Главная > Документ

1

Смотреть полностью

Архив
Л.Д.

Троцкого

Том 2

Редактор-составитель Ю.Г.Фельштинский

Предисловие, примечания,

указатели Ю.Г.Фельштинского и Г.И.Чернявского

Предисловие

Документы, публикуемые во втором томе девятитомного издания “Архива Троцкого”, охватывают период с конца января 1928 г., когда Л.Д.Троцкий, его жена и старший сын Лев были доставлены в ссылку в Алма-Ату, до начала августа того же года (второй хронологической рамкой является завершение Июльского пленума ЦК и ЦКК ВКП(б) и непосредственные отклики на него).

Том открывается материалами, прямо связанными со ссылкой Троцкого и его семьи, а также других оппозиционеров. Эти материалы освещают устройство членов разбитой, но все еще до конца не сломленной оппозиции на новых местах обитания в Казахстане, Сибири, на Урале и в других местах. Многие документы свидетельствуют, как устанавливалась, а затем поддерживалась связь между ссыльными.

Из публикуемых документов явствует, что возобладавшая в руководстве партии и страны сталинская группа (Бухарин и близкие к нему Рыков, Томский, Угланов и некоторые другие продолжали еще занимать ответствнные партийные и государственные посты, но фактически все более оттеснялись на второй план) проводила довольно четкое различие между исключенными из партии и сосланными лидерами оппозиции (Троцкий, Радек, Преображенский, Смилга и некоторые другие) и бывшими рядовыми оппозиционерами. К первым пока еще относились с определенным пиететом – их брали на государственное содержание, весьма, впрочем, скудное, не препятствовали их публицистическим выступлениям и переписке, прежде всего обмену письмами, телеграммами, политическими заявлениями в собственном кругу, и даже давали возможность обращаться в международные коммунистические инстанции, в частности к VI конгрессу Коминтерна. Вторая же группа – оппозиционеры низшего и среднего звена – подвергалась жестоким преследованиям и травле. В ряде случаев рядовых оппозиционеров сажали в тюрьму, где они подвергались издевательствам не только со стороны охраны, но и уголовников, находившихся в тех же камерах.

Проводя этот курс, власти ставили несколько задач: оторвать верхушку оппозиции от рядовой массы, возбудить чувства недовольства и раздражения в среде последней, оставить для лидеров объединенной оппозиции полууоткрытую дверь для возвращения в партию, продемнстрировать зарубежной левой общественности и прежде всего коммунистам своего рода “либерализм” руководства ВКП(б), готового вновь принять заблудших в свои ряды, разумеется, в случае их полного раскаяния.

Документы свидетельствует, что эти расчеты отнюдь не были построены на песке. Отлично сознавая уровень нравственных и политических ценностей значительной части оппозиционеров, которые, как и он сам, хорошо усвоили ленинский моральный релятивизм, Сталин действовал почти наверняка. Стойкой оставалась лишь небольшая группа оппозиционных лидеров (Троцкий, Раковский, Сосновский и некоторые другие). Письма Х.Г.Раковского Л.Д.Троцкому из Астрахани в Алма-Ату свидетельствуют, что между ними в основном сохранялось единство в оценке советских реалий данного периода1. Биограф Троцкого И.Дойчер с полным основанием писал: “Их старая и тесная дружба теперь приобрела новую глубину взаимной привязанности, интимности и интеллектуального согласия”2.

Но в целом в стане оппозиционеров фактически сразу же после их изгнания из партии начался раскол. Вначале Каменев и Зиновьев, вслед за ними Пятаков и многие другие оппозиционеры капитулировали перед сталинской кликой. При этом, как видно из многих публикуемых ниже документов, те самые деятели, которые вначале клеймили отступников, употребляя самые грубые выражения по их адресу, которые они могли только отыскать в русском лексиконе, вскоре вступали на их путь.

Естественно, для капитуляции они пытались найти наиболее благовидные предлоги. Главным из них оказался так называемый “новый курс”, или “левый поворот”, который совершала, по мнению многих оппозиционеров, сталинская группа.

В среде ссыльных шли, впрочем, оживленные дискуссии, что же, собственно говоря, имело место – подлинно новый курс или только “левый зигзаг”. И.Т.Смилга в письме Троцкому от 4 апреля 1928 г. высказывал мнение, что “нет ничего более ошибочного, как представление о ‘левом’ зигзаге как о последовательном левом курсе”, что “левый зигзаг уже находится на ущербе”, что речь идет даже о “левой конвульсии”. Но обосновывал он свою точку зрения не характером социально-экономических мероприятий властей, а тем, что “нынешние руководители ВКП проводят бешеный террор против большевиков-ленинцев” (то есть оппозиции). В отличие от Смилги Раковский в своем “Циркулярном письме” оппозиционерам (также апрель 1928 г.) полагал, что имел место “левый поворот” (хотя и сам чуть ниже употреблял термин “зигзаг”). Раковский считал не исключенным поворот партруководства к подлинно “левому курсу”. Только при условии такового позможно возвращение в партию, полагал он. “…Вернуться сейчас в партию возможно только на основании капитуляции”, - утверждал он.

Лишь в некоторых документах, публикуемых в этом томе, содержались попытки отойти от общих диспутов на тему, что же происходит, - поворот или зигзаг, и попытаться разробраться, естественно, в жестких шорах большевистской парадигмы, в реальной ситуации, в которой находился СССР к 1928 г. В этом смысле наиболее инетерсны письма и заявления Е.А.Преображенского, Л.С.Сосновского, И.К.Дашковского. Мы не упоминаем здесь хорошо известное “Письмо тов. В.” (Г.Б.Валентинову) Х.Г.Раковского, которое в том не включено, так как оно многократно публиковалось, в том числе на русском языке3.

Сосновский, например, на основании анализа местной прессы и других публикаций пытался разобраться в ситуации на селе, в причинах той политики усиленного нажима на кулака, которая была характерна для сталинского курса в первой половине 1928 г. Впрочем, он продолжал полагать, что это нажим – лишь проявление тактического, вынужденного отхода Сталина от “центристского” курса, связанного с хлебными затруднениями.

Более широкая социально-экономическая перспектива была представлена Е.А.Преображенским в статье “Левый курс в деревне и перспективы”. Автор исходил их того, что кризис в СССР, имевший место в 1928 г., был “кризисом длительным и кризисом социальным”. В основе его Преображенский обнаруживал два основных явления: отставание с индустриализацией страны и противоречие между государственным хозяйством и капиталистическим развитием, которое автор связывал в основном с процессами, происходившими в деревне. Из этого более или менее достоверного анализа делались выводы, что вопрос о том, какой курс возобладает в партийном руководстве, еще не решен, что возможно “возвращение к ленинской политике, опирающейся на подъем бедняцко-середняцкой деревни и на борьбу с ее капиталистическими тенденциями”. На том, что в СССР имеет место социальный кризис, Преображенский настаивал и позже, в частности в документе “В борьбе за ленинскую линию” (май 1928 г.).

Со своей стороны, И.К.Дашковский тонко проанализировал хозяйственные конъектурные сводки за начало 1928 г., в свою очередь придя к выводу, что причины затруднений “кроются не столько в перебоях бюрократической машины, сколько в углубленной диспропорции между промышленностью и сельским хозяйством”.

Много внимания в выступлениях оппозиционеров уделялось лозунгу так назывемой “самокритики”, который стал модным после доклада Сталина на собрании актива Московской организации ВКП(б) об итогах Апрельского пленума ЦК и ЦКК ВКП(б) 1928 г. Сталин демагогически разглагольствавал здесь о необходимости самокритрики “невзирая на лица”, добавав, что тот, кто думает понравиться “и богатым, и бедным, тот не марксист, а дурак”4.Через некоторое время, в начале июня 1928 г., ЦК ВКП(б) опубликовал обращение “Ко всем членам партии, ко всем рабочим”5, специально посвященное развертыванию “самокритики”. Это требование, однако, было сформулировано так, что ставило под огонь критики (самокритика здесь вообще была не при чем) лишь неугодные руководству звенья аппарата. Лозунг “самокритики” способствовал укреплению личной власти Сталина. В основном так понимали эту кампанию оппозиционеры.

В тесной связи со спектаклями “самокритики” оппозиционеры обращали внимание на еще одну кампанию, развязанную властями – на раскрытие ряда случаев взяточничества и других форм коррупции, на придание им широкой гласности в прессе, на сообщения, что в наиболее широко распубликованном “Смоленском деле” и во многих других подобных делах были замешаны руководящие советские и хозяйственные работники (партийные работники пока в основном изображались в качестве святых агнцев)6.

Все констатации оппозиционеров основывались на объективных фактах. Беда, однако, состояла в том, что выход оппозиционеры видели не в сохранении и углублении нэпа, что не исключало бы в конечном итоге становление нормальных рыночных отношений, а в свертывании рынка, в “перераспределении” национального дохода, в нажиме на “капиталистические элементы”.

По существу дела, на этот же путь вступила сталинская группа, которая, однако, готовилась, в отличие от оппозиционеров, к новой насильственной и кровавой переделке страны под лозунгами “революции сверху”. Оппозиционеры отнюдь не предвидели такого поворота событий. Дашковский, например, писал: “Тот бюрократический ‘нажим’, который Сталин теперь проводит аппаратными методами, без активности пролетарских и организованных бедняцких масс, нельзя назвать левым, т. е. пролетарским курсом. Нажим направо, сопровождающийся полицейским режимом в партии, арестами и ссылками оппозиционеров, предвидевших и предупреждавших о растущих опасностях, есть только бюрократическое извращение левой, т. е. пролетарской линии”.

Действительно, в своей платформе и в других документах объединенная оппозиция называла целый ряд “опасностей”, которые возникали для СССР и ВКП(б) в результате политики Сталина и его группы. Но они отнюдь не предвидели того, что Сталин, которого именовали “термидорианцем” и чуть ли ни ренегатом, столь круто повернет влево, использовав и до крайности заострив лозунги, украденные у оппозиции, продолжая и усиливая в то же время преследование той части оппозиционеров, которые не стали перед ним на колени. А таковых становилось все меньше и меньше. Для оправдания капитуляции перед Сталиным деятели оппозиции продолжали использовать словесную эквилибристику, связанную в основном с жонглированием категориями диалектики, позволявшей менять оценочные знаки с плюса на минус и наоборот.

В числе публикуемых документов, сохранившихся в архиве Троцкого за первую половину 1928 г., не только материалы самой оппозиции. Среди них немало и тех, которые возникли в кругах господствовавшей группы, в партийном, государственном, военном аппарате, в центре и на местах. Невозможно конкретно определить, каким образом эти документы, в том числе и фигурировавшие под грифом “Секретно”, оказались у Троцкого в Алма-Ате. По всей видимости, передавали ему эти документы разными путями скрытые симпатизанты, которые маскировались приверженностью “генеральной линии”.

Такова, например, относившаяся к апрелю 1928 г. секретная резолюция совещания высшего политического состава Белорусского военного округа Красной Армии, в которой констатировались многочисленные недостатки партийно-политической работы в войсках, в том числе очковтирательство, карьеризм, прислужничество и т. п. Вместе с тем в этой резолюции отмечалось, что в Красной Армии распространяются “чуждые” взгляды и настроения, содержались жалобы, что в военной литературе проводятся антимарксистские положения и в связи с этим назывались имена служивших в Красной Армии бывших царских генералов и офицеров В.Н.Левичева, А.И.Верховского, М.М.Загю и других. До расправы с высшими военными деятелями в 1937 г. было еще далеко, но предгрозовые вспышки молнии уже возникали, о чем, в частности, свидетельствовала названная резолюция.

Другим характерным и важным документом, происходившим из неоппозиционной среды (по крайней мере, из среды, не связанной с объединенной оппозицией) следует считать также секретное письмо М.И.Фрумкина членам и кандидатам в члены Политбюро и “лично” И.В.Сталину от 15 июня 1928 г. Фрумкин, являвшийся заместителем наркома финансов, обращался к Сталину дважды. Шире известно его второе письмо (ноябрь 1928 г.), содержавшее доказательства неизбежности деградации сельского хозяйства при сохранении существовавшей политики в деревне7. Публикуемое в этом томе письмо было своего рода подготовкой второго, более решительного выступления. Еще не столь определенно, но достаточно ясно Фрумкин отмечал, что по существу дела лишь по инерции продолжают говорить о союзе с середняком, на деле отталкивая его от себя. Предлагалось восстановить законность на селе, ослабить нажим на частника, пркратить “доколачивать” хозяйство зажиточных крестьян, не вести расширение совхозов “в ударном порядке”, дать возможность единоличным хозяйствам приобретать машины и т. д.

Довольно большое место среди публикуемых документов занимает частичная стенограмма Июльского пленума ЦК и ЦКК ВКП(б) 1928 г., особенено важная в связи с тем, что официальная стенограмма этого пленума опубликована не была. Большое место на пленуме заняли проблемы сельского хозяйства, рассматривавшегося в контексте хлебозаготовок и организации новых зерновых совхозов.

Этот пленум, как подтверждают публикуемые фрагменты стенограммы, создавал впечатление чуть ли ни капитуляции антинэповских сил, резкого усиления позиций “правой” группы Бухарина и Рыкова. Особенно четко это прослеживается в высказываниях подголоска Сталина В.М.Молотова по поводу значения индивидуального крестьянского хозяйства, необходимости уступок середняку и т. п., то есть всего того, что оппозиционеры клеймили как “центризм”. Это – “ленинская политика”, заявил Молротов. Сталин подыграл ему, произнеся: “Большевистская политика”.

О том же свидетельствовали решения пленума о повышении государственных заготовительных цен на хлеб и ликвидации нарушений законности на селе. Как констатирует М.Рейман, уступки сталинцев были лишь кажущимися. В своей речи Сталин предрекал обострение классовой борьбы по мере продвижения к социализму. Каждая сторона сохранила свои позиции, о чем свидетельствовал противоположный смысл докладов об итогах пленума, с которыми ыступили Рыков в Москве и Сталин в Ленинграде8.

Еще одной важной темой, фигурирующей в данном томе, является международное коммунистическое движение, прослеживаемое как сквозь призму официальной сталинистской политики компартий, так и деятельности оппозиционных групп. Хотя, в отличие от первого тома, материалов по этому комплексу вопросов сравнительно немного, они дают возможность расширить сферу научного поиска в названной области.

Представляет, например, интерес анализ М.Альским истории китайской революции и последних событий в Китае, данный в письме Троцкому от 3 апреля 1928 г. Альский предостерегал в этом письме против переоценки революционного значения стихийных бунтов, время от времени вспыхивавших в разных районах Китая, освещение которых в советской прессе представляло собой, как он полагал, “удивительное коммунистическое вранье”. Альский не без основания выражал скептицизм по поводу ближайших перспектив революции в Китае.

В некоторых документах можно встретить факты и оценки, связанные с положением в европейских странах, позицией компартий и оппозиционных групп в этих странах, в частности в Германии. Из этих материалов можно составить представление о крайней слабости и разрозненности оппозиционных коммунистических групп, порвавших с официальными компартиями, по существу дела о их нежизнеспособности.

Но особый интерес в этой группе документов представляет написанный Н.И.Бухариным проект тезисов “О междунардном положении и задачах Коммунистического Интернационала”, подготовленный к VI конгрессу Коминтерна. Тезисы были утверждены конрессом лишь после того, как по настоянию Сталина делегация ВКП(б) внесла в них почти два десятка поправок, исправно утвержденных конгрессом. Сопоставление бухаринского текста с окончательным, принятым конгрессом, показывет, что цель поправок состояла не только в том, чтобы скомпрометировать Бухарина, который рассматривался в это время в качестве лидера Интернационала (должность председателя Исполкома была, однако, вакантной после смещения с нее Зиновьева), но и в том, чтобы ужесточить нападки на социал-демократию, особенно левую, подчеркнуть необходимость “железной дисциплины” в компартиях.

Публикуемые в томе обращения оппозиционеров к VI конгрессу Коминтерна, в частности обширное письмо К.Б.Радека и И.Т.Смилги, лишь походя касаются вопросов международного коммунистического движения, в основном повторяя установки оппозиции касательно внутреннего развития СССР.

Второй том “Архива Троцкого” построен в соответствии с теми археографическими принципами и методами, которые были сформулированы во вступительной статье к первому тому с теми только исключениями, что вместо прямых скобок использованы квадратные, а места, зачеркнутые авторами и оставленные в тексте, оговариваются особо. Во избежание повторений примечания, в том числе биографические справки, данные в первом томе, не повторяются во втором.

В отличие от первого тома, где авторство большинства документов принадлежит Троцкому, во втором томе представлен широкий круг авторов. В ряде случаев авторство документов установить не удалось. В документах сохранены ссылки на первое издание сочинений В.И.Ленина. Цитаты из Ленина и других авторов, а также из опубликованных документов проверялись только в тех случаях, когда их смысл вызывал сомнения.

Материалы публикуются с любезного рзрешения администрации Хогтонской библиотеки Гарвардского университета (США), где в фонде bMs Russ 13-T хранится архив Троцкого.

В качестве приложений в том включены документ 1927 года (обращение в ЦК партии), по техническим причинам не вошедший в первый том издания; документы, касающиеся травли Троцкого в СССР и его высылки; сводный список оппозиционеров, составленный Троцким; очерк Э.Дуне о демократическом централизме, хранящийся в Архиве Международного института социальных исследований в Амстердаме и публикуемый с любезного разрешения администрации института. К текстам приложений примечания и указатели не составлялись.

В работе над томом участвовали доктор исторических наук А.В.Панцов (Колумбус, США), профессор С.А.Пиналов (Киев, Украина) и доктор исторических наук М.Г.Станчев (Харьков, Украина).

С. СЕДОВ1 -Л. СЕДОВУ2

26 января
Срочная. Алма-Ата, почта, до востребования

Седову, из Москвы

Получили две телеграммы. Дорожных нет3. Высылаем вещи. Здоровы, целуем. Сергей

А. СЕДОВА4 —Л. СЕДОВУ

27 января

Алма-Ата. До востребования

Седову, из Москвы

Безмерно обрадована благополучным прибытием [в] Алма-Ату. Приехав домой, застала гостей5. Наши домашние здоровы. Сильно заболел Давид [с] ребятами6. Александра7 переехала. Живем друж­но. [В] понедельник был врач. Делали дезинфекцию8. Все хоро­шо, не беспокойтесь. Настроение у меня бодрое, получила твою, мами­ну телеграмму. Вещи днями вышлем. Целую тебя, маму9, папу10. Анюта

ТРОЦКИЙ - В. КАСПАРОВОЙ11

[Начало февраля] Курган, Урал, Советская 109, Каспаровой.

Очень обрадовались телеграмме. Здоровы. Адрес: Алма-Ата, Троц­кому. Крепко обнимаем. Лев, Наталья, Лева

ТРОЦКИЕ - МУРАЛОВУ

[Начало февраля]

Тара, Сибирь, Муралову.

Как живете? Мы здоровы. Привет. Лев, Наталья, Лева. Ответ уплачен.

ТРОЦКИЕ — И. СМИРНОВУ

[Начало февраля] Новобаязет, Армения,

Ивану Никитичу Смирнову

Получили открытку, обрадовались. Писал вам [в] Зангезуры12. Обнимаем. Лев, Наталья, Лева

А. СЕДОВА - Л. СЕДОВУ

4 февраля Алма-Ата. До востребования. Седову, из Москвы

Здоровы. Письмо отправила спешной 29 [января]. Телеграмму от 31 получила только сейчас. Бумажник [с] деньгами нашла. Как устроились? [Во] вторник вышлю посылку. Пиши. Отсутствие пи­сем беспокоит. Целуем всех. Аня

МУРАЛОВ - ТРОЦКОМУ

8 февраля Город Алма-Ата Троцкому, из Тары

Здоров, работаю [в] окружной плановой комиссии. 3 февраля по­слал вам письмо. Привет.

А. и С. СЕДОВЫ — Л. СЕДОВУ

11 февраля Алма-Ата, [до] востребования, Седову, из Москвы

Домашние здоровы. Отправили четыре спешных письма. Отсут­ствие регулярных сведений изводит. Приготовила [к] отправле­нию лекарства, прочее. Сообщи телеграфно нужное еще. Давид, ребята продолжают болеть. [В] остальном без изменений [и] пере­мен. Как устроились [с] квартирой? Какие условия? Безумно соску­чилась. Целуем крепко тебя, старших. Аня, Сергей

А. СЕДОВА - ТРОЦКОМУ

17 февраля Алма-Ата, Троцкому, из Москвы

Телеграфируйте немедленно, сколько почто-мест [с] вами до­ехало. Кишкин отрицает пропажу лекарств, чемодана [с] книгами, бельем, прочее13. Получается дурацкое положение. Как здоровье папы, [как] квартира? Целую. Аня

СЕРМУКС14 — ТРОЦКОМУ

17 февраля Алма-Ата, Троцкому, из Великого Устюга

Как здоровье? Курочкинская одиннадцать. Сергей

А. СЕДОВА - ТРОЦКИМ

20 февраля
Алма-Ата, Троцкому, из Москвы

ГПУ предлагает выписать заграничные вещи. Не ручаюсь [за] срок. Или оцените пропавшее. Выплатят деньгами15. Жду указа­ний. Аня

БЕЛОБОРОДОЕ и ВАЛЕНТИНОВ16 - ТРОЦКОМУ

21 февраля
Алма-Ата, Казахстан,

Льву Давидовичу Троцкому, из Усть-Кулома

Шлем сердечный привет [из] Усть-Кулома.

Белобородое, Валентинов

БОГДАСАРОВ17 - ТРОЦКОМУ

23 февраля
Верный, Троцкому, из Баку

Выписан Вам «Бакинский рабочий». Адрес ответа: Кооператив­ная 4, Богдасаров

ТРОЦКИЙ — БОГДАСАРОВУ

[23 февраля] Баку, Кооперативная 4, Богдасарову

Спасибо [за] выписку газет. Сердечный привет. Верный называ­ется Алма-Ата. Троцкий

БЕЛОБОРОДОВА18 - ТРОЦКОМУ

Алма-Ата, Троцкому, из Москвы

24 февраля

Привет от Егорыча19 из Усть-Кулома, целую крепко всех. Франя

ОТКРЫТКА ТРОЦКОМУ ИЗ КИЕВА

Тов. Троцкий! Поздравляю Вас с 10-летием Красной армии. С ком[мунистическим] приветом, [подпись неразборчива].

25 февраля 1928 г.

С. СЕДОВ - ТРОЦКОМУ

Алма-Ата, Троцкому, из Москвы. Срочная

29 февраля

Срочно телеграфируйте [о] здоровье. Сережа

МУРАЛОВ - ТРОЦКОМУ

Алма-Ата, Троцкому, из Тары

29 февраля

Сообщите состояние здоровья, привет. Муралов

И. Кузнецов

ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО ЗИНОВЬЕВУ И КАМЕНЕВУ

В письме в партийные органы вы заявили о своем отказе от платфор­мы большевиков-ленинцев20. Завершая начатое «Заявлением 23-х»21 ренегатство, вы хотите оправдать его рядом соображений «сугу­бо принципиального» характера. Посмотрим, каковы ваши аргу­менты.

Вы пишете: «Мы разошлись с группой Л. Д. Троцкого непосредст­венно по вопросу о полном и действительном подчинении XV съез­ду. Или подчинение всем требованиям XV съезда и твердое решение сработаться с большинством партии, или путь второй партии — во­прос стоял и стоит только так».

Вы утверждаете при этом, что настоящая точка зрения не нова, что уже в августе 1927 г. вы в письме Л. Д. Троцкому высказывали ее. Так ли это? Я утверждаю, что нынешнее объяснение причин разры­ва с Л. Д. Троцким придумано лишь сейчас, что в тот момент, когда вы не имели нужды лгать и притворяться, когда не хотели заметать следов, ваше отношение к вопросу о пребывании оппозиции вне ря­дов ВКП(б) было иным.

В одном из важнейших документов оппозиции, написанном лично Зиновьевым в августе 1927 г. («Итоги августовского плену­ма»)22, мы читаем: «Дело сложилось так, что бороться за взгляды Ленина при сталинском режиме нельзя иначе, как рискуя быть ис­ключенным из ВКП(б). Это бесспорно. Кто не решил для себя это­го вопроса, кто говорит себе: «Все, что угодно, только не исключе­ние из партии»,— тот не может быть при нынешних условиях истинным борцом за ленинизм, т. е. не может быть стойким оппо­зиционером. Очень может быть, что значительные группы оп­позиционеров (в том числе и все руководящие элементы оппози­ции) на некоторое время будут поставлены вне партии. Их задачей будет, однако, продолжать свое дело и, не будучи формально члена­ми партии, ни на йоту не отступать от учения Ленина. Их задачей будет и в этот труднейший период держать курс не на образование второй партии, а на возвращение в ВКП(б) и исправление ее ли­нии. Слов нет — очень трудно ленинцам, исключенным из партии, координировать свою работу с ленинцами, остающимися внутри партии. Но это, безусловно, необходимо с точки зрения наших ос­новных целей».

И далее: «Как свидетельствует весь опыт борьбы, оппозиция единодушна в том, что борьба за единство партии на ленинских ос­новах ни в коем случае не должна превращаться в подлаживание к аппарату, в преуменьшение разногласий, в снижение политичес­кого тона. Когда попутчики оппозиции откалываются от нее спра­ва, они в качестве причины своего отхода указывают не на свое собственное сползание ко взглядам Сталина по основным внутрен­ним и международным вопросам, а обвиняют оппозицию в том, что она будто бы ведет линию на вторую партию, другими слова­ми, они только повторяют сталинские обвинения для прикрытия собственного отступления».

Вот уж подлинно: не в бровь, а в глаз. Логика ренегатства беспо­щадна: то, что выразительно писал Зиновьев о Залуцких и Соколь­никовых23, сейчас характеризует его самого. Но даже тогда, когда вы уже доказали необходимость отступить и подчиниться XV съезду, ва­ми решительно отверглась мысль о сдаче идейных позиций. Вы пи­сали («Резюме положения и наши ближайшие задачи»): 1) Наша по­литическая правота доказана: мы единственные вовремя дали правильную классовую оценку. 2) При этих взглядах мы остаемся, да­же если XV съезд признает их несовместимыми». И заканчиваете вы этот документ следующими словами: «После этого нашего заявления пусть Сталин делает все то, что ему угодно. Мы же остаемся на избранном нами пути».

Сопоставляя все то, что вы пишете сейчас, с тем, что вы говори­ли и писали так недавно по этому же вопросу, трудно подавить в се­бе чувство презрения. В этом каждый большевик, воспитанный на примере ленинского отношения к принципиальным политиче­ским заявлениям, не может не согласиться с нами. Как же, однако, в действительности оппозиция разрешает вопрос о двух партиях? Она по-прежнему стоит безоговорочно на той точке зрения, что лозунг двух партий при диктатуре пролетариата — лозунг антиле­нинский и авантюристский. Мы по-прежнему считаем, что основ­ной задачей оппозиции является борьбаза исправление линии партии, борьбаза обратный прием в партию исключенной оппо­зиции. Лучшим и убедительнейшим доказательством искренности нашей позиции являются те документы, которые якобы послужи­ли поводом для вашего письма. В самом деле, в этих не предназна­чавшихся для печати документах, где не имелось оснований скры­

вать действительных намерений, оппозиция писала: «Мы против второй партии и IV Коминтерна24 самым непримиримым образом, причем мы исходим из интересов международного большевизма». Таковы подлинные взгляды оппозиции в этом вопросе.

II

Чувствуя всю шаткость и недостаточность аргументации, вы не останавливаетесь перед применением обычного сталинского приема: придумыванием несуществующих разногласий. Приводя цитату из опубликованных в «Правде» документов оппозиции25, где рекомендуется коммунистам капиталистических стран всегда подчеркивать, «что даже при оппортунистическом руководстве со­ветское государство дает рабочим и крестьянам неизмеримо боль­ше, чем дало бы буржуазное государство при том же уровне произво­дительных сил», вы имеете наглость сравнивать своих вчерашних товарищей по оппозиции с дюжинными «левыми» тред-юниониста­ми26. Вы притворяетесь, будто бы не понимаете, что этот пункт на­правлен именно против международной социал-демократии, кото­рая обвиняет СССР в том, что после десяти лет революции нашим рабочим живется хуже, чем рабочим капиталистических стран.

Но значит ли это, что оппозиция «замалчивает основное прин­ципиальное различие между советским и буржуазным государст­вом», как пишете вы. Если бы даже в опубликованных документах об этом не было сказано ни слова, то и это не давало бы вам право делать подобного рода утверждения. Однако даже в критикуемых вами документах мы читаем: «Надо отдать себе ясный отчет в кон­кретных противоречивых особенностях нынешнего переходного состояния, не принимая совершающегося за уже совершенное. Ис­ходить из того, что термидор совершился в СССР — неправильно. Это значит облегчить его совершение. Классовые силы еще не сказа­ли своего решающего слова. Политика международной оппозиции должна быть направлена на то, чтобы вместе с оппозицией ВКП(б)

помешать дальнейшему развитию термидора и вернуть утерянные пролетариатом позиции». И далее: «СССР и при данном мелкобур­жуазном руководстве играет революционную роль в международ­ном масштабе... надо бить по руководству ВКП(б), не противопос­тавляя себя СССР».

Поставив себе задачей оправдать свой предательский отход от оппозиции, вы встали на путь извращения действительных ее взглядов. Вы решили вопреки точному смыслу приведенной мной выше цитаты утверждать, будто оппозиция не учитывает ре­волюционной роли СССР в международном масштабе, будто она считает термидор совершившимся. Говоря, что у нас «классовые силы не сказали еще решающего слова», оппозиция тем самым ут­верждает, что советское государство своей классовой сущности не изменило, а следовательно, что различие между советским и буржуазным государствами сохранило свою силу. Ничего не ме­няет в этом утверждении и тот факт, что авторы документов назы­вают нынешнее парт[ийное] руководство «мелкобуржуазным». Вы заявляете, что это и есть полная форма законченного терми­дора. Как будто вы не знаете, что для Ленина оппортунизм и есть в переводе на классовый язык мелкобуржуазная политика. Как будто вы не называли в период нашей совместной борьбы Стали­на и Рыкова мелкобуржуазными политиками. Как будто вы не зна­ете, что Парижская коммуна — первая пролетарская диктатура — в основном возглавлялась мелкобуржуазными политиками. Как буд­то вы не знаете, что история дала нам примеры рабочих партий, возглавляемых мелкобуржуазными политиками. Не знать этого вы не можете. Очевидно, вы рассчитываете, что партия и рабочий класс, всей системой воспитания за последние годы приучаемые покорно выслушивать чудовищную клевету сталиных и бухариных об оппозиции, примут на веру и ваши лживые «свидетельства». Что ж, старайтесь, ваша услужливость будет должным образом оценена.

III

Но что сказать о вашей попытке возродить жупел «троцкизма»? Вы теперь заявляете, что вы «не считали мнимыми ошибки Л. Д. Троц­кого и что даже в моменты самого близкого сотрудничества вы не счи­тали возможным разоружение против ошибок троцкизма». Этим самым вы хотите сказать, что идейная борьбавнутри оппозиции имела своей основой ошибки «троцкизма».

Но что вы говорили во время вашего блока с тов. Троцким. На Объединенном пленуме ЦК и ЦКК в июле 1926 г.27 Зиновьев сказал:

«У меня было много ошибок. Самыми главными своими ошибка­ми считаю две: первая моя ошибка 1917 г.28 всем вам хорошо извест­на... вторую ошибку считаю более опасной, потому что ошибка 1917 г., сделанная при Ленине, была Лениным исправлена, а также и нами при его помощи через несколько дней, а ошибка моя в 1923 г. заключалась в том...

Орджоникидзе: Что же вы морочили всей партии голову!

Зиновьев: Мы говорим, что сейчас уже не может быть никакого сомнения в том, что основное ядро оппозиции 1923 г., как это вы­явила эволюция руководящей ныне партии, правильно предупреж­дало об опасностях сдвига с пролетарской линии и об угрожающем росте аппаратного режима... Да, в вопросе о сползании и в вопро­се об аппаратно-бюрократическом зажиме Троцкий оказался прав против вас» (см. Стенографический отчет, 4-й выпуск, с. 33).

Таким образом, вы признали свою ошибку 1923 г. (борьбу про­тив тов. Троцкого) даже более опасной, чем ваша ошибка 1917 г. Но мало этого, ведь ваша ошибка 1923 г. состояла не только в том, что вы не поняли правоты предупреждения тов. Троцкого об опас­ностях «сдвига с пролетарской линии», об «угрожающем росте ап-паратно-бюрократического режима». Ваше крупнейшее преступле­ние перед партией заключалось в том, что вы вытащили старые, имеющие лишь чисто исторический интерес споры между Лени­ным и Троцким и совершенно искусственно связали их с величай­шей важности актуальными вопросами об особых трудностях со­циалистического строительства теперь в нашей отсталой стране, окруженной капиталистическими странами. Тов. Троцкий неодно­кратно заявлял о том, что признает свою неправоту в прежних спо­рах с Лениным. Оппозиция, имеющая в своем составе целый ряд старых деятелей большевизма, не раз подчеркивала, что сплоти­лась она не на основе старых взглядов тов. Троцкого, а на основе отстаивания в нашей совершенно своеобразной обстановке рево­люционно-пролетарской, т. е. ленинской линии против тенденции сползания на другие классовые рельсы. Когда вы пошли на блок с тов. Троцким, вы признали это утверждение верным. Тогда со­зданный вами жупел «троцкизма» был обращен и против вас самих. Вы были зачислены в число «троцкистов». Как вы на это реагиро­вали тогда? Говорили ли вы тогда, что «троцкизм» все же существу­ет, несмотря на ваш блок с Троцким? Ничего подобного. Разве Зи­новьев не повторял, что как в эпоху II Интернационала под видом борьбы с бланкизмом выхолащивалось революционное содержа­ние марксизма, так и сейчас под видом борьбы с «троцкизмом» идет ревизия ленинизма? Разве Каменев не собирался на пленуме ЦК и ЦКК в июле 1926 г. выступить вторично по вопросу об оппози­ции и взять, как он говорил, быка за рога, сказав прямо, как и по ка­ким причинам была изобретена «троцкистская опасность»? К со­жалению, список ораторов был закрыт, и он во второй раз слова не получил. Но ведь вам известны также совершенно откровенные объяснения, данные Зиновьевым и Лашевичем во время беседы, происходившей незадолго до 16 октября 1926 г. на квартире Каме­нева с ленинградскими товарищами, выражавшими свое опасение насчет этого самого злосчастного «троцкизма», тов. Лашевич на­кинулся на ленинградцев со словами:

«Да чего вы валите с больной головы на здоровую. Ведь вы же сами выдумали этот «троцкизм» во время борьбы против Троцко­го. Как же этого вы не хотите понять и только помогаете Сталину».

А Зиновьев, в свою очередь, разъяснил своим товарищам суть дела примерно в следующих словах:

Ведь надо же понять то, что было. А была борьбаза власть. Все искусство состояло в том, чтобы связать старые разногласия с но­выми вопросами. Для того и был выдвинут «троцкизм».

Вот как была создана, по вашим же словам, легенда о «троцкиз­ме», который вы противопоставляли ленинизму и большевизму. Вы тогда в течение двух лет подряд отравляли сознание партии. Вы подготовляли почву для прихода сталинского оппортунизма. Не успев загладить революционной работой своего этого преступле­ния, вы теперь снова, как и в 1917 году, сдрейфили перед опасностя­ми и трудностями борьбы за революционную линию и для прикры­тия своего дезертирства, ничтоже сумняшеся, снова воскрешаете вами же так недавно разоблаченную легенду о «троцкизме».

Не знаешь, чему больше удивляться, степени ли вашей наивно­сти, позволяющей вам надеяться на то, что кто-нибудь вам теперь поверит, или степени вашей гнусности, дающей вам возможность с такой легкостью играть крупнейшими вопросами жизни нашей партии и пролетарской революции. Реставрируя свои прежние идеологические фальсификации для нужд жалкого закулисного политиканства, вы подтачиваете идеологические основы партий­ной жизни, разрушаете идейные связи, деморализуете партийные кадры.

Мало того, выступая теперь снова против так называемого «троц­кизма», вы фактически одобряете все те меры репрессий, которые сталинско-рыковские молодчики применяют в отношении остав­шихся верными знамени ленинской оппозиции. Вы сознательно умалчиваете в своем письме о том, что этих ваших вчерашних това­рищей по борьбе томят теперь в карцерах ГПУ29, несмотря на крово­харкание у них, засылают специально в сплошь зараженные сифи­лисом места, угоняют в Березов30 и Туруханский край31, места, куда и царское правительство не всегда решалось посылать революцио­неров. Умалчивая обо всем этом, вы тем самым берете на себя перед партией и Коминтерном такую же ответственность за эти преступле­ния, как и Сталин с Рыковым. Клеймо ренегатов и злостных предате­лей останется за вашими именами.

IV

Такая же картина получается и при переоценке вами ваших взглядов в вопросах Коминтерна. И в этой области вам явно нужны какие-нибудь жупелы, чтобы терроризировать рядовых оппозицио­неров. Используя особенности информации нашей партийной пе­чати, дающей совершенно неверное освещение деятельности раз­личных течений Коминтерна, вы считаете возможным с такой же легкостью, как и в вопросе о «троцкизме», менять свое отношение к соратникам нашей борьбы в Коминтерне. Напустив достаточно много тумана, вы ставите следующий демонический вопрос: «Капи­тулировать перед ВКП или перед Пазом и Сувариным?» Авторы до­кументов, по вашему мнению, выбирают последнее. Иначе говоря,

вы изображаете дело таким образом, будто бы ленинская оппози­ция капитулировала перед Сувариным. Вы аргументируете при этом тем, что в то время как Зиновьев в своей статье «21 условие ленин­ского Коминтерна» заявлял, что оппозиция не несет никакой ответ­ственности за взгляды и журналы Суварина, оппозиция ныне «уси­ленно обеляет» Суварина. Я вынужден вновь поэтому обратиться к документам. Для наглядности приведу рядом две цитаты о Суварине: одну из последних документов оппозиции, а другую из цитиро­ванной вами же статьи Зиновьева «21 условие ленинского Комин­терна». Из статьи Зиновьева:

«Ни «ренегатом», ни «контрреволюционером» Суварин не явля­ется. К социал-демократам он не ушел, как ушел Розенберг, которо­го в 1926 г. Сталин «завоевал» на свою сторону. Только исправление Сувариным своих ошибок могло вернуть его в ряды французской компартии».

Из документов оппозиции: «Мы не видели последних изданий [...]32 с нами, если судить по первым номерам бюллетеня. В ряде вопросов (особенно Англо-русский комитет) Суварин занял в кор­не неправильную позицию. Подход Суварина к английскому рабо­чему движению нередко ошибочен. Суварин склонен заменять классовый анализ политики психологизмом. Но это даровитый историк и революционер. Мы не теряем надежды на то, что его путь сойдется с нами к большей выгоде для французского рабоче­го движения».

В чем же выражается «капитуляция» оппозиции перед Сувари­ным? Чем она его «обеляет»? Тем ли, что она признает его талант­ливым историком и революционером? Но ведь Зиновьев его контрреволюционером не считал, иначе говоря, считал его рево­люционером. Может быть, тем, что оппозиция не теряет надежды, что путь Суварина сойдется с оппозицией, но ведь и Зиновьев счи­тал возможным возвращение Суварина в компартию и исправле­ние своих ошибок.

О серьезности этих ошибок говорят и последние документы оп­позиции. Вы решили, кроме того, использовать против оппози­ции ВКП(б) и отдельные неправильные заявления, имеющиеся в журнале «Против течения» (группа Паза, Лорио33 и др.). Но ведь именно эта самая статья, цитату из которой вы с такой радостью подхватили как предлог своего отмежевывания от этих товари­щей, подверглась критике и в опубликованных документах оппози­ции. Ведь именно в связи с этой статьей автору документов сочли необходимым напомнить, что у нас, оппозиционеров, особый угол «зрения», под которым «мы подходим к внутреннему положению СССР».

Следовательно, нашу оппозицию ВКП(б) нельзя упрекать в том, что она будто бы солидаризуется или проходит мимо таких непра­вильных заявлений, как приведенное вами. Мало того, и вся груп­па «Против течения» не ответственна за эту статью, ибо редакция предупредила, что она отвечает только за передовые статьи, что,

между прочим, также подверглось осуждению со стороны оппози­ции ВКП в этих же документах.

Такова серьезность ваших обвинений. Но еще хуже ваше отно­шение к группе, которая все время поддерживала вас в Коминтер­не, группе Рут Фишер — Маслов. Вы теперь свели все дело к лич­ным тайным замыслам Маслова и Рут Фишер о второй партии. Но ведь в Заявлении 23-х вы уже отмежевались и осудили всю эту группу в целом. Что же вы теперь хотите смягчить этот ваш шаг, надеетесь на возможность раскола этой группы? Это, конечно, вполне в вашем духе, но ведь вам ничего не стоит из-за политичес­ких соображений разрушить дело, на которое большевики (в дан­ном случае вместе с вами) положили столько труда. Оставшуюся верной большевистскому знамени оппозицию это не смутит. Она и в дальнейшем будет продолжать бороться против искажения ли­нии большевизма в рядах международной оппозиции Коминтерна. И из опубликованных последних документов оппозиции ясно, что она «против второй партии и против IV Коминтерна самым не­примиримым образом» и что она считает ошибочным создание «союза левых коммунистов» в Германии, ибо этот «союз» может стать «псевдонимом второй партии». Что она против выставления самостоятельных кандидатур на выборах. Что вся ее установка сво­дится к завоеванию компартии и Коминтерна.

V

Вы пытаетесь, наконец, оправдать свой полный отказ от защи­ты ленинских взглядов некоторыми «важнейшими фактами пар­тийной политики». В числе этих фактов у вас значится и решение XV съезда о мерах борьбы с кулачеством34. Но ведь решения XV съезда были в основном известны еще из тезисов ЦК, опублико­ванных за месяц до съезда. Как же вы проморгали действительный смысл предсъездовской линии большинства и сочли необходимым противопоставить ей от имени оппозиции свои контртезисы35?

Неужели вам потребовалось целых три месяца для того, чтобы уразуметь сущность этих фактов партийной политики. Почему оп­позиция отнеслась отрицательно к предсъездовским тезисам ЦК? Потому что ряд «левых» (на словах) благожеланий [и] тезисов со­четались с категорическим отказом реально повысить36 кулака и нэпмана, принять предложение оппозиции о принудительном хлебном займе, о подготовке организации союза деревенской бед­ноты и провести ряд других мер определенно классового характе­ра. Град репрессий против оппозиции ярко дополнял картину. Сам Зиновьев все в тех же тезисах «Резюме положения и наши ближай­шие задачи», написанных непосредственно перед XV съездом, дал весьма верный критерий для характеристики XV съезда партии. Он писал: «Действительная физиономия XV съезда определится не столько тезисами, сколько реальным отношением к оппози­ции». Отношение XV съезда к оппозиции хорошо вам известно. Изменилось ли что-либо с тех пор? Изменилось, но к худшему: уда­ры за ударами сыплются на голову оппозиционеров, оказавшихся

более стойкими в защите ленинских взглядов, чем вы. Съезд, кото­рый освятил ссылку и аресты лучших ее представителей, не может быть иначе расценен как новый этап на пути сползания партии с пролетарской линии.

Но вам не удастся никакими ухищрениями доказать противное. Вы хотите обосновать свой переход на сторону Сталина ссылкой также и на такие мероприятия, как пересмотр земельного кодекса, сокращение сроков земельной аренды, прием в партию новых 100 тыс. рабочих и т. д.

Но разве все эти решения, являющиеся новым левым зигза­гом, не приняты именно под давлением оппозиции? Ведь, как и вы неоднократно утверждали, исторический смысл существова­ния оппозиции и заключается в задержке процессов сползания с пролетарской позиции. Можно ли, исходя из перечисленных вами решений XV съезда, считать эту миссию оппозиции закон­ченной? Можно ли считать линию партии выпрямленной?

Правда, ведь теперь задним числом заявляете, что оппозиция ошибочно приняла элементы правого маневра в партийной поли­тике «за прямой переход на другие классовые рельсы».

