной звезды и глыбы космического льда5. Это столкновение огня и льда — главная космогоническая сила. Поскольку нордическое племя сформировалось во льдах Северного полюса, то и вера в мировой лед становится основой арийской высокой Традиции, веры и мифологии. В космогонии мирового льда лежит разгадка происхождения не только мира, но и нордической мифологии, примордиальной Традиции и самой души нордического человека. Так как обычный человек не может выжить в условиях полярной ночи и лютого холода ледникового периода, то здесь мы имеем дело с формированием души, тела и характера сверхчеловека.

Борьба огня и льда создает не только космос, но и внутренний мир, душу нордического человека. В его космосе и в его душе в равной мере наблюдается вечная борьба, где силы отталкивания сменяются силами притяжения, а на границе противоположных принципов огня и льда происходит творение мира и человека. Этот конфликт царит в его душе, определяет его религию, его поведение и сам ход истории. Через огонь и лед судьбы человека и всей человеческой расы связаны с космическими циклами в непрерывном круге Вечного Возвращения. «Лед и пламень, отталкивание и притяжение вечно борются во Вселенной. Эта борьба определяет жизнь, смерть и вечное возрождение космоса», — подчеркивают Л. Повель и Ж. Бержье1. История Вселенной, основанная на борьбе огня и льда, находит свое отражение на земле, в душе нордического человека, наделяя его огненным динамизмом, волей и холодным достоинством.

1 Повель Л., Бержье Ж. Утро магов: Посвящение в фантастический реализм. Киев, 1994. С. 266.

2 Бёме Я. Аврора, или Утренняя заря в восхождении. СПб., 2000. С. 44.


Мифологема огня и льда появляется в учениях мистиков. Якоб Бёме утверждал, что «зной и холод суть причина и начало воды и воздуха, в которых все действует и существует; в них вся жизнь и подвижность...»2. Зной при этом — «исхождение света; он возникает (рождается) из света, и в нем восходит источник любви»; холод же — «прохлада зноя, укрощение духа, восхождение или движение духа»1. Бёме, самый нордический из мистиков, справедливо связывает стихии огня и льда с состоянием духа. Георг фон Веллинг считает, что сочетание огня и льда (жары и холода) — основа телесной природы. Он замечает, что «все, что смертное, должно иметь смешанное тело, то есть чередующиеся Жар и Холод как Противоположности, из-за чего тела подвержены тлению и разрушению...»2.

1 Там же. С. 99-100.

2 Веллинг Г., фон. Указ. соч. С. 113.


Лед, имеющий твердую природу, соединяет в себе все воды мира, собирает их в одно место. Лед легче воды, поэтому, застывая, он плавает на ее поверхности, то есть порождается ею, выходит из чрева вод. Это и приводит к образованию тверди (тверди вод). Нагретый подземным жаром юга, лед несет в себе воду. Под влиянием сил огня лед начинает таять, и все воды мира истекают из него. Лед на севере и в период полярной ночи порождается водой, а на юге или с наступлением арктического лета — сам порождает воды. В «Эдде» соединение сил севера и юга вызывает таяние единой ледяной глыбы верхнего мира. Образовавшаяся вода, стекая вниз, превращается во множество водных потоков. Если вода — строительный материал космоса, то лед несет в себе его главный архетип — твердь посреди воды. Воды, исходящие из таящего льда, как и свет, исходящий из ночной тьмы, — это мысль, исходящая из бессознательного. Мысль, идея содержится в бессознательном потенциально, как первоидея, первозамысел, как невыявленный архетип. Лед — это бессознательное, архетипическое состояние воды — строительного материала космоса. Исток вод скрыт в глубине льда, исток мысли — в бессознательном, исток творения — в изначальной водной бездне. Творение подобно таянию льда. Это явление осознанной мысли, оформление того, что архетипически скрывается в подсознании.

Движение космоса и движение души магически связаны друг с другом. Поэтому космология огня и льда несет в себе ключи к психологии огня и льда, к тайнам души нордического человека, открывающим двери к его генетической памяти о полярной прародине и к новым путям развития человеческой цивилизации. В борьбе между огнем и льдом родится новая культура и новое человечество, возродится новый Золотой век. Огонь и лед в своем взаимодействии вызывают движение и алхимическую трансмутацию. Духовная энергия и высокое, гордое достоинство — это огонь и лед -души. Это полярная доктрина высокого уровня. Здесь зарождается что-то большее, чем человек. Ultima Thьle — это родина сверхчеловека.

Изначальная Традиция, рисуя священную прародину, выделяет пять основных идей: *

/. Центральность — центральный камень, Столп,

Мировое Древо или Гора, сакральный пуп земли,

Полюс, мандала, свастика.

  1. Стабильность — остров посреди вод, скала, неподвижный дворец, вокруг которого вращается город, остров или весь мир.

  2. Недоступность — невидимый замок, подземный город, город за высокой стеной, пещера, Иной мир, страна, в которую не ведет ни одна дорога, подводная страна.

  3. Солнечность — страна света, дом солнца, земля, где солнце светит постоянно (обратная идея — страна вечной тьмы, непрерывной ночи, земля, где солнце похищено).

  4. Золото — земля, где сохранился Золотой век, где живет «золотое поколение людей», царство Кроноса.

Эти идеи всегда имеют отношение к примордиальной Традиции — к полярной прародине, к Гиперборее и к эпохе Золотого века. Изначальная Традиция соединяет все эти мотивы и располагает цивилизацию Золотого века в северном полярном регионе. Можно с уверенностью утверждать, что изначальная Традиция, восходящая к поколению Золотого века, имеет гиперборейское происхождение. Так, Генон рассматривает «происхождение традиции как нордическое и даже более точно как полярное»; он призывает считать изначальную традицию «по происхождению "полярной" в буквальном смысле слова»1. Именно из арктического полярного региона предки индоевропейцев расселились по Европе и Азии, дошли до Африки и Америки, где заложили основы цивилизаций. Поскольку впоследствии эта полярная прародина затонула вследствие поднятия уровня океана, то в мифах о ней говорится как о потерянной, недоступной, невидимой, но желанной стране.

1 Генон Р. Избранные произведения: Традиционные формы и космические циклы. Кризис современного мира. С. 31, 39.


Гиперборейский миф запутан, поскольку он описывает события, произошедшие не с нами и вне нашего пространства и времени. В начале Золотого века герои создают полярную Гиперборею. На самой вершине мира, на Северном полюсе, они строят свои круглые города, как подобие движения небесных сфер и перемещения звезд вокруг неподвижной Полярной звезды. Эта Гиперборея ориентирована в направлении Полярной звезды и неподвижна в пределах движения. Именно поэтому сакральным знаком Гипербореи становится свастика. Круговое вращение мира вызывается свастикой, хотя сама она остается неподвижной. Полюс всегда уравновешен и несет в самом себе устойчивость, стабильность и идеальную неподвижность. Правосторонняя свастика — это совершенный знак полюса, в котором соединяются неподвижность сакрального

Центра и правостороннее движение арктического Солнца. Свастика управляет движением мира, хотя сама остается нетронутой и неподвижной в своем центре. Осевой принцип только усиливает этот факт. Гиперборейский солнечный бог Аполлон — это Неподвижный Двигатель творения. Неподвижность, внутреннее спокойствие, холодное безразличие, невозмутимость, недеяние — вот характерные признаки гипербореев. Туле — это магическая точка явления истинных героев, ариев.

Однако затем осуществляется великая гиперборейская Драма. Острова Туле становятся невидимыми, недостижимыми, сначала лед, а затем и воды океана поглощают их. Эта утрата становится расплатой за гордыню, за беспечность, за удаленность и оторванность от мира, за божественную избранность. Слепой Хёд, рукой которого управлял злобный Локи, убил Бальдра, не желая этого. Духовная слепота и беспечность, управляемая злой темной силой, убивает самое прекрасное и светлое в мире. Такова причина гибели Гипербореи. Это миф конца Золотого века, истинный Рагнарёк, смерть Бога. Бальдр уе вернется, пока все боги и люди на земле не попросят его об этом. Гиперборея не вернется, пока все боги и люди не станут гипербореями.

Гиперборея располагалась на самом Северном полюсе мира, она была выше, чем все существующее на этой планете. Ее высшее место определялось ее существованием. Поэтому она не погибла в огне (как Содом и Гоморра растленной южной Лемурии), ее не надо было очищать огнем. Она застыла во льдах, замерзла, ее чистота застыла и поэтому сохранилась неприкосновенной, сохранилась для нас. Гиперборея должна была погибнуть и благодаря этому должна была сохранить свою чистоту. Ее гибель — залог сохранения чистоты. Во льдах сохраняется чистота Гипербореи. Она подготовилась к гибели и скрылась подо льдами, опустилась под воду и ушла во Внутреннюю Землю, в великий С ид. Солнечная Гиперборея стала пещерами сидов, Айрьяна Ваэджо превратилась в Вару. Артур уходит в Авалон, Кронос засыпает в пещере. Герои покидают этот погибающий мир и расселяются по земле.

Гиперборея должна погибнуть, чтобы ее герои пришли в этот наш мир и даровали нам истинное Откровение Северного полюса, заложили основы нашей цивилизации. После разрушения Гипербореи все должно было начаться вновь, но уже во льдах. Во льдах родились инеистые великаны, из льда родился космический человек Имир и весь мир оформился как чудесное творение богов в космическом противостоянии льда и огня, севера и юга, полюса и экватора, Гипербореи и Лемурии. В этой космической битве герою открывается генетическая память об утраченном полярном рае.

Полярная Туле должна была погибнуть, чтобы в душе каждого ария зародилась благородная тоска — тоска по утраченной священной родине и желание вернуться в Гиперборею. Это чувство ложится в основу великого духовного странствия, поиска, и проявляется в мистериях ариев, в их гимнах и мифах. Нордическому человеку, как замечает М. Серрано, принадлежит «миф о возвращении в Гиперборею, к полярному Туле, в котором находится подлинное место выхода к звездам первоистока, куда, благодаря духовной и биологической мутации полубожественного в божественное, также как и нескольких зверо-людей в полубожественных существ, должно происходить возвращение. И это должно было произойти с помощью силы Вриля, Хварено»1. Тоска по Гиперборее — это тоска по целостности Я, по сверхчеловеку, наделенному космической силой и энергией Хварено.

1 Серрано М. Указ. соч. С. 203.


Поиски Гипербореи — путешествие по кругам Вечного Возвращения. Но в этих бесконечных кругах гиперборейские боги теряют воспоминание о своем полярном происхождении, их сила Вриль уменьшается, а Свет Севера затемняется. Тогда они воплощаются в богах и героях на новых землях, далеких от Полюса. В этих богах уже нет чистой белизны снега и сияния льдов. Священная белизна севера сменяется чернотой юга, полюс сменяется экватором, Откровение Полюса затемняется и на осколках северной Гипербореи возникает западная цивилизация Атлантиды. Одна только неизбывная тоска продолжает тянуть героя на север, к Полюсу. Туда, в затерянную во льдах Туле, отправлялись цари и герои Атлантиды, чтобы пройти там все круги посвящения и обрести божественность. Путь богов принадлежит лишь гиперборейскому воину, герою, и ведет его к самому Полюсу. Герой, чтобы вернуть утраченную Гиперборею, совершает путешествие на Север, и там, в оазисах льда, происходит его посвящение в лучах Черного Солнца полярной Полуночи — в день зимнего солнцестояния. Свет распространяется только с Севера. Это свет Полюса, исходящий от Черного Солнца дня зимнего солнцестояния. Это свет преображения.

Лишь там герой может убежать из кругов Вечного Возвращения и обрести неподвижность, встав точно в точке Северного полюса. В этой точке и в этот момент Гиперборея найдена, но еще не обретена. Чтобы обретение произошло, должно быть совершено алхимическое Делание: черное должно превратиться в белое, а из белого должно явиться красное. В своей душе герой должен найти чашу Грааль, а остров Туле должен подняться из поглотивших его вод.

Энергия, необходимая для осуществления полярной алхимии, является сконцентрированно в виде Зеленого Луча, исходящего от божественного изумруда, сияющего на ночном небе, — от планеты Венера. По этому Лучу когда-то в древности божественные Учители спустились на нашу планету в своих Вимана и создали на Северном полюсе свою цивилизацию. Этот же Зеленый Луч необходим герою, чтобы пробудить силу Вриль и совершить алхимическое действо превращения и индивидуации. Этот Луч должен разбудить спящего Кроноса, Сатурна, Артура. Спящий Кронос, бог времени, означает, что его царство, Гиперборея, находится вне времени и, следовательно, вне пространства — в вечности или в ином времени и пространстве. Кронос ждет своего пробуждения, чтобы вернуть миру Золотой век и вновь явить полярный Рай. Миф Гипербореи — миф о возвращении; гиперборейская мистерия — тоска по возвращению на Полюс. Возвращение Гипербореи — это пробуждение Кроноса и его выход из глубокой Пещеры, из семи пещер Тулана, из Агарты к Зеленому Лучу Возрождения. Полярное Черное Солнце и есть окно для Зеленого Луча. Путь в Гиперборею — это невидимая дорога Зеленого Луча, этапы которой отмечены стадиями посвящения и трансмутации.

После завершения алхимического Делания, после акта Преображения и Возрождения герой должен понять, что он сам и есть Гиперборея. Гиперборея — это Герой, принесший себя в жертву и воскресший во льдах Полюса. Гиперборея всегда и была в нем, только скрыто, в лучах Черного Солнца. Но теперь, когда черное превратилось в белое и стало красным, она открыта, освещена Зеленым Лучом, вновь обретена в самом Герое, который только после этого и становится истинным арием, дваждырожденным. Поэтому кровь героев ближе к Гиперборее, нем молитвы святых. В крови Героя живет память о Черном Солнце, сила Вриль и предчувствие Зеленого Луча.

Этого Героя видит Кронос в своих снах ледяного Полюса. Пока бог спит, только Герой продолжает борьбу в темноте ночи за свет Гипербореи. Гиперборейский бог стал пленником, он заточен в пещере. Только Герой в темных лучах Черного Солнца способен освободить его; только Зеленый Луч, исторгнутый планетой Венера, способен его пробудить; и лишь алхимическое действо способно его воскресить. Чтобы стать гипербореем, недостаточно родиться гипербореем, но следует родить Гиперборею в себе. Для этого Герой нуждается в Посвящении. Он должен пережить мистическую Смерть, чтобы возродиться, стать дваждырожденным. Таинство света Черного Солнца требует, чтобы Герой, висящий на Космическом Древе, стал подобен великому Одину — умер и воскрес. В момент смерти ему откроется черная пустота Выхода к полярному Черному Солнцу, и этот Выход — единственный путь к тому, чтобы переродиться и стать бессмертным. Путь Посвящения ведет героя через Могилу, через Север, через Выход к Полюсу.

Гиперборейская инициация — это чисто мужское, героическое посвящение, о котором так писал М. Серра-но: «Мужское, солнечное, нордическое посвящение индивидуалистично и иерархично, поскольку оно, как было сказано, покоясь на основах мужских союзов, является героическим»1. В этом полярном Посвящении Герой преодолевает в себе все человеческое и становится чем-то4 что выше не только человека, но даже и бога — сверхчеловеком. Апогей гиперборейского процесса Посвящения — момент вспышки Зеленого Луча, который освещает душу Героя и огненно преображает его в алхимическом акте. Это Посвящение восстанавливает ту божественность гиперборея, которая была утрачена в конце Золотого века после утраты земной полярной Гипербореи.

1 Серрано М. Указ. соч. С. 140.


Возвращение на полярную прародину — это не ее возрождение или восстановление, это ее воплощение. Возвращение на абсолютный Север и есть залог воплощения, реализации, нового открытия этого духовного Центра. Полярный человек мыслит образами и категориями абсолютного Севера. Утративший эту чистоту индоевропеец может только мечтать о таком возвращении. В этом «северном» мышлении главное — понимание того, что Север — это и есть Центр (Полюс). Северные земли — не просто «земли будущего», это земли будущих людей, гиперборейцев.

Образ не просто Севера, а именно Полюса формирует истинную трансцендентную Традицию. Мистика Полюса—в его скрытости, запредельности, неподвластности земным законам, в его трансцендентности. На Полюсе тварный мир утрачивает свою стабильность, свою безусловность и начинают действовать иные, божественные законы. На Полюсе мир количества переходит в мир качества, причем качества иного, высшего, совершенного и северного. Осознав себя в качестве Центра и Полюса, Север примиряет противоположности и выходит за их пределы. Воплощение полярной Традиции снимает противоречия между различными религиями, так как по происхождению все они являются лишь разными ветвями примордиального полярного Откровения.

Исчезновение Гипербореи, как и смерть Бальдра, — это предвестие и начальный этап Рагнарёк, гибели богов. Однако за этим следует возрождение Золотого века и возвращение Гипербореи. «Старшая Эдда» пророчествует, что «вздымается снова из моря земля, зеленая как прежде; падают воды...»1. «Младшая Эдда» описывает возвращение Гипербореи так: «Поднимется из моря земля, зеленая и прекрасная. Поля, незасеянные, покрываются всходами»2. Боги вновь поселятся на Идавёлль-поле, где раньше находился Асгард, и прекраснейший из богов Бальдр вернется из мира мертвых.

1 Беовульф. Старшая Эдда. Песнь о нибелунгах. С. 189.

2 Младшая Эдда. С. 94.


Рагнарёк — смена реальностей. Новый мир создается из остатка прежней реальности. Этот остаток есть то, что в прежней реальности (которая погибла) совершило алхимическую трансформацию, метаморфозу и стало благоприятным для будущей реальности (которая созда

ется). Небольшой остаток, уцелевший в эпоху Рагнарёк, оказывается семенем, несущим в себе зародыш будущей реальности. В траве поля, где раньше располагался Асгард, находят обломки золотых предметов, принадлежавших когда-то асам1. Это обломки прежнего Золотого века и семена будущего Золотого века. Сама смена реальностей оказывается возможной лишь потому, что в эпоху прежнего мира с этими остатками произошла метаморфоза, открывшая в них ценности будущего мира. Это и будет возвращение Гипербореи.

ГЛАВА 2

ВОЛЯ СЕВЕРА ЗАЖИГАЕТ СВЕТ С ВОСТОКА

Если «мы — гипербореи», то в таком случае мы должны жить и действовать в соответствии с гиперборейской Традицией. Однако для этого нам, прежде всего, следует узнать, что это такое, что составляет эту Традицию, как она возникла, как развивалась в позднее время и где сохранилась. Всестороннее изучение мифологических систем разных народов дает неожиданный на первый взгляд результат: полярная Традиция весьма полно, связно и целостно представлена в китайской мифологии и натурфилософии.

Бросается в глаза, что китайская мысль направлена на осознание и адекватное описание земель, окружающих Китай. Хотя географические труды часто имеют явно мифологизированное содержание, в них довольно подробно описаны регионы Дальнего Севера. Стоит обратить внимание на то, что за сакральной географией скрываются яркие картины Северного полюса.

1 Дао: гармония мира. М.; Харьков, 2000. С. 91.


Трактат «Лецзы» гласит: «На Севере, где нет ни деревьев, ни трав, находится Пучина — океан. Это — Небесный водоем»1. Там живет гигантская рыба по имени Кит и космическая птица Феникс. О том же сообщает «Чжу-анцзы»: «В Северном океане водится рыба, имя ей —

Кит. Сколько тысяч ли он величиной — неведомо. [Этот Кит] превращается в птицу, имя ей — Феникс. Сколько тысяч ли длиной его спина — неведомо»1. Значительно более реалистическое описание северных земель можно найти в трактате «Хуайнаньцзы»: «Север начинается от Девяти озер и кончается Великой теменью, на севере доходит до долин Линчжэн. Там мерзлота, холод, скопление льда, снег, град, иней, снежная крупа. Таков этот край, управляемый Чжуаньсюем и Сокровенной тьмой»2. Предание фиксирует: «Север называется Великая тьма, называется Студеное озеро»; «Север называется Скопление льда»; «Север — страна тьмы, там нет света. Это место, где закрываются небеса, где скапливаются лед и холод. Там ползают насекомые, уходящие в спячку»3. Интересное описание содержит «Шань хай цзин»: «В землях Севера лежит гора под названием Обитель Мрака. Оттуда вытекает Черная река. <...> Есть гора Великой Черноты (Дасюань), есть народ Горы Великой Черноты. Есть царство Великого Мрака»4. Один путешественник забрел в далекую страну Суймин. Там не было ни солнца, ни луны. Дня не было, й царила вечная тьма. Однако люди этой страны умели разводить огонь при помощи трения5. У Северного моря находится гора Юду, которая служила входом в Юду — Столицу тьмы. С ее вершины видна страна Даюго — Страна великой тьмы, жители которой круглый год не видят солнечных лучей6.

1 Там же. С. 151, 152.

2 Философы из Хуайнани / Хуайнаньцзы. М., 2004. С. 104-105.

3 Там же. С. 77, 81.

4 Каталог гор и морей (Шань хай цзин). М, 2004. С. 163.

5 Ежов В. В. Мифы древнего Китая. М., 2003. С. 206.

6 Юань Кэ. Мифы древнего Китая. М.,.1987. С. 201.


У читателя сразу должен возникнуть вопрос: почему описание северных регионов (а это в принципе может быть и Монголия, и регион озера Байкал) постоянно связывается с морозом, льдом и вечной тьмой? Не идет ли здесь речь о долгой многодневной полярной ночи и о полярной зиме? Во всяком случае, феномен полярной ночи и вечного льда должен был быть хорошо известен китайским авторам. Эти знания должны быть отнесены к глубокой древности. Дело в том, что описания долгой ночи имеются не только в географической и философской литературе, но и в фольклоре — в мифах и сказках. Так, в сказке «Как небо и землю разделили и как солнце вставили на небо» говорится, что в древнейшие времена небо и земля еще не были разделены, солнца на небе не было и «только тянулась долгая ночь — не сосчитать, сколько страж прошло»1. Такой мотив мог возникнуть только под впечатлением от долгой, многодневной полярной ночи. Характерно, что жизнь предков в таких условиях относится к «изначальным временам», к глубокой древности.

В сказке народности хань «Поиски солнца» рассказывается, что когда-то давно однажды утром солнце не взошло над горизонтом. Причина заключалась в том, что Король Демон похитил солнце. Однако это не было кратковременное затмение. Солнце исчезло надолго. Люди заволновались, так как вместе с тьмой пришли сильные морозы: «Без солнца все люди на земле замерзнут и умрут от голода»2. Хорошо известно, что только на Полюсе можно наблюдать такой природный феномен, как сочетание долгой многодневной ночи и зимы. В средней полосе ночь бывает и летом, не приводит к заморозкам, а зимой бывают и светлые дни, хотя и короткие. Здесь же говорится о прямой связи лютой зимы и долгой непрерывной ночи.

1 Сказки Китая. М., 1993. С. 307.

2 Stealing the Rhinoceros' Pearls and Other Folk Tales from China (Ninth Series). Beijing, 1985. P. 94.


Стоит заметить, что в преданиях Китая далекий Север часто представлен как Центр мира. Один из героев «Чжуанцзы» говорит: «Я стою в центре пространства, в центре времени. Зимой одеваюсь в шкуры, летом — в тонкую ткань из травы. Весной пашу и сею, даю телу потрудиться, осенью собираю урожай, даю телу отдохнуть. С восходом начинаю трудиться, с заходом — отдыхать. Среди неба и земли [мне] привольно, в сердце, в мыслях — доволен собой»1. Это отрывок, где проводятся очень любопытные параллели. Для человека, который находится в «центре пространства», начало работы ассоциируется одновременно с весной и с началом утра, а конец работы и отдых — с осенью и закатом. Однако такое совпадение весны и рассвета или осени и заката в реальности может наблюдаться только на Полюсе. То есть на самом деле в «центре пространства», как и сказано в тексте.

1 Дао: гармония мира. М.; Харьков, 2000. С. 340.

2 Фэн Мэнлун. Путь к Заоблачным Вратам // Красные листья. Восточный альманах. Вып. 8-й. М., 1980. С. 519.

3 У Чэнъ-энъ. Путешествие на Запад: Роман. В 4-х т. Т. 1. М., 2007. С. 105, 127.


На Северном полюсе солнце движется так, что день и ночь составляют не сутки, а год, то есть год представляется там как один день и одна ночь. В мифах же эта ситуация поворачивается наоборот: герой проводит в стране богов один день, а на земле проходит несколько лет (один год или сто лет — традиционное эпическое преувеличение). Так, в повести китайского писателя Фэн Мэнлуна «Праведник Ли уходит к Заоблачным Вратам» художественно обработана древняя легенда о человеке, попавшем в царство блаженных. Герой пробыл там «не больше года», а в мире людей «прошло семьдесят два года»2. Утверждение, что «день в мире богов равен году в мире людей», так глубоко проникло в китайскую культуру, что даже появляется в знаменитом романе У Чэнь-эня «Путешествие на Запад»3. Ситуация, когда время в мире богов течет медленнее, чем в мире людей, обычный мифологический мотив.

К. И. Голыгина отмечает эту особенность течения времени в краю блаженных: «Там течение времени медленнее, человек, проведший в "обетованной земле" полгода, при возвращении встречает на земле своих потомков в третьем колене»1. Центр Мира, Полюс — особое, параллельное пространство, время там — параллельно нашему и течет совершенно иначе — медленнее либо вовсе останавливается. Нет сомнений, что этот мифологический мотив мог возникнуть в сознании только тех людей, которые воочию наблюдали особенности полярного движения солнца, при котором смена дня и ночи равна не суткам, а году.

1 Голыгина К. И. Новелла средневекового Китая. М., 1980. С. 209.

2 Шихуа о том, как Трипитака Великой Тан добыл священные книги. М., 1987. С. 121.

3 Там же. С. 120-121.


Этот же мотив встречается и в китайском предании о небесной стране Будды. Там «проживешь один день, а это, может, тысяча дней земных»2. Миф явно описывает полярный регион. Там «нет ночи» (полярный день) и царит вечная весна: «На небе Будды не существует времен года, солнце красное на западе не тонет. Лица молодых не стареют, человек умирает — печали не бывает. Живут до тысячи двухсот лет, в целых десять маховых сажен вырастают. Случись кому-нибудь попасть в край этот, судьба — так через сто веков вернется. Приди ты сюда в двадцать лет, а сколько будет, когда возвратишься, — неизвестно. Уйдут десятки поколений предков, родных и близких уже не застанешь»3. Стоит заметить, что подобные представления о течении времени в краю богов или в древнейшие времена являются общими для разных народов. Древнегреческий философ Эмпедокл учил, что в изначальные времена в мире все происходило не так, как теперь. «Также и Солнце, по его словам, в силу беспорядочности и неустойчивости движения совершало свой дневной путь за столь долгий срок, что он равнялся нынешнему семимесячному периоду»1. Наблюдать дневной путь солнца, длящийся семь месяцев, невозможно нигде, кроме как на Полюсе. Аномальное для средней полосы движение солнца и длительность дневного времени, общее для китайского и греческого предания, свидетельствуют о том, что здесь описаны особенности полярного календаря, известные мифо-творцу на собственном опыте.

1 Фрагменты ранних греческих философов. Ч. 1. М., 1989. С. 371.

2 Философы из Хуайнани. С. 83, 298.

3 Каталог гор и морей. С. 159.

4 Там же. С. 128.


Возможно даже, что и такой феномен, как северное сияние, был известен китайцам. Они верили, что на далеком Севере, в царстве вечной тьмы живет Дракон-Светильник. «Хуайнаньцзы» сообщает: «Дракон-Светильник обитает к северу от Гусиных ворот и скрывается за горой Вэйюй — там не видно солнца. У этого бога человеческое лицо, тело дракона и нет ног», но «в зубах он держит свечу»2. «Шань хай цзин» уточняет: «За Северо-западным морем, к северу от Красной реки находится гора Отроги Чжан. [Там] живет дух Прямовос-седающий (Чжэнчэн), с человеческим лицом, туловищем змеи и красными (расположенными один над другим) глазами. Когда он закроет глаза, наступает тьма, откроет — появляется свет. Не ест, не спит, не дышит. Он дарует ветер и дождь. Он освещает Великую Тьму. Его зовут Дракон-Светильник»3. «Каталог заморья севера» специально уточняет: «Имя бога Горы-Колокол — Освещающий Тьму (Чжуинь). Когда смотрит — наступает день, закрывает глаза — опускается ночь. Выдохнет [воздух] — наступает зима, вдохнет — начинается лето. Не пьет, не ест, не дышит. А если вздохнет — поднимается ветер»4. Э. М. Яншина считает, что такие персонажи, как Дракон-Светильник, — носители «олицетворенных в них явлений природы»1. Однако какое природное явление могло быть олицетворено Драконом-Светильником? Если речь идет о свете, неожиданно появляющемся во мраке ночи на далеком севере, то это может быть только северное сияние. Своими прихотливыми переливами и своим «змеящимся» движением оно могло быть воспринято в образе огненного дракона, «освещающего тьму».

Особенность полярного календаря в циклической смене двух стихий — огня и льда или жары и холода. Эта цикличность становится основой полярного космогонического мифа. Такие идеи появляются, в частности,, у Эмпедокла, который считал, что «небо твердое, состоящее из воздуха, замерзшего под действием огня, ледообразное»2. Эти же теории можно найти и в китайской литературе. «Лецзы» содержит полезную информацию: «В старину мудрые люди считали жар и холод общей основой вселенной. <...> ...путь природы — либо жар, либо холод...»3. «Чжуанцзы»: «Жара и холод друг друга освещают, друг друга губят, друг друга обуздывают»4. Конец мира наступает, по словам «Чжуанцзы», когда силы «жара и холода действуют в беспорядке, небо и землю [охватывает] большое возмущение. <...> Тут наступает крушение, и учению приходит конец»5. Космогонический и эсхатологический принцип объединяются в полярном мифе силами огня и льда.

1 Яншина Э. М. Формирование и развитие древнекитайской мифологии. М., 1984. С. 52.

2 Фрагменты ранних греческих философов. С. 364.

3 Дао: гармония мира. М; Харьков, 2000. С. 38-39.

4 Там же. С. 329.

5 Там же. С. 331.


Эта теория, имеющая свой исток в полярной мифологии, соответствует китайскому учению о инь и ян. «Хуайнаньцзы» гласит: «Высшая степень инь — это леденящий ветер, высшая степень ян — это иссушающая жара, от их соития образуется гармония и рождается тьма вещей»1. Другой источник сообщает: «Снаружи — яя-огонь, внутри — инь-лел проникают в сокровенное, входят в таинственное»2. Любопытная сторона китайской цивилизации в том, что особенности полярного движения солнца и борьбы огня и льда не только отразились в мифологии, но и повлияли на философскую мысль.

Концепция инь-ян, по словам М. Гране, строится на идее «всеобщности циклического порядка, образуемой единством двух чередующихся и взаимодополняющих проявлений»1. Причем идея противопоставления полярностей в данном случае заслоняется идеей чередования. Инь и ян обозначают не столько дуальности, сколько циклический ритм. В них выражена мысль о ритмической модели пространства и времени. Гране замечает, что «при применении в календарях Инь и Ян выглядят обоснованием ритма смены времен года»4. Однако стоит заметить, что в изначальном восприятии инь и ян соотносятся с понятиями холода и жары, тьмы и света, зимы и лета. Нет сомнений, что деление года на две (а не на четыре — как в средней полосе) части инь и ян, привязанные к понятиям тьмы и света, холода и жары, могло появиться лишь там, где такой годичный цикл можно было наблюдать на самом деле — на Северном полюсе. Так, в течение зимы ян, обманутый хитроумной инь, оказывается заточен в глубинах Подземных источников под обледеневшей землей5. Это типичное полярное соотнесение ян не с обычным суточным движением солнца в средней полосе, а с положением солнод в период полярной ночи и зимы.

1 Философы из Хуайнани. С. 109.

2 Баоцзюань о Пу-мине. М, 1979. С. 222.

3 Гране М. Китайская мысль. М, 2004. С. 89.

4 Там же. С. 90.

5 Там же. С. 94.


Одно из ключевых событий арктического календаря — появление солнца после долгой полярной ночи в день весеннего равноденствия. Сначала низко над горизонтом появляется слабое свечение, которое начинает двигаться вдоль горизонта кругами, постепенно разгораясь с каждым новым витком. Только через несколько дней появляется край солнца, которое также движется кругами, увеличиваясь с каждым днем. Наконец, диск солнца полностью выходит из-за горизонта и, подобно колесу, катится по линии горизонта. Таков полярный рассвет1.

В мировоззренческом плане длительная полярная ночь, долгое отсутствие на небе солнца должно было породить концепцию Небытия. Отвлеченное понятие Ничто («ночное солнце» в его небытийности, Sol Niger) противоречит конкретно проявленному, Сущему. Трансцендентное Ничто потусторонне по отношению к имманентному Нечто. Осознание Ничто приоткрывает тайны сущего, бытийного, становясь его абсолютной основой. В силу связанности с Ничто это осознание часто сопряжено с чувством ужаса. Это страх от того, что солнце после долгой полярной ночи не появится, и наш мир охватит хаос. Такое чувство совершенно невозможно в регионах, где солнце поднимается ежедневно. Мистерия появления солнца есть высочайший духовный опыт нордического человека. В его страхе открывается истина божественного Небытия.

1 См.: Уоррен У. Ф. Найденный рай на Северном полюсе. М., 2003. С. 73.


Страдания и страх выносят человека к бездне Небытия и открывают подлинное Бытие. Настроение космического ужаса есть проявление в человеке стихии трансцендентного Ничто. Этот страх становится обязательной частью культа «ночного солнца». Но ужас является пограничным состоянием. Он возникает не вообще в связи с отсутствием солнца в течение полярной ночи, а только в момент ожидания рассвета. Это страх не от самой ночи, а из-за того, что рассвет может не состояться. В страхе от ночного и трансцендентного Ничто уже скрывается сущность ожидаемого дневного и имманентного Нечто (дневного солнца). В ужасе Ничто раскрывается налично сущее. Это и есть точка рассвета.

Такие идеи точно передают настроения людей, живущих на Северном полюсе. Они составляют часть изначального откровения. Момент рассвета — точка перелома, в которой творится новое Бытие, мир возрождается, чувство страха оказывается преодоленным. Нечто рождается из Ничто, Бытие рождается из Небытия1. Такая концепция Небытия составляет сущность философии Лао-цзы. По его мнению, Небытие есть основа Бытия, источник мира2. Он, в частности, говорил: «Все Вещи рождаются в Бытии. Бытие рождается из Небытия»3. Для него Небытие — это Дао: «Дао — это бездонная Пустота», но при этом «только в Пустоте находится то, что действительно существенно»4. Осознание феномена Небытия и Ничто позволяет вскрыть трансцендентность, метафизичность сущего как такового.

1 Телегин С. М. Анатомия мифа. М., 2005. С. 230-232.

2 История китайской философии. М., 1989. С. 49, 51.

3 Lao-tse. Tao Те King. Mexico, 1978. P. 45.

4 Ibid. P. 47, 56.


Философы из Хуайнани довольно много места в своем трактате уделили моменту появления Бытия из Небытия. Этот процесс был разовым, но очень длительным. Трактат начинается следующими строками: «Дао покрывает небо, несет на себе землю, развертывает четыре стороны света, раскрывает восемь пределов. Высоко беспредельно, глубоко безмерно, обнимает небо и землю, сообщается с бесформенным. Бежит источником, бьет ключом. Пустое, постепенно наполняется. Клокочет и бурлит. Мутное, постепенно очищается. Встанет между небом и землей и наполнит все пространство; ляжет между четырьмя морями и заполнит ширь. Раздает и не иссякает, нет для него ни утра, ни вечера» и т. д.1. Если попытаться наглядно представить себе эту картину, то перед мысленным взором возникнет величественная картина полярного рассвета, где свет постепенно и долго разгорается на фоне ночного неба.

Следующая глава представляет еще более детальную картину. Буквально на одной странице текста2 сконцентрирована вся необходимая информация. «Было начало». Это точка рассвета. «Было предначало этого начала. Было доначало этого предначала начала». Здесь в категориях Небытия описывается долгая полярная ночь. Внимание философов сосредоточено на точке рассвета: «Так называемое начало. Всеобщее затаенное возбуждение еще не прорвалось». Здесь описываются эмоции, возникающие у человека, ожидающего рассвет. Он еще не наступил, поэтому возбуждение еще не реализовано. Пока еще царит ночь и Небытие: «Еще нет каких-либо форм и границ. Только шорох абсолютного небытия. Все полно желанием жизни, но еще не определились роды вещей». Все ждут начала рассвета, но пока он не наступил.

1 Философы из Хуайнани. С. 21.

2 Там же. С. 37. Все прокомментированные далее цитаты взяты с этой страницы.


Ночь все длится и длится. Рассвет никак не наступит. «Было доначало предначала начала. Небо затаило свой гармонический эфир, и он еще не опустился. Земля хранила свой эфир, и он еще не поднялся». Свет все еще не появился из-за горизонта. Во всем мире царит ночной покой: «Пустота, небытие, тишина, безмолвие. Молчащее занебесье, небытие, похожее на сон. Эфир плыл, составляя великое единство с тьмою». Еще очень темно. «Смотришь — не видишь формы». Ночное небо безгранично и подобно хаосу. «Было предначало бытия и небытия. Оно обнимает небо и землю. Формует тьму вещей, составляет великое единство с тьмой хаоса».

Интересно, что отсутствует не только свет, но и вещи, растения, сама жизнь. Так и на Полюсе с временем продолжительной ночи совпадает зима, и в это время вся жизнь замирает, ее «не видно, не слышно».

Но вот что-то изменилось в мире. Из Небытия ночного хаоса рождается Бытие дневного упорядоченного мира. «Было бытие. Тьма вещей во множестве пустила корневища и корни, образовались ветви и листья, зеленый лук и подземные грибы. Сочная трава ярко заблестела, насекомые встрепенулись, черви зашевелились, все задвигалось и задышало. И это уже можно было подержать в руке и измерить». Здесь говорится не только о том, что начался рассвет, но что при этом стали расти ветви и листья. То есть здесь говорится о совпадении начала дня и весны. С началом утра начинается Бытие. Такое совпадение рассвета и весны, когда с концом долгой ночи завершается зима и начинается весна, начинают расти новые растения, возможно лишь на Северном полюсе. Никакое наблюдение за природой в средней полосе или в тропиках не могло привести к такой концепции.

Там же. С. 38.


Характерно, чтб рассвет не наступает сразу. «Свет решил вступить в это небытие и отступил, растерявшись»1. Только на Северном полюсе возможно такое осознание небытийности наличного. Оно возникает лишь в результате длительного (но не краткого) отсутствия солнца на небосклоне и его разового в течение года (а не ежедневного и повторяющегося) появления из-за горизонта. В средней полосе рассвет длится довольно быстро. В тропиках же он протекает почти мгновенно. Ситуация, когда рассвет долго не наступает или «отступает, растерявшись», когда солнце долго восходит, и с его появлением начинается не только день, но и весна, — все это отличительные признаки полярного рассвета. Только с приходом света начинается бытие форм и движение. Бытие предстает как мир форм — воспринимаемых, развивающихся, видимых. Небытие же — отсутствие движения, застывшая неподвижность не явленных форм — бесформенного. Небытие порождает Бытие, Тьма рождает Свет. Это и есть рассвет. Можно сделать вывод, что за философскими категориями космогонического мифа в «Хуайнаньцзы» скрывается детальное описание долгого полярного рассвета и прихода весны. Течение полярного года определяет содержание космогонического мифа.

Полярный год, делясь на светлый и темный периоды, открывает человеку всеобщий космический ритм как божественный закон (в китайской философии — Дао). В структуре полярного года мифотворец находит высшее Откровение Бога. Здесь деление на тьму и свет (в китайской космогонии — инь и ян) связано не просто с примирением этих дуальностей, но с идеей возвращения и возрождения, преобразования и становления мира и души. Движение же солнца в течение года (появление из-за горизонта, постепенные подъем на высшую точку, нисхождение, смерть и возрождение) становится мистерией священного года. Круговращение дня здесь совпадает с круговращением года и с циклами природы и человеческой жизни.

На этом принципе круговращения года основывается богопереживание и богооткровение полярного человека. Сама его жизнь — это инициационное следование закону вечного вращения. Из единства жизненных циклов человека с жизненным ритмом полярного года развивается культура индоевропейца, его понимание прекрасного, истинного, сакрального. Только на Полюсе он мог получить полное представление о череде света и тьмы, тепла и холода, огня и льда, Бытия и Небытия. Годичный круг своей гармонией может примирить эти противоположности в законе Вечного Возвращения, в котором жизнь постоянно возобновляется, а «Бытие рождается из Небытия» и вновь возвращается в Небытие.

Главный принцип Вечного Возвращения гласит: все идет, все возвращается; все умирает и вновь возрождается. Великий год бытия бежит по кругу, где центр — здесь (полюс), а окружность — это и есть путь вечности. Миф о Вечном Возвращении в полярной Традиции занимает центральное положение и заложен в основу религиозной системы. Если циклизм полярного календаря открывает стремление к обновлению в качестве фундаментального закона природы и человека, то естественным выражением его становится учение о Вечном Возвращении.

Для человека, находящегося на Полюсе, картина мира будет такой: сам он находится в неподвижном Центре мира, а пространство вокруг него вращается, подобно колесу. Круговое вращение пространства совпадает здесь (и только на Полюсе) с круговым движением времени. Вращающееся колесо, ступица, гончарный круг — образы вечного движения пространства-времени. Генон отметил, что «значение "ступица" в этой связи является чрезвычайно важным, так как повсюду колесо — это символ мира, вращающегося вокруг фиксированной точки»1. Очевидно, что представление о пространстве, которое вращается вокруг неподвижной центральной точки, могло возникнуть лишь на Полюсе.

1 Генон Р. Царь Мира. Коломна, 1993. С. 61.

2 Философы из Хуайнани. С. 21.

3 Там же. С. 22.


«Хуайнаньцзы» сообщает об этом: «Колесо крутится не прерываясь... <...> Движется по кругу форма, вращается ступица. Один оборот сменяет другой. Отграненное и отшлифованное вновь возвращается к своей основе»2. Образ вращающегося колеса соотносится с мифологемой Вечного Возвращения, циклизма. Высшее Дао «вращается, и вращению этому нет конца»3. Учение о Великом и Вечном Возвращении — чистая, совершенная полярная теория. Лишь на Полюсе в действительности можно наблюдать Великое Возвращение и осознать его как божественное откровение, как метафизическую истину и ценность.

Учения о Вечном Возвращении придерживался Гераклит, который считал, что вечный космос — это «вечно живой огонь, мерно возгорающийся, мерно угасающий»1. Космос попеременно то возникает, то уничтожается, но вечно возвращается. То, что «движение вперед — это возвращение» и что «прогресс является возвращением», понимал еще Лао-цзы2. Он также утверждал: «Все Возвращается к своему началу. Возвращение к началу означает достижение Покоя»3. «Лецзы» гласит: «Смерть и жизнь подобны возвращению и отправлению»4. Жизнь — это странствие, смерть — это возвращение и возрождение. Такова идея циклизма жизни и Вечного Возвращения в китайской философии. При этом, как сообщает «Лецзы», «движение и возвращение не имеют конца»5. Трактат прямо связывает идею Вечного Возвращения с чередованием жара и холода, полярных огня и льда, с годичным кругом: «Всегда рождающиеся, всегда изменяющиеся все время рождаются, все время изменяются. Таковы жар и холод, четыре времени года»6. Эта теория столь велика, что не может быть познана. «Лецзы»: «Конец и начало вещей издревле не имеют границ. Начало может стать концом, а конец может стать началом. Как узнать их круговорот?»7.

1 Фрагменты ранних греческих философов. С. 217.

2 Lao-tse. Tao Те King. Р. 49, 59.

3 Ibid. Р. 85.

4 Дао: гармония мира. М.; Харьков, 2000. С. 43.

5 Там же. С. 44.

6 Там же. С. 37.

7 Там же. С. 89.


Вечное Возвращение — это неисчерпаемость, неизменяемость и, в конечном итоге, — совершенство целостности. По словам философов из Хуайнани, «конец и начало подобны кольцу — не постичь их круговорота»1. Текст гласит: «Из небытия вступает в бытие, из бытия — в небытие. Конец и начало не имеют грани, неизвестно, что их порождает»2. Хорошо видно, как натурфилософская концепция движения пространства-времени по кругу, возникшая на основе наблюдений реальных событий на Полюсе, превращается в мистическую концепцию совершенного и неисчерпаемого Дао, где движение — это Покой, а возвращение — это беспредельность. «Хуайнань-цзы»: «Конец и начало, пустота и полнота вращаются в Беспредельном»3.

Миф о Вечном Возвращении несет в себе отказ от линейного исторического прогресса. Вечное Возвращение открывает самые глубины космического бытия, которое не исчерпывается лишь перечнем «робытий», фактов. Поднимаясь над идеей текучести времени, учение о Вечном Возвращении обращено в вечность и в трансцендентное сверхбытие. В потоке Вечного Возвращения человек отказывается от своего профанного мышления, чтобы погрузиться в природные сакральные циклы, воспринимаемые иррационально и мистически. Вечное Возвращение открывает то, что невозможно логически осознать — вечную изменяемость (циклическая смена явлений и ценностей) при вечной неизменяемости (стабильность космоса в его чередованиях).

1 Философы из Хуайнани. С. 122.

2 Там же. С. 126.

3 Там же. С. 135.


Это вечное обновление стабильно неизменяемого космоса (день сменяет ночь, после зимы приходит весна, но этот циклизм не означает прогресса, он неизменен — постоянная смена восхождения и нисхождения). Творческий аспект заключен здесь в смене старого новым, в преодолении отжившего и открытости зародившемуся (точка рассвета). Вечность же заключается в надчеловеч-ности и внеисторичности этих событий (рассвет не зависит от воли человека) и в их непременности (рассвет обязательно придет). Мир возвращается к самому себе, и это движение есть основа китайской метафизики. Вечное Возвращение несет в себе становление, развитие, упадок, восхождение и нисхождение, но не является ничем из этого. Оно — это свобода движения по кругу и даже непредсказуемость в циклической обусловленности. В Вечном Возвращении нет цели, но оно само и есть цель. Достижение состояния Вечного Возвращения является верхом совершенства.

