Главная > Книга


ВЕРОНИКА ТУШНОВА — АЛЕКСАНДР ЯШИН

Не отрекаются любя,

Ведь жизнь кончается не завтра.

Известная советская поэтесса Вероника Михайловна Тушнова (1915–1965) родилась в Казани в семье профессора медицины, биолога Михаила Тушнова. Её мать, Александра Тушнова, урождённая Постникова, была намного моложе своего супруга, отчего всё в доме подчинялось лишь его желаниям. Приходивший поздно домой, много работавший, строгий профессор Тушнов нечасто виделся с детьми, отчего дочь боялась его и старалась избегать, скрываясь в детской.

Маленькая Вероника всегда была задумчивой и серьёзной, любила оставаться одна и переписывать стихи в тетрадки, которых к концу школы собралось несколько десятков.

Страстно влюблённая в поэзию, девушка была вынуждена покориться воле отца и поступить в медицинский институт в Ленинграде, куда незадолго до этого переехала семья Тушновых. В 1935 году Вероника закончила обучение и поступила на работу лаборанткой в Институт экспериментальной медицины в Москве, а через три года вышла замуж за Юрия Розинского, врача-психиатра. (Подробности жизни с Розинским неизвестны, так как родственники Тушновой предпочитают молчать об этом, а семейный архив поэтессы до сих пор остаётся необнародованным.)

В Москве, в свободное от работы время, Вероника Михайловна занималась живописью и поэзией. В начале июня 1941 года она подала документы в Литературный институт имени А.М. Горького, но начавшаяся война помешала осуществлению заветной мечты. Тушнова уехала на фронт медсестрой, оставив больную мать и родившуюся к тому времени дочь Наташу.

На фронте ночами будущая поэтесса исписывала тетрадные листы всё новыми и новыми стихами. К сожалению, современные литературоведы называют их неудачными. Однако раненым и больным, которые находились на попечении Вероники Михайловны, до этого не было дела. Они дали ей короткое прозвище «доктор с тетрадкой». В госпитале Тушнова успевала писать диссертацию, помогала раненым, лечила не только их тела, но и искалеченные души. «Все мгновенно влюблялись в неё, — вспоминала фронтовая подруга Тушновой Надежда Лыткина, — она могла вдохнуть жизнь в безнадёжно больных… Раненые любили её восхищённо. Её необыкновенная женская красота была озарена изнутри, и поэтому так затихали бойцы, когда входила Вероника…»

Современники, знавшие Тушнову, считали её «ошеломляюще красивой». Темноволосая, смуглая женщина, похожая на восточную красавицу, обладала очень мягким и добрым характером. Она никогда не повышала голос, со всеми говорила предельно тактично и уважительно, на грубость отвечала улыбкой и безграничной добротой. Её друзья и знакомые отмечали в Тушновой ещё одно поразительное качество — не знающую пределы щедрость. Всегда приходившая на помощь в любое время дня и ночи, до конца жизни она жила предельно скромно, но очень любила делать подарки: родным, друзьям, соседям, даже просто случайным знакомым. «Она из всего создавала счастье», — говорила её близкая подруга. Марк Соболь вспоминал, что все писатели были «чуть ли не поголовно влюблены в Веронику» и добавлял: «Она была удивительным другом».

Однако женская судьба поэтессы была трагична — её красивая и раздёленная любовь не могла закончиться счастливо. Её возлюбленный — известный русский поэт Александр Яшин (настоящая фамилия Попов; годы жизни 1913–1968) — был отцом четверых детей и мужем душевнобольной женщины. Уйти из семьи он не мог. Понимая это, не желая оставлять детей любимого без отца, Вероника Михайловна ничего не требовала, ничем не мешала Яшину, который так же пылко и нежно любил её. Влюблённые старались не афишировать свои отношения, ничем не выдавали свою зрелую и сильную любовь:

Стоит между нами

Не море большое —

Горькое горе,

Сердце чужое…

В. ТУШНОВА

Страстный и романтичный Александр Яшин, чувствуя непонимание и одиночество в семье, каждые выходные шёл к Веронике, где утолял свою потребность в женской ласке, теплоте и любви. Они встречались тайно. Выезжая из Москвы на любой уходящей электричке, влюблённые останавливались в подмосковных деревнях, гуляли по лесу, иногда ночевали в одиноких охотничьих домиках. Возвращались они всегда разными дорогами, чтобы не выдать своей тайной связи.

Сколько же раз можно терять

Губы твои, русую прядь,

Ласку твою, душу твою…

Как от разлуки я устаю!

В. ТУШНОВА

Однако Александр Яковлевич был очень заметной фигурой в советской литературе — лауреат государственной премии, автор широко известных прозаических и поэтических произведений, функционер Союза писателей СССР. Его отношения с малоизвестной и не уважаемой в литературной среде поэтессой не могли остаться незамеченными. Вскоре об их романе заговорили. Большинство осуждали эту связь, многие приписывали Тушновой карьеристские устремления, другие открыто обвиняли Яшина в недостойном поведении — в измене несчастной больной женщине и потакательстве недостойной распутнице. И Александр Яковлевич, и Вероника Михайловна стали избегать общества литераторов, предпочитали общаться только с верными друзьями. Именно в эти годы, в очень короткий период времени Тушновой были созданы циклы лирических стихотворений, обессмертивших её имя. Достаточно вспомнить «Сто часов счастья» или «Не отрекаются любя».