Что же, маневром была поддержка Чан Кайши и Гоминьдана, дезорганизовавшая кит[айскую] компартию, нанесшая колоссаль­ный ущерб делу китайской революции, или маневром был блок с предателями всеобщей стачки горняков в Англии? Нет, это не бы­ли маневры. Это была вполне определенная оппортунистическая линия. А история с избирательной инструкцией?37 А речь Калини­на в Твери?38 Разве все это и еще многое другое не были элемента­ми сползания на другие классовые рельсы. Все это понятно каж­дому сознательному оппозиционеру. Но что вам до всего этого. Вы, по-видимому, решились полностью оправдать оценку, данную вам Сталиным в словах: «Не впервые им приходится отказывать­ся от своих взглядов — почему бы им не отказаться от них еще ра­зочек».

Но ваш отказ от платформы был [бы], конечно, оправдан, если бы основные положения были опровергнуты и дискредитированы объективными фактами. Что же, опровергнута ли ходом событий содержащаяся в платформе оценка классового расслоения в дерев­не и размеров кулацкой опасности? Опровергнута ли наша харак­теристика хозяйственного положения, в частности оценка дис­пропорции между промышленностью и сельским хозяйством, товарного голода и т. п.? Нисколько. Наоборот: ход хлебозаготови­тельной кампании, являющийся осью нынешней хозяйственной обстановки, полностью подтвердил предсказание платформы и контртезисов.

В результате того, что меры, рекомендованные оппозицией, не были приняты, кулак опять нас «регульнул» (по Вашему же вы­ражению, тов. Каменев). Накопленные запасы хлеба он не желает продавать государству; хлебный экспорт приостановился, импорт­ный план в связи с этим должен быть пересмотрен, что подорвет

снабжение нашей промышленности оборудованием, а следователь­но, и курс на индустриализацию; недостаток иностранной валюты лишает нас возможности платить, и мы вынуждены сейчас доби­ваться моратория от немцев, и те его, понятно, даром не дадут. Все это, несомненно, ослабляет наше международное положение. Уда­ры по нашей экономике в последнее время оказались настолько сильными, что проникли в сознание даже некоторых представите­лей руководящего большинства: и Угланов на последнем пленуме МК, и Микоян39 в статье «Правды» в один голос требуют повыше­ния сельскохозяйственного налога. Чтобы поправить дело, впопы­хах вводят «добровольное» сельскохозяйственное обложение, объявляют новый крестьянский заем. Принятые слишком поздно, эти мероприятия не могут существенно смягчить хозяйственный кризис.

И по другим разделам платформы у нас нет оснований делать ре­визию. Последняя колдоговорная кампания повсюду сопровожда­лась нажимом на рабочего, предельным повышением интенсивно­сти труда; ряд забастовок и волынок свидетельствуют о глухом недовольстве пролетариата. Пока положение в Коминтерне отли­чается от того, про которое Зиновьев писал свою статью «21 усло­вие ленинского Коминтерна», только в смысле еще большего ухуд­шения его. Очевидность усиления правых уклонов во всех секциях так велика, что даже многие сталинцы (Шацкин40 и Ломинадзе)41 вынуждены были об этом заявить на съезде.

Драка между Сталиным и Рыковым, предсказанная нашей плат­формой, уже «теперь» (через полтора месяца после съезда) стала очевидным фактом42, о котором говорят все.

Сам по себе отрадный и значительный факт приема в партию новых ста тысяч рабочих не может ни оправдать прошлые ошибки ЦК, ни предотвратить новые: приходящие в партию рабочие мо­гут получить большевистскую закалку только на почве правильной классовой политики. Вы своим письмом этому не только не содей­ствуете, но, напротив, становитесь соучастниками в преступной ра­боте по разложению пролетарского ядра.

Но наша революционная эпоха не может благоприятствовать длительному подчинению пролетариата такому разлагающему вли­янию. В тот момент, когда правая опасность примет совершенно осязательные формы, пролетарское ядро нашей партии пойдет не за теми, кто верит в силу и искренность сталинских методов «борьбы» с правыми при помощи закулисных аппаратных комби­наций. Рабочие пойдут за теми, кто стоит за ленинские методы борьбы с проводниками кулацкой линии, за своевременную моби­лизацию партии и рабочего класса против них, за открытую рево­люционную борьбу с ними.

Руководителями этой борьбы [за] возвращение к ленинской ли­нии, вопреки вашим ожиданиям, будет вся основная масса бывшей оппозиции, в том числе ленинградская ее часть, внесшая так мно-

го идейно ценного в платформу оппозиции и покинутая в критиче­скую минуту своими бывшими вождями...

Большевик-ленинец,

член ВКП(б) с 1908 г.,

исключенный из партии за отказ

осудить взгляды оппозиции

Иван Кузнецов

[Февраль 1928 г.]

ТРОЦКИЙ - МУРАЛОВУ

1 марта Тара, Муралову

Здоровье удовлетворительно. Работаю. Послал вчера открытку, завтра письмо. Троцкий

ТРОЦКИЙ - РАДЕКУ

[Начало марта]

Телеграфировали [в] Ишим, разумеется, безрезультатно. Как ус­троились, [как] здоровье? Мы благополучны. Привет [от] Натальи Ивановны, Левы. Троцкий

ТРОЦКИЙ - РАДЕКУ

[Начало марта] Ишим, Урал, Радеку

Как живете? Мы здоровы. Привет. Троцкий

С. СЕДОВ - ТРОЦКОМУ

Молния, Алма-Ата, Троцкому, из Москвы.

1 марта

Немедленно молнией телеграфируйте здоровье. Сергей.

ВИРАП43 - ТРОЦКОМУ

Алта-Ата, Троцкому, из Тифлиса.

1 марта

Узнал, что Верный называется Алма-Ата. Подписался на «Заря Востока»44 для вас. Пламенный привет из Грузии. Вирап, Грибоедовская 13.

ТРОЦКИЕ - ПРЕОБРАЖЕНСКОМУ

Уральск, Евгению Алексеевичу Преображенскому.

2 марта

Послал письмо, две открытки. Телеграфируйте, как живете. При­вет, Лее, Наталья, Лева

ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ - ТРОЦКОМУ

Алма-Ата, Троцкому, из Уральска.

2 марта

Получил открытку, ответил заказным [письмом], привет, Евгений

Л. СЕДОВ - ВИРАПУ

Тифлис, Грибоедовская 13, Вирап.

3 марта

Спасибо [за] выписку газеты. Буду [с] интересом следить [за] жиз­нью Закавказья. Братский привет, Лева

ТЕЛЕГРАММА ТРОЦКОМУ

Алма-Ата, Троцкому, из Новосибирска

4 марта

Шлем горячий привет. Назначение Мариинск, Минусинск. Бронштейн, Козловский, Воровская45

ЛАЗЬКО46 - ТРОЦКОМУ

Алма-Ата, Троцкому, из Оренбурга

4 марта

Едем из Бутырок в Казахстан, шлем коммунистический привет. Лазъко

А. СЕДОВА - Л. СЕДОВУ

Алма-Ата, Л. Седову, из Москвы

4 марта

Есть сведения [о] серьезной болезни папы. Твои телеграммы по­дозрительны. Немедленно сообщи подробно состояние. Целую, Аня

ЕЩЕ ОДИН47

«Личные отходы от оппозиции неминуемы в той труднейшей обстановке, в которой оппозиции приходится бороться за дело Ленина»,— так писали большевики-ленинцы в своей платформе накануне XV съезда.

После ренегатства Зиновьева и Каменева на этот же путь измены вступил и Пятаков. В «Правде» появилось его покаянное заявление. Свое покаяние Пятаков начинает с трафаретного (и лицемерного) признания всех ренегатов, пишущих под диктовку Сталина, будто фракционная работа была продуктом злой воли оппозиции. «Фрак­ционная организация и фракционная борьбапривели к такого рода выступлениям,

. фрак-

которые явно ослабляли партию как носительницу диктатуры пролетариата Такие методы борьбы я никоим образом правильными признать не могу». Но ведь Пятакову лучше, чем кому-либо, известна готовность большевиков-ленинцев прекратить фрак-

ционную деятельность, если им будет дана возможность защиты ле­нинской пролетарской линии внутри партии. Что же оставалось де­лать действительным большевикам, когда официальное руководст­во партии предпочитало блок с Чан Кайши лозунгу Советов в Китае, блок с Хиксом48 и Перселем борьбе с оппортунизмом, когда требова­ние борьбы с растущей кулацкой опасностью объявляли перед всей страной желанием ограбить крестьянство, когда указание на необ­ходимость более внимательного отношения к материальным нуж­дам рабочего класса клеймили как демагогию, когда призыв к борь­бе с бюрократией выдавался за критику основ пролетарской диктатуры. Ошибки ЦК усугублялись, увеличивался и зажим внутри партии... Как же обо всем этом «забыл» Пятаков? Фракционные вы­ступления ослабляли партию. Вместо этой бухаринско-сталинской формулировки не мешало бы диалектически поразмыслить — не бы­ла бы ослаблена партия еще больше, если бы оппозиция не вела та­кого наступления, не развернула такой ожесточенной критики ли­нии нынешнего партруководства. Разве это не привело бы к тому, что партия еще более уклонилась от ленинского революционного пути? Все это было ясно Пятакову еще совсем недавно... После XV съезда он ведь подписал заявление четырех (Муралова, Раковского, Радека и Смилги)49.

Что случилось нового за эти два с половиной месяца, что заста­вило Пятакова пересмотреть свою прежнюю «установку»? В проти­воположность Зиновьеву и Каменеву он никаких новых «важней­ших фактов партийной политики» не приводит в свое оправдание. Он выдвигает два момента. Первое: для него недопустим разрыв с ВКП. Второе: его «сомнения в том, что политика союза рабочих и крестьян превратится в политику игнорирования классовых раз­личий в деревне (кулак — середняк — бедняк)», оказались ошибоч­ными сомнениями.

Пятаков считает, что перед оппозиционером имеется три пу­ти: 1) вне партии вести политическую борьбу; 2) вне партии пре­кратить вести политическую борьбу; 3) и вернуться в партию. Второй путь он справедливо отвергает, ибо «такой ответ есть ук­лонение от ответа и отказ от участия в политической борьбе ра­бочего класса». Пятаков избирает третий путь. Но от него требу­ют стать на сталинско-бухаринскую позицию, целиком принять бухаринское схоластическое рассуждение: термидор у нас или диктатура пролетариата. И вот Пятакову сразу стала непонятна оценка, которая неоднократно делалась оппозицией: да, у нас диктатура пролетариата, но она находится под сильным давлени­ем враждебных классовых сил: наряду с революционными меро­приятиями проводится и целый ряд мероприятий, идущих враз­рез интересам пролетариата; наряду с сохранением мировой революционной роли СССР в политике нынешнего партруковод­ства имеется многое, тормозящее победоносное развитие миро­вой революции (политика в Китае, в Англо-русском комитете, преследование левых в Коминтерне и т. п.); именно для защиты

диктатуры пролетариата, для ее сохранения необходимо актив­ное воздействие оппозиции на партию. Пятаков уже успел за­быть, как и он вместе с другими оппозиционерами доказывал, что именно в результате активности оппозиции задерживается спол­зание нынешнего партруководства с пролетарской позиции; что благодаря оппозиции имеют место короткие левые зигзаги в на­шей политике; что левые зигзаги сменяются правым курсом, ес­ли не мобилизовать пролетариат на защиту его завоеваний, если не противопоставить дружный пролетарский отпор нажиму тер­мидорианцев на власть и партию.

Конечно, лучше всего этого можно было бы достигнуть внутри партии. И каждый оппозиционер скажет вместе с Пятаковым: «Да, я за то, чтобы вернуться в ряды ВКП в целях участия в общей борь­бе и общей работе партии». Но достигается ли эта цель тем, что оппозиционер шельмует свой вчерашний день? Можно ли участво­вать нормальным образом «в общей борьбе и общей работе пар­тии», если предварительно признать, что взгляды, правильность которых подтверждается ежедневной жизнью, являются меньше­вистскими и контрреволюционными? Нет, нельзя. Нельзя вести правильной линии, фальсифицируя ленинизм, скрывая прошлые ошибки, борясь с оправдавшими себя взглядами оппозиции как с «меньшевистскими» и «контрреволюционными», содержа в тюрь­ме и ссылке честных пролетариев-оппозиционеров, героев Октяб­ря, организаторов советской власти, Красной армии, большевиков-ленинцев. А ведь даже младенцу ясно, что теперь Пятаков делается прямым соучастником сталинско-рыковской расправы с коммунис­тами. Он сейчас не меньше, чем Сталин и Рыков, отвечает за то, что сотни и сотни оппозиционеров направляются в отдаленнейшие ме­ста царской ссылки.

Не присоединяясь прямо к гнусной, лживой легенде о «троцкиз­ме» (ведь он письменно подтвердил, что слышал от Зиновьева и Ка­менева, как и для чего они ее выдумали), Пятаков все же пишет: «Признание основным законом развития на данном этапе принци­па союза рабочих и крестьян есть точно такое же обязательное ус­ловие принадлежности к ВКП(б)». Это открытие имеет лишь один смысл: стыдливо признать, что прежняя позиция Пятакова проти­воречила этому принципу, иначе говоря, что клевета о недооценке Троцким крестьянства правильна. Одним росчерком пера Пята­ков пытается вычеркнуть пять лет защиты оппозицией того бес­спорного взгляда Ленина, что именно для сохранения союза ра­бочего класса с крестьянством необходим курс, не допускающий отставания темпа развития промышленности от темпа развития сельского хозяйства. Рост товарного голода в стране и затрудне­ния с хлебозаготовками блестяще доказали правильность эконо­мических предвидений оппозиции. Свои сомнения насчет того, что «политика ЦК превратится в политику игнорирований классо­вых различий в деревне», Пятаков считает сейчас ошибкой, т. е. другими словами, он считает, что политика ЦК была правильной

во всех ее установках (промышленность, не забегай вперед; огонь налево; борьба соппозицией), а виноват был — он, сомневающий­ся в непрогрешимости сталинского ЦК. И говорится это в тот мо­мент, когда ЦК фактически сам признался, что он своей полити­кой воспитал в партии элементы, «не видящие классов в деревне, не понимающие основ нашей классовой политики и пытающиеся вести работу таким образом, чтобы никого не обидеть в деревне, жить в мире с кулаком и вообще сохранить популярность среди «всех слоев» деревни» («Правда» от 15 февраля 1928 г.).

Нужны ли лучшие доказательства правоты оппозиции? Нужны ли лучшие доказательства фарисейской измены Пятакова?

Каждый большевик понимает, что изменение партийной ли­нии не может быть произведено всерьез без признания прежних ошибок, без изменения отношения к оппозиции.

Проводить левую линию при одновременном преследовании тех, кто эту левую линию отстаивал и продолжает отстаивать пе­ред партией, невозможно. Лозунг физического истребления боль-шевиков-леницев есть термидорианский лозунг.

Аресты и ссылки находятся в непримиримом противоречии с объ­явленным будто бы теперь левым курсом. Термидорианцы остаются в партии и около власти, а большевики-ленинцы — в тюрьмах и в от­даленных ссылках. Одного этого противопоставления достаточно, чтобы вскрыть всю фальшь сталинской «левизны» и пятаковской веры в эту «левизну». Сталин хочет подменить подлинную борьбу масс рабочего класса и партии административно-бюрократичес­ким «всесилием». Пятаков переходит в лагерь тех, кто верит в это всесилие. Так сбывается еще одна оценка Ленина. В своем «Заве­щании» он сказал, что Пятаков «слишком увлекающийся админист­ративной стороной дела, чтобы на него можно было положиться в серьезном политическом вопросе». Заявление Пятакова есть результат длительных переговоров, сговоров, торга. Что дает это заявление Пятакову, Сталину и его аппаратам (ЦК, ЦКК и ГПУ)? Какая выгода им в нем? Не отрицая того, что такое заявление имеет персональное значение, надо признать еще одно громад­нейшее значение его: на этом заявлении можно «спекульнуть». Его уже предъявляют во всех учреждениях (ЦК, ГПУ и во всех их местных органах), предлагают подписаться под ним, угрожая в противном случае всеми партийными и гепеускими карами. Та­ким образом, Пятаков делается знаменем ренегатства, орудием развращения и деморализации партийцев, рискует обратиться в символ, в «пятаковщину». Пятакова, как школьника, разыгрыва­ют в игре внутрипартийной дипломатии такие опытные интри­ганских дел мастера, как Сталин, Зиновьев, Рыков. Что общего имеет дипломатничание, интриганство, политиканство с пра­вильной классовой политикой?

После отхода Пятакова оппозиция по-прежнему будет оставать­ся тем лицом партии, которое обращено к пролетарским низам,

в противоположность Пятакову, который вместе с другими аппа­ратчиками является тем лицом, которое обращено к верхам.

Для каждого последовательного оппозиционера на данной ста­дии развития между его политической активностью вне партии и необходимости вернуться в партию50. Оставаясь пока вне пар­тии, он борется за нашу ленинскую партию, за ВКП(б), за наше возвращение в нее, но не при помощи фарисейской лжи и фальси­фикации и самооплевывания, а при помощи пропаганды больше­визма. Тот, кто хочет оправдать свое ренегатство, будет изобра­жать эту позицию «межеумочной» и «промежуточной». Никого это не смутит: пока классовые силы не сказали еще своего решающего слова, до тех пор каждый оппозиционер будет бороться, где бы он ни был, за выпрямление линии ВКП(б). Победа пролетариата над термидорианскими элементами в партии вернет нас в нашу ленин­скую ВКП(б).

Большевик-ленинец

ЛИСТОВКА «ТОВАРИЩИ»

Мы получили копии этих двух писем, рисующих картину диких расправ над большевиками-ленинцами за их оппозиционные убеждения. Публикуя их, мы хотим обратить внимание русского и международного пролетариата на совершенно неслыханные приемы борьбы, которые применяет фракция большинства про­тив старых большевиков и организаторов пролетарской диктату­ры в СССР.

От заключенных в Бутырской тюрьме оппозиционеров

в Политбюро ЦК ВКП(б), в Президиум ЦКК ВКП(б)

и в ИККИ

Расправа с большевиками-ленинцами приняла чудовищные фор­мы. По нашему глубокому убеждению, эта расправа находится в про­тиворечии с интересами пролетариата и ослабляет его диктатуру. В этом мы лишний раз убеждаемся в Бутырской тюрьме, где, нахо­дясь в заключении совместно со всей антисоветской сволочью, мы испытываем ежеминутно их злорадство по поводу нашего ареста. В этом они усматривают подрыв диктатуры пролетариата. [Тако­ва] «классовая правда» «классового врага».

Репрессии и издевательства поистине перешли все границы. Следственные органы ОГПУ ведут себя в высшей степени цинич­но. ОГПУ выступает судьей наших внутрипартийных споров, что находится в полном противоречии с уставом и традициями нашей партии. Держа оппозиционеров в тюрьме совершенно изолиро­ванными от общественной жизни, следователи ОГПУ имеют на­глость предлагать отказаться от оппозиционных взглядов, наме­кая на освобождение и обратный прием в партию в этом случае. Мы неделями сидели во внутренней тюрьме51 без допросов. Нам отказывали в бумаге для заявления. Допросы свидетельствовали

лишь о политической безграмотности следователей и отсутствии материалов для обвинения нас.

Возможно, что отдельные товарищи под влиянием удручающей обстановки внутренней тюрьмы и угроз следователей отступят от своих взглядов. Тех же из революционеров, которые не идут на эту циничную сделку, сажают в Бутырскую тюрьму вместе с контррево­люционерами, спекулянтами и т. д.

В таком положении, в каком находимся мы, никогда не находи­лись политические заключенные даже при царе. В том же коридо­ре, где находится наша камера, заключены грузинские меньшеви­ки (14 коридор, 63 камера), пользующиеся отдельным клозетом, улучшенной пищей, газетами и прочими привилегиями.

Поистине зрелище, вызывающее радость только в контррево­люционерах. Культурная революция — лозунг нашего времени. А не угодно ли вам пожаловать в Бутырскую тюрьму и убедиться, в сколь культурных условиях находятся арестованные оппозици­онеры?

В камере, рассчитанной на 25 человек, находится 52 человека. Они лежат на сплошных нарах. В камере, наряду с нами, пятью за­ключенными оппозиционерами, сидят контрреволюционеры, спе­кулянты, валютчики, контрабандисты, убийцы, шпионы, фальши­вомонетчики, взяточники, бандиты, крупные и малые воры, оккуль­тисты, растратчики.

В такие камеры ОГПУ бросает по 2 — 3 оппозиционера.

Естественно, что вся эта сволочь относится к нам враждебно, на­травливает на нас уголовщину. Всю свою злобу за советскую власть и компанию эта публика срывает на нас.

ОГПУ несомненно знает, куда нас посадили. Такое поведение мы не можем иначе назвать, как издевательством. Воздух в нашей камере отвратительный. В камере воняет, как в уборной, мы лежим на грязных нарах в отчаянной тесноте и покрываемся паразитами. В уборной неимоверная грязь. 4 стульчака на 52 человека. Оправить­ся не дают, так как нужно освободить место другой камере, в случае расстройства желудка приходится оправляться в парашу, так как по личному требованию в уборную не пускают.

Один из товарищей, заболев во внутренней тюрьме расстройст­вом желудка, попросился в уборную. Ему было отказано, и он вынуж­ден был оправиться в парашу. За требование к смотрителю вынести парашу в уборную требовавший был посажен в одиночку.

Пища ниже всякой критики. Деньги и вещи, отобранные при за­ключении во внутреннюю тюрьму ОГПУ, нам не возвращаются.

Во внутренней тюрьме мало того, что даются книжки идиотско­го содержания (толстовские сказки «Погашенное солнце»), но эти книжки получает ОГПУ от меньшевистского Красного Креста52.

На наши протесты против дачи этих книг начальник тюрьмы из­волили раз заявить: «Нам не интересно, кто вы».

Газет и серьезных книг не дают. То же и в Бутырской тюрьме. Меж­ду тем меньшевики получают газеты и журналы. Тогда как подслед­ственные спекулянты имеют свидания, мы их лишены.

Письма нам разрешают писать два раза в неделю, причем они пу­тешествуют из Бутырской тюрьмы до какой-нибудь из московских улиц две недели. Прибыв в тюрьму, мы были лишены возможности покупать продукты в лавочке, так как камера еще до нашего прихо­да былалишена в виде наказания права лавочных покупок. Мы до­бились его для себя лишь после скандала.

В таких «культурных» условиях находимся мы, заключенные по обвинению в оппозиции. Доводя до вашего сведения о всех творящихся над нами безобразиях, мы категорически протесту­ем против нашего заключения, так как считаем, что наша дея­тельность подлежит суду партийных инстанций.

Мы во всяком случае не остановимся перед любыми формами протеста в целях радикального изменения тюремного режима.

Письмо товарищам на волю

Шесть недель тому назад нас арестовали за принадлежность к оп­позиции. Сначала нас держали без предъявления каких бы то ни бы­ло обвинений во внутренней тюрьме ГПУ. Мы сидели в камерах вместе с уголовными, валютчиками, нэпачами. Женщин-оппози-ционерок сажали с проститутками и воровками. Нам не давали ни книг, ни газет. Неделями нас держали без допросов, не предъяв­ляя никаких обвинений. Обыски, произведенные у нас дома, вопро­сы, которые задавали на следствии, показывают, что у нас искали материалы и арестовывали нас за наше участие во внутрипартий­ной борьбе перед XV съездом партии.

Мы отказывались давать показания в тюрьме о нашей партдея-тельности на том основании, что отчет об этом мы дали в свое вре­мя партии. Но ГПУ, чтобы вынудить их у нас, прибегало к мерам насилия и несколько дней держало нас в карцере. После такого «следствия» мы продолжаем оставаться в невыносимо тяжелых ус­ловиях. Из внутренней тюрьмы ГПУ нас перевели в Бутырскую тюрьму. Здесь в камерах, рассчитанных на 20 — 30 человек, держат по 40 — 60. Старый цементный пол весь в ямах. Грязные, не прила­женные друг к другу доски-клоповники вместо нар. Небеленые сте­ны, нет никакой возможности поддерживать чистоту в условиях необычайной скученности. Как и в ГПУ, мы сидим в камерах вмес­те с уголовными. Не выдают белья и не дают возможности самим его стирать. Вши нас заедают. Ввиду скученности нет места для сна. Нэпманско-уголовное население камер занимает лучшие мес­та. Вновь прибывающий спекулянт за 10 руб. покупает себе место у уголовного, не получающего передач. Мы же по ночам ютимся у параши на цементном полу. Днем мы подвергаемся прямым изде­вательствам как со стороны администрации тюрьмы, так и со сто­роны антисоветских элементов тюремного населения. На нас со­средоточивается вся классовая ненависть врагов пролетариата.

Нас не только изолируют от внешнего мира, над нами издеваются, стараясь нас унизить и лишениями добиться наших покаяний.

Мы требуем прекратить эти издевательства над большевика­ми — строителями рабочего государства. Мы требуем отдельных камер для оппозиционеров.

Мы требуем свиданий с родными. Мы требуем окончания след­ствия в установленные советскими законами сроки.

Требования наши направлены в ЦК и ЦКК ВКП(б). Ответ ждем к 12 часам 2 марта. В случае неполучения ответа в этот срок пре­кращаем прием пищи.

* * *

Ночью 2-го и 3-го товарищи, написавшие это письмо, были вы­сланы в глухие места Сибири.

Л. СЕДОВ - А. СЕДОВОЙ, С. СЕДОВУ

Москва, Грановского 3/101, Седовой

5 марта

Не дурите [с] телеграммами. Папа здоров. Лев. Отправитель: Седов, Алма-Ата

ТЕЛЕГРАММА ТРОЦКОМУ

Верный, Троцкому, из Перми

5 марта
Едем [в] Сибирь, пламенный привет. Васюта, Оганесов, Киевлен- ко, Шенкман, Мартынов, Козлов, Ивановская, Бухарцева, Зацепин, Вос­кресенский, Кириллов, Максимов, Патриарка

С. СЕДОВ - ТРОЦКОМУ

Алма-Ата, Троцкому, из Москвы

6марта

Срочно сообщите, какие русские журналы выписать. Сергей

О. СОСНОВСКАЯ - Н. И. СЕДОВОЙ

Алма-Ата, Троцкой, из Москвы

6марта

Горячий привет. Всегда помним. Беспокоюсь [о] здоровьи. Оль­га Барнаульская53

Д. МАЙЗЕЛЬ54 - Л. СЕДОВУ

Алма-Ата, Седову, из Вологды

7 марта

Выслан [в] Кадников, Вологодской [губернии]. Подробности письмом, привет всем. Давид

Л. СЕДОВ -А. СЕДОВОЙ

Москва, Грановского 3, квартира 101, Седовой, из Алма-Аты [После 10 марта]

Крайне удивлен отсутствием ответа [на] мою телеграмму от 10 марта. Немедленно телеграфируй здоровье, положение Жоржика55. Если деньги на покупку вещей не отправлены, ждите инструкций пись­мом. [У] мамы возобно вилась малярия. [В] Алма-Ате крайний недо­статок хинина. Вышлите немедленно сто доз хинина [по] три деся­тых грамма, непременно [в] облатках. Получил седьмое [и] восьмое письмо. Шестого нет. Напоминаю [о] привоз[е] летних ве­щей Сережей. Мечтаю [о] свидании. Крепко вас целуем, Лев

А. ГУРЕВИЧ56 — Л. СЕДОВУ

Алма-Ата, Седову, из Краснококшайска

11 марта

Настроение бодрое, горячий привет Льву Давыдовичу [от] ме­ня и Заварьяна5'. Жду письма. Саша

С. и А. СЕДОВЫ - ТРОЦКИМ

Алма-Ата, Троцкому, из Москвы

14 марта

Здоровы. Дела [в] порядке. Сергей [в] апреле выезжает. Аня [— в] июне. Целуем всех крепко. Дети

ЮШКИН и ЭВЕЛЬСОН58 - ТРОЦКОМУ

Алма-Ата, Троцкому, из Андижана 16 марта

Пламенный большевистский ленинский привет из ссылки. Ан­дижан, гостиница «Москва». Юшкин, Эвелъсон

А. и С. СЕДОВЫ — ТРОЦКИМ

Алма-Ата, Седову, из Москвы

17 марта

Регулярно сообщайте здоровье мамы. Хинин выслан. Жорж Вязниковцев, Игорь Мартыныч отдыхают59. Сообщите [о] получении денег. Целуем, Аня, Сергей

ТРОЦКИЙ — ЮШКИНУ

Андижан, гостиница «Москва», Юшкину

18 марта.

. 18 марта

Ждем подробных писем. Живем, благополучно работаем. Сер­дечный привет вам [и] Эвельсону от Натальи Ивановны [и] Левы. Ваш Троцкий

.

ТРОЦКИЙ - АЛЬСКОМУ

Ачинск, Альскому. Троцкий, Алма-Ата

18 марта
Как здоровье? Привет, Троцкий

ЮШКИН и ЭВЕЛЬСОН - ТРОЦКОМУ

Алма-Ата, Троцкому, из Андижана

19 марта
Телеграммы получили, шлем письмо. Большевистский привет вам, Наталье Ивановне, Леве. Ваши Юшкин, Эвелъсон

3. БРОНШТЕЙН60 - ТРОЦКИМ

[20 марта]

Адрес Мана61: Село Самарское, Тобольского округа. Ссыльному М. Невельсону

ВРАЧЕВ62 - ТРОЦКОМУ

Алма-Ата, Троцкому, из Вологды

21 марта

Сердечный привет вам, Наталье Ивановне, Леве. Сообщите [о] здоровьи, адрес. Отвечайте Советский проспект 96. Врачев

Н. Н. КРЕСТИНСКИЙ - ПИСЬМО ЯРОСЛАВСКОМУ

Сов[ершенно]секретно.

Лично

| тов. Ярославскому

Уважаемый товарищ,

Вы пишете, что тов. Переверзев63 рассказал Вам о попытке не­известного ему лица конспиративно передать ему какие-то доку­менты оппозиции из Москвы, в частности, документ, который при беглом ознакомлении тов. Переверзева с ним произвел на не­го впечатление предназначенного для распространения полеми­ческого ответа Л. Д. Троцкого на какое-то мое письмо ему об оп­позиции.

Основываясь на этом сообщении тов. Переверзева, Вы просите меня информировать партию об этой моей переписке с Л. Д. Троц­ким путем посылки в ЦКК имеющихся у меня материалов.

Переписка моя с Л. Д. Троцким об оппозиции носит односторон­ний характер, ибо состоит только из моих писем, остававшихся без ответа, если не считать того ответа, о котором говорит предполо­жительно тов. Переверзев и который до сих пор остается мне неиз­вестным.

Письма мои представляют интерес разве лишь потому, что отра­жают мое критическое отношение к тактике оппозиции в различ­ные моменты внутрипартийной борьбы, приведшее, в конце концов, к моему идейному разрыву с оппозицией, несмотря на то, что с большинством руково дителей ее я был связан давнишними и тес­ными личными отношениями. (Я говорю об идейном, а не органи­зационном разрыве, потому что организационной связи с оппози­цией у меня не было.)

Пересылая, согласно желания ЦК, копии этих моих писем, счи­таю нелишним добавить, что опубликование их было бы неудобно по той же самой причине, по которой я не выявлял никогда, даже в своей ячейке, своих разногласий с ЦК, именно ввиду моей рабо­ты за границей и притом на дипломатическом посту.

С тов. приветом

Н. Крестинский

22 марта 1928 г.

РАДЕК - ТРОЦКОМУ

22 марта

Письмо получил, заграничные газеты позабочусь, крепко обни­маю. Родек

ТЕЛЕГРАММА ТРОЦКОМУ

Алма-Ата, Троцкому, из Колпашево

25 марта

Шлем привет и лучшие пожелания, просим часто писать, полу­чение подтвердите телеграфно. Смилга, Алъский, Нечаев64 , Ежов, Бухарцева, Эмануэль, Карамоненко, Шенкман65

Л. СОСНОВСКИЙ - ПИСЬМО ТРОЦКОМУ

В первом письме я писал вам на основании материалов сибир­ской печати, насколько ощутительно здесь влияние кулака в хо­зяйстве. Сибирские газеты с разрешения Сталина на 2 — 3 неде­ли раньше начали живописать кулака, чем центральная печать. Дошло дело до того, что Сырцов66 встревожился. У него кулак ле­гализован и доступен обозрению, а в других районах не слышно. Как бы не обвинили в недостатке распорядительности: развел излишек кулаков. Он запросил Москву, почему нигде нет кула­ков. Ему ответили, что будут приняты меры. Вскоре воспоследо­вала знаменитая передовица «Правды» от 15 февраля, приписы­ваемая перу Сталина67. В духе этой статьи разосланы на места директивы.

Итак, теперь не нужно доказывать, что кулак — если и не цен­тральная, то, во всяком случае, достаточно приметная фигура в деревенской действительности. Курьезными кажутся теперь шпагоглотательские упражнения Яковлева68 и К° по части гомео­патического исчисления численности кулака в деревне. Я приведу вам совершенно разительный пример из барнаульской действитель­ности. В книге «Барнаульский округ» есть данные за 1926 год такие.

В округе почти поголовно молотят хлеб молотилками. Но своими молотилками молотят только 8% дворов, а 88% — наемными. Значит, почти весь округ зависит от 8% кулаков, ибо во всем ар­сенале эксплуататорских ресурсов кулака — молотилка самое ядо­витое. Сроки уборки по климатическим условиям здесь корот­кие. Бедноте нельзя ждать ни одного лишнего дня. И она в руках кулака. Из прилагаемой вырезки69 вы увидите, что кулаку выгод­но бывает даже оставить свой хлеб не убранным, зарабатывая в это время на эксплуатации машинами. Теперь выяснилось, что кулак великолепно оценил сельскохозяйственный инвентарь как орудие господства. Мы-то всаживали в инвентарь валюту, мы-то платили за границу наличными и притом золотом, а маши­ны продавали в кредит. Мы-то ввели на инвентарь довоенный прейскурант. Конечно, это хорошо, поскольку речь идет о бедня­ках и середняках. Но затрачивать валюту для снабжения кулака орудиями закабаления, отрывая при этом средства от индустриа­лизации — это неслыханный просчет.

Насколько мог, я внимательно следил за газетными сообщения­ми о судебных процессах над кулаками по 107-й ст[атье]70. Меня интересовало вот что. На суде обычно приводились яркие и обиль­ные доказательства кулацкого естества обвиняемого. И самый его хлебный запас бледнел перед нехлебным его богатством. Когда пе­речислялось, сколько у него инвентаря и скота, какими способами он держит в руках бедноту, то думалось: а если бы он дал в этом го­ду хлеб? Сколько еще времени позволяли бы ему беспрепятствен­но обогащаться? Из всех фактов приведу один. Это был герой пер­вого по времени процесса после приезда сюда Сталина71. Кулак Кабардин. Оказалось, что сей муж, вооружившись надлежащими документами сельсовета о своей «трудовой» природе, отправился в Зиновьевск на завод в качестве представителя сибирских хлебо­робов. Там с ним «смычковали», митинговали, и он — вопреки всем порядкам синдицированного сбыта — приобрел пять молотилок (вспомните сказанное выше о поразительной концентрации моло­тилок в кулацких руках). Он привез молотилки сюда, раздал 4 шту­ки приятелям. Потом — использовав в сезон свою — продал и пятую, а взамен выписал себе из Зиновьевска шестую. Ведь 6 молотилок в деревне не иголка. Но никто не обратил внимания. И только ког­да высшее начальство приказало устраивать суды над кулаками, всплыла на суде и эта кулацкая проделка. Читал здесь в газетах та­кие перечни инвентаря у обвиняемых кулаков, что диву давался. Не кулак, а госсельсклад72 какой-то.

Местные люди откровенно говорят, что если бы не затрудне­ния с хлебом, то резолюция XV съезда о «форсированном нажиме на кулака» преспокойно лежала бы в шкафах комитетов. Теперь же встряска партийно-советского механизма по этой линии бес­спорно произошла. Я, было, недоверчиво относился к разговорам о повороте курса на бедноту. Должен сказать на основании наблю­дений и газетных материалов, что, может быть, впервые после

комбедовского73периода о бедноте начинают думать более серьез­но. Конечно, это пока относится только к области ведомственных мероприятий. Например, распределение кредитов, машин. И то только начинается. В организационном же отношении сдвиг в работе с беднотой еще мало ощутителен. И потому нажим на кула­ка (ниже я скажу, как нажимают на середняка) дает хлеб и отчасти деньги, но не дает политического эффекта, какой можно и должно было получить. Я думаю, что не преувеличиваю: в большинстве слу­чаев беднота остается после проведения нажима на кулака в смяте­нии, в испуге. Была в г. Камне74 окружная конференция групп бед­ноты. Настроение было таково, что местный партийный вождь решил было: это не бедняки, а кулаки. И начал в подтверждение своего тезиса искать их окладные листы по налогу. Кое-как ему удалось втолковать, что это настоящие бедняки, но головы их на­ходятся в распоряжении кулаков, поскольку партия еще не удосу­жилась заняться ими. Это конференция окружного масштаба, уже подобранная. В более же мелком масштабе беднота постоянно из­дает жалостные звуки: к кому же мы теперь пойдем за хлебом, раз у кулака не будет хлеба. Надо сказать, что тревога эта не лишена оснований. Нажим произвели, хлеб пошел. А о снабжении хле­бом бедноты не позаботились. Приходит бедняк в ЕПО75, хочет купить несколько пудов хлеба. Ему не дают: должны вывозить весь хлеб на станцию. Где же я куплю хлеба? — Где хочешь. А до но­вого хлеба еще далеко. Идет к кулаку. Тот злобно направляет его в то же ЕПО: теперь мой хлеб там, пусть они тебя кормят. Даже те 25% конфискованного хлеба, которые предназначались для снаб­жения бедноты, усердные заготовители ухитрились смешать с за­готовленным хлебом и вывезти из района. Таких случаев много. Только впоследствии бедняцкая тревога дошла до города, и появи­лись распоряжения о частичном удовлетворении бедноты (речь идет о продаже за деньги).

Нельзя отрицать, что в некоторых случаях — я утверждаю, что это были именно случаи — нажим проводился при участии бедно­ты. Приезжали в село, проводили собрания бедноты, выясняли с ними местных кулаков и их хлебные запасы, вовлекали их в даль­нейшую работу. В таких местах, бесспорно, беднота подняла голо­ву, а политический авторитет кулака низведен до нуля. Беднота впервые чувствует себя предметом забот. Тут и середняк более дру­жественно настроен. Но таких случаев, думаю, не много.

Мне известно, что «пятаковые политики» поспешили поверить, будто подобная политика стала здесь правилом. Каменев и Зиновь­ев, находящиеся в почетном (?!) плену в Калуге, где отбывал плен горный орел Шамиль76, пекут «кулацкое тесто» сладких успокои­тельных уверений: новый курс начался, «ныне отпущаеши». Отри­цать поворота я не могу. Разговоры совсем другие и не только раз­говоры. Когда распределяются фонды денежного и машинного кредитования, бесспорно, теперь больше внимания и интереса к тому, чтобы фонды не попали кулаку. Бесспорно, больше интере-

са и внимания стали проявлять к задачам коллективизации бедно­ты. Скажем, если получается кредит в 100 000 руб. на теплые скот­ные дворы, то 80% сразу выделяется на коллективные скотные дворы, а 20% на единоличные. Тут даже замечается некий пере­гиб, вернее, проявление коллективизаторского «административ­ного восторга». В порядке разверстки каждому району предписы­вается к такому-то числу создать столько-то коммун, машинных товариществ и прочих коллективов. Пример: в Барнаульском ок­руге 30 коммун. Из них 16 официально признаны больными. При­роста коммун не было все последние годы. Наоборот, из сотен коммун осталось 30, да и те наполовину больные. И вот предписы­вается к весне создать 14 новых коммун. Там, конечно, создадут и трижды 14. Но ни финансовые ресурсы, ни организационные не позволят этого сделать как следует. Зато в окружную, а затем в краевую и далее сводки попадет бешеный рост коллективизации. Это и есть бюрократизация всякого живого дела.

Тут мы подходим к вопросу, достаточно ли пригоден нынешний низовой аппарат к проведению нового курса в деревне. Я лично ду­маю, что мало пригоден. Из передовой статьи «Правды» от 15 фе­враля мы узнали, что у нас «целый ряд» организаций не видит в де­ревне классов. Количественное определение этого факта наивно затемняется словечками: нередко... зачастую... кое-где... сплошь и рядом... иногда... Иди доказывай, какой процент партии не видит классов в деревне, хочет жить в мире со всеми, в том числе и с кула­ком. Одно можно сказать — большой процент.

Сейчас в сибирской печати совершенно откровенно начали вы­яснять, много ли в партии кулаков. Не кулацких подголосков, а фор­менных кулаков, богачей, скрывающих хлеб сотнями и тысячами пудов, имеющих сложный сельскохозяйственный инвентарь, пользующихся наемным трудом и потому активно выступающих против всякого изменения прежней, благоприятной кулакам по­литики в деревне. Что такой сорт коммунистов в деревне имеет­ся — никто не сомневается. Но что среди них имеются и секрета­ри ячеек, и члены райкомов, и инструктора райкомов — признаться, и я не предполагал. А между тем, когда начальство разрешило об этом говорить, в «Советской Сибири»77 появилась удивительная портретная галерея кулаков-коммунистов с указанием их фами­лий, адресов, должностей. Сообщалось, что они (например, один инструктор райкома) выступали на крестьянском сходе против «грабиловской» политики партии. Указывалось, что такие комму­нисты укрывают от сдачи по 1000 пудов хлеба и тайком продают его городским спекулянтам (в упомянутой передовице «Правды» как раз говорилось о смычке кулака со спекулянтом, но не говори­лось, что есть такие члены партии). Ком[мунистов]-кулаков начи­нают исключать из партии. Особенно энергично, судя по газетам, делают это в Рубцовском округе. И что же? Как только исключили из партии первых 20 — 30 кулаков, сразу обозначился приток в партию батраков и бедняков, даже в самые застойные ячейки.

В газетах прямо говорится, что кулаки не пускали бедноту и батра­ков в партию.

Можно ли удивляться, что находились не только ячейки, но да­же райкомы и даже чуть ли не окружкомы, которые утверждали, что во вверенном им районе кулаков не обнаружено. Можно ли удивляться, что «целый ряд» организаций не видел в деревне классов. Ведь еще «Коммунистическим манифестом»78 установ­лено, кажется, что именно имущие классы заинтересованы в за­мазывании самого факта существования разделения общества на классы.

Я приведу вам две интересных цитаты из краевого партийного органа «На ленинском пути». Статья М. Гусева в № 3 журнала за 1928 год называется «О хлебозаготовках, деревенских настрое­ниях и ";точке зрения";» (о Канском округе). В ней говорится:

«В результате что-то не слышно, чтобы где-нибудь в округе ком­мунисты первые показали пример сдачи излишков хлеба. Наобо­рот, известен ряд случаев, когда коммунисты плетутся в хвосте худших настроений. «Другие держат хлеб. Чем я хуже». «Я волен распорядиться своими излишками и повыгоднее продать, кому и когда захочу». Прямо поддерживают враждебную кулацкую аги­тацию: «Партия нас угнетает, хочет взять хлеб по твердой цене в интересах только рабочих. Нам надо организовать свою кресть­янскую партию. Пусть сначала сбавят в городе высокие ставки, а потом и нас заставят сдавать хлеб». Есть коммунисты, имеющие по 300 — 500 и более пудов излишков, не сдававшихся до последне­го времени и — среди них председатели правлений кооперативов и сельсоветов. А сельские ячейки об этом ни звука... Такие настро­ения и факты, мне кажется, не являются присущими одному окру­гу. В большей или меньшей степени они, очевидно, имеют место и в других округах».

