Главная > архив


Любовь Отраднева

Пасьянс сойдётся в ноль. Книга первая

СТРАШНЕЕ ВОЙНЫ

Интернет-феерия

Вместо предисловия

У этой книги дюжина соавторов, но будет лучше их не перечислять. Поскольку то, что мы творили и переживали вместе, изначально не предназначалось для создания полновесного литературного произведения.

Все совпадения неслучайны, и несовпадения – тоже. Но цели кого-то обидеть, высмеять или вывести на чистую воду автор никоим образом не преследовал. Все мы люди, ужасно интересные в многообразии своих проявлений.

Для простоты изложения все используемые в сети имена-прозвища, так называемые ники, написаны кириллицей, с прописных букв и без всяких украшательских символов.

Посвящается всем,

кого я считаю друзьями,

и всем,

кто считает другом меня

У этой книги ещё и масса вдохновителей. Очень известных и любимых в определённых кругах писателей. Создателей великолепных героев, которым бессовестно дарят новые жизни различные сочинители продолжений и игроки в ролевые игры…

Все совпадения, опять же, неслучайны, но это сознательно. Ибо психология ролевиков наилучшим образом показывается именно на примере отыгрышей известных персонажей…

С любовью и благодарностью –

Сергею Лукьяненко,

Джоан Кэтлин Роулинг,

Дмитрию Емцу,

Клайву Стейплзу Льюису

и всем тем, кто помог духом и идеями,

в том числе авторам и исполнителям песен

Английские эпиграфы переведены мной и отредактированы добрыми людьми, переводы немецких найдены в Интернете.

Глава первая

Фрегат твоей мечты

Раздавили льды

Давным-давно,

И незначительным стало

То, что было когда-то

Главнее всего…

Из репертуара группы «Крематорий» –

«Сексуальная кошка»

Соня Арефьева залезла с ногами на стул – неудобно, конечно, но ей нравилось. К тому же всё равно через пять минут либо она сама переменит положение, либо к ней захотят влезть на колени.

Жаль, конечно, что сегодня она опять вышла в сеть до того, как уложила ребёнка и закончила все домашние дела. Но что делать, если вскорости придёт муж и прочно займёт компьютер?

Молодая женщина зацепилась взглядом за фиолетовые, то есть просмотренные, ссылки в заголовках новостей. Видимо, Юра утром открывал. С тех пор ещё много чего случилось… Но уж она, Соня, ни за что не станет интересоваться. Противно ей, да и далека она от всего этого уже давно… «Крайне правые» пошли бузить вперемешку с «крайне левыми» – ну и пусть их всех унесут черти. Скопом! Одного жаль – что запятнаны знамёна. Лучше отгородиться от всего этого, благо есть чем.

Всё ведь как всегда! Когда времени в обрез – сразу куча интересных дел. А делать их не успеваешь, потому что одновременно с тобой в сети находится толпа разных личностей. Часть из которых жаждет пообщаться с тобой, а с частью жаждешь пообщаться ты сама. Эти два множества совпадают едва ли наполовину, но в любом случае общение очень сильно отвлекает…

Вот когда есть возможность висеть в сети часами – сразу и делать нечего, и поговорить не с кем… А сейчас – только и успевай переключать «окна», одновременно послеживая за событиями в реальном мире. Каждую минуту надо быть готовой сорваться на зов своего детёныша. Либо мгновенно отсоединиться от сети и выбежать к дверям встречать любимого супруга.

«Дормаус*. Так, Дань, я тебе уже говорила или нет? Если я резко исчезну – значит, Юра пришёл.

Даниил. Вроде говорила…

Дормаус. Тогда хорошо. Я всех предупреждаю, чтобы не обижались потом…

Даниил. Угу. Как у Юры на службе? Припахивают разгонять протестующих?

Дормаус. Дань, я не хочу сейчас на эту тему говорить. Меня тут Консерва по этому же поводу грузит. Если интересно, я потом скину тебе лог.