Счастье же влюблённых поэтов и в самом деле длилось недолго. Тушнова неизлечимо заболела онкологически и угасала на глазах. Умирала она в страшных мучениях. Долгое время, прикованная к больничной койке, она старалась не выдавать слабость и боль тела. Принимая друзей в палате, она просила их подождать за дверью, причёсывалась, надевала цветастое платье и встречала их с неизменной улыбкой на лице. (Мало кто знал, что сильнейшие антибиотики стягивали ей кожу на лице, и каждая улыбка была для несчастной мучительно болезненной.) Когда больную навещал Яшин, Тушнова преображалась, и в глубине её грустных глаз сияли искорки счастья. Лишь об одном жалела она в такие часы: «Какое несчастье случилось со мной — я жизнь прожила без тебя».

Вероники Михайловны Тушновой не стало 7 июля 1965 года, когда ей едва исполнилось 50 лет. Прославившая её книга (стихотворения из которой сегодня знает любой мало-мальски грамотный человек в России) «Сто часов счастья» появилась незадолго до смерти поэтессы и была посвящена её единственной любви — поэту Александру Яшину:

Любовь на свете есть!

Единственная — в счастье и в печали,

В болезни и здоровии — одна,

Такая же в конце, как и в начале,

Которой даже старость не страшна.

В. ТУШНОВА

Яшин долго и тягостно переживал смерть Вероники Михайловны. Через несколько дней он написал одно из своих самых известных стихотворений, посвящённых Тушновой:

Чтоб не мучиться поздней жалостью,

От которой спасенья нет,

Напиши мне письмо, пожалуйста,

Вперёд на тысячу лет.

Не на будущее, так за прошлое,

За упокой души,

Напиши обо мне хорошее.

Я уже умерла. Напиши.

А. ЯШИН

Через три года после «любимой Вероники» умер и Александр Яковлевич. Волею судьбы, он скончался от рака — той же самой болезни, которая поразила тело его любимой. За несколько дней до своей смерти он писал: «Завтра мне предстоит операция… Насколько я понимаю — трудная. Тяжело представить себе что-либо более печальное, чем подведение жизненных итогов человеком, который вдруг осознаёт, что он не сделал и сотой, и тысячной доли из того, что ему было положено сделать».

Влюблённые навсегда соединились вместе, без пересудов, ненужных разговоров, зависти и злости недоброжелателей, упрёков и непонимания близких людей. А их стихи до сих пор читают потомки, будто проживают с ними ещё одну жизнь.

ОЛЬГА ИВИНСКАЯ — БОРИС ПАСТЕРНАК

Выдающийся поэт, почти лауреат Нобелевской премии, которую Борису Пастернаку дали за роман «Доктор Живаго», был во многом обязан женщине, вошедшей в его жизнь так стремительно и внезапно, чтобы остаться там до последних дней, а после смерти любимого испытать мучительные трудности и лишения.

Борис Леонидович Пастернак родился в Москве 29 января (10 февраля) 1890 года в семье художника и пианистки. В их доме собирались известные люди: художники, музыканты, литераторы, и с детства Борис был знаком с самыми известными людьми искусства в России. Он сам неплохо музицировал и рисовал. В восемнадцать лет Пастернак поступил на юридический факультет Московского императорского университета, а спустя год был переведён на историко-филологический факультет. Юноша пожелал стать философом. Через несколько лет, на собранные заботливой матерью деньги, молодой человек отправился в Германию, чтобы прослушать лекции у знаменитого немецкого философа. Но там, окончательно разочаровавшись в этой науке, на оставшиеся деньги он отправился в Италию, а в Москву начинающий поэт вернулся с настойчивым желанием посвятить себя литературе и поэзии. Его поиски себя с тех пор были закончены.

«У него было смуглое, печальное, выразительное, очень породистое лицо… — вспоминал Пастернака тех лет его современник Исайя Берлин, — говорил он медленно, негромким тенором, с постоянным — не то гуденьем, не то вибрированьем, которое люди при встрече с ним отмечали».

Женщины его боготворили. Пастернак был с ними терпелив, нежен и заботлив. «Руки Пастернака — их невозможно забыть. Вся полнота его чувств, всё состояние души оживали в их движениях, воплощались в них», — рассказывала одна из его знакомых.

Первая супруга писателя, художница Евгения Владимировна Лурье, прожила с ним семь лет. Однако брак был разрушен из-за страстной влюблённости Бориса Леонидовича в Зинаиду Николаевну Нейгауз, с которой он познакомился в 1929 году. Несмотря на то что бурный роман литератора обсуждался его друзьями и они всячески отговаривали Пастернака от развода, поэт уехал с Зинаидой на Кавказ, где влюблённые провели незабываемые в их жизни недели. А спустя полгода поэт ушёл от Лурье, оформив с ней официальный развод, и женился на Зинаиде Николаевне. Прошло шестнадцать лет, когда в жизнь писателя вошла Ольга Всеволодовна Ивинская.

Они встретились в послевоенном 1946 году. Ивинской в то время исполнилось тридцать четыре года, она была вдовой и воспитывала двух детей: дочь от первого мужа и маленького сына от последнего супруга. Ольга работала в журнале «Новый мир» в отделе начинающих писателей. И когда в редакцию пришёл Борис Пастернак, они неожиданно для самих себя вдруг разговорились. Тогда поэт признался новой знакомой, что решил написать роман. Позже он рассказывал об Ивинской: «Она — олицетворение жизнерадостности и самопожертвования. По ней незаметно, что она в жизни перенесла… Она посвящена в мою духовную жизнь и во все мои писательские дела…» Пастернак вспоминал, что образ Лары в его романе родился благодаря Ольге, её внутренней красоте, удивительной доброте и странной таинственности.