Статья М. Гусева помещена без всяких примечаний. Да она мало чем отличается от ряда других сообщений последнего времени. Итак, утверждение о том, что нижние этажи здания затопляются кулацкими элементами, подтверждается не только в отношении советского и кооперативного зданий, но частично даже в отноше­нии партийного, о чем мы еще не решались говорить утвердитель­но, не зная всей правды. Если таковы партийные председатели ко­оперативов и сельсоветов, то каковы же беспартийные.

Совершенно очевидно, что таковой аппарат еще кое-как под страшнейшим нажимом сверху проводил предписанные ему ме­роприятия. Но классовой политики он провести не в состоянии и сейчас. Мне рассказывали о методах одного из самых блестя­щих ударников, посылаемых из центра для проведения загото­вок, займа, самообложения. Где он появится, там сводки дают скачущие вверх цифры. Приведу рассказ так, как я сам слышал:

«Приезжает X. в сельсовет.

— Вы председатель?

- Да, я.

  • А кто ваш заместитель, пошлите за ним, а сам приготовьте де­-
    ла к сдаче ему. Печати и все прочее.

  • Почему?

  • Да потому — поедете со мной в город.

  • Зачем?

  • Очень просто зачем — в тюрьму. Заготовки не выполнены, за­-
    ем тоже, самообложение тоже. Я с вами шутить не буду: в тюрьму.
    Впрочем, оставайтесь здесь до завтра. Я проеду пока дальше, а зав­-
    тра вернусь. Если не соберете полностью, собирайтесь в тюрьму».

И что же. Приедет завтра, а все собрано. Уж какими средствами это сделано — другой вопрос. Но сделано, и в округ летят сводки с цифрами.

Яркий свет на эти методы бросает другая статья в том же журна­ле, принадлежащая перу И. Нусинова79 (На ленинском пути, № 4, с. 19). Два слова о Нусинове. Это — Яковлев в сибирском масштабе, главный спец по статистическим аргументам о ничтожности кула­ка. Тем интереснее его замечание:

«Чрезвычайно характерным является то, что чем слабее партий­ная организация, чем меньшим влиянием она пользуется среди бед­ноты и середняков, чем меньше были ее возможности по линии мобилизации общественного мнения села в борьбе с кулаком, тем охотнее она переходила к голому административному нажиму, зло­употребляя «дозами», теряя чувство меры. Нужно прямо сказать: чем сильнее сопротивлялась ячейка нашему нажиму на кулака в начале кампании, чем охотнее она разглагольствовала о том, что ";все бед­няки — лодыри";, тем легче она под градом репрессий в разгар кам­пании переходила к оголтелому администраторству...»

Из этого отрывка вы видите, что речь идет о таком нажиме, ког­да потеряно чувство меры, когда начинается оголтелое админист­раторство. Терминология, напоминающая мне период 1919, когда я ездил от ЦК и ВЦИК развинчивать гайки комбедовского режима в Тверской губернии.

Но с другой стороны, ясно, что речь идет не о кулаке, как жерт­ве этого «оголтелого администраторства». Едва ли даже Нусинов стал бы нынче печаловаться за обиженного кулака. Нет, речь идет о «размолвке с середняком» (кажется, такую фразу приписывали Никитичу80). По всем впечатлениям моим от газет и встреч нажим на середняка за редкими исключениями был поистине оголтелым, с потерей чувства меры. На него налетели с небывалым после 1918 — 19 годов шумом, проводя сразу 15 кампаний, и все кампании форму­лировались одним словом: даешь...

Даешь хлеб, налог (до срока), страховку, ссуды, паевые, заем, са­мообложение, сем[енной] фонд — кажется, еще не все.

Если бы даже все эти кампании проводились максимально так­тично, выдержанно, мудро, с преобладанием убеждения, то и тогда это сгущение во времени целой серии экономических мероприя­тий должно было встревожить и насторожить середняка. Но разго­варивать с ним было некогда и некому. А главное — некому. Время

бы нашлось, да некому. Партийно-советский и кооперативный аппарат меньше всего приспособлен был к проведению классо­вой линии методами убеждения. Он либо глухо или громко подпе­вал кулакам, либо очертя голову кидался, как пес, спущенный с цепи. Оживление Советов и секций выразилось в описанном мною выше наезде окружного ударника: сдавай печать, собирай­ся в тюрьму.

Нусинов констатирует факт, не объясняя его. Почему же наибо­лее благосклонные к кулакам ячейки оказывались наиболее огол­телыми в нахрапе? По-моему, это объясняется очень просто. Обо­ронительная тактика кулака при всей ее гибкости и разнообразии сводится к одному. Он стремится занесенный над ним удар отвести на более широкую мишень, распределить более уравнительно на всю деревню. Вообще, принцип уравнительности в налогах и прочих тя­готах находит в кулаках истинных апологетов. А политически ку­лак хочет, чтобы против партии была раздражена вся деревня, а не он один. И, проявляя оголтелое администраторство, подку­лачники, в сущности, выполняют кулацкую директиву. Поэтому нет ничего удивительного в том, что этот азарт совмещается с объявле­нием бедноты лодырями.

Ошибка Сталина (прежняя и нынешняя, поскольку он в Сибири снова повторил эти слова), что он не понимает классового смысла нынешнего рецидива «раскулачивательных» тенденций. Он го­ворил на XIV съезде и позже, что партия наиболее готова имен­но к раскулачиванию. Ничего подобного. Партия (говоря о де­ревне) оказала сопротивление первой попытке нажать только на кулака. Тут не только сельские коммунисты, но даже судьи и про­куроры в первые моменты отказывались проводить процессы по 107-й ст[атье] против кулаков. Первые процессы были полугласны­ми. Когда же эти подкулачники убедились, что партия хлеб возь­мет во что бы то ни стало, они поспешили распределить силу уда­ра по кулаку на середняцкие (частью даже на бедняцкие) спины. В этом прямой и ясный классовый смысл. В этом правильная (с ку­лацкой точки зрения) тактика. Вот почему так легко от саботажа заготовок часть аппарата перешла к безудержной продразверсточ-ной методике вплоть до сажания в холодную тех, кто не купил об­лигаций.

— Я ведь его только один день продержал,— оправдывался здесь один уполномоченный округа по проведению всех кампаний.

Здесь в печати опубликованы факты, когда партийцы созывали собрание бедноты, и каждый пункт повестки гласил: «Давай». И да­вай в первую очередь, чтобы доказать кулаку, какой он мерзавец и какие молодцы бедняки: первыми отдают последние гроши на облигации, первыми несут последний мешок зерна, чтобы усты­дить подлого кулака.

И это не только в Сибири. Я получил письмо от одного старого партийца (не оппозиционера), работающего по заготовкам на Ук­раине. Он — старый наркомпродчик81, всю революцию провед-

ший на заготовках, утверждает, что происходящее на Украине не­возможно назвать словом заготовки. Есть хождение по амбарам, по чердакам, но заготовок, по его словам, нет. Он очень трево­жится за настроения середняков. Говорит, что они засыпают армию жалобными письмами. Кое-что по этой части мы знаем и в Сибири.

Так вот, не имея возможности определить количественно сте­пень «размолвки со середняком», я полагаю, что размолвка эта все же получилась. Исключения составляют районы и села, где велась кое-какая работа с беднотой. Там и середняк спокоен, и кулак при­жат, и беднота выпрямилась. Но много ли у нас мест, где работа с беднотой велась всерьез, и приспособлен ли нынешний партий­но-советский аппарат к такой работе? Нынешняя зима показала да­же слепым, каковы жильцы нижних этажей нашего здания. С этой точки зрения «Правда» права: произошел экзамен.

К сожалению, я ничего не могу сказать о том, как переживают го­родские рабочие (партийные и беспартийные) всю эту деревенскую встряску. Об этом следовало бы порасспросить москвичей. А несо­мненно, что середняцкие настроения должны до фабрик и заводов докатиться.

Ну, вот вам и все важнейшие сибирские новости. В каком они отношении ко всему пережитому за прошлый год — судите сами. Если вы находите, что я не прав в выводах или в освещении фак­тов — напишите. В сущности, конечно, трудновато в нашем нынеш­нем положении уследить за фактами, особенно за деревенскими фактами. Но я старался выудить из печати все, что можно. Теперь более пристально стал приглядываться к материалам коллективи­зации деревни. Если попадется что-нибудь интересное — напишу.

Будьте здоровы, дорогой друг. Пишите. Крепко жму руку.

Только для членов ВКП(б) Секретно

РЕЗОЛЮЦИЯ

Совещания Высшего политического состава

Белорусского военного округа

по докладу тов. Ланда «Итоги зимней работы и задачи на летний период»

(Принята единогласно)

1. Хозяйственные затруднения, нарастание классовых проти­воречий, развертывание пролетарской демократии, культурная революция — все основные моменты, определяющие политичес­кую обстановку в стране, как и всегда, находят свое отражение в жизни армии. Рост политической активности всех специальных групп красноармейцев, политическое расслоение красноармей­ской массы как результат обострения классовой борьбы в дерев­не, усиление крестьянских настроений, повышение культурной

требовательности красноармейцев, более чуткое и острое реаги­рование на все недостатки работы армейского аппарата — таковы моменты, характеризующие общее политическое состояние час­тей округа.

Необходимо отметить необычайную чуткость, с которой масса красноармейцев воспринимает настроение деревни, в частности ее верхушечной части. Настроения эти в истекшем периоде при­обрели особенно массовый характер и явно влияли на учебу, поли­тическое состояние и боеспособность частей. Развитию этих наст­роений способствовало наличие в частях классово враждебных нам нетрудовых элементов, пытавшихся в период обострения кре­стьянских настроений повести явную контрреволюционную аги­тацию в казарме.

Сейчас, в результате проведенной в частях политической рабо­ты красноармеец-середняк в основном понял значение последних мероприятий партии и разделяет их, несколько повысилась актив­ность бедняков, но в то же время не изжито еще кулацкое влияние на зажиточную часть красноармейцев и младшего комсостава.

Политические процессы, происходящие в стране, трудности со­циалистического строительства в связи с ростом активности враж­дебных нам классов и групп, а также болезненные явления, отме­ченные в резолюции апрельского пленума ЦК и ЦКК ВКП(б)82, находят своеобразное отражение в жизни армии в виде недооцен­ки роли и значения парторганизации и политаппарата в Красной армии, стремления части начсостава освободиться от партийного влияния и руководства в практических вопросах военного строи­тельства, грубых дисциплинарных извращений, развития очковти­рательства, карьеризма и прислужничества, замазывания недочетов и болезненных явлений, роста пьянства, идеологических извраще­ний в литературных работах и т. д.

2. Состояние партийной организации, несмотря на все труднос­ти, стоявшие перед ней в течение зимнего периода (дискуссия, хле­бозаготовительная кампания), продолжает оставаться здоровым.

Несмотря на неподготовленность и некоторые запоздания в хлебозаготовительной кампании, парторганизация округа в об­щем успешно справилась с волной крестьянских настроений, на­хлынувших в казарму, и ее влияние на основную массу красноар­мейцев стоит на должной высоте.

Требуют, однако, пристального внимания, усиленной воспита­тельной работы и решительной борьбы такие явления, как: а) пьян­ство, б) факты отрыва партначсостава от рядовой партийной мас­сы и от красноармейцев, в) явления политического хвостизма, особенно ярко сказавшегося в период хлебозаготовительной кам­пании, г) случаи очковтирательства и дисциплинарных извраще­ний со стороны партийных командиров.

Все эти явления обнаруживают тенденцию к росту.

Отмечая значительные достижения в регулировании роста пар­торганизации округа, Совещание считает главной задачей в этой

области не допустить в дальнейшем снижения удельного веса рабо­чего состава в числе принимаемых в партию.

3. На общем фоне устойчивого политико-морального состояния
частей округа особенно резко выделяются в настоящий момент
наиболее опасные антиморальные явления, не только не идущие
на убыль, но и обнаруживающие явную тенденцию к росту. К чис-­
лу этих явлений относятся коллективные нарушения дисципли­-
ны, самоубийства, самовольные отлучки и пьянство.

Анализ этих антиморальных явлений показывает, что в основе их лежит, в подавляющем большинстве случаев, отрыв начсостава от красноармейцев, недостаточная заботливость о нуждах красно­армейцев, факты казенного отношения начсостава к своим обязан­ностям, а иногда прямая его грубость и незаконные действия в от­ношении к красноармейцам.

Огромное влияние на политико-моральное состояние частей оказывают все более распространяющиеся случаи безобразных дисциплинарных извращений, совершенно несовместимых с ду­хом и уставами РККА83, и безответственное отношение некото­рых командиров к налагаемым ими дисциплинарным взысканиям.

В числе недопустимых явлений, получающих распростране­ние в последнее время, должно быть особенно подчеркнуто очко­втирательство, имеющее несомненную связь с другими больны­ми явлениями в жизни Красной армии (бюрократизм и казенщина, карьеризм, факты отрыва начсостава от масс, тенденция «фельд-фебелыцины» и т. п.).

4. В свете этих антиморальных явлений заслуживают особого вни-­
мания факты, сигнализирующие о проникновении чуждой и враж-­
дебной нам идеологии в среду беспартийного командного состава:
ряд случаев сочувствия беспартийных командиров оппозиции
во время дискуссии, пассивности в крупнейших политических кам­-
паниях, наличие в некоторых случаях нездорового отношения к на-­
шим затруднениям в хлебозаготовках, «принципиальное» оправда-­
ние отрыва красноармейцев и т. д.

Вместе с тем со всей силой должна быть подчеркнута крайняя опасность таких явлений, как элементы нарождающейся касто­вости, упадочнические настроения, бытовые ненормальности (кутежи, пьянство), связи с мелкобуржуазной средой, тем более, что явления эти в некоторых случаях граничат с явным разложе­нием отдельных элементов начсостава (64-я сапрота, 6-й артди­визион).

Наряду с этим должно быть отмечено и идейное оформление и обоснование чуждых Красной армии взглядов и настроений в во­енной литературе (работы Левичева84, Верховского85, Свечина, Короля, Загю86, Морозова87, Серсона и др.), не всегда получающие должный и своевременный отпор, на что указывала VII Окружная партийная конференция. В связи с этим Совещание считает осо­бенно своевременным и правильным решение Второго Всероссий-

ского совещания секретарей ячеек об усилении внимания ПУРа к изданию военной литературы и марксистской критики ее.

5. Распространению многих из антиморальных явлений способ-
ствуют недостатки партийно-политической работы в частях. Глав-­
нейшие из этих недостатков заключаются в следующем:

а) недостаточный охват партийной организацией и политаппа-
ратом всех сторон жизни частей, недостаточный охват партийным
влиянием начсостава, недостаточное влияние на хозаппараты;

б) недостаточно решительная борьба с явлениями отрыва нач­-
состава от красноармейцев, с фактами невнимательного и нечут-­
кого отношения к красноармейцам, с бюрократизмом, с явления­-
ми «фельдфебелыцины», с пьянством;

в) наличие формализма и казенщины также и в самой политиче-­
ской работе, наличие частых случаев искажения классовой линии
и содержания военно-политического воспитания (политзанятия,
внешкольная работа), недостаточная непосредственная связь и ра-­
бота руководящих политработников в массах, все еще невысокое
качество политической работы;

г) недостаточное умение политорганов и парторганизаций свое-­
временно и полно увязывать работу с конкретными задачами пар-­
тии, обстановкой в стране и настроениями красноармейских масс
(пример: неподготовленность и запоздание в хлебозаготовитель­-
ной кампании);

д) совершенно недостаточная политическая и общевоспитатель­-
ная работа с начсоставом, отсутствие систематического изучения
его настроений, недостаточное внимание к его политико-мораль­-
ному состоянию;

е) все еще недостаточное участие начсостава в политической ра-­
боте и недостаточное понимание им своей ответственности за вос­-
питание частей и политико-моральное состояние. Этот недоста­-
ток, порождая ряд антиморальных явлений в повседневной жизни
частей, особенно остро сказывается в наиболее ответственные по­-
литические моменты (хлебозаготовительная кампания).

6. Отмеченные недочеты имеют свои корни также в том, что ли­-
ния руководства по основным вопросам строительства армии явля­-
ется недостаточно единой.

Наряду с правильной партийно-политической линией в вопро­сах воспитания, дисциплины, взаимоотношений командира и крас­ноармейца, роли партии и политорганов в армии, отношения к оч­ковтирательству и т. п., усвоенной и проводимой политорганами, мы имеем другую линию, противостоящую первой и идущую по ли­нии индивидуального инструктажа командиров, в частности в на­шем округе, директивных указаний по линии штабов и ГУ РККА88, часто не встречающую достаточно решительного противодейст­вия со стороны руководящих политорганов Красной армии. Эта вторая линия выражается в ограничении прав политорганов, во­преки действующим положениям, в насаждении «фельдфебелыци­ны» и очковтирательства, выхолащивании классовой сознательно-

сти в деятельности начсостава и красноармейцев (внешняя мушт­ра, запугивание «желтым» волчьим билетом).

  1. Забвение роли партполитаппарата проявляется также в том,
    что совершенно правильная майская директива о единоначалии
    на практике искажается назначением единоначальниками лиц,
    не понимающих линии партии, не могущих руководить партий-­
    ной организацией, пытающихся административно ею управлять.
    Единство управления (командира-единоначальника и политчасти)
    является поэтому зачастую внешним и достигается путем «прими-­
    ренчества» и «соглашательства», а не на основе принципиально
    выдержанной партийной линии. Необходимо в самое ближайшее
    время издать положение о военкомах по политчасти и единоначаль-­
    никах — полностью гарантирующее правильное партийное руковод­-
    ство, связь и руководство политорганов и политаппарата по вертика-­
    ли и кладущее конец всем искривлениям89.

  2. Основные недочеты нашей работы, наряду с перечисленны­-
    ми выше отрицательными явлениями в жизни армии, совершенно
    ясно говорят о недостаточном партийном влиянии на жизнь час-­тей РККА.

В соответствии с этим выводом Совещание целиком и полно­стью одобряет решение Второго Всеармейского совещания секре­тарей ячеек, указавшего практические пути укрепления партийного руководства в армии. Совещание считает необходимым скорейшее опубликование и проведение в жизнь этих решений.

Вместе с тем совещание констатирует также, что решения XV пар­тийного съезда не нашли еще преломления в жизни партии. Между тем, такие факты, как наличие в рядах партии социально чуж­дых элементов, пытавшихся в хлебозаготовительной кампании противопоставить свое влияние партийным организациям, яв­ления бюрократизма, замазывания недочетов, явного карьериз­ма и извращений в армейском аппарате — настойчиво требуют усиления внимания партии к этим больным сторонам военного строительства.

Совещание считает совершенно необходимым, чтобы уроки, из­влеченные партией из крупнейших политических событий истекше­го периода: решения XV съезда ВКП(б), апрельского пленума ЦК ВКП(б) действительно нашли полное и своевременное отражение во всем военном строительстве и в политической работе в армии.

9. Совещание считает особенно необходимым повести реши-­
тельную борьбу с «казенным благополучием» и казенным оптимиз­-
мом во всех областях армейской жизни.

Причины этих явлений совещание видит в недостаточной само­критике, карьеризме, в редких и поверхностных обследованиях действительного положения в частях, в своеобразии требований высших начальников, соединенном иногда с навязчивым желани­ем увидеть подобное «благополучие». В результате руководящие органы армии получают нередко искаженный материал, дающий основание для опасно успокоительной оценки обстановки. Это же

приводит к усилению рутины и бюрократизма в армейском аппара­те и лишает высшие органы возможности своевременно откликать­ся на нужды низших инстанций и частей. Попытки же отдельных работников разоблачить это казенное благополучие нередко натал­киваются на обвинения в «пессимизме» и в «панике».

10. Решительная борьба с недостатками армейской жизни предпо-­
лагает развертывание в парторганизациях армии широкой самокри­-
тики. Самокритика, оставаясь в рамках, определяющих особенность
строительства парторганизаций в армии (циркуляр № 32), должна
стать мощным орудием повышения боеспособности Красной армии,
укрепления дисциплины в частях и повышения авторитета начальст­-
вующего состава. Это орудие со всей силой должно быть направлено
сейчас против вопиющих недостатков в работе всего армейского ап­-
парата: элементы упадничества, бюрократизм на различных ступе-­нях армейского аппарата и в различных областях армейской жизни,
казенщина, очковтирательство и замазывание недочетов, извраще­-
ния дисциплинарного устава и т. п.

Совещание отмечает совершенно ненормальное положение, когда вокруг решений крупной парторганизации, закрывающих це­лый ряд болезненных явлений Красной армии (резолюции парт-коллектива ВПА90, совещания секретарей ячеек и комиссаров Ле­нинградского гарнизона), не содержащих в себе ни одного отступления от определенной партийными съездами линии, создается обстанов­ка, в которой они становятся «запретными» документами (УВО91, ЛВО92).

11. Развертывание самокритики должно быть закреплено дейст­-
вительным охватом политорганами и политорганизациями всех
сторон жизни частей и усилением их практического участия во всем
военном строительстве.

Необходимо добиться живого реагирования со стороны нашего армейского аппарата и поддержки партийных организаций в их деловой критике.

Необходимо, борясь с недостатками партийно-политической ра­боты, повысить ответственность политорганов, политсостава и пар­торганизаций за полное осуществление в армии партийной линии и потребовать от них действительного и полного использования всех своих прав.

Необходимо дать жестокий отпор все еще имеющим место по­пыткам свести роль политорганов к функциям политико-просвети­тельного характера, подчеркивая значение их как партийных ор­ганов прежде всего.

Огульное обвинение политорганов РККА в неумении брать на се­бя ответственность совещание считает безосновательным.

Вместе с тем совещание находит, что политорганам не обеспе­чена возможность брать на себя ответственность за все стороны жизни и быта частей самой системой руководства и недостатками в деле подбора основного кадра политаппарата.

Совещание не может обойти первостепенного вопроса о подбо­ре руководящих кадров политического аппарата Красной армии, так как только соответствующий подбор их может обеспечить дей­ствительное повышение роли политорганов как руководящих пар­тийных органов в армии.

Совещание считает совершенно ненормальным такое положе­ние, когда во главе политорганов, имеющих крупнейшее значение, оказывались лица, явно не могущие справиться с задачами партий­но-политического руководства (УВО, ЛВО). Еще более ненормаль­ным следует признать положение, когда личный авторитет этих лиц, ведших линию на ослабление влияния политорганов, в тече­ние продолжительного времени искусственно поддерживался пу­тем специальных перебросок и демобилизаций политработников и т. п. чрезвычайных мер (УВО). Совещание вынуждено констати­ровать, что подбор ответственнейших руководителей политаппарата не всегда исходит из необходимости укрепления партийного руководства в Красной армии, а на деле приводит иногда к его ума­лению. Всякая же действительная и настойчивая борьбаза укреп­ление партийного руководства нередко объявляется «склочниче­ством», неспособностью сработаться и т. д.

  1. Необходимо всем попыткам извращения правильной пар-­
    тийно-политической линии в воспитании красноармейцев и нач­-
    состава во всем быту и жизни частей, откуда бы они ни исходили
    (штабы, командование ГУ РККА), категорически положить конец.
    С другой стороны, необходимо добиться внутреннего сплочения
    партполитаппарата снизу доверху, а также более решительного
    и последовательного вовлечения со стороны политорганов парт-
    комсостава в партийную жизнь частей, добиваясь полного усвое­-
    ния ими (особенно единоначальниками) правильной партийно-по-­
    литической линии и совместного проведения ее в жизнь.

  2. Основной задачей политаппарата и парторганизаций на те-­
    кущий период является непрерывная действенная борьба за каче-­
    ство содержания политработы с точки зрения его идеологически
    классовой выдержанности, его подлинно воспитательной значи-­
    мости. Борьба за качество должна вестить по линии решительного
    устранения казенщины, формализма и упрощенчества из всей сис-­
    темы политвоспитания. Всемерного повышения контроля над со-­
    держанием и ответственности политруков, групповодов и других
    звеньев политаппарата за выдержанное классовое воспитание. Ус-­
    тановление повседневного конкретного, подлинно большевист­-
    ского руководства политвоспитанием со стороны парторганиза-­
    ций. Повышение требовательности ко всему начальствующему
    составу и его ответственности за политическое состояние части
    и за обеспечение проводящейся в нем партработы. Одно из важ­-
    нейших мест в системе политработы должно занять культурное
    воспитание красноармейцев. В этой области нашей работы необ­-
    ходимо перейти от общих формулировок отвлеченных рассужде­-
    ний о культурной революции к постановке отдельных конкретных

задач, разрешение которых вело бы к накапливанию культурных навыков у красноармейцев, которые, в свою очередь, служили бы базой для более развернутой культурной работы. С этой точки зре­ния слабое руководство работой по ликбезу93 и плохое состояние этой работы служит ярким показателем того, что мы практически разрешение задач культурной революции проводим крайне неуме­ло и пассивно.

14. Основными недостатками комсомольской организации
до сих пор остаются: а) элементы хвостизма и даже в отдельных слу­-
чаях возглавление нездоровых настроений и недопустимых в Крас-­
ной армии методов выражения недовольства красноармейцами,
б) пьянство комсомольцев (относительно даже выше, чем беспар-­
тийных) и в) отсутствие до сих пор примерности со стороны комсо-­
мольцев к воинской дисциплинированности94.

В области руководства комсомолом со стороны парторганизаций и политаппарата коренным недостатком является слабое знание действительных настроений, запросов комсомольцев и влияния их на беспартийных красноармейцев и отсутствие повседневного изу­чения состояния комсомола в частях.

Твердое и решительное проведение в жизнь решений Второго Всеармейского совещания секретарей ячеек в отношении руковод­ства КСМ и Первой окружной комсомольской конференции явля­ется неотложной задачей парторганизации и комсомола в округе.

15. Для обеспечения успеха в области боевой подготовки всего
состава округа со стороны политаппарата и парторганизации не-­
обходимо:

а) Всей системой работы сосредоточить в летний период внима-­
ние красноармейцев на вопросах боевой подготовки, обратить
особое внимание на красноармейцев 1904 года [рождения], у кото-­
рых возможно ослабление внимания к учебе в связи с предстоя-­
щим увольнением.

б) Необходимо добиться у всего командного состава чувства пол-­
ной ответственности не только за бесперебойный ход боевой подго-­
товки, но и за ее качество, т. е. за подготовку самого комсостава к каж­-
дому занятию. Помогая всей строевой учебе, необходимо повести
самую решительную борьбу с перегибами в сторону «муштры».

в) Весь политсостав обязан теоретические познания, получен-­
ные им путем самоподготовки по военным предметам в зимний пе­-
риод, закрепить практическим участием в обучении частей летом,
как путем присутствия на занятиях, так и самостоятельного прове­-
дения занятий в отдельных подразделениях. Эту работу политсос-­
таву необходимо учитывать при проверке по военным предметам
осенью 1928 года.

г) Через всю летнюю работу четко проходит подготовка к мане­-
врам, усиливаясь из месяца в месяц. Так, занятия, учения и сборы
занимают огромное место в лагерной учебе. Организация политра-­
боты на них должна привлечь серьезнейшее внимание политорга­-
нов и парторганизаций.

д) Со стороны политорганов необходимо особо серьезное внима­ние уделить сборам начсостава запаса в смысле: 1) внимания матери­альному обслуживанию; 2) организации партийной и политической работы среди них; 3) подбора хороших руководителей; 4) больше­го здорового сближения начсостава запаса с кадровым начсоставом и красноармейцами.

е) Перед политаппаратом и партийной организацией террито­риальных] частей95 стоит задача: в первые же дни прибытия пере­менного состава, во-первых, подчинить настроения, принесенные красноармейцами из деревни и фабрик, интересам военного обуче­ния, во-вторых, сплотить коммунистов и комсомольцев-переменников и хорошо проинструктировать их о предстоящих задачах
в области боевой подготовки.

Исключительное внимание обращает на себя состояние рабочей нагрузки начсостава, резко отрицательно отражающееся на качест­ве всей работы. Это настоятельно требует срочных практических мероприятий по облегчению положения начсостава путем рацио­нализации его работы и непосредственной нагрузки.

16. Разрешение основных вопросов, направленных к изжитию имеющихся в РККА недостатков, устранение серьезнейших недо­четов партийно-политической работы, установление единства взглядов начсостава на основные вопросы военного строительст­ва, привлечение более пристального внимания всей партии к во­просам жизни и строительства армии — вызывает необходимость созыва в ближайшее время широкого всеармейского совещания партийного начсостава.

СЕРМУКС — Л. СЕДОВУ

2 апреля
Водворен в Усть-Выме у Виктора96. Сердечный привет. Сермукс

ТРОЦКИЕ — СЕРМУКСУ

3 апреля

Очень обрадовались телеграмме. Ждем подробных писем. Горя­чий привет. Лев, Наталья, Лева91

М. АЛЬСКИЙ — ПИСЬМО К. РАДЕКУ

За два с половиной месяца своей ссылки я успел уже, проездом, побывать и в Новосибирске, и в Томске и доехать даже до самого северного районного центра Наркрая98 — с. Каргоска — и ныне пе­реехать в обратном направлении на 200 верст южнее — в с. Колпашево, где и проживаю вместе с Ив [аром] Тен[исовичем] [Смилгой] в д[еревне] Тогур. Мало того — за это время я успел уже три раза хворать — перенести амебийную дизентерию, из коих одна даже грозила мне крайней неприятностью — смертью. Однако как види­те, на этот раз обошлось. Таким образом, известное Вам учреждение лишилось ежемесячной 30-рублевой экономии за счет естест­венного «сокращения» лишнего сверхиндустриалиста которые, судя по газетам, могли бы в иных условиях быть использованы в це­лях индустриализации страны. Но как бы там ни было, я пока еще жив и хочу опять заняться Китаем. Я стараюсь дописывать нача­тую еще в Москве работу о финансах этой страны. Однако условия литературно-научной работы здесь архитрудные. Во-первых, здесь все приходится писать и переписывать с руки, а это страшно не­благодарная работа, и, во-вторых, кроме нашей официальной бол­товни и литературы, предназначенной для общего пользования, я ничего не получаю о Китае. В таких-то условиях я волей-неволей вынужден разыскивать в навозной куче нашей периодической и непериодической печати жемчужные зерна, т. е. должен тща­тельно просматривать все статьи, речи, заметки и телеграммы, ко­торые в той или иной мере «освещают» или затрагивают разверты­вающиеся ныне события в Китае. Правда, трудно представить себе более убогую информацию, более убогое непонимание того, что про­исходит в этой стране, чем то, что нам преподносится ежедневно всей нашей прессой, но ничего не попишешь.

В самом деле, чего стоят, например, печатаемые ежедневно теле­граммы о восстаниях, перманентно вспыхивающих то тут, то там повсеместно в Китае, или о «коммунистических армиях», как Фе­никс из пепла99, возникающих в разных пунктах Центрального и Южного Китая, и т. д., и т. п.?

Люди, должно быть, потеряли голову и не знают или, во всяком случае, не хотят уяснить себе, что в Китае вот уже в течение 12 — 13 лет почти ежедневно происходят где-нибудь выступления всяко­го рода туфеев, хунхузов100, «мечей», «пик», «ножей» и других подоб­ных групп, организаций и шаек, которых туземная и империалис­тическая пресса величала раньше по имени, а теперь окрестила именем коммунизма, чтобы скомпрометировать рабоче-крестьян­ское движение в стране вообще и чтобы, само собой разумеется, «пужать» им китайскую мелкую буржуазию в частности. И вот, пе­репечатывая ежедневно и преподнося нам без проверки всю эту белиберду, крича о р-е-в-о-л-ю-ц-и-о-н-н-о-с-т-и на этот раз малень­ких и малюсеньких Фэн Юйсянов, Го Сунлинов101, Ио Вейцзюнов и Чан Кайши (это имена, конечно, нарицательные), все эти люди, видимо, совсем не понимают, что они, в сущности говоря, опять и опять плетутся в хвосте чужих представлений и оценок китай­ской действительности, что они опять затрубили в старую, уже достаточно потрепанную “дуду”

нную “дуду”, что они опять что они опять затрубили в старую, уж достаточно потрепанную “дуду”, что они опять обманывают себя и других, извращая действительное положение вещей в Китае, что они тем самым разоружают себя и вооружают других, что готовят новые разочарования в среде нашего и мирового пролетариата, привыкшего прислушиваться к тому, о чем говорят и пишут у нас в СССР. Люди забыли, что всякая иллюзия – ложь и обман и что в пролетарской политике всегда нужна суровая правда, как бы тяжела она ни была. Ведь не нашему же классу, закаленному в боях,

самому молодому и мужественному из всех существовавших до сих пор классов, бояться жестокой правды, как бы неприятна она для него ни была в то или иное время! Я не знаю, зачем нужна нам та­кого рода информация, кому она на пользу. Не знаете ли Вы этого?

Вот и другой пример. В «Большевике»102 (см. № 3—4 за тек [ущий] год) открылся совершенно новый, долгожданный, дискуссионный отдел, в котором поместили две статьи о Китайской революции, одна — Ломинадзе и другая — П. Мифа103. Редакция сопроводила их весьма харак[тер]ным предисловием, что этими статьями ограничивается дискуссия по этому вопросу. Вы, должно быть, это заметили. Так вот, я с большим вниманием прочел обе эти статьи. И вот, не говоря уже о массе недоговоренностей и о «ка­ше», которую они оба наворотили в обеих своих дискуссионных статьях, меня крайне поразила следующая доказательная фраза в статье П. Мифа: «Наконец тот факт, что революционная комму­нистическая (!! А.) армия во время своего похода из Нанчана в Сватоу, проделав тысячеверстный путь, во всех деревнях нахо­дила лишь заброшенные дома и больных стариков и старух, тот факт, что реакционным элементам удалось представить китай­скому крестьянству коммунистическую (!! А.) армию как некое чу­довище, от которого китайские крестьяне в ужасе разбежа­лись»...» и т. д.

Что же это такое?

О том, что это вовсе не были революционные, а тем более «ком­мунистические» армии, ему, бедняжке, видимо, вовсе даже не при­ходит в голову. Не говоря уже о том, что я, грешный человек, до сих пор не допускал и мысли (каюсь, в этом я действительно по­винен), что в наше время могут существовать «коммунистические» армии, не говоря уже о том, что я был всегда глубоко убежден, что коммунистических армий вообще никогда не будет, ибо в эпоху коммунизма не будет ни классов, ни государств, а следовательно, и поводов для войн — развитие же производительных сил и эксплу­атация природных богатств будут идти другим порядком, нежели теперь, в век капитализма. Каюсь, я так всегда думал и думаю. «Ка­ясь в том, каюсь в этом...», помните известное стихотворение? Од­нако о чем говорит вся эта политическая неряшливость, вся стран­ная терминология и все эти определения? Они говорят все о том же — об удивительном ком[мунистическом] вранье.

Но не будучи все же Мифом, т. е. не получая в настоящее время почти никаких сведений о китайских событиях и находясь, кроме того, в ссылке, я все же знаю, что и Хэ Лун, и Е Тин, о которых шла выше речь, никогда не возглавляли не только никаких «коммунис­тических армий», что один из них был обыкновенным бандитским китайским милитаристическим выскочкой, а другой — без году не­делю членом Киткомпартии. Кроме того, я знаю еще, что немед­ленно после их выступления в Нанчане они тотчас же подрались «за шкуру еще не убитого ими медведя» — за Кантон, который все­гда представлял для всех милитаристов лакомый кусок как мощ-

ный источник извлечения доходов, что они разбили обе свои ди­визии, вернее свои семь полков, на два отряда и разными путями пошли наперегонки — кто раньше добежит до Кантона. В результа­те, как известно, оба их отряда были разбиты. О том, как Кит-компартия относилась к этой армии, что-то ничего не слышно. Об этом что-то упорно у нас молчат. Таким образом, описываемые Мифом отношения населения к этим армиям являются, по-моему, лишь ярким дополнительным штрихом, который характеризует их «коммунистическую» сущность. Однако наша пресса без всяких околичностей поднимает их, как в свое время Фэн Юйсяна, на ком­мунистический щит и тем самым вторит империалистической пе­чати, на все лады кричащей о коммунистическом характере всяко­го бандитского выступления в Китае. Скажите на милость, кому это нужно, кому это на пользу?

Но если это, так сказать, «погрешности» против действитель­ности и правды, если это, так сказать, только «маленькие» недо­статки нашей агитации, пропаганды и информации, то зато из по­лемики Вашего, К[арл] Б[ернгардович], выдвиженца П. Мифа с Ломинадзе (см. ту же статью «Спорные вопросы Китайской ре­волюции», «Большевик» № 3 — 4, с. 108 — 122), можно усмотреть еще и грубейшие программные ошибки в определении весьма вы­соким и почтенным учреждением возможных путей развития Ки­тайской революции.

В самом деле, Ломинадзе и Миф спорят о том, по какому пути — революционному или компромиссному — может развернуться новейшая страница истории Китая. Коротко формулируя точку зрения Ломинадзе, Миф пишет: «Тов. Ломинадзе, отрицая воз­можность компромиссного пути, мотивирует это двумя сообра­жениями: во-первых, что перед Китаем перспектива либо полно­го превращения в колониальную добычу, либо решительной победы революции. Но ведь превращение Китая в колонию, или укрепление империалистической тенденции, именно и означает единственно компромиссный путь (подчеркнуто мной, А.). Во-вто­рых, Ломинадзе отрицает компромиссный путь ссылкой на Лени­на. Ленин «о возможности победы компромиссного пути ставил вопрос лишь тогда, когда этот путь обозначился уже в действитель­ности», но ведь никто не утверждает возможности победы компро­миссного пути в Китае, кроме того, нельзя полагать, что этот путь совершенно необозначился в действительности (подчеркнуто мной, А.). Первые шаги американской империалистической тен­денции мы уже наблюдаем (?? А.). Этих шагов достаточно (!! А.), чтобы этот путь не исключить. Поэтому мы целиком присоединя­емся к мнению т. Бухарина, высказанному на китайском совеща­нии, что нельзя считать компромиссный путь развития исклю­ченным для Китая (подчеркнуто мной, А.). Это неправильная, неленинская постановка вопроса. Надо ставить вопрос так: какой путь победит — компромиссный или революционный — решит лишь борьба.. Победу революционного пути нужно считать наибо-

лее вероятной (Вот как! «Наиболее вероятной» — формула-то какая! А.), но это не значит, что компромиссный путь совершенно исклю­чен» (Так, так... А.).

Так пишет Миф. Между тем Ломинадзе писал: «Анализ китай­ской действительности подтверждает полностью наше положение о том, что из настоящего кризиса Китай может выйти лишь по двум путям: или по пути окончательного и полного превраще­ния в колонию иностранного капитала, или по пути победоносной рабоче-крестьянской революции. Первый путь есть, конечно, путь капиталистического развития Китая, но «развитие» это может быть куплено лишь ценой полного порабощения и разорения китайско­го народа и ценой дальнейшего упадка страны» (см. «Большевик», № 3 — 4, с. 104).

А в общем, присоединяясь по очереди к точке зрения безгреш­ного московского «папы» Бухарина и не договаривая вещей до кон­ца, каждый из них извивается, как вьюн, и никто из них ни слова не говорит о том, что в нынешней обстановке путь компромисса есть путь контрреволюции. Но и ссылка на Ленина у них не верна. Говоря о «компромиссном пути», Ленин всегда имел в виду бисмарковский опыт объединения Германии104 и в своих работах неодно­кратно противопоставлял ему революционный путь объединения САСШ Америки105. О каком, однако, компромиссном пути разви­тия Китая может идти речь теперь, в свете этих аналогий? Оба ува­жаемых оппонента, как достойные своего «великого» учителя схо­ластики, подходят к этому вопросу вне времени и пространства. Одно из двух, или они не знают, или они не хотят знать, что объе­динение Америки и Германии происходило и формально и по суще­ству разными путями, но в разрезе одной и той же эпохи — эпохи буржуазной революции, когда буржуазия шла в гору, была в полном расцвете своих классовых сил, но в первом случае — в Америке — объединение было произведено в начальный период штурма и на­тиска буржуазной революции на позиции отжившего свой век фе­одализма, и потому оно и могло быть завершено только революци­онным путем, а во втором — в Германии — в период реализации, т. е. «мирного переваривания» ею своих революционных завоеваний в разных странах (Франция, Америка) и утверждения ею своей ге­гемонии во всем мире — поэтому объединение этой страны уже могло произойти компромиссным путем. Но как бы там ни было, допустимо ли в переживаемую нами эпоху пролетарской револю­ции ставить вопрос об объединении Китая в плоскости Мифовской аналогии? Вообще говоря, конечно, допустимо, но при соблю­дении одного непременного условия — глядеть вперед, а не назад, — в противном случае надо исходить из того, что Китайская револю­ция потерпела поражение всерьез и надолго и что контрреволюция в этой стране, наоборот, окончательно победила в настоящее время. С другой стороны, надо исходить из того, что нынешняя стабилиза­ция капитализма открывает во всем мире новую полосу развития последнего. Это, правда, противоречило бы никем еще не опро-

вергнутой до сих пор ленинской оценке переживаемой нами эпо­хи как эпохи мировой социальной революции, но что ж поделать. Ведь давно известно, что не всякий, кто клянется именем Ленина, является в действительности ленинцем. К тому и факты: длинная цепь революций на Западе и Востоке, победа нашей революции в Октябре, мощные революционные выступления рабочего класса и крестьянства в самые последние годы106 — ведь тоже указывают, что, несмотря даже на временные спады революционной войны и тяжкие поражения революции в ряде стран, мы все же в эпоху мировой пролетарской революции, когда красный призрак бро­дит по миру, когда мировая буржуазия теряет почву под ногами, когда решается еще вопрос: «Кто кого?» и уж во всяком случае не в период, когда буржуазия еще могла бы спокойненько реали­зовывать свои победы, ну, хотя бы даже в виде объединения тех или иных колониальных или полуколониальных стран. Раз так, то и вопрос об объединении Китая может быть решен или при помощи огня и железа китайской революции, во главе которой должен и будет стоять китайский рабочий класс, или путем ком­промисса, но лишь после победы социальной революции в не­скольких странах, когда рабочий класс «мирным» путем начнет реализовывать во всем мире плоды героических побед своего авангарда в этих странах. Никакого иного компромиссного пути, т. е. буржуазного компромиссного пути объединения Китая нет и, по-моему, даже и быть не может в переживаемую нами эпоху мировой социальной революции. Исходя из этой точки зрения, мне кажется, что даже победа буржуазной революции в Китае как победа буржуазии в нашу эпоху совершенно исключается. Это, мне кажется, уж должны понимать даже и пионеры, не в возрасте, конечно, почетного пионера Ф. Кона107, а вот у нас этого никак не хотят или не могут понять. Установочка П. Мифа, если б она была кем-либо принята всерьез, и была бы, по-моему, насквозь по­раженческой установкой, сколько бы ни клялись при этом в верно­сти учению Ленина и в преданности мировой революции.