Вечное Возвращение — это время, ставшее вечностью, Вечное Возвращение времени, круговой танец событий и бытия. В самореализации времени как Вечного Возвращения обретается подлинная полнота жизни. Когда эволюция уже невозможна, а высший идеал и священное беспредельное (Дао) достигнуты, остается только Вечное Возвращение. Вечность — это не дурная бесконечность, а Вечное Возвращение. Никогда не прерываемое движение по кругу — это и есть структура вечности. Лишь оказавшись в священном Центре мира — на Полюсе — человек сам может стать центром бытия, завершенным Я в замкнутой неизменности и совершенстве, осознав истинную природу Вечного Возвращения. Вне Полюса такое миросозерцание невозможно. Только на Полюсе все тяжелое становится легким, все неподвижное движется по кругу и все совершается само. Идея Вечного Возвращения — исключительно полярная по происхождению.

Китайская мифология содержит яркие и детальные описания полярной страны блаженных. «Лецзы» сообщает: «Гора Охотниц-прорицательниц находится на острове на Океанской реке. Там живут чудесные люди. Вдыхают ветер, пьют росу, а зерном не питаются. Сердце [у них] — словно глубокий родник, тело — словно у девственницы. [Не ведомы им] ни ласка, ни любовь, служат им престарелые старцы и мудрые люди. Не ведая ни страха, ни гнева, служат им искренно и верно; нет ни подачек, ни милостей, а у всех всего достаточно; не собирают, не накопляют, а недостатка не терпят. [Там] постоянно'сменяют друг друга жар и холод, светят солнце и луна, следуют друг за другом четыре времени года, равномерно дует ветер и идет дождь, рожают и выкармливают своевременно, урожай зерна всегда в изобилии, а почва не гибнет, не портится. Люди не знают ни зла, ни ранней смерти, у тварей нет ни пороков, ни свирепости, от душ предков нет чудесных откликов»1.

Это очень любопытное описание, поскольку в нем соединены несколько разных по времени создания тем. Во-первых, гора или остров Охотниц-прорицательниц находится на севере и постоянно называется при описании царства блаженных. «Чжуанцзы» сообщает о том же: «Далеко-далеко на горе Охотниц-прорицательниц живут бессмертные. Кожа [у них] словно снег, красота подобна девичьей. [Они] вдыхают ветер, пьют росу, а зерном не питаются. Оседлав облака и воздух, управляя летящими драконами, странствуют за пределами четырех морей. Душевные силы у них сосредоточены, поэтому не бывает ни мора, ни болезней, урожай зерна [всегда] обилен»2. «Каталог северных [земель] внутри морей» представляет ее так: «Храбрые Охотницы-Прорицательницы живут на острове в Океанской реке. Царство Охотниц-Прорицательниц лежит в море, [оно] принадлежит Храбрым Охотницам-Прорицательницам. С юго-запада его закрывают горы»3.

1 Дао: гармония мира. М; Харьков, 2000. С. 49—50.

2 Там же. С. 154.

3 Каталог гор и морей. С. 139.


В этом краю постоянно сменяют друг друга жар и холод, что связано с борьбой полярных стихий огня и льда. Жители этой страны не едят зерна, что тоже понятно, так как в полярном регионе земледелие невозможно. Там процветала охотничья культура. Однако тут же сообщается, что последовательно сменяют друг друга четыре времени года, а урожай зерна всегда бывает изобилен. Здесь уже дано описание климата средней полосы, где китайцы жили в историческое время и где зародилось земледелие. Явные противоречия в тексте дают возможность предположить, что в нем соединены как представления о жизни в умеренном климате средней полосы, так и память о древнейшей полярной прародине. Противоречие в тексте слишком явное, что, впрочем, обычное дело, когда в мифе происходит соединение древнейших и новых представлений.

«Лецзы» содержит очень подробное описание «царства Крайний Север», которое располагается «на северном берегу Северного моря», но границы которого — неведомо где. «Там не бывает ни ветра, ни дождя, ни инея, ни росы, там не родятся птицы и звери, насекомые и рыбы, травы и деревья. Со всех сторон — равнина, окруженная горами. В центре царства — гора, называют ее Кувшин-гора, формой походит на сосуд для вина. На вершине отверстие, формой походит на кольцо, и называют его Избыток влаги. Из отверстия ключом бьет вода, и называют ее Священный фонтан. Аромат [воды] прекраснее, чем орхидеи и [душистого] перца, вкус — слаще, чем у вина. Источник, разделяясь на четыре ручья, стекает к подножью горы и орошает всю страну. Там, куда [он| устремляется, прекращаются страшные болезни, люди становятся уступчивыми и согласными, никто не спорит и не борется, сердца [у всех] нежные, кости слабые, [люди] не заносчивые и не завистливые. Взрослые и дети живут вместе, без царей и слуг. Мужчины и женщины гуляют вместе, без сватов и свадебных подарков. Живут у воды, не пашут, не сеют. Земля и воздух [там] теплые и приятные, [люди] не ткут и не одеваются, [живут] до ста лет, у них нет ранних смертей, нет и болезней. У этого народа — большое потомство, не сосчитать. Радуются и веселятся, нет ни дряхлых, ни старых, ни печали, ни горя. Любимый обычай — петь песни. Взявшись за руки, поют по очереди, целый день без перерыва. [Когда] проголодаются и устанут, пьют из Священного фонтана. Сила и воля приходят в равновесие. [Выпьют] слишком много — опьянеют и только через десять дней отрезвеют. Купаются в Священном фонтане, и кожа становится блестящей и свежей, аромат не выдыхается целых десять дней»1.

На первый взгляд, это обычное описание догосудар-ственной утопии, края Золотого века. Однако многое в нем может получить реальное подтверждение. Миф описывает северный край, где нет земледелия, ничего не растет и не рождается. Однако здесь же говорится о теплом климате. Такая ситуация действительно имела место в истории сразу после завершения ледникового периода (9-е тысячелетие до н. э.). В то время климат на планете был значительно более жаркий, чем сейчас. Хотя земледелие еще не началось, но температура воздуха в полярном регионе была довольно высокой, царил теплый климат и этот край был вполне пригоден для проживания. Именно этот момент, когда в районе Северного полюса (в мире богов) царил теплый климат, а государства и земледелия еще не было (не надо было подчиняться и работать, все были свободными и счастливыми), и представлен по всему миру в мифах о Золотом веке (например, у Гесиода и Овидия).

Как и в греческом мифе, в китайских преданиях раса Золотого века наделена сверхъестественными качествами. Однако при этом особенность китайской версии заключается в том, что раса Золотого века не исчезла окончательно, не погибла. Она сохранилась как высший образец правления и истинно божественного существования. Она даже не является скрытой или недоступной в полном смысле, так как известно, где ее можно найти

Дао: гармония мира. М.; Харьков, 2000. С. 94.


при желании — на Крайнем Севере. Хотя обычному человеку достичь этого края невозможно.

Подробно описывая царство блаженных, автор отмечает, что там находилась Кувшин-гора, похожая на сосуд, из которой били целебные источники и фонтаны. Это очень точное описание вулкана. Гора, полая внутри и заполненная водой, — это и есть потухший вулкан. Из него бьет целебный источник, а Священный фонтан — это гейзер — признак еще не закончившейся вулканической деятельности. Такое описание неожиданно находит параллель в кельтском мифе о Котле Оживления. Этот Котел также находится в царстве богов (на полюсе) и ассоциируется с Озером Дивным (вероятно — остатком вулкана). Котел Оживления содержал целебную воду, благодаря которой мертвые «оживали»1. Можно сделать вывод, что китайский миф и кельтское предание описывают один и тот же полярный край в одинаковых выражениях.

Еще один важный мотив: источник, стекая с вершины горы, «разделяется на четыре ручья». Многие мифы согласны в том, что небесная река, стекая по горе, находящейся в Центре мира (на Полюсе), затем разделяется на четыре потока, устремляющихся в виде креста в четырех направлениях2. От корней Древа жизни в раю текут четыре реки, чертя горизонтальный крест на поверхности мира. Следует обратить внимание, что на карте Меркатора (XVI в.) изображен полярный .континент Гиперборея, в центре которого располагается гора, а от нее в четырех направлениях (в форме креста) текут четыре реки3 (рис. 2).

1 Мабиногион. Волшебные легенды Уэльса. М., 1995. С. 26, 188—

189.

2 Уоррен У. Ф. Указ. соч. С. 55, 152, 239, 247.

3 См.: Генон Р. Символика креста. М., 2004. С. 334.

4 Дао: гармония мира. М.; Харьков, 2000. С. 154.


Эти четыре реки, разделяющие полярный континент на четыре части, могли послужить основой для предания об Острове четырех Властелинов. «Чжуанцзы» сообщает, что «Высочайший правил народом Поднебесной и навел порядок [в стране] среди морей, [а затем] отправился навестить четырех учителей на далекой горе Охотниц-прорицательниц»4. Уже известно, что гора Охотниц-прорицательниц — полярная гора. Четыре «учителя», живущие на ней, — повелители четырех регионов полярного континента, разделенного четырьмя реками. Это описание полностью совпадает с кельтским преданием о четырех островах на далеком Севере. Генон отмечает, что воспоминание .об «острове четырех Властелинов» у кельтов «встречается и в китайской традиции и похоже, что на этот факт ни разу не обращали внимания...»1. Вообще название «остров четырех Властелинов» прикладывалось у разных народов к разным землям, но оно, по словам Генона, «применялось ранее для другой земли, расположенной гораздо севернее и в настоящее время неизвестной, возможно исчезнувшей, Ogygie или, скорее, Thьle, бывшей одним из главных духовных центров, если вообще не высшим центром, определенного периода»2. Thьle тождественна Острову четырех Властителей. Это и есть полярный континент Гиперборея. Стоит заметить, что в «Египетской книге мертвых» райские кущи («Поля покоя») представлены на виньетке к главе СХ в виде поля с четырьмя водоемами, которые изображаются в виде четырех речных потоков. На острове сидят четыре бога — Властители рая3.

1 Генон Р. Царь Мира. С. 65.

2 Там же.

3 Уоллис Бадж Е. А. Путешествие Души в Царстве Мертвых («Египетская Книга Мертвых»). М., 1997. С. 256-260.

4 Генон Р. Царь Мира. С. 68.

5 Генон Р. Символы священной науки. М., 2002. С. 122.

6 Философы из Хуайнани. С. 52.


Слово Thьle Генон соотносит с санскритским словом tula, что означает «весы». Именно так в Индии называлось зодиакальное созвездие Весов, а также и созвездие Большой Медведицы. Полярный континент мог называться Thьle, поскольку на Полюсе действительно находится точка равновесия нашего мира4. Генон отмечает, что «символ Весов находится в соотношении с именем Тула, изначально обозначавшим гиперборейский центр примордиальной традиции...»5. В Китае мы находим ту же картину. «Хуайнаньцзы» гласит: «Центр называется Равновесное небо. Его звезды: Рог, Шея, Основа»6. Равновесное небо — это и есть полярные Весы. Рог («Цзюэ») — это а и г| Девы, Шея («Кан») — i, к, ц и (р Девы, а Основа («Ди») — а, Я, у, i Весов. Сыма

Цянь указывает: «Далее к юту находится созвездие Ди («Основа»), [название которого] говорит о том, что все сущее и все растения достигли определенного предела», и также «созвездие Ди («Основа») служит небесной опорой»1. Созвездие Весов оказывается «небесной опорой», а все сущее под этим знаком «достигло предела». Бытие, достигшее предела, — указание на совершенство священного Полюса, который и является опорой мира. Также в китайской астрономии имеется связь между Весами и Большой Медведицей. Е (эпсилон) Большой Медведицы называется Хэн, или Тйнь-хэн, — «Весы», или «Небесные весы». Так оказывается, что древнейшая китайская традиция полностью соответствует изначальной полярной Традиции индоевропейского племени.

1 Сыма Цянь. Исторические записки (Ши цзи). Т. IV. М., 1986. С. 102, 117.

2 Макгрегор Мазере С. Л. Разоблаченная каббала. М., 2009. С. 69.


Весы прежде всего указывают на равновесие. В свою очередь равновесие — это гармония, возникшая в результате примирения противоположностей. Равновесие весов подразумевает наличие не только противоположностей, но и центральной точки, неподвижной середины, в которой противоположные силы полностью примиряются, а их взаимодействие сменяется полным покоем. Наличие бездвижного Центра и становится в весах основой уравновешивания сил. Это учение о равновесии весов считается одной из основополагающих идей каббалы. Поэтому «Книга Сокровенной Тайны» начинается с определения, что это «книга о равновесии весов»2. Сама по себе фраза указывает как на полярное происхождение системы каббалы, так и на время формирования этой традиции, когда небесный полюс располагался в центре Млечного Пути, стороны которого и представали на ночном небе в виде уравновешенных космических весов.

Трактат отмечает, что «пока не установилось равновесие, лицо не видело лица»1. Это означает, что создание нашего мира прямо связано с установлением равновесия космических весов. До установления равновесия мир не существовал, не был сотворен и установлен как бытие. Отсюда «Книга Сокровенной Тайны» делает вывод: «Равновесие пребывает в области небытия, заключенной в Древнем»2. Эти слова указывают на примерное расположение Древнего небесного Полюса. Он, находясь на Млечном Пути (в равновесии), не был связан с конкретной звездой, а приходился на пустое небесное пространство («область небытия»). Эта мысль развивается далее: «В форме Его (форме Древнего) заключено равновесие; оно непостижимо, оно незримо»3. Итак, небесный Полюс незрим, но служит точкой равновесия космических весов и представляется в качестве места пребывания Древнего — Абсолюта. Эта идея могла сформироваться только в точке сакрального Центра, на Северном полюсе, и до того, когда космическое равновесие было нарушено, а полярная Туле затонула.

1 Там же.

2 Там же. С. 70.

3 Там же. С. 71.

4 Баоцзюань о Пу-мине. С. 219.


В даосской, а позднее и буддийской мифологии изначальная страна, древняя прародина, из которой пришли люди и откуда до сих пор приходят в мир учители и где живут бессмертные, — гора Куньлунь. Будучи древней прародиной и обителью бессмертных, Куньлунь сохраняет все черты полярной земли. Там царит долгий, многодневный (вечный) день и вечная весна. «На вершине Куньлунь как раз и есть нирвана. <...> [Там] денно и нощно постоянно светло. Нет стужи, нет зноя. [Бушующие] волны вдруг соединились в гармонии. [Явилась] золотая гора на морском острове»4. С ее вершины стекают четыре великие реки. Это место райского блаженства: «На вершине [горы] Куньлунь [царит] истинное блаженство»1. Куньлунь — макушка земли, сакральный Центр, здесь размещается «Нижняя столица Небесного Владыки»2. То есть небесный Полюс соединяется с земным Центром. На вершине Куньлунь стоит дворец из белого нефрита. Этот нефрит был так мягок, что из него можно было лепить какие угодно фигуры. Его даже можно было растопить и пить. Это, конечно, воспоминание о снеге и о домах из снега и льда3.

В преданиях постоянно отмечается, что Куньлунь располагается где-то на западе. Действительно, на самом деле существует горная цепь Куньлунь, располагающаяся на запад от китайских земель. Однако следует заметить, что здесь опять происходит смешение двух временных пластов — воспоминания о древнейшей полярной прародине и впечатления от реальной «горы» Куньлунь. В легенде сообщается, что Куньлунь находится на острове, где царит долгий день. Это не имеет ничего общего с горной грядой Куньлунь, которая располагается на севере Тибета. Дело в том, что народы, расселяясь чпо земле, несли с собой память о своей прародине. Они довольно часто давали старые названия новым природным объектам (рекам, горам, морям) там, куда они пришли и где стали жить. Такой перенос названий помогал людям лучше адаптироваться на новом месте, сохранить память о потерянной прародине и, что самое главное, сохранить преемственность изначальной Традиции.

1 Там же. С. 287.

2 Гань Бао. Записки о поисках духов. СПб., 2000. С. 175.

3 Мифы и легенды народов мира: Восточная и Центральная Азия. Сборник. М., 2004. С. 61, 64.


Генон говорит о таком перемещении имени полярной прародины: «...что бы там ни происходило с ее расположением в течение различных фаз истории земного человечества, она всегда оставалась полярной в символическом смысле, так как, в сущности, она представляет собой фиксированную ось, вокруг которой происходит вращение всех вещей»1. По мифам же, расположение священной земли блаженных «изначально было полярным, даже в буквальном смысле»2. В силу этого, мифологическая гора Куньлунь как прародина и обитель блаженных не имеет ничего общего с известным горным хребтом Куньлунь. Географический Куньлунь — лишь вторичный центр по отношению к мифологическому. Это его земное воплощение или воспоминание о древней прародине, историческое воплощение сакральной энергии.

«Шань хай цзин» описывает Куньлунь, соединяя географические и мифологические сведения: «В пределах морей, на северо-западе, находится гора Куньлунь. Это земная столица Предков. Гора Куньлунь занимает в окружности восемьсот ли, в высоту [она вздымается] на десять тысяч жэней. На ее вершине растет хлебное дерево высотой в пятьсот сюней, шириной в пять обхватов. [На горе] той девять колодцев, огороженных нефритом, и девять ворот, их охраняет животное Открывающий Свет. Здесь живет множество богов. По восьми краям [высятся] отвесные скалы, [их] окружает река Красная»3. Животное Открывающий Свет живет на вершине горы Куньлунь и смотрит на восток. Это солярное божество. Поскольку говорится, что оно охраняет девять ворот, через которые солнце восходит на небо, что это можно понять как указание на девять солнечных месяцев в году. Такое явление невозможно в средней полосе или в тропиках, но его можно,,наблюдать в районе Северного полюса.

1 Генон Р. Царь Мира. С. 60.

2 Там же.

3 Каталог гор и морей. С. 135—136.


То ли на горе Куньлунь, то ли где-то недалеко от нее находится дворец богини запада Сиванму (рис. 3). Богиня — «повелительница Полюса». Она испытывает героя.


Только через объединение с ней возможно утверждение сверхъестественного и царского качества героя, его трансценденция. Она дает герою ключ к бессмертию.

У Сиванму, где Нефритовый пруд, за высокой стеной растут персиковые деревья. «Когда такое дерево посадят, тысячу лет оно возрастает, только через три тысячи лет покажется цветок, через десять тысяч лет образуется плод и еще десять тысяч лет проходит, пока он созреет. Если человек съест один персик, он проживет три тысячи счастливых лет»1. Расположение персикового дерева в Центре мира свидетельствует о том, что перед нами один из многих вариантов мотива Мирового Древа.

1 Шихуа о том, как Трипитака Великой Тан добыл священные книги. С. 118.


Мировое Древо, растущее в Центре Мира, — столп, соединяющий земной и небесный Полюс, основа мира,

Ось Мира1. Само по себе Мировое Древо имеет значение Оси и благодаря этому располагается в самом Центре Мира — на Полюсе. Поскольку солнце отдыхает или живет на его ветвях, то оно также называется Древом Света. Одновременно с этим оно получает название Древа Жизни, поскольку на его ветвях растут плоды, дарующие бессмертие, а у корней течет источник молодости. Достижение Центра мира, проникновение в царство богов уже означает и обретение бессмертия. Поскольку в мифе полярный Центр — место обитания богов, то и человек, достигший этого земного рая, обретает божественные качества, из которых главное в данном случае — бессмертие, вечная молодость. Напиток бессмертия мистически связан с Древом Жизни, и все они вместе — с мифологемой Центра, Полюса.

1 Биррел А. Китайские мифы. М., 2005. С. 91-92.

2 Вильяме К. А. Энциклопедия восточного символизма. М., 1998. С. 378.


В Китае именно персик, а не яблоко, считается плодом бессмертия. В даосизме плод персика оказывается одним из ингредиентов эликсира жизни. Также бог бессмертия изображается рождающимся из персика. Персиковое дерево растет в саду Сиванму, и божества со всего мира слетаются к ней, чтобы отведать созревшие плоды2. Почему же именно персик стал плодом бессмертия и знаком Полюса в Китае? Косточка персика располагается в центре плода, покрыта плотью и максимально спрятана. Поскольку она укрыта, то и возникает идея ее «неуязвимости», «недостижимости». Этими же качествами наделяется и страна бессмертных — Куньлунь, Пэнлай. Твердая косточка персика также обозначает неуничтожимость, ненарушимость внутреннего пространства обители бессмертных и священного полюса. Будучи ненарушимой, «нетленной», косточка персика представляет собой «ядро бессмертия» в душе человека. Являясь семенем, косточка персика становится зародышем будущего мира, как полярная Традиция, будучи разнесена по всему миру и «засеяна» в сознании людей разных народов, даст всходы и возродит на земле утраченное изначальное состояние рая. Обретение бессмертия, или «чувства вечности», связано с достижением «изначального состояния» земного рая, который и есть Центр Мира, Полюс.

Центр Мира — это зародыш или семя всех творений. Возрастая, семя становится древом (косточка персика становится персиковым деревом). Это дерево и есть Мировое Древо, Ось Мира, обозначающая полярный Центр. Генон отметил, что «зерно есть центр; возникающее из него дерево есть ось, непосредственно исходящая из этого центра»1. Это древо-ось становится «божественной опорой» существования нашего мира и в то время оказывается знаком высшего состояния бытия. Это проявление Воли Неба в китайской философии. Мировое Древо являет полноту всемирного строения и целостность «изначального (полярного) состояния».

Древо как образ мировой оси могло располагаться, только в Центре, на центральной Горе. Мировое Древо, Мировая Гора — это разные воплощения центральной Оси. Ось мира, объединяющая вертикальной прямой линией небо и землю, представима лишь на Северном полюсе. Древо и Гора в качестве Оси Мира — полярный знак. Сакральность Древа и Горы (Оси) определяет содержание полярной мифологии — идеи Вечного Возвращения, непрерывного вращения, бессмертия. Эта Ось обозначает сущностную непрерывность между небом и землей, богом и человеком.

1 Генон Р. Символы священной науки. С. 473.


Полярный рай, Центр Мира не просто недоступен сегодня, но он именно скрыт (не случайно император Цинь Шихуан организовывал экспедиции в поисках островов блаженных, но все они оказались безуспеш


ными). Этот Центр присутствует скрыто, но оказывает влияние на людей именно этим скрытым присутствием. Как правило, скрытый Центр оказывает воздействие через свои вторичные земные, исторические проявления. Так, «полярный Куньлунь» являет себя для китайцев в горной цепи Куньлунь. Хотя два эти явления оказываются различными, и мифологический Куньлунь ни в коем случае нельзя смешивать с географическим и реальным, но земной Куньлунь становится воплощением полярного и считается энергетическим и мистическим Центром для Китая.

Изначальным императором полярной страны был, вероятно, Хуан-ди (рис. 4). Именно он, Желтый император, назван в мифе Владыкой Центра1. Он — правитель центрального, а следовательно, — полярного региона. Борясь за утверждение своей верховной власти, он воюет с Чи-ю (рис. 5) и побеждает его. Вполне возможно, что в этом мифе описывается восстание касты воинов (Хуан-ди) против власти касты жрецов (Чи-ю), древнейшая революция, произошедшая еще на полярной прародине.

Во время финальной битвы Чи-ю при помощи магии наслал на войско Хуан-ди туман. Однако небесная дева Сюаньнюй сошла на землю и приказала построить повозку, названную «компасной», чтобы с ее помощью не заблудиться в тумане. «Куда бы эту повозку ни поворачивали — направо или налево, — стоявший на ней деревянный истукан пальцем вытянутой вперед руки всегда указывал точно на юг»2. По другой версии, «колесницу, указывающую на юг», смастерил один из сановников Хуан-ди по имени Фэн-хоу3. Дж. Нидем пришел к выводу, что такой повозкой мог быть специальный прибор, использующий «принцип обратной связи». Фигурка, установленная на нем, благодаря сложной,, системе передач всегда указывала на юг, куда бы ни поворачивала повозка, даже если она ездила по кругу4.

1 Ежов В. В. Указ. соч. С. 26, 99.

2 Ло Гуаньчжун. Фэн Мэнлун. Развеянные чары: Роман. М., 1983. С. 31.

3 Ежов В. В. Указ. соч. С. 102.

4 Нидем Дж. Кибернетическая машина // Курьер ЮНЕСКО. 1988. Ноябрь. С. 14-15.


Стоит заметить, что истукан указывал направление именно на юг, а не на север, как традиционно ориентирован обычный компас. Это имеет особый смысл, если предположить, что события, описанные в мифе, происходят в полярном регионе. Дело в том, что на Полюсе север «здесь», а юг «вокруг», поэтому компас там не имеет смысла. К тому же магнитный Полюс в значительной степени не совпадает с географическим.

На полюсе нет также и сторон света. Есть только сам Полюс, а все остальное — юг. Солнце восходит на юге, и все ориентиры соотнесены с югом. Для ориентации в пространстве должен был быть построен механизм, не использующий магнитное поле и все время показывающий на юг. Этот аппарат и описан в мифе о Хуан-ди.

Вскоре после победы над Чи-ю Хуан-ди удалился от дел и уступил власть Чжуаньсюю — владыке Севера1. Чжуаньсюй стал одновременно владыкой Севера, Центра и Верховным Небесным Правителем. Такое соединение титулов возможно лишь для правителя страны, находящейся в районе Северного полюса. Именно он приказывает разрушить лестницы, соединявшие небо и землю. Такое соединение небесного и земного центра вертикальной прямой (Осью) возможно представить, только находясь на Полюсе.

В одном из мифов Хуан-ди убивает животное по имени Куй и делает из его кожи барабан. Этот Куй имеет облик быка с одной ногой. Сам же он — божество грома, которого зовут также Шовэнь — Одноногий дракон2. Этот китайский бог грома Куй, одноногий бык, одноногий дракон, полностью соответствует ведическому божеству молнии Аджа Экапад (Одноногий козел), а также древнейшему полярному божеству индейцев майя Хуракану — одноногому божеству молнии3. Эта одноно-гость божества — признак его прямой связи с Центром мира, указание не его осевую природу. Как видно, миф о Хуан-ди переполнен полярными знаками.

1 Ежов В. В. Указ. соч. С. 106.

2 Каталог гор и морей. С. 145, 279; Биррел А. Указ. соч. С. 70.

3 Телегин С. М. Словарь мифологических терминов. М., 2004. С. 93.


Еще один важный мотив: известно, что родовое имя Хуан-ди — Сюаньюань. Так же в Китае называется созвездие Льва. Это означает, что мифический герой имеет прямое отношение к этому созвездию, является его олицетворением или воплощением на земле. В мифе Желтый император воюет с богом солнца Янь:ди за власть над Поднебесной. Этот миф содержит в себе астральный код: новое солнце, имеющее отношение к созвездию Льва, борется за власть со старым солнцем. В такой трактовке миф сообщает нам о времени, когда солнце в день весеннего равноденствия впервые появилось в созвездии Льва. Начало эры Льва относится к 10 970 г. до н. э. К этой дате и следует отнести создание мифа. С этой датой Б. Г. Тилак связывает существование полярной цивилизации индоариев1. Чи-ю, который также воевал с Хуан-ди, объявив себя при этом «настоящим» Янь-ди (то есть — солнцем), был, судя по всему, олицетворением северного сияния — ложного света в полярной ночи.

1 Тилак Б. Г. Арктическая родина в Ведах. М., 2001. С. 489.

2 О'Нил Т Кто правит миром? Архетип мирового правителя и процесс всеобщего возрождения // Культура времен Апокалипсиса / Под ред. А. Парфрея. Екатеринбург, 2005. С. 86.


Хуан-ди — это образ Царя Мира. Образ Царя Мира, всемирного Правителя имеет огромное архетипиче-ское значение для психологии современного человека и для политики. Он связан с Полюсом, с льдом и снегом Крайнего Севера. Связь с Полюсом определяет его высший духовный авторитет и власть (центральное и высшее положение), а снег — чистоту, нетронутость и надчеловеческую холодность. Т. О'Нил пишет по этому поводу: «Представление о том, что Правитель действует тайно и незаметно, естественным образом способствует возникновению атмосферы всеохватного заговора с метафизическими ответвлениями, берущими начало на глубинных физических уровнях и достигающими самых тонких материй»2. Он обладает нечеловеческими и сверхчеловеческими возможностями и способностями. Царь Мира — это тот, кто «крутит колесо», то есть, находясь в неподвижном Центре мира (на полюсе), управляет его движением и циклическим развитием, не принимая в этом, однако, никакого участия.

Царь находится в Центре Мира. Являясь «третьим элементом», он объединяет небесный Полюс с земным. Небесная энергия входит в него и через него преобразует землю и соплеменников. При этом сам он не движется, не действует, но все совершается только его простым присутствием. Он действует, не действуя. Неподвижность Царя Мира соответствует его положению в Центре мира. Это и есть дело правителя.

Можно заметить, что в китайском мифе идея Вечного Возвращения непосредственно связана с особыми, сверхчеловеческими качествами полярного жителя. «Лецзы» сообщает, что однажды Желтому предку приснилось, что он попал в страну Всеобщего Процветания. «В этой стране нет ни начальников, ни старших, каждый сам по себе; у народа нет ни алчности, ни страстей, все естественно»1. Здесь мы видим описание Золотого века, эры «первобытного коммунизма». Жителям этой страны не известны никакие эмоции. Им свойственны только холодная отрешенность и недеяние совершенномудрого. «Ни к кому у них нет ни любви, ни ненависти, никто ничего не боится, не опасается... Ступают по воздуху, точно по тверди, спят в пустоте, точно в постели»2. Это холодная отстраненность и самодостаточность благородного мудреца.

1 Дао: гармония мира. М.; Харьков, 2000. С. 49.

2 Там же.


О характере и образе жизни людей на древней прародине пишет и Чжуанцзы: «Люди древности еще при хаосе вместе со [всеми] современниками обретали безмятежность и спокойствие. [Силы] жара и холода тогда соединялись в покое, души предков и боги не причиняли вреда, четыре времени года проявлялись умеренно, [вся] тьма вещей не страдала, ничто живое не умирало преждевременно. Хотя у людей и были знания, их нельзя было применить. Это и называлось высшим единством. В те времена не совершали деяний, и постоянной была естественность»1. Настоящий человек в философии Чжуанцзы — справедливый и естественный, беспристрастный, любит одиночество и чистоту без прикрас, строг и возвышен, двигается и действует только по принуждению. Он живет по принципу: «Наслаждайся сердцем в бесстрастии, соединись с эфиром в равнодушии, предоставь каждого естественному [пути], не допускай ничего личного...»2. Здесь чистота крови сочетается с холодностью льда. Чем благороднее человек, тем он сдержаннее, отрешеннее, холоднее.

В этой холодности, отстраненности, уравновешенности проявляется аристократический характер совершенного человека древности. «Чжуанцзы» гласит: «Я называю бесстрастным такого человека, который -не губит свое тело внутри любовью и ненавистью; такого, который всегда следует естественному, и не добавляет к жизни [искусственного]»3. Философ разъясняет: «Настоящий человек древности не ведал любви к жизни, не ведал страха перед смертью»4. Как ни странно, но именно китайская философия подарила нам идею нордического сверхчеловека. Безразличие, отстраненность, бесстрастность — это все ценности души и характера, описанные в даосской литературе, однако они же считаются отличительными чертами и человека нордического типа.

1 Там же. С. 249.

2 Там же. С. 196.

3 Там же. С. 184.

4 Там же. С. 185.

5 Гюнтер Г. Избранные работы по расологии. Изд. 2-е. М., 2005. С. 158-159.

6 Там же. С. 405.


Еще Г. Гюнтер отмечал замкнутость, холодную рассудочность и душевную чистоту в качестве ведущих психических качеств нордической расы5. Отсюда и религиозность нордического типа такая же «холодная», «стремится к равновесию, самообладанию, сдержанности»6. В этом сказывается аристократический характер нордической религиозности. Ф. Ницше уверял, что «высший человек холоднее, жестче, безоглядней и не боится "мнений"; он лишен добродетелей, связанных с "уважением", и безразличен к уважению других, он вообще лишен всего, что относится к "добродетелям стада"»1. Ницше учил, что есть «высшее, более светлое человечество». К нему принадлежит тот, кто «более холоден, светел, дальнозорк и одинок»2. Эти качества свойственны нордическому человеку именно потому, что он живет в Центре Мира — на священном Полюсе.

1 Ницше Ф. Воля к власти. Опыт переоценки всех ценностей. М., 2005. С. 516.

2 Там же. С. 527.

3 Философы из Хуайнани. С. 43.

4 Там же. С. 39.

5 Гране М. Указ. соч. С. 357.


Мудрец «возвращается к началу вещей»3. Он возвращается к изначальному состоянию, in illo tempore. Мудрец, обретший Дао, оказывается в Центре Мира, и он может «нести на голове Великий круг» — небо4. Он оказывается Столпом Мира, объединяющим небесный Центр и земной Полюс вертикальной линией, вокруг которой и вращается колесо мироздания. Святой в даосизме, по словам М. Гране, — это «свободный и безграничный, он растворяется во всеобъемлющем и неназываемом ("у мин") начале, которое, будучи всего лишь осью, столбом, стержнем, пустой втулкой колеса, не имеет ни собственной деятельности, ни самостоятельного существования, вне которого нет ни действительности, ни свободы, ни истины, ибо он — Целостная действенность»5. Находясь в Центре Мира, святой уподобляется втулке колеса. Он неподвижен сам, но вокруг него вращается космическое колесо. Такое соединение нордического характера, мифологемы колеса и идеи Вечного Возвращения могло произойти только на Полюсе. Сверхчеловек и есть тот Центр, вокруг которого вращается мир, и тот исток, к которому он возвращается.

Для того, кто находится в Центре Мира — на его священном Полюсе, — все вращается вокруг него и все возвращается в своем непрерывном движении. Это Вечное Возвращение открыто лишь тому, кто располагается в Центре, но в Центре может жить только сверхчеловек. Нордический сверхчеловек, сидящий в Центре, на Полюсе — это и есть учитель Вечного Возвращения. Учение о Вечном Возвращении есть высшая точка утверждения, самоопределения, поскольку оно включает в себя концепцию неподвижного, неизменяемого и совершенного Центра — Полюса, вокруг которого и вращается мир. Возвращение — вершина становления и его завершение, обретение совершенного бытия и рождение сверхчеловека. Венное Возвращение — это и есть судьба мира и сверхчеловека. Сверхчеловек является причиной и двигателем Вечного Возвращения.

Тайна заключается в том, что он возвращается не к новой жизни, а к той же самой жизни, ибо только так можно возвестить людям о Вечном Возвращении, и иначе оно невозможно. Вечное Возвращение — это весть о сверхчеловеке и трагедия сверхчеловека. Преодолеть эту трагедию можно, только полюбив Вечное Возвращение. Но такая любовь и доступна не простому человеку, а лишь сверхчеловеку. Только один сверхчеловек понимает, что Вечное Возвращение объединяет его со всем миром и с вечностью. Неподвижно сидеть в Центре Мира и любить Вечное Возвращение — вот истинный триумф героя. Лишь в ситуации Вечного Возвращения мир может быть превзойден, а человек преодолен.

Великое Возвращение находит свой центр в сверхчеловеке. Без сверхчеловека как Центра Вечное Возвращение превратилось бы в бессмысленное, абсурдное круговращение, в тупой механический круговорот. Для того чтобы Вечное Возвращение не лишалось смысла, и необходим сверхчеловек. Лишь он способен вынести пугающую тайну Вечного Возвращения. Вечное Возвращение и сверхчеловек соответствуют друг другу, взаимосвязаны. Благодаря Вечному Возвращению является сверхчеловек — существо высочайшего избытка и образ целостности, упроченности. Будучи сакральным заместителем Центра Мира и его повелителем, сверхчеловек творит мир из хаоса именно при помощи Великого Возвращения.

Полярный человек мыслит не линейно, а циклически. Идея бесконечности, циклического повторения и кругового движения солнца — вот что Северный полюс дарит мифотворцу. Теория Вечного Возвращения представляет собой необходимое и высшее завершение той мифологии, метафизики и религии, которая могла зародиться на Полюсе. Без сомнения, это одно из самых древних учений и чистых откровений. Всякая периодичность, всякий ритм предполагают возвращение, но наиболее отчетливо оно может быть представлено на Северном полюсе, где наблюдатель воочию созерцает сакральный Центр и феномены (солнце, звезды), совершающие вокруг него идеально концентрическое движение. Там, где круговое движение наблюдается наяву, учение о возвращении властно входит в жизнь, распоряжаясь ею, упорядочивая религиозную практику и сакральное бытие.

В частности, теория Вечного Возвращения проявляется в учении о перевоплощении душ. В нем возвращение означает странствие душ по телам как средство очищения, просветления и возвращения к изначальному Абсолюту. В своем космическом странствии душа должна пройти все ступени тварной иерархии, чтобы, постепенно поднимаясь по ступеням, пройдя цепочку возрождений, завершить становление и вернуться к божественному Истоку. Учение о реинкарнации связано здесь не с наградой или возмездием, а с восхождением и очищением. Это мощное волевое утверждение становления в духе. Возвращение — не награда, а проявление воли, утверждение воли и становления сакрального измерения и абсолютного бытия. Без Вечного Возвращения не только нет становления, но и само бытие не может быть достигнуто.

Героем и сверхчеловеком станет тот, кто осознает самого себя в качестве объекта Вечного Возвращения, в качестве места его пребывания, и в холодном безразличии сольется с этим процессом. Так герой может выдержать себя в вечности круговращения, познать себя в нем. Вечное Возвращение — ключевая мифологема изначальной полярной Традиции, основа религии Героя и философии сверхчеловека. Для героя Вечное Возвращение — основа не ужаса космической пустоты, а блаженства восполненности и гармонии бытия. Для него это спасение от линейного времени, от умирания. Героизм — это выход за рамки обычной жизни, прорыв за границы профанного. В героическом происходит отказ от познания и постижения ради прямого существования, естественности и непосредственного опыта — реализации воли к власти.

1 Мейстер Экхарт. Духовные проповеди и рассуждения. СПб., 2000. С. 71.


Холодная отрешенность — высшая добродетель нордического характера. В ней человек преодолевает себя и открывает в себе Ничто, в котором и находит себе место Бог. Истинная отрешенность, по мнению немецкого мистика Мейстера Экхарта, это неподвижность, высшее недеяние. «Эта неподвижная отрешенность, — говорил он, — более всего уподобляет человека Богу»1. Природа Бога — в неподвижной отрешенности. Уподобляясь Богу, человек должен стать отрешенным, неподвижным и недеятельным. Оставив деятельность, человек очищается до пустоты, наполняясь сущностью. Пустота влечет за собой покой, покой влечет за собой недеяние, а недеяние — ответственность, удовлетворение и гармонию.

Конечно, само по себе Вечное Возвращение, вечное блуждание по замкнутому кругу событий вызывает в простом человеке не только чувство бесцельности, но и бессмысленности бытия, что пробуждает в нем отчаяние, страх. Учение о Вечном Возвращении и о недеянии вызывает беспокойство своей очевидной внечеловеческой и надисторической сущностью. Для того чтобы «оседлать» Вечное Возвращение, приручить его и подчинить себе, полярная Традиция вводит понятие героя-сверхчеловека. Вечное Возвращение и недеяние могут быть осознаны лишь тем, кто уже преодолел свою человеческую природу, поднялся над человечеством. Герой — это выход из бессмысленности Вечного Возвращения, потому что в герое-сверхчеловеке и сосредоточен смысл Вечного Возвращения и недеяния. Он несет в себе смысл и цель этого движения. Герой делает Вечное Возвращение (постоянное повторение космических процессов при их неизменности) творческим процессом в священном недеянии.

Категория недеяния (и-\уеО также полярного происхождения и прямо связана с мифологемой Центра и идеей Вечного Возвращения. Мир вращается вокруг неподвижного Полюса. В «Лецзы» содержится указание: «[Недеяние] способно быть жаром и холодом»1. Это означает, что недеяние, достигнутое на полюсе, приводит к гармоничному сочетанию стихий огня и льда. Это типичный полярный миф. Тот, кто находится на Полюсе, сохраняет неподвижность, но все вращается вокруг него и возвращается к нему. «Лецзы» сообщает о недеянии «настоящего человека»: он «сидит, словно мертвый, движется, словно связанный; не знает, почему сидит, не знает, почему не сидит; не знает, почему движется, не знает, почему не движется»1. Он сам ничего не делает, но в мире все совершается само и благодаря тому, что он неподвижно сидит в этом Центре Мира.

По словам Лао-цзы, совершенный человек «делает не делая, таким образом все приводит в порядок»2. Мудрец «доходит до недеяния, и когда он доходит до недеяния, то нет ничего, что осталось бы несделанным»3. Философ утверждал главный принцип: «Когда я в действительности знаю, что означает "жить в Дао", тогда я боюсь действовать»4. Он рекомендовал действовать посредством недеяния: «Дао вечно, бездействует и ничего не оставляет несделанным»5. Эта же мысль буквально повторяется в «Хуайнаньцзы»: «...совершенное Дао не действует»6. Истинный мудрец — «безмолвный, пребывает в недеянии, но ко всему причастен; невозмутимый, не управляет, а все содержит в порядке»7. Недеяние — это значит «не опережать хода вещей», следовать естественному развитию событий и соблюдать взаимное соответствие вещей, подчиняться потоку всеобщих превращений.

1 Там же. С. 113.

2 Lao-tse. Ор. cit. Р. 84.

3 Ibid. Р. 88.

4 Ibid. Р. 92.

5 Ibid. Р. 102.

6 Философы из Хуайнани. С. 41.

7 Там же. С. 27.

8 Дао: гармония мира. М.; Харьков, 2000. С. 262, 300.

9 Там же. С. 215.


Чжуанцзы наставлял: «Недеянием небо достигает чистоты, недеянием земля достигает покоя»; «Истинное деяние — недеяние»8. В безмятежности и недеянии человек обретает связь со всем миром. «[Если] только ты предашься недеянию, вещи будут сами собой развиваться»9. Недеяние и отрешенность — истинные добродетели сверхчеловека. Это означает «странствовать, не оставляя следов». Недеяние и покой — истинный путь неба: «Ведь пустота, покой, безмятежность, безразличие, уединение, тишина, недеяние — это уровень неба и земли, высшее в природных свойствах»1. Недеяние — основа гармонии мира.

Ю. Эвола дает определение принципу «деяние недеянием»: «При помощи этой парадоксальной формулы дальневосточная мудрость описывает такой вид действия, который не вовлекает и не "движет" высший принцип, "бытие" в себе, каковое, однако, остается при этом истинным субъектом действия, тем, чему данное действие обязано своей начальной движущей силой и тем, что одновременно его поддерживает и направляет от начала до конца»2. Само собой разумеется, что соблюдение такого принципа возможно лишь для человека, находящегося в Центре, или, что равнозначно этому, сохраняющего Центр в своей душе.

1 Там же. С. 229.

2 Эвола Ю. Оседлать тигра. СПб., 2005. С. 136.

3 Дао: гармония мира. М.; Харьков, 2000. С. 230.

4 Там же. С. 210.

5 Эвола Ю. Люди и руины. М., 2002. С. 88.


Недеяние — это путь жреческой, а не воинской касты. Чжуанцзы говорил об этом: «В покое становятся мудрецом, в движении — царем»3. Недеяние — добродетель священнической касты, и она противоположна активности — добродетели касты воинов и царской власти. Хотя философ и рекомендовал правителю также придерживаться этики недеяния: «...для благородного мужа, [если он] вынужден взойти на престол, лучше всего недеяние. Недеяние, а за ним — покой в природных свойствах»4. Этот совет, вероятно, основан на воспоминании о тех древних временах, когда верховная власть принадлежала касте жрецов. Для власти, опирающейся на принцип у-вей, важно, по заключению Ю. Эволы, что «"олимпийский" элемент естественно утверждает себя в своем превосходстве посредством "деяния в недеянии", то есть оказывая духовное, а не прямое материальное воздействие»5. Усиленная пропаганда добродетели недеяния в «Чжуанцзы» означает, что эта философия своими корнями уходит в ту Традицию, которая зародилась на территории полярной прародины в эпоху верховенства жреческой касты, до восстания касты воинов и захвата ими власти.

Одна из тайн Великого Возвращения и недеяния заключаются в отказе от морали. Мораль — это отрицание естественного хода вещей. В этом смысле мораль прямо противоположна священному недеянию. В свою очередь, Вечное Возвращение отрицает мораль. В нем нет ничего морального, нет в нем добра и зла, а присутствует только воля. Это добродетель, очищенная от морали. Вечное Возвращение определяет сакральное качество бытия. Сакральное бытие имеет циклическую природу, оно существует только как Вечное Возвращение. Внеморальность Вечного Возвращения заключается в совершенстве сакрального бытия. Это бытие довлеет себе и не подвержено какой-либо моральной оценке.

Самым большим критиком морали в Китае был Лао-цзы. Философ потому отказывался от морали, что, по словам Р. Вильгельма, «закон человеческой жизни заключается в сопротивлении насилию, а моральное насилие — это худшее, что может быть. <...> Мораль расцветает в эпохи упадка, когда естественное поведение и доброта утрачивают свою естественность»1. Мудрец призывал к естественному образу жизни, который и соответствовал принципам Вечного Возвращения и недеяния.

1 Wilhelm R. Introducciуn // Lao-tse. Ор. cit. Р. 18.

2 Дао: гармония мира. М.; Харьков, 2000. С. 160.

3 Философы из Хуайнани. С. 172.


Чжуанцзы говорил о том же: «С появлением [понятия] об истине и лжи, [пониманию] пути был нанесен ущерб»2. Когда приходит мораль, истинный путь утрачивается. Философы из Хуайнани считали, что «в высшие времена люди несли в себе Дао и не нуждались в Благе»3. Благо появляется лишь когда «Дао рассеивается», милосердие приходит, мораль утверждается, но истинный путь разрушается. Дело в том, что, по мнению Ницше, «высшие существа по ту сторону добра и зла, по ту сторону оценок...»1. Чтобы вынести мысль о Вечном Возвращении и недеянии, следует отказаться от ценности морали и установить ценность воли. «Лецзы» гласит: «Не иметь радости, не иметь знаний — вот истинная радость, истинные знания»2. Это и есть чистая воля в духе Ницше: «Этот мир есть воля к 'могуществу и — ничего кроме этого! И вы сами тоже суть та же воля к могуществу — и ничего кроме этого!»3. Только очень сильный человек (сверхчеловек) способен вынести идею о Вечном Возвращении. Для этого он должен отказаться от моральных принципов и преобразовать ее в свою волю к власти.