Даниил. Как хочешь. Консерва – это серьёзно… А мне давно уже всё равно… Хороших политиков не бывает…

Дормаус. Не то слово… Самое-то поганое, что они там все свалялись! Ладно, можешь меня десять минут не отвлекать? А то я вообще ничего не успею!..

Даниил. ОК».

Разумеется, на самом деле этот диалог выглядел значительно менее культурно. Не в смысле наличия нехороших слов, а в том плане, что большинство Сониных предложений начинались с маленьких букв. Большинство Даниных писались не сплошным текстом, а друг под другом, отдельными сообщениями. У обоих фразы перемежались разного рода рожицами, выражавшими эмоции. Хватало и опечаток, по возможности исправляемых в следующем сообщении…

«Печень Трески. Они, конечно, весьма нехорошие люди… Но откуда в вас, Мышка, столько злости?

Дормаус. Разозлишься тут… Особенно когда с частью этих людей когда-то дружила. Они у нас дома бывали… а теперь идут по улицам за ручку с теми, чьи чучела мы вместе делали…

Печень Трески. Вы их лично знали?

Дормаус. Ну, не тех, кто у них в активистах… Но многих знала. Чёрт, там ведь остались нормальные люди. Те, кого лично мы в своё время не вытащили… Хотя Юра говорит, что все нормальные люди оттуда уже давно поуходили. Сами. И вместо политики занимаются домашним хозяйством. Остались либо карьеристы, либо психопаты.

Печень Трески. Мне сложно судить… Меня никогда не тянуло ни в какие подобные тусовки. Я как-то привык сам по себе… А со временем и в самих идеях разочаровался.

Дормаус. Ну уж нет, я не могла без единомышленников! Да и от идей не откажусь никогда. Хотя разумом понимаю, что надо создавать нечто новое на совершенно другой основе. Не цепляясь за отжившие символы и идеалы…

Печень Трески. Да, правильно, это, судя по всему, так и есть…

Дормаус. Знаете, ведь так странно получилось… Я столько времени считала наше государство злом, врагом… А теперь ведь получается, что самый мой любимый человек стоит на страже спокойствия этого государства. А мои бывшие приятели… я бы даже сказала – наши с Юркой, теперь остались по другую сторону. Они бузят, чтоб только всё развалилось. Вместе с ними бузят те, кому демократии не хватает… правозащитники и прочая шваль. А мы, получается, считаем правильным их усмирять…

Печень Трески. Но ведь это же неправильное государство, несправедливое, зачем же его защищать?

Дормаус. Ну, во-первых, знаете что? Служат всё-таки не государству, а Родине. А её интерес сейчас, похоже, в том, чтобы сохранить хоть какую-то стабильность и на её основе выстроить что-то нормальное. Всё равно настоящую революцию никто делать не будет. У всех семьи, дети, добро, в конце концов, какое-то нажитое… Страшно всем этим рисковать. То есть бузить пойдут только те, кому терять нечего. И жалеть они не будут ни себя, ни других. Когда-то сама хотела быть такой… но, видно, не получится уже. Фух, извините, что накатала целый поток сознания да ещё ждать заставила – меня тут отвлекали…

Печень Трески. Ничего страшного, мне интересно, я сам вас первый загрузил. Просто вы ведь, если я правильно понял, сейчас сами жена, мать, живёте более-менее обеспеченно – ясно, что отстаиваете стабильность. Но вы ведь, Мышка, очень неравнодушный человек!

Дормаус. Ну вы, вроде как, тоже…

Печень Трески. Да я просто тихо ностальгирую в уголке… А вы не боитесь высказываться, вы проводите всякие идеи в своих рассказах…

Дормаус. Да знаю я отлично, что это иллюзия, что никто, начитавшись меня, не изменится! Просто не могу по-другому. Всё равно получается, что я это делаю для себя…

Печень Трески. Ну, наверное, для нас ещё… для читателей. И почитателей.