Работа над романом началась, и Пастернак стал чаще заглядывать к опытному редактору. Сначала их отношения носили лишь дружеский характер, позже возникли более глубокие чувства. Однако поэт не мог уйти из семьи, бросить жену, которую он всё ещё любил. С другой стороны, лишённая романтики и утончённости Зинаида Николаевна была так не похожа на Ольгу — нежную, мечтательную и женственную.

Несколько раз влюблённые пытались расстаться, но не проходило и недели, как Пастернак, обвиняя себя в слабости, опять шёл к любимой. Долго скрывать страстную связь любовники не могли. Вскоре об их романе узнали друзья и коллеги, а Пастернак отрицать своих отношений с возлюбленной не стал. Подруга Ивинской вспоминала, что поэт становился перед Ольгой Всеволодовной на колени прямо на улице, и когда та, смущаясь, просила его прекратить такие выходки, Пастернак, шутя, говорил: «А пусть думают, что это киносъёмка». Он никогда не стеснялся своих чувств, не боялся выглядеть смешным, нелепым или слабым.

Близкие поэта обрушили на Ивинскую бурю негодования. Они обвиняли её в коварстве и подлости, заставляли расстаться с Пастернаком, требовали от него прекратить порочную связь. А Пастернак признавался одной из знакомых: «Я весь, и душа моя, и любовь, и моё творчество, всё принадлежит Олюше, а Зине, жене, остаётся один декорум, но пусть он ей остаётся, что-то должно остаться, я ей так обязан».

Его отношения с Ивинской всё-таки прекратились, когда осенью 1949 года её неожиданно арестовали. Женщине предъявили обвинение в том, что она якобы хотела убежать вместе с Пастернаком за границу и предпринимала для этого побега определённые меры. От неё требовали признать, что в переводах её любовника, которыми он занимался в то время, прослеживается «политическая неблагонадёжность» и клевета на советскую действительность. Несколько месяцев возлюбленная писателя провела в холодной и сырой камере, где её ежедневно подвергали пыткам, чтобы выбить признание.

Несмотря на то что женщина ждала ребёнка (Ивинская была беременна от Пастернака), её не жалели и обращались с чудовищной жестокостью. Так, после очередного допроса, Ольга Всеволодовна потеряла ребёнка.

Следствие закончилось, и её отправили в лагерь. Поэт тщетно ходил по инстанциям и просил выпустить возлюбленную из тюрьмы. Единственное, чем он смог помочь Ольге, это то, что долгих четыре года заботился о её детях и постоянно помогал им материально.

Ивинская вышла на свободу в 1953 году и опять вернулась к Пастернаку. К этому времени он перенёс инфаркт и, казалось, постарел на много лет. Его любовь стала ещё сильней, а отношение к любимой казалось более нежными и трепетными. Знакомой иностранной журналистке писатель рассказывал: «Её посадили из-за меня как самого близкого мне человека… Её геройству и выдержке я обязан своей жизнью и тому, что меня в те годы не трогали», а потом добавлял: «Лара моей страсти вписана в моё сердце её кровью и её тюрьмой…»

Когда в 1955 году Борис Пастернак закончил последнюю главу «Доктора Живаго» и ни одно издательство не взялось его публиковать, он согласился на издание романа в Италии. Это произведение вышло в свет спустя два года, а ещё через год, в 1958 году советскому писателю дали Нобелевскую премию. В первые годы правления Хрущёва Запад всемерно заигрывал с СССР и буквально завалил Нобелевскими премиями советских учёных. Советскими властями это приветствовалось. Отношение же к литературной, то есть идеологической Нобелевской премии оказалось прямо противоположным. Автора романа обвинили в измене родине, в предательстве, называли отщепенцем и Иудой. В конце октября состоялось собрание актива Союза писателей СССР, на котором были одобрены решение исключить Бориса Пастернака из Союза писателей и просьба выслать его из страны. Травля продолжалась несколько недель, пока доведённый до отчаяния герой скандала не отправил телеграмму в Шведскую Академию: «В связи с тем, как было встречено присуждение мне Нобелевской премии в том обществе, к которому я принадлежу, я считаю необходимым отказаться от неё и прошу не принять это как обиду».

Несколько лет писатель провёл в Переделкино. Изредка выезжая оттуда в другой город, он непременно отправлял Ольге самые нежные письма: «Олюша, так грустно почему-то в минуту пробуждения, по утрам! Я в полном неведении о том, где ты и что с тобою…» или «Золотая моя девочка… Я связан с тобою жизнью, солнышком, светящим в окно, чувством сожаления и грусти, сознанием своей вины… И чем лучше нас с тобою все остальные вокруг меня… чем они милее, тем больше и глубже я тебя люблю, тем виноватее и печальнее. Я тебя обнимаю страшно крепко, и почти падаю от нежности, и почти плачу».