Ценность Вечного Возвращения для становления сверхчеловека в том, что в нем он осознает невозможность действием изменить порядок вещей. В этой точке открывается священное недеяние и является сверхчеловек. Он рождается в точке соединения Вечного Возвращения и священного недеяния. Понятие сверхчеловека не включает в себя ни идею насилия, ни произвола, ни грубости. Сверхчеловек — это тот, кто смог не развить в себе человеческие качества до предела (силу, ум, богатство), а тот, кто смог полностью преодолеть в себе человека. Он сумел изжить в себе все человеческое, вырвавшись за рамки эволюции, линейного прогресса. Сверхчеловек — это самопреодоление, отвержение мира, длинная цепь самопреодоления и освобождения от власти повседневного и внешнего. Все это возможно лишь в священном круге Вечного Возвращения.

1 Ницше Ф. Указ. соч. С. 546.

2 Дао: гармония мира. М.; Харьков, 2000. С. 77.

3 Ницше Ф. Указ. соч. С. 558.


Центральная точка — это место Первопринципа, изначального состояния недифференцированности и неизменяемости. Это точка совершенного равновесия, где непосредственно проявляется «Действие Неба», Центр, управляющий всеми вещами и бытием посредством недеяния. Направляя и определяя действие, сакральный центр сам пребывает в неподвижности и недеянии. Эта неподвижность и непроявленность на самом деле оказывается истинной «полнотой действия».

В силу этого истинный совершенномудрый — тот, кто достиг центральной точка, слился с Первоначалом и, будучи причастен к его неизменности, обрел недеяние. Стремясь к изначальной Пустоте, он открыл для себя состояние покоя. Эта Пустота — полное отрешение от внешних форм бытия, от оппозиций и действий, вызванных ими. Слиться с Первоначалом означает достичь гармонии трансцендентного Ничто, отказаться от действия ради чистого созерцания. Генон пишет об этом: «Расположившись в центре "космического колеса", совершенный мудрец движет его невидимо, одним своим присутствием, не участвуя в его движении и не совершая какого-либо действия»1. Именно эта отрешенность от бытия и делает его владыкой всех вещей, так как он достиг истинного знания Первопринципа бытия. Безразличие, невозмутимость, отрешенность означает, что совершенномудрый достиг исходной точки, и его природа обрела целостность, которую ничто не может нарушить.

1 Генон Р. Символика креста. С. 73.


Все основные качества сверхчеловека — сверхсознание, постоянная напряженность духа, благородство, творчество, великодушие, самоконтроль, самообуздание, естественность, отстраненность, имморализм, недеяние, веселость, аристократизм — имеют прямое происхождение в Вечном Возвращении. Одно без другого невозможно. Сверхчеловек — это нордический человек, полярный по происхождению. Будучи обитателем Полюса, сверхчеловек стоит не в финале, а у истоков человеческой цивилизации. Исторический прогресс — это упадок сверхчеловека, его превращение в обычного человека. Даосизм ставит своей целью возвращение сверхчеловека, его возрождение.

Нордический человек живет «по ту сторону» севера, льда, царства живых и царства смерти. Он решает, что лучше жить среди льдов и испытаний, чем в тепле и в животном покое. Гипербореец знает, как далеко он живет от других — и в географическом, и в духовном, и в сакральном смысле. Для нордического сверхчеловека древности мир совершенен, даже если он полон испытаний, ведь его природа — героическая. В героическом испытании действует утверждение жизни. Там, где простой человек нашел бы гибель (в полярных льдах), там сверхчеловек находит счастье. Его удовольствие — это самопреодоление. Для нордического героя аскетизм — не долг, а потребность, не принуждение, а природа. Трудность бытия среди льдов полюса он рассматривает как привилегию, знак избранничества. Отдых он находит в преодолении тягот, которые могут его раздавить. Смех и блаженство он обретает в испытаниях судьбы. Сверхчеловек господствует над миром не потому, что желает этого или даже заслуживает, а потому, что существует для этого.

Падение нордического человека началось в тот момент, когда его полярная родина погибла. Об этой трагедии повествуют китайские мифы. «Лецзы» сообщает, что в древности некий человек из рода Ведающих Разливами стал бороться за власть с Вечно Недовольным и «в гневе ударился о гору Щербатую и сломал Небесный столп, порвал земную сеть. Поэтому небо наклонилось на северо-запад, за ним последовали и солнце с луной, планеты со звездами; у земли же не хватило [куска на] юго-востоке, поэтому [туда полились] воды сотен рек»1.

О том же говорят и философы из Хуайнани: «Некогда сила Гунгуна была такова, что от его удара в гору Щербатую земля покосилась на юго-восток; он боролся за владычество с Гао Синем...»; и далее: «Некогда Гунгун — бог Разливов боролся за владычество с Чжуаньсюем. Разгневанный, боднул гору Щербатую. Небесный столб подломился, земные шнуры порвались. Небо накренилось на северо-запад. Поэтому Солнце, Луна и звезды сместились туда. Земли не хватало на юго-востоке, поэтому потоки рек и земная пыль устремились туда»1. Любопытно, что в тех же словах об этой катастрофе говорит и Эмпедокл. Он считал, что «полюсы [неба] наклонились от того, что воздух поддался порыву солнца, причем северный поднялся, а южный опустился, вследствие чего — и весь космос»2.

1 Философы из Хуайнани. С. 27, 51.

2 Фрагменты ранних греческих философов. С. 365.

3 Масперо А. Религии Китая. СПб., 22, 258.

4 Сыма Цянь. Указ. соч. С. 115.


Сообщение в мифе о том, что Ось земли наклонилась, очень интересно. Это означает, что до катастрофы мировая Ось располагалась строго вертикально. Затем же Ось по какой-то причине сместилась и поэтому, как поясняет А. Масперо, «Полярная звезда теперь находится в зените»3. Таким образом, подразумевается, что до этого события Полярная звезда светила прямо над головой. Однако известно, что наблюдать Полярную звезду строго в зените можно только в одном месте — на Северном полюсе. В китайской мифологии Полярная звезда всегда считалась небесным центром. Сыма Цянь писал: «В центральном дворце [небес] звезда Тянь-цзи син (Полярная звезда) — самая яркая, на ней постоянно проживает Тай-и — дух Великого единого»4. Разумеется, если Полярная звезда — Центр неба, то именно на ней и должен проживать Верховный Дух. Именно на ней — небесное жилище Шан-ди — китайского трансцендентного божества. По существу, Шан-ди — верховное полярное божество, дворец которого находится на Полярной звезде. Полярная звезда — небесный Центр, вокруг которого кругами движутся звезды, созвездия. При этом они осуществляют движение не так, как в средней полосе — без восхода и заката. Такое движение звезд можно наблюдать только на Северном полюсе.

Миф сообщает также, что бог разливов Гунгун боролся с богом Чжуаньсюем. Этот Чжуаньсюй был божеством севера и тьмы (полярной ночи). Он управляет зимой, его помощник — «Сокровенная Тьма» (Сюань мин)1. Это все — мотивы полярной мифологии. Если подвергнуть это предание мифореставрации, то вырисовывается следующий изначальный сюжет: в древние времена в краю, где царит долгая ночь, а Полярную звезду можно наблюдать прямо над головой, произошла космическая катастрофа. Главная гора (возможно — вулкан) разрушилась. Наводнение погубило древнюю прародину, и люди были вынуждены переселиться в другие земли, где Полярная звезда уже не светила в зените, а была наклонена.

1 Философы из Хуайнани. С. 53, 274.


Возможно, об этой же катастрофе сообщает и миф из цикла о богине Нюйва (рис. 6): «В те далекие времена четыре полюса разрушились, девять материков раскололись, небо не могло все покрывать, земля не могла все поддерживать, огонь полыхал, не утихая,)воды бушевали, не иссякая. Свирепые звери пожирали добрых людей, хищные птицы хватали старых и слабых. Тогда Нюйва расплавила пятицветные камни и залатала лазурное небо, отрубила ноги гигантское черепахе и подперла ими четыре полюса... Лазурное небо было заплатано, четыре полюса выправлены, разлившиеся воды высушены... Тогда Нюйва взвалила на спину квадрат земли, взяла в охапку круг неба, сделала весну мягкой, лето — жар


ким, осень — убивающей, зиму — сохраняющей»1. Здесь также повествуется об изначальной катастрофе. Причем обычная смена четырех времен года вводится только после нее, а до нее такой череды еще не было. Так и на Северном полюсе в реальности можно говорить лишь о двух «временах» года — ночи-зиме и дне-лете. Характерно, что Э. Вернер объединяет миф о разрушении горы Щербатой и небесного столпа и миф о починке неба богиней Нюйва1.

Во всех проанализированных нами мифах речь явно идет о древней полярной прародине (долгий день и ночь, равные году, вращение пространства вокруг неподвижной центральной точки, Полярная звезда над головой, вертикальный столп мира, соединяющий небо и землю и т. д.), где люди поселились в период межледниковья (10-е тысячелетие до н. э.) и откуда ушли из-за вновь начавшегося похолодания (8-е тысячелетие до н. э.). Однако китайские мифы сохранили известие о еще более древней прародине, о земле, где люди жили до переселения на Северный полюс, возможно — в эпоху ледникового периода (30—40 тысяч лет назад).

1 Вернер Э. Мифы и легенды Китая. М., 2005. С. 69.


«Лецзы» сообщает, что «к востоку от Бохая... есть огромная пропасть, пучина, поистине бездонная. У нее не было дна, и называлась она Гуйсюй. В нее стекали все воды — со всех восьми сторон света, девяти пустынь и Небесной реки, а она [пучина] все не увеличивалась и не уменьшалась. Там пять Гор. Первая называлась Колесница Преемства, вторая — Круглая Вершина, третья — Квадратная Чаша, четвертая — Обитель Красавиц, пятая — Приют Презревших Блага. Окружность каждой горы сверху донизу — тридцать тысяч ли, плато на вершине — девять тысяч ли, расстояние между горами — семьдесят тысяч ли, а [горы] считались соседями. Там все башни и террасы — из золота и нефрита, все птицы и звери — из белого шелка, деревья — из жемчуга и белых кораллов растут кущами, у цветов и плодов чудесный аромат и вкус. Кто их отведывал — не старился, не умирал. Жили там все бессмертные, мудрые. Сколько их там за день и ночь друг к другу летало, нельзя и сосчитать. Основание же пяти Гор ничем не укреплялось. [Они] двигались вверх и вниз, туда и сюда по волнам вместе с приливом, не останавливаясь даже на время. От этого бессмертные и мудрые заболели и стали жаловаться богу. Боясь, как бы [острова] не уплыли на крайний запад и не исчезла обитель мудрых, бог приказал Обезьяне-силачу отправить пятнадцать гигантских черепах, чтобы держали на головах горы; [приготовить] три смены, каждая по шестьдесят тысяч лет. Тогда только пять гор встали неколебимо. Но тут великан из царства Драконовых Дядей поднял ногу и полного шага не сделал, как очутился у пяти Гор. На один крючок поймал сразу шесть черепах, взвалил всех вместе на спину и пошел. Унес в свою страну и обжег их панцири для гадания. И тогда две горы — Колесница Преемства и Круглая Вершина — уплыли на северный край [полюс] и погрузились в океан. Тьмы бессмертных и мудрых остались без пристанища»1. Это предание о знаменитых в Китае островах блаженных Пэнлай.

Морская пучина на востоке от Китая, да еще таких размеров — это, разумеется, Тихий океан. Именно туда и отправлялись корабли на поиски пяти островов Пэнлай. Если подвергнуть это предание мифореставрации, то возникает интересная история. Когда-то в незапамятные времена в Тихом океане находились пять островов, на которых зародилась высокоразвитая цивилизация. Однако из-за колебания уровня Мирового океана в эпоху ледникового периода (когда были периоды потепления и похолодания) открывались то одни, то другие участки шельфа. Возможно также, что плавающие острова — это воспоминание об айсбергах. Казалось, что острова перемещаются с места на место, «плавают». Затем произошла какая-то катастрофа, из-за которой часть жителей переселилась в район Северного полюса, где в то время климат оказался вполне благоприятен для жизни. Стоит заметить, что царство Драконовых Дядей (Лунбо) находится далеко на севере — «за десятки тысяч ли к северу от горы Куньлунь»1. Но после завершения ледникового периода льды растаяли, уровень Мирового океана повысился, и полярные земли оказались затопленными. В результате этого потомки жителей островов Пэнлай переселились в более пригодные для проживания земли и принесли в Китай весть о двух своих утраченных родинах.

Острова Пэнлай, плавающие в восточном океане, — аналог мифического континента Му, который, по некоторым гипотезам, располагался в Тихом океане2. Одним из доказательств существования такого континента могут служить развалины селения Нан Мадол на острове Понапе (Микронезия). Это величественные каменные постройки явно очень глубокой древности. Некоторые из этих строений сегодня находятся ниже уровня океана. Это означает, что они были созданы в то время, когда из-за начавшегося ледникового периода уровень океана резко упал (на 100-150 м).

1 Юань Кэ. Цит. соч. С. 55.

2 Benavides R. Cuando las piedras hablan, los hombres tiemblan. Madrid; Mйxico, 1979. P. 245-254, 338-342.

3 Сказки и мифы Океании. М., 1970. С. 227-229.


Английский этнограф М. Браун считал, что архипелаги Микронезии и есть остатки огромного континента, на котором процветала высокая культура. Селение Нан Мадол было центром этой цивилизации3. В XX в. многие крупные ученые придерживались гипотезы о существовании в древности Пацифиды — гигантского материка, соединявшего острова Малайского архипелага, Австралию, Новую Зеландию, острова Меланезии и Полинезии вплоть до Гавайев на севере и острова Пасхи на востоке. Последние крупные участки суши (шельф) были затоплены океаном после окончания ледникового периода всего лишь 7—8 тысяч лет назад1.

Также у побережья острова Йонагуни на юго-западной оконечности Японского архипелага обнаружен под водой монумент. Это большое сооружение правильной формы с четкими углами, с рядами ступеней и террас. Монумент ориентирован по сторонам света. На вершине монумента высечены фигуры, одна из которых напоминает черепаху. Ученые уверены, что имеют дело с древним рукотворным сооружением. По подсчетам специалистов, этот монумент мог возвышаться над уровнем моря 10 ООО лет назад и оказался под водой после завершения ледникового периода, вследствие таяния ледника. Создание монумента относится к тому же периоду, что и расцвет на японских островах культуры Дзёмон.

1 Кондратов А. М. Следы — на шельфе. Л., 1981. С. 100.

2 Джозеф Ф. Предки богов? Затерянная цивилизация Лемурии. М., 2009. С. 12.

3 Там же. С. 344.


В Малайзии есть миф о том, что когда-то очень давно на востоке в Тихом океане процветала великая цивилизация. Там царил прекрасный климат, и счастливые люди жили в прекрасных городах. Но однажды воды океана стали заливать берега острова, который постепенно совсем затонул. Оставшиеся в живых переселились на новые острова, и с этого началась история Малайзии2. В своем исследовании Ф. Джозеф приходит к выводу, что «в преданиях разных народов, живущих вокруг Тихоокеанского кольца, говорится об ужасной комете, которая давным-давно уничтожила их древнюю родину, исчезнувшую в центре океана»3. В мифах многих племен от Индокитая до острова Пасхи и Южной Америки повествуется о разрушении и затоплении в водах Тихого океана их древней прародины. Эти мифы находят подтверждение в археологических находках — руинах затонувших городов от Южной Америки до островов Японии и побережья Кореи и Китая1. Однако при этом китайские мифы еще и сообщают о переселении людей на далекий континент на Северном полюсе и приводят его точное описание.

Подробные, детальные описания полярной прародины сохранились в китайской мифологии иногда даже лучше, чем в индоевропейской. Это связано с тем, что китайцы были не носителями, а передатчиками этого мифа. Носители мифа всегда изменяют его, адаптируют к новым условиям. Передатчики же ставят своей целью донести изначально данную Традицию без изменений. Они законсервировали эти предания, не считая себя вправе менять в них что-то. Однако от кого китайская цивилизация могла воспринять весть о полярной прародине? Основными носителями мифов о ней являются индоевропейские народы, поскольку именно они и селились на Северном полюсе, но китайцы не являются индоевропейцами.

Память о полярной прародине в Китай могли принести тохары — индоевропейское племя, следы которого обнаружены в Синьцзяне. Их язык ближе всего к кельто-италийским языкам. Миграция тохаров относится к эпохе неолита. Судя по изображениям, они были светловолосыми, голубоглазыми людьми с узкими носами и лицами, то есть — представителями индогерманского, нордического племени2.

' Там же. С. 394.

2 Гюнтер Г. Указ. соч. С. 263-264.

3 Дебен-Франкфор К. Древний Китай. М., 2002. С. 38.


Тохары, возможно, принесли с собой в Китай стиль яншао. Специалисты относят зарождение этой культуры к 4500 г. до н. э.3. На керамике культуры яншао обнаружены знаки, абсолютно идентичные по форме нордическим рунам того же периода. Именно эти значки и легли, судя по всему, в основу китайской иероглифической письменности1. Также на керамике яншао схематично отображен миф об отделении космическим первопредком неба от земли2. В Китае этот миф известен как миф о Пань-гу, но сам миф не китайский по происхождению. Сюжет этот известен в мифологиях многих народов мира. Индоевропейскими параллелями являются мифы о Пуруше и Брахме. Э. Вернер проводит параллель с германским мифом об Имире3. Он объясняет это тем, что все народы проходили в своем развитии одни и те же стадии. Однако в этом мифе есть важный мотив, прямо относящий его к комплексу полярных сюжетов. Это образ вертикально ориентированной Оси (Гора, Столп, Древо Мира, Первочеловек), находящейся в Центре мира и отделяющей небо от земли. Де Гоби-но полагает, что реальный, исторический Пань-гу по происхождению относился к индоевропейскому племени и «был либо одним1 из предводителей, либо персонификацией белого народа, обосновавшегося в Китае»4. К. М. Королев объясняет параллели между китайским мифом о Пань-гу и индоевропейским космогоническим мифом посторонним «арийским» влиянием на китайскую традицию5.

1 Кучера С. Китайская археология. 1965—1974 гг.: палеолит — эпоха инь. Находки и проблемы. М., 1977. С. 84—87.

2 Евсюков В. В. Космогония китайского неолита по изображениям на керамике культуры яншао // Древние культуры Китая. Палеолит, неолит и эпоха металла. Новосибирск, 1985. С. 57, 60.

3 Вернер Э. Указ. соч. С. 67.

4 Гобино Ж. Л.., де. Опыт о неравенстве человеческих рас. Кн. 3—4. М., 2006. С. 62.

5 Китайская мифология: Энциклопедия. М.; СПб., 2007. С. 34-35.


Русский исследователь Г. Е. Грумм-Гржимайло считал, что племя ди было одним из докитайских народов, населявших бассейн Желтой реки. Он включает их в число индоевропейских племен, поскольку они были высокими, белокурыми и голубоглазыми людьми. Даосизм, считает ученый, возник на почве их религиозных

1 Грумм-Гржимайло Г. Е. Почему китайцы рисуют демонов рыжеволосыми? // Русская расовая теория до 1917 года. Вып. 2-й. М., 2004. С. 589, 593 и др.

2 Вернер Э. Указ. соч. С. 16.

3 Гобино Ж. А., де. Цит. соч. С. 62.


воззрений1. Вернер, в свою очередь, полагал, что «первые племена, пришедшие в Северный Китай, без исключения относились к белой расе»2. Перечисляя племена, живущие на территории Китая и имеющие явные черты индоевропейской расы, де Гобино отмечает, что в Китае «честь основания цивилизации принадлежит белой ветви, благословенной Провидением»3. Таким образом воспоминания о полярной прародине были занесены индоевропейцами в Китай и стали известны китайским мудрецам. Стоит только поблагодарить их за то, что они сохранили эту весть и вернули ее нам в почти неискаженном виде.

ГЛАВА 3

АТЛАНТИДА И ТРИПУРА: ПУТЬ НА ЗАПАД

Миф об Атлантиде можно без преувеличения назвать важнейшим для всей европейской культуры. Сама история европейских народов началась с момента гибели этой материнской цивилизации. Вероятно, она закончится в тот момент, когда священная прародина будет вновь обретена. Можно сказать, что миф об Атлантиде несет в себе пророчество. Это священное предание, в котором открывается не только начало, но и финал европейских народов. Во всяком случае, именно так понимал его Дмитрий Мережковский1. Атлантида — матричный миф европейской цивилизации, парадигма ее развития.

1 Мережковский Д. С. Собрание сочинений. Тайна Трех. М., 1999. С. 227, 234.


Определение времени создания мифа об Атлантиде — важнейшая научная проблема. Ее суть в том, что это один из немногих мифов, возникших, судя по всему, по следам подлинного исторического события — гибели древнейшей островной цивилизации. В связи с этим почти всякая историческая катастрофа, природный катаклизм может быть привязан к мифу об Атлантиде. Несомненно, что серьезным аргументом в пользу истинности предания и подспорьем для хронологии событий может стать степень распространенности мифа у

индоевропейских народов. Если этот миф будет обнаружен у разных народов индоевропейского племени, то это станет доказательством того, что он существовал еще до нарушения изначального единства (3-е тысячелетие до н. э.), а события, описанные в нем, произошли еще ранее.

Платон утверждал, что миф был услышан Солоном от египетских жрецов. Многовековые поиски корней этого мифа в Египте, однако, не увенчались заметным успехом. Это, собственно, подтверждает лишь ту мысль, что миф об Атлантиде, хотя и был рассказан жрецами, но не являлся частью собственно египетской духовной традиции, а был заимствован ими. Сами же жрецы указывали на европейское происхождение мифа. Эта идея находит косвенное подтверждение в кельтском предании о городе Ис (У8), затонувшем в результате катаклизма, насланного в наказание нечистым жителям за их прегрешения1. Однако до сих пор не предпринимались сколько-нибудь удовлетворительные попытки обнаружить следы мифа об Атлантиде в эпосе индоариев.

1 Berlitz Ch. El misterio de la Atlantida. Barcelona, 1978. P. 14-15, 63, 119, 159.

2 Махабхарата. Книга восьмая. О Карне (Карнапарва). М., 1990. С. 84, 90.


Между тем в «Махабхарате» и в «Матсья Пуране» содержится предание, сразу обращающее на себя внимание. Речь идет о мифологическом городе Трипура. Прежде всего, необходимо обратить внимание на то, что были две Трипуры — изначальная и вторичная. Трое сыновей Тараки — Таракакша, Камалакша и Видьюнмалин решили построить три города. Однако они располагались не в разных местах на земле, а друг над другом — оди»' на земле, другой — в воздушном пространстве и тре тий — на небе. Так возник «Тройной город», бывший, по существу, единым2. Отсюда и его название — Трипура, Тройной город. В «Махабхарате» приводится важное замечание, что Тройной город стоял «на круге»1. В комментарии к тексту отмечается неясность этого указания, но при этом говорится, что «все три города были расположены таким образом, что вращались по кругу»2. Подчеркивается, что мотив вращающегося города или дворца является устойчивым и общепринятым в индоевропейском фольклоре.

«Неясность» этого места в «Махабхарате» связана лишь с уверенностью комментаторов, что эпос создавался уже на территории самой Индии. Между тем еще в самом начале XX в. индийский филолог и традиционалист Б. Г. Тилак доказал на основании анализа гимнов «Ригведы», что предки арийских народов в эпоху межледниковья проживали в арктической зоне3. Многие мифы, следовательно, должны быть проанализированы и могут быть поняты лишь при условии принятия арктической теории и особенностей полярного движения солнца и звездного неба.

1 Там же. С. 84.

2 Там же. С. 245.

3 Тилак Б. Г. Арктическая родина в Ведах. М., 2001. С. 33, 45-46, 461, 468-469 и др.


Если в «Махабхарате» говорится, что Трипура стояла «на круге» и вращалась вокруг своей оси, то это может быть понято лишь в свете теории Тилака. Такое круговое вращение города возможно лишь в том случае, если он находится в самом Центре Мира — на Северном полюсе. Стоит заметить, что индийские арии использовали для обозначения Центра мироздания сакральный термин «паЬЫГ», что означало «пуп», «втулка (колеса)», «центральная точка (пространства)», «отверстие, углубление». С ним связана идея непрерывного кругового движения. В Упанишадах, например, Брахман — тот, кто «двигался кругами — яркость, бестелесная, шрамов не несущая, безмускульная, чистая, нетронутая грехом... <...> "Это Он, кто обошел вокруг". Иными словами, круговорот движения, который привел в действие проявленный Вечный, создал миры...»1. В «Иша Упанишаде» о Брахмане говорится: «Оно движется, и Оно не движется» (ст. 5). Будучи в Центре, пребывая в самом себе, Брахман неподвижен, но движет весь мир. Ауробиндо поясняет: «В Себе Брахман покоен, тих и недвижим, в них Он движется и их насыщает энергией»2. Движение мира происходит благодаря неподвижному двигателю — Центру. Понятие о Центре как о колесе, вращающемся вокруг неподвижной Оси, могло сформироваться только там, где такой Центр воспринимался как подлинная реальность — на Северном полюсе.

Как Атлант, по имени которого была названа Атлантида, держит на своих плечах свод небес, выполняя функции Мирового Столпа, так и Индра совершает схожий подвиг. В «Ригведе» много мест посвящено описанию этого действия: «Индра поддержал небо» (РВ. III. 44, 3); «Без балок он укрепил высокое небо» (РВ. II. 15, 2); «Он укрепил небо» (РВ. I. 121, 2). В других местах еще подробнее: «Ты с силой укрепил твердую основу неба (и) земли, о Индра, на (их) местах...» (РВ. I. 56, 6); «Самосущий, он несет небо, словно головное украшение» (РВ. I. 173, 6); «Он поддержал все кормящую землю. Волшебной силой он укрепил небо, чтобы оно не упало» (РВ. II. 17, 5) и т. д. Чтобы не просто разделить верхнее и нижнее пространство, но и укрепить, уравновесить его, следует установить вертикальный столб не где-то, а именно в центре пространства. Образ Индры, который укрепил и удерживает в равновесии земной и небесный центр, мог зародиться только на настоящем географическом центре мира — на Северном полюсе.

1 Шри Ауробиндо. Собр. соч. Т. 4. Иша Упанишада. СПб. С. 220.

2 Там же. С. 306.


В силу своей сакральной природы образ Центра очень привлекателен для мифотворца, так как позволяет выделить в космосе первооснову, сакральный образец, неизменяемое пространство, основу всего мира. Божественный космос в полярном мифе имеет сакральную Ось. Центральная Ось мыслилась как вертикальная линия Небо-Земля, Полярная звезда — Северный полюс, летнее солнцестояние — зимнее солнцестояние. Ось являет собой знак Центра Мира и Северного полюса, так как весь обитаемый мир простирается вокруг нее. Эта Ось в своей неподвижности представляет неизменную сущность и совершенство божьего Сына, его Единство. Полярная, осевая сущность Бога Света связана с его постоянством, вечностью, неизменностью и даже неподвижностью или недеянием.

В умеренной и тропической областях небо может быть представлено как у кружащаяся полусфера. Однако это вращение с востока на запад при условии, что наблюдателю видна только половина кругового движения (вторая половина скрыта за горизонтом). Только на Полюсе небесная сфера вращается подобно колесу, установленному на шесте — вертикальной опоре. Нигде кроме как на Северном полюсе не могла возникнуть идея Оси мира, удерживающей небесную сферу над землей. Если в мифе говорится, что небо поддерживается вертикальной Осью и вращается подобно колесу, то речь может идти только о полярной Традиции. Это же в полной мере справедливо и для таких персонажей мифа, как Атлант.

Ось космоса предстает в мифах в образах Мирового Древа, Лестницы, по которой Бог Света поднимается к небу в течение полярного дня и по которой спускается во тьму арктической ночи. Полярный Бог — это осевой Бог, Бог Мирового Древа (Один и Иггдрасиль). Циклический путь Бога Света предстает в виде круга, а его осевая, полярная сущность является в виде вертикальной линии, столпа, горы. Вдоль этой вертикальной линии устанавливается связь неба и земли и происходит схождение «Воли Неба». Это трансцендентное влияние формирует сакральный Полюс, придавая энергию вращающемуся вокруг него пространству. Вертикальная Ось становится внешним выражением или воплощением «Воли Неба» и сама устанавливает параметры вселенской гармонии, основанной на принесенных ею сакральных энергиях. Изначальность священного Полюса приходит здесь в прямое соответствие с переданной благодаря вертикальной Оси трансцендентной Традицией. Пересекая все планы Бытия, Мировая Ось преобразует их сакрально, делая местом пребывания и реализации Традиции священный Центр (Полюс) каждого из этих уровней.

1 Махабхарата. Адипарва. Книга первая. СПб., 2006. С. 77.

2 Blavatsky Н. Р. Glosario teosofico. Buenos Aires, 1977. P. 428.


Для более глубокого понимания этого мотива необходимо обратиться еще к одной книге, входящей в «Махабхарату». В ней подробно описывается «северный край», который озаряет своим сиянием божественная центральная гора Меру. «Махабхарата» сообщает: «Есть несравненная гора Меру, сверкающая, богатая блеском. Своими вершинами, горящими золотом, она отражает блеск солнца. Чудесная в золотом уборе она посещается богами и гандхарвами. Неизмеримая она неприступна для людей, обремененных грехами. <...> Великая гора эта стоит, закрывая небо своей высотою. Она недосягаема даже в мыслях других»1. Меру — гора, которая, по мифу, располагается в Центре Земли. Это священный «пуп», Полюс, то же, что греческий Олимп. Пик ее находится на небе, средняя часть — на земле, а основание покоится в преисподней. Как мировая Ось она объединяет все три мира. На ее вершине расположен священный город Брахмы или Обитель блаженства. Е. П. Блаватская помещает Меру «в самый центр Северного полюса» и отмечает, что «это было место первого континента на нашей земле после отвердения шара»2.


Звезды и луна (Сома) вращаются вокруг Меру — неподвижной точки в пространстве, и «без устали движется Савитар по кругу, вращая колесо времени»1. Для тех подвижников, которые жили в этом божественном Центре Мира, «каждый день, каждая ночь казались им целым годом»2. Это совершенно точное описание полярного года, который делится на две половины — полярный день и полярную ночь. Здесь же мы читаем и о невиданном сиянии, которое исходило от Меру. Благодаря этому «здесь ночь не отличалась от дня»3. Тилак считал, что это описание может быть интерпретировано только как северное сияние4.

1 Махабхарата. Книга третья. Лесная (Араньякапарва). М., 1987. С. 332.

2 Там же. С. 334.

3 Там же. С. 333.

4 Тилак Б. Г. Указ. соч. С. 101.


Сам по себе миф о Трипуре относится к древнейшим пластам «Махабхараты». Он не создан авторами эпоса, а использован ими как описание прецедента образцовой изначальной войны — между богами и асурами. Не случайно, что и в «Иша упанишаде» говорится, что^«[мирами] асуров называют те миры, покрытые слепою тьмой»1, — одно из возможных описаний долгой полярной ночи.

Известно, что в древности сакральные города-центры часто повторяли очертания созвездий или движение звезд на небе. Город, имеющий в своем плане круг, может быть земным воспроизведением кругового вращения небесной сферы. Однако есть только одно место, где предки индоевропейцев могли наблюдать вращение звезд вокруг неподвижной точки, находящейся в центре неба (над головой наблюдателя), — Северный полюс. Как вращение Трипуры «по кругу», так и сама круговая форма города могут быть лишь воспроизведением полярного движения звезд на ночном небе и земли вокруг неподвижного Центра.

Воспоминание о полярной прародине сохранилось в круговом плане древнейших городов-поселений индоевропейцев. Такую круглую форму имеет знаменитый Аркаим (рис. 7) — древнейшее поселение индоевропейцев на Урале.

1 Упанишады. Изд. 3-е. М, 2003. С. 615.

2 Быструшкин К. К. Феномен Аркаима: Космогоническая архитектура и историческая геодезия. М., 2003. С. 10.


Город ориентирован не только по направлениям север-юг и запад-восток, но его строения и улицы указывают на точки равноденствий и солнцестояний. По своей системе координат Аркаим, как пишет К. К. Быструшкин, есть «изображение Неба на Земле»2. Проблема только в том, что такое круговое вращение неба можно наблюдать лишь на Северном полюсе. Комплекс городов на Урале, построенных также по единому плану, существовал в 3-м тысячелетии до н. э. и отмечал движение индоевропейских племен при переселении с севера на юг — в Иран и Индию. Именно в направлении север-юг и шла передача изначальной Традиции. Нет сомнений, что все города и поселения, имеющие в своем плане круг и неподвижную сакральную центральную точку, являются воспоминанием и воссозданием древней полярной прародины — Ultima Thьle, Тулан или Трипура1. С этим мифом связывает Ю. Эвола воспоминание «о нордической родине и нордической культуре, где трансцендентная, нечеловеческая духовность тесно связана с героическим, королевским, триумфальным элементом»2. Из факта истории этот Центр превращается в образ духовной эволюции. Здесь история становится Традицией в трансцендентном смысле.

1 Телегин С. М. Словарь мифологических терминов. М., 2004. С. 55, 90-92, 97-98.

2 Эвола Ю. Языческий империализм. М., 1992. С. 8-9.

3 Темкин Э. #., Эрман В. Г. Мифы древней Индии. М., 1982. С. 197.

4 Там же. С. 198.


В «Матсья Пуране» совершенно определенно говорится о гибели изначальной Трипуры. Повелитель экстатического сна, иллюзий и магии Майя, обращаясь к собратьям, говорит: «О асуры, нам придется уйти под защиту бурных вод океана. Там, в пучине моря, боги не смогут преследовать нас и не подчинят нас своей власти»3. Далее Майя дает знак, «и Трипура вдруг тронулась с места, погрузилась в воды океана и исчезла из глаз изумленных богов»4. Это весьма важное замечание, имеющее прямое отношение к исторической судьбе полярной прародины. Изначальная Трипура, как говорится в этом отрывке, погрузилась на дно океана добровольно, а не в результате какого-либо катаклизма или разрушения. Такое «добровольное погружение» города возможно лишь в том случае, если в результате таяния ледников поднимается уровень Мирового океана и затопляет ранее открытый шельф. Это и произошло в эпоху межледниковья. С этим и могла быть связана гибель прародины и исход ариев из полярного региона.

В какой-то мере указанием на это событие могут быть и слова из «Майтри упанишады». Говоря о бренности всего земного и гибели всего видимого, автор текста отмечает, что «склоняется полярная звезда, обрываются нити ветра, опускается земля, уходят со [своего] места боги»1. Опускание земли соотносится с исходом богов и со «склонением» Полярной звезды. Здесь ключом являются слова, что она именно не смещается, а склоняется. Смещение Полярной звезды — постоянный процесс, связанный с прецессией, с движением земной оси относительно небесной сферы, когда в разные эпохи ее роль выполняли разные звезды из разных созвездий2. Это также не может быть связано и с гипотетическим резким изменением наклона земной оси, поскольку в таком случае для человека, находящегося на полюсе, Полярная звезда все равно останется в зените. Просто это будет другая звезда. «Склонение» же означает, что Полярная звезда осталась прежней, но только теперь она больше не стоит прямо над головой, а «склонилась», сместилась в сторону. Такое возможно лишь тогда, когда наблюдатель перемещается из полярного региона в среднюю зону или в тропики. Там Полярная звезда сияет не над головой, а «указывает» на север, находясь сбоку от наблюдателя, словно бы «склонившись». «Склонение» Полярной звезды означает переселение из полярного региона, а опускание земли, о котором говорится в «Упанишаде», служит причиной такого переселения.

1 Упанишады... С. 580.

2 Зигель Ф. Ю. Вам, земляне. Изд. 2-е. М., 1983. С. 25.

3 Тилак Б. Т. Указ. соч. С. 468.


Тилак пришел к выводу, что «климат арктического региона был в межледниковый период мягким и умеренным, напоминающим непрерывно длящуюся весну. Вокруг Северного полюса был континент, ушедший под воду в период оледенения»3. Эту ситуацию опускания суши в районе Северного полюса, по существу, и описывают такие священные тексты, как «Майтри упани-шада», «Матсья Пурана» и «Махабхарата».

Однако история Трипуры на этом не заканчивается. После того как полярная изначальная Трипура «добровольно» погрузилась на дно океана, Шива обратился к Брахме с просьбой указать ему место, где город скрылся. «Матсья Пурана» сообщает, что «всеведущий Брахма указал Шиве и его войску путь к Трипуре, вновь появившейся на поверхности у западного края океана»1. Так вместо затонувшей изначальной Трипуры появляется Трипура вторичная. Полярная Трипура сменяется западной. Это один из важнейших моментов древнеарийского священного мифа. Здесь речь идет не только о наличии двух центров, сменивших друг друга в истории, но и о преемственности полярной и западной Традиции.

1 Темкин Э. Н., Эрман В. Г. Указ. соч. С. 198.

2 Тилак Б. Г. Указ. соч. С. 452, 489.


Если считать, что миф о Трипуре был создан ариями уже после заселения Индии, то под западным океаном следует понимать современное Аравийское море. Однако даже в мифе Трипура не имеет никакого отношения к Индии, а события, описанные в нем, произошли в древнейшую эпоху, в изначальные времена. Появление западной Трипуры происходит сразу после гибели Трипуры полярной и исхода ариев со своей арктической родины. Тилак, основываясь на свидетельствах «Ригведы», отнес это событие к 10—8-му тысячелетию до н. э.2 Следовательно, эти события произошли еще в эпоху древнейшего индоевропейского единства и до прихода ариев в Индию. К этому же времени следует отнести и создание самого мифа. Необходимо признать, в таком случае, что «западным краем» мирового океана для индоевропейского племени, только что переселившегося из полярного региона на север Европы (откуда затем арии и пришли в Индию), будет Атлантический океан. С этого момента миф о западной Трипуре прямо соотносится с мифом Платона об Атлантиде.

Индийский миф показывает, что не следует смешивать две Трипуры — полярную и западную. Это были все-таки два разных места, хотя одно и воспроизводило другое. Также не следует смешивать Атлантиду и Гиперборею. Полярная Трипура, как и Гиперборея, как и Ultima Thьle, несет в себе изначальную Традицию. В то время как западная Трипура и Атлантида — лишь вторичную. Р. Генон предупреждал против такого смешения и определенно отмечал, что «Гиперборея соответствует Северу, а Атлантида — Западу»1. При этом вторичная традиция, представленная западной Трипурой и Атлантидой, относится лишь к более позднему и ограниченному историческому времени. То, что вторичный центр носит то же название и построен по тем же архитектурным принципам, что и изначальная Трипура, означает, по словам Генона, что «подчиненные духовные центры основывались по образу высшего Центра и что к ним прилагались те же самые наименования»2. Атлантида — вторичный центр, несущий в себе традицию Гипербореи. Это выражается в принципе: сила севера исходит с запада. Запад является наследником севера и несет миру его ценности. Вторичный центр становится эманацией духовной власти изначального полярного Центра.

1 Генон Р. Избранные произведения: Традиционные формы и космические циклы. Кризис современного мира. М., 2004. С. 40.

2 Там же. С. 39.

3 Там же. С. 40.


Само положение второй Трипуры, или Атлантиды, по оси запад-восток указывает на их подчиненность «по отношению к гиперборейскому центру, размещающемуся на полярной оси север-юг»3. Вторичный центр не просто память об изначальной прародине или ее воспроизведение, но носитель Традиции в истории и воссоздание

Золотого века человечества. Однако вторичная традиция создана людьми и ограничена во времени, а изначальная Традиция имеет сверхчеловеческое происхождение и вневременную природу. В силу этого мифы Библии и даже тексты «Египетской книги мертвых» лишь вторичны по отношению к полярному откровению, содержащемуся в текстах «Авесты», «Ригведы» и «Пополь-Вух».

Имеются прямые текстуальные совпадения между мифом о Трипуре и преданием об Атлантиде. Прежде всего, разумеется, речь идет о единообразии описания внешнего вида Трипуры и Атлантиды. «Матсья Пурана» и «Махабхарата» сообщают о трех круглых городах, слившихся в один, причем первый был из золота, другой — из серебра и третий — из железа1. В свою очередь Платон в диалоге «Критий» говорит о центральном острове, окруженном «попеременно водными и земляными кольцами (земляных было два, а водных — три) все большего диаметра, проведенными словно циркулем из середины острова и на равном расстоянии друг от друга»2. Центральный остров и два земляных кольца — это и есть описание тройного города, подобного Трипуре. Стены каждого из этих городов были покрыты металлом. Стена внешнего города была покрыта медью, среднего — оловом, а внутреннего города — драгоценным орихалком3. Стены храмов Посейдона были выложены серебром и золотом4. Такие детальные совпадения в описании священного города в индийском и античном мифе доказывают не только родство двух преданий, но и историческую достоверность сказания.

1 Махабхарата. Книга восьмая... С. 84; Темкин Э. Н., Эрман В. Г. Указ. соч. С. 190.

2 Платон. Филеб. Государство. Тимей. Критий. М., 1999. С. 508.

3 Там же. С. 510.

4 Там же. С. 511.


Также и в других священных мифах индоевропейцев мы находим те же картины. В «Авесте» описание Вары, города, который Йима строит по приказу Ахурамазды, соответствует описанию Атлантиды и полярной Трипуры. Как и Атлантида, Вара состоит из трех концентрических окружностей, соединенных мостами: «Девять крепких мостов возведи в переднем круге крепости вашей; шесть — в среднем; в третьем — сделай три. И внеси по мостам в передний семя тысячи лучших людей на свете; в средний круг — шестисот, а трехсот — в последний»1. При этом, как и изначальная Трипура, Вара располагалась на полюсе, поскольку там Солнце, Луна и звезды «единожды путь свой по небосклону совершают», а «год казался днем»2. В ирландской легенде герой по имени Тадг попадает в Страну Вечно Живых — на далекий остров посреди океана. Остров называется Инис Лоха — Остров На Озере. В центре острова возвышались три горы, на вершине каждой из них была неприступная крепость. Две крепости были со стенами из белого мрамора, а третья — со стенами из серебра. По существу, это тот же образ, что и Трипура. Полярное расположение острова не вызывает сомнений: герои пробыли там целый год, но им показалось, что прошел только день («год показался им одним днем»)3. В «Плавании Майль Дуйна» есть описание острова, похожего на Трипуру-Атлантиду: путешественники достигли «высокого острова, разделенного четырьмя изгородями на четыре части. Одна изгородь была из золота, другая из серебра, третья из меди, четвертая из стекла. В одном отделении находились короли, в другом королевы, в третьем воины, в четвертом молодые девушки»4.

1 Заратустра: Учение огня. Гаты и молитвы. М., 2007. С. 48.

2 Там же. С. 50.

3 Кельты: Ирландские сказания. М., 2000. С. 73—77.

4 Исландские саги. Ирландский эпос. М., 1973. С. 702-703.


План столицы Атлантиды, построенной не по греческим и не по египетским образцам, напоминает, по мнению Ж. Маркаля, «большие мегалитические святилища,

1 Маркаль Ж. Карнак и загадка Атлантиды. СПб., 2008. С. 199.

2 Там же. С. 173-174.

3 Там же. С. 206.

4 Там же. С. 265.



какие встречаются в Бретани (Гавринис, Диссиньяк и Барненз) и в Ирландии (Нью-Грейндж)»1. Он отмечает как общую закономерность, что «мегалитизм — атлантическая цивилизация», а она, в свою очередь, была одним из последних обломков цивилизации Атлантиды2. Поэтому, как считает Маркаль, «Стоунхендж и Карнак могли в какой-то мере быть возведены по образцу, который когда-то существовал на исчезнувшем острове Атлантиде»3. В результате проведенного исследования Маркаль приходит к выводу, что «в больших мегалитических ансамблях можно увидеть пережиток сакральной архитектуры атлантов»4. Однако он полностью игнорирует ту истину, что за атлантической традицией скрывается породившая ее изначальная гиперборейская Традиция, что делает его выводы не всегда точными.

Современником Атлантиды может считаться постройка в Гёбекли-Тепе, на юго-востоке Турции, относящаяся к 9500 г. до н. э. (или даже ранее), которую считают «самым древним храмом в мире» (рис. 8).

Относящаяся к эпохе неолита постройка, тем не менее, демонстрирует высокий уровень технических знаний строителей, превосходящий все, что известно до сих пор о культуре неолита. Три квадратных культовых строения украшены кругами и рядами Т-образных колонн, на которых изображены различные животные. Внутри центрального здания расположены столбы, образующие полный круг диаметром около шести метров.

Весь комплекс был религиозным центром, а изображения животных могли представлять собой тотемы. Как минимум, это свидетельствует о наличии сформировавшегося сложного религиозного культа и о наличии жреческой касты. К этой же культуре и к этому же времени относится найденная в 1997 г. неолитическая стоянка Карахан-Тепе. Там также были обнаружены Т-образные колонны, украшенные изображениями животных. Строения ориентированы на север, и их создатели явно проявляли религиозный интерес к Полярной звезде.

1 Платон. Филеб. Государство. Тимей. Критий. С. 508.

2 Там же. С. 511.


Платон сообщает, что Посейдон, устраивая центральную часть столицы Атлантиды, «источил из земли два родника — один теплый, а другой холодный»1. Эти родники давали воду «удивительную как на вкус, так и по целительной силе»2. Считается общепризнанным, что подобное чудесное появление целебных источников с горячей и холодной водой есть признак вулканической деятельности на острове1. Похожее описание есть и в мифе о Трипуре. Чудесным образом по молитве под: вижника посреди города появляется пруд, «в котором оживали мертвые»2. Это неожиданное появление озера с целебной («оживляющей») водой есть также очевидное следствие деятельности вулкана. Впоследствии во время войны с богами асуры будут оживлять в этом водоеме своих погибших воинов.