Однако каково же действительное положение вещей в Китае? Удалось ли тамошней контрреволюции укрепить и хоть как-ни­будь разрешить хоть одну сколь-нибудь серьезную социально-по­литическую и экономическую проблему в этой стране? Ведь нет же, Китайская республика до сих пор еще разодрана на части и не может быть объединена в условиях, когда туземная буржуазия уже стала, с одной стороны, агентурой иностранного капитала в собственной стране, против которого она и не может, и не сме­ет поднять своего меча из боязни, что пролетариат в союзе с дру­гими угнетенными классами страны может вырвать и слопать не только ее добычу, но и ее самое, вместе с ее потрохами, и, с дру­гой, когда империалисты, в борьбе за рынки и сферы влияния своего финансового капитала беспрестанно осуществляют в Ки­тае интервенции при помощи штыков собственных и туземных армий подручных им генералов и маршалов, которые тоже кров-

но заинтересованы в сохранении существующего в стране по­рядка вещей. В третьих, внутренняя мощь и взаимная конкурен­ция всех этих империалистических хищников ведь тоже сказы­вается на политике последних в Китае. И действительно, Старая Англия, как известно, раньше всегда играла первую скрипку в этой стране, а теперь, после великой империалистической кровавой бойни 1914 — 1918 г., британский империализм сильно одряхлел на Востоке. В самые последние годы уже резко выявился и об­щий внутренний упадок промышленного развития этой страны. А это тоже кое-что значит. В то же время ее американские и гер­манские конкуренты в последние годы, наоборот, значительно опять опередили ее в этом и ряде других отношений. В этих ус­ловиях Англия волей-неволей вынуждена всячески цепляться за все свои привилегии в Китае, иначе она может оказаться и совсем выброшенной из «игры» в этой стране, а это имело бы ко­лоссальное значение для развязки борьбы на Востоке: и в Китае, и в Индии, и в Персии, и в Египте, и в ряде других стран. Наряду с этим богатеющая изо дня в день Америка, развившая в последние десятилетия колоссальной мощности производственный аппа­рат, который может, что называется, печь товары, как блины, — была до сих пор непосредственно мало заинтересована в Китае, который она до последнего времени всегда рассматривала лишь с точки зрения своего потенциального рынка,— теперь, когда у нее назревает очередной экономический кризис, она, вообще говоря, быть может, и желала объединить в единый, националь­ный, громадной емкости рынок, но на ее пути стоят на севере этой страны — интересы Японии, а в центральной и южной час­ти Китая — интересы Англии. Таким образом, намечающееся по­всеместное обострение англо-американских противоречий мог­ло бы прорваться наружу и в Китае. А это значит, что в случае попытки Америки объединить эту страну под своей гегемонией, она может натолкнуться в Китае на противодействие Англии, и что вместо того, чтобы потянуть за собой Китай, как баржу, по коммунистическому, или, по выражению Мифа, по компро­миссному пути развития, она создала бы новую, невиданную досе­ле революционную обстановку в этой стране, которая неминуемо отразилась бы во всем мире. Чтобы добиться в этих условиях своей цели в Китае, Америке пришлось бы, во-первых, потопить китай­ских рабочих и крестьян в их собственной крови, ибо без этого она не возродила бы даже веры в себя у китайской буржуазии и, во-вторых, вооруженной рукой усмирить Англию, которая до­бровольно не в состоянии потесниться в пользу Америки и отка­заться от своих притязаний в Китае, ибо, помимо непосредст­венного ущерба, это опять-таки обозначало бы для нее «потерю лица» на Востоке и полный развал ее лоскутной империи. Все это вместе взятое и в особенности последнее опять и опять-таки нака­ляло бы революционную обстановку во всем мире. Может ли им­периализм пойти в наши дни на такой риск в Китае? Сомнитель-

но. Нельзя же, в самом деле, допустить, чтобы после опыта наше­го Великого Октября рабочий класс во всем мире оказался без­молвным зрителем всех этих мировых событий. Если же допус­тить, что развитие Китая может пойти по мифическому пути компромисса, то это как раз и обозначало бы, что Англия может быть спокойненько отброшена Америкой на Востоке, что рабо­чий класс останется безмолвным зрителем всех этих событий, что он не воспользуется новой революционной ситуацией в сво­их собственных интересах, что Америка легко может создать се­бе за счет Англии колоссальной мощности рынок на Востоке, что на этой базе она сможет развиваться в качестве особой, сверхимпе­риалистической, державы, что капитализм имеет еще порох в сво­их пороховницах, что Каутский, говоря об эпохе сверхимпериализ­ма108, был прав, а Ленин вместе с нами неправ в оценке нашей эпохи как эпохи мировой социальной революции — одним словом, это и было бы стопроцентной, как теперь принято говорить, реви­зией ленинизма плюс неверие в силы мировой пролетарской рево­люции, т. е. настоящее и ничем не прикрытое пораженчество. Буду очень рад, если Вы напишете и о себе. Адрес мой...

Крепкий привет

М. Ал[ъский]

3 апреля 1928 г.

с. Тогур, в Наркрае

П. С. Как Вам должно быть хорошо известно, я в течение не­скольких лет имел и имею счастье и честь состоять в ленинской оппозиции в партии. Кроме того, Вам должно быть также хорошо известно, что с некоторых пор я близко интересовался и до сих пор интересуюсь специально проблемой революции в Китае. В си­лу этого я все время, как я писал выше, слежу за нашей прессой по этому вопросу. И вот на днях я как-то прочел в «Правде» (в резо­люции ИККИ по Китвопросу)109, что «троцкисты», якобы, утверж­дают, что Китайская революция ликвидирована. Я не знаю, может быть, я что-нибудь прозевал или ничего не понимаю в этом вопро­се, но каюсь, я до сих пор не знал, что оппозиция делала когда-либо и где-нибудь такого рода заявления. Бухарин, видимо, думает, «он все могит», т. е. может даже врать на нас, как на мертвых, но ведь мы еще живем!..

А[льский]

Н. МУРАЛОВ — ПИСЬМО ТРОЦКОМУ

Тара, 4 апреля 1928 г.

Дорогой Лев Давидович!

Ваше письмо от 3 марта получил, оно шло без малого месяц. Воз­мущен издевательством — даже в охотничьи развлечения вмешива­ются и ставят ограничения. Ведь в 58-й110 статье не сказано, что утки охраняются всеми законными способами от тлетворного влияния

«троцкизма», и даже Сольц111 и Ярославский ничего об этом не пи­сали. Конечно, Китай и его революция ограждены Китайской сте­ной с замурованной в ней грамотой за семью печатями от взоров и умов великих мудрецов и политиков, которые с самого начала за­путались сами и запутали других по вопросу о характере Китай­ской революции и уж совсем «сбились в ночи» по вопросам такти­ческим. Еще бы! Как могло быть иначе, ежели вдруг мастерами революции в «мировом масштабе», как говорит матрос Швандя112, сделались такие опытные, выдержанные революционеры, как Рафес, Мартынов, Мандельштам и Рютин113 (пишет длинные фельето­ны в «Правде»). Сии «мастера» наговорили целую кучу пошлостей, плоскостей, изрекли тысячу филистерских мыслей и поучений. От этих влияний, конечно, не застрахован и автор той статьи, о ко­торой вы пишете. Несомненно одно, что отлив революционной войны, несмотря на жесточайшие репрессии временного характера, и новый подъем имеет большую связь с рабочим подъемом в культур­ных странах и прежде всего, мне кажется, с английским рабочим дви­жением. Китайским революционерам сейчас необходимо заняться накоплением сил, подбором кадров и широкой сетью подпольных организаций среди пролетариата и крестьян. Страхи перед остат­ками феодализма есть страхи оппортунистов, как черт литании114. В Октябре, да и поныне у нас были и есть натурально-патриархаль­ные отношения в деревне. У нас и сейчас в деревне много скрытых ростовщиков. Но в Октябре 1917 года мы рискнули дерзнуть и дерз­нули недурно.

Вероятно, следите за съездом Профинтерна115 и заметили в речи Лозовского то верное повторение верного анализа и предвидения, о котором вы писали четыре года назад, что приводило в бешенст­во кое-кого и в бездоказательное опровержение слабым аргумен­том «это неверно». Таким черепашьим шагом ползет тугая мысль руководителей.

Что касается предвидения, то тут, кроме хороших фраз, не вид­но ни зги...

Читали ли вы Борхардта «Накопление капитала»116? Книга ин­тересная, но очень оппортунистическая, несмотря на то, что ав­тор считает себя коммунистом. Сей коммунист думает, что можно допустить, «и это вполне вероятно», что капиталисты действуют «честно», когда снижают зарплату рабочих, эгоизм их не руково­дит ими, а... сознание ответственности за состояние народного хозяйства! Неизвестный Гебраидзе редактировал перевод, а не­безызвестный Бройдо издавал без всякого введения, критики, примечаний и т. п.

Эту книгу, вместе с другими (частью дребеденью, а больше хоро­ших) , прислали мне из ин[ститу]та Маркса и Энгельса117. Посылают вам? Или не посылают «по соображениям идеологического характе­ра»? Это классическое выражение напомнило мне отдаленную эпо­ху, когда Л. Толстого118 и М. Горького119 изгнали из Академии наук по соображениям тоже идеологического характера...

Вам пока завидовать моей охотничьей обстановке не приходит­ся — тут еще товарищ Иртыш держит себя солидно, сурово, мрачно и не устает ломать своих толстых одежд — льдов. Впрочем, пока дойдет сие писание до вас, пройдет около месяца, и всепобеждаю­щее Солнце разорвет зимние одежды Иртыша, и пробудит все к жизни, и приведет все в движение, в том числе и пернатых. При­вет Наталье Ивановне, Леве.

Ваш [Н.Муралов]

Пишите

Ваш [Н. Муралов] Пишите

И. СМИЛГА - ПИСЬМО ТРОЦКОМУ

точку зре­ния в следующем письме, которое отправлю Вам еще до распутицы. Мы послали Вам в конце

И.Смилга – письмо Троцкому

Тогур, 4 апреля 1928 г.

Дорогой Лев Давидович, получил 5 дней тому назад Ваше китай­

И.Смилга – Троцкому

Тогур, 4 апреля 1928 г.

Дорогой Лев Давидович, получил 5 дней тому назад Ваше китайское письмо120. Показал его друзьям. Я сформулирую свою точку зрения в следующем письме, которое отправлю Впам еще до распутицы. Мы послали Вас в конце марта телеграмму, но ответа не получили. Получили Вы ее? Равным образом не знаю, дошло ли до Вас мое пер­вое письмо). У нас в Сибири идут весьма оживленные разговоры на­счет существа нынешнего внутреннего «левого» курса. Могу поде­литься с вами несколькими соображениями на этот предмет.

По-моему, нет ничего более ошибочного, как представление о «левом» зигзаге как о последовательном левом курсе. Основное противоречие этого зигзага состоит в том, что, провозглашая (за­поздало) некоторые положения оппозиции, нынешние руководи­тели ВКП проводят бешеный террор против большевиков-ленин­цев. Такая политика не может привести к серьезным результатам в смысле выпрямления линии партии.

Глубоко ошибаются все те, кто подобно Пятакову и другим спешат путем предательства хоронить свое прошлое. Наша политическая правда может быть усвоена широкими массами только в том случае, если мы будем беспощадно разоблачать непоследовательность это­го зигзага и вскрывать его противоречия. Хлебные заготовки под­твердили ряд положений оппозиции. Наспех и неопрятно прове­денная ударная кампания не могла не задеть интересы широких масс середняков. За административный восторг мы ответственнос­ти нести не можем. Нынешняя политика не имеет ничего общего с пролетарской политикой.

Левый зигзаг уже находится на ущербе. Внутри консолидируется правое крыло, которому будут сделаны в ближайшее же время серь­езные уступки. Только при сохранении самостоятельности по отно­шению к обеим борющимся группам большинства мы выиграем тех, кто добросовестно заблуждается насчет истинного лица «ле­вой» конвульсии.

Яровой клин, трудности с денежным обращением, ухудшение наст­роений крестьянства и рабочих, дезорганизация городских рынков, с одной стороны, история с Юрой [Пятаковым] в Америке121, разрыв

германо-советских переговоров122, усиление экономической блока­ды, с другой, — все это создает такой экзамен, который под силу толь­ко последовательной пролетарской, ленинской политике.

Не лучше, по-моему, обстоят дела и Коминтерне. Левая словес­ность плюс террор против наших друзей. Здесь также задача состо­ит в организации большевиков-ленинцев, а не стремление в цент­ристское болото. Наши друзья, критикуя руководство ВКП, должны признавать громадное объективное значение СССР и Октябрьской революции для дела коммунистического пролетариата. Чистка парткомов и факты экономической контрреволюции123 дают бога­тый материал для характеристики эпохи. Серьезного значения, без изменения всего курса партийного руководства, начатая кампания иметь не может.

Я довольно внимательно слежу за печатью и событиями. Пово­дов для уныния не вижу. Однако не тешу себя и иллюзиями.

7 апреля мы прозевали почту. Письмо уносят только сегодня. Ре­золюция ИККИ по китайскому вопросу противоречива и прямо глупа. «Пролетарские центры разбиты... Зато крестьянство идет вперед... Из отрядов со временем создастся Китайская красная ар­мия»... Прямо чудовищно.

Я не китаевед, и мне трудно формулировать алгебраически свою точку зрения. Приходится ограничиться фрагментами.

Опыт нашей революции доказал, что диктатура пролетариата и крестьянства предполагает известное двоевластие. В пределах капиталистической системы классы имеют свои организации. Такую картину я не считаю исключенной для Китая. Тот же опыт говорит, что Октябрь мог быть совершен только под лозунгом диктатуры пролетариата. Удача же Октября зависела в огромной степени от войны между империалистами.

Является ли сегодня окончательной базой диктатура

пролет [ариата] и кр[естьянства] или базами являются буржуазия, генералы и Гоминьдан? Не кроется ли в крестьянских союзах и организациях но­вая мощная революционная энергия? Не надо ли подробнее осветить политическое лицо этой силы? Если бы Гоминьдан и наши горе-вож­ди обанкротились бы на восходящей революционной кривой, я, не колеблясь, согласился бы с Вами. Это же я сделал бы, если рево­люция находится перед новым подъемом. Если же дело идет о срав­нительно длительной реакции, тогда лозунг социалистической ре­волюции может привести к изоляции пролетариата на таком этапе революции, когда это может оказаться для него роковым.

Во всяком случае для меня ясно одно: диктатура пролетариата и крестьянства может быть только кратковременным состоянием. Либо буржуазия, либо пролетариат. Как такой этап она (д[иктатура] п[пролетариата] и кр[естьянства]) мыслится мне и для Китая (как возможность).

Мы все с огромным интересом будем ждать Вашего ответа.

Что Вы думаете насчет Конгресса К[оминтер]на124? Надо что-нибудь предпринять.

Хорош гусь Юрий125, а? Тоже собрал хвостик. Большого вреда все же этот отход не принес. Жаль хорошего парня. Думаю ему на­писать.

Посылаем последние письма. Через неделю будем отрезаны от ми­ра. Ваш ответ как раз прибудет с первым пароходом. Баян Мальцев в Мариинске. Нечаев в Колпашеве. Мне можно телеграфировать Колпашево-Тогур.

Живем дружно. Все очень кланяются и просят писать. В Тогуре М. Альский и Эмануэль, в Колпашеве Нечаев, Караманенко, Ежов и Шенкман, Хеворкьян в Парабели, Хоречко126 и Бухарцева в Ильино.

Обнимаю Вас. Ваш И. Смилга

Горячий привет вашим.

От Радека не получаю ничего. Из трех писем Муралова получил всего одну открытку. Погода стоит холодная, ветры задувают во­всю. Еще неделю продержится дорога. И то хлеб.

Еще раз, будьте здоровы и благополучны. Не болейте не только проказой, но даже гриппом.

Альский шлет привет. Он бодр, хотя амеба в его кишечнике про­грессирует. Узжать ему надо лечиться.

Жму руку! Ваш И. Смилга

Мы Вас часто и хорошо вспоминаем. Очень ждем Ваших писем. Нарымчане — народ хороший и крепкий.

Ходят слухи, что Саркис хочет идти по стопам Пятакова.

СЕРМУКС - Л. СЕДОВУ

Алма-Ата. Седову, из Великого Устюга

5 апреля

Телеграмму получил. Письмо выслал. Сермукс

СЕРМУКС - ТРОЦКИМ

Алма-Ата, Троцкому, из Великого Устюга

5 апреля

Как здоровье? Жду письма. Целую вас, Сермукс

Л. СОСНОВСКИЙ - ПИСЬМО ТРОЦКОМУ

б апреля 1928 г.

Дорогой Л. Д.! Сегодня получил открытку Н. И. [Седовой] и од­новременно ваше письмецо с копиями писем к А. Г. [Белобородову] и И. Н. [Смирнову]. Всегда бываю чрезвычайно рад редким весточ­кам от вас. Несколько раньше получил ваше письмо о статье «Пр [авды]» от 15 февраля127.

Должен сказать, что, по моим сведениям, второе и третье «поко­ление» новоселов сибирских очень активно интересуются вопро­сом о «левом курсе» и пытаются в переписке уяснить друг другу, в чем тут дело. Оттенки мнений такие. Одни находят, что «левый курс» налицо (передовая статья, нажим на кулаков, активизация бедноты, резолюции ИККИ по Англ[ии]128 и др.). Некоторые заме­чают (единицы из молодежи): «К статье «Пр[авды]» прибавить ни­чего не могу».

Другие — таких гораздо больше — констатируют просто судо­рожный акт самообороны против кулака, пытающегося утвердить свой «крест[ьянский] план» и не видят никакого левого курса. Считают, что таковой должен бы проявиться и в организационной политике, если бы он был.

Много наивных разговоров о перспективах, комментариев к слу­хам о тяжбе правых с центром и т. п.

Два приятеля129 пытались по кривым заготовок за три года отме­тить классовые передвижки в СССР. Довольно любопытно. Если бы я знал, что до вас этот опус не дошел уже, я бы вам послал.

Вы как-то спрашивали о настроении моих восточных соседей. Разное оно. Один кавказец откуда-то узнал ваше мнение о статье «Пр[авды]» и вполне одобряет его, горько издеваясь над «покой­ным Евсеичем»130. Это — В[аганян]. Другой кавказец вырабатывает какое-то «заявление». Это — С[аякян]131. Его намерения не одобряет В[аганян]. Вот все, что знаю.

Все прочие ребята бодры, размышляют о пережитом, пытаются осмыслить. Молодежь производит довольно недурное впечатле­ние. В некоторых городах уже образовались маленькие колонии. Вот наиболее «густые» колонии:

Барнаул: Сосновский; Саякян (Плех[ановский] инст[итут]); Ки­риллов (ф[абрика] «Кр[асный] Октябрь»); Зацепин (фабр[ика] «Музпред»); Кондюхов (1-й МГУ).

Красноярск: Белбей; Гугель; Енукидзе; Булатов.

Камень: В. Бухарцева (ехала в Турух[анск], в дороге получила перемену маршрута); Грачевский; Столовский; Фрейденберг; Рез-никовский.

Ачинск: Сафаров; Голодец; Марзак; Мелнайс (1-й МГУ).

Енисейск: Оганесов (1-й МГУ); Оборин (д[емократический] ц[ен-тралист]); Мартынов; Ивановские — супруги; Розенгауз (из Харько­ва); Патриарка.

Минусинск: Саркис; Козловский (НКФ); Иоселевич (НКТорг); Иванов.

Канск: Ищенко132; Ефретов; Киевленко; Сухачев; Соломин; Бер-кович.

Из других — знаю след[ующие] адреса:

К. Грюнштейн133 — в Чердыни, Виленский-Сибиряков134 — Усолье, Штыкгольт (Горн[ая] акад[емия]) — Вологда.

Впрочем, если вы о остальных не знаете—я вам сообщу в другой раз.

Из новостей мог бы рассказать много интересного о деревен­ских делах. По Сибири происходят окружные конференции бедноты

(им предшествуют районные). Была таковая и в Барнауле. Я имел возможность присутствовать. Чрезвычайно интересно. Кон[фе-рен]ция прошла очень активно. Народу не мешали высказываться и говорили свободно. Картина получилась яркая. Я кое-чему тут поучился. Не хочу комкать впечатлений и потому отложу рассказ до ближ[айших] дней, когда напишу вам подробно. Во всяком слу­чае, в деревне — что-то новое. Пахнет резкой постановкой классовых вопросов, беднота подлинно взбудоражена. Забегая вперед, могу ска­зать одно: судя по 40 — 60 речам бедняков, центральной фигурой до сих пор был... кулак. Это слово склонялось на все лады. С[е]ред-няк еле упоминался; это не означает, что он исчез. Но не он верхо-

водит деревней. Насчет «затопления нижних этажей» — свиде­тельство массовое, неопровержимое, яркое.

Надеюсь по свежей памяти написать вам об этом.

Тяга к коллективам — громадная. Отчасти это вызвано измене­нием порядка кредитования и снабжения. Сделан большой сдвиг (не сдвижок) в сторону преимуществ коллективов. С другой сторо­ны, взбудораженная беднота ищет выхода.

Ну-с, об этом пока довольно.

Внимательные читатели обращают мое внимание на речь Рыко­ва136 («Пр[авда]» от 11 марта), к[ото]рая будто бы является возра­жением известной передовице от 15 февраля. Не прочел так при­стально. А слухи о такой полемике доходят до нас.

Дорогой Л. Д., не сердитесь, я хочу знать, каковы ваши бюджет­ные дела. Неужто на госстипендии в 30 р.? Я тогда Ротшильд137 в сравнении с вами. Я тоже с ГИЗ138 получил долг в 117 р. 17 к. Ка­ково? Пожалуйста, черкните.

Искренне сочувствую бедной Н[аталии] И[вановне]. И все-таки думаю, что я должен открыть ваш текущий счет. Все же от дом[аш-них] хоз[яйственных] дел можно немного откупиться.

Посылаю вам вырезку из харьковской газеты. Затонский139 со­вершенно прав. Это — потрясающей силы документ. Он говорит больше, чем в нем написано. Роспуск Шахтинского, Артемовского, Сталинского окружкомов, полная прострация профсоюзов в этих и других округах, констатированная свыше, — все это создало пред­посылки для вопля этого рабочего. Думаю, что я не ошибаюсь в оценке письма. Жду вашего ответа. Во всяком случае подтвердите получение. Жаль, что у меня один экз[емпляр] харьк[овской] газе­ты. Хотелось бы послать др[угим] товарищам.

С любовью, ваш Л. Сосновский

О том, что Богусл[авский]140 по сель[ским] делам выехал на Пасх[аль-ные] дни в Москву, вы еще не знаете? Возможно, что с ним приедет и О. Д.141 с детьми. Мой Лева конспиративно спрашивает в письме: можно ли писать в Алма-Ату, пропускаются ли туда письма. Уже на­учен трезвому пониманию обстановки.

Привет Н. И. и Леве.

[Л. Сосновский]

СОСНОВСКИЙ - ТРОЦКОМУ

Алма-Ата, Троцкому,

Барнаул, 7 апреля

Вполне здоров, работаю [в] окрплане. Готовлюсь [к] приез­ду семьи. Ждите письма. Как вы устроились? Горячий привет.

Сосновский

А. КОНТОРОВИЧ — Л. СЕДОВУ

Алма-Ата, Седову, из Акмолинска

14 апреля

Здоров, жду писем, привет Ледаву142. Крепко жму [руку]. Арналед

ПИСЬМО ТРОЦКОМУ143

Германия. В письме Ф[ишер] и М[аслова] от 14 апреля (попав­шем, к сожалению, слишком поздно ко мне и до этого проявлен­ным неопытным человеком, испортившим часть письма так, что начало прочитать нельзя) говорится следующее:

«...(без начала) после информации об образовании Ленинбун-да144. Организация Ленинбунда выгодна в данный момент для KPD (компартия Германии). На закрытой конференции, предше­ствовавшей учредительной конференции, мы всеми способами боролись против организации Ленинбунда, но мы считали после этого раскол в Ленинбунде в данный момент гибельным и поэто­му мы старались избегнуть раскола. Левые (?) (неразборчиво) хо­тели выступить с собственными списками на выборах, но мы счи­таем, что это глупые иллюзии. Их аргументация прямо смешна. В руководящей головке газеты мы имеем соотношение (голосов) 4:7. Мы постараемся здесь принять решение, которое сведет на нет решения конференции, но нам удастся это осуществить только после выборов. Мы вынесем постановление и по возмож­ности сделаем его известным широкой публике, отрезывающее им всякие пути ко второй партии. Мы просим поэтому не крити­ковать все эти ошибки в резкой и враждебной форме. За между­народное развитие оппозиции у нас имеются серьезные опасе­ния. Главную задачу мы видим в данный момент в приближении к партии, а не отдалении от нее».

Телеграмма Карла [Радека] прибыла на имя жены (письма выше­упомянутого еще не было). В центре согласились с этой телеграм­мой (против посылки ее в «Правду» была только я). Еще до отсылки ее я сообщила нашим о полученной информации: 1) «Правде» извест­но (очевидно, через ГПУ), что он Вам телеграфировал и 2) что они ее напечатают. Наши были уверены, что «Правда» утаит эту телеграмму.

По сообщению нашего145 из К[оммунистического] И[нтернаци-онала] выходит, что там считают, что поведение Ф[ишер] и М[ас-лова] в последние дни является хитрым маневром. Коминтерн

в своем знаменитом письме по поводу Гамбургских выборов146 об­ратился к рабочим покинуть ряды оппозиции, выступавшей с соб­ственными кандидатскими списками. А теперь Ф. и М. взяли аванс: сами выступают против этого и показывают всем, что рабочие сами проводят такую тактику и не слушают их советов. Зато в глазах рабо­чих КПГ Ф. и М. себя реабилитировали и вызвали симпатию. Но по­дробных сведений, более достоверных, пока нет.

Франция. Как и надо было ожидать, Сюз[ан]147, подобно своему вождю, предала. Прикарманила деньги, данные ей и Тр[эну], и при­своила себе орган. В своем журнале она и Кальзан пишут примерно следующее:

«В ВКП произошел поворот налево. Надо поддержать полно­стью эту политику и признать свои ошибки. Сделать все, чтобы сно­ва очутиться в партии. Тр[эн] висит в воздухе, очутился без группы, средств и органа. Мы сообщили туда, чтобы группа Паза по возмож­ности объединилась с ним и его сторонниками (результат неизвес­тен). К сожалению, журнал группы Паза изъят у нас, и я его не ви­дела. Из журнала группы Clarté148 (которая теперь издает уже другой журнал «La lutte des classes»149, так как партия наложила лапу на их журнал), где был отзыв о журналах оппозиционных групп, видно, что в журнале Паза были статьи, направленные против Юрия150. Странно, что в журнале групп Паза печаталась платфор­ма Сапр[онова]151. Теперь журнал «La lutte des classes» ведется в ду­хе симпатии нам. К сожалению, оттуда нет вестей, хотя там и си­дит X.152 Но теперь, надеюсь, будет лучше. Туда поехал Мауран — испанец, выпущенный из крепости. Он вызван был сюда по доно­су, будто неправильно освобожденный из крепости. Здесь К[онт-рольная] К[омиссия] реабилитировала его. Лозовс[кий] дал ему ра­ботенку в Париже. Он будет нам полезен. Хотя он и родственник теперь Сув[арина], но не во всем соглашается с ним. Политически он целиком наш. Он считает, что во Франции объединять оппози­ционные группы надо было вокруг Росм[ера]153, как самого авто­ритетного и старого революционера. Он будет во всяком случае работать над объединением оппозиционных групп.

В Коминтерне считают, что в коммунистических партиях на За­паде идет процесс гниения и распада, но что и силы оппозиции страшно распылены, и в этом спасение компартий.

Тезисы Тр[эна], как и тезисы Ф. и М. и сводку журналов я Вам послала с одной оказией уже месяц тому назад и, надеюсь, Вы по­лучили.

Частный вопрос. С Маур[аном] договорилась, что они издадут за границей какой-нибудь том Ваших сочинений. Считаю, что са­мое лучшее было бы «Силуэты» (портреты деятелей рабочего дви­жения), поскольку что-либо новое Вы не напишете специально для Европы.

Бельгия. События последнего времени таковы. Национальная конференция состоялась 11 — 12 марта 1928 г. Было подано 777 го-

лосов (74 делегата) за официальную линию Коминтерна и 331 го­лос (34 делегата) за Ван Оверстратена154. За официальную линию го­лосовали преимущественно все иностранные коммунисты-эмигран­ты (итальянские рабочие, польские и др.). За Ван Оверстратена весь рабочий партактив. Перевес на стороне официальной линии совер­шенно не отвечает действительному положению вещей. Перевес этот получился главным образом благодаря энергичному вмеша­тельству десятка представителей Коминтерна и тем чисто органи­зационным махинациям, которые проделали они и на которые поддался Ван Оверстратен, как, например, предоставление отдель­ных мандатов эмигрантам (как таковым), молодежи и т. д. Тепереш­нее руководство партии неоднообразно и не единодушно. Жак-мотт155 оппортунист, как Вы знаете, и валонский националист, ярый антифламандец156. Ляо157 — оппортунист, путаник и чрезвычайно скомпрометированный среди рыцарей труда. Сильнее их Куунен. Дебух, из молодежи, когда-то наш. Теперь мотается. В себе не уве­рен и ждет чудес для своей партии от помощи в Коминтерне. Уже создался конфликт между Кууненом и Жакмоттом, оставшиеся в партии сторонники Ван Оверстратена систематически бойко­тируют официальную линию. В обсуждениях и решениях не при­нимают участия. Однако нынешнее руководство боится принять по отношению к ним дисциплинарные меры, и есть уже несколько случаев, когда на устроенных партией открытых собраниях высту­пали сторонники Ван Оверстратена и увлекали за собой большин­ство. Здесь поговаривают, что Коминтерн не намеревался исключить Ван Оверстратена и др., ввиду того, что он имеет огромное влияние на рабочих, но Ван Оверстратен, как я уже сказала, дал себя спрово­цировать. По всему видно, что Ван Оверстратен поддерживает свои связи с Либерсом (из рыцарей труда) и Герцом. Влияние Ван Оверст­ратена сильно, особенно среди фламандцев. Самый упорный и воз­держанный среди бельгийской оппозиции — это ...158 — под его влия­нием находится и Ван Оверстратен. Их газеты и дискуссионный номер посылаю Вам.

Италия. Только на последнем расширенном пленуме ИККИ вы­яснилась отчасти внутренняя жизнь итальянской К[ом]п[артии]. Прежде всего там крупные разногласия между комсомолом и ЦК итальянской партии (причем на комсомол влияет молодежь борди-гиански настроенная)159. Поводом к разногласиям послужил лозунг, включенный также в резолюцию Коминтерна: «Республиканская ассамблея на основе рабоче-крестьянских комитетов». Вопрос каса­ется оценки перспектив, а также и тактики по отношению к недо­вольным фашистским режимом массам. Партия толкует вышеупо­мянутый лозунг следующим образом: так как интересы фашизма идентифицируются с интересами буржуазии, то свержение фа­шизма немыслимо без гражданской войны и свержения буржуа­зии. Однако в этой борьбе предвидится этап общенародной рево­люции, не означающей еще установления диктатуры пролетариата.

На этом первом этапе партия рассчитывает на возможность учас­тия широких мелкобуржуазных и части демократических масс.

В интерпретации итальянских товарищей получается довольно путаная теория этапов. Итальянский комсомол утверждает, что вышеуказанный лозунг — абстрактный, книжный, не ясный и что массы его не смогут понять. Комсомол спрашивает, что значит «на ос­нове», и доказывает, что этот лозунг склеен из рабоче-крестьянского правительства и учредилки160. Комсомол считает, что этот лозунг и вреден, и опасен, потому что он не отбрасывает, а сеет демокра­тические иллюзии. Они ссылаются при этом на работу и опыт на местах, где не только масса, но и пропагандисты не поняли смысла этого лозунга и, пожалуй, нигде его не выставляли. Сей­час разногласия усиливаются и углубляются. Ставится вопрос о возможности «демократического периода», о «двух перспекти­вах», причем партия защищает двухперспективную позицию, а ком­сомол — одноперспективную. В партии имеются товарищи, которые серьезно верят в возможность наступления переходного периода, нечто вроде керенщины161. Они думают, что сама буржуазия, в целях задержки взрыва пролетарской революции, согласится на создание нормального демократического режима. Много и таких, которые видят выход в применении индивидуального террора. Комсомол считает, что партия и в практической своей агитации насчет эконо­мических требований пролетариата проявляет уклоны в сторону экономизма и боится выставлять общеполитические классовые тре­бования. На состоявшейся несколько месяцев тому назад партийной итальянской конференции162 происходила большая дискуссия по всем этим вопросам. Вынесено было решение, одобренное и Коминтерном, о перенесении дискуссии в теоретические орга­ны партии [...]163 понятно, в рамках партийной дисциплины и под контролем Политбюро. До сих пор не появилась, однако, ни одна статья.

На последнем расширенном пленуме (девятом) ИККИ164 деле­гация итальянской партии в своих выступлениях по русскому во­просу особенно подчеркивала следующее: итальянские рабочие и партийные товарищи на местах сравнительно мало интересуют­ся тем, что говорят Троцкий, Зиновьев и др., но зато они очень интересуются и постоянно спрашивают: «Куда идет русская рево­люция, каково действительное положение рабочего класса и нет ли в самом деле серьезной опасности для существования и разви­тия социалистического государства?»

РАДЕК - ТРОЦКОМУ

Алма-Ата, Троцкому, из Тобольска 15 апреля

Здоров. Поневоле грызу гранит науки. Письмо [в] дороге. При­вет всем, Родек

ГИНЗБУРГ и АНДРЕЙЧИН165 - ТРОЦКОМУ

Алма-Ата, Троцкому, из Акмолинска

15 апреля

Привет Льву Давидовичу. Гинзбург, Андрейчин

С. СЕДОВ - Л. СЕДОВУ

Алма-Ата, Седову, из Москвы

17 апреля

Телеграфируйте необходимость смирновской воды, крайнее желание пойнтера166. Привоз страшно затрудняет167. Сергей

ТРОЦКИЙ — С. СЕДОВУ

17 апреля

Первое, привоз смирновской желателен. Второе, пойнтера не бери.

РАДЕК — ТРОЦКОМУ

Алма-Ата, Троцкому, из Тобольска

18 апреля

Предлагаю послать [за] вашей, Преображенского [и] моей под­писью «Правде» [и] «Роте Фане»168 следующее: «Считаю выдвиже­ние особых кандидатур Ленинбунда шагом [к] созданию новой компартии169. Шаг этот решительно осуждаем. Поддержка КПГ как представительницы революционного германского пролетари­ата обязательная независимо от ее отношения [к] Ленинбунду. Со­храняя право критики ошибок партруководства, всякий коммунист обязан оказать КПГ полную поддержку [в] борьбе [с] германской буржуазией и социал-демократией». Не имея адреса Преображен­ского, прошу вас снестить и телеграфировать ваше мнение. При­вет, Родек

А. СЕДОВА - Л. СЕДОВУ

Алма-Ата, Седову, из Москвы 20 апреля 1928 г.

Самочувствие лучше. Додержусь [до] начала июня. Отсрочка получена до 1934 года, выдадут [в] сентябре170. [О] дне выезда Сер­гея [сообщу] дополнительно. Крепко целую всех, Анюта.

ТРОЦКИЙ - РАКОВСКОМУ

Астрахань, Раковскому

21 апреля

Мы благополучны. Тебе необходимо перевестись из Астрахани. Обнимаем вас крепко.

ТРОЦКИЙ - РАДЕКУ

Наш взгляд [о] недопустимости параллельных кандидатур опубликован «Правдой» 15 января171. Повторение излишне. При­вет, Троцкий

Тобольск, Радеку. 22 апреля.

ТРОЦКИЙ — СОСНОВСКОМУ

22й

Смилге.

23 апреля. апреля.

Послал пять писем. Сколько Минусинск. Поеду [в] мае. Откликнись. Смилга получили? Троцки И. СМИЛГА - ТРОЦКОМУ

Алма-Ата, Троцкому, из Колпашева.

ТРОЦКИЙ — И.

Толцкий - Сосновскому

22 апреля

Беспокоимся [в связи с] неполученим писем. Сообщите здоровье. Послал пять писем. Сколько получили? Троцкий

И.Смилга – Троцкому

Алма-Ата, Троцкому, из Колпашева

22 апреля

Переведен [в] Минусинск. Поеду [в] мае. Откликнись. Смилга

Троцкий - Смилге

Нарым, Колпашево, Смилге

23 апреля

Послал четыре письма, телеграмму. От вас ничего. Посылаю [в] Минусинск [до] востребования письмо. Привет друзьям, Троцкий

ТРОЦКИЙ - КАСПАРОВОЙ

26 апреля

Курган, Советская 109, Каспаровой

Обеспокоен неполучением вестей. Троцкий

ТРОЦКИЙ — СОСНОВСКОМУ

26 апреля

Барнаул, гостиница «Комхоз»,Сосновскому

Крайне обеспокоен неполучением вестей. Троцкий

ПОЗНАНСКИЙ - ТРОЦКОМУ

Алма-Ата, Троцкому, из Котласа.

27 апреля

Уфимцев [в Великом] Устюге. Все письма получены. Привет, Познанский

А. СЕДОВА - Л. СЕДОВУ

Алма-Ата, Красина 75, Седову, из Москвы

27 апреля Сережа выехал сегодня почтовым. Аня

ТЕЛЕГРАММА ТРОЦКОМУ

Алма-Ата, товарищу Троцкому, из Енисейска

Ход поврежден

27апреля

Из далекой енисейской ссылки первомайский большевистский привет. Да здравствует непоколебимое мужество в борьбе за дик­татуру пролетариата во всем мире. Ивановская, Левин, Мартынов, Оганесов, Розенгауз

ТЕЛЕГРАММА Л. СЕДОВУ

Алма-Ата, Красина 75, Седову Ход поврежден

28 апреля

Телеграмма получена. Послано заказное [письмо]. Бодры, тверды, неизменны. Горячий привет Льву Давидовичу. Тер-Оганесов, Куреневский

ТРОЦКИЙ - КИСЕЛЕВУ

[Конец апреля]

Фрунзе, Автогараж, Киселеву

Выехавший [из] Москвы 27-го почтовым Сергей Седов направ­ляется [в] Ал[ма]-Ат[у]. Прошу посадить [в] первую [же] машину.

Содействовать отправке вещей, если возможно автомобилем, если груза много — лошадьми.

КОНЕВА и МЮЛЛЕР - ТРОЦКОМУ

Алма-Ата, Троцкому, из Джамбейта

30 апреля

Шлем тебе, дорогой Лев Давыдович, пламенный привет перво­го мая. Конева, Мюллер

БЕЛОБОРОДОВ и ВАЛЕНТИНОВ - ТРОЦКОМУ

Алма-Ата, Троцкому, из Усть-Кулома

30 апреля

Первомайский привет. Белобородое, Валентинов

ТЕР-ВАГАНЯН - ТРОЦКОМУ

Алма-Ата, Троцкому, из Бийска

30 апреля

Пламенный первомайский привет, Ваганян

ШВЕЙНИК — ТРОЦКОМУ

Алма-Ата, Л [ьву] Давидовичу, из Москвы

30 апреля

Поздравляем с праздником 1 мая. Гр.Швейник

ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ - ТРОЦКОМУ

ский привет. Нарымцев

ТЕЛЕГРАММА ТРОЦКОМУ

Алма-Ата, улица Красина, ТроцкоПознанскийАлма-Ата, Троцкому, из Уральска. 30 апреля. Первомайский привет. Преображенский

НАРЫМЦЕВ - ТРОЦКОМУ

Алма-Ата, му, из Котласа.

30 апреля.

Пламенный первомайский привет. Симашко, Уфи

Преображенский – Троцкому

Алма-Ата, Троцкому, из Уральска

30 апреля

Первомайский привет. Преображенский

Нарымцев – Троцкому

Алма-Ата, Троцкому, из Колпашева

30 апреля

Первомайский привет. Нарымцев

Телеграмма Троцкому

Алма-Ата, улица Красина, Троцкому, из Котласа

30 апреля

Пламенный первомайский привет. Симашко, Уфимцев,

Познанский

УДОСТОВЕРЕНИЕ

Настоящее удостоверение дано Анастасии Семеновне Урберг в том, что она действительно состоит моей сотрудницей с «...»";2 1928 года и получает в месяц 60 (шестьдесят) рублей.

г. Алма-Ата

[Л. Троцкий]

[Конец апреля 1928 г.]

Е. А. Преображенский

ЛЕВЫЙ КУРС В ДЕРЕВНЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ

I. Современный хозяйственный кризис в СССР не является ни кризисом конъюнктурным, ни кризисом только экономичес­ким: это кризис длительный и кризис социальный. В основе его лежат два коренные факта: отставание промышленности от сель­ского хозяйства, т. е. отставание с индустриализацией страны, во-первых, и обострение имманентно присущего нашей системе противоречия между государственным хозяйством и капиталис­тическим развитием, что до сих пор прежде всего выражалось в растущем сосредоточении сырьевых и хлебных ресурсов де­ревни в руках кулачества, во-вторых. До известного предела рост государственных сырьевых и хлебных заготовок при данных це­нах на промтовары (т. е. при восстановительно-реконструктив­ных ценах) мог опираться и на рост кулаческого предложения и на рост товарности середняцкого хозяйства, и на укрепление маломощных хозяйств. На этом, собственно, и держалась цент­ристская аграрная политика ЦК последних лет. Но с тех пор, как кулачество закончило свой «восстановительный» процесс, оно вступило в непримиримое противоречие со всей системой госу­дарственного хозяйства, поскольку последнее вынуждено разви­ваться при данных индексах цен. На известном уровне своего

развития кулацкое хозяйство начинает бойкотировать государст­венное хозяйство, бойкотировать государственные заготовки, накоплять натуральные запасы, начинает вести хозяйственно-изолированное существование, и тем самым захваченная зажиточ­но-кулацкими элементами часть государственной земли с ее про­дукцией превращается в орудие срыва государственной политики цен. Это наступление кулачества на государственное хозяйст­во, намечавшееся лишь в 1925 г., вполне отчетливо выявилось в 1926 г. Оппозиция своевременно предупреждала партию о на­двигающейся опасности, в частности о недостаточном обложе­нии верхних слоев деревни. Ее предупреждения не были приняты во внимание.

II. В 1927 г. и в начале 1928 г. кулачество развивает дальше свое наступление. Этот напор на советскую власть основной контрреволюционной силы в стране застает государство врас­плох: с отсутствием хлебных резервов, с недостаточным фондом промышленных товаров, предназначенных для деревни, с валю­той, находящейся в состоянии скрытой инфляции, с ограничен­ными кредитными ресурсами и без хлебных резервов. Бойкот хлебозаготовок зажиточно-кулацкими слоями не только срывает план хлебного экспорта, тормозит заготовки некоторых видов сырья (лен), но и непосредственно ставит под угрозу срыва всю систему государственного снабжения городов, семенами — бед­ноты, хлебом — сырьевые районы страны. Из создавшегося поло­жения вообще не было никакого другого выхода кроме того пути, на который пришлось стать ЦК, т. е. пути насилия над стачечни­ками хлебного рынка, насилия над свободой товарооборота между городом и атакующей советскую власть экономически частью де­ревни. Я не знаю, что предлагали в связи с кризисом снабжения правые группировки в партии, но по общему положению ясно од­но: ничего членораздельного, ничего дающего немедленный вы­ход из положения они вообще предложить не могли. Этот переход партии к государственно организованной борьбе с капиталисти­ческими элементами деревни есть новый факт огромного значе­ния, чреватый большими последствиями. Это новый факт во всей экономической и общей политике всех последних лет, а тем са­мым, и новый факт во взаимоотношениях оппозиции с большин­ством партии, беря эти взаимоотношения в разрезе нескольких последних лет.

III. Нажим на кулака в течение последних месяцев дал возмож­ность принудительно включить кулацкий хлеб в сумму ресурсов го­сударства, но дальше встает вопрос, кто, какие слои деревни и из каких источников будут покрывать в дальнейшем ежегодно рас­тущий спрос государства на сырье и хлеб.

Для партии и государства возможны теперь лишь два вида поли­тики: а) политика постепенного, на ряд лет рассчитанного выхода из кризиса на основе борьбы с кулачеством и на основе поднятия товарности хозяйства середняков и бедноты, т. е. развитие взятого в январе-феврале курса; б) политика решительного и громоглас­ного отказа на будущее время от всего содеянного в январе-марте и от левого курса вообще, попытка опираться в развитии сырье­вой базы и экспортных ресурсов на все более окулачивающиеся слои деревни, развивающие товарность, без затрат на это государ­ственных ресурсов. Каждый из этих двух путей имеет свою логику развития, имеет свои перспективы и свои ахиллесовы пяты.