В марте 1959 года он писал Ивинской: «Родная Олюша моя… Я чувствую тебя такой неотделимой от себя… Радость моя, прелесть моя, какое невероятное счастье, что ты есть на свете, что в мире есть эта едва представимая возможность разыскать и увидеть тебя, что ты меня терпишь, что ты мне позволяешь изливать и вываливать тебе всё, что от встречи к встрече накопилось и собралось у меня в мыслях и душе…»

В начале мая 1960 года Пастернак в последний раз увиделся с Ольгой Ивинской. Спустя несколько дней, 7 мая, писатель перенёс очередной инфаркт. Несмотря на оптимистичные прогнозы врачей, состояние его стремительно ухудшалось. Он не раз повторял, что не сердечная болезнь сломила его, а более коварный и страшный недуг, но близкие лишь недоумевали и лечили его сердце. Диагноз, поставленный самому себе, подтвердился у Бориса Леонидовича через несколько дней, когда врачи, проведя рентгенологическое исследование, определили у него рак лёгких. Ивинская, узнав, что состояние любимого ухудшается, попыталась приехать к нему, однако родственники поэта запретили ей приходить в их дом.

Она, плача, стояла под окном, а любимый, отправляя ей короткие записки, просил не искать с ним встреч. Что чувствовала в те страшные минуты женщина — известно лишь ей одной. Перед смертью писатель говорил родным, что рад умереть, что больше не может видеть людскую подлость и что уходит непримирённым с жизнью. 30 мая 1960 года Бориса Пастернака не стало.

Ольга Всеволодовна тяжело и мучительно переживала смерть любимого. Она осталась одна. Близкие друзья, которые при жизни писателя держались с ней достаточно дружелюбно, не только отвернулись от неё, но и стали отзываться об Ивинской весьма нелестно. Родственники Пастернака называли её лгуньей, грязной и нечистоплотной личностью, о ней стали рассказывать самые невероятные и лживые истории. Однако самое страшное было впереди.

Летом 1960 года Ольгу Ивинскую арестовали во второй раз. Обвинение в контрабанде было странным и нелепым — возлюбленная поэта получала гонорары из-за границы после каждого издания там романа «Доктор Живаго». Её приговорили к восьми годам лишения свободы и отправили в лагерь в Мордовию. Туда же направили и дочь Ирину. Спустя четыре года Ивинская вышла из лагеря, а реабилитировали её лишь в 1988 году.

Конфискованный личный архив Ивинской, в котором находились адресованные ей письма Пастернака, несколько книг, а также некоторые рукописи поэта, законной владелице так и не вернули. В начале 1990-х годов Ольга Всеволодовна писала: «Мне 82 года, и я не хочу уйти из жизни оскорблённой и оплёванной. Происходящее унизительно для меня не меньше, чем глупые домыслы и потоки целенаправленной клеветы…»

В 1992 году Ивинская выпустила небольшую книгу воспоминаний о любимом человеке. Она умерла 8 сентября 1995 года, так и не возвратив себе те вещи, которые были отняты у неё несправедливо и по праву принадлежали ей.

МАРИЯ КАЛЛАС — АРИСТОТЕЛЬ ОНАССИС

Один из богатейших людей на земле, греческий мультимиллионер Аристотель Онассис родился 15 января 1906 года. Он рос независимым, уверенным в себе и смелым, к тому же с ранних лет у Ари, как называли его близкие, появился большой интерес к особам противоположного пола. Так, когда ему едва исполнилось тринадцать лет, он впервые познал женские ласки. Обучать мальчика любовным премудростям вызвалась его учительница, которая стала его первой любовницей и запомнилась Онассису на всю жизнь. Однако его самая большая любовь была ещё впереди.

Пока же Аристотель был одержим единственной идеей — добиться успеха в бизнесе и сделать огромное состояние. После своего совершеннолетия, в поисках лучшей жизни, он эмигрировал в Аргентину и устроился на работу телефонным техником, однако в свободное время занимался бизнесом. Благодаря многочисленным сделкам к тридцати двум годам у Онассиса уже было несколько сот тысяч долларов. Он нажил состояние, торгуя нефтью, однако на достигнутом останавливаться не желал.

Вместе с деньгами у него появились и богатые любовницы. Их Аристотель любил, отдавал всего себя, но взамен требовал абсолютной верности. Тем не менее Онассис выбирал себе в подруги женщин пылких и страстных, которых вряд ли устраивал один любовник. Рано или поздно они изменяли ему, а вспыльчивый грек в негодовании нередко избивал их. «Кто хорошо бьёт, тот хорошо и любит», — оправдывал своё поведение темпераментный Аристотель. Не обошла эта участь и его первую жену, юную гречанку из знатной семьи Тину Ливанос. «Он настоящий дикарь, который обзавёлся подобающим видом», — вспоминала о муже девушка. Тем не менее Тина, без памяти влюблённая в страстного Онассиса, прощала ему всё. Она родила супругу двоих детей — сына Александра и дочь Кристину.

А тем временем Онассис, насладившись очарованием молодой жены, спешил завести себе новых любовниц. Часто ими становились женщины из богатых и влиятельных кругов, знакомство с которыми расчётливому Аристотелю приносило не только удовольствие, но и выгоду. Влюбиться по-настоящему он смог лишь в 1959 году в очаровательную оперную певицу Марию Каллас (1923–1977).

Впервые они встретились на два года раньше, на пышном венском балу, однако не придали знакомству особого значения — то ли не успели разглядеть друг друга, то ли встреча носила слишком поверхностный характер. Так или иначе, ни Мария, ни Аристотель больше друг о друге не вспоминали.