Индийский миф гласит, что асуры, живя в Трипуре, ни в чем не знали недостатка, они были свободны от страха и проводили время в развлечениях, счастливые, как боги. Премудрый Майя «поставлял все необходимое; под его опекой жили они, ни перед чем не ведая страха», получая все, что пожелали3. Асуры всегда были полны веселья и не знали ссор и раздоров. О том же повествует и Платон. В государстве атлантов царило изобилие, «они скопили такие богатства, каких никогда не было ни у одной царской династии»4. При этом «большую часть потребного для жизни давал сам остров», земля которого приносила урожай дважды в год5. Жизнь атлантов была счастливой потому, что они следовали божественному закону, и все дела «устроялись сообразно с Посейдоновыми предписаниями»6. Божественный закон охраняет счастливую жизнь Трипуры и Атлантиды, дарует им счастье и изобилие.

1 Benavides R. Cuando las piedras hablan, los hombres tiemblan. Madrid; Mйxico, 1979. P. 269.

2 Махабхарата. Книга восьмая... С. 85; Темкин Э. #., Эрман В. Г. Указ. соч. С. 195.

3 Махабхарата. Книга восьмая... С. 84; Темкин Э. Н., Эрман В. Г. Указ. соч. С. 191.

4 Платон. Указ. соч. С. 509.

5 Там же. С. 509, 513.

6 Там же. С. 513.


Платон, говоря о процветании государства, приписывает его тем обстоятельствам, что «правители Атлантиды повиновались законам и жили в дружбе со сродным им божественным началом: они блюли истинный и во всем великий строй мыслей, относились к неизбежным определениям судьбы и друг к другу с разумной терпеливостью, презирая все, кроме добродетели, ни во что не ставили богатство и с легкостью почитали чуть ли не за досадное бремя груды золота и прочих сокровищ. Они не пьянели от роскоши, не теряли власти над собой и здравого рассудка под воздействием богатства, но, храня трезвость ума, отчетливо видели, что и это все обязано своим возрастанием общему согласию в соединении с добродетелью, но когда становится предметом забот и оказывается в чести, то и само оно идет прахом и вместе с ним гибнет добродетель. Пока они так рассуждали, а божественная природа сохраняла в них свою силу, все их достояние, нами описанное, возрастало»1. Залог процветания Атлантиды — в сохранении ее жителями божественной природы, в следовании божественному закону. Как и жители Трипуры, атланты получили свое богатство в дар от богов, как награду за добродетель и подвижничество.

Именно благодаря божественному покровительству «обитатели Тройного города подчинили себе все миры»2. Жители Атлантиды также создали «удивительное по величине и могуществу царство, чья власть простиралась на весь остров, на многие другие острова и на часть материка, а сверх того, по эту сторону пролива они овладели Ливией вплоть до Египта и Европой вплоть до Тиррении»3. Оба города представлены как мощные процветающие империи, ведущие активную экспансионистскую политику по отношению к соседним народам и государствам.

1 Там же. С. 515.

2 Махабхарата. Книга восьмая... С. 85.

3 Платон. Указ. соч. С. 429.


Однако в мифологии истории действует принцип циклической смены подъемов и падений. Индийский миф повествует о падении Трипуры как следствии гордыни и утраты асурами божественного совершенства. «С той поры навсегда исчезли из города Майи и счастье, и покой, и доверие, и дружба. Зависть, алчность и злоба поселились в душах асуров, глаза их стали красными от постоянного гнева и недовольства. Раздоры и драки вспыхивали в Трипуре ежечасно, и нелегко было Майе водворить мир и порядок среди своих подданных, с некоторых пор одержимых каким-то безумием. Асуры стали пренебрегать обрядами, они подвергали жрецов гонениям и чинили им всяческие притеснения и обиды. Храмы опустели, огни на алтарях погасли, жрецы, спасая жизнь, укрылись в тайных убежищах, и некому стало в Трипуре читать молитвы, петь гимны Брахме, приносить на алтари жертвы»1. Асуры совершенно перестали отличать хорошее от плохого, день от ночи, а их свирепые и кровавые набеги на соседей наводили ужас своей бессмысленной жестокостью. Все это говорит о захвате власти в городе лидерами воинской касты.

1 Темкин Э. Н., Эрман В. Г. Указ. соч. С. 191.

2 Махабхарата. Книга восьмая... С. 85.

3 Упанишады... С. 368, 613.


«Утерявши в алчности и ослеплении разум, принялись они без стыда и совести опустошать вокруг все населенные места. Всегда и всюду обращая в бегство богов с сопутствующими им сонмами, гордые обретенным даром, они бродили, где бы им ни захотелось. Столь милые сердцам небожителей рощи богов, святые обители мудрецов, жертвенные столпы, селения людей — все уничтожали, попирая границы, злокозненные данавы»2. О духовном падении асуров (детей Даны) сообщают и «Упанишады». «Майтри упанишада» говорит о них как об ослепленных, полных привязанностей, восхваляющих ложное, а в «Чхандогья упанишаде» о них говорится как о материалистах, почитающих «лишь тело»3. Это весьма любопытная историософская концепция. Утрата изначального сакрального Центра приводит к тому, что хотя священная Традиция и возрождается во вторичном Центре, но все же очень скоро деградирует, не имея связи с божественным Истоком.

Рассматривая проблему гибели цивилизаций, Ю. Эво-ла пишет: «Традиционная — органическая и артикулированная — концепция государства всегда отражала ту же естественную иерархию способностей, присущих человеку, взятому целиком, в которой чисто физический и телесный элемент управляется жизненными силами, подчиненными в свою очередь душевной жизни и характеру, а во главе всего организма стоит духовный и интеллектуальный принцип, который стоики называли верховным правителем души, гегемониконом»1. Это означает: когда асуры поставили в центр своей жизни материальные ценности, богатство и физическую силу, то они нарушили истинную иерархию бытия и отказались от высокой Традиции, что и стало причиной их упадка и демонической инволюции.

1 Эвола Ю. Лук и булава. СПб., 2009. С. 45.

2 Платон. Указ. соч. С. 429.

3 Там же.

4 Там же. С. 515.


Те же идеи содержатся и в диалогах Платона. В «Тимее» говорится о «дерзости несметных воинских сил, отправлявшихся на завоевание всей Европы и Азии»2. «Удивительное по величине и могуществу царство» Атлантиды всю свою мощь бросило «на то, чтобы одним ударом ввергнуть в рабство и ваши и наши земли и все вообще страны по эту сторону пролива»3. Цари Атлантиды, как и повелители Трипуры, ведут несправедливую войну. Платон объясняет это тем, что в атлантах «истощилась унаследованная от бога природа» и добродетель в них ослабла4. Цари Атлантиды были потомками бога Посейдона и смертной женщины. Божественное и человеческое было поровну представлено в них, но постепенно ситуация ухудшалась.

Философ пишет: «Но когда унаследованная от бога доля ослабела, многократно растворяясь в смертной примеси, и возобладал человеческий нрав, тогда они оказались не в состоянии долее выносить свое богатство и утратили благопристойность. Для того, кто умеет видеть, они являли собой постыдное зрелище, ибо промотали самую прекрасную из своих ценностей; но неспособным усмотреть, в чем состоит истинно счастливая жизнь, они казались прекраснее и счастливее всего как раз тогда, когда в них кипела безудержная жадность и сила»1. Гибель добродетели и развращенность есть следствие смешения божественного и человеческого, когда человеческое, земное, материальное постепенно вытесняет божественное. В том случае, когда человек чувствует в себе божественные силы, но приписывает их лишь самому себе, он и впадает в гордыню, утрачивает божественный закон и должен быть наказан. Миф об Атлантиде несет в себе послание, что секрет величия расы лежит в естественном благородстве и в чистоте крови. Божественное происхождение атлантов и их сверхчеловеческие способности свидетельствуют, что бог обитает лишь в чистой крови. Как только божественная кровь смешалась с человеческой, атланты пришли в упадок, а их цивилизация погибла. Замечательно, что и «Бхагавадгита» предупреждает, что смешение каст «приводит к аду» (I, 41-42).

1 Там же.

2 Villar A. A. Predecir lo que esta ocurriendo // Triunfo extra. 1972. № 489. P. 78.

3 Платон. Указ. соч. С. 504.


А. Вильяр отмечает, что «Атлантида Платона исчезла потому, что ее обитатели оскорбили богов»2. Это верный вывод. Как известно, мир был поровну поделен между богами. Зевс получил небо, Аид — подземный мир, Посейдон — океан и остров Атлантида. Другие боги также получили в свое владение разные страны. Так, Гефест и Афина получили в свой удел #город Афины3.

Однако атланты, стремясь захватить все соседние государства, нарушили волю богов и должны быть за это наказаны. Так же оскорбили богов и асуры своей недальновидной воинственной политикой.

В ответ на вылазки асуров боги пошли войной на Трипуру. Само строительство тройного города было связано с древнейшей войной между богами и асурами. Об их соперничестве, переходящем в войну, постоянно свидетельствуют «Упанишады»1. Это древнейший военный конфликт, который произошел на прародине ариев и стал образцом для авторов «Махабхараты». После того как асуры начали нападать на соседние земли, боги решили «погубить нечестивцев»2. Миф сообщает, что «войско Индры уже подступило к стенам крепости, и вскоре закипела ожесточенная схватка между асурами и воинством неба»3. Армия богов несколько раз шла на приступ Трипуры, но все оказывалось бесполезно. Из всех богов только Шива имел достаточно сил, чтобы разрушить нечестивый город.

1 См. например: Упанишады... С. 280.

2 Махабхарата. Книга восьмая... С. 85.

3 Темкин Э. И., Эрман В. Г. Указ. соч. С. 194.


Как миф об Атлантиде, так и миф о Трипуре, несет в себе весть о космической войне. Асуры и атланты не просто одержимы идеей развязывания мировой войны, но именно в ней они видят основу своего владычества. Чувство жизни как борьбы переполняет души асуров и атлантов, а также живет в груди дэвов и греков, противостоящих им. Война предстает здесь как основа космического порядка, борьба оказывается сущностью мира. Оба мифа (не говоря уже о «Махабхарате» в целом) основываются на этом героическом борении, чему подчинена и вся композиция предания. Война асуров и дэвов или атлантов и греков — необходимое условие существования нашего последующего мира. Без войны не было бы ни мифа, ни его катастрофической развязки — гибели цивилизации в волнах океана по воле богов. Война управляет замыслом мифа. Ее безжалостная, страшная сила проявляется в самой сути мифа об изначальной працивилизации, раскрывает ее судьбу. Эта судьба раскрывается в трагической необходимости войны, которая начинается именно для того, чтобы привести Атлантиду и Трипуру к гибели.

Война между асурами и дэвами (как и война между атлантами и греками) была первой мировой войной в истории человеческой цивилизации. Ее результатом стало разрушение городов, уничтожение государств, гибель большей части человечества и целых народов. Никто не остался в стороне от этой войны. Напротив, все оказались втянутыми в нее, причем с самыми негативными последствиями для воюющих сторон. Высочайшая цивилизация на планете, царившая тогда, оказалась полностью стертой с лица земли, погрузившись на дно океана. Итогом войны было наступление длительной эпохи тьмы, упадка, политического и культурного хаоса, забвения цивилизации, одичания и массовой амнезии, которая вытравила из памяти человечества и саму эту цивилизацию, и причины ее гибели. Это был плачевный финал целой эры в истории человечества, от которого берет начало кривая дорожка современной цивилизации.

1 Шмитт К. Номос земли в праве народов jus publicum europaeum. СПб., 2008. С. 579.


«Всемирная история — это история борьбы континентальных держав против морских держав и морских держав против континентальных держав», — отмечает К. Шмитт1. Военный конфликт между островной Атлантидой и континентальной Грецией отражает именно этот изначальный мифологический образец: конфликт земли и моря. Этот конфликт двух стихий делает военное противостояние двух держав более напряженным в психологическом плане, заставляет бессознательное в


человеческой психике вибрировать и энергично отзываться. Здесь заложены основы последующих европейских и мировых конфликтов вплоть до наших дней.

«Матсья Пурана» и особенно «Махабхарата», будучи эпическими повествованиями о великой войне, довольно подробно описывают военные действия между богами и асурами. Также и для Платона очень важно отразить подвиг сограждан, показать их роль в уничтожении великого, но враждебного Афинам государства. Философ воспевает подвиги афинского государства, которое «положило предел дерзости несметных воинских сил»1. В этом грекам помогал сам царь богов: «И вот Зевс, бог богов, блюдущий законы, хорошо умея усматривать то, о чем мы говорили, помыслил о славном роде, впавшем в столь жалкую развращенность, и решил наложить на него кару, дабы он, отрезвев от беды, научился благообразию. Поэтому он созвал всех богов в славнейшую из их обителей, утвержденную в средоточии мира, из которой можно лицезреть все причастное рождению, и обратился к собравшимся с такими словами...»1 Далее, как известно, текст диалога «Критий» обрывается потому, что он был то ли утрачен, то ли не закончен.

Неизвестную часть мифа об Атлантиде можно восстановить благодаря мифу о Трипуре. Боги собрались на совет и обратились за помощью к Шиве (рис. 9). По его просьбе они создали космическую колесницу, у которой земля была основанием, гора Меру — сидением, гора Мандара — осью, солнце и луна — золотым и серебряным колесами, небесная твердь — передком, а сам Брахма — возничим2. Несколько дней продолжалась финальная битва. Наконец время пришло. «Тогда Шива взял в руки свой грозный лук, наложил на тугую тетиву стрелу, неотвратимую, как Яма, бог смерти, и пустил ту стрелу в неприступную крепость Трипуру. Через мгновение раздался страшный гром в вышине, небо запылало золотым огнем над гибнущей Трипурой, и твердыня асу-ров, вспыхнув, как смоляной факел, рухнула в пучину океана. А развалины славной крепости Майи навсегда опустились на дно морское и вместе с ними все подданные могучего владыки асуров»3.

1 Там же. С. 515.

2 Темкин Э. И., Эрман В. Г. Указ. соч. С. 193.

3 Там же. С. 199.


Так описывает гибель «вторичной» Трипуры «Матсья Пурана». «Махабхарата» повествует об этом эпическом событии в следующих словах: «Натянув волшебный лук, владыка, повелитель вселенной, пустил ту стрелу, наилучшую в трех мирах, прямо в Тройной город; и, испепелив ею полчища асуров, он поверг [их] в западный океан. Так разъяренный Махешвара, радея о благе трех миров, сжег тот Тройной город и всех без остатка данавов»1. Мы видим, что именно «вторичная», «западная» Трипура была действительно уничтожена богами, и земля, на которой она находилась, погрузилась на дно океана в результате катаклизма.

История гибели западной Трипуры — это и есть история гибели Атлантиды. В версии Платона стрелу-молнию в нее мог метнуть сам Зевс. Гибель же острова-континента произошла в результате землетрясения и наводнения. В разных местах диалогов «Тимей» и «Критий» философ говорит то о «самом большом и разрушительном наводнении», то о том, что остров «провалился вследствие землетрясений и превратился в непроходимый ил», то о том, что «одновременно с землетрясением разразился неимоверный потоп», причем, когда «пришел срок для невиданных землетрясений и наводнений, <...> Атлантида исчезла, погрузившись в пучину»2. В целом, как видно, в обоих преданиях называется одна и та же причина гибели Трипуры и Атлантиды — катастрофическое землетрясение и опускание города на дно океана. Только в индийской версии добавляется причина этой катастрофы — смертоносная стрела, пущенная Шивой. Возможно, что о том же говорилось и в неизвестной части диалога Платона.

1 Махабхарата. Книга восьмая... С. 90.

2 Платон. Указ. соч. С. 427, 430, 503, 506.

3 Вирт Г. Хроника Ура Линда: Древнейшая история Европы. М., 2007. С. 276.


Существенно важным оказывается и образ Клейто. Она, как видно из мифа, была не только прародительницей царей Атлантиды и супругой Посейдона, но и Великой жрицей, жившей в центральном храме острова. Это соответствует древней индоевропейской традиции, в которой, по словам Г. Вирта, культ «находится в руках женщин»3. Этот культ относится к глубокой древности. Вирт утверждает, что культ «матери народа», «белых жриц» «принадлежит изначально культуре мегалитических гробниц широкого круга Северного моря»1. Фигура Великой Матери, «белой жрицы» находится в вершине культа и призвана возглавить сакральный порядок и сохранять его чистоту, передавая эту высокую традицию в неприкосновенности из поколения в поколение. Как замечает Вирт, главное наследие «белых дам» — это «священное Знание о великом Законе Жизни Божией, присутствующем во всем наличном Бытии...»2. Это универсальный Закон, ведущий человека к Богу. «Белая жрица», являясь супругой бога, становится «водитель-ницей душ», проводником человека в Абсолют. Эта европейская Традиция, сохраняясь в атлантическом мифе, становится основополагающей структурой человеческой души (анима открывает путь к Самости).

1 Там же. С. 282.

2 Там же. С. 322.

3 Шюре Э. Великие легенды Франции. М., 2004. С. 190-197.


Дополнительную информацию можно получить из предания кельтов о городе Ис. Затопление города было спровоцировано поведением Даут, дочери царя Градлона. Она похищает у отца золотой ключ от шлюзов и отдает его своему демоническому возлюбленному. Тот открывает шлюзы, и ворвавшиеся морские воды затапливают город Ис. Следует заметить, что миф о городе Ис несет в себе именно атлантическую, а не гиперборейскую традицию. В одной из версий мифа принцесса Иса Даут (или Дау) — невеста Океана, подобно току, как Клейто была женой Посейдона. В финале истории она открывает шлюз, и разбушевавшиеся воды поглощают Ис, а Даут, которая пыталась спастись на коне вместе со своим отцом Градлоном, падает в объятия Океана, который успокаивается, получив свою возлюбленную3. Ключ, которым были открыты двери шлюза и нарушена сакральная целостность города, возможно, отголосок стрелы-молнии, разрушившей вторую Трипуру. Само название города Ис восходит к слову is. Город Ис, Kerls, — это «Низкий Город»1. В преданиях город располагается в низине и огорожен от моря высокой дамбой. Огромный порт с многочисленными гаванями связывает город с морем. В будущем город Ис поднимется из вод, но в то же мгновение Париж будет поглощен водами, так как Париж — антитеза Иса. Париж — Par-Is, «подобный Ису», «равный Ису», но «двух Исов» на земле быть не может2. Также скандинавская сага «Атлаквит» («Наказание страны Атла») повествует о трагедии, похожей на ту, что описывает Платон. Особое внимание в ней уделено разрушительной роли, которую сыграли «враждебные кометы». Сага «Атламал» («Рассказ о стране Атла») сообщает о гибели мира, произошедшей из-за разрушительного пожара, от войн и всеобщего наводнения3. Все эти предания восходят не просто к одному общему корню, но и описывают одно и то же событие.

Можно с уверенностью констатировать, что схема мифов о Трипуре и Атлантиде едина. Более того, они часто совпадают в самых мелких деталях. Все эти совпадения означают, по существу, генетическое родство двух преданий. Не будет ошибкой, если мы скажем, что перед нами два варианта одного и того же мифа, общего для индоевропейской сакральной традиции. Дополнительными доказательствами этой версии могут послужить разъяснение троичной структуры Атлантиды-Трипуры и выявление божественной природы ее жителей.

1 Маркаль Ж. Указ. соч. С. 215.

2 Там же. С. 214.

3 Джоэеф Ф. Уцелевшие атланты. М., 2008. С. 254.


Как известно, Трипура состояла из трех городов, построенных тремя братьями — Таракакшей, Камалакшей и Видьюнмалином. Троица эта была не только основателями городов, но и, судя по всему, прародителями их жителей, основателями трех групп, населявших каждая свою часть Трипуры. В эпосе подчеркивается неравенство этих городов. Тот, что стоял на земле, был сделан из железа; тот, что находился в воздухе, был сделан из серебра и из золота был создан тот, что стоял на небе. Эти три иерархически подчиненные группы соответствуют трем основным кастам (варнам) индоариев — брахманы (жрецы), кшатрии (воины), вайшьи (свободные ремесленники, земледельцы и купцы). Члены этих трех каст считались дваждырожденными, поскольку принимали участие в инициации и, собственно, только они и могли называться ариями — благородными. Четвертая каста — шудры (рабы) — противопоставлялась трем первым и состояла из коренных жителей Индии, покоренных ариями.

1 Дюмон Л. Homo hierarchicus: опыт описания системы каст. СПб.,

2001. С. 93.

2 Все об Индии. Сборник. В 2-х т. Т. 1. М., 2002. С. 19, 107, 395.

3 Элиаде М. История веры и религиозных идей. В 3-х т. Т. 1. М.,

2002. С. 179.


Можно согласиться с мнением Л. Дюмона, который представлял «четырехчленное деление позднего ведического общества как результат приращения четвертой категории к трем первым, которые соответствуют тройственному индоевропейскому разделению социальных функций»1. С тем, что у индоариев изначально существовали три варны, а четвертая образовалась позже, согласно большинство исследователей культуры Индии (Э. Арнольд, С. Ольденбург, Н. Тютчев и др.)2. Точно так же на три касты — жрецов (друидов), воинов и скотоводов-пахарей — делилось и кельтское общество3. Нет сомнения, что троичная социальная структура есть древнейшая традиция для всего индоевропейского племени. Ее возникновение относится еще к эпохе изначального единства. Этому делению должно было быть подчинено и строение города, в котором каждая каста жила бы отдельно от другой и выполняла свои функции.

Именно по этому принципу была создана и Атлантида. Платон, говоря о кастах, выделял сословие жрецов, сословие ремесленников, к которому близки сословия пастухов, охотников и земледельцев, и сословие воинов1. Описывая три круга Атлантиды, он упоминает, что в центре жили жрецы, служители культа Посейдона, воины жили во всех трех кругах, но делились на более и менее надежных, а в третьем, внешнем, кольце обитали купцы и работники, обслуживающие корабли2. Становится совершено ясно, что тройственная структура Атлантиды — не прихоть архитектора и не вымысел Платона. Как три города Трипуры, так и три круга Атлантиды соответствуют трем кастам индоевропейцев и служат местом их проживания.

1 Платон. Указ. соч. С. 428.

2 Там же. С. 511-512.

3 Генон Р. Символы священной науки. М., 2002. С. 104.

4 Там же. С. 108.

5 Там же. С. 105.

6 Генон Р. Избранные сочинения: Царство количества и знамения времени. Очерки об индуизме. Эзотеризм Данте. М., 2003. С. 369.


Это описание Атлантиды прямо соотносится с так называемой тройной друидической оградой, представлявшей собой три вписанных друг в друга квадрата, соединенных четырьмя линиями под прямым углом3. Р. Генон при этом замечает, что круглая форма столицы Атлантиды закономерно могла перейти в квадратную. Он пишет, что «круглая форма должна представлять точку исхождения традиции, что и имеет место в случае Атлантиды, а форма квадратная — точку ее возврата, соответствующую структуре производной традиционной формы»4. В то же время он считает, что три ограды свидетельствуют о «трех ступенях посвящения» в друидической иерархии5. При этом Генон полагал, что варны в индийском обществе — это «качества», «обозначения индивидуальной природы», своего рода этапы духовного роста в обряде посвящения6. В этом смысле сословное, духовное и инициационное деление общества представляет собой единую стройную систему^ выраженную в Атлантиде и в Трипуре архитектурными средствами. Такое деление — основа сакральной архитектуры священных городов и совершенного государства.

Представляя историю в виде смены власти четырех основных каст, Ю. Эвола отмечает, что «цивилизации чисто героически-сакрального типа можно найти лишь в более или менее доисторический период арийской традиции. Затем последовали цивилизации, управляемые не духовными лидерами, а представителями воинской касты»1. Переломный момент смены власти первой касты второй в мифах часто предстает в виде «первой войны» между богами и титанами. Эвола так описывает выросшее из этого первого конфликта общее понимание войны: «Для древних арийцев война как таковая означала вечное сражение между метафизическими силами. С одной стороны находилось светлое олимпийское начало, солярная и ураническая (небесная) реальность; с другой — жестокое насилие титано-теллурического начала, варварское в классическом смысле этого слова, феминно-демоническая сущность»2. В этой войне арии всегда считали себя сторонниками «олимпийского начала», хотя в эпосе речь идет на самом деле о конфликте между кастами.

1 Эвола Ю. Метафизика войны. Тамбов, 2008. С. 83.

2 Там же. С. 95.


Следует признать, что война между дэвами и асура-ми в «Махабхарате» — это описание той самой первой войны между двумя кастами — жреческой и воинской. Она предстает в древнеиндийском эпосе как противостояние божественных и титанических сил. Откровенно выраженная агрессивность асуров (как и атлантов) показывает, что происходит, когда власть из рук жреческой касты попадает в руки касты воинов, а занявшая главенствующее место животная воля остается без высшего контроля со стороны носителей чистого духовного авторитета. Сам по себе дух более не представляет собой центральную и наивысшую точку опоры героя. В этой ситуации на место ценности катарсиса, завоевания бессмертия и аскетизма воина встает этика верности, чести и долга, а сакральная природа героического поведения и опыт духовного восхождения сменяются борьбой за интересы своего племени, за славу и богатство.

Этот первый акт исторической драмы уже представляет ее главный закон — инволюционный спад. Война здесь предстает как непримиримый конфликт двух различных каст, двух форм миросозерцания. Поэтому примирения между ними быть не может. Одна сила совершенно не понимает другую и полностью отвергает ее ценности. Возможна только полная победа одной стороны и такое же полное уничтожение другой. Это война не за территорию, даже и* не за богатство, а за высший принцип цивилизации, за утверждение своей духовности.

1 Шри Ауробиндо. Собр. соч. Т. 4. С. 361-362.


Асуры, населяющие Трипуру, представлялись в индийской мифологии демонами. Довольно подробно об их сущности написал Шри Ауробиндо: «В Веде Титаны или Асуры — это просто души недисциплинированной мощи. Это те, кто опирается не на свет и покой, но на асу (аэи), витальную силу и мощь, составляющую основу всего энергического и порывистого чувства и действия. Своевольные существа, движимые страстью чувств, ни с чем не считаясь, яростно преследуют ложную цель желания или, движимые страстью интеллектуальных убеждений и верой, слепо преследуют ложную идею веры, они идут по пути своей веры только потому, что это их путь титанической привязанности колоссального, хотя возможно, и возвышенного эгоизма. <...> Их падение обусловлено собственной массой, их губит избыток величия»1. Он также считает, что «асуры есть ангелы мощи, силы и яростной борьбы — своенравность характера для них, как необузданная ярость самопотворства характера для родственных им ракшасов. Это своенравие способно дисциплинировать себя, но оно всегда безмерно и неистою, даже в дисциплине, и всегда основано на колоссальном эгоизме. Они ведут титаническую борьбу за то, чтобы навязать этот эгоизм всему, что их окружает»1.

1 Шри Ауробиндо. Собр. соч. Т. 5. Упанишады: Кена и другие. СПб., 2002. С. 394.

2 Упанишады... С. 72.

3 Элиаде М. Указ. соч. Т. 1. С. 185.

4 Wilkins W. У. Mitologнa hindъ, vedica y puranica. Barcelona, 1980. Р. 415, 417.

5 Все об Индии... Т. 2. М., 2003. С. 52.

6 Мюллер М. Введение в науку о религии. М., 2002. С. 107.

7 Блаватская Е. П. Тайная доктрина: В 2-х т. М., 1992. Т. 2. Кн. 4. С. 627-628.


Но так было не всегда. В древнейших «Упанишадах» утверждается, что боги и асуры произошли от одного божественного предка. Они были братьями, «и боги моложе, асуры — старше»2. В Ведах понятие «асура» используется для любого бога, даже для Дьяуса, Индры, Митры, Агни или Варуны. Асуры — древние, изначальные боги, «самые первые», и это слово, по мнению М. Элиаде, «относится к сакральным силам, действующим в ситуации первичного мира»3. В. Уилкинс полагал, что слово «асура» означает «Верховный Дух», а корень «ас» — «дух» или «Великий Дух» (от «асу» — «дыхание»)4. 3. Рагозина убеждена, что эпитет «асура», присоединенный к имени бога небесного света Дьяуса, «указывает на непомерную древность этого, по всей вероятности, первобытнейшего арийского культа» и обозначает вообще все добрые силы5. М. Мюллер считал, что слово «асура» означает «дающий жизнь»; «асура» — живой, оживляющий бог6. Е. П. Блаватская отмечала: «Эзотерически Асуры, превращенные впоследствии в злых Духов и низших Богов, вечно находящихся в состоянии войны с Великими Божествами — есть Боги Тайной Мудрости»7. Вряд ли поэтому можно согласиться с точкой зрения, изложенной П. Томасом, что асуры как противники «молодых богов» — это воспоминание индоариев о неарийских народах и особенно об ассирийцах, с которыми они враждовали1. Без сомнения, это понятие значительно более древнего происхождения и восходит к временам индоевропейского единства.

Доказательством служит наличие корня «ас» в именах или названиях богов у разных народов индоевропейского племени. Прежде всего, стоит обратить внимание на иранскую мифологию. В ней мы находим класс божественных существ, названных «ахура», которые также считались старшими богами и противопоставлялись «дэвам» — демонам (в Индии это слово служило для обозначения группы младших богов). Слово «ахура» означает «Владыка, Господь» и используется в качестве первой части в имени верховного бога иранской мифологии — Ахурамазды, что означает «Господь Всеведущий»2. Следует отметить, что у Ахурамазды есть брат-близнец Анграманью (Ахриман), бог зла, с которым добрый бог постоянно воюет3. Однако в мистическом плане оказывается, что Ахурамазда и Ахриман — один и тот же бог. Этот культ единого бога, разделяющегося на два противоположных начала, совершенно очевидно имеет полярное происхождение. Он восходит к культу полярного солнца, которое, будучи одним, половину года освещает небосвод, несет добро, является «живым», а другую половину года — скрыто, является «мертвым», и поэтому «злым».

1 Томас П. Индия. Эпос, легенды, мифы. СПб., 2000. С. 144.

2 Мидия. Персия. Иран. Древние царства Востока. Сборник. М., 2003. С. 300.

3 Там же. С. 293-294.


Существовали даже два типа сакральных языков — «язык птиц», относящийся к дневному солнцу, и «язык змей», относящийся к ночному солнцу. Известно, что асуры поклонялись богу Нагу. Шри Ауробиндо отмечает, что Асуры «подчинили человека в себе Hary, змию. Нага есть символ таинственной, связанной с землей силы в человеке. Пусть он — мудрейший из тварей земных, но все же он земная тварь, а не крылатый Гаруда...»1. Нага и Гаруда, носители змеиного и птичьего языка, воплощали культ ночного и дневного солнца. Изначальная «война богов» могла быть воспоминанием о соперничестве двух культов — дневного и ночного солнца. Поэтому Тилак пишет: «Асуры (враги богов) используют ночь как укрытие, а боги под покровом дня стремятся изгнать их из области мрака»2. Таким образом, асуры предстают перед нами как арктическое божества, боги полярной ночи и тьмы.

1 Шри Ауробиндо. Собр. соч. Т. 4. С. 362.

2 Тилак Б. Г. Указ. соч. С. 229.

3 Элиаде М. Указ. соч. Т. 2. С. 135-136.

4 Славянская мифология. Энциклопедический словарь. М., 1995. С. 37.


В скандинавской мифологии параллелью асуров служат асы — основная группа богов, возглавляемая Одином. Асы — изначальные нордические божества, противопоставленные более поздним ванам — группе богов плодородия, с которыми они воюют3. Место жительства асов — город Асгард. Египетский бог Осирис (Ас-ир) также в своем имени несет корень «ас» и является параллелью иранского Ахуры. Только в Иране Ахура — бог дневного солнца, а в Египте Асир — бог ночного солнца, «мертвого» солнца, в то время как Ра — бог дневного светила. Такая инверсия значения одного и того же бога у разных народов вполне возможна (вспомним, что в Иране ахуры — боги, а дэвы — демоны, в то время как в Индии все наоборот). На самом деле это свидетельствует о глубочайшей древности божества. С его культом связаны и асилки (осилки) — великаны-богатыри в восточнославянской мифологии. В предании говорится, что, возгордившись своей силой, асилки стали угрожать богу, за что были им уничтожены4. Это явный осколок мифа об Атлантиде, сохранившийся у славян. В целом же корень «ас» несет в себе понятие святости, света, божественности1.

Некоторые исследователи рассматривают слово «Атлантида» (Atlantida, Atlantis) как сложное, состоящее из двух частей. Первая часть (At) — имя собственное, название племени (как Иран — «страна ариев»). Вторая часть (lant) — искаженное слово «land», «земля»2. В таком случае Атлантида — это «земля атов» или «земля асов» (звуки t и s взаимозаменимы в языке). Атлантида как «страна атов (асов)» — это и есть священная земля индоевропейцев, пришедших туда после гибели изначальной полярной прародины и поклонявшихся асам-асурам. То же относится и к Трипуре — столице асуров.

Однако к какому времени относятся описанные в мифе события? Принято оспоривать дату, названную Платоном (за 9 тысяч лет до поездки Солона в Египет — середина 10-го тысячелетия до н. э.). Сам философ несколько раз называет эту дату3. Значит, он настаивал на ней, а не ошибся при переводе египетских цифр на греческие. Возможно, что религиозный культ, которого придерживались цари Атлантиды, описанный в диалоге «Критий», поможет с периодизацией. Платон сообщает, что цари ловили быка, пасущегося в роще Посейдона, и приносили его в жертву так, чтобы кровь животного стекала по стеле со священными письменами. После этого плоть быка сжигали, а кровь смешивали с вином и пили4. Причастие кровью жертвенного животного — это основа религиозного культа Атлантиды.

1 Бейли Г. Потерянный язык символов. М., 1996. С. 258, 279.

2 Gonzбlez Н. J. La Atlantida duerme bajo el Triangulo // Йlite. Caracas. 22. 04. 1977. P. 37.

3 Платон. Указ. соч. С. 428, 503, 505.

4 Там же. С. 514.


Атланты обожествляли быка, и это само по себе относит нас к «эре Тельца», когда солнце в определенный день занимало положение в созвездии Тельца. Однако здесь есть один важный момент: обряд жертвоприношения завершался с наступлением ночи, когда и происходило главное таинство — суд царей. Жертвоприношение было необходимо как средство очищения, но центральным пунктом ритуала был именно ночной суд. Жертвоприношение было лишь подготовкой к главному таинству. Оно совершалось, «когда пир и необходимые обряды были окончены, наступала темнота и жертвенный огонь остывал, все облачались в прекраснейшие иссиня-черные столы, усаживались на землю при клятвенном огневище и ночью, погасив в храме все огни, творили суд и подвергались суду, если кто-либо из них нарушил закон...»1. То, что мистерия совершалась ночью, означает, что культ быка связан не с датой весеннего равноденствия (когда солнце восходит в созвездии Тельца), а с зимним солнцестоянием (соответствующим в сутках полуночному времени).

1 Там же.

2 Генон Р. Избранные произведения: Традиционные формы и космические циклы. Кризис современного мира... С. 41.


Этот вывод подтверждается замечанием Генона, который вслед за Г. Виртом считал именно дату зимнего солнцестояния отправной точкой и основой полярного календаря и всей примордиальной Традиции. Он писал: «Начальной точкой, которую можно назвать нормальной, находящейся в непосредственном согласии с изначальной Традицией, является зимнее солнцестояние; факт начала года в одном из равноденствий означает связь со вторичной традицией, такой как атлантическая»2. Это означает, что цари Атлантиды сохранили память о полярной прародине, об арктическом календаре и изначальной Традиции. Они, как это видно, практиковали культ «ночного», «мертвого» солнца, пребывающего в день зимнего солнцестояния в преисподней и вершащего суд над людьми. Так и

Осирис, будучи «ночным солнцем», является и судьей в мире мертвых.

Если эра Тельца относится к точке зимнего солнцестояния, то легко установить подлинное историческое время. Как видно на зодиакальной таблице, пребывание солнца в день зимнего солнцестояния в созвездии Тельца приходится на ту же эпоху, когда в день весеннего равноденствия оно всходило в созвездии Льва1. Эра Льва в точке весеннего равноденствия приходится на время с 10 970 по 8810 г. до н. э. Стоит заметить, что в эту эпоху происходит обожествление льва в додинастиче-ском Египте, что и приводит к созданию Сфинкса2. Это и есть проявление вторичной «атлантической» традиции. Цари атлантов в это же время придерживаются тайного культа быка, продолжая Традицию полярную. Таким образом, можно с уверенностью говорить, что хронология, указанная Платоном (середина 10-го тысячелетия до н. э.), вполне соответствует действительности и связана с датой зимнего солнцестояния в созвездии Тельца.

1 Geddes Sh. Astrologia. Barcelona, 1978. P. 67.

2 Benavides R. Op. cit. P. 79, etc.

3 Телегин С. M. Мифология восточных славян. М., 1994. С. 30-31.

4 Аполлодор. Мифологическая библиотека. Л., 1972. С. 62.


С созвездием Тельца косвенно связано и название Атлантиды. Атлантиды — дочери Атланта — на ночном небе были представлены звездной группой Плеяды, входившей в созвездие Тельца. Известно, что Плеяды имели особое значение для многих народов мира и с ними связан астральный календарь3. В славянской мифологий Плеяды назывались Велесожары и считались дочерьми бога крупного рогатого скота Велеса. Он же и является на небе в виде созвездия Тельца. Одна из дочерей Атланта — Келено — стала возлюбленной Посейдона и родила от него Лика. Бог поселил Лика на Островах Блаженных4. Возможно, это один из осколков эпоса об Атлантиде.

Жертвоприношение быка позволяет связать культы царей атлантов с общими для индоевропейцев мифами о Митре. Уже в древнейших преданиях Митра почти никогда не появляется один, но всегда только в паре с богом Неба. В Индии пару ему составляет Варуна, а в Иране — Ахурамазда. И тот и другой бог несут в своем имени древний корень «иг», что указывает на их изна-чальность и трансцендентность. В таком случае Митра как бог солнечного света выступает в мифе в качестве сына изначального трансцендентного бога-творца. Митра неразрывно связан с ним и служит его проявлением в нашем мире. Эта первичная схема мифа могла появиться лишь там, где, собственно, и зародился солярный культ индоевропейцев — на полярной прародине. Митра — полярное божество, он первым поднимается над горой Березайти (Центр Мира, Полюс) и оттуда обозревает весь вещественный мир1. Его можно сравнить с нордическим Вотаном. М. Серрано замечает, что «Митре присущи несомненные признаки вотанизма»2. Будучи выразителем идеи договора, Митра выступает посредником между Творцом и творением и устанавливает завет между людьми и трансцендентным Отцом. Это полярное откровение высокого уровня.

1 Мидия. Персия. Иран... С. 234, 303, 327.

2 Серрано М. Воскрешение героя. М., 1994. С. 19.

3 Платон. Указ. соч. С. 514.


Наиболее известным из всех эпических деяний Митры был поединок с быком, первым космическим существом, созданным Ахурамаздой. Это древнейший миф, восходящий к самым истокам арийской цивилизации, к эпохе охотничьих или скотоводческих культур. Стоит заметить, что и цари Атлантиды ловили быка «без применения железа, вооруженные только палками и арканами»3. Это воспоминание о древней доземледельческой эпохе и об охотничьих культах. Митра вскакивает на быка и, несмотря на сопротивление дикого животного, приводит в свою пещеру. Быку удается убежать, но герой снова ловит его и приносит в жертву. В этот момент происходит чудо преображения: из частей тела быка появляются полезные травы и растения, среди них особенно важны пшеница и виноград1. Жертвоприношение быка должно воздействовать на урожай и даровать изобилие продуктов. С этими целями, как видно, и совершали свой тайный ритуал цари Атлантиды. Их страна славилась урожаями, но плодородие земли должно поддерживаться подобными мистериями. Виноград, появившийся из крови быка, и есть божественный дар вина, которым цари Атлантиды причащались, смешав его с кровью жертвенного животного.

1 Кюмон Ф. Мистерии Митры. СПб., 2000. С. 174-178.

2 Мережковский Д. С Указ. соч. С. 255.

3 Серрано М. Указ. соч. С. 19.


Жертвоприношение быка связывает культ Митры с эрой Тельца. Как известно, день рождения этого солярного божества приходился не на весеннее равноденствие, а на день зимнего солнцестояния. Суть мифа в том, что Митра как бог солнца в день зимнего солнцестояния приносит в жертву космического быка, чтобы обновить космос, возродить его для нового годичного цикла. В мистическом плане Митра и есть этот самый жертвенный бык. Он приносит себя в жертву ради спасения мира. Мережковский метко подметил, что в таинстве, совершаемом царями Атлантиды, главное — «вкушение от сырого жертвенного мяса, как от божеской крови и плоти, ибо теургическая сила таинства заключается в пресуществлении закалываемой жертвы в плоть и кровь самого бога»2. Вкушая кровь быка, цари приобщались к крови своего бога. Серрано пишет об этом ритуале: «Кровь быка превращается в кровь Митры. Потом он ест и дает другим мясо быка, также пресуществленное в его собственную плоть»3. Здесь кровь быка освящается и превращается в кровь бога, в напиток вечной жизни. Принимая во время ритуала кровь бога, цари Атлантиды сами преодолевали свою человеческую природу, переживали акт обожения.

Это подлинно полярная Мистерия. Поскольку в ней созвездие Тельца оказывается связано с днем зимнего солнцестояния, то ее зарождение должно быть отнесено к началу 11-го тысячелетия до н. э. Кроме всего, Митра — воин, покровитель воинской касты и бог войны1. Именно поэтому его культ считался царским, а цари Атлантиды, воевавшие со всем миром, поклонялись ему. Речь идет здесь о царском или воинском героическом посвящении явно доземледельческого происхождения. Атлантида, как мы видим, не являлась родоначальницей традиции, но сохранила изначальную Традицию после гибели полярной прародины и передала ее индоевропейским народам. Эта же идея выражена и в мифе о двух Трипурах — полярной и западной.

1 Мидия. Персия. Иран... С. 304.

2 Маркаль Ж. Указ. соч. С. 209.


Ж. Маркаль справедливо называет культ царей Атлантиды варварским, далеким от греческой утонченности: «Этот культ, похоже, намного ближе к тому, что мы знаем о доисторических обрядах, таких, как обряды мегалитических народов, чем к сложным священнодействиям греков»2. Корни религии атлантов уходят в далекий каменный век. Она основана на темной, ночной мистике пещер и подземелий. Так, одной из ярких особенностей мадленской культуры было наскальное изображение быка, охоты на него или ритуального убийства и жертвоприношения. Один из рисунков, относящийся к 10-му тысячелетию до н. э. (мадлен IV, или поздний мадлен), в пещере Ласко (департамент Дордонь, Франция) изображает раненого самца бизона (рис. 10), тело которого пронизало копье, вошедшее в анальное отверстие и вышедшее через половой орган. Перед ним на земле лежит мужчина в птичьей маске и с возбужденным фаллосом. Позади него


в землю воткнут посох, на вершине которого установлено изображение или чучело птицы. Человек в птичьей маске — жрец, изображающий божество с головой птицы (Гор, птицечеловек). Раненый бизон стал не просто объектом охоты, а именно ритуального убийства.

Характерна деталь: бизон изображен реалистически, в то время как человек — схематично (тело в виде длинного огурца, ноги и руки — кривыми линиями — палками). Это означает, что изображен не собственно человек, а дух, тотемное божество. Бизон, хотя и ранен, нападает на птицечеловека. Однако напряженный фаллос свидетельствует не о том, что «жрец» убит, а о готовности слияния с животным в тотемическом ритуале. Особенности раны, вертикально установленный посох и напряженный фаллос птицечеловека свидетельствуют о фаллическом характере ритуального действа. Это ритуал утверждения жизненной силы, власти, фаллической энергии жреца, передачи ему плодотворящей силы принесенного в жертву животного.

Во многом ритуал схож с ритуалом, совершавшимся царями Атлантиды. Этот наскальный рисунок может



быть использован как иллюстрация к обряду, описанному Платоном. Характерно, что мадленская культура погибла вскоре после создания этого ритуала — в 10-м тысячелетии до н. э.1 Тогда же, когда погибла и Атлантида. Возможно, миф об Атлантиде описывает гибель цивилизации, повлиявшей на развитие мадленской культуры — первой высокоразвитой, духовно продвинутой европейской культуры, созданной кроманьонцем.

1 Франкл Дж. Археология ума. М., 2007. С. 153.

2 Кокс С, Фостер М. Атлантида от А до Я. М.; Владимир, 2008. С. 12.

3 Там же.


Как и Гиперборея, Атлантида воспроизводит древнейшую мифологему Золотого века. «Пленительность Атлантиды вполне согласуется с извечной мечтой человека о "другой жизни", счастливой и безмятежной», — отмечают С. Кокс и М. Фостер2. При этом мечта о более совершенном общественном устройстве и о месте с более благодатными климатическими условиями соединяется с трагическим чувством несправедливости и горькой неоправданности утраты, вызванным катастрофической гибелью Атлантиды (и Трипуры). «Поэтому, вероятно, — подчеркивают Кокс и Фостер, — идея "потерянной земли" и оказалась столь живучей»3. Соединение восторга от описания идеального общества совершенных людей с горечью невосполнимой утраты наделяет миф об Атлантиде невиданной энергией, которая, врываясь в человеческое бессознательное, пробуждает в нем вихревое, ураганное, круговое движение. Поскольку столица Атлантиды представлена в виде трех концентрических окружностей (рис. 11), соединенных крестом, то она представляет собой один из наиболее ярких образов-форм, или архетипов. Так как в мифе говорится, что Атлантида затонула, то это относит ее к сфере бессознательного. Круговая форма затонувшего города-прародины — архетип сверхсознания, скрытый в бессознательном. Тяга людей к мифу об Атлантиде — попытка обрести Самость, открыть ее в бессознательном. Каждый человек в своей жизни должен найти свою затонувшую Атлантиду. Этот инициационный поиск ложится в основу, например, «Повести об Атлантиде» советского писателя Ю. Г. Томина.

Притягательность мифа об Атлантиде заключается еще и в том, что он привносит в нашу жизнь тему опасности. Миф об Атлантиде погружает нас в пространство абсолютной опасности — война и катастрофа. Опасность гибели, опасность разрушения нашей цивилизации — одна из ведущих проблем современности. Опасность является оборотной стороной удовольствия, порядка, стабильности. Прогресс воспринимается как процесс усиления порядка. Опасность же представляется неразрешимым противоречием порядка. Она означает регресс, упадок, лишена осмысленности и, в силу этого, опасность связана с бессознательным, с неупорядоченными сторонами души. Опасность — торжество бессознательного. Именно этим она и притягательна.