IV. Перспектива левого курса в деревне основана на том, что­бы заместить рост кулацкого предложенияхлеба и сырья середняцко-бедняцким, одновременно поднимая производство мало­мощных, производственно кооперируя бедноту и взявшись наконец всерьез за совхозы. Наметившееся уже теперь измене­ние как раз в этом направлении общей политики Наркомзема
есть не левая декламация, а первейшая и настоятельнейшая не­обходимость при движении по первому пути. Этот поворот объек­тивно окажется левой жестикуляцией лишь в том случае, если во­обще будет сорван весь новый курс, что, конечно, вполне возможно при неблагоприятном соотношении сил и при грубых ошибках и непоследовательности руководства. Ахиллесовой пятой этого первого пути является тот неблагоприятный факт, что рост производства маломощных, бедноты и отчасти середняков, пой-­
дет в большей своей части на увеличение норм натурального по­требления этих слоев и «первоначальное» натурально-хозяйст­венное накопление и лишь в меньшей части увеличит рыночное предложение хлеба и сырья. Грубый пример: кулацкий недосев в миллион десятин, покрытый расширением на миллион деся­тин посевов бедноты и середняков, будет означать не восстанов­-
ление старых размеров товарных излишков, а их значительное сокращение. При таком положении не только при пониженном урожае, но и при среднем для восстановления равновесия в снаб­жении города сырьем и продовольствием может не раз и не два
потребоваться возвращение к январско-мартовским мероприяти­ям, что заставит хозяйственно «заскучать» крепкого середняка и может вызвать более опасный недосев со стороны слоя, с которым особенно опасно ссориться именно на первом году проведения нового курса в деревне. этого Это вторая возможная ахил­лесова пята.

V. Перспективы правого курса аграрной политики таковы: не­медленный искусственный аборт левого курса; примирение со ста­чечниками хлебного рынка на основе уступок им; уувеличение хлеб­
ных цен; отмена



к запро­
сам тех слоев, которые способны бороться за свои интересы хлеб-
но-сырьевой стачкой; при недостатке собственного товарного
фонда — ввоз товаров для деревни из-за границы, увеличение хлебных цен; отмена всяких ограничений в области аренды бедняцкиъх земель; приспоувеличение хлебных цен; отмена всяких ограничений в области аренды безняцких земель; присобление товарного снабжения дереввни к запросам тех слоев, которые способны бороться за свои интересы хлебно-сырьевой стачкой; при недостатке собственного товарного фонда – ввоз товаров для деревни из-за границы, вероятно, с ды­-
рой для монополии внешней торговли.

Эта политика неизбежно потребовала бы увеличения нажима на рабочий класс в городе (рост хлебных цен, увеличение норм вы-

работки и т. д.), а в деревне была бы связана с ростом аграрного пе­ренаселения, а также с замедлением темпа индустриализации стра­ны. Естественным завершением этого курса явилась бы реабилитация кулака и признание его полезным работником в системе советского хозяйства. Ахиллесовой пятой этой правой политики является то обстоятельство, что январско-мартовские мероприятия уже яв­ляются фактом, они уже терроризировали кулачество, и успоко­ить его и внушить ему доверие будет делом не легким. За это сра­зу пришлось бы заплатить какой-то неслыханной ценой, ценой настолько резкого поворота вправо, что даже самые правые из на­ших правых, привыкшие потихоньку сползать на позиции правонэпа, на это не решатся. А полумерами здесь сразу ничего не до­бьешься. А кроме того бывают такие положения, когда аборт вообще невозможен без опасности для жизни.

VI. Какой из этих путей будет окончательно взят?

Сейчас на этот вопрос еще нельзя ответить категорически, но ясно одно: других путей нет и оттягивать долго с выбором не да­но. Уже на протяжении этого года, более того, на протяжении ближайших месяцев (весенний и осенний сев) этот вопрос будет решен. В случае победы правого курса, который после январско-мартовских мероприятий может быть лишь решительно правым курсом, мы будет иметь такую общую схему всей политики партии за 10 лет:

  1. С 1917 г. по 1923 г.— пролетарская ленинская аграрная по­-
    литика.

  2. С 1923 г. по 1928 г., т. е. после поражения оппозиции 1923 г., —
    центристская политика, опирающаяся на подъем всех товаропро-­
    изводящих слоев деревни (кроме части бедноты).

  3. С 1928 г. и дальше — правая политика, опирающаяся чем даль-­
    ше, тем больше, на подъем прежде всего кулацко-зажиточных слоев
    деревни.

В случае же победы левого курса мы будем иметь другую схему, где первые два звена те же, что и в предыдущей, а с 1928 г. начина­ется возвращение к ленинской аграрной политике, опирающейся на подъем бедняцко-середняцкой деревни и на борьбу с ее капи­талистическими тенденциями. Социально-экономической осно­вой поворота окажется тогда рост классовых противоречий в стра­не, экономическое наступление кулака, оттачивающее начинавшее ржаветь орудие пролетарской диктатуры и насильственно обрыва­ющее процесс сползания. Внешняя причина — рост классовых противоречий в капиталистических странах и рост предвоенных противоречий между этими странами.

VII. Для прочной победы левого курса нужно следующее:

1. Замещение кулацкого сырья и хлеба середняцко-бедняцким де­лает особенно настоятельным ускорение темпа индустриализации, потому что хлеб у этих слоев можно брать только экономическими средствами, только товарообменом, добиваясь экономическими пу­тями также и уменьшения потребления сельскохозяйственных про-

дуктов в деревне за счет увеличения спроса на предметы потребле­ния индустриального производства. А это требует определенного темпа возрастания всего промышленного производства, под стра­хом срыва всех обязательных пропорций обмена между городом и деревней. Для центристского отношения с прохладцем к пробле­мам индустриализации также пришел конец.

  1. Антикулацкая политика советской власти, сопровождаемая
    нажимом на нэпманов, не может не обострять наших отношений
    со всем мировым капитализмом, уменьшая и без того ничтожные
    шансы на получение иностранных кредитов для индустриализа-­
    ции. (Исключение может представлять лишь Америка в том слу-­
    чае, если в результате растущего кризиса сбыта и при поисках вы­-
    хода она предпочтет финансированию европейской войны
    против нас соглашение с СССР об инвестировании к нам своих ка-­
    питалов.) Отношения между нами и мировым капитализмом дела-­
    ются более натянутыми также и вследствие обострения борьбы
    империалистических стран на мировом рынке и усиления классо­-
    вой борьбы рабочих с объединенным капиталом. При таких усло-­
    виях левая политика внутри СССР неизбежно и органически долж-­
    на сочетаться с левой политикой в Коминтерне, кроме всего
    прочего гарантирующей большую обороноспособность СССР
    в случае войны.

  2. Нельзя ссориться с одной частью деревни, не усиливая одно­-
    временно своих позиций в городе. Сейчас настроение среднего
    рабочего, под влиянием почти полного прекращения роста зара-­
    ботной платы, вздорожания жизни, хвостов173, увеличения норм
    выработки и всеобщего бюрократического зажима, — неважное.
    Пока левый курс в деревне не дает рабочему никаких улучшений,
    потому что до сих пор он только спасал рабочих от неизбежного
    при старом курсе резкого ухудшения их продовольственного по-­
    ложения. Экстраординарными мерами против кулака удалось
    лишь сохранить кое-как старый уровень снабжения городов, дости-­
    гавшийся раньше товарообменом без применения 107-й статьи.
    А известно ведь, что за такие вещи массы благодарить не умеют.
    Пока средний рабочий не будет реально ощущать выгод от лево-­
    го курса в деревне, последний всегда может быть сорван пере-­
    группировкой сил среди его противников и сторонников внутри
    руководящих кадров партии. Кроме посильных для государства
    экономических улучшений в положении рабочего класса необ-
    ходимо и в гораздо большей степени достижимо немедленное
    улучшение правового положения рабочих, особенно внизу, на фа-­
    брике, т. е. проведение режима рабочей демократии, с принесе­-
    нием в жертву настоящей низовой рабочей критике худших эле-­
    ментов аппарата и худших приемов управления и профсоюзного
    руководства.

  3. Нечего говорить, что логическое проведение левого курса де-­
    лает бессмысленными всякие репрессии против оппозиции, кото­-
    рые могут быть связаны лишь с движением по первому из выше-

описанных, т. е. по правому варианту. Хотя не надо забывать, что люди, проводящие сейчас новый курс, проводят не свою политику, а потому последовательности от них, особенно в этом вопросе, ожидать нельзя.

VIII. Что должна делать оппозиция после перехода партии к ле­вому курсу в деревне и в политике Коминтерна? Если в случае не­благоприятного исхода весенней посевной кампании большинст­во ЦК не откажется от взятой им линии, я считаю абсолютно необходимым и назревшим коллективное выступление оппози­ции навстречу большинству партии, совершенно независимо от тех глупостей и гнусностей, которые делаются и будут делаться по отношению к нам. Выступление должно содержать анализ но­вой ситуации, создающейся вследствие обострения классовых противоречий внутри страны и за границей, оценку поворота в политике ЦК, заявление, что мы берем ответственность за ле­вый курс в деревне и Коминтерне в целях его логического завер­шения, будем содействовать его укреплению. В документе, мне ка­жется, не должно быть ни просьбы о приеме нас обратно в партию, ни упоминаний о ликвидации репрессий. Зиновьев и Каменев от­казались от защиты своих взглядов, прикидываясь, что произошло какое-то новое обстоятельство, когда произошло лишь осуждение нас съездом, т. е. произошло изменение к худшему. Мы сделали бы теперь обратную ошибку, если бы исходили из того, что никакого изменения к лучшему не произошло, когда очень важное измене­ние (могущее стать решающим) действительно произошло в ре­зультате обострения классовой борьбы в стране, возможность че­го мы же сами не раз предсказывали. Это обострение затрудняет подспудное, «термидорианского» типа изменение соотношения сил в стране в пользу капиталистических элементов. Руководите­ли оппозиции вели борьбу за возвращение большинства партии к ленинской политике. Они обязаны теперь сделать все от них за­висящее для облегчения возвращения в партию сторонников оп­позиции, когда вырисовывается возможность постепенного ис­правления линии партии иным путем. Если это будет сорвано, пусть в этом не будет ни капли вины с нашей стороны.

Практически я предлагаю товарищам, подписавшим последнее заявление XV съезду и оглашенное тов. Смилгой, при наличии вы­шеупомянутого условия, обратиться в ЦК с просьбой разрешить им съехаться для выработки заявления предлагаемого мною типа (если, конечно, на этот счет будет у нас согласие) и опубликовать его. Обратиться в ЦК удобнее всего политически Льву Давидовичу, географически — тов. Раковскому или мне.

Настоящее мое предложение я посылаю на обсуждение товари­щей, подписавших последнее наше обращение съезду, и прошу их сообщить свое мнение или письменно, или телеграммой.

[Апрель 1928 г.]

В. КАСПАРОВА - ПИСЬМО ТРОЦКОМУ

Гор. Курган, Урал, Советская ул., 109 Дорогой Лев Давыдович!

Получила письмо-предложение Евгения Алексеевича [Преоб­раженского] по поводу «Левого курса в деревне и перспекти­вах»174. Я ему сообщила свое мнение письменно. Ответ мой был таков:

В основном я согласна с ответом-оценкой Старика175. Тактичес­ки считаю правильным и назревшим предложение обратиться в ЦК за разрешением съехаться товарищам, подписавшим послед­нее заявление XV съезду, оглашенное товарищем Смилгой. Надо добиться от ЦК согласия на такое разрешение съехаться этим то­варищам для того, чтобы обсудить и дать «анализ новой ситуации, создающейся вследствие обострения классовых противоречий внутри страны и за границей», чтобы дать оценку важному измене­нию (могущему стать решающим при непременном наличии усло­вия: «после перехода партии к левому курсу в деревне и в полити­ке Коминтерна» при условии, чтобы субъектом наступления был бы пролетариат и его партия, чтобы определилось улучшение в ра­бочей политике и в партийной, чтобы перестали прятать под выве­ской «левого курса» продолжающееся разоружение партии и про­летариата) и, наконец, дать соответствующую оценку повороту в политике ЦК и Коминтерна за послесъездовский период.

В результате такого всестороннего анализа «нового» и «важно­го» во внутренней и международной обстановке в межд[ународном] революц[ионном] движении, оценки характера и перспектив «нового курса», анализа спорных вопросов ВКП(б) и Коминтерна в свете новых событий руководители и сторонники оппозиции рус­ской и международной сумеют дать правильную большевистскую оценку эпохе в целом, каждому ее очередному этапу в отдельности и вытекающей отсюда установке и доведут до сведения ЦК, лучшей части партии и Коминтерна, рабочего класса у нас и за рубежом на­ше твердое, непоколебимое стремление, невзирая на продолжаю­щиеся репрессии — тюрьму, ссылку и высылку, поддерживать вся­кий действительный сдвиг влево, наше действительное отношение к характеру, перспективам левого курса в деревне, в Коминтерне, наконец, дополнительные предложения по рабочей политике и партийной, в целях помощи с нашей стороны логическому, боль­шевистскому завершению «нового курса». Вы совершенно правиль­но учли возросшую потребность общения с партией исключенных сторонников оппозиции, находящихся в условиях ссылки, разбро­санных, изолированных друг от друга громадным расстоянием. Ва­ше предложение коллективного выступления оппозиции (при из­вестных вышеупомянутых условиях) навстречу большинству партии, я думаю, должно быть встречено сочувственно лучшей час­тью партии, желающей оценить факты и события со всей полнотой и быстротой, желающей повернуть руль влево.

Я за коллективность, против «аристократического индивидуализ­ма», проявляемого в таких делах, хотя бы и руководителями оппози­ции. Надо помнить о десятках, сотнях, тысячах сторонников оппо­зиции. Их придушенная политическая активность прорывается наружу.

Надо сделать все зависящее, чтобы дать не личный, индивиду­альный, а организованный, политический выход всей оппозиции в целом у нас и за рубежом. Необходимо подготовить при вырисо­вывающихся возможностях постепенного исправления линии пар­тии и Коминтерна (глубокими реформами) возвращение в партию сторонников оппозиции. Вы правы, «если это будет сорвано, пусть в этом не будет ни капли вины с нашей стороны»... Действительно, мы с гордостью можем отвечать за нашу платформу. «История са­мая близкая рассудит нас». Малодушие, торопливость у части това­рищей не разделяю.

Не страшно быть в меньшинстве революционеру-большевику, ког­да имеешь глубокое убеждение в правильности линии.

Вот, Лев Давыдович, почти доподлинный текст моего ответа на предложение Евг[ения] Алексеевича. Я написала то, что мне диктовала моя революционная совесть. Очень хотела бы иметь текст Вашего ответа. Пишите. А я в Кургане, меня никто и не дума­ет двигать. Горячо целую Наталью Ивановну. Сердечный привет Леве, Сереже.

Крепко, крепко жму Ваши руки. До скорого ли свиданья...

Остаюсь Ваша В. Каспарова

Как здоровье Ваше, Нат [альи] Ив [ановны], ребят? Пишите. Жду ответа. Варя

[Апрель 1928 г.]

X. РАКОВСКИЙ. ЦИРКУЛЯРНОЕ ПИСЬМО

Дорогие друзья!

Наше отношение к «лев[ому] курсу» вам известно. Я постара­юсь сейчас сообщить вам о наших задачах, как мы их себе рисуем. Сама формулировка принадлежит мне, но выражаемые мысли кол­лективны. Каковы же задачи оппозиции?

Борьба оппозиции была немаловажным фактором нынешнего поворота. В настоящее время, опираясь на левый зигзаг и на ак­тивность масс, мы должны добиться превращения зигзага в под­линный левый курс. Формы этого превращения различны: воз­можен приход оппозиции к руководству, возможно создание «левой концентрации», возможно постепенное выпрямление ли­нии нын[ешнего] руководства на основан[ии] проведения плат­формы оп[позиц]ии, а значит и сближения с ней.

Борясь за укрепление л[евого] к[урса], к[оммунистическая] оп[позиц]ия должна иметь в виду и второй, не менее вероятный вариант, т. е. возможность резкого сдвига вправо. О[позиция] должна учитывать обе перспективы.

Вернуться в партию ценой смазывания основных разногласий (хотя бы в прошлом) значит не столько получить возможность «под­держать новый курс», сколько лишить себя возможности оказать ему деист[вительную] поддержку. Это значило бы превратить оп­позицию в аппаратную группировку, бессильную опереться на мас­сы и соорганизовать их активность.

К[а]к и до с[их] п[ор], оп[позиция] может поддерживать левые мероприятия, только энергично разоблачая оппортунизм правых, половинчатость и колебания центристов. И она обязана это сде­лать, даже если ей придется [остаться] еще некоторое время вне партии.

Сближение с центром, достигнутое [на] осн[овании] смягчения старой критики и отказа от критики, — усиливает позиции «правых».

Подлинное выпрямление линии вне классовых сдвигов невозмож­но. Именно поэтому надо заострить, сделать выпуклым все основные вопросы, а не смазывать их.

Нам незачем только сейчас повторять о том, что мы хотим единст­ва р[ядов] партии и отказываемся от фракционной работы. Об этом мы говорили в заявлении четырех. Е. А. [Преображенский] думает, что этого достаточно, и не понимает, что вернуться сейчас в партию можно только на основании капитуляции.

Тут дело в том, что партия может принять нас только под давле­нием снизу. В таких условия наше заявление должно преследовать только одну цель: изложить перед массами, чего мы хотим, за что боремся и как мы оцениваем происходящее. Ничего не смягчать. Попутно должна быть осторожность формулировок и сдержанность, в особенн[ости] орг[анизационного] порядка. Но идеологическая постановка должна быть четкой, ясной, чеканной.

На основании такого заявления мы могли бы развернуть в пар­тии борьбу за наше возвращение. Это более реальный путь, чем за­игрывание с аппаратными группами.

Кроме принципиальных] разногласий в заявлен[ии] д[олжны] б[ыть] отражены мнимые («легенды о троцкизме», «клемансист- ские тезисы”176 и т.д.). Нужно заклеймить методы проработки, тактику расколов и отколов, безобразия XV съезда, требования отка­за от взглядов, метода ГПУ и т. д. и т. д. Все это можно изложить не в горячем, а в объективном тоне.

Очень хорошо было бы, если бы этот объективный тон к[а]к бы сам собой исходил из объективной оценки переживаемого периода, из оценки классовых взаимоотношений, из перспектив класс[овых] боев, из оценки компартий и Коминтерна, из оценки борьбы оппо­зиции и борьбы с оп[позиц]ией.

Из таких объективных оценок само собой вытекла бы тактика раб[очего] класса и его авангарда, т. е. «троц[кистской]» оппозиции.

Я письмо, собственно говоря, кончил, хотел бы еще пару слов сказать, к[а]к мы представляем себе перспективы нового курса. При всей половинчатости, неполности левый зигзаг является ог­ромным достижением по сравнению с тем неприкрытым поворо­том вправо, который угрожал партии в 1927 г.

Возможен ли сейчас поворот вправо? Вполне реальная опас­ность, если хоз[яйственные] трудности этого года толкали на путь левой политики, то хоз[яйственные] трудности предстоящего года будут скорей толкать в противоположную сторону. Эти трудности: кризис хлебный, пром[ышленного] сырья, платежи по кредитам, расчетн[ый] баланс по внешн[ей] торговле и т. д.

Проведение левой политики потребует настойчивости и четкос­ти линии. А это будет лишь в том случае, если массы будут активны, будут ясно сознавать характер переживаемых затруднений, их при­чины и пр[очее]. Все это затрудняет нынешняя политика замазыва­ния разногласий с правыми, идейных компромиссов с ними, отсут­ствие ясной и прямой линии (массы все это прекрасно чувствуют). Нынешнее руководство не способно организовать, сплотить мас­сы, но оно может толкнуть их на самодеятельность. Оно не решит­ся своевременно повернуть очень направо. Если оно это и сделает, то чересчур поздно для себя.

Отсюда две возможности: либо центр капитулирует перед пра­выми и сам начинает вести правую политику (это возможно и при органическом поражении правых), либо правые приобретают ре­шающее руководство. Но есть и третий исход: рост активности снизу, давление масс на центральное руководство, выпрямление его линии. Процесс этого создания длителен. Что делать в это время оппозиции, я уже писал.

Так мы представляем себе положение вещей. Интересен Ваш от­вет по всем затронутым вопросам. Шлем горячий привет, дружес­кие пожелания бодрости.

С комм[унистическим] приветом.

[Апрель 1928 г.]

ПИЛИПЕНКО И АБРАМОВИЧ - ТРОЦКОМУ

Алма-Ата, Троцкому, из Коканда

1 мая

. Привет первого мая. Пилипенко, Абрамович

МУРАЛОВА - ТРОЦКОМУ

Алма-Ата, Троцкому, из Москвы

1 мая

Поздравляем [с] первым маем. Муралова

САПРОНОВ и ОКЛЯНСКИЙ — ТРОЦКОМУ

Верный, Троцкому, из Шенкурска

1 мая [С] боевым пролетарским праздником. Сапронов, Оклянский

С. СЕДОВ - Л. СЕДОВУ

Алма-Ата, Красина 75, Седову, из Казалинска

1 мая

Четвертого прибываю [во] Фрунзе Сергей

О.Сосновская - Троцкому

Алма-Ата,Троцкому, из Москвы

1 мая

Поздравляю друзей [с] первым мая. Ольга Сосновская

ТЕЛЕГРАММА ТРОЦКОМУ

Алма-Ата

Троцкому, из Йошкар-Олы

2 мая

.

О. СОСНОВСКАЯ - ТРОЦКОМУ

.

Алма-Ата, Троцкому, из Йошкар-Олы.

2 мая.
[С] первым маем горячий привет. Мураховский, Усевич, Гуревич,Антонова, Заванян, Соловьев

ТЕЛЕГРАММА ТРОЦКОМУ

Алма-Ата,

Льву Давидовичу Троцкому, из Москвы

2 мая

.

Пламенный первомайский привет. Водоканалъуев, Петька Макси­мов, Грюнман, Ванька Цветков, Василий Иоффе

ТРОЦКИЙ — САПРОНОВУ

Шенкурск, Сапронову

2 мая

Горячий привет. Жду письма. Пишу. Троцкий

СОСНОВСКИЙ — ТРОЦКОМУ

Ответ 190. Алма-Ата,

Троцкому, из Барнаула

2 мая

Обеспокоен слухами [о] вашей болезни, идущими отовсюду, [а] также длительным отсутствием вестей. Новобарнаульцы горячо приветствуют [с] первым мая. Сосновский

ТРОЦКИЙ — СОСНОВСКОМУ

Барнаул, гостиница «Комхоз»,

Льву Семеновичу Сосновскому

2 мая

На последние письма ответа Вашего не получал, дважды Вам безрезультатно телеграфировал, крайне обрадован телеграммой. Привет, ваш Троцкий

МИНЦ - ТРОЦКОМУ

Алма-Ата, Троцкому, из Красного Яра

2 мая

Шлю большевистский майский привет. Минц

Л. СЕДОВ - С. СЕДОВУ

Москва, Грановского 3, квар[тира] 101

[Начало мая]

Седову. Передай: папа очень огорчен, что не достали Ходекина. Надо приложить все усилия. Сообщи, есть ли надежда. Лев

ТРОЦКИЕ - Р. РАДЕК177

Москва, Остоженка 1/9, кварт. 13

[Начало мая]

Опасаюсь[, что] письмо Вас не застанет [в] Москве, поэтому те­леграфирую. [Из] Берлина начал получать еженедельник «Манче­стер Гардиан»178. Выписка книг Прейсса179отсюда удобнее всего, но как пересылать деньги? [Из] института Маркса получил первый том для литературного редактирования180. Карла [Радека] необхо­димо на юг. Полине сердечная благодарность [за] книги, посылки, заботы. От всех друзей бодрые письма. Большое спасибо, Роза Маврикиевна, обнимаем. Лев, Наталья

ТРОЦКИЕ - МУРАЛОВУ

Тара, [ул.]Луначарского, Муралову

[Начало мая]

Здоровье удовлетворительно. Крепко всех обнимаем. Лев, Ната­лья, Лева, Аня

ТЕЛЕГРАММА ТРОЦКОМУ

Алма-Ата, Троцкому, из Баку

5 мая

Пламенный привет. Едем [на] новое местожительство [в] Бахчи­сарай. Слышали [о] вашей болезни. Телеграфируйте здоровье [в] Новороссийск, [до] востребования. Коте181, Ладо, Васо, Ксения

ТЕЛЕГРАММА ТРОЦКОМУ

Алма-Ата, Троцкому, из Термеза.

5 мая

Первомайский привет. Шумская, Радзевич, Микина

Послана копия письма Мрачковскому182.

ТРОЦКИЙ - К. ЦИНЦАДЗЕ

Новороссийск, [до] востребования

5 мая

Здоровье лучше, работаю, пишу сегодня [до] востребования [в] Бахчисарай. Жду письма. Привет, Троцкий

А. СЕДОВА - Л. СЕДОВУ

Алма-Ата, Красина 75,

Седову, из Москвы

5 мая

Сокращена [на] службе. [В] понедельник начинаю мытарства, об­жалования. Отпуск сорван. Настроение скверное. Купе [для] проез­да няни [и] мне имею. На руках инструкции нет. Аня

МУРАЛОВ – ТРОЦКОМУ

Алма-Ата, ответ 85

Троцкому, из Тары

5 мая

Сообщите состояние здоровья. Муралов

, [до] востребования, Коте Цинцадзе.

Алма-Ата, ответ 85, Троцкому, из Тары.

5 мая.
Сообщите

[После 5 мая.] Бахчисарай, Коте Цинцадзе состояние здоровья. Муралов

ТРОЦКИЙ - ЦИНЦАДЗЕ.

Письмо послал. Здоровье удовлетворит

Троцкий – Цинцадзе

[После 5 мая]

Бахчисарай, Коте Цинцадзе

Письмо послал. Здоровье удовлетворительно. Привет. Лев

ТРОЦКИЙ - А. ЧЕЧЕЛАШВИЛИ

Тифлис, Паскевича б, Алия Чечелашвили

6 мая
Спасибо [за] карточку, сердечный привет друзьям. Лев

ТРОЦКИЙ - ПРЕОБРАЖЕНСКОМУ

Уральск, Некрасовская 18, Преображенскому

б мая.

Получил

ТРОЦКИЙ - МУРАЛОВУ

Тара, Фурье 3, Муралову

б мая

Не считая приступов малярии, здоров, работаю, получил ваше письмо. Привет, Троцкий

ПИСЬМО ТРОЦКОМУ183

Дорогой товарищ!

Пользуюсь случаем подать весточку. Товарищ, который приве­зет письмо, расскажет подробно о положении здесь, что Вам, ве­роятно, будет передано. Ограничусь самым главным. На днях выхо­дит брошюра, содержащая «Платформу», «Письмо в истпарт»184, Вашу речь на последнем пленуме185, обращение в ИККИ186 и неко­торые мелкие документы. Я написал предисловие к платформе и примечание к письму. Все выходит от имени Истмена187. Из ор­ганов к нашим услугам орган Л.188 и газета венгерских товарищей, о которой ниже. Теперь, когда я ближе познакомился с Истменом. и Л., могу подробнее сообщить о них. Истмен, конечно, не коммунист; это радикальный интеллигент, который занимался бы поверхностным восхвалением СССР, как десятки других, если бы случайно не связался бы с нами. Его связь с нами тоже поверх­ностна. Если бы мы победили, его связь с нами укрепилась бы. При нынешних условиях он будет отдаляться от нас. Он заявил, что ничего, кроме литературных поручений, он выполнять не бу­дет, хотя и это он делает не совсем охотно. На него действуют, по­мимо прочего, следующие два обстоятельства. Он фактически лишен из-за нас средств к существованию. Радикальные элемен­ты («Нейшен»189 и пр.) не желают из-за него терять связь с комму­нистами и порвали с ним, не печатают его, и он страшно изолиро­ван. Во-вторых, он боится повторения того, что Вы с ним сделали190, и неоднократно говорил об этом. Поднять немного его дух можно было бы, если бы Вы могли как-нибудь задним числом реабилитиро­вать его (скажем, в форме письма к кому-нибудь, помеченного зад­ним числом) или хотя бы подать ему весточку (через меня, чтобы у него осталось). Лучше последнее.

Что касается Л., то это человек без политического хребта. Но именно поэтому его можно тащить, и я считаю, что в свое вре­мя Вы сделали ошибку, не закрепив его за нами. Еще за несколько дней до нашего знакомства он в связи с высылкой написал статью, в которой говорил, что хотя он считает, что Ст[алин] прав против нас, но не может согласиться с такими методами борьбы. На мой вопрос, что это означает, он ответил, что он не имел никакой свя­зи — документов — и был дезориентирован. По существу же, дело в том, что, помимо его бесхребетности, он вынужден сильно лави­ровать, чтобы не потерять положение. Газета принадлежит не­мецкому коллективу, который состоит из бывших людей. Это все допотопные старички, которые в молодости принадлежали в Германии к рабочему движению. Здесь они давно уже стали хо­зяевами всяких булочных и колбасных, но по старой традиции считают себя социалистами. Л. вынужден к ним применяться. По­этому он до сих пор в редакционных статьях (а по американскому обычаю редакция отвечает только за эти статьи) ни разу не соли­даризировался с нами политически, а все больше аргументирует

от человечности и пр. Зато в других статьях можно найти все, что угодно: от откровенно социал-демократических рассуждений до уль-тракоршистских191.

Я пишу частенько, хотя не особенно приятно видеть наши ста­тьи в таком соседстве; приходится писать потому, что другого мес­та нет. В частных разговорах Л. весьма радикален и уверяет посто­янно в готовности сделать все, что Вы от него потребуете, хотя на практике он далеко не реализует даже то немногое, что я просил у него. Так как в его позиции большую роль играет его личное отно­шение к Вам, это нужно использовать, и Вы должны написать ему, наметить перспективы и дать инструкции. Это будет иметь значе­ние и потому, что и он, как и И[стмен], боится, что Вы снова отре­четесь от него.

Пока что польза, которую удалось извлечь из него, заключает­ся в том, что через него удалось получить некоторые связи. Через него я связался с венграми. Это — группа прекрасных преданных рабочих (около 60 — 70 чел.), настоящих коммунистов. Их руко­водители исключены недавно за поддержку нас. Не имея никаких связей, документов, они еще до нашего знакомства начали изда­вать еженедельник («Пролетар»), в котором заняли совершенно правильную линию, полностью совпавшую с нашей. Насколько я могу судить по их короткому изложению содержания статей, они больших промахов не делают. Я заметил только один — когда они без всяких комментариев перепечатали чисто корш[истскую] статью. Я посылаю комплект; постарайтесь найти челове­ка, знающего язык, и ознакомиться. Так как это — безусловно наши люди, Вы должны написать им, подбодрить их, указать на прома­хи, подчеркнуть линию и пр. Во всех письмах надо будет, между прочим, подчеркнуть, что я действую по Вашим директивам. Это поможет мне в решительные моменты, если нужен будет какой-нибудь нажим.

Теперь нащупал еще связь с одной еврейской группой и на днях повидаюсь с ними. Помните, что при оторванности продолжать работу можно будет лишь, если Вы не забудете присылать докумен­ты и информацию. Хорошо также, если бы удалось наладить пере­сылку статей. Они могли бы публиковаться одновременно и здесь, и в Европе. Пока приходится ориентироваться по «Пролетару» и еврейским материалам, которые доходят. Этого мало.

Наконец, последнее. Я приступил к организации комитета по­мощи арестованным и сосланным. Я не решался делать этого сам и полагал приступить к сбору неофициально. Но недавно я полу­чил от наших из Берлина письмо, в котором они предлагают раз­вернуть широкую кампанию. Я написал обращение, которое, кроме И[стмена], Л. и венгров, подпишет ряд людей леворади­кального типа. Надеемся привлечь Синклера192. Ему написали, но от него пока нет. Подбор подписей производим очень осто­рожно. Кстати, И[стмен] и Л. идут на это не совсем охотно, хо­тя отказать не могут. Но дело от этого затягивается. Материаль-

но это может дать много, но сам не совсем хорошо представляю се­бе политический эффект этого дела. Если почему-либо директива об этом дана без Вашего ведома, подумайте и, если Вы против, те­леграфируйте немедленно.

Теперь о прочих делах. Позицию, занятую Вами по отноше­нию к организационным мероприятиям немцев, считаю абсо­лютно неправильной. Мы обожглись на Альт[оне]193 и перегиба­ем палку в другую сторону. Постановка вопроса в директивах и в письмах к конгрессу Л [енин]б[унда] (я исхожу из того, что они писаны Вами) совершенно правильна, поскольку дело идет о вто­рой партии. Но толковать эту постановку распространительно и выдвигать ее против всяких организационных оформлений зна­чит толкать то, что есть, на распад. Я хорошо видел, как они тая­ли, потому что они были неоформлены. Фракция тоже, как Вам известно, мало выигрывает от недостаточного внимания к орга­низационным вопросам. На такой же путь, как и немцы, стал, как Вам, вероятно, известно, и Тр[эн], который организовал комитет по восстановлению.

Другое дело — тактика. Против выставленных списков надо воз­ражать категорически: это воспроизводит в расширенном виде альт[онскую] ошибку и может привести к очень вредным послед­ствиям. Я думаю, что если бы мы заняли правильную позицию, и одобрили организационные шаги, нам легко удалось бы добить­ся их отказа от выстав[ленных] списков или, вернее, разговоров об этом. Я думаю, что в конечном счете они списков не выставят, а лишь оскандалят себя угрозами.

Что, кстати, означает выступление Радека194? Если это — шаг к отходу от нас, то это — вредная анархическая выходка. Несмотря на мое отношение к немцам, которое Вам известно, я не думаю, чтобы было умно рвать с ними теперь. Как бы то ни было, нем­цы представляют собой единственную заграничную группу, ко­торая в членораздельной и политически грамотной форме про­должает отстаивать наши основные политические взгляды и дает в основном правильную оценку происходящего в СССР. Они ругали нас, Заявление 121-го195. Я не знаю, что они тогда пи­сали (я не имею этих номеров), но по существу они ругали поде­лом: теперь мне кажется бесспорным, что этого заявления по­давать не надо было.

Единственно, что нас отделяет от них по существу теперь, это — их пассивная поддержка шарлатанства насчет троцкизма, но это видно только для весьма искушенных людей. Я имел по этому пово­ду переписку с М[асловым] и поставил перед ним вопрос довольно резко. Он ответил примерно следующее: он считает Вашу дорево­люционную позицию меньшевистской; считает, что мы в 1923 г. были правы только частично в одном вопросе — во внешней харак­теристике партрежима, хотя не поняли его социального смысла; но он не видит, какое это имеет касательство к современным отно­шениям. Он считает, что наша тактика была неправильная (в этом

он не столь уж неправ), но политических разногласий у него нет. Ему я ответил письмом, в котором пытался доказать, что «троц­кизм» будет элементом разложения всех оппозиционных групп, которые не выступят решительно против этого шарла­танства (кстати, свежий пример мы уже, кажется, имеем на группе Сюзанны)196; но мы должны помнить, что среди того моря клеветы и вражды, которое создано вокруг нас, нам не следует швыряться людьми, которые нас поддерживают, хотя бы они не на все 100% были нашими.

То же относится и к Трэну. Возможно, что теперь дела немного сдвинутся во Франции. Опираясь на [группу] «Прот[ив] теч[ения]», надо привлечь и Тр[эна] и Сув[арина] — последний все-таки наш. Он пал жертвой нашей слишком большой лояльности по отноше­нию к нашим дорогим союзникам. Теперь надо эту ошибку испра­вить: при всех своих ошибках он, как революционер, все еще на де­сять голов выше и Сюз[анн] и тех проходимцев и болтунов, которые стоят во главе к[ом]п[артии]. В его ошибках больше виноваты мы, которые бросили его, чем он. При том влиянии, которое Вы имее­те на него, его можно вернуть в наше русло, и он нам еще нужен бу­дет: он будет из тех, которые останутся с нами и тогда, когда еще мно­гие из наших, которых мы считаем очень близкими, уйдут от нас, — а дело как будто идет к этому.

В связи с этим — несколько слов про домо суа197. Несмотря на то, что мы разбиты, мы идейно победили. Но эта наша победа при со­временных условиях превращается в источник разложения в на­ших рядах. Повторяется то, что уже было раз, примерно зимой 1924 — 1925 гг., когда многим казалось, что разногласия по сущест­ву изжиты и что оставаться в оппозиции теряет смысл, что нельзя оставаться «против партии» по личным связям, симпатиям или из упрямства. Многие уходят потому, что искренне убеждены в этом; многие — потому, что это дает им видимость самооправдания или просто приличный идейный повод для возвращения своего по­ложения. А этот развал в нашей среде может иметь весьма пе­чальные последствия. Возможны, очевидно, два положения: ли­бо в момент обострения положения (а это, вероятно, будет осенью) Ст[алин] капитулирует перед правыми и резко заберет вправо. Тогда часть вернется к нам; другая часть будет продолжать катить­ся и растворится в общей массе.

Я, однако, считаю более вероятным другое — что Ст[алин] за­хочет покончить с правыми и вынужден будет продолжать левую линию, тем более, что теперь уже для всякого слепого ясно, что по нашему пути лежит выход. Но в этих условиях Ст[алин] вы­нужден будет искать поддержки слева. Если мы сохранимся к то­му времени как политическая группировка, мы можем еще сыг­рать свою роль и политически ожить. Если же к тому времени наши основные кадры капитулируют, то Ст[алин] предпочтет опереться на них в проведении левого курса. Эти люди, которые все-таки проходили школу оппозиции (некоторые даже и в качест-

ве учителей), будут поставлять идеологию, Ст[алин] будет иметь лавры, а Вы с небольшой кучкой верных людей будете окончатель­но уничтожены.

Если мы хотим обеспечить левый курс и не отрезать себе окон­чательно пути для возвращения на политическую арену, нам нужно во что бы то ни стало задержать развал. Надо дать людям перспек­тиву; если ее пока нет, надо ее выдумать, чтобы хотя бы до осени удержать кадры. Этот развал в малом масштабе я наблюдаю и здесь. Нас здесь было четверо: один капитулировал сразу после съезда, второй — на днях, остались мы вдвоем с нашим общим другом П-м; в последнее время и он не выдержал; он отказался вести какую бы то ни было работу потому, что не хочет вести борьбу против партии и в такой момент, когда она проводит нашу линию. Он еще не капи­тулировал, но уже ведет какую-то двойную игру.

Это связано с нашим партийным положением. После съезда нам предложили подать заявление. Я исходил из того, что нам нужно удержаться в партии, и мы написали общее заявление в ду­хе заявления 121 (нам это позволительно). Мы расписали, что у нас нет программных разногласий и осудили фракционную ра­боту, но оговорили, что мы считаем неправильным исключение оппозиции из партии. Так как наше парт[ийное] начальство со­стоит из обывателей, которые хотят, чтобы в их хозяйстве все бы­ло без скандалов, удовлетворились. Но когда дело дошло до Моск­вы, они получили нагоняй. Сам Яр[ославский] написал письмо и предложил потребовать от нас — в качестве минимального усло­вия — снятия пункта о несогласии с исключением и осуждения так называемых директив. Особенно настаивали на втором. Я заявил, что по первому пункту я продолжаю оставаться на своей точке зрения, а по второму, что — хотя против фракционной работы, но так как директивы являются прямым следствием определенных методов борьбы с оппозицией, то, осудив директивы, я тем самым косвенно одобрил бы не только исключение из партии, но и ссыл­ки и аресты. Позиция, конечно, весьма слабая, и нас бюро исклю­чило. Насколько я понимаю, некоторые идут на подачу таких заяв­лений, какое требовалось от нас. Я не знаю конкретной обстановки на месте и не могу судить о том, насколько это правильно, но для се­бя я считаю это неприемлемым. На заседание ячейки я явился и был исключен. П. не пришел тогда и теперь его почему-то пока не трогают. Не знаю — давал ли он какие-нибудь авансы или нет. Ближайшие дни покажут это. Мне он заявил, что требуемого за­явления не подаст пока, но он сделает это, если убедится, что ле­вый курс взят серьезно. Так как пока дело ограничивается тем, что он только отказался работать, хотя он и раньше делал это не­охотно, то распространяться о нем пока не нужно. Я убедил его написать Вам письмо с изложением своей точки зрения. Прочи­таете — решите.

Еще несколько слов обо мне. Возможно, что в связи с исключе­нием мне скоро будет предложено поехать домой. Здесь снова вста-

ет вопрос о предложении, которое мне было сделано от Вашего имени. Обдумайте снова этот вопрос. Если даже решить, что мне нужно пожертвовать для дела собой, то нужно ли это на нынешней стадии для дела? Так как мы с Вами являемся теперь полными анти­подами — в географическом смысле этого слова, — то я при лучших условиях смогу получить ответ лишь месяца через два. Поэтому прошу Вас постараться ответить сейчас же по получении. Жму ру­ку. Желаю бодрости и здоровья. Я, как никогда, бодр и уверен в на­шей правоте.

Ваш С.

Я прочитал письмо и нашел, что я не совсем полно формулиро­вал свое отношение к тому, что сейчас делается на родине и могу быть неправильно понят. Постараюсь коротко формулировать. Нынешний левый курс, рабски и неуклюже копирующий платфор­му, несомненно является результатом реакции со стороны рабоче­го класса, которую Вы правильно предсказали. Но произошла эта реакция не так, как мы ожидали: наша деятельность была сама формой проявления этой реакции, но мы были разбиты, когда по­пытались политически организованно оформить эту реакцию, причем были разбиты при пассивности пролетариата. А затем, после нашего поражения, рабочий начал реагировать тем единст­венным способом, который у него остался после того, как проле­тарское крыло партии потеряло возможность отражать его инте­ресы, — стачкой.

С другой стороны, два основных явления последнего времени с исключительной резкостью и рельефностью сигнализировали крах сталинской политики. Провал заготовок показал, куда ведет крестьянская политика; а Шахтинское дело наглядно показало, как бюрократический режим раскрывает дверь контрреволюции. Все это вместе и вызвало поворот. Но говорить о левом курсе еще ра­но. Война только объявлена, но борьба,еще на началась. Антипро­летарские элементы еще не дали ответа. Как пойдет дело, когда этот ответ последует, — вот вопрос, который позволит судить о том, каков курс. Какова наша роль? Реакция со стороны рабоче­го класса протекает в стихийных, а поэтому в наиболее опасных и вредных формах. Если мы не можем ее возглавить, она либо бу­дет раздавлена, либо может зайти дальше, чем мы хотим, и будет возглавлена другими.

Мы должны сделать все, что от нас зависит, чтобы оформить и организовать начавшуюся активность пролетариата. Поэтому именно теперь при «левом» курсе надо работать не меньше, а боль­ше, чем при откровенно правом. Ближайшее время будет реши­тельным для революции в целом. При резко обострившихся про­тиворечиях в стране политика зигзагов становится все более невозможной (я говорю не о тактическом и стратегическом мане­врировании, а о болтании между классами). Либо, наконец, будет взят правильный курс, либо революция гигантскими шагами пой­дет под уклон. В первом случае мы должны организованно восста-

новить свое положение в партии и тем обеспечить этот курс, во втором — мы должны будем разделаться с иллюзиями и органи­зованно продолжать борьбу. И в том и в другом случае мы должны быть максимально активны и организованны. Вы, конечно, пони­маете, как трудно при здешней оторванности наметить себе пер­спективу, и понимаете, с каким нетерпением я буду ждать ответа. Адрес, по которому мне можно писать, имеется у московских това­рищей и в Париже.

Дорогие товарищи!

Пользуюсь случаем. Предъявитель сего передаст вам подроб­но все о местных делах. Учтите все и наладьте пересылку инфор­мации и материалов. Хорошо, если бы удалось наладить и пере­сылку статей. Считаю необходимым сообщить кратко свою позицию по основным вопросам. Я считаю абсолютно непра­вильной вашу установку по отношению к органам немцев. Воз­ражать против организационного оформления группы — зна­чит толкать ее на распад. Мы должны были бы на собственном опыте понять, что значит невнимание к организационным во­просам. Другое дело — выставление списков. Это означало бы повторять в расширенном масштабе альтонскую ошибку. Я пола­гаю, что если бы мы заняли правильную позицию к организацион­ному оформлению, нам легко удалось бы убедить их отказаться от списков, тем более, что, я думаю, они ограничатся лишь угро­зами и не будут скандалиться. Во всяком случае, реагировать, как Радек, вредно. Если его заявление не есть шаг к отходу, то это — анархическая вредная выходка. Как бы мы ни относились к нем­цам и каковы бы ни были наши разногласия, они все-таки един­ственная группа, которая политически грамотно и в основном правильно освещает положение в СССР. При той обстановке, ко­торую мы имеем сейчас, швыряться ими не стоит. То же относит­ся и к Тр[эну], который в организационных вопросах согласен с нами. С Сюзан, по-моему, надо кончать, если мы с ней имеем какие-нибудь дела. Она вместе с Саф[аровым], за которым она идет, является источником разложения и все равно уйдет.