Каллас (настоящее имя Сесилия София Анна Мария Калогеропулос) была счастлива в браке. Её супруг, богатый итальянский промышленник Джованни Баттисто Менеджини, влюбился в певицу с первого взгляда и, невзирая на недовольство родственников, которые открыто недолюбливали невестку, женился на ней. При этом он в сердцах воскликнул родне: «Забирайте мои заводы! Без Марии мне всего этого не нужно!» Жених был старше девушки почти на 30 лет. Он был заботлив, терпелив и без памяти влюблён в молодую супругу. Его даже не смущало, что Каллас в то время весила более ста килограммов и фигурой была просто безобразна. Они поженились спустя год после знакомства, 21 апреля 1949 года, и долгие годы были довольны супружеством. До тех пор, пока не состоялась роковая встреча его жены и греческого магната на борту роскошной яхты «Кристина», собственности Аристотеля Онассиса. Тот день перевернул судьбу и разрушил счастливый брак Марии.

На яхту супруги были приглашены после очередного концерта Каллас, на котором присутствовал сам греческий магнат. Миллиардер, поражённый великолепием певицы, был в восторге от неё и во что бы то ни стало задумал завоевать сердце черноволосой красавицы. Тогда Мария уже весила 55 килограммов, за десять лет супружества преобразилась до неузнаваемости и была действительно хороша собой. Особенно привлекали в её лице глубокие, выразительные глаза.

Аристотель произвёл на Каллас такое же сильное впечатление. «Когда я встретила Аристо, который был так полон жизни, — вспоминала оперная певица, — я стала другой женщиной». Он был богат, всесилен и щедр, к тому же знал толк в женщинах и умел очаровать любую. Спустя несколько месяцев после их встречи Онассис устроил в честь Марии приём в одном из дорогих лондонских отелей, пол которого усыпал ярко-алыми розами. Однако главные события разворачивались на прекрасной яхте «Кристина», плавающей по Средиземному морю и поражающей своим великолепием и роскошью.

Баттисто Менеджини ещё долго проклинал себя за то, что принял приглашение коварного грека и отравился в круиз. Там, забыв о приличиях, хозяин яхты не сводил с жены итальянца восторженных глаз и, восхищённый очарованием Марии, не отходил от неё ни на шаг. Вечерами Онассис приглашал Каллас на танцы, и они кружились под звуки чарующей музыки до полуночи. Когда все отправлялись по каютам, Мария и Аристотель вдруг исчезали и не появлялись в своих спальнях до утра, прячась в дальних комнатах, которые были приготовлены расчётливым соблазнителем специально для подобных случаев. Растерянный Менеджини не находил себе места. Намного позже он вспоминал, что чувствовал себя абсолютным глупцом и всё ещё надеялся, что мимолётное увлечение супруги закончится, как только яхта пристанет к берегу.

Спустя несколько дней «Кристина» остановилась у берегов Греции. На судно вступил греческий патриарх, чтобы благословить знаменитых земляков. В тот день, на глазах у всех, Онассис и Каллас встали перед ним на колени, поцеловав руки церковнику. Вся эта сцена напоминала церемонию венчания, а растерянные Баттисто и Тина от стыда опускали глаза.

Когда путешествие всё-таки закончилось, муж Марии ещё надеялся наладить с ней отношения, однако та решительно сообщила, что покидает его и уходит к Аристотелю. Каллас собрала вещи и направилась в Париж, чтобы быть возле возлюбленного. Оскорблённая Тина, не желая выслушивать оправдания мужа, подала на развод. Онассис стал свободен.

С того дня влюблённые могли жить вместе. Однако совместная жизнь не ладилась. Аристотель с каждым днём превращался в нетерпеливого, грубого и раздражительного сожителя. Он оскорблял Марию, часто унижал её при друзьях, ссорился с ней и нередко избивал. Чем больше Каллас терпела, тем чаще вспыльчивый грек позволял себе непозволительные выходки. А оперная дива, полностью посвятив свою жизнь возлюбленному, практически не давала концертов, и лишь однажды, когда она выступала в 1961 году в «Ла Скала», у неё неожиданно пропал голос. После столь ужасного для известной певицы провала, которой много лет рукоплескали тысячи восторженных зрителей, Мария Каллас замкнулась в себе. Вместо слов поддержки от любимого она услышала: «Ты — пустое место».

Иногда отношения Онассиса и Каллас становились теплее. Он вновь восторгался талантами и красотой любовницы, а та всё-таки мечтала, что придёт день, и она станет женой «любимого Аристо». Мария надеялась, что брак с бывшим мужем, освящённый католической церковью, наконец будет расторгнут и она сможет стать законной супругой Онассиса.

В 1964 году влюблённая пара провела лето на острове Скорпио, который всесильный магнат обещал подарить своей любимой, как только они поженятся. А спустя два года Мария сообщила Аристотелю, что ждёт ребёнка. Вопреки её ожиданиям, тот воспринял неожиданную новость весьма бурно. Онассис кричал, злился и наконец категорически запретил Каллас рожать. Та, испугавшись потерять Аристотеля, не посмела противиться его воле, о чём впоследствии сильно пожалела.

В октябре 1968 года греческий миллиардер Аристотель Онассис женился. Однако супругой его стала не Мария Каллас, а вдова застреленного президента Соединённых Штатов Жаклин Кеннеди. За несколько лет до свадьбы он предложил той провести несколько недель на его яхте, чтобы та смогла прийти в себя после ужасной трагедии и потери мужа. Джекки быстро оправилась от горя, став любовницей богатого греческого магната, однако об их связи ещё долго оставалось ничего не известно. Не знала про измену Онассиса и Мария Каллас. О предательстве возлюбленного ей стало известно из газет, в которых сообщалось, что тот женился на вдове американского президента. Брак был заключён на острове Скорпио, том самом, который Аристотель когда-то обещал подарить Марии.