Дормаус. Ого! Спасибо на добром слове. Вот потому, наверное, и не получается у меня жить спокойно. Изменить, конечно, ничего не могу – но куда я мессианство-то своё засуну?»

Пока собеседник озадачивался подобным вопросом, Соня продолжала трепаться в параллельном «окне».

«Дормаус. Вот Ирмичек, вот до чего ж противно, когда на бывших приятелей приходится точить ножи…

Девочка-Скерцо*. Да уж не говори. Это ты ещё терпимая и не обязана с ними общаться. А я тут иногда чувствую, что офигенно люблю некоторых из числа общих знакомых. Вот так вот загоняю в угол и люблю. Лопатой. В особо извращённой форме.

Дормаус. Ирма! Ну я под стулом и в шоке!

Девочка-Скерцо. А мне даже не стыдно ни разу. Это пусть Консерве стыдно будет.

Дормаус. Да что вы все на бедного Илюху наехали? Я вон тут параллельно прекраснейшим образом его политикой гружу…

Девочка-Скерцо. Ну просто Илюша Косолапоев* – доморощенный философ и чемпион по бестактным вопросам, и ещё он думает, что он один тут умный.

Дормаус. Знаешь, не замечала. Может, я сама ещё хуже?

Девочка-Скерцо. Вряд ли. Ты, Соня, ухитрилась ещё ни с кем ни разу не поссориться, а я уже от многих прячусь. Вот у тебя сколько сейчас народу на проводе?

Дормаус. Ой, сейчас посчитаю… Раз… два… три… четыре…»

Глава вторая

А из этих ковров

Посредине дворов

Вдаль куда-то летит

Пыль домашних миров…

Из репертуара М. Шуфутинского –

«Тётя Таня»

Раз… два… три… четыре…

Высокий мужчина отсчитывает шаги в такт музыке, звучащей в наушниках. Сухой, недобрый ритм. Опять борьба… или новый день не принесёт ничего, кроме привычной рутины? Пока ещё остаётся несколько десятков шагов до родной конторы… ещё есть шанс, что предсказанием на рабочий день станет не эта песня, а следующая, та, что выпадет по воле случая. Ещё можно расслабиться, прижмуриться на ходу, не для того даже, чтобы включить магическое зрение, а просто чтобы потом распахнуть глаза во всю ширь, прогоняя остатки сна…

День серый, осенний – а во взгляде солнце, и солнце на ресницах… Это дар – брать сияние ниоткуда. Дар, даже если такой Свет – для всех и ни для кого. Дар – не так чтобы идти по жизни смеясь, но уметь даже на краю улыбнуться простым проявлениям жизни.

Раз… два… три… четыре…

На кусте шиповника уже засыхают ягоды – а рядом с ними снова и снова распускаются цветы. Скоро заморозки – а эти создания природы не сдаются. Ради себя ли, ради мира? Кто знает, да и неважно. Светлому магу, охранителю покоя, приятно и радостно каждое утро глядеть на розовый куст и словно выпадать из реальности. Пусть и продолжая путь, и ожидая предсказания…

Раз… два… три… четыре…

Простые радости у каждого свои. Шеф Светлых расставляет на полке детские книжки. С любовью, нежностью, с ощутимыми шлейфами воспоминаний, связанных с каждой из них.

Спутница жизни Пресветлого просила его не загромождать их дом «этой ерундой» – всё равно дети давно выросли… Можно было бы подарить библиотеку какому-нибудь детскому дому… а может, и не стоит. Слишком много на страницах всякой жути, особенно в более новых книгах. А за страницами жути ещё больше.