Несколько слов о моей позиции по нашим внутренним делам. Мы одержали идейную победу, хотя мы разбиты, как никогда. Реак­ция со стороны рабочего класса, которую мы ожидали, пришла, но в форме, которую мы предвидеть не могли. Когда мы пытались оформить эту реакцию политически, пролетариат нас не поддер­жал и дал нас разбить. А затем он стал реагировать единственным способом, который остался у него, — забастовкой. С другой сторо­ны, основные два явления последнего времени сигнализировали исключительно ярко крах ст[алинской] политики: провал хлебоза­готовок и Шахтинское дело. Самое опасное с нашей стороны - успо­коиться и прекратить борьбу на том основании, что партия, мол, повела нашу линию. Многие отойдут от нас на этой почве — одни искренне, другие — потому, что они найдут в этой концепции по-

вод, которого они ждали для приличного «идейного» отхода. Вы­вод надо делать как раз обратный: больше, чем когда бы то ни бы­ло, усилить активность. Левого курса еще нет; есть только деклара­ции. Посмотрим, что будет, когда кулак даст свой ответ.

Если мы действительно хотим обеспечить левый курс и восста­новить свое положение в партии, мы должны сделать все, что мож­но при нынешних условиях для того, чтобы возглавить начавшуюся реакцию рабочего класса. Если мы этого не сможем сделать, то ли­бо рабочий класс будет снова и надолго разбит, либо движение пе­рельет через наши головы и его возглавит кто-либо другой. Это — та линия, которую я провожу здесь теперь. Вы понимаете, как мне важно знать ваше мнение по всем этим вопросам при здешней ото­рванности. Снова прошу сделать все, чтобы наладить связь. О моем личном положении вам расскажет податель.

Всего доброго. Жму руку.

Ваш Ю.

8 мая 1928 г.

Прилагаемое письмецо прошу передать, по возможности ско­рее, Старику.

БОГУСЛАВСКИЙ - ТРОЦКОМУ

Ответ 155

Алма-Ата, Троцкому, из Новосибирска

8 мая

Беспокоюсь [в связи с] отсутствием ответа [на] мои два пись­ма. Телеграфируйте Кузнецкая 8 [о] здоровье [и] быте. Привет,

Богуславский

БОГДАСАРОВ - ТРОЦКОМУ

Алма-Ата, Троцкому, из Баку.

8 мая

Почему не отвечаете [на] посланную мою телеграмму. Сообщи­те [о] здоровье. Сердечный привет. Богдасаров

ТРОЦКИЙ — БОГДАСАРОВУ

[9 мая.]

Спасибо, аптечку получил, заболел малярией, форма не тяже­лая. Троцкий

Ф. ЮДИН. ПИСЬМО ТРОЦКОМУ

11-12 мая 1928 г.

Здравствуйте, уважаемый Лев Давидович!

Вот уже несколько дней, как я приехал к месту ссылки в Ачинск. Оппозиционная колония, а нас тут шесть человек, производит пе­чальное впечатление. Нет спайки, нет элементарных товарищеских отношений.

Такое состояние колонии — не случайно. Тон соответствующий, вернее, не соответствующий, дал С[афаров].

Я был у него на днях, и мы беседовали около четырех часов. Ес­ли отбросить чисто внешнюю часть вежливого приема и прочую мишуру, то создается впечатление, что ты сидел на активе Ленин­град[ской] орг[анизации] времен 1923 —1924 гг., с той только разни­цей, что на активе вряд ли подавали бесплатно кофе. Слово «троц­кизм» (ну и далось им это словечко) не сходит у него с уст.

Прежде всего, я прочел два заявления С[афарова], одно — Чет­вертому пленуму ИККИ198, другое — последнему пленуму ЦКК.

Когда читаешь заявление в ЦКК, чувствуется, что С[афаров] сде­лал шаг «вперед». Правда, он еще поругивает 3[иновьева] и К[аме-нева] за их беспринципность и пр., но тон заявления, дух его уже не тот.

Указывая ЦКК на ряд опасностей в стране, идущих справа и с ко­торыми, по его мнению, нужно бороться, С[афаров] вместе с тем считает, и в этом сказывается его движение «вперед», не меньшей опасностью идущее слева «заигрывание в двух документах, опубли­кованных в «Правде» 15 января с полуменьшевистскими, авантю­ристическими попутчиками типа Суварина». Он далее считает гу­бительным для дела Ленинской оппозиции блок с Греком, «этим прямым предателем революции». Не менее вредной Сафаров счи­тает политику Рут [Фишер]-Маслова-Урбанса и, конечно, вполне солидарен с телеграммой Р[адека].

«Гвоздь» заявления заключается в том, что считает нужным бо­роться и с теми представителями из группы 1923 г., которые ныне добиваются пересмотра решений Пятого Конгресса К[оммунисти-ческого] И[нтернационала], которые он, С[афаров], считает абсо­лютно правильными и которые (в заявлении сказано, «некоторые из них») мечтают о второй партии, а это и есть рецидив троцкизма 1923 года. Совершенно понятно, что вначале беседа носила «реког­носцировочный» характер, поскольку С[афаров] старался выяс­нить наши (я был еще с одним товарищем) настроения и взгляды.

Философия его нынешней политической позиции проста: все разногласия, всю неправильную политическую линию ЦК он сводит к вопросу о руководстве, но под «особым» углом зрения. Эту пробле­му, как увидите ниже, он разрешает весьма «удачно».

Начинает он свои рассуждения, как полагается «большому вож­дю», с оценки международного положения.

  1. Относительная стабилизация капитализма трещит по всем
    швам. На первых порах в отношении к СССР это скажется в эко-­номической блокаде, а затем — в прямой интервенции против Со-­
    ветского Союза.

  2. Перед лицом подобной опасности, точнее — катастрофы,
    нельзя ставить вопрос о руководстве ВКП так, как его ставила оп­-
    позиция до XV съезда. Хочет или не хочет нынешнее руководст­-
    во, оно вынуждено будет вести революционную войну за СССР,
    за сохранение диктатуры пролетариата. О гражданском мире вну-

три СССР в случае войны не может быть и речи. Залог именно та­кой политики партии, по мнению С[афарова], кроется в Револю­ционности Российского Рабочего Класса, в большевистских тра­дициях партии и т. д. Революционный подъем рабочего класса будет таким же, каким мы его наблюдали в 1919 — 1921 гг. Коро­че. Революционность рабочего класса ставит предел сползанию вправо. (Бухаринская трактовка роста кулака при диктатуре проле­тариата.) В таком случае, рассуждает он далее, каждый оппозицио­нер обязан будет отказаться от своих взглядов, «начихать на них», отказаться от критики политической линии ЦК и взять винтовку для защиты СССР.

А так как опасность войны сегодня более реальна, чем когда-ли­бо, значит — нужно немедля подавать соответствующие заявления ЦК, от взглядов (пока) не отказываясь.

Это, по мнению С[афарова], одна политическая линия для оп­позиционера, другая же заключается в том, чтобы строить вторую партию, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Второй путь он отметает как явно авантюристический.

Подумаешь, какая добродетель. Как будто бы кто-то хочет стро­ить или даже уже строит вторую партию, а он, С[афаров], чуть ли не в единственном числе, защищает дело Ленина.

3. Вопрос о второй партии им выпячивается якобы потому, что
основная группа оппозиции 1923 г. в свете документа «На новом
этапе» «резко порвала с платформой 13 чл[енов] ЦК и ЦКК», ко-­
торую только он, С[афаров], и его немногочисленные сторонники
защищают и ныне. «Кто стоит на позициях «Нового этапа», — изрекает Сафаров, — тот не может защищать платформы».

«Троцкисты» же, поскольку они связывают наступление полно­го Термидора с прекращением прилива рабочих в партию, тем са­мым ставят в порядок дня вопрос об организации второй партии. Ибо может быть такое положение, когда приток рабочей части партии в оппозицию прекратится совсем (тут и неправильная оп­позиционная тактика, давление партаппарата, надвигающаяся опасность войны и пр.), а Термидора все же не будет.

Особенно резко нападает он на фразу из «Нового этапа» о послед­нем историческом всплеске октябрьской волны, которую он тракту­ет как фундамент к созданию второй партии. Его трактовка этой фразы ничем не отличается от пресловутых комментариев Слепко-ва во втором номере «Большевика». Методы проработки оппози­ции в 1923 г. в Ленинграде сказались в этой беседе на 300%.

4. Вопрос о смене партруководства или о частичной замене его
не может быть поставлен в повестку дня, т. к. не на кого менять,
ибо «разногласия 1923 года с тогдашней оппозицией не только
не изжиты, но наоборот — возведены в некоторую более высокую
степень». «Я не знаю, заявляет С[афаров], было бы лучше, если бы
в П[олит]б[юро] был Л. Д.» [Троцкий].

«То, что вы (группа 1923 г.) ныне делаете, — изрекает С[афаров] далее,— есть проявление троцкизма в самом худшем его виде — в из­дании 1914 года».

Допущение 3[иновьева] и К[аменева] к партруководству он так­же считает невозможным и, следовательно, остается только то, что есть — фракция Сталина, перед которой, конечно (?!), капиту­лирует группа Рыкова.

Вот какими путями С[афаров] прокладывает себе дорогу к ста­линскому руководству.

И он заверяет ЦКК, что будет бороться не покладая рук не толь­ко с оппозицией справа, но и с опасностью слева, т. е. троцкизмом.

А когда мы спросили, с какой программой он идет сегодня в пар­тию, мы услышали весьма напыщенный ответ: «С платформой 13-ти, которую я буду защищать».

Он далее считает грубой, непростительной ошибкой блок с груп­пой Л. Д. [Троцкого], ибо троцкизм не может не давать рецидивов».

— Ну а ежели войны не будет, ни в этом, ни в будущем году, ведь в таком случае рухнет вся ваша «платформа»? — спрашивали мы.

«Это ничего не значит, — заявляет С[афаров],— моя нынешняя по­литическая позиция имеет в виду не только войну с капит [алистическим] Западом как катастрофу, но и кризисы, затруднения внутренне­го порядка, т. е. то, что мы имеем фактически на сегодняшний день».

Вот и вся его позиция.

Когда я рассказал ссыльным товарищам эту беседу, мы решили порвать с С[афаровым] самым резким образом. Но поскольку он, к великому сожалению, в некоторой степени б[ывший] лидер, мы решили написать Вам, дабы Вы посоветовали, как нам лучше поступить. Вместе с тем нам бы очень хотелось получить от Вас не­которые замечания и по существу высказанных С[афаровым] взглядов.

С коммунистич[еским] приветом

Ф. Юдин

Ачинск, ул. Л. Толстого, № 16

P. S. Когда была получена газета, в которой опубликована теле­грамма т. Радека в «Правду», мы послали ему телеграмму в Тобольск следующего содержания: «Возмущаемся, но пока еще надеемся». Через некоторое время был получен ответ: «Чем вы возмущены? Привет. Радек».

Что значит ответить по существу!

Ф. Юдин

Н. ДУДЕЛЬ — ТРОЦКИМ

Алма-Ата, улица Красина 75

Троцким, из Москвы

12 мая.

Возобновила посылку газет 8 мая. Письма еще не получила. Це­луем, Надежда

А. СЕДОВА - Л. СЕДОВУ

Алма-Ата, Красина 75,

Седову, из Москвы

12 мая

Восстановлена. Отпуск 25[-го], полтора [месяца] без содержа­ния, возможно, получу контрольный. Сообщи вольт[аж] лампы, раз­мер кепки. Целую всех, Аня

Р. РАДЕК - ТРОЦКОМУ

Алма- Ата,

Троцкому из Москвы

14 мая

Выехала 12 мая [в] Тюмень, далее [в] Томск. Деньги лежат [у] Прейсса. Большое спасибо [за] телеграмму. [С] Троцкому, из Москвы. 14 дороги напишу. Роза

ТРОЦКИЕ – РАКОВСКОМУ

Раковскому

16 мая

Как здоровье? Беспокоимся отсутствием вестей. Обнимаем. Лев, Наталья

Л. СЕДОВ - ВИРАПУ

[16 мая].

Вирапу

Лекарства получены. Большое спасибо. Письмом подробно.

Лев

Ф. ЮДИН - ТРОЦКОМУ

Уважаемый Лев Давидович!

Посылаю Вам статью Пекаря-Орлова, опубликованную в газете “Советская Сибирь” 15 мая, так как полагаю, что она представляет для Вас некоторый интерес. С ком[мунистическим] приветом. Ф.Юдин

мая.

Раковскому. 16 мая.

Уважаемый Лев Давидович!

чинск, 16 мая

некоторый интерес. С ком[мунистическим] приветом, Ф. Юдин

А

Посылаю Вам осыла

Ачинск, 16 мая 1928 г. ул. Л. Толстого № 16

ТЕР-ВАГАНЯН - ТРОЦКОМУ

Алма-Ата, Троцкому, из Бийска

7 мая

Получили [ли] два моих письма? Ваганян

ОГАНЕСЯН - ТРОЦКОМУ

Алма-Ата, Троцкому, из Андижана

19 мая

Вместо Баку ленинский привет из Андижана. Сообщите Ваше здоровье [до] востребования. Оганесян

ТРОЦКИЙ - ОГАНЕСЯНУ

[19 мая]

Здоровье удовлетворительно, несмотря на благоприобретен­ную малярию. Пишите. Привет. Троцкий

ТЕЛЕГРАММА ТРОЦКОМУ

Срочно, Алма-Ата, Троцкому, из Колпашево

[19 мая]

Замедлено повреждением

Предложения, оценку Евгения [Преображенского] решительно отвергаем. Ответьте немедленно. Смилга, Алъский, Нечаев

ОТВЕТНАЯ ТЕЛЕГРАММА ТРОЦКОГО

[Алма-Ата — Колпашево] [19 мая]

Предложения отвергаю. Написал Вам ...,199 мая. Привет, Троцкий

Г. ВАЛЕНТИНОВ - ТРОЦКОМУ

Алма-Ата, Льву Давыдовичу Троцкому,

из Усть-Кулома

19 мая

Отправил письма 1-го, 26-го марта, 11-го, 14-го, 19-го апреля. По­лучили ли? Сердечный привет. Валентинов

ТРОЦКИЙ - Г. ВАЛЕНТИНОВУ

[Алма-Ата — Усть-Кулома]

[19 мая]

Получил.

Л. СОСНОВСКИЙ. ПИСЬМО ВАРДИНУ200

Товарищ Вардин,

Получил вашу переписку с Саркисом и заявление ваше с Сафа-ровым в ЦКК. Впечатление такое, что документы эти никак не мо­гут принадлежать одному и тому же человеку в одно и то же время. В письмах к Саркису вы в общем правильно замечаете, что Саркис просто-напросто ищет подходящей версии для отречения. И пото­му весь использованный им арсенал аргументов за отречение вы без труда забраковали. В том числе и его ссылку на «новый курс». Вы правильно указали, что лучшей поддержкой всех здоровых ме­роприятий будет с нашей стороны (помимо практической деловой поддержки и выполнения) критика непоследовательности в поли­тике, разоблачение ее двойственности. Вы спрашивали Саркиса: где бы была партия, если бы не было отчаянной борьбы оппози­ции за ленинскую линию против бухаринского врастания кулака

в социализм. А я вас теперь спрашиваю: где будет партия, если все подадут такие заявления, как вы с Сафаровым. Весь ваш порох про­тив Саркиса оказался испорченным зря, ибо вы встретились с ним «на ефтом самом месте». В вашем заявлении нет прямого и откры­того отречения от платформы большевиков-ленинцев. Но в этом ваш минус по сравнению с Саркисом. Он прямо отрекается от плат­формы и говорит: ошибся. А вы...

Гвоздем вашего заявления является указание на то, что вы счи­таете недопустимыми «попытки использования трудностей внут­рипартийного положения в целях воскрешения колебаний старо­го троцкизма».

Неужели это и есть платформа оппозиции (большевиков-ленин­цев)? Извините меня, это есть слепковско-мартыновско-марецкая201 «проработка» оппозиции. Недаром же все наши документы в дис­куссионных листках назывались «троцкистскими». «Проработчи-ки» знали, на что бьют. И вот — клюнуло. Вардин и другие клюнули на слепковскую удочку. Чисто ярославским стилем пишут, что кто-то пытается использовать трудности внутрипартийного положе­ния «в целях воскрешения колебаний старого троцкизма».

Кто же это пытается и когда именно «воскрешать колебания» (стиль-то каков у двух отличных стилистов-журналистов). О каких трудностях внутрипартийного положения говорит Вардин? О том, что Вардин — в Бийске, Смилга — в Нарыме, Радек — в Тобольске, а Рафаил — в Туруханске. О том, что есть рабочие ячейки, в кото­рых уже 5% партийцев арестовано и выслано, не считая просто вы­гнанных за ворота. Кто же эти трудности создал и кто их использо-вывает? Вы похожи на Митрофанушку202, который жалеет матушку, утомившуюся, колотя батюшку. Далее у вас есть отмежевание от тех, кто утверждает, что термидор — почти совершившийся факт. Уж, ка­залось, после наших публичных заявлений съезду о термидоре даже казенно-штатные «проработчики» перестали спекулировать «тер­мидором». А тут Вардин и Сафаров пишут конкурсное сочинение на соискание звания «проработчиков» троцкизма.

Суть вашего заявления сводится именно в том203, что вы предла­гаете услуги по изничтожению троцкизма и просите за это дать вам партбилет без заполнения анкеты отреченца. То есть вы воз­вращаетесь на позицию, которую вы занимали до XV съезда, ког­да громили оппозицию. Только вы еще немножко манерничаете, хоти­те соблюсти видимость «достоинства», хотите выглядеть немножко независимее Саркиса. Вы-де не стали на колени. Вы не только стали на колени, но даже место для коленопреклонения плохо выбрали: пря­мо в кучу... плюхнули на колени.

Ваше заявление, несмотря на это, пока не публикуется. (Датиро­вано оно 31 марта, а сейчас уже 20 мая.) Ходят слухи, что вас при­глашают на переговоры в Москву. Думаю, что сговоритесь. Раз на­счет «проработки троцкизма» вы уже готовы — об остальном сговоритесь. Поскольку, даже не выезжая из ссылки, вы уже заня­лись «проработкой», могу себе представить, какими трудами пора-

дуете вы нас, когда вам разрешат вернуться, если не в Москву, то хо­тя бы в Калугу204.

Ну что же. Путь добрый. Освобождайте место. В Бутырках мно­го пролетариев ждут вакансии в Сибирь или на границу с Афганис­таном (новые пункты колонизации для большевиков-ленинцев). Кланяйтесь там Слепкову и Мартынову. Кланяйтесь Зиновьеву с Ка­меневым (о которых вы мне писали, что это — отработанный пар истории). Кланяйтесь тому же Саркису, которому вы правильно пи­сали, что с подобными взглядами можно искать службу, а не рево­люционную работу.

Вы с возмущением писали Саркису: зачем он мучил вас цитата­ми из Данте205, Спинозы206, апостола Петра207 и пр., когда речь шла просто об отречении. Я спрашиваю вас (без возмущения): стоило ли вам мучить Саркиса цитатами из Маркса, Ленина, Энгельса, Ад­лера208, когда речь идет просто о готовности «прорабатывать» троцкизм.

К чему тут Суварин? Я не берусь защищать от вас Суварина, т. к. мало о нем знаю. Но допустим, что он — плохой коммунист. Но раз­ве он создал теорию врастания кулака в социализм? А если бы и со­здал, он ведь не член Политбюро и не вождь К[ом]и [нтерна]. Разве Суварин сказал, что формула Ленина (опираться только на бедняка и т. д.) сейчас абсолютно неприменима, что оппозиция поступает нечестно, требуя применения этой формулы к нынешней обста­новке, что это издевательство над Лениным? А если бы Суварин сказал, так ведь он не секретарь ЦК, не докладчик на XV съезде о работе в деревне. Он просто Суварин. Разве Суварин сказал, что требование освободить 40 — 50% бедноты от налога есть антикре­стьянское предложение, которое поссорит нас с деревней? А если бы Суварин сказал такую глупость, так ведь он не генсек, не «мас­тер» революции, а просто Суварин. Разве Суварин сказал, что из бедняков хорошей армии не создашь, потому что они слабогру­ды и малосильны? А если бы и сказал. Так ведь Суварин — не всесо­юзный староста209 и не член П[олит]б[юро].

В том, что вы Суварина берете как жучка на палочку, я вижу толь­ко одно: криком о Суварине и «воскрешении колебаний старого троцкизма» вы хотите заплатить за вход. Стоило для этого ехать в Бийск? Каменев и Зиновьев, не сходя с места, до этого додума­лись. Имели ли вы основание называть их отработанным паром? Если он пар, то кто же вы, едущие в Калугу с опозданием на полго­да? Если Саркис, по остроумному выражению Сафарова — Сарскис, то кто же вы?

Что касается нас, то нам, признаться, почти безразлично, кто нас будет «прорабатывать» по социальному заказу Ярославского и К°. Будет ли это вами разоблаченный кадетский подкидыш Слеп­ков, петлюровец Рафес, апостол меньшевизма Мартынов, прокис­ший Саркис, отработанный пар Зиновьев или... прозревшие в Сиби­ри новообращенные «проработчики» троцкизма Сафаров, Вардин и др. Впрочем, не совсем новообращенные. Ведь «проработкой»

троцкизма все вы занимались до грехопадения на XIV съезде. По­том Зиновьев говорил, что величайшей своей ошибкой он считает борьбу с оппозицией 1923 года, которая (оппозиция) тогда была права. Но теперь он с удовольствием скажет обратное.

Если бы мы думали, что последнее слово принадлежит «проработчикам» всех призывов, то не стоило бы и жить на свете. Но «проработчики» приходят и уходят, а большевики-ленинцы оста­нутся и победят.

Как-то вы мне посмотрите тогда в глаза? Впрочем, ведь вам и Слеп­кову придется смотреть в глаза. Человек ко всему привыкает.

[Сосновский] [20 мая 1928 г.]

ВИРАП — ТРОЦКОМУ

Алма-Ата

Троцкому, из Ташкента

20 мая

Ответ уплачен. Уведомление [о] получении [шлите] телеграфом. Привезли пока [в] Ташкент, 2-я «Коммунальная гостиница», ком­ната 47. Телеграфьте здоровье. Пламенный привет. Вирап

ТРОЦКИЙ — ВИРАПУ

[20 мая]

Аптечку получил. Телеграфировал [в] Баку. Здоровье удовлетво­рительно, несмотря на приобретенную малярию. Пишите. Привет. Троцкий

Л. СЕДОВ - ГЕТЬЕ210

[21 мая]

Москва, Октябрьское поле, Больница Боткина211, Гетье Получил телеграму [о] почти безнадежном положении Нины, сестры. Лев Давидович [в] отъезде. Очень прошу сделать все возможное.Седое

[Отправитель:] Л. Седое, Алма-Ата, Красина 75

Л. СЕДОВ — 3. БРОНШТЕЙН

[21 мая]

Москва, Бронштейн. Срочно

Мясницкая 24, кварт [ира] 110

Папа неделю [в] отъезде. Я телеграфировал Гетье. Каковы усло­вия ухода [и] медицинской помощи? Сообщи, что необходимо пред­принять.

[Отправитель:] Л. Седое, Алма-Ата, Красина 75

ТРОЦКИЙ - С. СЕДОВУ

Алма-Ата, Седову [21 мая]

Телеграфируй Зине следующее: «Удручен, что не могу быть [с] Нинушкой, помочь ей. Сообщай ее состояние. Целую вас обеих. Папа».

ТРОЦКИЙ — ТЕР-ВАГАНЯНУ

[21 мая.

Бийск, Ваганяну

Ваших писем нет ни одного. [До] востребования послал [в] марте.

БЕЛОБОРОДОЕ — ТРОЦКОМУ

21 мая
Алма-Ата, Троцкому, из Усть-Кулома

Отправлено три письма. Предложения Евгения [Преображен­ского] считаю неправильными. Белобородое

РАДЗЕВИЧ - ТРОЦКОМУ

22 мая
Алма-Ата, Троцкому, из Термеза

Письмо получил, горячо приветствуем, пишем. Радзевич

И. ПОЗНАНСКИЙ — ТРОЦКОМУ

25 мая
Алма-Ата, Троцкому, из Котласа

Все получено, кроме письма Уфимцеву. Познанский

ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ — ТРОЦКОМУ

26 мая
Алма-Ата, Троцкому, из Уральска

Получил. [В] основном согласен [в] оценке ошибок Коминтер­на. [Необходимо] тщательно учесть объективные трудности [в] оценке нашей роли. Больше скромности. Китайские сомнения, прочие письмом. Мое предложение отпадает.

Л. СОСНОВСКИЙ. ПИСЬМО ТРОЦКОМУ

Дорогой Л. Д.,

За все время я получил письма, датированные вами: 5 марта (с характеристикой передовицы «Правды» от 15 февраля), 17 мар­та (с приложением копий писем к Ищенко и И. Н. Смирнову) и, на­конец, сегодняшнее от 5 мая (с приложением переписки с Преоб­раженским по китайскому вопросу). Телеграмм было всего две. Первая ваша по приезде в Алма-Ату и вторая от 2 мая, ответная

на мою первомайскую. Телеграмму же с уведомлением не получал. Наведу на телеграфе справки. Получаю радующие меня собствен­норучные расписки ваши и Н. И. [Троцкой] на карточках об уве­домлении. Они хоть скоро совершают свой путь: 12 дней. Впрочем, последнее ваше письмо от 5 мая (ваша дата) имеет штемпель алма-атинский от 7 мая и мне вручено 24 мая, что все же скорее, чем месяц и 6 дней. Вообще, я замечаю на некоторых получаемых мною пись­мах разницу в дате самого отправителя и почтового штемпеля, что наводит на размышления о двойной работе ведомств (при отправ­ке и получении). Рационализация не повредила бы и здесь: ведь все дороги ведут в одно здание...212

Жаль, что письма идут так медленно. Всю нашу братию волнует теперь вопрос об отношении к германским делам. Телеграмма Кар­ла [Радека] (особенно с примечанием редакции) вызвала горячий обмен мнениями, многочисленные запросы ребят: является ли это выступление Карла изолированным или за ним последуют даль­нейшие его выступления. Я получил от него в мае письмо, но он ни­чего не пишет о германских делах. В письме его есть одна фраза, требующая ответа, который я и попытался ему дать. Он пишет: в от­ношении своего пролетарского состава наше большинство оказа­лось несколько лучшим, чем мы о нем думали.

Во-первых, не ясно, что он подразумевает под словами «проле­тарский состав». Во-вторых, я ему указал, что, когда Карл думал о со­ставе большинства хуже, оно все же не арестовывало и не ссылало рабочих-большевиков сотнями. Лучше же стал о его пролетарском составе думать Карл именно тогда, когда аресты и ссылки большеви­ков-рабочих приняли массовый характер.

Что касается собственно германских дел, то приблизительно общее мнение нашей публики (судя по письмам) таково. Выступ­ления на выборах никто не одобряет. Организация Ленинбунда почти ни у кого не встречает полностью одобрительного отно­шения, хотя оговариваются, что при наличности только слеп-ковской информации судить трудно. Лично я такого же мнения. Отвечали ли вы Карлу, и дошла ли до вас его телеграмма до ее опубликования?

Теперь о письме-тезисах Преображенского. Вероятно, до вас они дошли. Я сначала ответил ему телеграммой: «Поменьше тороп­ливости, поменьше преувеличений иллюзий, вспомните 5 декабря 1923»213. Затем послал коротенькое письмецо, копию которого при­ложу в конце.

Вообще, публика гадает и спорит: есть ли новый курс (левый) и если есть, то как к нему отнестись. Молодежь (ссыльная) ведет очень горячую дискуссию (письменную). Я тоже страстный по­читатель Щедрина. Под рукой у меня сейчас его сочинений нет, но я на память могу приблизительно процитировать страничку из «Убежища Монрепо»214. Помните, герой решает заняться «меж­дународными» делами. Он слышал, что царское российское пра­вительство, освободив любезных «братушек» болгар, задумало ос-

частливить их конституцией. Он запрашивает одного болгар­ского деятеля: «Правда ли, что у вас будет конституция?» Тот отве­чает: «Действительно, будет конституция, сиречь, Устав о пресе­чении».

Рубцовская газета «Степной пахарь» (Рубцовск — это новый ок­ружной город между Барнаулом и Семипалатинском) напечатала речь Сталина на московском активе215 в несколько выправленной редакции. В «Правде» было напечатано: «Мы должны, товарищи, держать открытым клапан самокритики». В рубцовской же газете напечатано: «Мы должны, товарищи, держать открытым капкан самокритики».

Которая редакция точнее? И что у нас будет: самокритика или 58-я статья, конституция или устав о пресечении? По-моему, очень преждевременно ставить диагноз. Факт таков, что именно после апрельского пленума ЦК, то есть после решений о самокритике, последовали массовые аресты и высылки из Москвы, преимущест­венно рабочих. Очень показателен случай с Блесковым. В тех вы­резках, что я вам посылал, было письмо слесаря екатеринослав-ского завода им. Петровского Блескова к Затонскому. Письмо не предназначалось для печати, но Затонский направил письмо в ре­дакцию, снабдив лестным, почти восторженным примечанием. Ес­ли бы такое примечание (предисловие) дал оппозиционер, ну, тог­да понятно: известные пессимисты, маловеры, нытики, паникеры, не видящие светлых сторон, и прочее. Но Затонский, председатель ЦКК КП У[краины], успешно расправляющийся с оппозицией, соб­ственноручно выдал Блескову аттестат, оценив его письмо как заме­чательное и подлинное выражение воли и мыслей пролетариата, как крик «изболевшей души» рабочего.

В письме Блескова есть одно место, которое, если его выхватить из письма и комментировать злостно, сближает его формулировку с меньшевистской. Он жалуется, что рабочим не дают выбирать в завком, кого они хотят. При 18 000 рабочих не находят достойно­го кандидата в пред[седатели] завкома и присылают человека из­вне (в порядке «продразверстки», выражается Блесков). Из этого сделали меньшевистскую «свободу выборов», кронштадтские «Со­веты без коммунистов»216 и т. п. «Рабочая газета» в самых резких вы­ражениях обрушилась и на Блескова, и на Затонского. Целая стра­ница газеты была озаглавлена «Против паникерства и нытья». Что нападение это было испирировано из ЦК, я вам тогда же пи­сал. Мое предположение подтвердилось документально. На днях передовица «Правды», разъясняя лозунг самокритики, тоже указы­вала на письмо Блескова как на образец критики нездоровой, враж­дебной. Между тем Блесков — старый рабкор, известный редакци­ям. Письмо его проникнуто действительно пролетарской болью за творящееся вокруг него. Разве меньшевик стал бы целые страни­цы заполнять критическими указаниями на разные непорядки и вносить практические предложения? И с чего бы стал он писать лично Затонскому? Наконец, свитетельство Затонского тоже чего-

нибудь да стоит. Неужто он разучился отличать злостное меньше­вистское нытье от здоровой рабочей критики.

И еще одно. Сразу после помещения письма Блескова о «бумаж­ном бандитизме», который захватывает заводы, ВСНХ Украины созвал совещание — для выяснения, есть ли на заводах указывае­мый Блесковым «бумажный бандитизм». Совещание признало, что, в общем, указываемое им явление есть в наличности.

А Петровский217, выступая в Харькове на конференции рабко­ров218, заявил, что в письме Блескова он не усматривает ничего, кро­ме... цинизма и хвастовства. Так и сказал. Вот вам образчик монолит­ности украинского руководства. Затонский признает выражением подлинной воли и мыслей пролетариата. Петровский объявляет цинизмом и хвастовством. А все это читает пролетариат Украины. Читает и размышляет: самокритика или 58-я статья, конституция или устав о пресечении. Я надеялся, что вы не пропустите при­сланных вырезок с письмом Блескова и ответом «Рабочей газеты». По-моему, это факт огромного политического значения. Не мень­шего, чем Смоленское дело.

В качестве старой газетной крысы я читаю чуть не все столичные газеты и кое-какие провинциальные. Если Лева по случаю вырос­ших усов не бросил читать «Комсомольскую правду», он бы извлек оттуда ряд интересных деталей о Смоленском деле. Попросите его просматривать эту газету и рассказывать вам наиболее интересные сообщения.

Что самое важное в Смоленском, как и Артемовском, Сталин­ском (прошу не смешивать город с «мастером»219) и пр. делах? Не то, что уже сама ЦКК пустила в оборот термин «перерожденче­ство», хотя и это характерно. Самое важное в том, что нынешняя система руководства и администрирования абсолютно бессильна не только предотвратить, сделать невозможными подобные «слу­чаи», но даже узнавать о них сколько-нибудь своевременно. Едва ли не с Дымовки220 мы начинали узнавать о «дымовках», только благодаря разным случайностям. Убийство, самоубийство, из­насилование и т. п. — вот казусы, благодаря которым узнают, что в организации не все благополучно. Подумать только: такой густо пролетарский округ, как Артемовский, с 180 000 рабочих и соответственной численности партийной организацией, оказы­вается неспособным не только устранить перерожденцев, прохво­стов, уголовников и пр., но хотя бы поднять перед центром этот вопрос.

На харьковской фабрике «Канатка» обнаружен был факт дикта­торства нескольких прохвостов (терминология харьковских газет). Прохвостов сняли, а затем газета объявила, что ячейка фабрики «в общем и целом» здоровая, оппозиции давала единодушный от­пор, неукоснительно идет по ленинскому пути.

По поводу признания ячейки здоровой скептически высказался в «Правде» небезызвестный Ф. Ксенофонтов221 (тот, что установил кроме эпох Маркса и Ленина еще эпоху Сталина — помните исто-

рию с его статьей для «Большевика»). Ксенофонтов резонно спра­шивает: как же можно признать ячейку здоровой, если она «непро­тивленчески» относится к диктаторству кучки прохвостов. Разве ленинизм мирится с непротивленчеством? Притворяющийся наив­ным или насквозь глупый Ксенофонтов не понимает, что он ходит около самого опасного вопроса. Ярославский в Артемовске тоже за­являл, что организация здорова, только руководили ею отборные прохвосты. Сейчас Яковлев в Смоленске декламирует такие же по­шлости.

Кстати, знаете ли вы, кто был секретарем О[кружного] к[оми-тета] в знаменитом г. Сталине? Тот самый Моисеенко, который приобрел печальную известность «перманетными» выкриками с места на XIV съезде партии. Он орал так много, что Зиновьев сказал ему: «Если сложить все ваши «реплики», то получится са­мая длинная речь». Я помню отвратительную рожу этого субъек­та: тип из чайной «Союза русского народа», подрядившийся изъ­являть гнев доброго русского народа. Вот этот гусь и руководил Юзовкой, ныне Сталино. ЦК опубликовал ему выговор, запреще­ние занимать ответственные должности за пьянство, воровство, разврат. После Сталино он секретарствовал еще в Полтаве. Там его и застигло постановление ЦК о сталинской организации (бю­ро окружкома распущено — я вам посылал маленькую вырезку). Один сосланный из Полтавы товарищ (ныне находится в Таре с Мураловым) рассказывал, как сей Моисеенко во время дискус­сии высоко держал знамя двухсотпроцентного ленинизма. Наши оппозиционеры оказались шляпами. Имея в руках материалы о преступлениях этого вождя, они постеснялись открыть рабо­чим глаза на порядок, при котором такие типы могут назначать­ся в руководители партии. Зачем, дескать, припутывать к принци­пиальной политике такие грязные дела. Чудаки. Затем интересно, что Сталинское дело, то есть дело Моисеенко, уже разбиралось, а Моисеенко управлял Полтавой. Газета с резолюцией ЦК прибы­ла в Полтаву во время пленума ОК, на котором председательство­вал Моисеенко. Делегаты молчком передавали газету друг другу, а стопроцентник продолжал сидеть на председательском месте. Я вас уверяю, дорогой Л. Д., что ни у одного члена пленума не хва­тило бы революционного мужества сказать сему прохвосту: «По­шел вон, негодяй, тебя ЦК изгоняет с ответственных постов!» Нет, они смирно сидели с «Правдой» в руках и ждали, что будет. Когда, наконец, газета попала и ему на глаза, он, не говоря ни сло­ва, «смылся» с заседания и смылся из Полтавы.

Вот это зрелище, как целый комитет сидит с резолюцией ЦК в руках и слушает разглагольствования уже снятого клейменого не­годяя, не смея поднять голоса — может ли быть что-нибудь убийст­веннее. Какой Гоголь222, какой Щедрин изобразит это сконцентри­рованное стопроцентное молчалинство223. И чего же требовать от рядовых членов этой здоровой сталинской (в кавычках и без оных) организации, когда комитетчики, даже с резолюцией в руках

сидят, как загипнотизированные кролики перед удавом. ЦК, мол, далеко, а Моисеенко близко.

Говорить о здоровье организации в таких условиях — не значит ли уподобиться наивному пациенту, который заявляет доктору: я-то вообще здоров, только нос почему-то провалился?

Ведь в Артемовске, Сталине, Смоленске мы видели форменный паралич многочисленной организации. А Шахтинский процесс. Я с глубоким вниманием читал весь обвинительный акт по делу. Впечатление такое, точно дело происходило в какой-то пусты­не. Ни партии, ни профсоюзов, ни Советов, ни РКИ, ни органов ВСНХ — никаких препятствий. Ведь это жутко. Вспоминается ле­нинская брошюра «Удержат ли большевики власть»224. Сколько там ставки на каждого рабочего, каждого солдата, каждую работницу в деле строительства советской власти. А тут на одиннадцатом году — и такая пустыня в Донбассе.

Возвращаюсь к моим размышлениям о системе. Дорогой Л. Д., об этом надо подумать и с точки зрения будущего. Помимо режи­ма сталинизации остается также вопрос о том, насколько государ-ственно-профсоюзно-кооперативно-торгово-партийно-комсо-мольская система обеспечивает возможность видеть что-нибудь сверху.

Вот Смоленск. Во главе всей губернии стояла форменная банда. Снизу ни один рот не открывался для того, чтобы разоблачить банду перед ЦК и ЦКК. Целые тысячи молчаливых укрывателей с партбилетами (злобные обыватели называют в применении к та­ким деятелям партбилет «хлебной карточкой»). А сверху целые ту­чи инструкторов и прочих деятелей ездят обследовать, ревизо­вать, инструктировать Смоленскую губернию — каждый по своей линии (ВКП, КСМ, ВЦСПС, наркоматы, коопцентры всех видов). Мне кажется, по какой бы линии я ни приехал в город, где управ­ляет спевшаяся и спившаяся банда, о проделках которой вопиют даже камни, я бы учуял, что в губернии — неблагополучно. Если та­ков губком и ГКК, чего же ждать от хозяйственников, торговых и кооперативных деятелей, соприкасающихся с нэпом. И еще одна печальная странность: во всех этих делах (Артемовск, Сталино, Смоленск, за исключением Шахтинского) никакой роли не сыгра­ло ГПУ. Об этом стоило бы поговорить особо. Итак, инструктирую­щая, обследующая, ревизующая саранча ничего не видит и ставит подписи под благополучными «в общем и целом» актами.

Другая саранча сидит в центре над отчетами, сводками, таблица­ми из смоленско-артемовско-сталинских трущоб и сводит все это во всесоюзные благополучные отчеты, подготовляемые к съездам, на которых произносят теперь шестичасовые речи. Какой-нибудь Рухимович225 даже на съезде комсомола выступает с необозримыми диаграммами о промышленности. Если вспомнить, что у Ломова226 в Донугле Управлением нового строительства целиком овладели ны­нешние подсудимые, то цена этой статистике о новом строительст­ве все-таки пониженная. А ведь сколько денег стоит вся эта фиктив-

ная и полуфиктивная отчетность о смоленско-артемовском-ста-линском хозяйстве. Я, конечно, не проповедую упразднение цифи­ри, но думаю, что на этом пути лежат большие миллионы, потреб­ные на индустриализацию, жилища, культуру. А взамен этой обманной информации надо искать путей к живому и более пра­вильному осведомлению о действительности. До чего доходит бес­смыслица... Я видел как-то в ВСНХ, как легко устроено движение бумаг из отдела в отдел. А вот что происходит дальше. В ВСНХ есть маленький человечек, который только и делает, что наклеивает марки на исходящие из ВСНХ пакеты и сдает их на почту. Этакий советский Акакий Акакиевич227. И вот Акакий Акакиевич стал деньги, отпускаемые на марки, пропивать, а пакеты сваливать в большой шкаф. Длилось это около трех месяцев. Около полови­ны всех исходящих из ВСНХ пакетов лежали в шкафу. Вскрылось дело, когда пьяницу прогнали и когда кто-то заглянул в его шкаф. Пакеты преспокойно лежат. И механизм работы таков, что само­проверка исключена. Попробуйте при сборке автомобиля не на­винтить одной гайки — это вскроется еще до выпуска машины из цеха. А тут посылали срочные, весьма срочные пакеты (напри­мер, о подготовке к сплавной кампании), и лежащие в шкафу паке­ты ни капельки не потревожили ни вверху, ни внизу ни одного вин­тика в механизме ВСНХ. Идут ли пакеты, лежат ли пакеты, «а дон Померанце все пишет и пишет...»

Нужно ли его писание? На Старой площади228 у Сталина аппарат вырос как-то до 1200 человек. А что делается в Херсоне, знал в Моск­ве один я. То же и об Одессе, то же о Владимире (дело знаменитого Асаткина, замятое его покровителями, не худшее, чем Смоленское: там обнаружился двухмиллионный фонд в распоряжении секрета­ря губкома для подкупа аппарата, чтобы был послушен секретарю). То же о многих городах.

Нет, помимо внутрипартийной демократии, надо еще свежими глазами посмотреть, как «фукцирует» всяческий наш аппарат. С этой точки зрения не худо вспомнить даже наш оппозиционный механизм в период дискуссии. Одна комната, одна девица, один телефон. И против нас весь Левиафан229 Угланова с районами и некоторыми «подсобными» учреждениями, что находятся непо­далеку от начала Мясницкой улицы. И все же сражались.

Однако об этом можно оставить пока разговор.

Прочел ваши сообщения о хлебных делах в Алма-Ате. Не уди­вите, дорогой друг. У нас в Барнауле и в Семипалатинске хлеб­ные хвосты уже вошли в обиход. Хлеб выдают только по книжкам и по норме (10 кг на едока в месяц). Масла нет уже два месяца в этой колыбели маслоделия. Уже я был свидетелем неприятного громкого разговора в здании исполкома между кучей гражданок, выражавших некоторое недоумение по поводу трудностей в приоб­ретении хлеба и муки. В одном из магазинов ЦРК230 пострадали ок­на, хотя ЦРК не повинен ни в чем. Райкомы отмечают, что ячейки в нарушение отличных календарных планов агитпропработы

предъявляют спрос на докладчиков преимущественно по хлебному и мучному вопросу. Покуда семьи у меня еще здесь [нет] (задержала скарлатина малыша), мне самому нужно в день одну только француз­скую булку в 200 грамм весом. Увы, иногда ее тоже не могу достать. Местный «Таймс»231 недавно с триумфом извещал о резком усиле­нии подвоза муки: за день было отмечено четыре воза. Между тем, год был среднеурожайный, и заготовки дали свыше 6 млн пудов, да еще миллион хотят собрать сейчас.

Прочел сегодня армавирскую газету. Там тоже сообщают публи­ке, что «функционируют слухи», будто хлеба нет, и граждане поче­му-то формируют длинные хвосты у лавок.

В Кызыл-Орде, по сообщению «Советской степи», ужасный мяс­ной кризис: в городе нет мяса, и никто не может твердо сказать, когда будет и почему нет.

А до нового урожая еще далече, по крайней мере в Сибири.