Новость потрясла певицу так, что она всерьёз думала о самоубийстве. «Сначала я потеряла вес, потом я потеряла голос, а теперь я потеряла Онассиса», — с горечью признавалась она в одном из интервью. Однако, собрав последние силы, Каллас решила начать новую жизнь. Впрочем, без возлюбленного ей пришлось пробыть совсем недолго.

Спустя несколько недель, разочаровавшись в необдуманном поступке, Онассис прилетел в Париж и умолял бывшую любовницу простить его. Он даже уверял её, что брак с миссис Кеннеди был всего лишь выгодной сделкой и что он якобы не имеет с ней никакой физической близости. Мария не поверила, хотя и простила неверного любовника. Он опять проводил с ней всё время, появлялся в свете и не желал скрывать, что поддерживает самые тёплые отношения с красавицей-гречанкой.

Брак стареющего миллиардера в самом деле оказался для него крайне невыгодным, а энергичная и ненасытная Жаклин — настоящей обузой. Она летала из Европы в Америку по несколько раз в месяц, тратила огромные суммы на развлечения, походы по дорогим магазинам, в которых скупала меха, драгоценности и роскошные платья. Примечательно, что купленные наряды так и оставались висеть в шкафу, а смелая Джекки появлялась на публике то в обтянутых джинсах, то в короткой юбке, то в слишком открытой, прозрачной блузе. О пожилом муже она позволяла себе забывать на несколько месяцев.

Всё это, а так же то, что на нелюбимую супругу Онассису пришлось потратить огромные суммы, не устраивало богатого грека. Он всерьёз подумывал о разводе и, возможно, осуществил бы свою затею, если бы однажды в авиакатастрофе не погиб его любимый сын Александр. С этого дня всё для Аристотеля перестало существовать и потеряло свой прежний смысл. Теперь он лишь доживал, а редкую радость находил в общении с любимой Марией. Она была единственной, кто мог его понять и простить за всё.

Когда Онассис неожиданно заболел, врачи рекомендовали поместить его в больницу, где у знаменитого миллиардера была проведена операция на желудке. Жаклин прилетела из Америки лишь один раз и, убедившись, что состояние супруга не вызывает особых опасений, опять отправилась в Нью-Йорк. 15 марта 1975 года ей сообщили, что её муж умер. Говорили, что в последние минуты он вспоминал только о Марии.

Её сердце остановилось в 1977 году. Умерла ли она собственной смертью или же была убита, до сих пор окончательно не известно. Странным в её смерти остался тот факт, что, заработав огромное состояние, она не оставила завещания. Когда знаменитую гречанку провожали в последний путь, траурная процессия была украшена самыми необычными цветами. Это желание выразил перед собственной смертью тот, кого великая оперная певица Мария Каллас любила до конца своих дней, несмотря на причинённую ей боль, обиды и так легко разрушенную жизнь.

ЛЮДМИЛА ДЕРБИНА — НИКОЛАЙ РУБЦОВ

Николай Рубцов (1936–1971) — выдающийся лирический русский поэт, за свою недолгую жизнь успел издать лишь четыре сборника стихов. Он родился 3 января 1936 года в Архангельской области. Когда началась война, его семья переехала в Вологду, а отца вскоре забрали на фронт. Однако спустя несколько месяцев жена Рубцова-старшего неожиданно умерла, и дети остались одни. Так маленький Николай и его брат Борис были отправлены в детский дом в маленький северный городок Тотьму. Когда же война наконец закончилась, мальчики надеялись, что их отец вернётся и заберёт их домой. Но тот так и не приехал. Он предпочёл жениться, завести новую семью, а о детях от первой супруги навсегда забыть. Ранимый, обидчивый и слишком мягкий, Николай Рубцов не мог простить такого предательства отцу. Он ещё больше замкнулся в себе и стал записывать в маленькую тетрадку свои первые стихи. С тех пор он не переставал сочинять, всерьёз увлёкшись поэзией.

Летом 1950 года, когда семь лет школы были закончены, Николай поступил в лесной техникум, а спустя два года отправился в Архангельск, где больше года работал на судне помощником кочегара. Затем будущий поэт отслужил в армии и переехал в Ленинград. К 1962 году у него вышел первый сборник стихов, он женился, поступил в московский Литературный институт. Казалось, в жизни появилась определённость, в семье росла маленькая дочка, как поэт Рубцов стал известен среди московских литераторов и считался довольно талантливым молодым человеком. Однако из-за пристрастия к алкоголю и пьяных дебошей его выгоняли из института и восстанавливали несколько раз опять. Тем не менее пить он не прекратил.

Семейная жизнь дала трещину. Поэт ушёл от жены, уехал в Вологду, а Союз писателей выделил ему крохотную квартиру в небольшом доме на улице Александра Яшина. С маленьким чемоданом в руке, в старом пальто и берете Николай Рубцов приехал в другой город, чтобы начать новую жизнь. Спустя два года у него появилась женщина, которая стала его самой большой любовью и сыграла в судьбе поэта роковую роль.