Вот и приходится поселять разномастные миры у себя в кабинете. Тем более что «самому надо». А неплохо будет смотреться… Пусть даже полкой выше и лежат странные артефакты, давно покрытые пылью – «и тех уже забывает Господь…»

Раз… два… три… четыре…

Сказочная страна забыла о невзгодах. Часы отсчитывают мгновения уже седьмого спокойного года. Если и есть угрозы – то о них никто не помнит. Или не может себе представить, что опасности могут быть и такими – не от той стены гвоздь, не из-за границы даже, а из других реальностей…

Раз… два… три… четыре…

Показалось – или где-то падает капель? Неужели какие-то силы пробиваются сквозь чары, на десятки лет сковавшие этот мир лютой зимой? Сквозь её чары – великанши, королевы, красавицы… Неужели лёд начинает трещать у неё под ногами?

Что проще – удержать власть или… начать всё заново?

Раз… два… три… четыре…

Не ошибиться бы – а то насолишь подруге, подсунешь яд вместо противозачаточного…

Девушка сердито закидывает за спину длинную косу. Ещё не хватало в зелье её волос, тем более магически окрашенных. Так, осталось пять капель из вон того флакончика.

Чёрт, как же противно – даже если используешь свой страшный, непрошеный, навязанный дар вроде бы не во вред. Но всё равно – на разрушение, против жизни.

Нет, она сама не хотела бы – так. Спасаться от ужасов прошлого, встречаясь со всеми подряд… Нет, у неё будет всё по-другому, и она надеется, что не ошибётся в своём избраннике. В частности, потому, что не будет специально его искать и видеть его в каждом встречном…

Раз… два… три… четыре…

В песочных часах пересыпаются последние песчинки. Мерный голос зачитывает заключительные слова приговора. Ну что они там тянут… когда топор уже рвётся в дело и жаждет крови!

Палач проводит пальцем по лезвию, поднимает глаза на будущую жертву. Всего-навсего бессловесная тварь. Не понимающая, кто и за что её приговорил. И явно намеренная сопротивляться.

Да нечего крыситься, он всего лишь исполнитель приговора. Кто-то кричит: «Отрубить ему голову!» – а кто-то должен же это делать. Другое дело, что ему, чёрному магу из хорошей чистокровной семьи, это поистине нравится. Ему повезло с прикрытием. Даже в том добреньком мире, который преследует его и ему подобных, есть место, так сказать, злу в законе…

Раз… два… три… четыре…

Молодой Светлый удивлённо-радостно смотрит на полку с детскими книгами в кабинете шефа. А тот собирается с мыслями, чтобы «загрузить» своего непокорного, но всё же ценного сотрудника. Только взгляд Пресветлого уходит вверх, выше каштановой макушки, выше разноцветных корешков… Что же за артефакт забыт там на шкафу?

Молодой маг оборачивается – в ресницах мелькают солнечные блики, те самые, ниоткуда – и задевает стеллаж локтем. Вспышка… волшебный шар разбивается, осколки и книги летят во все стороны. Последний стоп-кадр – два расширенных золотисто-карих глаза… И перед шефом – пустота.

Раз… два… три… четыре…

Какая мерзкая сила дёрнула подумать про «начать всё сначала»? Вот, пожалуйста, опять перенесло в какой-то мир. Тёмный лес… говорят ли здесь деревья, что за звери здесь живут?.. Ну хорошо же, у неё будет время разобраться. Она – королева. Она не в первый раз подчиняет себе незнакомые миры!

Раз… два… три… четыре…

Невидимые часы отсчитывают первые секунды знакомства. Двое стоят друг перед другом в чистом поле – мужчина и девушка, Светлый и Тёмная поневоле. Взрослый, но восторженный – и юная, но недоверчивая. Перед ними непростой путь.

Раз… два… три… четыре…

Что за чёртов лес?! Топор по-прежнему в руке, но испить крови ему сегодня так и не довелось. Ну хорошо же! Первое существо, которое попадётся навстречу, будет изрублено в капусту. А если ему, палачу и чёрному магу, встретится тот, кто во всём виноват… о, его смерть не будет лёгкой!