Хотел бы рассказать вам об ужимках Сафарова и др., подавших заявление в ЦКК о возврате в партию. Прямого раскаяния там нет, почему и маринуется оно с 31 марта. Но зато есть готовность бо­роться с теми, кто делает попытки «использовать трудности внут­рипартийного положения в целях воскрешения колебаний старо­го троцкизма...» (Стиль, как видите, совершенно ярославский232). Там же есть пошлая ужимка насчет тех, кто объявляет термидор почти свершившимся фактом.

По этому случаю вручаю Вардину, как одному из подписателей сего документа, некролог о нем самом. Хотя я и принадлежу к бо­гом избранному племени, но только сегодня из остроумного пись­ма ко мне нового аборигена Рубцовска тов. Н. Блискавицкого уз­нал следующую интересную деталь из обряда еврейских похорон. Перед тем как покойника понесут на кладбище, синагогальный служка наклоняется к его уху, громко называет его по имени и воз­вещает: знай, что ты умер. Это — во избежание недоразумений. Так вот, прежде чем охладевший труп бывшего оппозиционера внесут в слепковский крематорий, надо известить его: знай, что ты умер.

На этом и кончу. Только что получил свежий номер новосибир­ской газеты. И там на первой странице, на первом месте бодрый заголовок о том, что хлеб есть, хлеб будет и неизвестно, почему граждане стоят днями в хвостах. В Семипалатинске было хуже с безработными.

Привет.

[26 мая 1928 г.]

Л. СОСНОВСКИЙ. ПИСЬМО ВАРДИНУ

Тов. Вардин,

Возвращая вам письмо ваше к Саркису от 18 апреля, еще и еще раз спросил себя, справедливо ли я напал на вас в предыдущем сво­ем письме, пересланном через Ваганяна. Да, вполне справедливо. Но прежде всего, к чему вы столько возились с «мертвым трупом

утоплого человека»? Вы хоронили его с таким церемониалом, вме­сто того чтобы оттащить падаль на свалку и только.

Сколько увесистых аргументов потратили вы на Саркиса. И для чего? Чтобы самому вступить на оный путь?

Оппортунисты и центристы орут на весь мир: «Троцкизм — вот враг». С 1923 года в этом малопочтенном хоре орали также и вы под дирижерством Сталина — Зиновьева. После XIV съезда вы уже перестали орать о троцкизме, а устами Зиновьева смущенно пока­ялись, что в борьбе 1923 года был прав Троцкий, а не вы, сталин­ские подголоски. Вырабатывая платформу, этот документ междуна­родного и исторического значения, спасавший знамя большевизма, никто из вас не попытался сказать об «историческом троцкизме» как опасности. После того писались контртезисы. Там тоже ни звука о «колебаниях старого троцкизма». После того до самого съезда вы­ходили при нашем с вами участии бюллетени оппозиции. Опять — ни слова о колебаниях старого троцкизма.

И только попав в Сибирь в качестве виновных по 58-й статье, по той самой, которая предъявляется шахтинским белогвардей­цам, вы с Сафаровым вспомнили, что есть на свете опасность «ста­рого троцкизма», есть тезис Троцкого о термидоре и что на всем этом можно кое-что подработать у Сталина. Вы были правы, когда писали Саркису, что он не попадет в рай, если скажет Сталину и Микояну, что они обанкротились. Поэтому Саркис и написал по­просту, что обанкротился он, Саркис, и просит простить его согре­шения. Всю свою душеспасительную переписку с ближними этот пройдоха выбросил в клозет. Все разговоры, что оппозиция побе­дила политически, хотя и разгромлена организационно — это бы­ли фокусы достойного ученика зиновьевской мошеннической по­литшколы. Всю эту волынку тянул Саркис единственно для того, чтобы поднести Сталину на блюде не одно свое заявление, а груп­повое. Таковые все же котируются на рынке выше, чем единолич­ные покаяния и отрешения ренегатов.

Но теперь выступаете вы, тоже зиновьевские ученики. Вы тоже чувствуете, что прийти к Сталину с рассуждениями о банкротстве — значит, не достигнуть желаемого результата. А прийти вам пря­мо брюхом хочется, нутро требует. Отсюда — старый троцкизм, ко­торый вы поднимаете как знамя. Попросту сказать, вы предлагаете свои услуги на должности не только «проработчиков» троцкизма (должность, вами занимавшаяся до XIV съезда) под руководством Слепкова — Мартынова — Рафеса и К°. Нет, время проработки — это пройденная ступень. Теперь вы должны занять пост тюремщи­ков при камерах троцкистов, авторов платформы, контртезисов. Попробуйте доказать, что нас есть за что держать в камерах после XV съезда. Оправдайте 58-ю статью. Вот что будет вам предложе­но как экзаменационная работа на звание раскаявшегося участ­ника «троцкистской оппозиции».

По выдержкам из писем Саркиса видно, что он не сразу, а до­вольно плавно скатывался на заднице на путь философии «применительно к подлости». Ваши письма к Саркису как будто говорили, что вы против сей философии. Вы правы, что с такой философией можно искать службу (да и то скорее прислужничество), чем рево­люционную работу.

Но, по совести говоря, ваше с Сафаровым заявление о готовно­сти искоренять троцкизм при попытках сохранить на лице некото­рую тень невинности производит еще более отталкивающее впе­чатление. То-то посмеется Слепков. Стоило ли вам с Воздвиженки на Старую площадь двигаться через Бийск и 58-ю статью. Ведь это курам на смех.

Чего это стоит политически — вы сами понимаете. А по челове­честву — зрелище отвратительное. Я просил Ваганяна рассказать вам об одной детали еврейского похоронного обряда. Когда покой­ника собираются уже выносить из синагоги на кладбище, служка на­клоняется к покойнику, окликает по имени и объявляет: «Знай, что ты умер». Хороший обычай.

Л. Сосновский

30 мая, Барнаул

. Сосновский 30 мая, Барнаул.

Е. А. Преображенский233 В БОРЬБЕ ЗА ЛЕНИНСКУЮ ЛИЕ.А. Преображенский

В борьбе за ленинскую линию

На правах рукописи, только для членов ВКП(б)

1. Борясь за определенный темп индустриализации как за пред­посылку социалистического переустройства страны, борясь про­тив роста кулака, стремящегося к господству в деревне, борясь за своевременное повышение отпускного уровня рабочих, борясь за демократию в партии, в профсоюзах, в Советах, борясь за исправ­ление оппортунистических ошибок руководства ВКП(б), оппози­ция предвидела, что «неизбежно обостряющиеся после восстанови­тельного периода классовые противоречия будут все больше подтверждать наши взгляды на выход из создавшегося кризиса» (по «Платформе»). До сих пор история не давала еще примеров такого бы-­
строго подтверждения правильности предвидения на основе марк­систско-ленинского анализа, как это случилось на сей раз.

Не успели отзвучать в воздухе все обвинения, выставленные ста­линским большинством против оппозиции, еще слышны раскаты это[го] из Коминтерна, как пришлось этому большинству повер­нуть руль на 90° и повторить — правда, слабо, нерешительно, блуд­ливо и трусливо — некоторые основные положения оппозиции по крестьянскому вопросу.

2. На чем держалась центристская аграрная политика ЦК за по­следние четыре года? На росте кулацкого продвижения, на росте товарности середняцкого хозяйства, на укреплении маломощных хозяйств. Соответственно этому, в извращенной Сталиным и Буха­риным теории ленинизма появилось признание кулака полезным работником в системе советского хозяйства и идеологическое ан-

тимарксистское приукрашивание роли его. Таким образом, был взят курс на «врастание кулацких кооперативных гнезд в нашу сис­тему» (Бухарин) и была создана усыпляющая теория, что «кулаку и кулацким организациям все равно некуда будет податься, ибо об­щие рамки развития в нашей стране заранее даны строем проле­тарской диктатуры» (Бухарин). Недооценив капиталистические элементы развития нынешней деревни, затушевывая расслоение деревни, игнорируя, а порой и отрицая мелкобуржуазный харак­тер крестьянской собственности и крестьянского хозяйства, ЦК торжественно, с гиком, криком и анафемой по адресу оппозиции, специально придумав троцкизм как идеологию, рвущую союз рабо­чих и крестьян, стал отходить от позиций марксизма и ленинизма к теориям своеобразного ком[мунистического] народничества. Потворство в сельском хозяйстве «крепкому крестьянству» (т. е., по существу, кулаку) привело к недооценке батрачества и деревен­ской бедноты как социальной базы диктатуры пролетариата и к не­пониманию того, что только мощная социалистическая индустрия может помочь крестьянству преобразовать сельское хозяйство на на­чалах коллективизма.

3. Идя таким путем, постепенно, шаг за шагом, клевеща на оппо­зицию, извращая все ее мысли, предложения, игнорируя ее предска­зания, не скупясь на хлесткие словечки [о] «паникерах», «не веря­щих в социализм», и т. п., четыре года обрабатывая партию в смысле «большевизации» ее именно по линии крестьянского вопроса, пугая троцкизмом как недооценкой роста крестьян, ЦК развил в верхуш­ке партии элементы, «не видящие классов в деревне и пытающиеся вести работу таким образом, чтобы никого не обидеть в деревне, жить в мире с кулаком и вообще сохранить популярность среди всех слоев деревни» (Правда, 15 февраля).

Власть и партия жили в мире с кулаком, и кулак решил до поры до времени быть в мире с партией. Но как только кулачество закон­чило свой «восстановительный» процесс, оно вступило в неприми­римое противоречие со всей системой государственного хозяйства, поскольку последнее вынуждено развиваться при данных индексах цен. На известном уровне своего развития кулацкое хозяйство на­чинает бойкотировать государственное хозяйство, бойкотировать госзаготовки, накоплять натуральные запасы, т. е. начинает вести хозяйственно изолированное существование и тем самым захва-

ченная ...234— кулацкими элементами часть государственной земли с ее продукцией превращается в орудие срыва государственной по­литики цен. Это наступление кулачества на государственное хозяй­ство, лишь намечавшееся в 1925 г., вполне отчетливо выявилось в 1926 г. Предупреждения оппозиции о надвигающейся опасности не только не были приняты во внимание, но послужили стимулом к еще более ожесточенной «проработке» ее с обвинениями в...235 «социал-демократическом (?) уклоне». Элементы партии, отражаю­щие влияние мелкой буржуазии и кулацких слоев страны, в этих ожесточенных нападках заняли одно из первых мест.

  1. В 1927 и в начале 1928 г. кулачество развивает дальше свое
    наступление. Этот напор на сов[етскую] власть основной кресть­-янской силы в стране застает государство врасплох — с отсутстви-­ем хлебных резервов, с недостаточным фондом промтоваров,
    с валютой, находящейся в состоянии скрытой инфляции, с ограни-­ченными кредитными ресурсами. Бойкот хлебозаготовок зажиточ-­
    но-кулацкими слоями не только срывает план хлебного экспорта,
    тормозит заготовки некоторого вида сырья (лен), но и непосред-­
    ственно ставит под угрозу срыва всю систему госснабжения горо-­дов, семенами бедноту, хлебом сы рьевые районы. Хвост ударил
    по голове с угрозой поставить ей свои крепкие условия. Из со-­здавшегося положения ЦК вышел путем насилия над стачечника­-
    ми хлебного рынка, над свободой товарооборота между городом
    и атакующей экономически сов[етскую] власть зажиточной час­-
    тью деревни. Этот переход партии к государственно организо­-
    ванной борьбе с кулацкими элементами в деревне нашел свое
    идеологическое выражение в передовице «Правды» от 15 февра-­ля, являющейся, по существу, циркулярным письмом. ЦК не счел
    нужным отказаться от прежних своих ошибок и неправильности
    своей линии, не счел нужным хотя бы сводить концы с концами,
    прежнюю линию и теперешнюю линию, он просто объявил
    во всем виноватым «стрелочника», того самого советского и пар-­тийного аппаратчика, который до сих пор (да и теперь) так акку­-
    ратно и подобострастно выполняет все веления советской и пар-­
    тийной власти.

5. Объяснения ЦК до чрезвычайности упрощены и вульгаризи-­
рованы. Случился кризис не то конъюнктурный, не то экономиче-­ский, но никак не социальный. В основе его лежит следующее яв-­
ление: «выросла и разбогатела деревня, вырос и рабогателпрежде всего кулак. Три года урожая не прошли даром». Невольно при этом припоминается один факт из недавнего прошлого. Ког­да Троцкий на одном из пленумов ЦК сказал, что урожай усилит дифференциацию и может создать для нас — при неправильной политике ЦК — большие затруднения, сколько «мудрецов», умуд­ренных опытом и испытанных в применении ленинского анализа, выступили тогда с выводом: Троцкий против урожая, Троцкий про­тив крестьянства. А теперь оказывается: «Три года урожая не про­шли даром». Фраза аляповатая. Так и кажется, что автор хочет ска­зать: «Три года эпидемии урожая», сравнивая урожай не то с чумой, не то с холерой. Понятно, вопрос не в урожае, урожай — вещь хоро­ шая, весь вопрос в правильности экономической политики, кото­рую вел ЦК в течение этих трех лет урожая, а вот на этот вопрос
ЦК не желает отвечать, от постановки его уклоняется. Признание



  1. яется хозяйственным етом в деревне, у не­
    го смычка с городским спекулянтом, дающим за хлеб дороже, и он
    (кулак) имеет возможность вести за собой середняка. Почему кулак
    стал авторитетом, почему кулака заставило ЦК признать положение, выдвигавшееся оппози­
    цией: кулак явлу кулака кулака заставило ЦК признать положение, выдвигавшееся оппозицикй: кулак является хозяйственным авторитетом в деревне, у него смычка с городским спекулянтом, дающим за хлеб дороже, и он (кулак) имеет возможность вести за собой середняка. Почему кулак стал авторитетом, почему у него смычка со спекулянтом? Откуда

все это? Ведь нам не так давно проповедовали, что кулаку девать­ся некуда, ибо общие рамки развития заранее даны строем дикта­туры пролетариата, что кулак волей-неволей будет врастать в социа­лизм. Может быть, и здесь виноват стрелочник, чиновник, который допустил такую смычку, а теории ЦК и общая экономическая полити­ка не при чем?

6. Если кулак имеет возможность вести за собой середняка, а в партии народились элементы, пуще всего желающие быть в мире с кулаком, то в случае больших событий и осложнений, еще бóльших, чем в деле с заготовками, сие обстоятельство даст очень больно и сильно знать себя. Не только может, но и долж­но. Если ЦК стал на эту точку зрения, он должен был понять всю опасность, идущую справа от этих чуждых партии и рабочему классу элементов, т. е. опасность термидорианских элементов в стране. А если ЦК это понял, то он должен повернуть огонь уж не «налево», как было до сих пор, а «направо». Так поступил бы всякий политик, умеющий продумать положение вещей. Но по­следовательность не свойственна центристам. Их отличитель­ная черта — неспособность предусмотреть что бы то ни было, несоответственность мыслей, планов, мероприятий, крохобор-чество, отставание, «хвостизм» руководства. Центристы менее всего отражают массовые настроения, но зато они пытаются всегда и часто не без успеха подменить собой партию. Эта под­мена совершается аппаратным путем. Слой служащих в партий­ных, советских, профессиональных и кооперативных органах у нас насчитывает сотни тысяч людей. Власть этого слоя гро­мадна. Этот слой управленцев требует «покоя», «деловой рабо­ты», боится социальных кризисов, все надменно рассматривает сверху: и партию, и сов[етскую] власть, и профсоюзы, и коопе­ративы. Этот слой видит главного врага в революционных ленин­цах, вечно анализирующих, смущающих дух покоя, «мечтающих» о мировой революции, когда можно ограничиться «полным пост­роением социализма в одной стране». Вражда к оппозиции бе­шеная, почти зоологическая ненависть к идеологам ее, особен­но к Л. Д. Троцкому, сближает людей центра с правой группой, которая в своем оппортунизме и [...]236 в значительной мере от­ражает интересы «хозяйственно мощного» крестьянства. Вот почему вместо того, чтобы повернуть огонь направо, группа цен­тра одновременно с государственной борьбой против кулачест­ва еще более усиливает преступную, ничем не оправдываемую расправу с большевиками-ленинцами арестами и ссылками. Под влиянием этих расправ, под воздействием целой кампании, предпринятой ЦК, отдельные колеблющиеся единицы отошли от оппозиции, но последних гораздо меньше, чем арестованных, высланных, сосланных. Эти отходы, понятно, не меняют дела в основном, они знаменуют только некоторые личные перегруп­пировки в трех основных течениях, намеченных в платформе большевиков-ленинцев (оппозиции) к XV съезду ВКП237.

  1. В данное время классовые противоречия в стране углубились.
    Выражением их служит новая вынужденная хвостисто-отсталая по-­
    зиция центра в аграрной политике. Есть ли это левый курс или ле-­
    вый зигзаг? Левый курс вынужденным никак не бывает. Вынужден-­
    ный левый курс этим самым говорит о временности зигзага
    в политике. Данный зигзаг отличается предательской замысловато­-
    стью: он взял — правда, неопрятно, грубо, неряшливо — некоторые
    положения оппозиции, но сделал это по-воровски, крадучись,
    ни словом не обмолвившись о своих ошибках и не пытаясь связать
    эти новые положения со старыми своими утверждениями и не пере-­
    сматривая своих отношений к оппозиции. Перед нами не только ле-­
    вый зигзаг, но и причудливое, уродливое отражение его в кривом
    зеркале. Вносит ли этот зигзаг новое во взаимоотношение центра
    к оппозиции? Да, вносит: репрессии усилились. Это характерно, по-­
    казательно, ибо в этом сущность центризма. Отношение к оппози­-
    ции это оселок, о который точится левизна, это лакмусовая бумаж­-
    ка, по которой можно узнать правизну или левизну курса. Кулак,
    выросший и осмелевший благодаря оппортунистическому руковод-­
    ству ВКП, хочет сыграть в нынешней социальной революции ту же
    роль, какую во времена Керенского хотел сыграть Корнилов, тоже
    выросший и осмелевший благодаря политике Керенского. Керен-­
    ский возвел его к Советам и, казалось, повернул руль. Надолго ли?
    Керенским тоже как бы был взят тогда «левый курс». А большевики
    тогда противопоставляли этому курсу Керенского — его отношение
    к большевикам и к основным вопросам революции, формулирован-­
    ным большевиками. Теперь наши коммунистические «керенские»
    как будто поворачивают руль в крестьянском вопросе. Вполне есте­-
    ственно и законно спросить: а каково их отношение к большевикам-
    ленинцам (оппозиции) и к коренным вопросам, формулированным
    оппозицией в знаменитой платформе? И что же? Платформы
    не признают, с большевиками-ленинцами дико расправляются. По-­
    чему? Да потому, что эти коммунистические «керенские» есть, бы-­
    ли и будут оппортунистами, колеблющимися центристами с хвос­-
    тистской колеблющейся политикой.

  2. Можем ли мы менять свое отношение к оппортунистам? Нет,
    мы должны всегда критиковать, разоблачать, указывать на их не­-
    последовательность, политическую трусливость по отношению
    к правым. Понятно, государственно организованная борьба с кула-­
    ком есть новый факт огромного значения, но сама борьба,вынуж-­
    денная, проводится непоследовательно, трусливо, с оговорками,
    бюрократически, без перспектив, без ясной цели. Маркс в «Граж-­
    данской войне»238 говорит, что прудонисты и бланкисты оказались
    вынужденными делать во время Коммуны239 противоположное то-­
    му, чему они учились до наступления Коммуны. Так и Сталин, и Бу­-
    харин, и вся центристская верхушка вынуждена теперь делать про­-
    тивоположное тому, что она проповедовала в крестьянском
    вопросе все эти четыре года. Свое вынужденное дело они и будут
    делать, но своими обычными методами клеветы на оппозицию

и извращения ленинизма. В течение долгих лет они обманывали и обманывают партию насчет опасности и истинных вождей про­летариата. Они и теперь не говорят всей правды, не дают новой картины переживаемого нами социального кризиса, умалчивают о перспективах их курса, ибо последнее (перспективы) отсутству­ет, ибо у них бег на месте с вынужденным подталкиванием.

9. Прежде всего необходимо было бы установить социальную
связь между всеми явлениями...240 и партийной оппозицией, так
выпукло, остро и тревожно проявившими себя; между срывом ку­-
лаком хлебозаготовок, Шахтинским делом241, Смоленскими и про-­
чими нарывами и... расправой с оппозицией. Все эти явления
не только взаимосвязаны, но и родственны между собой. Ни одна
власть не отказывается от ответственности, не удастся и нашей
правящей группе центра отказываться от ответственности за все
эти дела в совокупности их и думать, что и в этом положении она
сможет, кивая на стрелочников и опираясь на свой мощный аппарат, всех и вся перехитрить и...242 правых течении. Правые течения имеют широкую базу в стране и в партии — интересы многомилли­онного крестьянства. В сравнении с этой базой база центра — не­сколько сотен тысяч служащих, да к тому же подверженных мелко­буржуазному влиянию — представляет величину до смешного малую.

  1. В данное время в партии имеется два вида экономической
    политики: а) политика центра — постепенного, на ряд лет рассчи­-
    танного выхода из кризиса на основе борьбы с кулачеством, на ос-­
    нове поднятия товарности хозяйства середняков и бедноты, т. е.
    развития взятого в январе-феврале курса и б) политика правых —
    решительного и громогласного отказа на будущее время от всего
    содеянного в январе-марте, политика опоры в развитии сырьевой
    базы и экспортных ресурсов на все более окулачивающиеся слои
    деревни, развивающие товарность без затрат на это государствен-­
    ных ресурсов. Борьба этих двух опытов решения экономических
    вопросов долго продолжаться не может. Уже на протяжении бли-­
    жайших месяцев (весенний и осенний посев) этот вопрос будет
    решен.

  2. В случае победы правого курса произойдет дальнейшее эко-­
    номическое наступление кулака, которому придется уступить,
    подняв цены на хлеб, отменив ограничения в области аренды
    бедняцких земель, приспособив товарное снабжение деревни
    к его запросам, быть может, с частичной брешью в монополии
    внешней торговли. Эта политика неизбежно потребует нажима
    на рабочий класс в городе, усилит аграрное перенаселение, за­-
    медлит темп индустриализации. Все эти мероприятия должны
    быстро последовать одно за другим, т. к. прежде всего нужно бу-­
    дет успокоить терроризированного кулака и внушить ему дове-­
    рие. Таким образом, медленное сползание с пролетарских рельс,
    давно начавшееся у правой части партии, должно быстро сме-­
    ниться под давлением собственной политики и обстоятельств

жизни переходом на позицию, враждебную пролетариату и дере­венской бедноте.

Победить правое течение может только левый курс во всем объ­еме, т. е. в той форме разрешения коренных вопросов нашей дейст­вительности, которая дана в платформе большевиков-ленинцев. Для этого нужно прежде всего мобилизовать рабочий класс, осуще­ствить демократию в партии, в Советах, профсоюзах, вернуть оп­позицию, сурово осудить все теоретические искажения и практиче­ские ошибки, допущенные партруководством. Таково необходимое условие действительной борьбы против правых течений. Борьба с этими течениями, не опирающаяся на классовую активность тру­дящихся и пытающаяся заменить ее усилиями одного аппарата, не дает и не может дать существенных результатов, а во многих слу­чаях даже содействует усилению правых течений и притуплению профессионального классового сознания.

  1. Идут ли по этому пути сталинцы? Они и теперь пытаются вме-­
    сто ясных лозунгов борьбы стереть, притупить, затушевать опас­-
    ность справа, они и теперь подменивают ясный лозунг демократии
    в партии, Советах и профсоюзах каким-то насквозь лицемерным,
    фальшиво лживым лозунгом самокритики, заранее отказываясь
    от обвинений и требуя «конкретности» самокритики. Сталинцы
    и сейчас убеждены, что они перехитрят все силы буржуазии аппарат­-
    ным путем, преодолеют их «дворцовым переворотом». Сталинцы
    и сейчас думают, что они «свободно» могут делать уступки «своим»
    правым течениям, а затем брать эти уступки назад без всяких по-­
    следствий. У сталинцев все — маневры, они устраняют, по существу,
    от участия в политических спорах и решениях партию, ибо они
    не верят в нее, боятся ее, желают избегнуть ее сопротивления. Пар­-
    тии представляется только право «прорабатывать» решения цент-­
    ра, это право постепенно делается ее обязанностью. Партия рас-­
    сматривается сверху. Таким образом, сталинцы не признают
    ленинской партии, партии рабочих масс. Вот почему изгнана оппо-­
    зиция, ибо она есть то лицо партии, которое обращено к массам.
    Сталинцы до сих пор старались парализовать ту силу, которая мог-­
    ла бы ослабить или устранить последствия тех маневров руководст­-
    ва, которые явно были ошибочны. Как же теперь они могут вос-­
    пользоваться ею для подкрепления правильности политических
    маневров в борьбе с правыми? Эта сила парализована, ее сначала
    надо вылечить, внушить ей доверие к ее же правам и способностям,
    иначе кто же рискнет после расправы с оппозицией даже на кон­-
    кретную необобщающую самокритику. Разве только «Правда» два
    раза в неделю в листке РКИ243. В этой карете далеко не уедешь.

  2. Можно ли поддержать такой, с позволения сказать, «левый
    курс» в теперешней его форме? Можно ли брать на себя ответст­-
    венность за него? Только беспощадно разоблачая противоречие
    этого зигзага, предательскую замысловатость его, оппозиция дока-­
    жет свою политическую правоту, которая скоро станет достояни­-
    ем широких пролетарских слоев. Вынужденное, по ступенькам,

враскоряку, полупризнание наших отдельных положений должно приводить нас не к капитуляции, а к еще более решительному ра­зоблачению половинчатости, лживости, лицемерия. В совершенно самостоятельной по отношению к борющимся фракциям полити­ке, в сохранении своей политической физиономии большевики-ле­нинцы выиграют больше всего.

Уже сейчас капитулянты всех мастей вынуждены петь по офи­циальному камертону. Как же они запоют, когда сталинцы, неспо­собные к сколько-нибудь деятельной и последовательной полити­ке, вдруг пересядут на рыковского коня и опять запоют, ну хотя бы о ставке на «крепкое» крестьянство или об общих рамках разви­тия, заранее данных строем пролетарской диктатуры? А ведь эта возможность не исключена.

14. Левый зигзаг уже находится на ущербе. Он держит экзамен как внутри страны (яровой клин, дезорганизация рынка, затрудне­ния с денежным обращением, ухудшение положения рабочих и кре­стьянства), так и во вне страны (история с золотом, разрыв германо-советских переговоров, политика экономической блокады и т. д.). Победить эти трудности может только последовательная политика, предсказанная пролетарскими революционерами большевиками-ленинцами. Всякая иная политика потерпит скорое и позорное кру­шение. Самостоятельная, не стремящаяся в центристское болото позиция оппозиции обеспечит удесятерение наших рядов в бли­жайшее будущее. Не для того рабочий класс СССР принес бесчис­ленные жертвы, низверг капитализм, чтобы не быть в состоянии сейчас при запутавшихся спорах двух оппортунистических фрак­ций — правой и центра — повести сильной рукой вперед пролетар­скую революцию в СССР, этом центре мировой революции. Это должны прежде всего понять рабочие — члены ВКП(б), ибо они должны всегда критиковать ошибки той части партии, «которая за­зналась» (Ленин), они, а не аппарат, должны очистить партию от по­явившихся и переродившихся «чуждых элементов», должны вернуть оппозицию в ряды ВКП(б), они, осуществляя диктатуру ВКП(б), этого основного рычага пролетарской революции, должны пер­вые понять, какую всемирную историческую ответственность они несут. У нас образовался...244 хвост, он попробовал свои си­ленки на изгнании оппозиции, затем на хлебозаготовках, он добе­рется до вопроса о власти в полном объеме. Пока этот хвост ле­гонько ударил по голове. В случае войны или еще более крупных осложнений он попытается заменить голову. Оппортунистичес­кий, хвостистский центризм от этой опасности не спасет, как не мог и предотвратить ее. Спасет только правильная классово-пролетарская линия большевиков-ленинцев (оппозиции). Против оппортунизма. Против «правого» и «левого» центризма. За ле­нинскую оппозицию.

Большевики-ленинцы (оппозиция). Май 1928 года

Дашковский И. К.

ХОЗЯЙСТВЕННАЯ КОНЪЮНКТУРА И «ЛЕВЫЙ» КУРС

1.Кто предупреждал о затруднениях

Уже в начале текущего хозяйственного года конъюнктурная свод­ка отметила явление, свидетельствовавшее о крупном сдвиге в хо­зяйственном организме страны. Товарный голод на промышленные изделия, временно «смягченный» стараниями Наркоминторга, со­вершенно неожиданно для руководителей партии и хозяйства сме­нился продовольственными затруднениями в городах. Падение хлебозаготовок, сокращение хлебного экспорта и огромные хвос­ты в городах у продовольственных лавок — все это сопровождалось явными признаками новой инфляции. Создавалась совершенно реальная угроза материальному положению рабочего класса, смычке города с деревней и устойчивости всего хозяйственного организма в целом. Об этой растущей опасности настойчиво пре­дупреждал уже на Октябрьском пленуме245 тов. Смилга. В контрте­зисах по пятилетнему плану большевики-ленинцы заявили: «Паде­ние общей массы заготовляемых продуктов, с одной стороны, является прямым свидетельством глубокого расстройства в отно­шениях между городом и деревней, а с другой стороны,— источни­ком новых угрожающих нам затруднений». Однако все эти преду­преждения остались без должного внимания. Официальная партийная печать объявила их «спекуляциями оппозиции на труд­ностях сезонного характера». Микоян усыплял партийное созна­ние разговорами об овладении Наркомторгом стихией рынка, эко­номическая печать вместе с Рыковым не переставала повторять о действии «предвоенного фактора», а Бухарин на XVI московской губпартконференции говорил: «Мы за последнее время не можем констатировать особого обострения товарного голода, как это ут­верждает оппозиция. Хлебные хвосты нельзя брать в качестве ре­шающих показателей нашей экономики: это чисто конъюнктурное явление, которое уже теперь изживается и по всей вероятности ско­ро будет изжито». Итак, на «Шипке все спокойно»246: в своем бюро­кратическом ослеплении, стремясь ускорить свою расправу с оппо­зицией, руководители партии даже не задумываются и не понимают того, что делается основными проблемами нашего хозяйства в рабо­чих кварталах столиц и в провинции. Только декабрьская конъюнк­тура, полный срыв экспорта хлеба и давно не бывалая напряжен­ность на рынке заставила кое-кого призадуматься.

2. Хозяйственная конъюнктура в январе

К 1 января 1928 г. хозяйственная обстановка характеризовалась следующими основными данными. Хлебные заготовки уменьши­лись по сравнению с данными прошлого года на 128 млн пудов, или примерно на 30% (см. передовую «Правды» от 15 февраля). По дру­гим данным, хлебозаготовки пали на 161 млн пудов, или на 35% (см. «Хлебный рынок», № 21 — 22 за 1927 г.). Сырьевые заготовки, несмотря на то что урожай сельскохозяйственного сырья выше

прошлогоднего на 27%, после октябрьского повышения в ноябре начинают понижаться и в декабре дают картину общего снижения по сравнению с декабрем прошлого года: по масличным — 19%, лен-волокно — 14%, махорка — 30%, коровье масло — 32%, яйца — 46%, шерсть — 48% (см. конъюнктурную сводку Госплана в «Экономичес­кой жизни»247 от 2 февраля). В то же время денежные остатки в де­ревне увеличиваются с 290 млн руб. в апреле-мае до 450 млн на 1 декабря (см. статью Первушина в «Экономической жизни» от 4 фев­раля), способствуя оседанию сельскохозяйственного сырья. В от­дельных случаях, как, например, по льну, годовое оседание достигает 50% всего сбора против довоенного в 10%. Общий рост покупатель­ного фонда города и деревни превышает продукцию предметов ши­рокого потребления за первый квартал на 353 млн руб. (см. статью Громана248 в «Экономической жизни» от 3 февраля). На этой почве весь первый квартал проходит под знаком роста розничных цен как на частном рынке, так и в обобществленной торговле. Наши розничные индексы, которые и по свидетельству Первушина «в ос­лабленной» степени отражают действительное повышение цен, по­казывают повышение в октябре — 1,0%; в ноябре — 1,6% и декабре — 0,9%. Одновременно растет и розничная накидка на промтовары: IX - 21,2%; X - 21,6%; XI - 22,1%; XII - 22,4% (см. «Экономичес­кую жизнь» от 4 февраля). В полном соответствии с этим движени­ем цен находится рост стоимости бюджетного набора. По Украине эта стоимость за первый квартал возросла на 5,7% («Экономичес­кая жизнь» от 7 февраля). По Москве бюджетный индекс в январе повысился на 2,3% («Торгово-промышленная газета»249 от 8 февра­ля). Повышение цен происходит главным образом в сельскохозяй­ственной группе товаров.

В области промышленности продукция первого квартала воз­росла по сравнению с первым кварталом прошлого года на 10,2% против намеченного контрольными цифрами годового прироста в 17,6%. Несмотря на то, что в прошлом году продукция первого квартала дала прирост в 27%, ВСНХовский250 обзор конъюнктуры считает, что прирост производства первого квартала текущего года «находится на довольно высоком уровне, так как текущие хозяйст­венные затруднения (недостаточный ход хлебозаготовок и загото­вок сырья) еще не успели резко отразиться на промышленности» (см. «Экономическая жизнь» от 4 февраля).

3. Хлебофуражный баланс

Значение всех приведенных показателей станет совершенно яс­но после небольшого анализа хлебофуражного баланса. Исходя из расчета, что минимальное месячное потребление городов рав­няется 50 млн пудов, хлебозаготовки этого года были запроекти­рованы в размере 600 млн пудов для внутреннего потребления и 100 млн пудов для экспорта, т. е. всего 700 млн пудов. В 1925/26 г. плановые заготовки хлеба составляли 584 млн пудов, а в 1926/27 г.— 686 млн пудов (см. «Хлебный рынок», № 21 — 22 за 1927 г.). Условия урожая этого года должны были благоприятствовать реализации на-

меченного плана. Сбор зерновых культур за последние три года оп­ределялся следующими цифрами: 1925 г. — 4420 млн пудов; 1928 г.— 4653 млн пудов; 1927 г.— 4593 млн пудов (см. статью Киселева в «Экономическом строительстве»251, № 12 за 1927 г., с. 17). Тем не менее за первую половину сельскохозяйственного года с 1 июля по 1 января было заготовлено только 65 — 70% прошлогодних за­готовок того же периода, т. е. 300 млн пудов. Эта цифра полно­стью совпадает с общим количеством полугодового потребления го­рода. Но если принять во внимание, что декабрьские заготовки, естественно, еще не могли быть подвезены к потребителю, что часть хлеба всегда находится на колесах и в амбарах, то ясно станет, что не будь прошлогодних запасов (размером около 120 млн пу­дов), хлебный дефицит уже в это первое полугодие принял бы уг­рожающий характер.

Хлебный экспорт прекратился, едва достигнув 35 млн пудов за все первое полугодие. Несмотря на использование прошлогод­них запасов, на прекращение экспорта и на наличие в деревне ог­ромных скоплений хлеба после третьего урожая, угроза продо­вольственного голода становилась все более и более реальной. Для серьезных опасений было тем более оснований, что по опыту прошлых двух лет 85 — 90% всех плановых заготовок приходятся на первые три квартала, а если прозевать январь и февраль меся­цы, то выполнение заготовок будет сорвано природными условия­ми окончательно и бесповоротно. Чтобы заготовить 90% необхо­димого для внутреннего потребления хлеба, т. е. 540 млн пудов, необходимо было заготовить в третьем квартале 240 млн пудов. Но и этим вопрос об обеспечении города хлебом еще не решается. Кроме недостающих для годового баланса городского потребле­ния, необходимо также образовать трехмесячный запас, ибо в июле и августе потребляются запасы прошлого года, а 50 млн пудов тре­буются для завоза в потребляющие районы и для других нужд (семе­на и проч.). Таким образом, общая сумма требующихся заготовок со­ставляет примерно 450 млн пудов. Если вычесть запасы прошлого года, оставшиеся после экспорта (около 80 млн пудов) и допустить наиболее благоприятный исход заготовок, т. е. полное проведе­ние плана, то и в этом случае дефицит хлеба составит примерно 50 — 70 млн пудов. Предупредить этот дефицит можно только ис­ключительными мерами: либо ввозом хлеба из-за границы, либо немедленным изъятием части натуральных запасов в порядке зай­ма или дополнительного обложения зажиточных и кулацких слоев деревни. Таким образом, хлебные затруднения оказываются отнюдь не конъюнктурными явлениями. Они свидетельствуют о глубоком расстройстве в хозяйственном организме, о серьезной закупорке товарооборота между городом и деревней.

4. Причины продовольственных затруднений

Где причины затруднений? В течение всего января и половины февраля руководящие статьи «Правды» разоблачали виновников срыва заготовок. То виновным оказывался хлебозаготовительный

аппарат, он надеялся, что заготовки пойдут самотеком. То — коопе­ративная сеть, потому что она не позаботилась о ввозе промтова­ров в деревню. То виноват низовой партийный аппарат, потому что он не подстегивал первых двух. Виновата, наконец, оппози­ция, она отвлекала внимание партаппарата. Одним словом, вместо экономического анализа — бюрократические отписки, поиски ви­новатого стрелочника и, наконец, сваливание всех бед на оппози­цию, а это — наилучшее прикрытие для безыдейности и безответ­ственности. Действительные причины затруднений кроются не столько в перебоях бюрократической машины, сколько в углуб­ляющейся диспропорции между промышленностью и сельским хозяйством. Нарастание этой количественной диспропроции приводит к новым качественным явлениям. Арифметическое про­тивопоставление спроса и предложения города и деревни или простой арифметический подсчет натурального и денежного на­копления в деревне становится теперь недостаточным. Решающее значение для диспропорции приобретает вопрос о распределении реального накопления среди различных слоев крестьянства. Рост хозяйственной мощности и накоплений в кулацком хозяйстве оз­начает рост зависимости государственного хозяйства от кулацко-капиталистических элементов в области сырья, экспорта и продо­вольственных запасов. В этом состоит тот новый сдвиг, то новое качественное изменение, которым характеризуется наше хозяйст­во в нынешнем году. Кулак «регульнул» наш экспорт и тем самым ударил по импорту, по промышленности и, следовательно, по ра­бочему классу. Срывом хлебозаготовок срываются заготовки сы­рья, и это — еще один удар по промышленности и по рабочему классу. Сила кулака — в росте его натуральных и денежных накоп­лений, слабость пролетариата состоит в том, что темп развития промышленности недостаточен для втягивания натурального на­копления крестьянского, кулацкого и зажиточного хозяйства в то­варооборот. Отсюда продовольственные затруднения, срыв экс­портно-импортной программы и дальнейшее укрепление экономических позиций кулака-капиталиста, все более настой­чиво навязывающего свою волю государственному хозяйству. Поэтому вопрос о диспропорции, как и о хлебозаготовках и о сырье становится вопросом обостреннейшей классовой борь­бы. Именно здесь решается историческая схватка «кто кого».

5. Сила кулака

Как велика экономическая мощь кулака? По материалам «Сове­щания по хлебофуражному балансу», размер натуральных запасов к концу текущего года составит 1040 млн пудов. Но эта цифра яв­но преуменьшена, так как здесь не учтено влияние повышенного урожая технических культур на увеличение прироста накопления запасов. К концу 1927/28 г. общая сумма натуральных запасов со­ставит по меньшей мере 1100 млн пудов. Как же распределяются эти запасы среди различных слоев деревни? Если исходить из ус­таревшей схемы П. Попова (у богатых — 29,1% запасов, у зажиточ-

ных — 29,4%, у середняков — 36,3% и у бедноты — 4,9%, см. «Ста­тистический обзор» № 2, 1927 г.), то распределение натурального накопления будет следующим: у богатых — 320 млн пудов; у зажи­точных — 323 млн пудов; у середняков — 401 млн пудов и у бедня­ков — 54 млн пудов. Таким образом, у высших слоев деревни нахо­дится 643 млн пудов [...]252 нет 500 млн пудов. Но приведенная схема Попова устарела, она относится к положению, имевшему место два с лишним года назад, за это время пропорции между раз­ными слоями в деревне изменились в сторону усиления и укрупне­ния кулака. Следовательно, действительное накопление высших слоев деревни значительно больше, оно, по меньшей мере, дости­гает 600. Итак, натуральные запасы сосредоточены у кулацко-капиталистических элементов деревни в таком размере, что эта мо­лодая деревенская буржуазия имеет возможность оказать реальное сопротивление хозяйственным планам советской влас­ти. Результаты этого сопротивления мы уже чувствуем: это — воз­росшие затруднения на командных высотах нашего хозяйства, это — продовольственные затруднения в городах. Вывод: перераспре­деление натуральных накоплений становится вопросом жизни и смерти для пролетарской диктатуры. Вот почему оппозиция, пролетарское и подлинно большевистское крыло нашей партии, требовала в контртезисах перераспределения национального до­хода и принудительного займа в размере 150 — 200 млн пудов хле­ба. Нужно быть безнадежно тупым бюрократом, чтобы подобно Молотову заявить: «...тот, кто теперь предлагает нам эту политику принудительного займа, принудительного изъятия 150 — 200 млн пудов хлеба... тот враг союза рабочих и крестьян, тот ведет линию на разоружение советского государства» (из доклада Молотова на XV съезде). Вот где беспросветное невежество и безнадежная тупость высшего партийного бюрократа выступает дополнитель­ным оружием в руках враждебного пролетариату класса, молодой деревенской буржуазии.

6. «Левый» курс XV съезда

Под давлением напряженнейшей борьбы оппозиции, выража­ющей волю пролетарского авангарда к защите диктатуры рабоче­го класса против растущих враждебных сил, XV съезд партии при­знал необходимым форсированное наступление на кулака. Этот левый курс, если бы он действительно осуществлялся, оппозиция могла бы одобрить. Но какое содержание вкладывается в этот ло­зунг? Молотов разъяснил его на съезде так:

«Когда теперь говорят о форсированном наступлении на кула­ка, на капиталистические элементы деревни и т. п., то мне кажет­ся, что этой формулой ничего нового не говорят. Нет более реши­тельного, более форсированного наступления на капиталистиче­ские элементы, чем рост строительства социализма в городе и в де­ревне. А мы занимаемся тем, что усиливаем и развиваем социалис­тические элементы против остатков капитализма. Форсированное наступление на кулака, форсированное наступление на капиталис-

тические элементы в деревне — это и есть все то, что именуется строительством социализма в одной стране. Все это — развитие ко­операции, развитие коллективных форм в нашем сельском хозяй­стве, вся наша экономическая, культурная и другая работа и далеко не с нынешнего года — есть наступление на капиталистические эле­менты в деревне. Вопрос не в том, нужно ли форсированное на­ступление на кулака. Оно есть, об этом нечего спорить».

Нельзя себе представить большего разжижения революци­онного лозунга, большей дезориентации рабочего класса, его обезволивания и усыпления его бдительности, чем эти «прият­ные» разговорчики, рассчитанные на то, чтобы угодить «и нашим и вашим», чтобы «сохранить популярность среди всех слоев насе­ления».

Результатом XV съезда явился двойной удар по рабочему классу. Наиболее передовой авангард его, в лице подлинных большевиков-ленинцев оппозиционеров, подвергнут исключению из партии, ссылке и тюремному заключению. В то же время деревенский кулак, почувствовавший себя прочнее в связи с этой расправой с оппози­цией, ударил срывом заготовок хлеба и сырья.

7. Положение после XV съезда

В конце декабря угроза продовольственного голода уже вырисо­вывалась с большой рельефностью. Тогда большие и малые пар­тийные чиновники засуетились и панически стали менять свою хо­зяйственную политику.