Её звали Людмила Дербина. Она была начинающей поэтессой и знала Рубцова ещё с начала 60-х годов, когда впервые увидела его в Москве в общежитии Литературного института. Однако тогда молодой женщине поэт не понравился. «Он неприятно поразил меня своим внешним видом, — вспоминала она намного позднее. — Один его глаз был почти не виден, огромный фиолетовый „фингал“ затянул его, несколько ссадин красовалось на щеке. На голове — пыльный берет, старенькое, вытертое пальтишко неопределённого цвета болталось на нём. Я еле пересилила себя, чтобы не повернуться и тут же уйти. Но что-то меня остановило». Встреча начинающих поэтов была мимолётна, и в тот год они больше не встречались. Дербина вышла замуж и родила дочь.

Она вспомнила о поэте лишь спустя несколько лет, когда прочла второй его сборник «Звезда полей», принёсший Николаю Рубцову широкую известность:

Я забыл, что такое любовь,

И под лунным над городом светом

Сколько выполнил клятвенных слов,

Что мрачнею, как вспомню об этом.

Н. РУБЦОВ

Людмила Дербина решила во что бы то ни стало разыскать бывшего знакомого. Уставшая от неудачной семейной жизни, оставшаяся с маленькой дочерью на руках, она вдруг почувствовала, насколько близок ей этот простой, скромный и ранимый человек. В конце июня 1969 года Дербина выезжала в Вологду. «Я хотела сделать его жизнь более-менее человеческой, — вспоминала она много лет спустя, — хотела упорядочить его быт, внести хоть какой-то уют. Он был поэт, а спал как последний босяк. У него не было ни одной подушки, была одна прожжённая простыня, прожжённое рваное одеяло».

Они встретились 23 июня, когда Людмила, найдя адрес поэта, пришла к нему на квартиру. Вечером того же дня они уплывали в Тотьму. «Почему так тянуло меня к этому человеку и почему так сопротивлялось этому всё моё существо? — спрашивала себя поэтесса. — Рубцов был для меня существом чисто духовным, но никаких свойств, присущих мужчине, настоящему мужчине, мне казалось, в нём не было».

К тому же поездка, начавшаяся так романтично, стала неприятной для них обоих. На теплоходе поэт сильно выпил и поругался в буфете. Дело чуть не дошло до драки. Людмиле удалось успокоить разозлённого друга и отвести того в каюту. В Тотьме Рубцов опять напился. Когда он выпивал, то становился совершенно другим человеком: злым, агрессивным, непредсказуемым. Ему был нужен лишь повод, чтобы выплеснуть всё накопившееся, а он всегда находился. Тогда, неожиданно встретив в городе друзей, компания решила отметить встречу и направилась в маленькое кафе на берегу реки. Там Дербина над чем-то неосторожно пошутила. И тут, вне себя от ярости, поэт вскочил, швырнул на стол вилку и выбежал на террасу. «Я почувствовала себя весьма скверно, — рассказывала Людмила, — было неудобно перед ленинградскими супругами, я не знала, как быть дальше. Однако пошла к Рубцову и молча села напротив него».

Он с ненавистью смотрел ей в глаза и вдруг сказал, что у них разные дороги. Это означало, что он прогоняет её. Женщина, сгорая от обиды и стыда, схватила сумочку и, не оглядываясь, побежала на пристань. Она стояла в очереди за билетами, не находя объяснения грубому и жестокому поведению поэта. «Я уже подходила к окошечку билетёрши, — вспоминала Дербина. — Вдруг кто-то потянул меня за рукав. Я обернулась. Передо мной стоял Рубцов — само смирение, сама кротость, с мольбой в тревожных глазах: „Люда, не уезжай! Прости меня!“ Моему изумлению не было предела. Сначала я была глуха и непримирима. Рубцов не отходил. Я осталась».

В августе 1969 года Людмила Дербина поселилась недалеко от Вологды и устроилась работать в библиотеке в небольшой деревне. Оттуда по выходным она могла выезжать в город и часто видеться с тем, в кого уже давно была влюблена. Поэт так же часто приезжал к ней и иногда оставался на несколько дней. «Рубцов стал мне самым дорогим, самым родным и близким человеком. Но… Мне открылась страшная глубь души, мрачное величие скорби, нечеловеческая мука непрерывного, непреходящего страдания. Рубцов страдал. Он был уже смертельно надломлен… В его глазах часто сверкали слёзы, какая-то невыплаканная боль томила его».

Их отношения то обрывались, то опять возобновлялись. Поэт ревновал всё сильнее, часто устраивал пьяные скандалы, а Людмила, собирая вещи, в который раз уходила прочь. «Создалась ситуация: невозможно жить вместе и невозможно расстаться, — писала в своих воспоминаниях Дербина, — я ощущала себя в западне». К тому же что-то трагическое, необъяснимое было в их романе. Николай однажды пророчески написал: «Я умру в крещенские морозы». Так и случилось.

В начале января 1971 года, несмотря на трудности в их взаимоотношениях, Дербина и Рубцов решили пожениться. Регистрация брака была назначена на 19 февраля. Спустя несколько дней после подачи заявления, 18 января, молодые отправились с друзьями отмечать какое-то событие в клуб. Рубцов в очередной раз приревновал Людмилу к какому-то журналисту. Когда его успокоили и инцидент, казалось, был исчерпан, весёлая компания отправилась догуливать на квартиру к Николаю. Там он изрядно выпил и стал опять приставать к возлюбленной с упрёками и оскорблениями. Тогда друзья, посчитав, что лучше им уйти, а молодым выяснить отношения наедине, поспешили удалиться. В квартире остались только Рубцов и Дербина.