Миф об Атлантиде, как и миф о Трипуре, — это миф боли. Он несет в себе боль, причем сразу в двух планах: боль как следствие войны и боль как следствие разрушения города. Атлантида — миф о боли, которая не преодолевается (как в сказке со счастливым финалом), а свершается и нарастает. Этим он несет в себе слепой характер угрозы, заявляющий о себе во все необычные, переходные, катастрофические эпохи. Эсхатологические настроения усиливаются, и в сознании людей неизбежно пробуждается образ Атлантиды, открывающий возможность всеобщего разрушения, полной гибели. Для гибнущей европейской цивилизации и для всего переживающего кризис индоевропейского племени оказывается притягательным образ великого государства, погибшего из-за внутренних противоречий. Именно «в такие эпохи, — по признанию Э. Юнгера, — вновь заявляет о себе правоспоминание о затонувшей Атлантиде»1. Боль объясняет миф и открывает путь к реальности мифа об Атлантиде и Трипуре.

Изображение войны в этом мифе не просто дополняет или объясняет, но и стократно усиливает воздействие предания. Особенность всего мифа заключается в том месте, которое отводится в нем теме тотального разрушения. Божественная неотвратимость празднует свое торжество на фоне всеобщей гибели. Дар мифа об Атлантиде и Трипуре — утверждение боли как основы мироощущения. Боль Атлантиды предъявляет жизни требования. Трагический исход утверждает себя как основа самой жизни, как высшая форма сакрального бытия. Героический эпос об Атлантиде и Трипуре требует включения боли в сакральное качество жизни. Этим миф делает жизнь полноценной, подлинной.

Возможно, именно это осознание боли и есть открытие подлинного содержания мифа об Атлантиде-Трипуре, их новое обретение. Боль Атлантиды—Трипуры — это послание, направленное в наши души, и именно она делает нашу жизнь реальной. В этой боли открывается сакральная реальность Атлантиды-Трипуры как мифа. Человечество не может отказаться от мифа об Атлантиде, хотя это история боли, крушений, катастрофы и гибели. Именно скрытая в нем боль делает миф таким притягательным. Это боль и страдания по утраченной божественной прародине. Эта боль — и путь к возвращению на утраченную прародину.

1 Юнгер Э. Рабочий: Господство и гештальт. Тотальная мобилизация. О боли. СПб., 2000. С. 479.

2 Villalta L. A. Ya se sabe donde se hundiу la Atlantida // Creencias populares. 1980. № 6. P. 18.


Ряд исследователей придерживается мнения, что «Атлантида была выдумана Платоном для драматизации своих социально-политических аргументов»2. В свете представленных материалов и полученных данных с этим

нельзя согласиться. Детальный анализ параллельного мифа об Атлантиде и Трипуре позволяет сделать вывод, что он является общим для всех индоевропейских народов. Действительно существовал эпос об Атлантиде, и это предание — не фантазия Платона. Сравнительная мифореставрация позволяет восстановить неизвестные элементы мифа об Атлантиде, восполнив их соответствующими фрагментами из мифа о Трипуре. Описание созвездия Тельца подтверждает истинность хронологии, приведенной в диалогах Платона. Также средствами мифореставрации оказывается возможным установить основные черты культа «черного», «ночного» солнца, практиковавшегося царями Атлантиды и генетически близкого к культу Митры. При этом подтверждается вывод Генона, что миф об Атлантиде и сама атлантическая традиция вторичны по отношению к изначальной полярной Традиции. Все это вместе дает возможность не только по-новому прочесть миф об Атлантиде и снять многие вопросы, но и подтвердить историческую подлинность описанных в нем событий.

ЧАСТЬ II

КНИГА ПЕРВОГО ОТКРОВЕНИЯ

ГЛАВА 1

КНИГА ЗЕЛЕНОГО ЛУЧА

Осознание того, что «Пополь-Вух» является сакральным текстом, должно привести читателя к новому пониманию описанного в нем, к изменению точки зрения на прочитанное. Сакральный текст потому требует особенного отношения, что он создан не человеком, а является Откровением Бога в человеческом слове. Принципиально, что «Пополь-Вух» несет в себе при-мордиальную Традицию, у которой нет человеческого источника. Адекватное понимание сакрального текста возможно только при условии признания того, что происхождение его является «не человеческим» и вневременным. Он дарован Богом как изначальное Откровение. В силу этого метафизическая истина, представленная в нем, вечна, метаисторична и отражает принципы, имеющие высшее происхождение. Поскольку ценности, представленные в сакральном тексте, имеют сверхиндивидуальную и сверхисторическую природу, то и обращен он прежде всего к абсолютному началу.

1 Цитируется по изданию: Пополь-Вух. Родословная владык То-тоникапана. М., 1993 («Литературные памятники»). В скобках указан номер страницы. Сверено с изданием: Popol Vuh. Las antiguas historias del Quiche. La Habana, 1986.


«Вот начало...» Этими словами начинается «Пополь-Вух» (с. 9)1. Сакральный текст начинается «с начала». Это напряженное внимание к «началу» хорошо проком

ментировал Ф. Ницше: «Прославлять начало есть чисто метафизическая потребность; она всплывает снова при рассмотрении истории и предполагает, несомненно, что в начале всего находится самое важное и существенное»1. В «Пополь-Вух» это начало «старинных преданий» (с. 9), начало времени, пространства и истории.

Начало творения, начало Бытия — это тот первый момент, до которого пространство и время не существовали, а тварному Бытию еще только полагалось начало. В то же время в сакральном тексте начало, из которого все вышло или было сотворено, — это и есть бог. Изначальный трансцендентный бог — это «до-всех-бытие», истинное начало мира. Начало означает запредельное, глубины собственного бытия Творца, лоно творения. Начало суть сокровенная глубина бога, никогда не сотворенное, являющееся как исходное божественное Ничто. Начало это ни с чем не связано, оно не относительно, но понимается только абсолютно, как абсолютное начало Бытия.

Творение из Начала означает исхождение Бытия из Абсолюта — из божественного Ничто. Творение в Начале означает, что Творец в себе возжелал создать и сотворил то, чего раньше не было. Отсюда Начало — это и первичная сфера творения, и изначальный импульс творения, объединенные в Абсолюте. Реальность Начала определяется реальностью самого бога, который в этот момент (в начале творения) впервые осознает себя в качестве Творца. Эта реальность Начала творения определяет и реальность всего сотворенного. Реальность сотворенного мира относительна и определяется тем, что сотворенное выходит из начала творения. Это значит, что вся реальность сотворенного мира и вся полнота творения изначально были заложены и пребывали в своем начале — в Абсолюте. Так начало, небытийное по своей сути, несет в себе всю полноту и реальность Бытия. Эта реальность Бытия сотворенного мира обосновывается несотворенной реальностью Творца. Начало мира — это бог, поэтому состояние «в начале» означает «в Абсолюте», в боге.

До начала творения бог предстает не как движущая и творческая сила, а как состояние, как особая эпоха. Именно из этой эпохи возникает категория времени и именно из этого состояния объясняется дальнейшее развитие материи. Бог как высшее, максимальное состояние должен открыться миру и человеку. Не устойчивое состояние мира является целью творения, а открытие бога как максимального состояния мира и его Начала. Это состояние и есть оправдание творения. Такое состояние оказывается началом творения, его первопричиной и его высшей целью. Лишь в этом состоянии происходит соединение бытия и становления, начала и процесса. Процесс творения и цель творения находят свое слияние в состоянии — в начале.

«Пополь-Вух» развивает эту мысль и выводит из начала творение не только космоса, но и племени киче. Не только процесс творения, но и исторический процесс берет свое начало в том же истоке: «Мы начинаем с древних историй, с начала и происхождения всего того, что было совершено в городе киче племенами народа киче» (с. 9). Слово «киче» {Quiche) переводят как «лес» на том основании, что qui, quiy означает «много», a che «дерево». По этой причине племя киче понимается как «лесные люди» (с. 196). Этот перевод не точен. На самом деле название племени киче должно пониматься в сакральном тексте как указание на его многочисленность. Киче — это те, кого много, как «деревьев в лесу». Однако при этом всегда следует помнить, что вовсе не народ формирует Традицию и создает священную Книгу. Напротив, народ формируется вокруг священной Книги, данной ему в качестве Откровения и парадигмы исторического развития.

Поэтому далее автор сразу переходит от истории людей к судьбам богов. Он обращается к самым сокровенным тайнам и высказывает желание «открыть и сообщить то, что было раньше скрыто» (с. 9). Перечисляя имена богов, автор намеревается рассказать «все, что они совершили в свете существования, в свете истории» (с. 9). А. Ресинос переводит эту фразу как «в начале жизни, в начале истории»1, что более соответствует природе сакрального сказания, выводящего жизнь и историю из абсолютного «начала». Поскольку здесь перечисляются имена богов, деятельность которых определила «начало жизни и начало истории», то это само по себе уже раскрывает перед нами природу мифов и мифосознания. Мифы — это откровения из мира прошедшей эпохи (из «начала»). Это продукт мышления или фантазии не человека, а божественных существ.

Автор «Пополь-Вух» не случайно говорит о своем желании изложить все, «как это было освещено Создательницей и Творцом» (с. 9). В переводе Ресиноса говорится более определенно об «откровении» (la revelaciуn) богов Tzacol и Bitol. Поэтому и героями этих мифов являются не люди, а боги. Кроме того, сакральный текст не просто не отрицает, а подразумевает множественность трактовок, которые соответствуют множественности миров и реальностей, отраженных в нем. По этой причине автор текста перечисляет несколько пар имен богов: Создательница и Творец, Великая мать и Великий отец, Хун-Ахпу-Вуч и Хун-Ахпу-Утиу, Тепеу и Кукумац (с. 9). Эти парные мужские и женские божества на самом деле одна и та же пара божественных творцов, которые лишь проявляются в разных мирах в разных ипостасях.

Надо отметить, что космогония майя, к которым принадлежит и племя киче, указывает на глубокий мистический и надчеловеческий источник. По мнению специалистов, «на американских континентах существовала очень древняя и высокоразвитая культура, космогония которой близко схожа с современной гипотезой о происхождении вселенной и ее эволюции»1. Творец мира считался единым источником мира и движения. При этом майя верили, что верховное божестве существовало в рамках динамичного дуализма активного и пассивного начала, мужского и женского, положительного и отрицательного. Благодаря взаимодействию этих начал, выраженных в «Пополь-Вух» в виде супружеских пар, и был сотворен космос. Стоит отметить, что эта развитая космогония легла в основу не менее высокоразвитой метафизики и породила весьма утонченную, но стройную и строгую философскую концепцию.

1 Томпкинс П. Тайны мексиканских пирамид: Руины исчезнувших цивилизаций. М, 2007. С. 339.


Поскольку в сакральном тексте речь идет об откровении и освещении того, что произошло и было скрыто, то закономерным оказывается явление темы Книги Света, мистического светоча. Он и должен осветить то, что ранее было затемнено — историю о том, «как совершилось возникновение всего: неба и земли» (с. 9). Это, собственно, и есть «начало» самой книги «Пополь-Вух». Однако сакральный текст начинается с того же, чем и заканчивается — с сожаления, что невозможно более увидеть «светоч» — истинную древнюю книгу «Пополь-Вух». Утрата изначальной Книги связана со скрытостью информации. Только теперь, по словам автора, можно «открыть и сообщить» то, что было ранее «скрыто», так как «Пополь-Вух» была Книгой тайной. Открытие этих тайн соответствует обнаружению Книги, ее открытию, ее воссозданию. Это открытие Книги в свою очередь и есть образ Откровения. Открыть «Пополь-Вух» (то есть найти ее и раскрыть) — значит получить Откровение. Получение Откровения одновременно означает и создание мира, и освещение тьмы. Само творение и было результатом явления Света, освещением, что и становится содержанием сакрального текста.

Описание творения в «Пополь-Вух» начинается со слов: «Это — рассказ о том, как все было в состоянии неизвестности, все холодное, все в молчании; все без-движное, тихое; и пространство неба было пусто» (с. 10). Неизвестность — это непроявленность, небытийность; это скрытое, неявленное, непознанное, неизвестное и, следовательно, несуществующее Бытие. Поэтому небо и было «пустым». Бездвижность также означает отсутствие энергии, воли к развитию, энергии становления. Если же оно («все») было лишено энергии, огня, то оно было и «холодное». Все было «в молчании» и «тихое», то есть еще не было произнесено первое творящее огненное Слово. Было тихо и неподвижно, все холодное и в молчании: огненное Слово еще не произнесено, и поэтому все было лишено огненной энергии творения, развития, движения. Все было лишено тепла жизни. Тишина, молчание — это то, что окружает мир неизвестности. Холод, неподвижность — то, что находится внутри него. Неизвестность — это небытийность Бытия. Тишина, молчание — его состояние; холод, неподвижность — его содержание.

Далее автор сакрального текста переходит к перечислению того, чего еще «не было». Это довольно странно, так как если этого «не было», то как автор смог узнать о его «существовании» и о том, что именно этого «не было», а не чего-то другого. «Пополь-Вух» сообщает о замысле творения и о последующем создании мира, неба, земли, рек, растений и животных так, словно автор Книги присутствовал при этом процессе и видел все сам. Однако к тому времени, когда бог творил все это, человека еще не было. Это означает, что «Пополь-Вух» является Книгой боговдохновенной. Здесь сам Творец рассказывает о своем замысле и о том, как он создавал мир. Во всяком случае, автор «Пополь-Вух» мог получить знания о характере замысла и об этапах творения мира только в форме божественного Откровения, которое и было им зафиксировано. Подлинным же автором сакрального текста был тот, кто задумал и совершил все, что в ней описано — Творец космоса. Написание Книги и сотворение мира принадлежит одному и тому же Существу, и эти два процесса мистически идентичны. Написать Книгу Мира и означает сотворить его, а творение мира было равнозначно написанию Книги.

Автор отмечает, что «не было ни человека, ни животного, ни птиц, рыб, крабов, деревьев, камней, пещер, ущелий, трав, не было лесов» (с. 10). Сразу видно, что перечисление того, чего «не было», противоположно этапам творения того, что «будет». Подлинное творение идет в порядке: земля, травы, деревья, рыбы, птицы, животные, человек. Однако здесь человек поставлен на первое место, а остальные феномены представлены в обратном порядке. Это означает, что перед нами раскрыт план творения, по которому человек — главная цель, а остальные природно-космические объекты выполняют лишь служебную по отношению к нему роль. В плане творения сначала определяются главные приоритеты, определяется основная задача — создание человека. Все остальное лишь вписывается и подстраивается под эту цель.

Таким образом, в «Пополь-Вух» мы сталкиваемся с действием антропного принципа. Его фундаментальное положение заключается в признании тесной связи свойств и строения Вселенной и условий для возникновения человека. Структура Вселенной и жизнь в ней динамично связаны и взаимообусловлены. Не только человек появляется потому, что это оказывается следствием законов, действующих во Вселенной, но сама Вселенная устроена именно так, чтобы в ней мог возникнуть человек. Хотя человек становится последним этапом творения, но его появление подразумевается с самого начала, и весь процесс создания мира — лишь подготовка к творению человека, протекающая именно так, чтобы он мог в ней существовать. Поэтому, хотя творение идет от простого к сложному (от земли, рек и растений к животному и человеку), замысел творения имеет обратный вид: сначала задуман человек, а потом создается список того, что ему необходимо и что следует сотворить для него.

Мир создается до человека, но на самом деле он лишь подстраивается под человека, возникновение которого подразумевается и становится необходимым и главным этапом творения. Замысел творения движется в обратную сторону по отношению к самому процессу творения (человеку понадобятся животные для еды, животным — растения, растениям — вода, воде — земля и т. д.). Вселенная такова потому, что в ней должны жить мы. Из этого антропного принципа исходил Творец, создавая мир. Однако сразу следует указать и на возможность ошибки. Замысел творения противоположен акту творения, поскольку это две разные, противоположные реальности. Замысел противонаправлен действию. Так как уже замысел творения приводит к созданию противоположных реальностей, то отсюда возникает возможность их дальнейшего смешения и ошибки.

Творец задумал и, следовательно, сотворил все миры одновременно. Эти миры подобны друг другу, но в то же время и противонаправлены, поскольку в процесс творения вкралась двойственность и принцип «обратного замысла». Двойственность творения связана с тем, что первый момент создания нового мира оказывается последним мгновением в существовании предыдущего, прежней реальности. Первое мгновение Бытия — это последний момент существования Пустоты. Эта двойственность затем проявится в логической ошибке «обратного творения» человека.

Изначальное описывается в «Пополь-Вух» словом «небо». В начале «существовало только небо», причем «пространство неба было пусто» (с. 10). Земли, как указывает автор, еще не было. «Было только холодное море и великое пространство небес» (с. 10). В этой фразе к небу добавляется изначальное море. Однако это были не то небо, которое мы видим сейчас, и не то море, которое существует в нашем мире. Это первичные стихии еще предыдущей реальности, которая была до творения нашей. Небо и вода здесь соединяются в мистическом тождестве. Небо нашей плоскости мира предстает как вода параллельного небесного мира.

1 Веллинг Г., фон. Орію Ма§о-СаЬЬа1І8Іісит еі ТпеоБорпісит. Киев, 2005. С. 20.

2 Там же. С. 21.

3 Там же. С. 28.


Георг фон Веллинг, комментируя соответствующее место из Библии, приходит к выводу, что есть особые причины, чтобы устанавливать на первый план небо, «как духовную и огненную Воду», «ибо они есть сотворенное вначале ГОСПОДОМ БОГОМ начало всех вещей, или начало всех начал, по своей истинной сущности остающееся для нас совершенно непостижимым, как и его чудесное наименование, милостиво данное нам для признания...»1. Небо, сотворенное богом вначале и как начало начал, как элемент элементов, фон Веллинг понимает именно как «огненную Воду»2. Однако огненная вода божественной реальности превращается в «холодное море» в нашей. Эта изначальная вода, составляющая как высокое небесное, так и нижнее пространство, по словам фон Веллинга, и есть «материальная матрица, которой порождаются и из чего появляются все прочие тела, какие только возможно назвать»3. Это мистическое объяснение позволяет понять принцип творения в «Пополь-Вух», поскольку божественная Истина одинаково открывает себя авторам обеих книг.

Холодное море и пустое небо связываются в «Пополь-Вух» с состоянием хаоса. «Не было еще ничего соединенного» и ничего, что могло бы двигаться или производить звуки («не было ничего, что могло бы двигаться или дрожать или шуметь в небе») (с. 10). Все элементы существовали отдельно друг от друга и как самодостаточные. В них не было взаимодействия и порядка, который вносит Творец своей волей при создании мира. Отсутствовал главный принцип Бытия: соединение частей в единое целое. Поэтому и не было упорядоченного движения, которое служит признаком жизни.

До того как бог сотворил наш мир, существовал иной мир, называемый «хаос» — первичный холодный океан в «Пополь-Вух». Первичные воды существовали как реальность, и реальность их состояла из тех же элементов, что и наша реальность, которая была затем из него создана и в которой мы пребываем. Однако сочетание, расположение элементов реальности в первичном море была совершенно иной, чем в нашем космосе. Они не были «соединены» и выявлены. Первичный океан до того, как Творец создал из него космос, был сосредоточен лишь на собственном существовании. Он не выдержал своего существования и рухнул под собственной тяжестью, что и дает возможность определить его как хаос.

Мир хаоса лишен способности к конструктивному развитию (неподвижность), в силу чего он лишен и жизнеспособности, устойчивости. Однако именно эта неупорядоченность изначального хаоса, «несоединенность» элементов, пребывающих в нем потенциально, лежит в основе космоса, сотворенного богом. Неподвижная первопричина движет всем. Хаос не устраняется, а преобразуется. Его неупорядоченность, несдержанность заложена в порядке. Остатки хаоса должны присутствовать в космосе, чтобы сделать его порядок уравновешенным. Хаос — это не совсем противоположность космоса; хаос — это потенциал космоса, что и используется ботом в момент творения. Потенциал хаоса должен быть использован космосом как способность к развитию, к совершенствованию.

В процессе творения жизнь появляется из жизни, а не из безжизненного состояния. Первичный хаос и Небытие скрыто содержат в себе жизнь — богов. Творение происходит благодаря их жизненной силе. Жизнь мира исходит из жизни богов. Сам же первозданный хаос в облике водного пространства находится в живом состоянии. Его неупорядоченность — это бездвижное волнение. Устойчивость хаоса парадоксальным образом связана здесь с отсутствием прочности, что и позволяет подвергнуть его полной трансформации. Хаос сам не творит, но имеет потенцию к творчеству, поскольку Творец пребывает в нем. В самом хаосе находится творческая сила, которая не совпадает с ним. Отсюда у этой творческой силы возникает устремление вырваться из неупорядоченности, чтобы создать форму. Хаос не творит, но творчество присутствует в нем как божественная воля, и стремление к творчеству выделяется из него, разделяет его, чтобы обрести форму и бытие.

1 Пернети А.-Ж. Мифы Древнего Египта и Древней Греции. Киев, 2006. С. 45.

2 Там же. С. 46.


А.-Ж. Пернети, анализируя древние космогонические мифы, приходит к выводу, что изначальный океан представлял собой не воду в обычном понимании, а «некий пар, влажные, густые и темные испарения», которые затем стали сгущаться: «Поначалу вода эта была летучей, подобно туману, но по мере сгущения превращалась в более или менее неподвижное вещество»1. Эта первичная материя, продолжает он, «могла быть подобна дыму или густому, мрачному пару, пребывающему в оцепенении и без движения, отяжелевшему от некоего холода, в бездействии»2. О том же говорил А. Й. Кирхвегер: первоначальный «пар растворялся или концентрировался и уплотнялся посредством своего беспрестанного увеличения в знаменитую универсальную хаосную Воду. Итак, эта Вода есть то, из чего был создан этот огромный мир со всеми его обитателями, и эта Вода есть то же, из чего Бог создал все естественные и сверхъестественные вещи. Эта же Вода является изначальной или прапри-чиной всех вещей, которые были и должны быть после нас»1. Туман можно понять как отдельные атомы, которые еще не были соединены. Их соединение или «сгущение» порождает вещества,, стихии, явления. Перед нами возникает теория атомарного строения материи, которая полностью согласуется с картиной, представленной в «Пополь-Вух».

Идея хаоса соответствует принципу пассивности пер-воматерии. В «Пополь-Вух» принцип пассивности выражен в образе холодного, неподвижного изначального моря: «...была только холодная вода, спокойное море, одинокое и тихое» (с. 10). Но на самом деле вода как стихия очень активна и подвижна, а волны на ее поверхности все время меняют облик моря. Образ холодного и неподвижного изначального моря указывает на принадлежность к противоположной реальности: то, что подвижно у нас, в параллельном мире неподвижно. Однако возникает естественный вопрос: каким образом киче смогли додуматься до такой утонченной метафизики?

1 Кирхвегер А. Й. Золотая цепь Гомера, или Описание Начала Природы и природных вещей. Киев, 2009. С. 10.


Указание на то, что море было холодным, совершенно лишено смысла для народа, проживающего в тропиках. Тем не менее сакральный текст неоднократно подчеркивает этот странный факт: «Было только холодное море» (с. 10). Описание холодного, неподвижного моря «в темноте, в ночи» (с. 10) — картина, совершенно невозможная в жарком тропическом регионе, где нередки ураганы. Однако, как это ни парадоксально, такое описание моря указывает на далекие северные края. По существу, здесь описано застывшее, покрытое льдом море в долгой ночи арктического региона. Изначальное море «Пополь-Вух» — это Северный Ледовитый океан.

Застывшее море в «Пополь-Вух» несет в себе все воды мира, и все воды мира (реки, моря) в момент творения исходят из первичного океана. В первозданном холодном море, как мы видим, все воды находятся в «спокойном», неподвижном, застывшем состоянии — в виде льда. Трудно представить, чтобы у народа, живущего в тропиках, возник образ моря, покрытого льдом. Однако именно этот лед и есть первичное состояние океана. Лед соответствует первозданности, невыявленности, неподвижности, небытийности. Лед — это твердь воды в противоположной реальности. Хаос называют «холодным огнем» — прямое указание на реальность, противоположную нашей. Небо творится из соединения воды и холода. Это соединение порождает лед. В «Пополь-Вух» небо создано из льда. Этот лед означает высшее небесное совершенство противоположной реальности до акта творения нашей. Изначальное состояние материи — лед. Такой лед противопоставлен стихии огня — творящей молнии огненного Слова (огонь и лед). Под влиянием огня лед плавится, под влиянием солнца — тает. Так изо льда вытекают потоки рек, моря, дожди и т. д., растекающиеся по всему миру.

1 Телегин С. М. Словарь мифологических терминов. М., 2004. С. 67-69.


В «Пополь-Вух» творение нового основано на первоначальной интуиции тьмы. Сначала была только тьма: «В темноте, в ночи была только лишь неподвижность, только молчание» (с. 10). Это долгая многомесячная и холодная ночь арктического региона1. Изначальная тьма до наступления творческого акта — место без существования, без цвета и образа, без определения и Бытия.

У тьмы нет внутреннего образа, нет определений. Это просто «мрак», «темнота», в которой «не было ничего, что существовало бы, что могло бы иметь существование» (с. 10). Ночь — уже более дифференцированное понятие; ночь уже обладает образом и видом. Образ ночи выходит из безобразности тьмы. Однако и в ночи были лишь неподвижность и молчание.

Первой стадией творения является существование антикосмоса, Вселенной тьмы, ночи, неподвижности. Тьма — антисвет, «черный свет», признак абсолютности и трансцендентности. Это состояние, когда нет ничего «соединенного», так как первоэлементы еще не вступили во взаимодействие и не создали из этих соединений объекты. Свет не может проявиться в такой ситуации, поскольку еще нет ничего, что он мог бы освещать. Поэтому тьма на данном этапе имеет силу удерживать в себе «все» в состоянии «несуществования».

1 Бёме Я. Аврора, или Утренняя заря в восхождении. СПб., 2000. С. 43.


Почему вначале были вода и тьма, и вода пребывала во тьме? Это означает, что вода — порождение тьмы. Тьма сгустилась, и образовалась вода. Вода — сгущенная тьма; тьма — глубина вод. Также соединяются вода и холод, поскольку, как замечает Я. Бёме, «вода — от холода»1, от сгущения, стягивания материи холодом. Холод соответствует здесь не только тьме, но и воде. Именно во тьме холод и вода объединяются и порождают друг друга. В этой тьме-воде скрывался Творец. В этом изначальном водном хаосе все было скрыто как в бездне, и все было лишено божественного Света. Тьма только содержала все в Начале и была словно перевернутым Светом. Будучи настоящей тьмой, хаос был вместо света и антисветом. Тьма скрывает индивидуальность Света и его принцип. Принцип тьмы был противоположен принципу света, его индивидуальности и порядку. Он несет в себе беспорядочность, невыявленность. Скрывая в себе божественное, изначальная тьма и соответствует природе божества своей бесконечностью («бесконечные воды» — с. 10) и противоположна ему своей беспорядочностью и антииндивидуальностью.

Об этом первичном состоянии материи пишет Перне-ти: «Но какой бы ни была эта материя — первоначало всех вещей, она создавалась в слишком густом и слишком темном мраке, чтобы человеческий разум мог ясно разобраться в ней»1. Герметический философ понимает изначальную тьму так, что «это.было не тело, а скорее огромная тень, не вещь, а скорее очень темное изображение вещи, нечто, что вернее было бы назвать темным фантомом Сущего, черной ночью, хранилищем или центром мрака, существующей невидимо вещью»2. Во тьме все разделено, ничего не соединено, не зафиксировано и поэтому не бытийствует. Удивительно, как одни и те же феномены порождают в разные эпохи, у разных культур и в разных частях света, совершенно независимо друг от друга, одинаковые мистические переживания. Это говорит о единстве мистического, сверхчеловеческого опыта, о единстве божественного Откровения.

1 Пернети А.-Ж. Указ. соч. С. 45.

2 Там же. С. 47.


Для чего необходимо существование тьмы? Наш мир сотворен из тьмы. Сначала были тьма и холодный океан (хаос). То же самое происходит в нашей реальности с человеком. Он рождается, объятый тьмой незнания и непонимания нашего мира и жизни. Если бы Творец пожелал, то он сделал бы так, чтобы человек рождался из утробы матери уже наделенный знаниями, предыдущим опытом своих родителей. Но как он создал мир из тьмы, так и человек рождается из духовной тьмы, его сознание только должно пробудиться. Пробуждение у человека сознания повторяет путь творения мира из тьмы. Концепция «первичности тьмы» становится основой метафизики творения и существования мира. Так же и незнание служит отправной точкой духовного опыта человека. Тьма — первичная потенция мира и человека.

Эта тьма и первичный океан есть prima materia, изначальная алхимическая материя, которая затем превращается в драгоценные металлы. Цель тьмы не в ней самой, а в ее трансмутации в свет, как цель изначального океана — в его трансмутации в упорядоченный космос. Изначальные «воды тьмы» и есть универсальный алхимический растворитель, поскольку в них все явления, все элементы и стихии будущего мира пребывали в разъединенном, растворенном состоянии. Процесс их создания — алхимическое действо по преобразованию изначальной материи и выявлению из нее требуемых сущностей — огня, обычной воды, земли, солнца, луны и звезд, растений, животных и человека. Однако на этом этапе мир тьмы — это мир небытия.

«Не существовало ничего» (с. 10). Так «Пополь-Вух» утверждает в начале Небытие, Ничто. Изначальная тьма — это великая космическая Ночь небытия, отдохновения божественного разума, когда все жизни растворились в первичных водах и остаются непроявленными. Темнота — это безобразность Ничто; ночь — это уже образ Ничто. Темнота — антисвет, черный свет, антибытие или Небытие в нашей реальности. Тьма адекватна Небытию, но природа тьмы — антисвет, черный огонь, поскольку ее творение — солнце противоположного мира, Черное Солнце даты зимнего солнцестояния. Черный огонь тьмы скрывает или поглощает Бытие, поэтому и утверждается Ничто.

Следует заметить, что тьма, небо и воды небыли сотворены богом. Они существовали изначально, как остатки предыдущей реальности или как феномены противоположного'мира. В «Пополь-Вух» парадоксальным образом отмечается, что небо и холодное море уже были, но при этом еще «не было ничего, что существовало бы» (с. 10). Это значит, что хотя «холодное море и великое пространство небес» (с. 10) и были, но они не существовали, поскольку не были сотворены богом. Существует только то, что сотворено. Не сотворенное, хотя и есть, но не существует. Так для проблемы Бытия ключевой становится проблема существования, а основа существования — не бытие само по себе, а со-творенность. Изначальное Ничто можно понять как беспредельное, бесконечное, беспричинное^ находящееся в состоянии сна, лишенного сновидений. Это полная непроявленность личности.

1 Мейстер Экхарт. Духовные проповеди и рассуждения. СПб., 2000. С. 114.

2 Кирхвегер А. Й. Указ. соч. С. 10.

3 Булгаков С. Н. Свет невечерний: Созерцания и умозрения. М., 1994. С. 91-92.


Когда в «Пополь-Вух» говорится, что в начале «не существовало ничего», то это означает, что мир был сотворен из Ничто. Эта идея основана на понимании, что трансцендентный бог-Творец есть поистине Ничто. Обращает на себя внимание тот любопытный факт, что при описании мировой тьмы и холодного моря бог вовсе не упоминается. Это не означает, что его нет и киче были материалистами. Это только указывает на природу бога как Ничто. Мейстер Экхарт учил, что Бог есть «Сам для Себя бытие», но в силу этой бытийной замкнутости в Себе, для твари «Он есть "Ничто"»1. В силу этого Он творит из Ничто. Этой удивительной мысли придерживались и другие мистики и религиозные философы. А. Й. Кирхвегер отмечает: «Непостижимый Бог из милосердия создал все из великого Ничто»2. «Божеству не свойственно бытие... — отмечает о. Сергий (Булгаков). — Оно есть НЕ-бытие, Сверх-бытие»3. Ничто — это мистическое осознание трансцендентного Абсолюта как «совершенно иного», доведенное до крайней точки.

«Совершенно иное» противопоставлено любому проявленному бытию, всему, что можно помыслить, определить и высказать. Поэтому в начале сакрального текста, до акта творения, бог даже не упоминается. Он пребывает в совершенно иной, противоположной реальности, поэтому о нем нечего сказать.

Ничто должно пониматься как утверждение позитивной отрицательности Абсолюта. Будучи Ничто, по словам фон Веллинга, «Всемогущий Бог наполняет все, и вне Бога ничего не может существовать, только лишь божественное наполнение, и в самом Боге ничего нет, только Бог»1. Раз бог есть всё, то он и не может быть определен как нечто, не может быть назван по имени. До того как была сотворена Вселенная, бог пребывал вне формы, вне существования и Бытия. Он не мог быть познан или постигнут каким-либо способом, в том числе и самопознанием. Существуя вне идей, вне форм и вне познания, он был поистине Ничто в высшем утвердительном аспекте.

Первоначальное качество Ничто (Ничто-существо-вание) относится как к материи (космосу), так и к Творцу (богу). Ничтожение Бытия напрямую связано с ничтожением бога. Бог ничтожится, следовательно, ни-чтожится и Бытие. «В абсолютном Ничто появляется мир и бог», — замечает о. Сергий (Булгаков)2. Относительно бога категория Ничто означает непостижимую бездну величия, беспредельность, отсутствие объема, пространства и времени, но вечное продолжение бесконечности. О боге нельзя говорить в категориях нашего бытия. Бытие не является качеством Абсолюта, но его небытийность — это сверхбытийность, превосхождение и превышение бытия, трансцендентность.

1 Веллинг Г., фон. Указ. соч. С. 266.

2 Булгаков С. Н. Указ. соч. С. 138.


Пространство небес в «Пополь-Вух» «пусто», поскольку бог находится за его пределами, выше него, трансцендентен ему. По отношению к небу бог словно бы не существует, небытиен (не присутствует в мире, в котором царят молчание и бездвижность). Пустота — это нерожденная, несозданная, не имеющая формы, несознаваемая изначальность, космический первоисточник, в котором все явления пребывают в скрытом, непроявлен-ном состоянии и из которого все явления и формы берут свое начало (как реки из ледника). Пустота не имеет ни формы, ни качества, ни состояния, ни существования. Это трансцендентная полнота пустоты, непроявленный принцип, и в то же время — подлинная реальность, находящаяся за пределами умопостигаемости или человеческого опыта. О ней можно только сказать, что пустота в нашем мире оборачивается абсолютной полнотой в параллельной реальности. Пустота должна пониматься как высшее состояние бытия и реальности.

Эта «пустота» возникает по причине бесконечной удаленности Абсолюта от материи. Это пустота сверхбытия, сверхсущее Небытие, и ему еще только предстоит открыться в акте творения. Эта отрицательность и есть мистическое основание положительности. Именно не-бытийность бога служит доказательством его подлинного существования. Как раз то, что бог Ничто, ложится в основу того, что он — всё. Если бы он был, то был бы только чем-то, но не всем. Эта небытийность бога есть также доказательство его несозданности. Если бы он был вписан в бытийность, то это означало бы, что он создан, а это уже отрицает его абсолютность, вечность и сверхбытийность, а также и его непознаваемость, делая его не творцом мира, а лишь частью творения. Он сам не имеет ни формы, ни образа, но только благодаря этому все обретает через него в акте творения образ и форму. Сам в себе бог есть вечное Ничто.

В «Пополь-Вух» Вселенная имеет изначальный источник в Ничто, в Небытии. Небытие, Ничто — это уровни, расположенные за пределами не только человеческого восприятия (как бытие), но и понимания. По словам И. Регарди, это «то, что непостижимо, не познано и непознаваемо, не существует, — по крайней мере, если быть более точным, с точки зрения нашего сознания»1. Это Ничто непознаваемо и немыслимо не только с точки зрения человека, но и в себе самом. Оно Ничто, так как не познало самое себя, не открыло себя не только для Бытия, но и для себя самого. Небытие, Ничто — это то, что не может быть определено, поскольку еще не самоопределилось. Чтобы самоопределиться, Ничто превращается в бесконечную тьму, в изначальные воды, в хаос (первое самоопределение).

Хотя божественное Ничто находится за рамками Бытия (до него), но оно же является для него источником и основанием. «Бытие содержится в Божественном Ничто в своем непроявленном, скрытом, потенциальном состоянии», — пишет Ю. В. Мамлеев2. В Ничто Бытие еще не дано, но уже задано. Раз вне бога ничего быть не может, то и все творение произошло от бога и пребывает в боге. При этом, поскольку все творение от бога, а сам бог — Ничто, то и творение происходит из Ничто — из бога. Ничто есть причина творения, поэтому вначале и не существовало ничего, а было только Ничто — бог. Так как божественное Ничто неописуемо и непознаваемо (апофатично), то и ничего как предшествия творения не может быть понято или описано. Неописуемость творения, исходящего от бога, может быть понята только как принцип «Бог повсюду» или «ничто, как Бог».

1 Регарди И. Каббала. М, 2005. С. 64.

2 Мамлеев Ю. В. Судьба бытия. М., 2006. С. 90.


В космогонии «Пополь-Вух» Ничто, Небытие должно превратиться в «некое бытие», Ничто превращается в Нечто. Ничто здесь — абсолютная и безграничная пустота, которая в процессе творения должна получить некое ограничение и в которой пребывает безграничный свет, проявляющийся в момент творения. Порождая или переходя друг в друга, Ничто.и Нечто взаимообусловлены. Ничто, будучи безграничным, содержит в себе в зачаточном состоянии все сущее (Нечто), которое превращается в Бытие благодаря изошедшему из тьмы свету. Ничто должно рассматриваться как средоточие; Ничто — это сокровенный свет. Однако апофатическая природа Ничто свидетельствует о недоступности для понимания со стороны творения, поэтому первичное Ничто открыто только Творцу и непознаваемо для человека. Это абсолютно трансцендентная реальность, которая существует сама по себе, влияет на нас, но для нас настолько непознаваема, что воспринимается как Ничто, небытие. Это отрицание существования только подтверждает существование Ничто. Здесь действует принцип: Ничто есть, иначе его не было бы.

Описывая первоначальное состояние мира, автор «Пополь-Вух» выделяет несколько наиболее общих состояний: холодная и бездвижная вода, покрытая пустотой неба (Ничто), объятая тьмой и молчанием. С этого момента начинается акт проявления (самосознания) богов и следующий этап — творение как повелительное воздействие на воду и первозданный хаос. В начале были тьма и бездвижность. Изначальная материя — бесформенная, неосмысленная. Самоопределяясь, Творец вносит в нее энергию. Вторичная материя — чувственно оформленная, наделенная энергией развития и в силу этого — текучая, подвижная. Поэтому первичная материя — лед, а вторичная материя — вода.

Об этом переходном моменте так говорится в сакральном тексте: «Одни лишь Создательница и Творец, Тепеу и Кукумац, Великая мать и Великий отец находились в бесконечных водах» (с. 10). Здесь впервые с начала творения появляются имена богов, что означает свершения акта самоопределения, самопознания, выхода из Ничто в Нечто. Воды, в которых пребывают Создательница и Творец, — это особая изначальная сила, в которой восходит Дух и созревает воля Творца. Воды все еще бесконечны, поскольку состоялось только самоопределение бога, но не его творческой воли. Акта творения, в котором происходит самоограничение и оформление материи, пока еще не было. Однако эти воды являются уже божественным миром, поскольку Создательница и Творец обитали в них. Водное пространство уже было домом бога.

Этот принцип хорошо известен всем мистикам. «Здесь, — как пишет Василий Валентин, — Дух БОЖИЙ от вечности витал над водами, не имеющими начала»1. Первичный океан — это духовная вода, поскольку в ней пребывают боги. «Божественная вода» представляет собой место обитания «скрытого бога», который только что самоопределился. Со своей стороны, боги, обитающие в воде, — это образ бога, спрятанного в материи, дух, скрытый в Бытии. По наблюдению К. Юнга, эта «мистериальная тайна "офизиченного" божества» лежит в основе как алхимии, так и мифологического синкретизма2. Самоопределение бога в первичном хаосе (в воде) закладывает основы для последующей трансмутации материи. Процесс превращения запускается водой, и трансформация воды (хаоса) в материю (космос) составляет самую сущность алхимического Делания и космогонического акта.

1 Василий Валентин. Алхимические трактаты. Киев, 2008. С. 171.

2 Юнг К. Г. Философское древо. М., 2008. С. 43.

3 Роро! УиЬ. Р. 9.


«Бесконечные воды», однако, представляют собой некоторую загадку. В версии Ресиноса, Тепеу и Куку-мац, «Прародители», находились в воде, «окруженные сиянием»3. Этот несотворенный свет представляет собой творческую энергию бога, вошедшую в хаос. Тьма — это трансцендентное Ничто, в котором пребывает Творец, распространяющий из себя сияние. Само наличие тьмы в начале творения подразумевает готовность к получению и восприятию света. Тьма — это закрытое; тьма, как и Ничто, — это сокровенный свет. В момент самоопределения бога его самосознание раскрывается в виде сияния. Изначальная тьма, следовательно, — не полное отсутствие света. Поскольку бог присутствует, то присутствует и свет, но так как бог еще не проявил себя в творении и является Ничто, не самоопределился, то и свет изначально скрыт во тьме, подвергнутый сжатию, и кажется окруженным тьмой.

В начале творения бог предстает как Ничто, творение как небытие, а свет как тьма. В силу того, что тьма содержит свет (а ночь скрывает день), она становится главным элементом и субстанцией творения (Бытие рождается из Небытия). Творец, хотя и пребывает в первичном хаосе, но он вне его. В момент самосознания он начинает быть и дает начало всем первоэлементам и стихиям. Творец не вступает в борьбу с хаосом, а просто самим фактом самопроявления приказывает им упорядочиться. Явление мира — это творение, вызванное к жизни божественной волей, выраженной в акте самосознания. Этим определяется полная зависимость творения от Творца, подчиненность его замыслу, его интересам и его бытийности. Без самоопределения Творца не было бы и творения. Эта воля к самоопределению Творца появляется в первичных водах (в хаосе) как сияние.

Сияние еЩе не является светом творческого акта. Это только сияние самоопределившегося и впервые сознавшего себя Творца. На самом деле Творец уже осознал себя, но еще не явился миру. Отсюда следующая фраза в «Пополь-Вух»: «Да, они находились там, скрытые под зелеными и голубыми перьями...» (с. 10). Это осознанная скрытость внутри Бытия, а не трансцендентная небытий-ность, как было ранее. Скрытость богов в водах свидетельствует, что, по словам Кирхвегера, «здесь имеются две вещи, заключающиеся в одном, соответственно, проявленное — Вода и не проявленное, невидимое, — Дух, и именно Дух, находящийся в Воде»1. Это происходит потому, что Вода без Духа не имеет силы, а Дух без Воды оказывается сам по себе Ничто (вне материи). Через воды боги в «Пополь-Вух» обретают бытие, переходят из состояния Ничто в Нечто, самоопределяются.

Скрытость Создательницы и Творца следует понимать как этап самосжатия божественного света. Этот свет существовал до своего появления в мире, иначе не было бы и тьмы. Естественно, что когда Создательница и Творец решили создать мир, то они сжали со всех сторон свет, находящийся в них и составляющий их природу, оставив все пространство в пустоте как место для творения. Если Создательница и Творец пребывают в море скрыто, то сжатый божественный свет, которым они окружены, — это скрытое скрытого. На этом этапе свет уже существует, но нет еще места, в которое его можно было бы поместить, из-за чего он и пребывает скрыто. Лишь после такого сжатия и сокрытия света в изначальных бесконечных водах и возникает пространство, в котором может пребывать сотворенное.

При этом, хотя Создательница и Творец скрыты, но все же говорится, что пребывают они в изначальных водах. Это соответствует пребыванию зародыша до рождения в околоплодных водах. В мистическом смысле, поскольку воды названы «бесконечными», то божество пребывает во всем освободившемся пространстве. В бесконечности не существует пространства, лишенного божественного присутствия. И хотя божество пребывает скрыто, в пустоте бесконечности, но само пространство не является пустым и свободным от божественного присутствия.

1 Кирхвегёр А. Й Указ. соч. С. 11.


Создательница и Творец пребывают в водах, «скрытые под зелеными и голубыми перьями» (с. 10). Это не простое замечание. Оно удивительным образом соответ

ствует одному из видений Я. Бёме. Когда творящая мир огненно-световая энергия входит в виде молнии в изначальные космические воды, то она, по наблюдению мистика, «восходит в этой яростности, и в этом восходе и испуге она превращается в зеленый или небесно-голубой цвет и дрожит по причине яростной молнии»1. Это дрожание зелено-голубой воды появляется в «Пополь-Вух» в виде синих и зеленых перьев в изначальных водах.

1 Бёме Я. Указ. соч. С. 131.


Зеленые перья птицы кецаль, скрытые во тьме небес, — это Зеленый Луч, скрытый Черным Солнцем. Чтобы акт творения состоялся, скрытые Создательница и Творец испускают тонкий Луч зеленого цвета, который и представлен в «Пополь-Вух» в виде «зеленых перьев». Зеленые перья прямо указывают на Зеленый Луч, посылаемый мистической тайной Планетой, находящейся возле Черного Солнца и скрытой им. В свою очередь Черное Солнце представляет собой свернувшуюся изначальную тьму, которая также скрыта за нынешним Желтым Солнцем, но когда-нибудь вновь поглотит его. Кукумац (рис. 12) появляется в сакральном тексте как провозвестник и носитель света Зеленого Луча, сверкающего скрыто в изначальной тьме по ту сторону Черного Солнца зимнего солнцестояния на Северном полюсе. Свет творения зажигается от Зеленого Луча (зеленые перья Кукумаца), скрытого Черным Солнцем (тьма изначальных вод).

Зеленый — цвет пробуждения, явления, когда космос берет свое начало в первозданных водах, оживая под влиянием Творца. Зеленый свет выходит из черного, мир творится из хаоса. В зеленом цвете содержится нечто такое, что не дает покоя высокой изначальной Традиции — тайна рождения и возрождения, что подтверждается наличием у майя культа нефрита. Наконец, зеленый цвет содержит в себе синий и желтый, является переходным от одного к другому. Так из Зеленого Луча, вырвавшегося из изначальной тьмы, исходит свет, творческий огонь.