Раз… два… три… четыре…

В сказочную страну попали незнакомые, нездешние, обладающие волшебной силой. Здесь очень давно не бывало тех, кто умел бы управлять магией, пронизывающей этот мир. Пока их ещё четверо. И известно о них с каждым шагом всё больше и больше.

Пять.

Она ещё ничего не знает. Пресветлый не находит слов, чтобы сообщить самой могучей, самой прекрасной волшебнице, которая по доброй воле хоронит себя у домашнего очага, – не находит слов, чтобы сообщить ей, что стряслось с её мужем…

Она ещё не знает. Она только чувствует. Случилось недоброе, и так или иначе придётся пробираться в незнакомый мир…

Глава третья

Ступай смелее, провинциалка!

Сначала страшно – потом пройдёт!

Из репертуара В. Малежика –

«Провинциалка»

Случилось недоброе, и так или иначе придётся пробираться в незнакомый мир…

Ирма Становская сошла с поезда на Белорусском вокзале. Яркая птица, чьё необычное оперение останавливало взгляды, отвлекая внимание от неправильного и умного лица гостьи столицы. Непослушные светлые волосы были перехвачены широкой вязаной лентой. Кофта, такой же крупной, ажурной вязки, удивляла полосками несочетаемых цветов. Поверх полосок подпрыгивал на кожаном шнурке серебряный дракончик с мечом в лапе. А вдоль швов на линялых джинсах тянулась художественная бахрома, в которой кое-где мелькали колокольчики и деревянные раскрашенные шарики. Завершали наряд девушки разношенные кроссовки и сумка через плечо – неожиданно простая и потёртая. Вторую сумку, спортивную и довольно набитую, Девочка-Скерцо тащила в руке. И то ли вещи её были не столько тяжёлыми, сколько объёмными, то ли злость и нетерпение придавали сил – только Ирма шла слишком быстро, словно стараясь перегнать свои тревоги и собственное материальное тело…

Её никто не встретил. Никто из московских друзей. А собирались ведь все, кроме Арефьевых – у них-то работа и ребёнок…

Ладно. И не в таких переделках бывали. Адрес Лиды-Кракозябрика, у которой Девочка-Скерцо собиралась остановиться, записан на бумажке, даже со схемой, как добраться от метро до дома. Позвонить бы, конечно… а, ладно! Кто-то у них должен быть дома, у Лиды ведь тоже ребёнок, только она не работает, как Соня… Да и Лидин муж часто бывает дома в рабочее время.

…Чтобы добраться хоть до какого-нибудь входа в метро, пришлось спрашивать дорогу у прохожих – не раз и не два. А внутри подземелья стоило остановиться, оглядеться и выбрать верное направление. Девушка сильно надеялась, что больше спрашивать не придётся.

И только ей показалось, что она начала постигать смысл надписей на стенах и «привязывать» их к чему-то знакомому – как в сумке затрезвонил мобильник.

Вот не было печали!..

– Да!!..

– Ирма! – голос Кракозябрика был почти неузнаваем за шумом. – Ты где?..

– Спускаюсь в метро!

– А мы тебя наверху по всей платформе ищем! Ты чего ушла-то?!

– Да я смотрю – вас нет…

– А мы в метро потерялись… Ну ты бы постояла, подождала… Теперь хоть стой, никуда не уходи! Ты на кольцевой или на радиальной?

– Сейчас погляжу… или спрошу…

…Лида перезванивала ещё пару раз. Но наконец перед отчаянно зевающей, прислонившейся к колонне Девочкой-Скерцо выросли три фигуры. Длинная и усатая – Даниила. Круглая и приземистая – «консервы» Ильи. И крепкая, по-земному женственная – Лидина. Ну и что Кракозябрик выдумывает, будто располнела?..

– Здравствуйте, Девочка-Скерцо, не плачете? – Илья протиснулся вперёд.