«Я отчуждённо, с нарастающим раздражением смотрела на мечущегося Рубцова, — вспоминала о той страшной ночи Людмила Дербина, — слушала его крик, грохот, исходящий от него, и впервые ощущала в себе пустоту. Это была пустота рухнувших надежд. Какой брак?! С этим пьянчужкой?! Его не может быть! Рубцов допил из стакана остатки вина и швырнул стакан в стену над моей головой… Он влепил мне несколько оплеух… Я стояла и с ненавистью смотрела на него».

К утру Людмила попыталась уложить спать разбушевавшегося любовника, однако тот толкался, кричал и махал руками. А потом, вдруг резко схватив женщину за руки, стал тянуть её в постель. Людмила вырвалась и испуганно отскочила. «…Рубцов кинулся на меня, с силой толкнул обратно в комнату, — рассказывала Дербина, — теряя равновесие, я схватилась за него, и мы упали… Рубцов тянулся ко мне рукой, я перехватила её своей и сильно укусила. Другой своей рукой, вернее, двумя пальцами правой руки, большим и указательным, стала теребить его за горло. Он крикнул мне: „Люда, прости! Люда, я люблю тебя!“… Сильным толчком Рубцов откинул меня от себя и перевернулся на живот. Отброшенная, я увидела его посиневшее лицо».

Испуганная женщина выбежала из дома и в первом же отделении милиции сообщила, что убила своего мужа. Милиционеры не поверили и посоветовали выпившей дамочке отправляться обратно домой. Когда же та сказала, что её муж — поэт Николай Рубцов, сотрудники милиции насторожились и всё-таки пошли посмотреть, что произошло.

Судебный процесс был долгим и мучительным. Сначала Дербину поместили в клинику для душевнобольных, но она всячески отказывалась оставаться там, предпочитая тюремную камеру соседству с тяжелобольными людьми. Она вспоминала, что все были заинтересованы, чтобы суд проходил за закрытыми дверями и всячески принуждали убийцу дать на это согласие. Людмила согласилась, однако долго потом жалела об этом. Её приговорили к восьми годами лишения свободы. Однако ей пришлось отсидеть пять с половиной лет, после чего она была выпущена на свободу и отправилась в Ленинград.

Её книга о жизни с Николаем Рубцовым «Воспоминания» вышла в 1994 году. Дербина отрицала свою вину, доказывала, что убийство было непредумышленным, как многие считали в то время. «Убивать его? — восклицала Дербина. — Такой чудовищной мысли у меня не было… Я ведь его не хотела убивать, бросать своего малолетнего ребёнка и идти на долгие годы в тюрьму». Она также вспоминала, что перед смертью поэт несколько раз жаловался на боли в сердце и обращался к врачу. Это, а также некоторые другие обстоятельства смерти, заставили судебно-медицинских экспертов вынести много лет спустя совершенно иное суждение о том, что, возможно, поэт умер в результате острой сердечной недостаточности. Так это или нет, теперь установить уже невозможно.

«Мой путь — это путь покаяния, — писала Людмила Дербина. — Как я оплакала Николая, знает одно небо. И мне оплакивать его до конца моих дней. Ничтожен суд людской, но благодатен, животворящ и бесконечно облегчающий душу суд Божий! Я исполнила наложенную на меня священником епитимью: три года простояла на коленях, кладя земные поклоны. И вдруг почувствовала: я не оставлена, не забыта, спасена!»



Скачать документ

Похожие документы:

  1. «100 великих сокровищ» – увлекательная книга о самых знаменитых сокровищах и реликвиях

    Книга
    ... народов мира… 100 великих Надежда Ионина 100 ВЕЛИКИХ СОКРОВИЩ Вступление История человечества столь ... музеях мира. Венеру, богиню любви и красоты, олицетворяет множество ... , был занят составлением обширного предисловия к знаменитому труду «Описание ...
  2. «100 великих сокровищ» – увлекательная книга о самых знаменитых сокровищах и реликвиях

    Книга
    ... народов мира… 100 великих Надежда Ионина 100 ВЕЛИКИХ СОКРОВИЩ Вступление История человечества столь ... музеях мира. Венеру, богиню любви и красоты, олицетворяет множество ... , был занят составлением обширного предисловия к знаменитому труду «Описание ...
  3. Игорь мусский 100 великих зарубежных фильмов «путешествие на луну» (le voyage dans la lune)

    Документ
    Игорь Мусский 100 великих зарубежных фильмов «ПУТЕШЕСТВИЕ НА ... фантазия и кончается реальность жизни? В предисловии к сценарию «Дневной красавицы» вставки ... спектакль, вмещающий в себя всё: великую историю любви, захватывающие приключения… От этого ...
  4. Игорь мусский 100 великих зарубежных фильмов «путешествие на луну» (le voyage dans la lune)

    Документ
    Игорь Мусский 100 великих зарубежных фильмов «ПУТЕШЕСТВИЕ НА ... фантазия и кончается реальность жизни? В предисловии к сценарию «Дневной красавицы» вставки ... спектакль, вмещающий в себя всё: великую историю любви, захватывающие приключения… От этого ...
  5. История на миллион долларов (3)

    Книга
    ... СВЯЗЬ С АУДИТОРИЕЙ 99 ПЕРВЫЙ ШАГ 100 МИР ПЕРСОНАЖА 101 БРЕШЬ 102 ... положив начало одной из самых великих историй любви, воплощенных на экране. Событие происходит ... Джеймс блестяще писал об искусстве истории в предисловиях к своим романам и однажды задал ...

Другие похожие документы..