1 Лавиолетт П. Лед и Огонь: История глобальных катастроф. М., 2008. С. 106-107.


Синие перья, под которыми также скрываются Создательница и Творец, могут быть указанием на подлинное космическое явление. Как считает П. Лавиолетт, в древности ядро нашей Галактики взорвалось. Ядро взрывающейся Галактики, утверждает он, похоже на звезду ярко-синего цвета. Причем человек наблюдал бы не усыпанный звездами небосвод, а бледное небо, на котором располагались бы аморфные туманности и пылевые облака разных форм, подсвеченные синеватым светом1. Это и есть синие перья вокруг скрытого центра нашей Галактики — обиталища богов.

«Пополь-Вух» представляет довольно любопытную версию создания космоса. В начале была только темная бездна — первичный эфир. Создательница и Творец, скрывающиеся в бездне, — это первичные частицы (протоны), спонтанно возникающие из эфира. Затем изначальная материя сжимается и взрывается. Причем в первое мгновение взрыва сжатая материя испускает Зеленый Луч, а затем превращается в синее сияние. Поэтому в «Пополь-Вух» боги скрыты сначала под зелеными, а потом — под голубыми перьями. В сиянии этого взрыва и происходит создание нашего космоса. Эфирное вещество превращается в субатомные частицы, которые служат строительным материалом для нашей Вселенной, истекая из ее начальной (центральной) точки в моменты продолжающихся взрывов.

Описывая божественную природу Создательницы и Творца, автор «Пополь-Вух» отмечает, что они находились в водах вместе, «и потому они назывались Куку-мац» (с. 10). Это означает, что в первичных водах пара богов была слита в единого андрогинного бога. Они были слиты в единого бога Кукумаца и представляли собой андрогинную целостность, неразделенность, что соответствовало месту их пребывания — изначальным водам, хаосу, в котором все пребывает в нерасчлененной форме. Пока бог не проявился в качестве Творца, не было ничего, и мир существовал лишь в виде темных вод. Только когда бог самоопределился как Творец в единстве мужского и женского (Создательница и Творец), появилась возможность существования и бытия.

В этой паре Тепеу — Великая мать, Создательница, «Завоевательница, Могущественная». Она есть Сила бога-Творца. Он творит мир своей Волей, как если бы он завоевал этот мир силой, реализуя через нее свое могущество. Она существует с ним слитно и до начала мира, поэтому присутствует скрыто для космоса. Сила Тепеу, ее могущество становится посредником между

Творцом и материей, проводником его божественной творческой воли. Она завоевывает для него мир и устанавливает могущество. Будучи связью между Творцом и творением, Тепеу оказывается носительницей первообразов всего творения. Поэтому для мира она — Великая мать и Создательница. Тепеу — это та сила, при помощи которой Творец вводит движение в ранее неподвижное — в хаос.

Кукумац — «Змей, покрытый зелеными перьями», Творец, Великий отец мира и носитель Зеленого Луча. Это собственно проявление божественной творческой воли, энергии, света. Пернатый Змей Кукумац — это «дракон мудрости», Единый, скрытый свет творения. Пернатый Змей становится Творцом Вселенной в силу того, что он оказывается носителем замысла мира. Свернутый в кольцо Змей обозначает Вечность, а Змей, пожирающий собственный хвост, — Вечное Возвращение. В «Пополь-Вух» из тьмы и изначального холодного моря появляется Пернатый Змей Кукумац (в соединении с Тепеу). Изначальные воды — это место обитания Пернатого Змея. Он — змей великого небесного моря. Если Творец воспринимается в качестве космического Змея, то это может нести в себе только значение Мудрости, Бессмертия и Вечности. Мистически он есть астральный свет божественного Разума. Пернатый Змей соединяет в себе два мира — воду и небо, нижний и верхний. Как змея, он живет в изначальных водах, но как Пернатый Змей, он живет в небесных водах. Он — змея в небе, правитель ночного неба.

Почему же, однако, Творец обозначается фигурой космического Змея? Это связано с тем, что центр эклиптики (точка, вокруг которой движется солнце, проходя через зодиакальные созвездия) находится в районе" созвездия Дракона. Созвездие словно бы обнимает невидимую (скрытую в изначальном темном и холодном космическом море) точку Центра. Бытие же в этом смысле буквально «висит» на космическом Драконе — полярном созвездии, вращаясь вокруг него в циклах Вечного Возвращения. Дракон как будто пребывает над Вселенной и творит ее, сам являясь указанием на скрытый Полюс. Дракон, этот полярный Пернатый Змей, и есть главный создатель и хранитель мира, укрепленный на Ничто — на невидимом полюсе эклиптики. Поскольку Дракон управляет всеми знаками зодиака, то он управляет и всем временем. В силу этого время и пространство — лишь порождения Пернатого Змея. Место пребывания Пернатого Змея, Дракона — Центр, полюс эклиптики, скрытое место Творца мира. Силой своего творчества Космический Змей разделяет Великое Море, начиная с места своего скрытого пребывания — первой точки создания мира. Неподвижность полюса эклиптики наделяет Змея качествами неизменяемости, совершенства, бессмертия и трансцендентности.

Кукумац — это то, что должно раскрыться благодаря могуществу Тепеу. В андрогинном соединении богов лежит залог творения, поскольку именно соединенность элементов в разных пропорциях и порождает феномены. Андрогинное единство Тепеу и Кукумаца становится прообразом гармоничной соединенности, неразличения противоположностей истинного совершенного бытия. Драма андрогинного единства, его разделения и нового обретения — одно из проявлений космического закона Вечного Возвращения того же самого.

Создательница и Творец пребывали в непроявленной тьме, что означает состояние истинной Абсолютности. Они скрыты за перьями, поскольку истинное божественное Сознание всегда скрывается «позади» феноменов. Такое состояние скрытности, замирания и есть истинная Реальность. Они не проявлены, небытийны, но они есть. Создательница — самосущая Причина всего, прообраз и идея Пространства. Она — недифференцированная космическая материя в ее духовном аспекте. Творец, неразрывно связанный с ней, оказывается первой дифференциацией, Духом, единым с Пространством в его небытийном аспекте. Тепеу и Кукумац находятся вместе во тьме, поскольку никто из них еще не пробудился от космического сна.

Создательница и Творец — мужское и женское начало мира, противоположные полюса в их андрогинном единстве. Они — бинарный код существования. Однако причина существования в метафизическом понимании навсегда останется скрытой — «под перьями». Причина существования — это то состояние, к которому изначальный Разум должен прийти. Этой причиной является «устремленность к бытию», но сами корни, сами основы появления этого желания, этой причины останутся скрытыми для нас. Нам не дано узнать, по какой причине Небытие решило осознать себя и стать Бытием. Нам только известно, что для этого Абсолют прежде всего осознал себя в облике андрогина. Абсолют неназываем и небытиен. Из абсолютного Ничто в момент самоопределения исходит творческий Дух и вселенская Душа в виде андрогинной Диады.

Андрогин несет в себе тайну божественного совершенства и связан с идеей космогенеза. Образ изначального божества, в котором мужское и женское слиты, пронизывает космогонические мифы по всему миру1. Половые различия соединены в Творце, что получает также отражение в нерасчлененности, синкретичности изначальной материи, из которой космос будет сотворен. Собственно, самоопределение в виде андрогина уже есть этап творения: хотя мужское и женское здесь соединены, но они уже существуют, дифференцированы. Будучи единым, бог соединяет в себе противоположности, но они уже осмыслены и готовы к разделению — дальнейшему этапу творения. В андрогине безусловно выражена идея первичного Абсолюта — объединение полярностей, принцип всеединства. Творец пребывает в цельности, и в аспекте открытия в себе цельности и гармонии Творец достигает андрогинной природы.

В андрогине скрыты невиданные эротические стихии и силы, высвобождение которых приводит к космо-творчеству. Изначальные воды, хаос обнимает андроги-на, скрывает его. Андрогинность Творца происходит из цельной неоформленности хаоса. Неоформленная цельность переходит в божественно оформленное совершенство, которое и творит мир. Андрогинное божество есть воплощение единого и нерасчлененного мира до акта творения. В своей изначальности и совершенной гармонии Абсолют не имеет пола. Однако, воплощаясь в материальном мире, Абсолют обретает и пол. В своем первом материальном проявлении Абсолют сохраняет изначально присущую ему гармонию, имея двоеполость, сменившую бесполость. Творческая потенция бога и раскрывается как двуполость. Самозарождение и творческие потенции бога считались следствием раскрытия в нем андрогинности. Изначальный и непроявленный хаос несет в себе двуполое божество, которое беспорочным образом при помощи андрогинной природы рождает все явления мира.

В космогонии «Пополь-Вух» изначальные воды предстают в качестве основы, первичной материи для всего последующего творения. Андрогинный Творец обитает в глубинах изначальных вод, великой бездны. В силу этого изначальная бездна означает и непостижимую мудрость. В сакральном тексте утверждается, что Тепеу и Кукумац «по природе своей были большими мудрецами и большими мыслителями» (с. 10). Бог есть мыслящая Душа Вселенной. Мудрость находится в начале творения, и мир создается посредством мудрости и в результате «размышления» (с. 11). Мудрость связана с божественным могуществом и с его способностью творить мир. Замысел о мире формируется в Мудрости. Творение предвечно пребывает в замысле, в размышлении. Поэтому и говорится, что боги заранее, в своих мыслях «распределили сотворение мира» (с. 11). Первоначально все было решено в мыслях, утверждено как план творения и определено еще до самого акта создания мира. В божественном замысле изначально заключены все тайны творения — его необходимость, его первопричины, его видение. В начале «Пополь-Вух» о Создательнице и Творце говорится как о «заботливых мыслителях, кто размышляет над благополучием всего, что существует в небе, на земле, в озерах и море» (с. 10). В мысли заключены все феномены космоса, которые существуют в ней предвечно.

Когда Создательница и Творец, большие Мудрецы, пребывали скрыто во тьме вод, то и мысль их о творении существовала скрыто, невыявленно, в темном и неопределенном состоянии. Мысль пребывает в самой глубине сознания, располагается во тьме неопределенности и не оформлена волей к бытию. Эта скрытая мысль, лишенная формы, может рассматриваться как этап при переходе от абсолютного трансцендентного Ничто к проявлению волевой мысли о творении. В этой темной неосознанности мысль о мире уже пребывает как смутное желание, но не имеет еще формально-образного воплощения. Эту оформленность божественная Мысль и Мудрость приобретут только после самосознания и самоопределения Создательницы и Творца.

Первичное доматериальное существование космос обретает в мысли бога. Пространство, в котором творение будет осуществлено, освещается исходящим от Творца светом Мудрости. Этот свет Мудрости и есть Начало, от которого происходят все явления мира. Мудрость распространяется вовне, становится первопричиной всех феноменов. Данный уровень существования мира — сфера идей, мыслеобразов. Мир мыслей и идей — это уже наш мир, он уже помыслен и, следовательно, создан окончательно и во всех деталях от начала и до конца. Просто он существует на ином, более высоком уровне реальности. В сфере мысли мир еще не существует отдельно от Творца, от Мыслителя, но бытийствует как замысел, как желание. Реальность нашего мира на мыслительном этапе творения полностью зависит от божественной реальности и совпадает с ней. Это высокий мир божественных помыслов, еще не затемненных и не отвердевших в материи. Здесь мысль достигает состояния внутрибожественного бытия, представляемого как осознанная волевая Мысль бога.

Мудрость — голова творения (поскольку мысль зарождается в голове), но исходит из сердца — из скрытого Центра, воплощающего волю Творца к творению. До творения существовала только нерасчлененная единообразная бездна (холодное море). Мудрость же делает потенциальное проявленным, разделяя феномены, оформляя их. Мудрость содержит потенциал всего, что должно быть сотворено. Мудрость была в самом начале творения мира. Мир был создан Мудростью; Мудрость была Началом творения. Начало — это Мудрость, поскольку замысел творения произведен «великими мудрецами». По их Мудрости творение состоялось. Мудростью создается мир, и в Мудрости он пребывает, а сама Мудрость пребывает в Творце. В силу этого творение подобно осознанию мысли, корни которой скрыты в Мудрости, пребывающей в Творце. Через Мудрость Творец воспринимает все творение и Мудростью создает космос. Мудрость становится проводником божественной воли к творению, и в силу этого она поддерживает все творение.

Будучи связующим посредником между Творцом и творением, Мудрость несет в себе замысел, потенциал и первообразы всех феноменов бытия. Поскольку Творец трансцендентен и пребывает скрыто и в изначальной бездне вод, а Мудрость является посредником и открыта творению, то скрытое оказывается выше Мудрости и становится ее источником. Мудрость исходит из скрытого и делает творение явным. Мудрость — посредник между скрытым (своим источником) и открытым (изошедшим из нее). Мудрость — первая связь между Творцом и творением. Творец при этом — причина Мудрости, а творение — следствие Мудрости. В силу этого Мудрость соединяет то, что находится на противоположных сторонах процесса творчества — Творца и творение. Находясь между ними и соединяя их (трансцендентное и имманентное), она же не позволяет творению отпасть от Творца, а Творцу удалиться от творения. Мудрость вводит в творение категорию связи, соединения. Она — то, что связывает творение, а также творение и Творца в единое. Связь Творца и творения позволяет творчеству осуществиться как совершенный процесс.

Творец в своей скрытости трансцендентен миру. В акте творения Создатель нуждается в некой промежуточной стадии, в посреднике, объединяющем божественное и небожественное. Таким посредником может быть лишь то, что, являясь составной частью или качеством Творца, одновременно несет в себе и основы творения. Только божественная Мысль, Мудрость, будучи качеством бога, несет в себе первозамысел творения, объединяя все противоположные пласты реальности. Эта Мудрость, не отделяясь от Творца (составляя с ним ан-дрогинное единство), но и не будучи творением, соединяет их в себе (божественный замысел о творении). В Мудрости заключена тайна бога и творения. Творческая премудрость бога — первое содержание самооткровения Творца в самом себе. Мудрость — творческая воля, строящая мир в радости. Природа Мудрости — творческое веселье, радость, экстаз. Творец раскрывает себя в мире через акт воплощения своей Мудрости, своего замысла о мире. Не будучи творением, Мудрость содержит и открывает в себе и через себя весь тварный мир. Не являясь богом-Творцом, она имеет от него качества абсолютности, а он от нее — аспект мудрости. В Мудрости, следовательно, открывается глубина и тайна личности бога. Мудрость — вот главное, что есть в мире и идет от бога к людям. В ней все феномены бытия обретают единую идеальную и божественную основу. В Мудрости Творец сознает себя и созерцает план творения1.

Поскольку в начале творения Создательница и Творец, «большие мудрецы», пребывали в изначальном море, то оно может быть названо «морем мудрости». Именно из этого моря мудрости и творится космос. В акте творения воля бога, пребывающая в первичной бездне, представляется в виде волн — световых или водных. Мудрость, будучи качеством Творца, — первая, кто выходит в момент творения из этих изначальных вод и созерцает себя как отраженный свет бога в воде. Изначальное море воспринимается в качестве лона творения и зеркала, в котором отражается Мудрость бога. Это — бездна, хаос, из которого, появился наш мир, созданный «большими мудрецами». Вода и Мудрость оказываются близки в начале творения. Море — бессознательная, нерасчлененная стихия и невыявленная Мудрость. Мудрость — первая блеснувшая, вышедшая из него и упорядочившая его Мысль. Водяная бездна олицетворяет Мудрость Творца. Мудрость же Творца оформляет бездну моря. Мудрость, обитающая в глубинах вод, является «госпожой бездны». Она — Дева моря и носительница Света — первого проблеска мысли. Мудрость — мать мира и хранительница огня — светового творческого Слова2.

1 Телегин С. М. Анатомия мифа. С. 76—81.

2 Там же. С. 108.


Первичные воды в «Пополь-Вух» названы небом: «Вот в каком виде существовало небо» (с. 10). Здесь пересекаются две реальности. Небо нашего мира — водный простор, море параллельной высшей реальности. В этом небе, гласит сакральный текст, «находилось Сердце небес — таково имя бога и так он назывался» (с. 10). «Сердце небес» — это Хуракан. Он — «Сердце» именно небес, поскольку на этом этапе творения земля еще не была создана, а было только небо. В то же время, как мы помним, небо — это воды параллельного мира. Поэтому ранее Хуракан был назван «Сердце озера», «Сердце моря» (Qux Cho, Qux Palo) (с. 9). Это происходит вовсе не потому, что Хуракан считался водным божеством, а потому, что здесь говорится о первоначальном водном пространстве хаоса, «Сердцем» которого и был этот бог. Это совершенно новый этап творения. Самоопределение Ничто происходит путем сжатия, концентрации в «Сердце небес», из которого далее исходит творческое Слово. Внутри изначальной тьмы, в Ничто, вихревые силы, которые олицетворяет Хуракан, формируют фиксированную Точку, которая оказывается Центром духовной энергии и самосознания, выразившемся в совершенно новом явлении — Сердце небес.

Сначала, подобно Создательнице и Творцу, он присутствовал скрыто, но когда они осознали себя и превратились в «больших мудрецов», Хуракан явился как творящее Слово: «Тогда пришло его слово» (с. 11). Принципиально важным становится то, что Хуракан (его имя еще не названо, следовательно, его самоопределение еще не состоялось) появляется как Сердце небес и как Слово лишь после того, как Создательница и Творец осознали себя в качестве «больших мудрецов». Мысль вводит Слово. Именно потому, что Мудрость не самостоятельна, а относительна и предстает как качество Творца, из нее и исходит творческое Слово. Если бы Мудрость не была качеством Творца, то его Слово не было бы мудрым и не несло бы в себе творческой потенции. Также, если бы Мудрость не была лишь качеством Творца, а была бы самостоятельной сущностью, то исходящее из нее Слово не относилось бы к Творцу и не имело бы способности творить.

Великое дело творения разворачивается как последовательный процесс: Мысль исходит от Творца, Слово исходит из Мысли, феномены исходят из Слова — приказа. Мудрость — праматерь творения, была до творения, находилась у истоков творения, и творение вышло из нее посредством Слова. Мир творится посредством Слова и Мудрости, то есть первоначально необходима их встреча. Об этом в «Пополь-Вух» говорится так: «К Тепеу и Кукумацу, собравшимся вместе во мраке, в ночи пришло оно, и Тепеу и Кукумац говорили с ним. И вот они говорили, обсуждая и совещаясь; они согласились друг с другом, они объединили свои слова и свои мысли» (с. 11). Кукумац — непостижимый и непознаваемый Змей тьмы, Тепеу — его Могущество и Мудрость. Хуракан же предстает как их отражение, как проекция вовне — творящее и произнесенное Слово. Мысль Творца соединилась с его творческим Словом и воплотилась в реальности творения. Акт творения был совершен богами «после обдумывания, после размышления, что должно стать, благодаря им, действительностью» (с. 12). Действительность, реальность творения выходят из соединения Мысли и Слова.

Слово и Мудрость — это своего рода две стороны единой высшей, божественной Реальности. Слово, исходящее из уст Творца, содержит в себе Мудрость — совершенный замысел о творении, выраженный в Слове. Мудрость — внутреннее, невыраженное состояние Слова, поэтому «большие мудрецы» пребывают во тьме и внутри первичных вод. Слово — это проекция Мудрости вовне, ее внешнее, высказанное состояние. Поэтому Слово обретает самостоятельное существование и приходит к Тепеу и Кукумацу, которые говорят с ним. Однако Мудрость и Слово действуют одновременно и нераздельно. Они объединяются, поскольку Слово и Мудрость друг без друга невозможны.

Однако говорится, что встреча Тепеу и Кукумаца с Словом произошла «во мраке, в ночи». Боги еще только совещаются о творении, но сам творческий акт пока не состоялся. Во тьме пребывает тот, кто должен сотворить свет. Свет творится из тьмы, солнце выходит из преисподней в результате преображения Черного Солнца, Бытие рождается из небытия. Это Ничто в действительности является Иной Вселенной, управляемой «иными законами». Такова трансцендентная Вселенная Самосущего Духа. Если исток Вселенной в Ничто и это Ничто должно преобразоваться при явлении Слова, то эту космическую метаморфозу можно представить как Пер-вовзрыв. Первовзрыв — это вторжение энергии Слова во тьму первозданного Ничто. Причем взорвалось нечто, что было «за пределами». Взорваться могло только Ничто, Иная Вселенная, пространство тьмы. Хуракан проявил желание выйти из Ничто, из тьмы. В этом акте взрывного превращения Ничто в нечто не могло обойтись без творческой воли, без вмешательства Творца. Высшее безмолвие оказалось нарушенным, когда наполнилось грохотом Взрыва. Изначальная тишина огласилась. Это было явление Слова «во мраке, в ночи».

Боги на этом этапе только еще «размышляют» об этом, а не творят, но затем их осенил свет творческой мысли: «...им стало ясно, что при наступлении зари должен появиться и человек» (с. 11). Первая вспышка Мысли (заря) освещает весь замысел вплоть до его цели (создание человека). Следующий этап творения — разработка уже детального плана: «Тогда они распределили сотворение мира, рост деревьев и лесных чащ, рождение жизни и сотворение человека» (с. 11). Показательно, что этапы творения представлены здесь в правильной последовательности, а не в обратной, как ранее. Это связано с тем, что теперь план не просто замышлен, а он проговаривается. Первоначальный черновой замысел опирался на главную цель (создание человека), которая определялась сразу, а остальные этапы лишь подстраивались под нее и должны были привести к ней. Теперь же, когда главная цель ясна, следует обговорить и распределить все этапы в правильной последовательности, чтобы не сбиться.

Однако это все еще не само творение, поэтому разработка плана по творению света и космоса происходит в первозданной тьме: «Так было установлено это во мраке и в ночи силой того, кто есть Сердце небес, кто именуется Хуракан» (с. 11). Творение происходит по силе Слова. Хуракан здесь впервые назван по имени. Это значит, что' он самоопределился, обрел индивидуальность и явился как бог во мраке и в ночи, чтобы сотворить из них свет и мир. Хуракан — имя того, кто находится над тьмой и над ночью. Он властвует над ними и преобразует их не Мыслью, а Словом. Четыре сферы — темнота (мрак), ночь, холодное море (лед), пустое небо — это место, где Хуракан начинает свое творчество, чтобы создать «четыре главные точки» пространства (с. 10). Творческое Слово Хуракана пришло «во мраке, в ночи»; это голос Хуракана во тьме и над водами.

Важнейшим переломным этапом является, разумеется, определение имени Хуракана, его самоназвание. Миф именует богов, и это называется «теогония». Хуракан — имя бога, который в то же время является Словом. Хуракан — это Имя и Слово. Миф дает явлению имя и таким образом производит его как сущее. Благодаря именованию сущее обретает бытийность в мифе.

В творении же материального мира миф именует вещи в том, что они есть, чем они являются. Именование в мифе — это придание вещи бытийности в процессе творения. Так вещь через поименование в мифе становится известной (имеющей имя) как сущее. В мифе бытие утверждается в слове-имени. Творение — это утверждение сущего в Слове. Миф — опора бытийности, существования вещи в слове-имени. Миф через именование утверждает бытийную сущность вещей. Имя устанавливает бытие, дает ему возможность установиться среди первобытного хаоса. Космос существует только там, где есть имя, слово. Космос может обрести бы-тийность только как названный, поименованный. Где слово-имя, там и космос.

Лишь там, где называется слово-имя, там и возможно существование — в мифе. Миф — место нахождения слова-имени. Следовательно, лишь миф является областью существования. Миф через слово-имя призывает существование и устанавливает бытийность. Через слово в мифе мир определяет свое существование и реальность. В мифе через слово бытие определяется как на-лично сущее и реальность. Слово-имя в мифе задает бытию меру, ритм, размер, форму, лад. Если вещь такова, какова она есть, то есть устроена так, то, следовательно, таково и ее имя, таков и миф этой вещи. Таковость вещи определяется прямой связью между нею и мифом при условии буквальности этого мифа и имени-слова.

Хуракан — имя бога, но как Слово, Хуракан — Творец мира. Хуракан, следовательно, — имя бога-Творца. В имени бога заключена его сущность и его существование. Произнесение имени является для бога определением сущности, утверждением бытийности. Но также произнести имя бога — значит вступить с ним в магические отношения, подвергнуть его и себя действию мистических сил. Имя есть самоопределение бога, именуя себя, он определяет свое бытие, свою сущность относительно бытия. В этом смысле имя бога относительно, и поэтому у одного бога может быть много разных имен (в разных мифах, у разных народов, на разных этапах творения или в разных плоскостях реальности). Будучи выражением сущности бога, имя становится его первой манифестацией и его первым произнесенным Словом

(«Я есть такой-то по имени»). Стоит заметить, что только боги обладают собственными именами. Это означает, что лишь боги являются единственной реальностью и что они только на самом деле существуют, а вне их нет ни реальности, ни существования. Божественное имя есть первое Слово Творения. Собственно, в имени бога и заключено все творение, его замысел, его тайна, его существование. Называнием имени бога совершается акт творения.

Подлинное имя бога в настоящее время утрачено или скрыто (так как его использование может привести к разрушению творения), но когда-то оно было общим для всех народов. Это ясно из единства корня в имени Творца у разных народов. У доинкских племен аналогом Хуракана был Уиракоча, и созвучие их имен не случайность, а указание на единство происхождения. У индоевропейских ариев Хуракану соответствовали Ва-руна (в «Ригведе»), у греков — Уран, у хеттов — Ару-на. Имена их в равной мере означают «покрывающий», «скрывающий», «прячущий», «спрятанный», то есть — невыявленный, изначальный. Все они были божествами небесных вод, и отмеченное единство имен и культов свидетельствует, что вера в этого изначального бога зародилась еще во времена единства арийских племен. В именах Варуна, Уран, Ару на, Хуракан, Уиракоча, а также Ахурамазда и Асир (Осирис) легко выделяется общий корень «иг», который соответствует древнейшей германской руне «иг», означающей «предвечное, изначальный огонь, изначальный свет, первый |>ык, воскресение»'. Этот корень несет в себе такие свойства Творца, как его изначальность и трансцендентность, скрытость для нашего мира. Это имя, следовательно, указывая на реальное существование бога, определяет его бытие относительно творения.

Хуракан означает «Одноногий». У ацтеков ему соответствовал одноногий бог Тескатлипока. Он являлся изначальным, трансцендентным космическим богом, творцом мира. Это бог космического льда, изначальной тьмы и долгой ночи. Он считался полярным богом, олицетворенным на ночном небе созвездием Большой Медведицы. Звезды были отпечатками его ноги, которые он оставил, ковыляя вокруг Полярной звезды1. У хопи Хурак&ну и Тескатлипоке соответствует одноногий верховный бог клана Стрел. Подобно Тескатлипоке, его цвет — черный, поскольку он путешествует по пространству, потустороннему по отношению к нашему миру. Вместо одной ноги у него молнии и он, подобно Хуракану, осуществляет связь с нашим миром благодаря этим молниям2. В Египте одноногим был бог тьмы Сет. Его нога была оторвана Гором, причем она стала отождествляться с созвездием Большой Медведицы3, как и Тескатлипока. Сет — это полярное ночное божество тьмы, противник Гора — дневного солнца.

1 Овузу X. Символы инков, майя и ацтеков. СПб., 2006. С. 209.

2 Овузу X. Символы индейцев Северной Америки. СПб., 2006. С. 96-97.

3 Мюллер М. Египетская мифология. М., 2005. С. 117.


В Индии Хуракану соответствует древнейший ведический бог молний Аджа Экапад, имя которого переводится как «Одноногий козел». Он выступает в мифах то как самостоятельное божество, то как один из детей Ру-дры или как сам Рудра. Его также считали воплощением ведического бога солнца Рохиты (то же, что Сурья). 3. Рогозина переводит имя Аджа Экапад как «Одноногий Нерожденный» и считает его одним из определений Единого Первосущего божества, Предвечно Сущего, от которого все родилось. Он «Одноногий Нерожденный», поскольку обитает в сокровенном трансцендентном мире, «в который он вступает ногой, отсюда и название

"Аджа Экапад"»1. Одноногий Царь (в соединении с одноногой Царицей) появляется в алхимических трактатах. В одном из них выражение «одноногий» по отношению к Меркурию должно, вероятно, подчеркнуть его единство2. Этот параллелизм образов свидетельствует об общности изначальной мифологемы.

Одноногость, как и хромота, указывает на связь божества с датой зимнего солнцестояния. Так, в «Ригведе» Ашвины излечили Правриджа от слепоты и хромоты: «Слепого (и) хромого делаете способным видеть (и) ходить» (РВ. I. 112, 8). Б. Г. Тилак говорит, что «слепой и хромой Правридж соотносится с солнцем после заката или в приближении к зимнему солнцестоянию»3. В день зимнего солнцестояния, когда совершается переход от старого пространства-времени к новому, творится новый мир. Нет ничего странного, что бог-Творец оказывается связан с этой датой. На одной ноге он перепрыгивает из старого мира в новый, творя его. Хуракан в этом проявлении превращается в космический вращающийся вихрь, который соединяет, скрепляет все первоначальные элементы хаоса, преобразуя их силой своей творческой воли в космос. Такова мистерия даты зимнего солнцестояния в примордиальной Традиции.

1 Рогозина 3. О происхождении мира // Все об Индии. Сборник. В 2-х т. Т. 1. М., 2002. С. 310-311.

2 Юнг К. Г. Mysterium Coniunctionis: Таинство воссоединения. Минск, 2003. С. 480, 490.

3 Тилак Б. Т. Арктическая родина в Ведах. М., 2001. С. 325.

4 Popol Vuh. Р. 39.


В «Пополь-Вух» содержится важнейшее указание на триединство Хуракана. «Первый называется Какулха-Хуракан. Второй — Чипи-Какулха. Третий — Раша-Какулха. И эти три суть единое Сердце небес» (с. 11). Какулха-Хуракан означает «Молния Одноногого», Чипи-Какулха — «Маленькая Молния» и Раша-Какулха — «Зеленая Молния»4. Когда в «Пополь-Вух» говорится о трех

Хураканах, которые являются одним, это означает, что, по представлениям киче, единый бог триедин, то есть оказывается Единым существом, имеющим три способа проявленности. Три проявления единой сущности — это и есть триединый Хуракан, единство существования которого становится основанием для тройственности проявления. Триединство и есть первая проявленность сущности бога. Бог есть Единство, которое проявляет себя в бытии посредством триединства. Когда говорится о трех Хураканах, то речь идет не о трех самостоятельных божествах, каждый из которых существует сам по себе, а о трех проявлениях одного и того же бога, о трех сущ^ ностях единого существа.

Три имени Творца обозначают три линии творения в их нисхождении в материю^ поскольку молния — это нисхождение света с неба на землю или вхождение энергии в бездвижный хаос. Три способа проявленности Творца — это Душа, Мысль, Слово. В Душе Творца зарождается Мысль о творении, которая и выражается через волевое Слово. Первая же манифестация этого триединства является творческим Словом (Хуракан есть Слово). В этом триединстве проявляется сущность бога как Творца. Не будучи Творцом, бог не был бы триедин. Но также и вне триединства (душа-мысль-слово) творчество невозможно. Хуракан триедин, поскольку он Творец, но он Творец лишь в силу своего триединства. Триединство и творчество в Хуракане нераздельны. В этом суть его существования и таково существование его сущности.

В начале бог проявляет свою сущность и определяет само свое существование в яркой ослепительной вспышке. Следствием этой вспышки, вошедшей в изначальные воды, стало создание космоса из хаоса. Тьма — это безмерная глубина Мудрости, бесконечность которой была неведома (Ничто), замкнута в себе (трансцендентность) и не распространяла света, пока блестящая точка, луч

(Молния-Хуракан) с силой не пробилась в видимость. С этого молниеносного явления света во тьме и началось творение. Я. Бёме говорил, что «молния есть мать света, ибо молния рождает из себя свет; она есть отец ярости, ибо ярость пребывает в молнии, как семя в отце; и эта же молния порождает также и звук, или звон»'. Когда молния исходит из Сердца небес, космос получает бытийность, а явление — существование.

Поскольку Хуракан — молния, то он несет в себе живую электрическую энергию, которую вырабатывает сам и которой заряжает Вселенную, даруя ей жизнь. Он, как бог-Творец, является, по выражению Ланца фон Либенфельса, «одним из электрических первобытных существ»2. Закономерно при этом, что он действует «во мраке, в ночи». Хуракан был богом живого огня, электрической вспышкой, прорезавшей тьму. При этом одно из имен Хуракана — Зеленая Молния. Ранее в «Пополь-Вух» о нем говорилось как о Владыке зеленого блюда и Владыке зеленой чаши (с. 9). Здесь Хуракан предстает как Владыка просторов неба, вод и земли. Однако сам по себе зеленый цвет связан с дождями, с водной стихией, из-за чего бог назван также «Сердцем озера и Сердцем моря» (с. 9) — изначальных космических вод. Будучи Зеленой Молнией, Хуракан открывает нам тайну Зеленого Луча. Свет нынешнего желтого солнца скрывает за собой мистическое Черное Солнце, а оно уже прячет Зеленый Луч. Хуракан открывает посвященным Путь Зеленого Луча. Тайна в том, что Зеленый Луч должен коснуться головы человека. Это будет подобно удару молнии. Только Зеленый Луч открывает подлинное зрение и знание о сущности мира.

1 Бёме Я. Указ. соч. С. 136.

2 Ланц фон Либенфельс Й. Теозоология. Тамбов, 2008. С. 69.


Молния, дающая мгновенную вспышку света, исходит из Хуракана. Эта молния есть сияние первого творящего

Слова и соответствует ясности Слова. Когда Хуракан произносит Слово, то он производит и молнию, рождает себя как молниеносную вспышку света творения. Эта вспышка молнии и есть истинное Слово Хуракана. Молния исходит из творческого огня Хуракана и несет в себе начало всех сил и источник Вселенной. Эта молния зажигает тьму огненным Словом Хуракана. В вспышке молнии Хуракана скрыто творчество, в ней пребывает волевой акт и творческое Слово. С молнией «начало» распространяется само и распространяет семена-идеи нового мира, которые должны упасть в изначальный хаос и взойти феноменами упорядоченного космоса.

Хуракан существовал в изначальном и «пустом» небесном пространстве как «Сердце небес». Он — творящая Точка в центре пустоты небес. Сжатие пустоты небес порождает Точку, несущую в себе колоссальную творческую энергию, которая и реализуется как Хуракан — в виде молнии или Зеленого Луча. Точка концентрации пустоты небес, Сердце небес (Хуракан) породило сияние молнии, названное началом творения. Ее распространение и привело к созданию космоса. Молния обладает преобразующей силой. Космос — пустота небес, преобразованная силой молнии, и изначальные холодные воды. Напряжение, возникающее на границе между небом и морем, разряжается при помощи вспышки молнии, и между ними возникает твердая и упорядоченная граница — космос.

Сияние молнии, породившей космос, — это распространение творящей воли Хуракана из скрытой в пустоте небес Точки во все пределы творимого и упорядоченного пространства. Сияние молнии Хуракана мгновенной вспышкой освещает весь мир и так творит его. Основа существования мира находится в Хуракане, в его творческой воле и во вспышке его молнии, вышедшей из Точки, из Сердца небес в виде Зеленого Луча. Пока сияние находилось в Точке в скрытом состоянии, в мире было только молчание, холод, тьма. Как только молния сверкнула и вышла из Точки в виде Зеленого Луча, так космос оказался сотворенным.

Будучи Точкой, свернутой и скрытой в пустоте небес, изначальный бог зовется «Сердце небес» (с. 10, 11). Сердце небес — это Дом небес, Дом, в котором бог до явления творящей вспышки пребывает скрыто, тайно, изначально (это соответствует руне «иг»). Точка — это и есть Дом, место скрытого пребывания. Бог находится здесь в зародышевом (свернутом) состоянии. Он только готовится родиться и выйти в виде вспышки молнии. Поскольку он еще не вышел, не определился как молния и как творческая воля, то его имя (Хуракан) в этой части сакрального текста не названо, а только определяется как Сердце небес. В этой Точке в потенции заключен не только космос, но и сам бог, создавший мир. В этом отказе открыть имя бога, а только лишь дать его определение, содержится указание на потенциальность. Поэтому здесь он пребывает во тьме: Зеленый Луч заслонен Черным Солнцем.

Лишь после явления молниеносной световой вспышки творческой воли имя бога открывается (Сердце небес именуется Хуракан — с. И). Только после выхода бога из потенциального, зародышевого состояния, после его исхода из Дома в виде Зеленого Луча совершается его поименование. Откры?ие имени Хуракана означает выход из Точки, акт творения, явление бога и космоса в сияющей вспышке творящего Зеленого Луча. Неоформленный, невыявленный, небытийный «иг» превращается в ослепительно сияющего творящего Хуракана (иг + сап), «иг» — это изначальная пустота небес; «сап» — сияющая вспышка, вышедшая из Сердца небес, из Точки, скрытой в небесах. После выхода из Точки Хуракан не просто является миру и творит космос. Если раньше он присутствовал только в пустоте небес, да и то скрыто, то теперь он открыто явлен в трех плоскостях реальности, обретая тройственность, триединую природу.

Хуракан именуется Сердцем небес, поскольку именно сердце — главная точка измерения Души Творца. В силу этого сердце — Центр небес, всего мира, то есть аспект творения, а Творец представлен сердцем творения. Сердце здесь — побудительная сила для акта творения, несет в себе божественную творческую волю. Я. Бёме заметил, что «небо есть сердце природы, в котором пребывают все силы, как в стихиях и звездах», причем самое начальное и глубокое творение происходит «в середине, и оно есть сердце Божества»1. Именно сердце несет в себе стихию света и жар огня. Сердце небес представляет собой полюс стягивания воедино в божественной силе. Из этого первосущего ядра и рождается наша Вселенная. Сердце является самим истоком творения, его глубинной основой, несущей в себе волю к творению. Из сердца, как из центра, мир начинает процесс самостановления, развития. Бытие берет свое начало в сердце.

Творящее Слово имело в своем начале божественную Волю и Желание. Творящая Воля и Желание несут в себе энергию творения, явленную в первом сиянии божественного Света и в звучании творческого Слова. Однако место обитания этого Слова, место рождения Желания и творческой Воли располагается в сердце. А. фон Франкенберг отмечает, что благословенное Слово существовало в Вечности от Начала, и «оно возникло, зачалось и родилось в вечности из отцовского сердца»2. Все вещи сотворены Словом, зародившимся в Сердце небес и вышедшим из него как осуществление Желания и Воли. В качестве Сердца Творец определяет свое бытие в творении и в Слове.

1 Бёме Я. Указ. соч. С. 52, 261.

2 Франкенберг А., фон. Рафаэль, или Ангел-Целитель. Киев, 2006. С. 29.


Сердце само по себе — знак Центра, как человека, так и мира. Это точка пересечения макрокосма и микрокосма, божественного и человеческого. Будучи скрытым, сердце несет в себе идею скрытого для нашего мира трансцендентного бога. Оказываясь образом Центра, сердце прямо соотносится с Мировым яйцом, из которого был сотворен наш космос'. Сердце становится истоком творения и источником радости от совершенства творения. Сердце есть источник света и творящего Слова. Из Сердца небес исходит Зеленый Луч (молния), сопровождающаяся звуком произнесенного Слова. Так происходит сотворение мира. Эти свет и звук являются соединенно в виде молнии, исходящей из Сердца небес.

1 Генон Р. Символы священной науки. М., 2002. С. 239, 248.

2 Вильяме К. А. Энциклопедия восточного символизма. М., 1996. С. 321-322.

3 Уоллис Бадж Э. Легенды о египетских богах. М.; Киев, 1997. С. 81.

4 Там же. С. 83.

5 Там же. С. 15.


В качестве центрального органа сердце отвечает за все процессы, происходящие в мире, становясь материализацией души Творца и его Воли. В китайской на-турмифологии сердце — правитель для тела, оно — вместилище ума, и вся духовная деятельность (мышление) исходит из него2. В египетском мифе о творении мира бог-создатель обращается «с заклинанием к сердцу своему» и «положил начало [вещам] в своем собственном сердце, и на свет появилось множество сотворенных вещей...»3. В-другой версии мифа Творец сообщает, что «творил силой заклинаний сердца» и «заложил начало вещам [посредством] сердца своего...»4. Э. Уоллис Бадж, комментируя этот миф, отмечает, что бог «обращался к своему сердцу, которое помогало ему в первых актах творения; и мы можем предположить, что в своем сердце он продумывал, какого рода вещь желает сотворить, а затем он произнесением ее названия воплощал свою мысль в конкретную форму»5. В Египте такой способ творения называется «заложение начала в сердце». Также и М. Луркер утверждает, что Творец «выдумал вселенную своим сердцем и наградил ее обликом своим созидательным словом»1. В египетском мифе творческая Воля и творящее Слово исходят из сердца. Эта же идея выражена и в «Пополь-Вух»: творческое Слово выходит из Сердца небес.

Сердце, благодаря своей динамичной функции в организме, становится наилучшим знаком для передачи творческого момента. Являясь священным центром человеческого тела, сердце воспринимается также в качестве сакрального Центра Мира и исходной Точки творения. Так сердце становится местом, где рождается просветленное сознание Творца. Сердце несет не только замысел Творца о мире, но, что особенно важно, его любовь к творению.

Сердце небес пребывает скрыто, но становится точкой равновесия. Это означает, что равновесие пребывает в скрытой области, в небытии. Будучи скрыты в Сердце небес, космические силы находятся в состоянии неустойчивого равновесия, в потенциальности бытия. Идея равновесия заключена в самом скрытом (небытийном) существовании Сердца небес. Равновесие заключено в точке, которая еще даже не существует (Небытие). Однако это небытийное равновесие уже потенциально несет в себе идею равновесия бытия, когда Сердце небес и Сердце земли объединятся как две уравновешенные чаши весов. В этом равновесии соединяются Создательница и Творец, и создается бытие. Те, кого нет (скрытые боги), обретают бытие и создают бытие (наш космос) из небытия (из тьмы).

Когда в первичном небе появляется Сердце, то его природа меняется. Сначала это было темное, ночное небо, но в нем существовало скрыто и тайно Сердце неявленного бога. Это было еще не то небо, которое есть сейчас, поскольку творение нашего неба совпадает в «Пополь-Вух» с творением нашей земли. «Пополь-Вух» изначально представляется как «повествование о том, как совершилось возникновение всего: неба и земли» (с. 9), и о том, «как было разделено небо» (с. 10). Творение неба предстает как «разделение», которое оказывается возможным лишь после проявления его Сердца. Из изначальных вод должна появиться не только земля, но и наше теперешнее небо. Как природа первичных вод — лед, так и природа неба — лед. Из льдистого неба Северного полюса рождается небо нашего космоса.

Небо как средоточие и престол Сердца небес становится обычным небом нашего мира. Космическое небо превращается в небо нашего космоса. Неподвижность, тьма, молчание льдистого неба Полюса сменяется небом — воздушным и жизненным пространством. Если раньше ширь темного и пустого неба соответствовала шири ледяного моря, то теперь ширь неба соответствует просторам земли. Соединение тверди неба и тверди льда сменяется соединением тверди неба и тверди земли. В начальном небе «не было ничего». Но когда в момент творения небо разделилось, в нем произошло движение и появилось Сердце и волевое Слово, то тут же все изменилось. Благодаря проявлению или формированию Сердца движение входит в ранее неподвижное небо, и оно преобразуется, разделяется в акте творения мира.

Небо по своей возвышенно-духовной, нематериальной природе ближе к богу, чем материальная земля. Не случайно Создательница, Творец и Хуракан скрываются в пространстве небес, а не земли. Но зачем в «Пополь-Вух» столько богов, принимающих участие в создании мира? Существуют Создательница, Творец, Хуракан. Творение вполне могло быть осуществлено одним богом. Однако на самом деле концепция божественного творения подразумевает, что за спиной божества, непосредственно творящего мир (Хуракан-Слово), и выше него пребывает божество, планирующее творение

(мудрецы Тепеу и Кукумац, андрогинное божество). По отношению к нему Творец оказывается всего лишь исполнителем-посредником (Слово — порождение мудрости). Еще булыиая тайна заключается в том, что над божествами-мудрецами и планировщиками, вне их и вокруг них находится самое Непознаваемое и Неведомое, Источник и Причина — трансцендентное Ничто.

Андрогинное единство изначальных Создательницы и Творца соответствует высокой нордической Традиции священного двуединства или «двойственно-двуединой двоицы»\ Эта двоица духовного и телесного, мужского и женского представляется всегда в объединении, в синкретизме противоположностей. Она несет в себе бинарный код как ключ к созданию Вселенной. Однако при соединении мужское и женское создают третье — центральную Точку, Сердце небес. Так изначальная двоица предшествует и порождает из себя «тройственно-троичную троицу», которая предстает как единство прошлого, настоящего и будущего, или возникновения, бытия и «гибели по направлению к новому возникновению»2. Именно эта первичная троица и сотворила мир. Космос родился от соединения Создательницы и Творца и их андрогинного слияния в Сердце небес.

1 Лист Г., фон. Первооснова. Тамбов, 2009. С. 42, 110.

2 Там же. С. 42, 112.


От этой первой троицы родилась вторая троица — Хуракан, создавший космос Словом. Поэтому триединый Хуракан появляется после андрогинного Кукумаца. Первая троица осуществляет переход от Небытия к Бытию. Вторая троица утверждает Бытие как реальность творения. При этом творческая Воля переходит от первой троицы ко второй: «Тогда Тепеу и Кукумац сошлись вместе с ними, тогда они совещались о жизни и свете...» (с. 11). Тепеу и Кукумац сошлись «с ними» — с троицей Хуракана, чтобы обсудить планы сотворения мира.

Мудрость облекается плотью Слова, потенциальное становится явным, могущество утверждается в Бытии, и происходит его завоевание. Поскольку творение совпадает здесь с понятием соединения, то, чтобы сотворить мир, Тепеу, Кукумац и Хуракан — Творец, его Мысль и Слово, должны были встретиться и соединиться.

Троичность открывает, что бог является Другим в каждой из трех фаз творения или трех плоскостях реальности, но в то же время — все тем же, сохраняя свое Единство. Вне своего отношения к миру и человеку бог оказывается Одним, и Троица является «Одним — Единственным — Единым»1. Поэтому в «Пополь-Вух» подчеркивается единство Хуракана. Эта концепция, представленная в сакральном тексте, восходит непосредственно к изначальному Откровению, данному человечеству в момент его сотворения.