– Нет, рычу, – усмехнулась Ирма, жадно разглядывая всех троих, кого до сих пор знала только виртуально и видела на фотографиях.

Даня слегка поклонился гостье и подхватил её большую сумку. Лида тем временем расцеловалась с подругой:

– Ты классная! Гораздо лучше, чем на любых фотках!

– Взаимно!..

…В вагон грузились весело. Даня придержал для девушек свободные места, сам встал перед сидящими, даже не ставя на пол Ирмину сумку. Илья, известный под ником «Печень Трески», присел на корточки перед Девочкой-Скерцо, спросил, напрягая голос:

– Как там у вас, в Белоруссии? Свобода слова-то есть?

– Консерва! – одёрнула Кракозябрик. – Это только тебе могут в девять утра прийти в голову такие вопросы! Отстань от человека, видишь – она почти спит! Я, кстати, тоже – сначала ведь я проспала, потом вот этот умник, – она ткнула пальцем в сторону большеглазого Ильи, – опоздал, а вот этот второй умник, – она кивнула на Даниила, – ждал нас не на той станции…

– Я не виноват, – парировал длинный, – меня дезинформировали!

– У вас тут всего слишком много, – миролюбиво сказала Ирма, – в этой вашей Москве. Вот все всех и запутали.

– А у меня в Белоруссии родни полно… – уронил Даня как бы в пространство. Всё равно для всех присутствующих это был давно уже известный факт. – Может, скоро уже мы к вам…

– Почему нет-то? – Ирма бросила на него благодарный взгляд, мимолётный и задержавшийся на сумке в его руках.

– Мне расскажете, как и что? – снова встрял Илья.

– Потом, всё потом! – оборвала Лида. – Сначала Ирму надо покормить, засунуть в горячую ванну и уложить спать! И вообще – выходим! Чуть станцию тут с вами не проехали!

Они едва выдрались из поезда и поспешили на переход. Впереди был ещё долгий путь.

Глава четвёртая

Идёт по свету менестрель,

Поёт не «тра-ля-ля!» –

Он песню бережно несёт

Про дочку короля!

Из репертуара трио «Меридиан» –

«Песенка весёлого менестреля»

Впереди был ещё долгий путь. Извилистый, непростой, практически бесконечный – могло и жизни не хватить…

Ринальдо захлопнул древний фолиант, и тучи пыли поднялись над переплётом. Магическая книга не желала отдавать своих тайн простому смертному.

В стране Сиреневой – его родном королевстве, да и во всех сопредельных странах, во всех известных землях, что тянутся до самых краёв мира, до бездонных морей, – так вот, везде и всюду жизнь людскую поддерживало стихийное волшебство. Берегло от болезней, обеспечивало урожаи. Наделяло даром речи зверей и птиц. Приводило в действие многие простые механизмы – не надо было ждать нужного направления ветра, укрощать огонь или воду, губить деревья или добывать уголь…

Случалось, конечно, и так, что древние силы ополчались на людей, и тогда смерчем проносились по той или иной земле стихийные бедствия, болезни, помрачения умов… исчезая так же внезапно, как и налетали.

Но уже многие столетия ни в одной из досягаемых стран не рождалось ни единого человека, кто умел бы управлять силами природы. Древние легенды гласили, будто все чародеи, когда-либо жившие в этом мире, сами были – совсем не отсюда. Из-за бездонных морей, наверное…

Ринальдо не хотелось в это верить.

…В Сиреневой последняя катастрофа случилась лет семь назад. Как раз перед тем, как ныне покойный король решил жениться на молоденькой дочке короля-соседа. Сейчас она была единоличной правительницей Сиреневой.

А тогда, сразу после серии бедствий, в руки двадцатитрёхлетнему Ринальдо, занимавшему в те дни невнятную мелкую должность в королевской канцелярии, неожиданно попала древнейшая магическая книга.