Когда Тепеу и Кукумац сошлись с Хураканом и «совещались о жизни и свете, о том, что должно быть сделано, чтобы появились свет и заря» (с. 11), то все это происходило еще «во мраке, в ночи». Эти слова могут быть поняты только как указание на творение времени. Мир создается последовательно (земля, вода, растения, животные, человек), но это творение вписано в рамки времени. Здесь указание на время (от ночи до наступления зари) дается до творения мира и солнца. Это означает, что именно время оказывается «первым» творением, хотя оно и неотделимо от пространства. Это творение осуществляется «во времени», так как в противном случае следовало бы предположить, что время существует отдельно от творения и независимо от Творца.

До творения мира не было и времени, но время начинается не с момента создания пространства, а с момента возникновения замысла творения мира, когда и были определены временные рамки для этой «работы». Время началось в тот момент, когда Творец задумал создать мир как последовательный процесс. Поэтому в «Пополь-Вух» концепция времени и идея о его течении (от ночи до рассвета) возникает до того, как творится мир, но после того, как последовательность процесса определена. Этот процесс будет затем вписан в эти заранее заданные ограничительные временные рамки: создание человека завершает творение и происходит перед самым рассветом. Порядок творения задан движением времени, которое «началось» с появления замысла о творении как последовательном процессе.

Далее, подразумевая весь план творения целиком, боги произносят свое первое Слово: «Так пусть это свершится!» (с. 11). Следует понять, что именно в это мгновение весь наш космос во всей протяженности пространства-времени был создан. Далее, однако, процесс творения разбивается на отдельные этапы. Первая задача — превращение Ничто в Нечто, переход из Небытия к Бытию. В «Пополь-Вух» она решается как «заполнение пустоты»: «Да будет заполнена пустота!» (с. 11). Этот приказ относится к первичной «пустоте», к «пустому пространству небес» (с. 10). Но сразу после этого говорится о создании вторичной пустоты на место изначальных небесных вод: «Пусть воды отступят и образуют пустоту...» (с. 11). Хотя в обоих случаях говорится о «пустоте», но природа их совершенно различна. В первом случае она существовала изначально, а во втором она образуется после того, как воды отступят. Этот второй процесс аналогичен «разделению небес», поскольку небеса и представляли изначально водное пространство. Не случайно, что в переводе Ре-синоса для этих процессов используются два разных слова. Первичная пустота, которая должна быть «заполнена», переведена как el vacHo (пустота, безвоздушное пространство, полость), а вторичная, которую должна «освободить» отступившая вода, — как el espacio

(пространство)1. Изначальные воды разделились, отступили и образовали или освободили пространство для творения космоса.

Когда бог решил обрести форму, создать бытие и перейти из Ничто в Слово, то он сконцентрировался в центре тьмы, чтобы его сконцентрированный Свет смог разойтись по окружности во все стороны от центра. Это сжатие-сокрытие и выражено в словах о Прародителях, скрытых в центре океана тьмы. Решение о концентрации света ради последующего его явления-излияния передается в словах о соединении богов. По мнению А. Пайка, это сжатие «было совершено для того, чтобы возвысить Изначальный Свет и освободить некоторое пространство»2. Поскольку до начала творения все было заполнено «бесконечными водами», то свободное пространство для творения мира отсутствовало. Когда воля Творца направилась в сторону творения, то он прежде всего сжал эту воду со всех сторон, чтобы оставить свободное для творения пространство. После того как произошло * это сжатие и освобождение пространства, образовалось место, пригодное для творения сущего. Это пространство являло собой некий вакуум, пустоту, свободное пространство, необходимое для размещения в нем творения. В этом пустом пространстве, образовавшемся в беспредельности, нашлось место для проявления идей и форм бытия. Творение предстает как разделение неколичественного единства (воды и неба). Это разделение выступает в качестве порождения пространства и времени, а с его помощью — упорядоченного космического единства.

1 Ророї УиЬ. Р. 10.

2 Пайк А. Мораль и Догма. В 3-х т. Т. 3. М., 2008. С. 199.


Разделение породило новый космический компонент — землю: «...пусть появится земля и будет прочной; пусть это свершится» (с. 11). Разделение вод порождает землю.

Твердь создана в пространстве, образовавшемся относительно отступивших вод. Разделение вод и появление земли — это еще не творение нашей суши, так как подразумевается, что первичная земля уже существовала. Просто она была сначала скрыта под первичными водами. В «Пополь-Вух» подчеркивается, что первоначально «небо было в состоянии неизвестности, а земля была погружена в воду» (с. 12). Образовавшаяся земля — это не земля нашего мира, так как она была только «освобождена», а не сотворена. Как изначальное небо, эта земля была хаотична и только требовала творческого вмешательства.

Вода была основой всего, и Вселенная была создана из первичных вод хаоса. Три первоначала — небо, земля и вода — вышли из этой первоосновы, из изначальных недифференцированных холодных вод. Земля произошла из воды, небо разделило воды, воды же хаоса трансформировались в воду нашей реальности. Ни воздух, ни огонь, ни земля, ни вода, хотя все они — основные первоэлементы мира, не могут проявиться самостоятельно, пока не выйдут из своей первоосновы — воды, которая открывает их и выводит из себя. При этом изначальная вода была, как мы помним, бездвижной, тихой. Получается, что одна твердь (лед) породила другую твердь (землю).

Твердая природа льда собирает всю воду в одно место, фиксирует ее. Соединение огня (Слова) и льда (холодные воды) вызвало таяние ледяной шапки Полюса, превратившейся во множество водных потоков. В этот момент понятие тверди переходит ото льда (которого больше нет) к земле. Раньше твердью был лед (твердь вод), а теперь твердью стала земля. Вода — основание земли, твердь воды (лед) — строительный материал тверди земли, его первоформа. Исток земли скрыт в истоке изначальных холодных вод. Так и исток любого творения скрыт в подсознании. Как с приходом Хуракана-молнии воды отступили и явилась земля, так и в момент творческого озарения сияющая идея, образ нового является из тьмы бессознательного. Лед неведения растоплен огнем мысли.

Разделение вод и освобождение первичной земли приводит к появлению нового компонента творения — Света. «Пусть будет свет, да будет заря на небе и над землей!» (с. 11). Земля появляется до света. Свет — это энергия, обладающая силой дарения. Земля — сосуд, обладающий силой получения («Зеленая чаша», как об этом сказано в «Пополь-Вух» — с. 9). Без сосуда невозможен был бы свет, так как он бы не светил, не собрался, а рассеялся. Свет создан после земли и неба, чтобы ему было от чего отражаться. Свет, распространяясь во все стороны, отражается от неба и светит сверху. Он отражается от земли и поднимается снизу вверх как заря. Раньше разделения небесных вод и появления тверди земли свет не мог быть явлен, так как, не имея возможности отражаться, он и не смог бы светить. Заря является как земное эхо божественного света. Зеленый Луч Хуракана должен зажечь зарю и свет: Заря — ответ космоса на зеленую молнию Хуракана. Без земли Зеленый Луч Хуракана так и остался бы в плену Черного Солнца.

Исходя из этих принципов, сначала появляется земля, которая должна быть «прочной» (с. 11), то есть стать твердой основой для света. Когда твердая основа создана, может появиться и свет. До явления земли было только небо и воды хаоса, заполнявшие все пространство пустоты. Вода не была парой небу, поскольку они были соединены. До явления земли небо было неполным, небытийным, оно еще не было сотворено и пребывало «в состоянии неизвестности» (с. 12). Лишь после того как земля явилась из отошедших вод, небо, став ей парой, также обрело качества бытия. Вот после этого в образовавшемся космосе и появились свет и заря, чтобы осветить пространство между небом и землей. Поэтому свет творится после появления земли.

Боги Тепеу, Кукумац и Хуракан сказали: «Так пусть это свершится!» (с. 11). Здесь слово «свершится» несет потенциал всего, что должно возникнуть. Это свершение равносильно «заполнению пустоты», творению бытия: «Да свершится бытие!». Каждый этап творения (земля, свет и т. д.) отмечается особым самостоятельным волевым приказом («пусть свершится», «пусть будет», «пусть появится»). У каждого творения есть свое Слово, которое несет в себе потенцию этого творения и направленную волю Творца. Творение, следовательно, начинает существовать, когда выполняет задачу, высказанную в приказе «быть», «существовать», «свершиться», и когда исполняет творческую волю бога. Каждый волевой приказ выполняет свою задачу и порождает свою деятельность в творении. Бытие есть не просто само по себе, но оно есть выполнение приказа Творца «быть», «существовать», «свершиться».

В «Пополь-Вух» акт творения рассматривается как последовательность высказываний, благодаря чему мир в своих отдельных феноменах и в целом обретает бытие. Творение Словом — это выговаривание мысли, проецирование ее вовне в качестве самостоятельной реальности. Слово исходит из мысли, явное выходит из неявного, а бытие — из небытия. Сначала, когда Сердце небес находилось скрыто в небе, свету негде было проявить себя. Свет уже существовал в Хуракане, но не явно, не в произнесенном Слове, а скрыто — как мысль (Творец — «большой мыслитель»). Только после того как было подготовлено и освобождено от первобытных вод «место» («пустота»), свет смог открыться, явившись в Слове — волевом приказе «Пусть будет свет» (с 11). Поскольку мир освещен не самим Хураканом, а его Словом — световым Зеленым Лучом, то он не совпадает с самим светом, но в то же время благодаря этому Слову-свету, освещающему творение, нет ни одного места, лишенного присутствия Хуракана. Он вне мира, но мир наполнен им.

Мир, космос — это речь бога. Благодаря произнесенному Слову мир становится реальностью. Эта реальность зависит от того, что Слово произнесено, но само Слово есть порождение мысли — волевого решения, чтобы мир был создан. Мысль становится реальностью в Слове, воплощается в речи, поэтому и сотворенный Словом мир обретает реальность. Самоопределение творения как реальности имеет под собой прочное основание — реальное бытие волевой мысли в произнесенном Слове. Если бы мысль не была произнесена, то мир существовал бы только в божественном замысле — внутри реальности Творца, и не имел бы собственной реальности. Произнесенное же Слово в одно и то же время обретает самостоятельное значение и отдельное существование, но и полностью зависит от своего истока — божественной мысли. Реальность этого существования определяется именно этой его зависимостью. В божественной речи продуманная мысль, существовавшая лишь в божественном сознании, облекается в слова, получившие свое собственное реальное бытие. В акте творения мысль и желание бога создать мир обретают реальность в произнесенном Слове. Реальность начинает существовать отдельно от Творца, но в то же время и зависимо от него. У мира нет иной реальности, кроме той, которую бог определил ему в произнесенном Слове. Творение мира — это акт выговаривайия, словесного оформления мысли.

Поскольку Хуракан был Сердцем небес и творит мир Словом, это означает, что Слово изошло из Сердца, из самого средоточия божия, и объяло все пространство мира. Творящее Слово устремляется из Сердца к первичной материи, входит в нее и свершает акт алхимической трансмутации. Слово есть отражение мысли; Вселенная же есть отражение Слова. Логос — это творящее божество. Он не является нерожденным и несозданным, так как творится (произносится) богом-творцом, при-

ходится ему сыном и порождением. Логос — посредник между творением и Творцом. В начале, когда непро-явленный и небытийный бог (Ничто, Пустота) решил обрести бытие и сотворить мир, он, во-первых, помыслил (мудрец и мыслитель), а затем облек свою мысль в форму, в плоть Слова (поэтому Слово «пришло» — с. 11). Его уста произнесли Слово, подобное ему самому. Это Слово открыло ему то, чем он являлся в бытии — его Имя. Вечно Сокрытый проявился в Слове и через Слово обрел бытийность.

До произнесения Слова его энергия, его огонь в чистоте и яркости своего света, существовала в свернутом виде, распространяясь снаружи вовнутрь, являя яркость внутри тьмы и скрытно во тьме. Из-за этого была видна только тьма, а свет, скрытый во тьме, был Ничто. Тьма была местом распространения света внутри себя и одеянием света. В момент произнесения Слова тьма раскрылась и выпустила из себя Зеленый Луч, который рассек тьму и распространился изнутри вовне, явив яркость вне и определившись как бытие. Таково было явление Хуракана — Зеленой Молнии — и приход Слова.

Творение мира Словом — ведущая мифологема космогонии многих народов мира1. Мир вызван из хаоса и сотворен посредством Слова — звука, несущего в себе божественную мысль. Вне произнесенного Слова ничто не могло обрести бытийность. Вещи, явления, космос бытийствуют только потому, что были названы, поименованы, выведены из небытия Словом. Произнесение Слова — не просто творение, но повеление. Миру приказано быть, и у мира нет иного выбора. Мистерия творящего Слова — одна из главных тем космогонической мифологии. До творения Слово пребывало «только» в боге, в его мудрости. После произнесения Слово распространилось «везде» — в космосе, который оно и создавало по мере распространения.

Воплощенность Слова достигает своей высшей точки еще до начала творения. Хуракан изначально и был Словом. Это Слово было «до начала» и «в начале» творения. Бог Хуракан был Словом, и Словом он стал Творцом и сотворил мир. Воплощенное в Хуракане Слово при создании мира также воплощается и в творение. Творя мир Словом, бог в Слове открывает себя миру. Поскольку он творит Словом, то это творческое Слово и есть его изначальная и главная природа. Слово — начало нашего мира, и вне Слова наш мир не существует. Творение мира есть акт раскрытия и воплощения Слова. Это Слово является устремленной к творчеству волей бога. Мир равновелик произнесенному и сотворившему его Слову. В мире нет ничего, что было бы за пределами Слова. Слово есть космос, объединяющий все, что есть в боге как Творце мира.

Поскольку природа Хуракана есть Слово, то он, ощущая бесконечное стремление к творчеству, обретает бы-тийность в произнесении этого Слова. Он произносит Слово и творит этим мир. Хуракан творит феномены как поток образов своей мысли, явленный в Слове. Через Слово бог творит мир и проявляет себя в космосе. В физический мир бог входит именно через Слово, творящее этот мир.

Если мир творится Словом, то Слова — это строительный материал космоса, камни, из которых слагается здание-мир. Каждое Слово, из которого создан мир, выступает как определенная сила или сторона творения. Слово представляет качества какого-либо из элементов космоса своим звуковым ритмом, сочетанием. Звуки Слова и соответствуют определенной силе творения или структуре явления. Духовные силы, выходя из произнесенных Творцом Слов, ритмизуют космос, оформляют материю, создавая феномены. Каждое произнесенное

Творцом Слово говорит о силе и свойствах творимого в этот момент феномена.

Поскольку мир созидается не одним Словом, а каждый феномен творится самостоятельным Словом, то каждое из этих Слов есть определенная ступень в акте воплощения замысла творца. Поэтому мир творится в определенной последовательности — от стихий до отдельных проявлений. Порядок в произнесении Слов сообщает о связи объектов, их духовном состоянии и иерархической подчиненности. Произнесенное Творцом Слово, зафиксированное в сотворенном феномене, получает свое «земное», материальное значение и прочтение. Последние этапы творения — самые материальные, оформленные (конкретные единичные феномены). В то же время его материальный смысл говорит о духовных корнях как объекта, так и человеческого слова — «земного» названия этого объекта. Постижение Слова в его духовном значении определяет подъем на духовный уровень Творца, впервые произнесшего это Слово.

Когда Хуракан творит мир Словом, это следует понимать в том смысле, что мир является материальным воплощением творческой воли бога, выраженной им в волевом Слове — приказе миру и отдельным феноменам «быть!». Хуракан един и не может разделить себя на объекты творения, но он выражает всякий раз отдельно свою волю — то в приказе быть свету, то земле, то воде, то человеку и т. д. Последовательно, раздельно и разнообразно в творении выступает воля, выраженная в ряде последовательных и словесно выраженных приказов. Но все они остаются внутри единого творческого замысла, и их разнообразие существует в рамках единого бога-творца. Отдельные слова, смыслы или формы выступают не раздельно друг от друга, а в единстве Творца-Слова.

Поскольку изначальные воды не были созданы, а первичная земля, появившаяся из отступивших вод, также существовала всегда, то первым актом настоящего творения было создание света («Пусть будет свет» — с. 11). Таким образом, творение — не только произнесенное Слово, но и исходящий из Творца свет. Для того чтобы из Творца появилось творение, из него должен изойти свет, явленный в волевом Слове. Творение начинается с волевого высказывания о явлении света. Творение — акт воли. Творческая воля вызывает свет. Слово подобно огню; Слово несет в себе огонь и Слово творит огнем — молниеносной вспышкой Зеленого Луча. С явлением огненно-световой воли космос озаряется и творится. Огненное Слово озаряет мир и упорядочивает пространство. Свет — это понимание Творца в его творческом проявлении. Также само творчество должно быть понято как проявление света. Именно свет несет в себе тайну творчества и говорит о величии Творца.

В момент произнесения Хураканом слов «Пусть будет свет» происходит соединение творящего мир Слова и света, преобразующего изначальную материю. Соединение^ Слова и света формирует мировую Книгу Света — «Пополь-Вух». В этот самый момент, когда прозвучали слова «Пусть будет свет», вместе с первой вспышкой творческого света является и «Пополь-Вух», Книга Света, в которой записана вся история создания мира («повествование о том, как совершилось возникновение всего» — с. 9). Этот первый свет творения скрыт в «Пополь-Вух» — Книге света и светоче мира. Из «Пополь-Вух» этот первый свет творения и должен быть извлечен. Дальнейшие этапы творения — лишь реализация того, что уже записано огнем по свету на страницах космической Книги «Пополь-Вух».

Слово предстает как божественный свет. Произнесение Слова — первое явление ранее сокровенного света. Поскольку первым настоящим творением был приказ свету «быть», это означает, что природа творящего Слова — свет. Так как Слово — внешнее выражение мысли, то и световая природа Слова — отражение озарения мыслью. Озарение-вспышка мыслью отражается в световом Слове, энергия которого, входя в неподвижную материю, огненно преобразует ее и творит космос. Герметическая книга «Поймандр» гласит: «И святой логос, появившийся из света, приблизился к влажной природе, и был он, как мне показалось, гласом света»1. Соединенные в предложение, в форму слова несут в себе отраженный свет замысла Творца о творении. Как только Творец-Логос был озарен мыслью о творении, так эта вспышка сформировала цервое световое творческое Слово. Слова — это свойства мысли, желание мудрости реализоваться.

1 Высокий герметизм. СПб., 2001. С. 32.

2 Пернети А.-Ж. Указ. соч.-С. 70.


Творение — это явление Слов и их последующее воплощение. Каждое Слово сначала слито с Творцом в его мудрости, и благодаря этому Слово дает сотворенному феномену связь с Творцом. Творение мира Словом опирается на те духовные силы и волю к воплощенному Бытию, которые заключены в Слове. Творение мира Словом включает в себя воплощение, существование феномена и, как обязательный этап, — освещение, которое, собственно, и равнозначно самому акту творения. Слово приходит к Творцу, выходя из тьмы его мудрости, и исходит из него в виде световой вспышки (Зеленого Луча), обретая творческую силу, благодаря заключенной в нем энергии. Силой Слова бог творит свет, который, входя во тьму, создает космос. Сотворенный по. первому Слову свет вошел в несотворенный хаос и преобразовал его так, что все феномены стали порождением света. «Проявление света, — как отмечает Пернети, — стало, следовательно, как бы первым действием, обращенным богом на материю; первым союзом создателя с творением, духа с телом»2. Сотворив первым свет, Хуракан утвердил себя в качестве света и огня преобразования.

Само величие Хуракана есть ничто иное, как свет и огонь. Следовательно, тайна творения и тайна Хуракана скрывается именно в этом божественном свете. То, что бог творит светом, указывает на исходящее от него великолепие и совершенство в прекрасном свете. Творение может произойти не иначе, как только посредством божественного света. Этот свет извлечен Хураканом из него самого, от его собственной сути, из его собственного великолепного сияния, так как свет и сияние есть природа Хуракана — Молнии.

Свет существует до того, как появилось нечто, что он должен освещать. Это открывает нам истинную природу света: он должен был не освещать, а войти в изначальный неоформленный хаос, чтобы упорядочить его. Этот первозданный свет, войдя в материю, был скрыт в ней. Свет пребывает в материи скрыто, тайно, но он дает ей возможность бытийствовать, быть упорядоченной. Будучи по природе своей явным, изначальный свет пребывает в материи, в объектах, в предметах, как нечто сокрытое за плотной завесой материальности. Этот парадокс открывает перед нами финальный замысел творения: в конце развития материального мира свет должен выйти из скрытого состояния и трансформироваться в состояние явного присутствия.

Очищение и последующее восстановление первоначального божественного света — это финал эволюции, цель развития как всего мира, так и каждого отдельного явления космоса. В этом смысле свет — отправная точка и конечная цель творения. Будучи целью творения, он был создан первым, чтобы сразу обозначить эту цель и внести ее в творение как основу, как генеральный план Бытия. Скрытый в материи свет вновь будет сиять, как и в первый момент творения. В этом — тайный смысл фразы «Пусть будет свет»: пусть в будущем наш мир превратится в свет.

Свет познается как только исходящий из какого-либо источника. Этот источник света становится и причиной

света. В случае Первичного Света такой источник непознаваем. Однако в мифе он может быть понят как тьма. Тьма представляется источником света, так как тьма скрывала свет в себе, как Небытие есть источник Бытия, и в Небытии боги-творцы скрывались изначально. Тьма скрывает свет в себе, то есть свет не приходит во тьму извне, ничего не добавляется к тьме, чтобы извлечь из нее свет, как ничего не добавляется к Небытию, чтобы явить из него Бытие. Одно выходит из другого, порождается им. Тьма конденсируется и испускает из себя Зеленый Луч творения. При этом происходит алхимическая трансформация: свет Черного Солнца в момент исхождения становится Зеленым Лучом блистающего света и пронзает тьму. Природа тьмы есть Абсолютный свет в своей небытийности. Явление света — это озарение тьмы с целью стать видимой и обрести Бытие. Тьма есть корень света, и без тьмы свет не смог бы существовать. Тьма есть чистое Небытие, Абсолют. Свет же есть первое проявление Бытия. Поэтому свет происходит из тьмы.

Тьма и свет находятся в таких же взаимоотношениях, как пустота и субстанция, Небытие и Бытие. Свет обладает субстанцией, тьма же соответствует в «Пополь-Вух» пустоте. Поэтому тьма не является творением бога, а присутствует изначально, добытийно, как абсолютное и трансцендентное Ничто. Свет же творится и появляется, чтобы заполнить вторичную пустоту — пространство нашего мира. В случае тьмы не было никакого творения, но творение присуще свету как субстанции и явлению. Это творение представлено в сакральном тексте как разделение тьмы. Фон Веллинг считает, что Откровение света во тьме и было «первым разделением», откуда бог создал «все видимое и невидимое»1. Также и Пернети говорит, что «мрак расступился» перед светом и «хаос и смешение уступили место порядку, ночь дню и, можно сказать, небытие бытию»1. Так творение становится результатом разделения.

Свет исходит из бога, поэтому здесь имеет место творение «чего-то из чего-то». Тьма же не имеет отношения к творению, трансцендентна ему и существует предвечно. Поэтому творение есть заполнение пустоты явлениями и вытеснение тьмы светом. Это вытеснение тьмы светом на самом деле является освобождением и расширением света, который был ограничен, скрыт во тьме, поскольку тьма есть сжатие, сокрытие, ограничение света. Как свет выходит из мысли, явное из неявного, так и в акте творения свет исходит из бога, реализуя главный принцип творения — «что-то из чего-то». В несотворенной тьме реализуется иной принцип — «что-то из Ничто». Тьма не порождена богом или светом, в этом и заключается ее особенность как Ничто. Так в «Пополь-Вух» происходит разделение тьмы и заполнение пустоты светом-творением.

С явлением света все, что содержалось в космосе обобщенно (земля и небо как обобщенные понятия), наполнилось частностями. При помощи света общее перешло в частности, и частности были созданы, то есть увидены в свете. В процессе творения, как это видно в «Пополь-Вух», частное выделяется из общего. Это выделение возможно только с приходом света. Скрытый свет является со словом Хуракана, тьма и ночь побеждены светом. Однако явление света отмечает не день (поскольку солнца еще нет), а зарю, рассвет, которой, кстати, тоже еще нет, она только еще «будет» — в будущем времени (с. 11). Свет и заря существуют только еще в форме приказа «быть», но ни их, ни солнца еще нет. Творение идеи света необходимо, чтобы ввести в изначальную неподвижную тьму энергию. Здесь на первичный хаос воздействует волевое решение, что свет и заря «будут». Этот замысел о свете только подготавливает условие и место для появления зари и солнца. Поэтому свет отделен от солнца. Их творение — это в «Пополь-Вух» два разных действия, где одно лишь подготавливает условия для второго. Эта странная метафизическая теория могла зародиться лишь в тех регионах, где между появлением на горизонте зари и восходом солнца проходит так много времени, что эти два феномена кажутся совершенно самостоятельными. Конечно, такая картина не может наблюдаться в тропиках, а только в Арктике.

С явлением света определяется и тьма. Если до прихода света тьма была вообще, как таковая, то теперь тьма определяется относительно света. Безусловное становится относительным (как общее открывает в себе частное). В силу этого свет необходим тьме, как и тьма (черный свет) необходима свету, содержа его в себе в неявленной форме. Тьма светит своим черным светом лишь в соединении со светом. Свет необходим тьме, иначе тьмы бы и не было. Ночь же оказывается уже не вечной, а ограничена явлением света и приходом зари. До явления зари свет и тьма были едины, свет пребывал внутри тьмы. С явлением зари свет самоопределяется относительно тьмы как самостоятельный элемент. Тьма уже не абсолютная тьма, а лишенная света темнота. Относительность света и тьмы лишает их обособленности, абсолютности и соединяет их в единую циклическую систему Вечного Возвращения.

Соединение противоположностей света и тьмы порождает день и ночь в их чередовании, хотя на Полюсе это и происходит не ежедневно. Скрывавшийся свет вышел Из глубин тьмы и породил зарю. Заря — это не ночь и не день* но это соединение дня и ночи. В момент зари ночь и день, тьма и свет находятся в ущербе, теряют свою концентрацию, первозданную чистоту и ясность. С зарей тьма приобретает свойства света, а свет несет в себе качества тьмы. В момент зари тьма и свет переходят друг в друга (утренняя и вечерняя заря). Утренняя заря — это ночь со стороны света; вечерняя заря — это свет со стороны тьмы. Свет и тьма отличаются только относительно друг друга. Они становятся единым целым в заре. Их единство оказывается основой действующего космоса, так как свет несет разрозненным объектам мира воссоединение в едином сотворенном космическом пространстве. Эта первая заря является в то же время и последней зарей. В ней соединяются все зори тварного мира от его начала до конца, поскольку именно в ней происходит явление всего космоса.

Свет, входя в изначальную холодную и бездвижную материю, совершает двоякое действие: он вносит в неподвижную материю движение, энергию, что приводит ее к упорядочению и сгущению. По поводу этого первого действия Я. Бёме замечает, что свет «делает в сем мире все живым и подвижным»1. Без света потому не было бы творения, что без него не было бы тепла и все осталось бы в холоде и неподвижности. Согревая же, свет становится источником творения потому, что он дает существование в материи семенам-идеям всех вещей. Это и есть второе действие света. Если ранее эти семена-идеи феноменов были рассеяны в хаосе и присутствовали лишь потенциально, то теперь свет пробуждает их. Они прорастают в изначальной земле в виде объектов, форм, явлений. Мир, как открывает нам сакральный текст, появился от воздействия света на изначальный хаос.

1 Бёме Я. Указ. соч. С. 41.


Сначала в «Пополь-Вух» говорится, что свет был создан позднее, чем появилась земля. Затем последовательность меняется, и земля создается уже при свете. «Тогда была сотворена ими земля. Так в действительности совершилось ее создание. "Земля!" — воскликнули они, и немедленно она была сотворена» (с. 11). Последовательность меняется, поскольку речь уже идет не об изначальной земле, скрытой под водами и явленной, когда воды отступили, а о новой земле — противоположности старой. Именно теперь впервые говорится о том, что земля была сотворена, причем именно благодаря произнесенному Слову.

Первичная земля появилась из воды. Вода подразумевает духовное начало, а земля — материальное. Духовное порождает материальное, так и вода открывает землю. Из вод пространства произошла ширь земли. Вода — порождающая и женская сила, всемирная утроба, лоно земли. Во втором акте свет, вошедший в материю, отразившийся от земли, совершает превращение. При помощи света происходит творческая метаморфоза — создается новая земля, на которой должен впоследствии появиться человек. Творение здесь предстает как метаморфоза стихий.

Метаморфоза проходит несколько этапов. В первое мгновение творения земля была еще только стихией, причем совершенно не оформленной: «Подобно туману, подобно облаку и подобно облаку пыли была (земля) при своем сотворении, в начале своей телесности» (с. 11). Фон Веллинг отмечает по поводу схожей фразы из Библии, что «обитаемая земля еще не упоминается, потому как она еще находится в грубых, мутных Соль-Водах, полностью и совершенно смешанная, скрытая»1. Однако разделение земли и воды уже состоялось — пока лишь на уровне стихий, а не явлений. Земля представляла собой огромное космическое пылевое облако. Оно еще не собралось и не упорядочилось под воздействием света в нашу планету. Столкновение неба и льда (cielo и hielo) приводит к перераспределению творческой энергии и формированию земли. Это творение началось, когда творческое Слово («Земля») вошло в изначальный «туман» и упорядочило его своей волевой энергией. Создание земли совершилось в месте явления Хуракана в пылевом облаке, в той точке, где Зеленый Луч, молния Хуракана ударила в этот туман и осветила его.

Только что сотворенная земля была подобна туману и облаку. Земля вышла из воды, в стихии земли пока еще много стихии воды, поэтому из нее и поднимается туман и облака. Туман и облака — состояния воды, но исходят от стихии земли, что и означает водяное происхождение почвы. Это также означает, что земля возникла при отделении от нее воды — в виде тумана и облаков, то есть — ее иссушении. При творении земли легкие частицы воды превращаются в пар и поднимаются, а тяжелые частицы воды соединяются, отвердевают и иссушаются — превращаются в сушу, в землю. Таким образом, перед богами возникает задача досотворения земли.

1 Кирхвегер А. Й Указ. соч. С. 12.

2 Пернети А.-Ж. Указ. соч. С. 98.


Свет, явленный по первому творческому Слову, сгустил некоторые частички этого тумана, сделал их более тяжелыми, *и они, соединившись друг с другом, стали более непроницаемыми, образовав землю из изначального облака. Алхимики объясняют этот процесс так, что изначальная холодная вода оттаивала, «сама в себе уплотнялась» и «бродила». Кирхвегер замечает, что «под действием Духа она стала мутной, сама породила Землю, при этом появился гнилой, мертвецкий запах»'. Пернети разъясняет: «Бог возгласил во второй раз, и тогда спутанные стихии разделились, самые легкие разместились вверху, а самые тяжелые внизу, и явилась земля, освобожденная от своих влажных бездн — и оказалось, что она способна произвести все»2. Это творение земли предстает как алхимическое Делание, в котором земля — тело, где тяжелые элементы фиксируются, определенным образом сгущаются и соединяются, чтобы начать более упорядоченное существование.

Этот этап связан с удалением воды из стихии земли, ее очисткой, причем земля становится порождением огня в водах. Поэтому она сначала творится в виде тумана и облака, возникшего из воды под воздействием огня. После этого земля становится совершенным телом, из которого может появиться все, что необходимо для жизни. Так творение неба и явление огненной молнии во тьме привели к становлению тверди земли. Забеременевшие от молнии воды породили землю. Воды выходят из тьмы, а земля выходит из вод. Все они скреплены между собой и вращаются одно вокруг другого как скрепленные кольца. Это вращение упорядочивает и соединяет частицы и творит феномены.

Из облака пыли формируется земля и появляются горы: «Затем горы появились из воды; большие горы выросли мгновенно» (с. 11). Это означает, что земля появилась в результате соединения двух стихий — воды и воздуха (туман). Связь вод и воздуха в нижнем мире порождает твердь. Разделение вод на верхние и нижние привело к творению земли из нижних вод. Это творение выглядит как продолжение разделения. Горы отделены или выделены («выросли») из нижних вод. Это не просто земля, а горы, что указывает на полное отделение, на полное отсутствие вод в новом творении и на полную упорядоченность феноменов. Частное (горы) появляется из общего (земля). В то же время сам процесс творения-разделения подразумевает, что нижние воды сразу после разделения несли в себе потенции будущей земли. В стихии воды присутствует зародыш стихии земли, а в стихии земли присутствует зародыш феномена горы, явление которой выглядит как «мгновенный» акт.

После творения земли воды разделились и упорядочились: «С тех пор отделены были друг от друга реки, когда появились высокие горы» (с. 12). Собранные в одно место воды разделились, образовав два новых компонента — сушу («были образованы горы и долины» — с. 11) и земные воды, разделенные сушей: «Сперва была создана земля, горы и долины; был указан путь водным потокам, ручьи стали свободно бежать у подножья холмов и между ними» (с. 12). Вода скрывается под явленной твердью земли. Если ранее вода была видима, а земля скрыта, то теперь вода, собравшись в одно место, скрылась под твердью земли. Это творение можно представить как «выдувание» ветром земли из воды и гор из земли. Скрытая в воде суша стала явной, обрела существование, а видимая вода скрылась под новой твердью — под горами и долинами (с. 11). Так творение предстает как подобие процесса одевания, где каждая следующая ступень становится оболочкой или одеждой для предыдущей. Воды разделились и стали оболочкой для света; твердь явилась и стала одеждой для вод.

Вода выводит из себя то, что в ней скрыто: горы вышли из воды. Так мысль, озаренная светом, мгновенно выходит из тьмы бессознательного. Также и свет зари освещает сначала вершины гор, выводя их из тьмы ночи. В момент творения, в момент прихода зари и в момент озарения истиной скрытое становится явным, хаос становится космосом, идея превращается в конкретный образ, облеченный словом. Так боги творят отдельные явления мира. По этой причине творение воспринимается как чудо: «Только чудом, только магическим искусством были образованы горы и долины» (с. 11). Характерно, что это же понятие использует и фон Веллинг: «В этом разделении Всемогущий Бог осуществил, совершил абсолютно удивительное чудо творения»1. Это чудо указывает на нарушение естественного хода вещей и на сверхъестественную преднамеренность творения.

Чудо — своеобразный разрыв в естественном потоке событий, результат воздействия бога на физический мир, его неожиданное вмешательство с немедленным необыкновенным результатом. Явление мира, которого до этого не было никогда, — чудо. Объясняя творение гор, долин, всего упорядоченного мира чудом, автор «Пополь-Вух» показывает, что сам мир есть чудо и что он чудесен. Чудо нельзя объяснить из законов материи, но только из воли Творца. Чудо — это проявление божественной воли, направленной на неожиданное, необъяснимое, сверхъестественное, нарушающее законы природы и мгновенное преобразование.

Появление скрытых под водой высоких гор, представленное как чудо, подобно богоявлению. Оно во всем совпадает с явлением света из тьмы. В акте творения можно проследить три этапа: явление Хуракана из точки Сердца небес, явление света из тьмы, явление гор из воды. Скрытые миры находились друг в друге, но сделались явными через явление-разделение, чтобы достичь совершенства творения. Творение мира, как видно, основано на принципе разделения. Творение — это разделение («расчленение» и «разделение» — с. 10) изначальных космических вод и выделение из них земли. Земля вышла из воды при ее разделении. Затем происходит разделение земли и появление гор и долин, холмов, рек и ручьев. Даже вода рек ручьев, морей и озер оказывается лишь результатом разделения изначальных вод. Разделение — главный принцип творения в «Пополь-Вух». Творение — это разделение изначально хаотично слитых элементов с тем, чтобы они обрели одновременно двойственную, но и синкретичную структуру (одно содержит в себе другое скрыто, является в соединении с ним).

Хуракан творит мир, то есть создание нового мира начинается с Полюса как с сакрального Центра и Зародыша. Свет, начиная распространяться из Сердца небес, с небесного Полюса, заполнил пустоту и образовал землю и явления мира. Войдя в «облако пыли», свет сотворил зародыш земли, сформировал сакральный земной Полюс. Зеленый Луч, исходя из небесного Полюса (Сердце небес), создает земной Полюс, сакральный Центр — Сердце земли, зародыш нашего мира, из которого все и появилось. Сначала земля была сотворена как идея (облако пыли), затем из нее появились образы мира и объекты (горы, реки, холмы и долины). Так Сердце небес образовало Сердце земли и соединилось с ним в единой вертикальной структуре. «Так была сотворена земля, когда она была образована Сердцем небес, Сердцем земли, как они называются» (с. 12). Только теперь Хуракан становится не только Сердцем небес, но впервые назван еще и Сердцем земли. Он соединяет в себе два Центра — небесный и земной — вертикальной мировой Осью, что и соответствует его «одноногости» и функциям полярного божества.

Кроме сакрального Центра при творении земли и неба «были образованы и обозначены четыре ее угла и четыре главные точки» (с. 9). Также «была доставлена веревка для измерения и натянута в небесах и на земле, на четырех углах, на четырех главных точках» (с. 10). При творении космос распределился по четырем сторонам и утвердился з четырех точках. Твердь земли соединяется с твердью небес четырьмя сторонами, в четырех точках энергией света. Эти четыре точки, четыре угла определяют две вертикальные и две горизонтальные плоскости, формируя трехмерное пространство и отделяя небо от земли. Так космос становится подобен дому с четырьмя стенами, углами, полом и потолком. Точка — Дом Хура-кана превращается в акте творения в космос — Дом Ху-ракана, в космический Дом. Дом Начала превращается в Дом Бытия. Оба Дома взаимосвязаны. Космический Дом становится лишь результатом расширения изначального Дома-Точки до пределов всего космоса. Только после этого земля становится «телесной», обретает устойчивость и делается «плодоносной» (с. 12).

Творение земли идет по пути все большей детализации. После создания гор и долин бог творит то, что произрастает на них: «...немедленно кипарисовые и сосновые рощи пустили побеги на поверхности земли» (с. 11). Творец, оформляя землю, освобождает ее скрытые потенции. Земля же выводит скрытые в ней плоды, порождает видимый мир как растущий. В растениях творение предстает как возрастание. Растения — в равной мере порождения земли, воды, света и неба, но без тверди земли эти растения все же не появились бы. Земля произвела растения, и это само по себе подобно чуду, как и появление гор. Земля забеременела от вод, воздуха и света и породила растения. Эти растения необходимы, чтобы своими корнями и вершинами соединять землю и небо, воду (которая внизу) и свет (который вверху). Земля производит растения силой вод и света не для разделения, а для соединения стихий.

Первые этапы творения шли по пути разделения, отделения верхнего от нижнего и направлялись сверху (неба) вниз (к земле). Однако совершенство творения требует и обратного движения снизу вверх, чтобы процесс создания был циклически замкнут, а разделение преодолено. Для этого и появляются растения, которые становятся задачей следующего этапа творения — из земли. Растения становятся оболочкой, одеждой для самой земли. Важным оказывается то, что растения поднимаются из земли к небу, таким образом начинается возвратный процесс движения снизу вверх. Растениям необходима влага, которая в виде дождя спускается с неба, но, вырастая из земли, деревья поднимают влагу, скрытую в почве, обратно к небу. Так последний этап творения примиряет и завершает предыдущие. В космос вводятся два принципа — возрастания и синкретизма, а все этапы творения оказываются взаимосвязаны.

Когда в «Пополь-Вух» говорится о создании растений, то это описание дано как два этапа одного процесса. Земля произрастила деревья сразу после отделения от воды и формирования из облака пыли. Здесь заключена мысль, что земля не может быть без растений, иначе она снова превратится в хаос. Это означает также, что земля уже была создана с семенами растений в ней. Деревья появились «немедленно». Это означает, что они пребывали в земле в виде семян, идей растений, в состоянии потенциального бытия. Земля сотворена так, что в ней обязательно должны появиться растения. Действительно, «рост деревьев и лесных чащ» — один из задуманных богами этапов сотворения мира (с. 11). Земля и растения составляют в этом процессе симбиоз. Земля же заключает в себе семена и зародыши всех явлений. Поэтому растения появились мгновенно после создания земли.

Это мгновенное произрастание деревьев указывает на саму природу переходного состояния между Бытием и Небытием, Такое промежуточное состояние оказывается потенциальным Бытием, скрытым в Небытии как возможность Бытия. Этот посредник (потенциальное Бытие) становится обязательным во всяком случае перехода от Небытия к Бытию (как заря — посредник между тьмой и светом дня). Двойственность растений заключается в том, что хотя они не могут двигаться, но они растут и, следовательно, живут и имеют зачатки души и воли. Семена же становятся посредниками между растениями и землей. Разумеется, без засеянных семян земля не смогла бы породить растительность, но здесь семена не просто засеяны в землю. Они творятся одновременно с землей. Фон Веллинг заключает, что растения «прежде имели в этих семенах духовное рождение», а далее «эти семена при помощи подземного Огня восходят в этой грубой земле в фиксированном виде»1. Растения завершают фиксацию творения, после чего оно может считаться «законченным» (с. 12).

Законченность творения вызывает у Творца новое чувство: «И тогда Кукумац исполнился радости» (с. 11). Творение несет радость. Божественный замысел дарит творению законченность, совершенство, что и наполняет Творца радостью. Когда творческая воля бога вошла в первозданную материю в виде Зеленого Луча, то она преобразовалась из стихий и элементов в объекты творения. Радость, исходящая от Творца, соотносится со светом творения. Получение радости, исходящей от Творца, возможно лишь в той мере, в какой в творении участвует свет. Радость творения — отражение радости как качества Творца, пребывающего изначально в постоянном творческом порыве внечувственной радости. Радость творения — это радость Бытия, радость осознания совершенства.

1 Бёме Я. Указ. соч. С. 41.

2 Там же. С. 68.

3 Там же. С. 231.


Свет сам по себе представляет собой радостное, приятное зрелище. Он, по словам Я. Бёме, есть «источник небесного царства радости»1. Свет, входя в материю и творя ее, вызывает у Творца радость. В Творце, как считает Бёме, «все силы легки, нежны, подобны небу и совершенно радостны: ибо все силы ликуют одна в другой и голос их восходит от вечности и до вечности»2. Такой же радостной становится и душа человека. Творящее Слово, или «звук», по определению Бёме, «есть божественное царство радости»3. Это именно радость, а не «благодать». Радость, будучи категорией надмате-риальной (в отличие от благости), полностью отрицает понятие греха как основы космогенезиса. Радость связана не с этикой, а с эстетикой. Она возникает не из-за того, что мир хорош, а из-за того, что он красив и в силу этого совершенен. Это божественное совершенство, которое выше моральных оценок.

В «Пополь-Вух» не говорится, что изначальный хаос был совершенен или хорош. Совершенной материя стала лишь после того, как бог начал процесс творения, введя в нее Зеленый Луч творящего света. Свет, входя в изначальную материю и преобразуя ее, наделяет ее качествами совершенства и делает сотворенное радостным. До преобразующего явления Зеленого Луча материя была неподвижной и холодной, бессильной — качества, указывающие на отсутствие совершенства и на склонность к разложению. В сочетании же света и тьмы, божественного волевого творящего Слова и изначальной пассивной материи заключается основа совершенства творения и радости Творца.

Поскольку свет исходит от бога-Слова (Хуракана) как Молния, то свет нес в себе божественное совершенство, и все, что он преобразовал, стало нести в себе божественное совершенство. Хуракан является Творцом не только потому, что создает мир в радости, но еще и потому, что никогда не перестает радоваться своему творению, ^рез радость бога открывается божественная сила, красота божественного творчества. Это гармоничное творение Хуракана вызывает у андрогинного Кукумаца радость. Это и радость творчества, и радость от прекрасного результата творчества. Творец посмотрел на все, что создал при помощи света и Слова, увидел совершенство и исполнился радости от совершенного. Бог испытывает радость от творения. Именно радостью порождено само желание бога творить. Наш мир во всех своих проявлениях — это та или иная форма творческого желания бога испытать чувство радости. Самое полное чувство радости возникает у Творца при установлении единения с творением. Это единение достигается космосом при исполнении главного повеления Творца — Быть. В тот момент, когда космос обретает бытийность, это и вызывает у Создателя чувство невыразимой радости.

Творение вызывает у бога чувство радости. Однако сама по себе материя (изначальный хаос) не обладает совершенством и радостью. Совершенство и радость в нее привносит бог в момент творения. Это означает, что не космос сам по себе радостен, а Творец радостен. Радость существует не в космосе, а только в боге, который этот мир сотворил (Кукумац «исполнился радости», а не космос). Но поскольку космос сотворен богом, то материя оказывается сопричастна богу по его качеству — радости (радость возникает от творения). В силу этого сопричастия, а не сам по себе, сотворенный космос оказывается совершенен и радостен, а бог испытывает чувство радости от акта творения. Сотворенный мир радостен, поскольку радостный бог, творя его, распределил всю радость среди всех существ, объектов, феноменов.

Это означает, что сам по себе замысел творения заключался в радости творения и бытия. Если Творец желает испытать радость, то ему не хватает того, что вызывает эту радость, и он желает сотворить то, что эту радость вызовет — космос, человека, солнце. Все творение представляет собой лишь реализацию желания Творца обрести чувство радости. Если совершенный мир вызывает радость, то Творец и не создает ничего, кроме радости, поскольку желание радости заключается в нем и реализуется как воля к творчеству. Все творение — это лишь разные уровни и степени реализации радости творения и радости бытия, так как сотворенные духовные и материальные объекты должны вызывать разные проявления радости.

Слово «радость», «веселье» (alegrнa) определяет создание мира: «исполниться радости» для Творца — это и означает создать мир. Аспект радости включен в концепцию творения. Радость пронизывает это творение, и Творец радуется своим созданиям. Радость уже присутствует в нашем мире, поскольку он сотворен для радости, а не для гнева, страха, греха или чувства вины. Радость изначальной божественной гармонии передается миру. Поэтому актуальная, а не какая-то «будущая» земля, уже есть место радости. Радость следует испытывать от совершенства настоящего, а не какого-нибудь отдаленного будущего времени.

Завершенное творение вызывает радость потому, что в нем должно появиться совершенно новое существо — человек («При наступлении зари должен появиться человек» — с. И). Радость бога от творения и его радость от сотворенного в дальнейшем раскрывается в человеке, как в венце творения, соучастнике творчества и собеседнике бога. Человек должен восхвалять богов, поэтому мир, в котором ему предстоит жить, и вызывает такую радость у Творца. «Но нет ни славы, ни величия в этом нашем творении, в нашем создании, пока не будет создано человеческое существо, пока не будет сотворен человек, пока не будет создан человек!» (с. 11). Человек должен не 4 просто завершить творение, но он должен вернуть богам чувство радости.

Радость — необходимый элемент человеческого существования и служения человека богам. Радость служения означает доверие человека богу, испытывающему радость от результатов собственного творчества. Служение богу без радости бесполезно и даже губительно. Нарушение принципа радости и служения заставляет Творца продолжить творение путем радикального изменения реальности, метаморфозы мира и человека. Поскольку Творец испытывал радость от творения, то и сама жизнь становится для человека источником радости. Однако это понятно только богу. Чтобы осознать жизнь как источник радости и радоваться творению, человек должен стать таким, как бог. Радость от жизни — это чувство, которое испытывает тот, кто преодолел в себе все временное, разрушающееся, конфликтное, все человеческое, кто смог стать чем-то большим, чем человек, — сверхчеловеком.

Если мир сотворен в радости, то и существование в этом мире должно вызывать у всякой твари (от камня до человека) чувство радости. И камни, и растения, и животные, и люди наделены чувством радости, поскольку они становятся результатом акта творения, вызвавшего у бога радость. Если бог радуется от своего творения, то и творение также отвечает ему радостью. Совершенство творения становится причиной радости Творца и твари. Само по себе наличие чувства радости свидетельствует о совершенстве творения. Без совершенства не было бы и радости. Радость — это результат восполненное™, гармонии Бытия, чувство удовлетворения от сделанного.

Чувство радости открыто всем. Оно не зависит от степени или глубины духовного развития. Радость Творца от творения равномерно распределяется по всем проявлениям Бытия. Сама цель творения подразумевала наличие радости у всех существ. Именно для того и создан мир, чтобы совершенство сотворенного и радость всякой твари вызывали чувство радости и удовлетворения у Создателя. Радость создана Творцом, и в творении нет ничего помимо радости. До творения бог не мог испытывать радости, поскольку не было еще объекта радости, и сама радость еще не была создана. Чтобы испытывать радость, бог должен был сотворить радость, а для этого следовало создать то, что вызывает радость — Бытие, космос. Проявленность бога в Бытии и вызывает радость у Творца и у сотворенного мира. Творением бог показывает, что желает обретения радости и желает проявления радости у сотворенного. Все, что вызывает в нас радость, исходит непосредственно из радости бога от сотворенного им. Цель развития космоса, как и цель бога в творении — раскрыть радость бытия.

Только после этого творение может быть закончено. Триединый Хуракан заявляет: «Наша работа, наше творение должно быть закончено!» (с. 12). Здесь говорится о двух разных процессах — о «работе» (obra) и о «творении» (creaciуn). Понятие «творение» относится к самому первому шагу, к созданию «чего-то из ничего», явлению Бытия из Небытия, из Ничто. «Работа» же — это создание «чего-то из чего-то». Так, ночь произошла из ничего, из несозданной тьмы. Почва же и реки сделаны из уже существовавших первичных стихий — воды и земли (пылевого облака). Поэтому далее говорится, что земля «была создана», «сформирована» (formar), когда речь идет о горах и долинах, но «сотворена» (crear), когда речь идет о ней как о стихии (с. 12)1. После того как «она была образована» Хураканом, он «сделал» ее плодоносной. Таким образом, «творение» и «работа» — два разных способа творческого акта («из ничего» и «из чего-то») и два этапа создания Бытия — сначала «что-то из ничего», а потом «что-то из чего-то». Эти разные способы говорят о разнообразности самого Бытия, сосуществовании в нем разных планов реальности.

1 Popol Vuh. Р. п.

2 Пернети А.-Ж. Указ. соч. С. 34.


Процесс создания космоса, как уже неоднократно отмечалось во многом аналогичен алхимическому Деланию. Сплошной мрак и хаос в начале мира — это «черное чернее черного» алхимиков. Это стадия nigredo, первичный хаос и prima materia, состоящая из сухого и влажного. В космогоническом мифе земля погружена в воду, покрытую сверху тьмой. В результате алхимической трансмутации хаос разделяется и сухое образует землю, а влажное — воду. Затем является свет, который в алхимии означает белизну, albedo, сменяющую черноту. Ожидание прихода зари на алхимическом языке называется rubedo, явление красноты (зарево), чем и завершается трехступенчатое Делание2. Здесь устанавливается параллелизм между творением космоса, восходом солнца и алхимической трансмутацией. Такая прямая связь этих трех процессов оказывается отличительной чертой изначальной полярной Традиции.

Космогонический акт может рассматриваться как аналог универсальной алхимической операции, произведенной Творцом. Этот вывод основан на признании того факта, что наш мир не может быть результатом случайного каприза природы или произвольного столкновения элементарных частиц и космических энергий. Сама по себе эволюция просто не смогла бы иметь место без изначальной направляющей творческой воли. Совершенство, соразмерность, гармоничная уравновешенность космоса, его развитие и конечный результат — человек указывают на существование некой творческой силы, не принадлежащей к этой системе (трансцендентной ей), но несущей в себе замысел и схему всего творения. Эта операция по трансмутации изначальной материи, осуществленная трансцендентным Творцом, может пониматься не иначе как колоссальный алхимический эксперимент с изначально заданным результатом. Эта заданность результата уже сама по себе указывает на наличие Творца.

Поэтому в «Пополь-Вух» явление триединого Хура-кана воспринимается как большая удача: «Полезен был твой приход, Сердце небес; и твой, Хуракан, и твой, Чипи-Какулха, Раша-Какулха!» (с. И). Явление Сердца небес после создания земли и растений — это новое и необходимое возвращение читателя сакрального текста к самому началу творения. Хуракан не сразу является как творческая воля и творящее Слово. Он раскрывает себя и определяет свое место в Сердце небес — на космическом Полюсе. Чтобы открыться, скрытый бог создает центральную Точку. Эта Точка, Сердце небес, является изначальной мыслью, средоточием всех образов и форм. В этой центральной Точке скрывались все образы мира, его история, его смысл. Это новое обращение к, Ху-ракану в конце процесса творения должно напомнить читателю, кому он обязан существованием мира и своим собственным.

Поскольку мир вращается вокруг центральной Точки, то это означает, что его истинным содержанием является Венное Возвращение того же самого. Это круговое движение Вечного Возращения поддерживается центральной Точкой — Сердцем небес, Хураканом, полярным богом. Центральная Точка есть семя мира, свернутый в единый светящийся атом космос в его замысле, существовании и истории. Космос, порожденный из этого атома, и есть явление волевого творящего Слова Хуракана. Творец испускает из себя Зеленый Луч, заполнивший пустоту и осветивший ее. Этот творящий бесконечный Зеленый Луч есть Слово Хуракана. Благодаря Зеленому Лучу Ху-ракан вошел в пустоту и сотворил мир. Сила Зеленого Луча непрерываема: он исходит от Творца, но благодаря ему происходит творение и по нему Творец входит в сотворенное. Этот Зеленый Луч выходит из Сердца небес и достигает Сердца земли. Это Луч, исходящий от небесного Полюса к земному. Представляя творческую волю Хуракана, Зеленый Луч становится первым Словом.

Это Слово не просто творит мир, но оно еще и записано в «Пополь-Вух». Божественный свет, собранный в единой точке, превращается в световой поток, творящий Вселенную огненным Словом. Он, однако, не рассеивается, а собирается вновь в единое место — в Книгу Света «Пополь-Вух», в которой и зафиксировано творение космоса и человека.

Уже из первой главы «Пополь-Вух» становится понятно, что автору сакрального текста известно о существовании:

  1. Северного полюса Земли и о его связи с небесным Полюсом;

  2. центра эклиптики;

  3. центра Галактики;

  4. Ничто — доматериального существования мира;

  5. Большого взрыва, породившего нашу Вселенную (явление света);

  6. Зеленого Луча — первой вспышки Большого взрыва (зеленые перья);

  7. сверхновой в центре нашей Галактики (голубые перья).

Все эти современные научные идеи легли в основу космогонического мифа в «Пополь-Вух». Само их присутствие в сакральном тексте говорит о боговдохновен-ности этой книги и о наличии Творца, записавшего в ней все этапы своего Делания. Этот процесс приводит к созданию «действительности» (с. 12). Иными словами, это было творение мира как утверждение реальности.

ГЛАВА 2

КНИГА ОБРАТНОЙ РЕАЛЬНОСТИ

В тот момент, кода бог переходит от создания неживой природы (горы, реки, леса) к живой (животные и люди), возникает совершенно новая реальность. Однако поскольку живое противоположно неживому, то совершается переход не просто в другую, а в противоположную реальность. Здесь таится огромная опасность, о которой начинающий Творец, судя по всему, не догадывается. Переход к новой реальности всегда сопровождается ъмнезией. Причем амнезия поражает самого Творца. Поэтому он забывает о плане сотворения человека и первоначально желает остановиться на создании животных и «лесных человечков», бестелесных духов.

«Затем они создали малых диких животных, лесных человечков, духов гор, оленей, пуму, ягуаров, пресмыкающихся, змей, ехидн, хранителей лесных чащ» (с. 12). «Лесные человечки» — это астральные тела, духи. Эти «человечки» — «люди» параллельной Вселенной, астрального мира. Это духи-покровители будущих людей и природы. Закономерно, что сначала создаются духи-покровители, а уже потом — те, кого они должны будут защищать.

Животные также созданы после творения земли, гор, рек, лесов и растений. Дело в том, что животные и птицы соединяют в себе все эти стихии: они рождаются и живут в воздухе, в земле и в воде. Так и Прародители, Великая мать и Великий отец, определяют, где должны жить оле

ни и птицы, какими будут их жилища и как они должны «умножаться» (с. 12). Чтобы животные и птицы могли существовать, сначала должны быть созданы условия для их жизни. Питаясь растениями, животные не могли быть сотворены до них. Кроме того, в отличие от бездвижных растений, животные передвигаются на своих ногах, что делает их более совершенным творением, чем растения. Наличие души и характера у животных не вызывает сомнений, поэтому первоначально боги в «Пополь-Вух» рассчитывали на них как на своих слуг.

До сих пор творение протекало не только во мраке ночи, но и первозданной тишине (с. 12). Боги захотели создать кого-то, кто будет «охранять» этот мир и «озвучит» его. «Говорите, кричите, щебечите, зовите, говорите друг с другом, каждый согласно своему виду, согласно своему роду, каждый согласно своему способу!» (с. 13). Это можно понять так, что первоначально животные должны были говорить только друг с другом, каждый на своем языке, понятном лишь представителям его вида.

Однако далее происходит странный сбой в плане творения. Боги желают, чтобы животные говорили не друг с другом, а только с ними: «Называйте же наши имена, восхваляйте нас, <...> говорите же громко, призывайте нас, почитайте нас» (с. 13). По первоначальному замыслу именно человек должен был быть создан для этих целей. Однако богов поражает странная амнезия. Они забывают о желании сотворить людей, и у них появляется мысль остановиться на животных. Это свидетельствует о том, что боги впали в ошибку. Когда у них появился замысел творения мира, то его план был составлен в обратном порядке — от человека к камням и ущельям (с. 11). Первоначальный замысел представляет собой реальность, обратную нашей. Это и стало причиной ошибки богов. Они создали обратную реальность, в которой животные — это люди нашей реальности и должны выполнять их функции.

Создание животных — людей противоположной реальности — было самой первой попыткой сотворить существ, которые стали бы называть имена богов и прославлять их. Поэтому сначала животные были созданы прекрасными, чистыми. Однако они совершенно не могли «говорить подобно людям», «не были способны произносить слова, и каждый пищал на свой лад» (с. 13). Это очень огорчило богов: «Для них совершенно невозможно произносить наши имена, имена нас, их творцов и создателей. Это нехорошо» (с. 13). Это весьма важная идея. Животные и птицы изначально созданы, чтобы быть «подобно людям» и служить не людям, а богам.

Здесь опять возникает логическая ошибка, связанная с амнезией. Боги сами приказали животным и птицам говорить друг с другом на понятном только для каждого вида животных языке. Теперь же они оказываются недовольны, что животные говорят лишь друг с другом и не могут обращаться к богам. Боги считают это «непослушанием» и задумывают создать «другие существа, которые будут послушными» (с. 13). Они недовольны животными и наказывают их именно за то, что сами же и приказали им делать. Эта непонятная логика говорит только о том, что боги оказались в плену собственной ошибки — обратной реальности.

Когда богам стало понятно, что животные не способны восхвалять их, то природа живых существ исказилась. Их первозданная чистая субстанция закрылась в грубое существование, а предназначение изменилось. «Раз для вас невозможно говорить, вы должны быть изменены. <...> Примите ваше предназначение: ваша плоть будет разорвана на части. Да будет так!» (с. 13). Животные были созданы богами так, что «не могли понять говора один другого» (с. 13). За это сами же боги и наказали их: «Вот по этой причине их плоть была принесена в жертву, и все животные, какие есть на земле, были осуждены на то, чтобы их убивали и ели» (с. 14). Вот это и называется у всех народов и во все эпохи «божеская справедливом ь»!

Любопытно, что хотя животных создают и потом наказывают Создательница и Творец, но призвать имена и восхвалять они должны не только их, но также «Хурака-на, Чипи-Какулха, Раша-Какулха, Сердце небес, Сердце земли» (с. 13), хотя он не принимает участия в этом действе. Всякий раз обращение в сакральном тексте к Хуракану означает завершение очередного этапа творения и подведение итогов. Хуракан необходим, так как он обеспечивает переход на новый уровень реальности или перемещение в противоположный мир.

Животные названы богами «первым творением» и «первым созданием», предназначенным «призвать» и восхвалять, «питать и поддерживать» их. Однако они так и не смогли «заставить их восхвалять и почитать нас» (с. 14). Поскольку первая попытка создать существ, которые бы поддерживали и кормили богов оказалась неудачной, то боги решают попробовать все-таки сотворить людей. «Так давайте же попытаемся создать послушных, исполненных почтительности существ, которые бы кормили и поддерживали нас» (с. 14). Как видно, главное, что требуется от людей, — послушание.

В конечном итоге, судьба животных может быть вписана в план создания человека. Как человек должен служить богам, так животные теперь должны служить человеку. Решение богов наказать животных и превратить их в еду для людей может быть понято как стремление богов создать условия, пригодные для проживания человека. Как растения были созданы раньше животных и предназначены им в пищу, так и животные сотворены раньше человека и определены в пищу ему. Согласно антропному принципу, мир был создан ради существования в нем человека. Космос создан таким только для того, чтобы человек получил возможность существовать и исполнять волю Творца. В то же время именно благодаря этому служению человечества мир становится «жилищем» для бога, реализуя свое предназначение. Логическая ошибка наступает тогда, когда боги решили ограничить творение созданием только животных, которые должны были восхвалять их. Если бы животные оказались бы в этом смысле «послушными», то и в создании человека для богов не было бы уже необходимости. Это, однако, полностью нарушает первоначальный план творения, где человек был определен в качестве главной цели.

Основная проблема с животными заключается в том, что они не могут произносить имена богов. Здесь возникает важный вопрос: помнят ли боги свои имена? Быть может, бог творит мир потому, что забыл свое настоящее имя и пытается его таким образом вспомнить? Или он творит людей для того, чтобы те все время обращались к нему по имени и он не смог бы его забыть? Вновь при переходе в новую реальность (от мира животных к миру людей) встает проблема амнезии.

Создательница и Творец постоянно обеспокоены тем, что никто не называет их имен. Они обращаются к только что созданным животным с просьбой называть их имена. Боги расстроены тем, что для животных «совершенно невозможно» называть их имена. Проблема произнесения имени и проблема создания человека для богов оказывается неразрывно связанной. Это одна и та же проблема. Им необходимо создать существ, «которые взывали бы к нам, молились бы нам» (с. 14), такого человека, который «мог бы призывать и помнить нас!» (с. 15). Человек необходим, чтобы помнить имена богов и называть их, иначе сами боги могут забыть собственные имена. В этом случае бытийность богов окажется под вопросом, а сотворенный ими при помощи слов-имен мир будет разрушен.

«Сделайте нас призываемыми, сделайте нас почитаемыми, сделайте нас помнимыми сотворенным человеком» (с. 15), — вот чего желают боги от «настоящего человека, совершенного человека» («смертного человека» — в переводе Ресиноса1). Их заботит не сам человек, а их собственное существование («сделайте нас»), личная бытийность, поименованность. «Пусть будут известны (ему) ваши имена... <...> Так вы будете именоваться теми, кто будет нашим делом и нашими созданиями» (с. 15). Если люди не будут знать имена своих богов и не будут их произносить, то тогда такие существа и не нужны богам. За это и наказаны животные.

Важная часть замысла создания человека в том, что он должен появиться «при наступлении зари» (с. 11). Боги переживают, что «приближается время для зари и света», а человек еще не создан (с. 14). С явлением зари должна возникнуть совершенно новая реальность, в которой должен появиться и новый, «настоящий», «совершенный», «смертный» человек. Создателями людей должны стать Шпийакок и Шмукане, «Старцы дня, Старцы зари» (с. 14-15), Прародитель и Прародительница, Праотец и Праматерь. Эти старцы-прародители — мессии, пришедшие из иной реальности. Они явились подобно изначальному свету. Как евет осветил тьму и явил мир, так и Прародители должны создать новых людей с явлением зари. Новый человек подобен солнцу, а его явление — это космическая Утренняя Заря.

Люди должны были отличаться от животных умением говорить. Способность говорить — центральная идея в создании человека. Почему человек обязательно должен уметь говорить? Мир создан Словом, Творец создавал космос, произнося Слова. Так же и человек должен служить богам, произнося слова — их имена, благодарности, молитвы. Именно способность к речевому самовыражению составляет основу человеческого существования. Животные, не умевшие говорить, не состоялись как заменитель человечества. Человек существует как говорящее существо, воплощая в себе словотворческую способность как божественное качество. Речь — признак духовности, возможность общаться не только друг с другом (это умеют и птицы), но еще и с богами — с высшей реальностью.

Речь — это прорыв в иную реальность, восхождение в Абсолют. Для служения богу необходимо умение говорить с ним. Это открывает человеку возможность восхождения. Творение мира, существование человека и его служение богу — это высказывание. Говорение для человека — это подражание богу (богоподобие), который вызвал наш мир к бытию волевым высказыванием («Пусть будет»). Говорением человек тоже творит, но и служит. Разговаривая, человек использует данную ему возможность созидать и исполнять задачу служить. Человечество, не исполнившее речевого служения, будет наказано, как и животные.

Подводя черту под процессом создания мира непосредственно перед творением человека, можно сделать следующие выводы:

  1. трансцендентный Творец создает мир из Ничто при помощи Слова;

  2. все феномены космоса возникают не сразу, а последовательно;

  3. последовательность творения такова: сначала общие стихии (земля, вода), затем упорядоченные явления, также в особой последовательности: почва, горы, реки, растения, деревья, животные, птицы;

  4. совершенство и красота творения вызывает радость;

  5. творение мира совершается в такой последовательности, чтобы логически завершиться созданием человека.

В космогенезисе действует антропный принцип: человек должен обязательно появиться, даже несмотря на амнезию и ошибки в творении обратной реальности.

Появление человека подразумевается как обязательное на всех этапах творения и вытекает из логической последовательности этапов космогенезиса. Человек необходим богам, чтобы познать и произнести их имена: отразить их и удостоверить их существование.

Творение в «Пополь-Вух» можно разделить на несколько этапов. Первой этап творения может быть назван самоэволюцией того, что есть Ничто, самоопределением Пустоты, которая предшествует проявлению как Черное Солнце. Второй этап — творение стихии воды, изначального моря. Это момент дифференциации докосмических элементов, первичной праматерии. Именно в ней скрыто обитают самоопределившиеся в мысли о творении Создательница и Творец. Третий этап представляет собой волевое выражение мысли и явление творческого Слова в виде Зеленого Луча. Четвертый этап являет собой вхождение Слова в прама-терию и огненное ее упорядочение, создание земли не как стихии, а как места дальнейшей эволюции. Это момент нарождения физических сил и упорядочения пространства (горы, реки, долины). Этот этап — срединный в эволюции от неупорядоченного хаоса к совершенному космосу, от неживой материи к живому миру, смена реальностей.

Пятый этап — творение растений, переломный момент и первая точка в создании высших существ — живых миров. Шестой этап — создание животных. Животный мир здесь подразумевает зародышевое, просыпающееся сознание, которое еще не способно воспринять идею о боге и прославить его имя. Это создание физических форм и тел, непосредственно предшествующих человеческим. Это высшая точка досознательного существования мира и перелом в эволюции самосознания, который сопровождается амнезией. После этого начинается главный, седьмой этап — создание человека, который также подразделяется на несколько этапов, обозначающих эволюцию самосознания и физических форм. Этот этап должен завершиться апофеозом творения — первым восходом солнца.

Этапы творения не просто связаны друг с другом, но каждый из них логически вытекает из предыдущего и подготавливает последующий. Первым этапом становится структурирование мировых сил и стихий в рамках космического пространства. Вторым этапом становится сотворение жизни внутри этой структуры (растения, животные, человек). Третий важный этап — поляризация жизни для самовоспроизводства (приказ животным размножаться). Стоит заметить, что третий этап был бы невозможен без второго, второй — без первого. Но в то же время первый этап без второго теряет смысл и также становится ненужным. Осмысленность и сама возможность творения обусловлена не началом, а финальной целью. Тайна творения (как и самой жизни человека) открывается в его финальной точке, которая и делает само творение возможным.

Осуществление этой цели опять началось с ошибки, обусловленной законами, действующими в обратной реальности. Первый человек был сотворен из глины. «Из земли, из глины они сделали (человеческую) плоть» (с. 14). Эта попытка не была удачной: «Но они увидели, что это получилось неудачно» (с. 14). Их плоть «расплывалась, она была мягкой, без движения, не имела силы» (с. 14). Земля мягкая, пассивная, женственная стихия. Она находится внизу и пребывает в слабости. В ней нет активного, творческого начала. Земля не творит, а лишь порождает, но творение активно, а рождение пассивно. Здесь нет инициативы, а лишь следование чужому акту творчества. Поэтому люди из земли «не способны ни ходить, ни размножаться», зрение их «было полностью затуманено», они не могли «видеть сзади» или по сторонам, так как голова их «совершенно не могла двигаться» (с. 14). У этих людей не было ни разума, ни воли, и поэтому боги «разломали и разрушили свою работу и свое создание» (с. 14).

Почему сначала бог творит человека из земли? Он желает создать человеческое существо в виде материальной формы. При этом главной материей в мире является именно земля. Только по этой причине первая попытка создания человека в качестве физической формы и была осуществлена из земли. Однако в том, чтобы привязать духовно-телесное существо, каким является человек, только к физическому миру и к материальной стихии, и заключается ошибка. Земля, как исключительно материальная стихия, вовсе не подходит в качестве основы для творения человека, поскольку человек, созданный из земли, имеет те же качества, что и земля — мягкость, расплывчатость, отсутствие движения и силы, слабость, отсутствие разума, что и отмечено в «Пополь-Вух». Слепленный из земли, он мог быть равен земле, но ой не мог быть повелителем земли, а уж тем более стать вселенским творением и повелителем мира. Самое плохое, что есть у людей, сотворенных из земли, — это стремление «вернуться в землю», желание «стать пылью и прахом».

Созданные из земли люди не размножались. Будучи сотворенными, сами они не имели способности к творению и размножению. Принадлежа только к стихии земли (материя), они были лишены огня (дух), творческой силы. Они были лишь физическим телом без души. Не выполнив своего долга перед богами (почитать и размножаться), они утратили право на существование. Поскольку они не имели огня — души, то и тела их быстро потеряли свою форму. Тела, лишенные формы и формообразующей стихии огня, распались под воздействием воды. Их плоть «быстро намокла в воде и не могла стоять» (с. 14). Как первая земля вышла из отошедших вод, так теперь воды разрушили тела, сотворенные из этой земли. Они не имели формы, и хотя творец пытался придать им форму, но это у него не получилось.

Главная проблема глиняных людей заключается в том, что они не были оформлены и одухотворены. Земля — холодная и темная субстанция, ее материя тяжелая и плотная. Это делает ее мало проницаемой для света. Человек, сотворенный из земли, будет плотным, тяжелым, но тело его будет непроницаемо для божественного света — для разума, мысли и слова. Творец создал первого человека из земли, поскольку посчитал ее самой чистой субстанцией, извлеченной из изначального хаоса. Сотворенный из земли человек должен был и вернуться в землю, вновь растворившись в ней. Однако совершенство не было свойственно этому творению. Человеческий космический архетип оказывается заключен в тюрьму — в тело глиняного человека. Кто создан из земли и возвращается в землю, тот не способен к развитию и, Что самое главное, — к самопреодолению и восхождению. Человек трансформируется не в бога, а в биологического робота.

1 Хоге Р., де. Н1егс^1урЫса, или символы мифов и религий древних народов. Киев, 2009. С. 157.


Все дело в том, что изначальная земля, вышедшая из вод, была хаотичным облаком пыли. Она не была сотворена или сформирована. Человеческая плоть из земли была такой же, как и сама первичная земля. Кроме того, человек был создан из остатков материи после творения гор, лесов, животных. Ромейн де Хоге пишет об этом так: «Нагой и беззащитный, человек был создан по необходимости — поскольку после создания животных еще оставался комок плоти»1. Этот человек не мог ни восхвалять богов, ни кормить их, ни слушать их. Это народы, отвергнувшие богов, забывшие об их существовании. Эту первую бесполую и бессознательную расу людей можно сравнить с типом «человека бесхребетного» (у Ю. Эволы). Одна из главных черт бесхребетного человека — не только «мягкость», отсутствие характера и воли, внутреннего стремления, крепости и формы, не только некая «расплывчатость», но и постоянная «забывчивость», неспособность сконцентрироваться и полная потеря памяти1. «Пополь-Вух» дает яркое описание подобного человека и открывает его судьбу — деградация и вымирание. Жизнь «одним днем» оборачивается для глиняных людей жизнью в течение одного лишь дня.

Первое поколение людей было только бледным отражением своего Творца. Сделанное из земли, слишком материальное и физическое, оно оказалось наделено отрицательными качествами (неразумность, слабость, бессмысленность). Будучи первой попыткой создания человека, оно было во всем несовершенно. Это несовершенство, однако, происходило не от Творца, а от той материи, из которой люди были созданы, — от земли. Человек, сотворенный из земли, и не мог быть совершенным. Вышедший из земли, он так и остался кучей земли, глиняным комом. Воплощая в себе одну первичную стихию (земля), первое человечество было лишено другой (огонь). Поскольку им не удалось соединить в себе изначальные противоположности, то они и не обладали совершенством, не были подобны богам. Слепленные из глины, они были «слепками» богов, их материальными символами. Будучи лишь материальными символами богов, они не обладали реальностью и бытийностью, поэтому и разрушились.

Человек из земли — это фаза неподвижности и бессознательности эволюции человека. В своем развитии человечество должно было начать именно с этой стадии, как с зародыша. По этой причине мифы о творении человека из земли являются распространенными, и особенно — в Малой Азии, Африке, на островах Тихого

океана и на тихоокеанском побережье обеих Америк1. Это свидетельствует о южном происхождении предания и о принадлежности его не к гиперборейской, а к ле-мурийской традиции. Глиняный человек — выходец из Лемурии, с континента Му, представитель «немой расы». Не случайно, что и в греческом мифе человек, которого Прометей вылепил из глины, оказался совершенно бездушным и бессмысленным. Только Афина смогла заложить в него искру разума.

Глиняные люди в «Пополь-Вух» — это люди без искры разума, люди, которых не коснулась рука Афины. Поэтому и в нордическом мифе И мир — не просто инеистый великан, первое живое существо. Его второе имя — Аургельмир, что означает материю, грязь и глину. «Он, — пишет Б. Торп, — вырос и стал плотным, крепким, твердым...»2. Имир был первым материальным существом, древней грудой оттаявшей материи. Это первичная материальная субстанция, неоформленная и, в силу этого, «злая». Земляной Имир и его раса великанов были уничтожены богами, но из них созданы последующие расы людей.

1 Фрэзер Дж. Фольклор в Ветхом Завете. М., 1986. С. 15-28.

2 Торп Б. Нордическая мифология. М., 2008. С. 97.


В Библии, как известно, существуют две версии творения человека. Первая версия — последовательное создание растений, рыб, птиц, зверей и человека (мужчины и женщины) по образу и подобию Бога. Вторая версия сообщает о творении первого человека (мужчины) из «праха» земного, после чего Бог создает животных и только потом — женщину из ребра мужчины. Если в первой версии творение идет вперед по восходящей, то во второй — по нисходящей. Это резкое противоречие между двумя рассказами ставило в тупик исследователей Библии. Дж. Фрэзер объяснял его «тем обстоятельством, что они происходят из двух различных и первоначально самостоятельных источников, впоследствии включенных в одну книгу редактором, который механически связал оба рассказа, не удосужившись даже смягчить или сгладить противоречия»1. Разумеется, подобное мнение абсолютно неприемлемо для комментирования сакрального текста.

В столь кричащем противоречии двух версий содержится не ошибка редактора, а сама тайна творения. Следует заметить, что именно во второй, «обратной» версии человек создается из земли. По мысли же Платона, это означает, что в ту эпоху время двигалось вспять. Рождение из земли — это описание возрождения умерших и их восстания из могил. Это оказывается возможным, если время движется в обратном направлении, когда, по словам Платона («Политик»), «мертвые, лежащие в земле, снова восстанут из нее и оживут, следуя перемене пошедшего вспять рождения и возникая по необходимости как землерожденное племя»2. Время начинает двигаться в обратном направлении, когда космос переживает сжатие. Если цикл расширения сменяется на цикл сжатия, направление времени меняет свой знак, и в соседних циклах направление времени противоположно.

1 Фрэзер Дж. Указ. соч. С. 14.

2 Платон. Законы. М., 1999. С. 20.


Если принять эту точку зрения, то тогда все разъясняется: сначала Бог сотворил мир в определенном и правильном порядке. Однако чтобы мир был совершенным, следовало создать и антимир, антикосмос, где события развивались бы в обратном порядке. Вторая версия в Библии — это не случайно вставленный эпизод, а сообщение о создании антибытия, антикосмоса, где события начинаются с «выхода» Адама из земли (его воскресение) и затем развиваются по нисходящей к творению более примитивных существ (животных). Женщина же, созданная (вышедшая) из части тела Адама, — это, в правильной последовательности, Мудрость Божия, вошедшая в тело человека после его создания. Таким образом, вторая версия — зеркальное (обратное) повторение первой. Можно сказать, что вторая версия — перевернутое эхо творения, необходимая для равновесия и совершенства антивселенная. Наличие этой второй версии творения человека только подтверждает совершенство и надчеловеческую природу Библии, ее божественное происхождение.

То же относится и к «Пополь-Вух». Здесь говорится, что глиняные люди в «первый момент» после творения «могли говорить», но затем сказано, что «разума» у них «не было» (с. 14). После этого глиняные фигуры намокли в воде и разрушились. Это типичное описание обратного течения времени. В правильном порядке гибель в воде означает рождение из околоплодных вод, отсутствие разума соответствует состоянию новорожденного ребенка. После этого человек начинает говорить, а затем умирает — возвращается в землю, из которой в антикосмосе появляются глиняные люди.

Мир, где люди сотворены из земли, — это антивселенная, где мертвые восстают из своих могил и развиваются от смерти к старости и от старости к молодости и детству и возвращаются в воды. Эти ожившие мертвецы лишены опыта и памяти, так как события, опыт и память не накапливаются в них с течением времени, а стираются по мере обратного движения к детству (отсюда — утрата речевого навыка). Поэтому они ничего не помнили о своих богах и, подобно детям, не умели думать и говорить. То, что глиняные люди не могли иметь детей, не имели потомства (продолжения) — ясное свидетельство в пользу того, что время двигалось в обратном направлении.

Человек, созданный из земли, имел выбор: он мог либо остаться со светом (поскольку земля создана из воды светом и свет пребывает в земле, так и первый человек мог сначала говорить, имел свет разума), либо погрузиться во тьму (поскольку земля вышла из воды, а изначальная вода пребывала во тьме). Он не выдержал этого испытания и оказался во власти темных вод, которые разрушили и поглотили его глиняное тело, затушили его разум. Сделанный из земли, человек оказался во власти воды и тьмы, что его и погубило.

Любопытно, что как новорожденный ребенок видит мир перевернутым, так и первое человечество было сотворено богом в обратном движении истории и времени. Это видение мира в перевернутом состоянии говорит о недавнем рождении самого Творца. Сначала он создал не мир, а антивселенную, не время, а антивремя, не людей, а живых мертвецов, которые вышли из земли (из могил), а затем просто распались в водах. Творец в «Пополь-Вух начинает с того, чем все должно было бы кончиться. В начале творения человека он открывает его финал. Воскресение мертвых, таким образом, уже состоялось. Воскрешение мертвых — это первый этап в сотворении человека.

Время, возможно по ошибке, из-за излишне буквально воспринятого обратного плана творения было запущено в противоположном направлении. Смерть — это возвращение в изначальное хаотичное состояние, распад упорядоченной материи. Движение времени в правильном направлении означает переход от хаоса к упорядоченному космосу. Движение времени вспять подразумевает выход (творение) человека из земли и его возвращение к стихии воды. Чтобы творить тело из земли, надо было запустить время в обратную сторону. Но здесь и находится причина ошибки: время, двигаясь назад, приводит не к увеличению, а к уменьшению знаний и духовного опыта человека и к его саморазрушению.

Обратное движение времени могло быть связано с тем, что в момент космического творения-взрыва была создана не только наша Вселенная, но и антивселенная.

Именно в Первовзрыве следует искать истоки противоположностей, причем не только антиматерии, но и антивремени. Создание антивселенной, возможно, было ошибкой Творца. Не случайно же и создание человека из глины рассматривается Создателем как ошибка, неудача. Однако создание антивселенной перед Вселенной понятно и объяснимо. Ночь царила до дня, тьма предшествовала свету. Точно так и антивселенная должна предшествовать Вселенной. Поскольку мир глиняных людей — антивселенная, они и не знают ничего о наших богах, а сами представляют собой античеловечество.

В трагической судьбе глиняных людей ключевой момент — потеря памяти о богах. В мистических учениях падение первозданного человека обычно считается причиной потери памяти об изначальном райском мире. Также рождение человека считается причиной потери памяти о счастливом райском существовании души, о свете духовного мира. Здесь же мы видим обратный процесс: потеря памяти становится причиной падения и разрушения глиняного человечества. В потере памяти следует искать главную причину гибели первой человеческой расы.

Глиняный человек, Голем — это в подлинном смысле недочеловек. Внешне он был создан схожим с нормальным человеком. Биологически он даже аналогичен ему — у него две ноги, две руки, два глаза, рот. Но при этом он совершенно другое создание, выходец из противоположной реальности, о чем свидетельствует его неумение говорить и мыслить. Это ужасная тварь, чудовищное, искаженное отражение человека. Человекоподобное существо, психически стоящее ниже любого животного. Внутри него, как нам показывает «Пополь-Вух», царит невообразимый хаос. Дикие, неуправляемые страсти ведут его к саморазрушению. Выводя образ глиняного недочеловека, «Пополь-Вух» показывает нам, что не всякий, кто похож на человека, — человек.

Голем — это неудачная попытка алхимической трансмутации первичной материи. Этим он отличается от гомункула. Голем — Тень, гомункул — Самость. В средневековой традиции Голем — автомат, «одушевленный робот» с телом человека, но лишенный души. Он сотворен из земли — первичной материи, но без участия других изначальных стихий, и особенно — огня. Поэтому слово «Голем» означает «эмбрион», «чудовище», «бесформенная материя»1. Голем оживлен не творчески произнесенным Словом, а магическим словом, написанным на его голове. Когда одна из букв магической формулы стирается, Голем вновь возвращается в состояние первичной пыли2. Голем — это лишь мертворожденный зародыш настоящего человечества, лишенный сознания, мысли, души, искусственно появившийся на свет и поэтому разрушенный. Не случайно, что Голем может появляться только по ночам, когда все спят и царит первозданная тьма. Он — создание первичной, неоформленной материи, которая была до произнесения творческого приказа свету явиться. Сотворенный Голем ничего не знает о своем творце, и поэтому он должен быть возвращен в первичное состояние, разрушен.

1 Angeben. J.-M. Las ciudades mбgicas. Barcelona, 1976. P. 179.

2 Atienza J.G. Golem: hombre mбgico creado por la verdad // Cabala. 1981. № 59. P. 23.


Глиняный Голем — античеловек из антивселенной, лишь имитация человека, искажение, грубая подделка, робот, лишенный любых признаков собственной творческой воли. Он даже не умеет говорить и созидать, а только разрушать и саморазрушаться. В этом смысле Голем — это даже не недочеловек, а именно античеловек. Первозданный Голем, этот античеловек, не смог создать культуру и основать цивилизацию, не имел понятия о богах и душе. Он, живя во тьме долгой арктической ночи, нуждался в сумерках хаоса. Ему необходима тьма, но не солнце. Он не искал света и исчез в космической ночи. Ненависть античеловека лежит в основе его стремления вернуть космос в изначальный хаос, превратить цветущий мир в пустыню. Он вышел из бескрайней пустыни как носитель тьмы мира и души, в угаре дикого, бессмысленного бешенства.

В конце концов, Голем начинает паразитировать на своем Творце. Созданный, чтобы защищать и прославлять своего бога, Голем, глиняный человек, стремится установить свой порядок, свое господство. В эту минуту замысел глиняного человека обращается против своего создателя. Даже боги ужаснулись и решили уничтожить свое творение — чудовищного античеловека. Уничтожение античеловека — это завет, оставленный богами в «Пополь-Вух».

Голем — глиняное чудовище, не имеющее ни формы, ни души и не выполняющее свою функцию в этом мире — служение богу. Хотя Голем сотворен из земли, но он не несет в себе мысли, не является он и смыслом земли. Глиняные люди не смогли подняться над собой и вступить в общение с богами. Они не смогли стать сверхлюдьми. Не Голем, а сверхчеловек является смыслом земли, поэтому глиняное поколение людей погибает, чтобы освободить место для будущего человечества. Только сверхчеловек остается верен земле, потому что он может преобразить ее и преодолеть себя, все земное и человеческое в себе. Это огненное преображение земли («Пусть будет свет»), которое недоступно человеку, сотворенному из земли.

Однако тайное, скрытое присутствие Големов продолжается, поскольку существует земля, из которой они были созданы. Созданные из глины и разрушенные как форма человека, они ушли в землю, слились с ней и присутствуют в ней тайно, оказывая свое влияние и ожидая возвращения и реванша. Их магическая власть велика, однако она уже клонится к закату с явлением солнечного сверхчеловека. С первым восходом солнца и явлением истинного человека тайной магии земли придет конец. Этот этап еще только ожидается в «Пополь-Вух».

Чтобы совершить новую попытку творения человека, боги должны «бросить жребий снова» и «возвестить судьбу» (с. 14). Они хотят бросить жребий, чтобы узнать, смогут ли создать человека (с. 15). Творение человека представляется в «Пополь-Вух» как игра. Это игра божественного разума, игра творчества и судьбы, в процессе которой бог и ощущает радость, веселье. Творение — это веселая игра. Однако поскольку творение мира и человека предстает как игра, то это творение оказывается актом божественного всемогущества. В этом смысле бог волен по собственному желанию творить и разрушать миры, менять правила игры. Божественная игра — это творчество ради реализации собственной мощи и космической судьбы — в равной мере. Это и утверждение всемогущества по отношению к сотворенному, но и послушности судьбе по отношению к богам. Именно из осознания того, что творение человека — судьбоносная игра, а сам человек — лишь игрушка в руках богов, и вытекает единственное предназначение человека — хвалить и прославлять богов.

1 Фрагменты ранних греческих философов. Ч. 1. М., 1989. С. 242.

2 Там же. С. 242-243.


Бросание жребия в «Пополь-Вух» соответствует игре в кости. Век — это божественная игра. Гераклит учил, что век — «дитя, играющее, кости бросающее, то выигрывающее, то проигрывающее»1. Бог оказывается хуже ребенка, играющего на песке. «Вот в такую игру [бог окажется] вечно играющим во Вселенной: слепил космос, которого не было, а потом снова разрушил»2. Если это так, то что же удивляться неудачным попыткам и детским ошибкам богов. Игра в кости соотносится с судьбой. В бросании жребия устанавливается связь между судьбой и богом, связь с творением, с миром, светом и самой Вечностью. В творение человека вносится элемент игры, случайности, которая превращается в предопределение. Священный случай вносит в бытие идею сакрального.

Боги нуждаются в игре и в судьбе. Только так они могут общаться с людьми. Однако то, что боги бросают жребий, означает, что они совершенно не понимают, что им делать, не знают, чего хотят от людей. Они только хотят «узнать и найти средства», чтобы созданный человек мог бы их кормить и призывать (с. 15). При этом только жребий покажет, смогут ли они вырезать человеческую фигуру из дерева (с. 15). Вероятно, боги даже и не верят в существование людей. Они вопрошают у «предвещателей», «будет ли хорошо, если дерево будет обработано» и станет ли деревянный человек «тем, кто должен питать и поддерживать нас» (с. 15, 16). Судьба, определенная жребием, влияет на деяния богов, и она оказывается выше воли самих богов.

Не по собственному выбору, а по воле судьбы боги творят второе поколение людей из дерева. Как деревья были созданы после земли, так и деревянные люди сотворены богами после глиняных. Сначала они считают, что их новое создание будет удачным. «Ваши фигуры из дерева удадутся; они должны говорить, они будут разговаривать на земле» (с. 16). Почему у богов возникает решение создать человека из дерева? Обыкновенное дерево своим видом выражает жизненный процесс. Его существование раскрывает таинство рождения, жизни, смерти и возрождения, что также очень важно и для ци-клизма человеческой жизни. Идея, что человек сотворен из дерева, устанавливает тождество между человеком и деревом. Это позволяет К. Г. Юнгу сделать вывод, что психологически «дерево должно пониматься как Антро-пос или самость»1. Рост дерева означает рост не только тела, но и души человека.

Но в то же время дерево своей укорененностью в почве несет значение неподвижности, невозможности сдвинуться с места, что может быть понято и как неспособность к духовному развитию, застой. Когда глиняное человечество рассыпалось, то на этой земле выросли растения и деревья, из которых была произведена вторая раса. Вторая раса, без сомнения, связана с первой. Как из земли вырастают деревья, так и деревянное человечество «выросло» из глиняного. Так вторая раса представляет собой процесс трансформации и эволюции первой; первая раса поглощается и соединяется со второй, становится ее дополнением. Из-за этого вторая раса также потенциально несет в себе возможность ошибки.

1 Штоль Г. В. Мифы классической древности. В 2-х т. Т. 1. М., 1877. С. 11-12.


Гесиод приводит такую версию мифа: «Зевс создал третье поколение, медное, серебряному неравное; из ясеня, что идет на древки смертоносных копий, создал он это племя, жестокосердое, крепкое, могучее. Кровавое дело войны, своевольство и насилие были этим людям потехою и отрадою. Жестоко, как алмаз, и неукротимо было их сердце; роста они были исполинского, силы непомерной; страшна была тяжелая рука их. Из меди они строили дома и из нее же выделывали орудия войны и труда; черного железа еще не было. Дикие, войнолюбивые, они истребили друг друга и без имени низошли в ад...»1. В «Младшей Эдде» также повествуется о сотворении людей из ясеня: «Шли сыновья Бора берегом моря и увидали два дерева. Взяли они те деревья и сделали из них людей. Первый дал им жизнь и душу, второй — разум и движение, третий — облик и речь, слух и зрение. Дали они им одежду и имена: мужчину нарекли Ясенем, а женщину Ивой. И от них-то пошел род людской, поселенный богами в стенах Мидгарда. Вслед за тем они построили себе град

в середине мира и назвали его Асгард...»1. Нордическая версия мифа о творении человека повествует только о деревянном человечестве, связывая его с начальными временами и с «серединой мира» — сакральным полярным Центром.

Миф о происхождении людей из дерева следует признать частью нордической Традиции. В то же время глиняные люди были представителями лемурийской, южной расы. В «Пополь-Вух» имеется определенная оппозиция: глиняные люди — мягкие, хрупкие, слишком рассыпчатые; деревянные люди — слишком твердые, крепкие, сухие. Та и другая попытки создания человека рассматриваются как крайние стороны одного и того же процесса, крайние точки раскачивающегося маятника. При этом современные люди, которые ведут свое происхождение от предка, созданного из земли, или от предка, сотворенного из дерева, относятся не к разным расам и даже не к различным эпохам. Это выходцы из противоположных плоскостей реальности.

Деревянные люди отличались от глиняных тем, что они были созданы уже не из первозданной стихии, а сотворены из порождения этой стихии — из деревьев. Этим они превосходили стихию земли и могли стать хозяевами земли. Так и произошло, когда они создали великую цивилизацию и размножились. «Они существовали и умножились; они имели дочерей, они имели сыновей, эти деревянные фигуры» (с. 16). То, что эта раса людей была сотворена из дерева, возможно, подразумевает, что они размножались почкованием, вегетативным способом. Однако они и погибли, оказавшись во власти стихии земли. Дело в том, что, будучи порождением земли, деревья и превосходят ее, но и полностью от нее зависят. Они могут погибнуть, если земля перестанет давать им питательную влагу и удерживать их корни.

При создании деревянных людей все эти недостатки и слабости деревьев не были учтены и не устранены.

Когда боги делали этот род людей, то они просто вырезали их из дерева, сохранив присущие дереву качества: «Правда, они говорили, но лицо их не имело выражения; их ноги и руки не имели силы; они не имели ни крови, ни сукровицы, они не имели ни пота, ни жира. Щеки их были сухими, их ноги и руки были сухими, а плоть их была трухлявой» (с. 16). Причем в переводе Ресиноса подчеркивается, что это были «куклы из дерева», которые говорил