Молодой человек и до этого был странным, не от мира сего. Таким обычно прямая дорога в монастырь – не столько для служения Богу, сколько для того, чтобы в тиши посвятить себя научным изысканиям.

И в Сиреневой, и в сопредельных странах возможность постричься в монахи была. Господствовавшая тогда религия это поощряла и приветствовала. Зато Ринальдо отец заявил сразу, что категорически против такой стези:

– Я и ждать не буду, пока подобное придёт тебе в голову! Я сразу скажу: тебе наследовать мою должность и мои умения. А придворный медик – фигура самая что ни на есть земная, практическая. Сидя над книгами, людей лечить не научишься!

Он же, старый доктор, шепнул в своё время королю, чтобы именно Ринальдо отправили в соседнюю страну за принцессой-невестой. Не одного, конечно, и даже не во главе кортежа. Но возложили бы на молодого человека персональную ответственность за будущую королеву.

– Мой сын не обманет доверия Вашего Величества, – убеждённо говорил медик, поднося государю каждодневное лечебное питьё. – Он любит только свои книги.

Про себя врачеватель заканчивал фразу: «Дай Бог, чтобы эта поездка его встряхнула, показала ему мир. Чтобы не сидел он дни и ночи напролёт, копируя таинственные знаки и пытаясь постичь их смысл…»

…Почётнейшее королевское поручение Ринальдо воспринял как тяжкую обузу. В пути не будет времени разгадывать тайны. А как бы славно было сделать так, чтобы злые смерчи больше не касались Сиреневой! В этот раз родной стране опять досталось порядком. В южных провинциях началось глухое брожение, грозившее перерасти в форменную войну за независимость этих территорий. Король едва поправился после тяжёлой болезни. И никто во всей Сиреневой не мог даже предположить, во что выльется опрометчивое решение государя жениться.

Если бы только научиться предсказывать, предвидеть… а ещё лучше – предотвращать увиденные беды!



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Любовь отраднева мария рыжикова пасьянс сойдётся в ноль книга вторая перепишу любовь

    архив
    Любовь Отраднева, Мария Рыжикова Пасьянс сойдётся в ноль. Книга вторая ПЕРЕПИШУ ЛЮБОВЬ Интернет ... , и это снова сознательно. С любовью и благодарностью – Джоан Кэтлин Роулинг, ... наш вариант воспевает именно супружескую любовь и многолетнюю верность. А ...
  2. Любовь отраднева мария рыжикова пасьянс сойдётся в ноль книга третья заветные подруги

    архив
    Любовь Отраднева, Мария Рыжикова Пасьянс сойдётся в ноль. Книга третья ... , неслучайны, и это снова сознательно. С любовью и благодарностью – Джоан Кэтлин Роулинг, Дмитрию ... осталось отмыться и отдыхать. Мы молодцы, любовь моя, и мелкий у нас тоже молодец ...
  3. Любовь отраднева тёмные страсти

    архив
    Любовь Отраднева Тёмные страсти Такую жуть даже ... ночь просидела перед экраном, раскладывая пасьянс, а к утру растаяла. Just before the ... me are meant to pay. Пасьянс у глупенькой Лизы так и не сошёлся ...
  4. Любовь отраднева меч и зеркало

    архив
    Любовь Отраднева МЕЧ И ЗЕРКАЛО ... проповеди: – Земная любовь – обман, истинная любовь – только на небесах ... ты тасуешь ингредиенты, как пасьянс раскладываешь. Просто смотришь, ... соблюдать традиционные рецептуры и пользуется любовью населения. – С чьего ...
  5. Любовь отраднева нити жизни

    архив
    Любовь Отраднева Нити жизни От ... наступают сумерки, я сажусь раскладывать этот пасьянс. В нём только короли и королевы ... – нас. Но меня настигла любовь к Зеленавке из липучего племени, ... продолжал великий Лев, – чтобы любовь соединила ваш мир и другой. Так ...

Другие похожие документы..