Еще на XV съезде Рыков говорил, что у нас никакого кризиса то­варооборота между городом и деревней нет, что есть только частич­ные затруднения, что они уже изжиты, изживаются или будут [изжи­ты] в ближайшее время. Сталин заявил, что товарный голод это минус в балансе народного хозяйства и что аппарат еще не научил­ся преодолевать эту трудность. В то же время хлебозаготовки про­должали падать. Наркомторг начал перебрасывать, оголяя город­ской рынок, предметы широкого потребления в деревню. Однако непосредственный эффект этих перебросок получился небольшой. Во-первых, потому что часть промтоваров застряла на промежуточ­ных звеньях. Во-вторых, широкий потребитель, середняк и бедняк, не имел уже хлеба для реализации и для покупки промтоваров, а за­житочный и кулак потребовали повышения хлебных цен. Если для зажиточного середняка стимулом для продажи хлеба могла еще слу­жить возможность покупки промизделий широкого потребле­ния, то для кулака экономических стимулов не было. Более или менее удовлетворительными предметами широкого потребле­ния253. Он сразу предъявил спрос на металлические изделия и стро­ительные материалы, т. е. на те предметы, которые могут послужить кулаку его производственному накоплению. В тех же случаях, когда кулак покупал предметы широкого потребления, мануфактуру на­пример, то с целью перепродажи ее с большим барышом в городе или в деревне. Этим и объясняется тот факт, что мануфактура не на­шла и не находит себе в деревне достаточного сбыта. Конъюнктур-

ные обзоры сообщают, что она оттуда выталкивается, что в спросе только металлические изделия и стройматериалы, что кулак прибе­гает к различным ухищрениям для задержки своих запасов.

8. Банкротство партийного руководства

Чтобы смягчить возросшие продовольственные затруднения и сделать кое-какие запасы на весенние месяцы, руководство пар­тии вынуждено было уже в январе встать на путь репрессивных мер по отношению к тем, кто задерживает реализацию своих за­пасов. В соответствии с этим административным нажимом — на­спех произведено и некоторое идейное перевооружение. 15 фев­раля в «Правде» появилась передовая, являющаяся программой действий в хозяйственной политике на ближайшее время. В этой передовой говорится:

«Из ряда причин, определивших затруднения в хлебозаготов­ках, следует отметить следующие. Выросла и разбогатела деревня. Вырос и разбогател прежде всего кулак. Три года урожая не про­шли даром. Увеличение доходов крестьянства от незерновых сельскохозяйственных культур, животноводства и отхожих про­мыслов при относительном отставании предложения промтова­ров дало возможность крестьянству вообще, кулаку в особеннос­ти, удержать у себя хлебные продукты для того, чтобы поднять на них цены».

Далее:

«Что касается борьбы с кулачеством и кулацкой опасностью, то в этой области нашими парторганизациями далеко еще не сде­лано все то, что они должны сделать. Этим, между прочим, и объ­ясняется тот факт, что в наших организациях — как в партийных, так и иных — народились в последнее время известные чуждые партии элементы, не видящие классов в деревне, не понимающие основ нашей классовой политики и пытающиеся вести работу та­ким образом, чтобы никого не обидеть в деревне, жить в мире с кулаком и вообще сохранить популярность среди «всех слоев» деревни».

И затем:

«Все это, соединенное с такими ошибками в нашей работе, как за­поздалый подвоз промтоваров в деревню, недостаточность сельхоз­налога, неумение извлечь денежные излишки из деревни и т. п.— со­здало условия, приведшие к затруднениям в хлебозаготовках».

Итак, руководство партии подписалось в собственном банкрот­стве. Не обмолвившись ни словом о том, что именно оппозиция предупреждала о нынешних трудностях, о недостаточном развер­тывании промышленности, об огромном укреплении экономиче­ской мощи кулака, о росте термидорианских элементов и в стране, и в государственном, и в партийном аппарате, Ц[ентральный] о[рган] партии признает, что именно этих важнейших явлений партийный аппарат не заметил, не обратил на них внимания. Пар­таппарат не заметил, хотя оппозиция открыто и настойчиво об этом заявляла. Кто же должен отвечать? Кто несет ответственность перед

рабочим классом, перед партией за совершенные ошибки? Распра­вой с оппозицией можно скрыть свою бездарность и неспособность к руководству государством и хозяйством, но нельзя этим снять с се­бя ответственность за ошибки, ведущие к ослаблению диктатуры ра­бочего класса, тем более, когда часть партии, своевременно преду­преждавшая и указывавшая на ошибки, исключена, сослана и сидит в тюрьме. Ответственность всецело падает на руководство партии. Это понемножку начинают понимать. Скоро это станет ясно всему рабочему классу, всей партии за исключением ее зарвавшихся эле­ментов.

9. «Левый» курс на практике

«Чтобы ликвидировать затруднения, — говорится в этой про­граммной передовой «Правды»,— надо покончить с искривлением партлинии в практической работе в деревне, сделав ударение на за­даче борьбы с кулацкой опасностью и обязав наши парторганиза­ции развивать дальше наступление на кулачество». Прежде всего необходимо отметить это трусливое сваливание вины на низовые парторганизации. В действительности мы имеем не «искривления партлинии», а подтверждение неправильности самой этой линии. Для каждого сознательного партийца ясно, что, как и в китайском вопросе, в отношении к кулаку господствующие партбюрократы, боясь сознаться в своей ответственности за совершенные ошибки, сваливают все на «искривление» якобы правильных директив, ко­торые ими даются. Эти постоянные ссылки на «искривления», повторяющиеся каждый раз, когда обнаруживается банкротство политической линии, являются лучшим доказательством оппор­тунистической природы самого руководства. Уже поэтому вновь объявленный «левый» поворот может вызвать вполне законное недоверие.

Действительно, программная передовая не дает никаких опре­деленных указаний относительно тех конкретных средств и пу­тей, которыми предполагается выйти из сложившихся труднос­тей. В статье говорится о необходимости нажима на кулака, о повышении самообложения деревни и т. д. Надо, однако, за­явить, что административный нажим, применявшийся в послед­ние месяцы в деревне, отличается прежде всего отсутствием классовой дифференцированности. Когда каждой деревне назна­чают, сколько она должна вывезти, а в деревне раскладка произ­водится по дворам, то это мало похоже на нажим на кулака. Ког­да сдатчик хлеба снабжается особыми квитанциями и получает исключительное право покупки промтоваров или же устанавли­вается непосредственный товарообмен — то это мера, крайне па­губная для денежного обращения, тоже не означает нажима на ку­лака. Применение 107-й статьи, не устанавливающей допустимых размеров для крестьянских запасов, может только послужить для процветания административного произвола в деревне, так как эти размеры (активного участия) будут в каждом отдельном случае устанавливаться без массовой бедняцкой организации, а местным

чиновником, зачастую связанным с кулаком. Накопление промы­шленных изделий, мануфактуры и др. в руках кулака явится толь­ко дополнительным средством для закабаления бедноты и для спекуляции в городе.

Не менее бесформенным являются и другие виды «нажима»: крестьянский заем и самообложение. Мы уже выше говорили, что назрела острейшая необходимость перебросить часть средств из кулацко-капиталистического хозяйства в промышлен­ность. Но ни крестьянский заем, ни средства по самообложению для этой цели не предназначены. Не говоря уже о том, что при создавшихся условиях эти меры добровольно проведены быть не могут, но если даже реализовать их в порядке «нажима», то, по­скольку эти средства предназначены для местного строительства и сельскохозяйственных нужд, то можно предвидеть увеличение спроса на строительные и другие материалы, а не смягчение то­варного голода. Вот почему все намеченные «левые» мероприя­тия, проводимые вдобавок в порядке паники и аппаратно-бюро-кратического нажима, без активности рабочего класса и бедноты, могут, скорее, привести к дискредитации левого курса, а не к поло­жительным результатам. Левый курс заключается не в том, чтобы в порядке паники беспорядочно нажимать на кулаков, конфиско­вать их имущество и сажать их в тюрьму. Левый курс заключается в том, чтобы, применяя жестокие меры диктатуры, добиться ук­репления экономических позиций пролетариата и бедноты, усиле­ния командных высот пролетарской диктатуры. Сталин же своим аппаратно-бюрократическим «левым» зигзагом старается спасти шкуру бюрократа, оставляя экономические позиции пролетариата столь же ослабленными, как и раньше.

10. Ближайшие перспективы

Мы вступаем в полосу еще больших затруднений, которые могут привести к еще более серьезным последствиям. Угроза голода в го­родах не устранена, она только несколько отведена, отсрочена. В апреле-мае, когда заготовки хлеба резко снизятся, а запасы нач­нут истощаться, продовольственные затруднения в городах могут принять более угрожающий характер. Товарный голод на пром[ыш-ленные] изделия также значительно обострится. Если в первом квартале, когда с городского потребительского рынка снято 200 млн руб. займом индустриализации254, дефицит промышленных изделий достиг 353 млн руб., то во втором квартале и третьем квартале, когда влияния займа не будет, когда номинальная зара­ботная плата, возможно, даст некоторое повышение, — дефицит промизделий будет значительно больше. Проектирующееся среза­ние городского спроса путем повышения квартирной платы на 20% на первые месяцы не отразится. Удовлетворить рост поку­пательного фонда будет тем более трудно, что в решающие месяцы хозяйственного года продукция промышленности даст резкое сни­жение по сравнению с ростом, намеченным контрольными цифра­ми и Промфинпланом. Промфинплан наметил годовое увеличе-

ние продукции на 21%, контрольные цифры — на 17,6%, а первый квартал дал прирост в 10,3%, январь дал около 12%.

Когда же может быть выполнен годовой план? Четвертый квар­тал дает обычное снижение продукции вследствие летних отпусков, ремонта и т. д., а заметное увеличение производства в ближайшие месяцы затрудняется срывом сырьевых заготовок и финансовыми затруднениями промышленности. Сокращение финансирования капитальных затрат на 175 млн руб. и краткосрочного кредитова­ния на 60 млн руб., проводимые ныне в целях недопущения бумаж­но-денежной инфляции, ударит по промышленности, замедлит темп индустриализации и еще острее отзовется на диспропорции между спросом и предложением. Финансовые затруднения через короткий срок опять обострятся ввиду наступления сроков плате­жа по германским кредитам и срыва хлебоэкспортной кампании. Что же касается рыночной диспропорции, то отставание предло­жения от спроса примет в ближайшие месяцы такой размер (дефи­цит может перешагнуть далеко за полмиллиарда), что возможно значительное повышение розничных цен и заметное падение по­купательной способности червонного рубля. Предлагаемое ныне некоторыми экономистами (Громаном, например) повышение от­пускных цен может несколько успокоить рыночное напряжение, приводя к некоторому перераспределению средств в народном хозяйстве. Но нужно не забывать, что цены являются стихийным фактором в распределении национального дохода. Они бьют раньше всего широкого потребителя. Задача же партии заключа­ется в том, чтобы укрепить государственное хозяйство за счет средств, накопленных у кулацко-капиталистических элементов го­рода и деревни. Выполнение этой задачи и будет означать подлин­но левый курс, ибо результатом его явится укрепление промыш­ленности, государственного хозяйства, т. е. командных высот диктатуры рабочего класса.

Тот бюрократический «нажим», который Сталин теперь прово­дит аппаратными методами, без активности широких пролетар­ских и организованных бедняцких масс, нельзя назвать левым, т. е. пролетарским курсом. «Нажим направо», сопровождающийся по­лицейским режимом в партии, арестами и ссылками оппозиционе­ров, предвидевших и предупреждавших о растущих опасностях, есть только бюрократическое извращение левой, т. е. пролетар­ской линии.

11. Где же выход

Положение тяжелое, в ближайшем будущем оно может стать еще тяжелее. Из этих небывалых трудностей мыслимы только два классово противоположных пути. Пролетарский путь лежит через перераспределение национального дохода, через мобилизацию активности пролетарских масс и организации деревенской бедно­ты, через действительный нажим на все термидорианские элемен­ты в стране и в партии, через немедленное возвращение в партию всех арестованных, ссыльных и исключенных оппозиционеров,

ибо только они способны вывести рабочий класс из современных трудностей, не отступая с командных высот пролетарской диктату­ры. Антипролетарский путь из нынешних трудностей лежит через расправу с оппозицией, через дискредитацию «левого», т. е. проле­тарского курса, через ввоз заграничного хлеба, частичные уступ­ки мировой буржуазии и дальше по ниточке к отмене монополии внешней торговли.

Рабочий класс и пролетарская часть партии должны быть начеку.

О САМОКРИТИКЕ255

I

Как грибы после дождя растут «дела», одно скандальнее друго­го. Каждый день все новые и новые «нарывы», говорящие о массо­вом глубоком разложении партийного, советского и профессио­нального аппаратов, о далеко зашедшем перерождении партии. Смоленское, Шахтинское, Артемовское, Сочинское и бесчислен­ный ряд других дел оказались полной неожиданностью для пар­тийного руководства.

Гром среди ясного неба! Все было спокойно и благополучно. Шли вперед к социализму «плавно, как на рельсах» (Сталин. Прав­да, 17 мая). Отсутствие всяких опасностей. Стопроцентное единст­во XV съезда, на котором голосами героев Смоленского и иных дел была отсечена ленинская оппозиция.

И вдруг — десятки раскрытых и сотни нераскрытых гнойников.

Смоленское «дело» — одно из наиболее поучительных. Что оно показало? «Под внешним казенным благополучием,— пишет Зай­цев в «Правде» (16 мая),— фактически скрывались подлинные эле­менты гниения и перерождения — перерождения разных степеней и разной глубины». Это гниение охватило не только всю верхушку губкома, но и значительную часть всего партийного и советского аппаратов и в городе, и в деревне.

Смоленских «героев», больших и маленьких, в губернском, уезд­ном, волостном масштабах «засосала тина вонючей обывательщи­ны», они «утеряли всякое классовое чутье». В течение нескольких лет они спокойно перерождались, оторвавшись от рабочего клас­са, сращиваясь с кулацкими элементами деревни, находясь «в сфе­ре недосягаемости для пролетарской критики, в атмосфере зажи­ма, отсутствия внутрипартийной и рабочей демократии».

Отсутствие внутрипартийной и рабочей демократии — вот ос­новная причина всех этих болезненных явлений. Только в обста­новке жесточайшего зажима, только при величайшей пассивности и запуганности масс руководство целыми губерниями и округами может переходить в руки заведомых прохвостов, бандитов и каз­нокрадов.

II

Пьянство, растраты, изнасилования — все это наиболее омерзи­тельные, но не самые опасные признаки перерождения; порой с ними можно бороться, опираясь и на судебный аппарат. Гораздо опаснее искривление классовой линии, проводимое без растрат и пьянства, проводимое «честными» руками. С искривлением мож­но бороться, только опираясь на активность масс снизу и на пра­вильную политическую линию сверху.

Расследовавший положение в Смоленской организации член ЦКК и замнарком РКИ Яковлев выдвигает следующие моменты (см. «Правду» от 16 мая): отрыв советского аппарата от партийно­го, полное извращение классовой линии как в городе, так и в дерев­не, неудовлетворительность партийного руководства в губернии, в уездах, в волостях, слабость центрального руководства Наркомзе-ма. Здесь Яковлев явно недоговаривает. Почему один Наркомзем ви­новат? Если у Наркомзема была своя особая линия, за которую не от­вечает весь Совнарком и ЦК партии, то об этом надо сказать открыто. А так как этого на деле не было, нужно прямо указать, что в извращении классовой линии повинен не Наркомзем, а все руко­водство в целом.

Это извращение классовой линии не ограничилось одним Смо­ленском.

За последние недели ЦК заслушал отчет двух организаций — Казахской и Северо-Кавказской (по национальным областям) («Правда» от 22 и 23 мая) и приступил к обследованию Днепро­петровской.

И что же? В Казахстане «ошибки в разрешении вопроса о земле­устройстве», на Северном Кавказе «неудовлетворительность руко­водства в работе с беднотой» и недостаточное использование «средств и возможностей для быстрого подъема маломощных сло­ев». В Днепропетровщине («Правда» от 31 мая) — отсутствие подъ­ема бедняцких хозяйств, уменьшение бедноты в сельскохозяйст­венной кооперации, кредитование зажиточно-кулацкой части села сельскохозяйственными машинами и т. п. Можно не сомневаться в том, что эти указания на искривление классовой линии придется сделать всем без исключения организациям, которые будут отчи­тываться перед ЦК.

Результаты извращения ленинской линии в крестьянском вопро­се сказались в Смоленске, сказались в Казахстане, на Северном Кав­казе, на Украине, должны будут сказаться по всему СССР. И отвеча­ет за это не Наркомзем, а Политбюро и ЦК партии.

На пленумах губкома и Г[убернской] контрольной] к[омиссии] смоленские помпадуры256, растратчики и дезорганизаторы заявляли, что они, собственно, ни в чем не виноваты, что они проводили пар­тийную линию и являются «жертвами нового курса ЦК» (см. «Прав­ду» от 20 мая).

III

То, что данное руководство партии не в состоянии бороться с рас­тущим разложением, наглядно показало то же Смоленское дело.

Президиум ЦКК, разобравший Смоленское дело, установил: «разложение сельского и волостного партийного и советского ап­паратов, его смычку с кулаком», «извращение классовой линии в де­ревне», «систематическое пьянство, растраты, насилия, окулачива-ние и связь с бандитами» и пр., и пр., и пр.

Постановлено: руководителей организации снять с занимаемых должностей, объявить строгий выговор, послать на работу по спе­циальности.

Как! Даже не исключить из партии?! Да, оставить их в партии, пусть они поработают на пользу советской власти.

Только под напором и давлением партийной и рабочей массы, требовавшей вопреки решениям, мягким к казнокрадам и насиль­никам, исключения руководителей Смоленской организации,— ЦКК исключила их наконец из партии.

Нужно ли после этого удивляться безрезультатности проводимых мероприятий, нужно ли удивляться, что почти через четыре месяца после раскрытия другого (Шахтинского) дела — комсомольские де­легации Аремовского, Шахтинского и Луганского округов вынужде­ны обратиться в ЦКК с заявлением (см. «Комсомольскую правду» от 11 мая), что все осталось по-прежнему, «спячка хозяйственных и профсоюзных органов не взорвана», причем это заявление замал­чивается «Правдой», а на «Комсомольскую правду» начинаются на­падки за ее обличительный уклон (речь Калинина на съезде ВЛКСМ)257.

Наказать, и притом мягко, несколько помпадуров, еще не зна­чит вести борьбу с искривлением классовой линии.

IV

«Чем объясняются,— говорит Сталин («Правда» 17 мая),— эти позорные дела разложения и развала нравов в некоторых звеньях наших партийных организаций? Тем, что монополию партии дове­ли до абсурда, заглушили голос низов, уничтожили внутрипартий­ную демократию, насадили бюрократизм»258.

Итак, оказывается, зажим в партии есть, бюрократизм насаж­дается. А ведь не так давно, еще на XV съезде, тот же Сталин за­являл и делал ударение на то, что «только слепые не видят, что действительная внутрипартийная демократия у нас растет и раз­вивается», а вся партийная печать, все проработчики всех ран­гов, в том числе смоленские, артемовские, прямо декламировали и изощрялись в арифметических расчетах об «огромном росте демократии».

Перед лицом жесточайших провалов Сталин и его сподвижни­ки выступают в роли демократов, критикуя тот самый режим, ко­торый они насаждали годами. Обращаясь к пленуму Смоленского губкома, упоминавшийся уже Яковлев («Правда» 22 мая) восклица­ет: «Если вы зажимаете организацию, если вы нарушаете элемен-

тарные основы внутрипартийной демократии, если, более того, ра­бочие-коммунисты не могут выступить открыто, то как вы это назо­вете». Яковлев не дает ответа, но мы за него ответим: все это назы­вается сталинско-бухаринско-рыковским режимом в партии.

V

Разговоры сталинцев о демократии не новы для нашей партии. Еще в борьбе с оппозицией 1923 года Политбюро приняло знаме­нитую резолюцию от 5 декабря, в которой четко и ясно формули­ровало значение и необходимость партийной демократии. Эта ре­золюция, принятая под напором усиливающейся оппозиции, так и осталась «манифестом», положенным под сукно, а теперь счита­ется чуть ли не запретным фракционным документом.

Перед XV съездом, начиная борьбу с Ленинградской оппозицией, ЦК выпустил специальное обращение с призывом «решительно развертывать внутрипартийную демократию». Однако единствен­ным проявлением этой демократии был разгром Ленинградской организации.

Разговоры о внутрипартийной демократии продолжаются пя­тый год. А за это время, по выражению Сталина, «уничтожили вну­трипартийную демократию, насадили бюрократизм».

Однако в последнее время лозунг внутрипартийной демократии подменен лицемерными разглагольстованиями о «самокритике».

Партийная демократия означает право массы решать все основ­ные вопросы, стоящие перед партией. Самокритика же сохраняет за массами только право на критику. Решать, исправлять, оцени­вать эту крикику будет, очевидно, всесильный аппарат.

Самокритика — это шаг назад от партийной демократии. Это уб­людочно-бюрократический лозунг, внешняя «уступка массам» вза­мен подлинного привлечения масс к руководству партией.

Однако и эта «самокритика» кажется чрезмерной роскошью бюро­кратам от партбилета. Передовая «Правды» (16 мая) спешит разъяс­нить, что самокритика требуется конкретная, без всяких обобщений.

Что значит «конкретная критика без обобщений»? Если, напри­мер, сказать, что из 16 волостей Смоленского уезда в одиннадцати аппарат совершенно переродился — это будет критика конкретная. А вот сделать отсюда вывод, что плох уком или даже (!!) губком — это уже пахнет обобщением. Не против таких ли обобщений высту­пает «Правда»?

Или, может быть, разрешается обобщать, но только в масштабе одного уезда или одной губернии — неизвестно. Точнее известно, что вопрос о допустимости того или иного обобщения будет пере­даваться на усмотрение критикуемых и обобщаемых бюрократов.

Кроме того, известно, что бюрократы и оппортунисты из ЦК партии будут ссылать и сажать в тюрьмы всех, кто попытается «обобщать» бесчисленные «дела» последних лет и месяцев и поис­кать виновных повыше секретаря губкома.

Но такой «самокритикой» без обобщения нельзя поднимать ак­тивность масс, нельзя воспитывать партию.

VI

В платформе большевиков-ленинцев задолго до раскрытия ны­нешних «дел» указывалось:

«...Официальная борьба с бюрократизмом, не опирающаяся на классовую активность трудящихся и пытающаяся заменить ее усилиями самого аппарата, не дает и не может дать существенных результатов, а во многих случаях даже содействует усилению бюро­кратизма.

Машина идет не туда, куда требуют интересы рабочих и крестьян».

Орджоникизде259 счел своим долгом заступиться за бюрократи­ческую машину.

«Соваппарат в наших руках,— заявил он на XV съезде,— он слу­жит нашему социалистическому отечеству, он наш аппарат».

Орджоникидзе прав. Это тот аппарат, который насаждал из года в год ЦК, это тот аппарат, который вырос под крылом ЦКК, исклю­чающий за оппозицию тысячи рабочих-большевиков и объявляю­щий выговора героям смоленских дел, это тот аппарат, который вырос под прикрытием молотовской теории насчет того, что нельзя [...]260 приближения рабочих к государству и государства к рабочим, т. к. наше государство уже само по себе рабочее.

Партия призовет к ответу не только стрелочников.

Партия научится обобщающей критике, вопреки Сталину, Мо-лотову и Орджоникидзе, и тогда им придется самим отвечать за тот аппарат, который они насаждали, который они «держали в своих руках», за тот неслыханный режим в партии, при котором возможно длительное существование такого аппарата.

2 июня 1928 г.

М. Фрумкин261

ПИСЬМО

Секретно.

Всем членам и кандидатам Политбюро, тов. Бауману262 и тов. И. В. Сталину

Переживаемые нами трудности кризисного характера резко уже сказались и нарастают как во внутреннем, так и внешнем на­шем положении. Нет никаких сомнений в том, что резкое ухудше­ние нашего положения, менее всего связанного с деятельностью Коминтерна, усилившееся обвинением нас «в пропаганде», явля­ется лишь благодатным материалом для западноевропейской бур­жуазии. Основным и решающим фактором наступления капитали­стического мира на СССР является политическое и экономическое ослабление наших сил. Ухудшение нашего внутреннего положения связано прежде всего с деревней, с положением сельского хозяйст­ва. Мы не должны закрывать глаза на то, что деревня, за исключе-

ним небольшой части бедноты, настроена против нас, что эти наст­роения начинают уже переливаться в рабочие городские центры. Выступающим на рабочих и красноармейских собраниях хорошо известно, как недовольство деревни сильно отражается на настрое­ниях и выступлениях рабочих и красноармейцев. Дальнейшее нарас­тание недовольства в деревне угрожает нам через безработных, через рабочих, связанных с деревней, через красноармейцев осложнениями и в городе. Придавая исключительное значение роли деревни в пере­живаемых кризисных процессах, я считаю своим долгом обратить внимание Политбюро на те моменты, которые заострены во внима­нии сотен и тысяч членов партии, о которых говорят при каждой встрече. Едва ли есть необходимость доказывать, что переживае­мые нами трудности вытекают не только и не столько из наших оши­бок в планировании хозяйства. Верно и то, что эти трудности в зна­чительной мере определяются революционной структурой сельского хозяйства, но несомненно то, что ухудшение нашего экономического положения заострилось благодаря новой ноте XV съезда, политичес­кой установке по отношению к деревне, установке, мало связанной с решением съезда.

XV съезд дал директиву поставить в центре внимания коллекти­визацию сельского хозяйства и вести «дальнейшее наступление на кулака». Весь дух доклада т. Молотова и резолюция съезда дале­ки от раскулачивания, от сведения на нет зажиточных хозяйств как производственных единиц. Основная мысль резолюции съезда та, что «наступление должно в дальнейшем осуществиться на осно­ве новой экономической политики, путем увеличения налогового обложения кулака, ограничения его эксплуататорских стремле­ний, путем кооперирования и коллективизации бедноты и серед­няцких хозяйств» («Правда» № 89 и резолюция ленинградского] актива по докладу тов. Бухарина). Во всяком случае, не возникало никаких сомнений в том, что союз со средним крестьянством со­ставляет основу ленинской политики вообще и в деревне в осо­бенности. Отрицание этой политики привело, по верному замеча­нию тт. Сталина и Молотова, оппозицию к гибели. Остановка, взятая после съезда по отношению к деревне, расходится с приве­денным выше пониманием постановлений съезда. На съезде т. Мо­лотов говорил:

«Идеология оппозиции, враждебная середняку, враждебная со­юзу со средним крестьянством, именно эта идеология приводит ее к предложениям о принудительном крестьянском займе. Между тем, это предложение о займе — прямой срыв всей политики пар­тии, всей политики нэпа, потому тот, кто теперь предлагает нам эту политику принудительного займа, принудительного изъятия 150 — 200 млн пудов хлеба хотя бы у 10% крестьянских хозяйств, т. е. не только у кулаков, но и у части середняцкого слоя деревни, тот, каким бы добрым желанием не было это предложение проник­нуто, тот враг рабочих и крестьян, враг союза рабочих и крестьян

(Сталин: правильно), тот ведет линию на разрушение советского государства».

«Кто сам допускает разъединение середняка и бедняка — тот пре­вращается в настоящего врага рабочих и крестьян, тот враг ок­тябрьской революции, враг пролетарской революции вообще».

Через 10 дней после съезда автор этих энергичных слов проявил максимальную инициативу не в направлении развитой им линии. Был проведен принудительный займ, было проведено принуди­тельное изъятие хлеба и по отношению к середняку. Можно спо­рить об оценке проведенной кампании в деревне в январе-марте, но при положительной оценке следует установить, что в процессе проведения кампании сложилась новая идеология, расходящаяся со всей нашей политикой в деревне.

На заседании Уральского обкома, в присутствии 30 — 40 товари­щей, т. Молотов формулировал отношение к деревне так: «Надо ударить по кулаку так, чтобы перед нами вытянулся середняк». Эта фраза не была случайной. В своем отчетном докладе по поездкам на хлебозаготовки он всех несогласных с этой линией обвиняет в потворстве кулакам. Из речи тов. Кучмина на пленуме Облкрай-кома мы узнаем про характерную директиву последнего, данную в циркулярном письме:

«Мы связывали со 107 ст. свой план много меньше, чем это бы­ло указано в директиве краевого комитета партии, где говорится: «107 ст. рассчитана только на кулаков — это неправильно и этим смазывается смысл 107 ст. — на шкуре кулака дать показательный урок середняку». Я спрашиваю, связывает ли эта формулировка 107 ст. с заготовительным планом Сибири или нет (т. Сырцов: от­части, да), может быть, несколько больше даже, чем другие орга­низации связывали свой план со 107 ст. Помимо всего, эта форму­лировка скользкая. Если ее не развивать дальше, то она смазывает нашу разъяснительную работу, где мы говорим, делаем упор, что 107 ст. середняка не коснется (тов. Сырцов: такой упор неправиль­ный). Показательный урок дал определенный результат — «союз­ник» середняк повернулся к нам спиной. На пленуме Сибкрайкома тов. Нусинов подводит под эту идеологию «теоретическую базу». Тов. Кучмин исходит из того положения, что середняцкое хозяйст­во не является эксплуататорским. Совершенно верно — в процессе производства середняк действительно не является эксплуататором. Однако при известной рыночной ситуации некоторые середняки могут проявить «эксплуататорские» черты в сфере обращения, за­держивая большие массы товарного хлеба и пытаясь спекулировать на повышении цен. Это теоретически. А практически, не приносит ли вред нам такой середняк, который хочет дезорганизовать рынок и повысить цены? Конечно, приносит вред, так как срывает хлебо­заготовительную кампанию. И смысл применения 107 ст. заключа­ется как раз в том, чтобы ударить по кулаку и на кулацкой спине по­казать основному держателю хлеба — середняку, что срывать свои

хозяйственные планы, сопротивляться нашему регулированию про­летарское государство и партия позволить не могут».

По Нусинову выходит, что середняк обязан жертвовать своими интересами во имя признания и одобрения всех регулирующих ме­роприятий Наркомторга, с восторгом принимать установленные хлебные цены. На заседании комиссии по финансированию сельско­го хозяйства (в начале марта) тов. Молотов говорил след[ующее]:

«Питание кредитами середняка может привести к перерастанию его в кулака».

На сессии ЦИКа тов. Кубяк263 выдвинул след[ующую] програм­му: перед нами сейчас стоит серьезная проблема, которую мы должны разрешить,— это организация своих государственных зер­новых больших фабрик, и к этому мы, Наркомзем, с помощью прави­тельства приступаем и думаем, что мы несомненно с этой задачей, при общей поддержке, справимся. Без разрешения этой проблемы строительство новых советских крупных товарных зерновых хо­зяйств [невозможно]. Конечно, мы будем часто попадать в такое тяжелое положение, когда хлеб будет лежать в амбарах, его будут поедать мыши (как я это видел в Казахстане: скирды, съеденные мышами), и мы будем стоять перед перспективой ввоза хлеба из-за границы.

Программа строительства совхозов в интерпретации Кубяка имеет только один смысл. Безнадежно думать, что нам удастся ус­тановить такие взаимоотношения с крестьянством, при которых мы могли бы рассчитывать на получение от него хлеба. В момент решения вопроса в начале января трудно было выбирать и решать, какие пути гарантируют безусловное получение хлеба, без которо­го мы имели бы еще худшие последствия. Пришлось пойти на край­ние меры, признавая неизбежность в тот момент этих мер. Не сле­дует теперь отказываться от анализа достигнутых материальных результатов. Заготовки четырех необходимых культур: пшеницы, ржи, ячменя и овса — шли за последние три года в следующих ко­личествах:

в миллионах пудов

1 кв. 2 кв. 3 кв.

1925-26 г. 137,9 120,2 117,7

1926-27 г. 142,9 255,6 136,0

1927-28 г. 153,2 117,6 227,6

В сравнении с 1926 — 27 гг. заготовлено в 3-м квартале (январь— март), по официальным данным, на 91 м[иллион] пудов больше в сравнении с предыдущим годом. Фактически последнюю цифру следует снизить на 15 — 20 м[лн] пудов, так как записыва­лись на приход такие заготовки, которые никогда не шли по ли­нии основных заготовителей, которые раньше кормились за счет своих заготовок и в этом году заготовленный хлеб съели, что от­разилось на реальности запасов Наркомторга. При нажиме, лишь в порядке экономических мероприятий, вполне законных, мы заго-

товили бы 150 — 160 м[лн] п[удов], на 50 — 60 м[лн] п[уд]. меньше. Зато мы не имели бы на иждивении все мелкие города и местные потребности производственных районов, которые съели не мень­ше этих 50 — 60 м[лн] пудов. От этой точки зрения веет со­вершенно определенным троцкизмом.

По всей партии взята новая линия по отношению к середняку. По инерции продолжают говорить о союзе с середняком, а на деле мы отбрасываем середняка от себя. Беда превратилась в доброде­тель, сложилась новая оценка наших взаимоотношений с крестьян­ством. Апрельск[ий] плен[ум] ЦК предостерегает от таких меро­приятий, которые «грозят ослаблением союза рабочего класса и основных масс сред[него] крестьянства».

Слова определенные и обязывающие, но благодаря половинча­тости и двойственности всей резолюции пленума по хлебозаготов­кам перелома в настроении партийной периферии не наступило. Вместе с уменьшившимся количеством хлеба уменьшились и ис­кривления (только уменьшились), которые клеймились пленумом как антипартийные, но установка, идеология осталась. Партий­ная периферия уделяет свое внимание и заботы только бедноте, которой выдавались во время заготовок векселя: необходимость «прочного союза с середняком» отошла на задний план. Мы не ви­дим в деревне никаких мер, которые бы [не] вели к продлению ес­ли не враждебных, то, во всяком случае, не благоприятных по от­ношению к партии и власти настроений середнячества.

Установка, взятая в последнее время, привела основные массы середнячества к беспросветности и бесперспективности. Всякий стимул улучшения хозяйства, увеличения жив[ого] и мертв[ого] инвентаря, продуктивного скота парализует быть зачисленным в кулаки. В деревне стоит подавленность, которая не может не от­разиться на развитии хозяйства. Недаром мы наблюдаем небыва­лое затишье в реализации с[ельско]х[озяйственных] машин. Гос-подствующие настроения в деревне, помимо их непосредственного политического значения, ведут к деградации крестьянского хозяй­ства и систематическим нехваткам хлеба вне деревни. Мы должны это сказать. Для выхода из создавшегося критического положения необходим крутой перелом не только в настроениях крестьянства, необходимо прежде всего дать другую политическую ориентировку своим собственным партийным рядам. Основное: дать вернуться к XIV и XV съездам. Последний уточняет постановление XIV съез­да лишь в заострении внимания коллективизации. Мы слишком по­торопились отойти от позиции XIV съезда. Эти позиции еще нуж­дались в закреплении.

Что сделать в ближайшее время:

1) Установить революционную законность. Объявление кулака вне закона привело к беззаконному отношению ко всему крестьян­ству. Недопустимо на 11-м году сов[етской] власти, чтобы власти издавали такие постановления, которые формально являются за­конами, а по существу являются издевательством над законностью

(например, штраф в 100 — 200 руб. за долгоносик, за содержание собак не на привязи).

2) Роль товарности, рост продукции с[ельского] х[озяйства]
должны сохранить все свое значение, которое мы им придавали
во время XIV съезда и XV конференц[ии]. Вся партийная перифе-­рия должна дать себе ясный отчет, что каждый мил[лион] пуд[ов]
хлеба, от какой группы он не поступал бы, укрепляет диктатуру про-­
летариата, индустриализацию. Каждый потерянный мил[лион]
пуд[ов] хлеба ослабляет нас.

  1. Отсюда мы должны бороться с кулаком путем снижения его на-­коплений, путем увеличения налогов, путем высвобождения из-под
    его экономического влияния (отсюда и политического) середняков
    и бедноты. Мы не должны поддерживать его нашими скудными кре-­
    дитами, но не должны «раскулачивать», доколачивать его хозяйст­-
    ва, его производства, в течение ряда лет еще нужного нам. Отсюда:
    внимание и помощь в первую очередь, а не в третью, единолич-­ным хозяйствам и в следующем году.

  2. Максимальная помощь бедноте, которая идет в коллективы
    через укрепление этих коллективов, втянуть в действительное (а
    не лже) общественное х[озяй]ство.

  3. Не вести расширение совхозов в ударном порядке и сверхудар-­ном. Этот ударный порядок работы дорого обойдется. Наши скуд-­
    ные средства дадут лучшие результаты при затрате их на проведе-­
    ние пока первичных форм коллективизации и на укрепление
    бедняцких и середняцких хозяйств.

  4. Восстановить, вернее, открыть хлебный рынок, что связано
    с изменением всей политики Наркомторга.

  5. Повысить цены на хлеб на 15 — 20 коп., одновременно снижая
    цены на другие продукты с [ельского] х [озяйства] в таких размерах,
    чтобы удержать общий с[ельско]хозяйственный] индекс на ны­
    нешнем уровне. Вести линию на снижение расценок по лесозаго­-
    товкам, извозу и т. п.

8)Усилить борьбу с самогоноварением, на которое тратится
большое количество хлеба.

9)Поставить в центре внимания Наркомземов развитие поле­-
водства и в особенности зернового хозяйства, на что до сих пор
обращалось мало внимания.

10) Дать возможность приобретать машины и единоличным хо­-
зяйствам, а не только коллективным (как ведется в некоторых ок­-
ругах Сев[ерного] Кавказа).

15 июня 1928 г.

В VTI ленинском сборнике264 помещена работа Варги265, читан­ная Вл[адимиром] Ил[ьичем]. Приведем след[ующую] цитату из книги Варги:

«После тяжелых опытов с крестьянами в первые 2 года сущест­вования диктатуры в России тоже пришли к мысли перенести центр тяжести в вопросе о снабжении городов продуктами продо­вольствия на вновь образованные крупные имения государствен-

ных и сельских коммун»,— подчеркнуто Вл[адимиром] Ил[ьичем] и написано им на поле: «Вздор».

Я отдаю себе ясный отчет в том, что проведение этих мероприя­тий потребует ослабления нажима на частника, на мелкую промыш­ленность в деревне. Я об этом не говорю, ибо я хотел остановиться на центральном вопросе. Я просил бы учесть, что основные мысли, весьма схематически изложенные в письме, присущи не только мне. О них говорят сотни и тыс[ячи] товарищей, которые не были в оп­позиции, но которые не причислялись до сих пор к правым, кото­рые полностью разделяют линию партии, но считают взятый темп осуществления гибельным.

Т. В. САПРОНОВ. ПИСЬМО ПИЛИПЕНКО266

Дорогой друг!

Ты прав, обстановка теперь такая, что нам необходимо было бы теперь подать заявление Конгрессу Коминтерна. Оно, конеч­но, должно было быть коллективным от группы «15-ти»267. Но не наша вина, а наша беда в том, что мы лишены физической воз­можности это сделать. В. М. [Смирнов]268, Миньков269 вот уже два месяца отрезаны от всего мира, лишены почтовой связи. Хоречко два месяца лежал в тифу без медпомощи и тоже отрезан. Где он те­перь и что с ним, неизвестно. Емельянов270 в Туруханске за 1500 верст от жел[езной] дороги и т.д. При таких условиях самый ми­нимальный сговор невозможен. Индивидуальные выступления в таких случаях недопустимы, значит, твое предложение невы­полнимо.

В связи с тенденцией наших ближайших друзей справа вступать снова на путь 16 октября271 я пишу тебе свои соображения, позна­комь, конечно, с ними товарищей.

По моим сведениям, тезисы Преображенского в рядах его еди­номышленников встретили дружный отпор. Они же мне сообщали, что Л. Д. [Троцкий] решительно тоже против. Когда я писал возра­жение Преображенскому, я был уверен, что полемизирую только с ним персонально. Но, увы! Я получил копии двух писем Л. Д., ко­торые показывают, что информация в отношении его у меня была неправильная. Он согласен с Преображенским, что заявление Кон­грессу подать надо. И говорит, что в нем «мы должны сказать прав­ду, только правду, всю правду». «Никакой фальши, дипломатии, лжи в духе Зиновьева и т. д.».

Как видишь, очень даже приятно читать: «никакая внутренняя политика не поможет без правильного курса, международной про­летарской революции». И дальше он перечисляет все ошибки ЦК с 1923 года в политике Коминтерна (Гоминьдан, Болгария, Китай и пр.). Веско, убедительно, не ново, но правильно. Он своевремен­но предупреждает о том, что в Индии может повториться гоминь-дановщина. Правильно.

А то, что делается внутри СССР, то «представляет собой непосле­довательный, противоречивый, но все же несомненный шаг в нашу

сторону, т. е. на правильный путь». В чем заключается правильность и «непоследовательность» — противоречивость и правда. Ни чет­верти правды в письме не видно. Но зато есть утверждение, что это «на данной стадии серьезный шаг влево», который мы должны под­держивать «безусловно (?!) всеми силами и средствами». Заметьте, «безусловно». Даже ни слова не говорится о тюрьмах, ссылках. Ну, а о прекращении наступления на рабочий класс? Куда уж там, не до не­го! Какая наивность, как будто можно серьезно сделать шаг «влево» при одновременном наступлении на рабочий класс. Не выйдет!

Так как «сдвиг» налицо, то встает законный вопрос, «где искать возникновение объективной потребности в этом повороте, кто ее сделал? Разумеется, не мы с вами». Под «мы с вами» разумеются троцкисты (почему не вся оппозиция, увидим ниже). «Мы с вами», по-моему, это слишком примитивное объяснение. Сами «мы»-то — продукт класса и не всегда оказываемся на высоте положения. Об­ходя как-то бочком вокруг класса, получается, что весь вопрос в «правильном руководстве и воспитании таких кадров, которые способны опрокинуть мировую буржуазию». Вместо революцион­ной сознательности класса, его авангарда — партии, их боевой го­товности не только опрокидывать буржуазию, но и в любой мо­мент сбрасывать «руководство», прежде чем оно успеет изменить своему классу, выдвигается теория идеального руководства с иде­альным воспитанием. Я, грешный человек, думаю, что любое архи­идеальное руководство, если оно вырывается из-под контроля и ответственности класса, непременно ему изменит. По-моему, ра­бочий класс за вождями, за руководством всегда должен смотреть в оба. Авторитетность, фетишизм — враги рабочего класса.

Дальше в письме идет божба единством партии и говорится: «В том наша правота против тенденции второй партии». Откуда шла такая тенденция, видно из второго письма Л. Д. к тов. Брове-ру272. В нем говорится: «Разве же события с абсолютной бесспорно­стью не подтверждают, что мы были правы (тактика заявлений, зна­чит, правильна. — Т. С.) и остаемся правы не только против шатунов Зиновьева, Каменева и Антонова-Овсеенко и ему подобных Смердя-ковых273, но и против дорогих друзей «слева» из Д[емократических] Ц[ентралистов], поскольку они склонны были увертюру принимать за оперу, т. е. считать, что все основные процессы в партии и госу­дарстве завершились». Группа «15» никогда о завершении «всех про­цессов» не говорила. Она анализировала факты, делала правильные выводы и не боялась называть вещи своими именами. Что такое оз­начает слово «завершилось»? Когда эбертистов274 вели на гильотину, тогда еще процессы Великой французской революции не заверши­лись, но участь голов Дантона275 и Робеспьера была предрешена. Да­же 9 термидора всех процессов не завершил, но коронацию Наполе­она276 обеспечил, которая и завершила все процессы.

Подавлением оппозиции 1923 г., конечно, процессы не были за­вершены, они лишь только-только во весь рост встали, но ссылки и тюрьмы для большевиков были готовы. Нашей ссылкой процес-

сы в смысле торжества черной реакции не завершились, но ожесто­ченное наступление кулака и мировой буржуазии, как то утвержда­ла в своем заявлении группа «15» к XV съезду, воспоследствовало.

«Новый курс» или «сдвиг влево» есть защита от этого наступле­ния, но нечестными средствами, с одновременным наступлением на рабочий класс. Для марксиста ясно — борьбаодновременно напра­во и налево не может быть ни «левым курсом», ни «серьезным сдви­гом», ни «победоносной». И. Н. Смирнов полагает, что этот «левый курс» есть «последний всплеск», вслед за которым может быть повер­нут курс резко направо. Многие его единомышленники расценивают положение так же. Так ли это — я не берусь пророчить (о последнем всплеске), но одно ясно, что пролетариат из этой схватки если и выйдет победителем, то не ожиданием, когда «хвост277 ударит по го­лове» и не «без конвульсии», а ожесточеннейшей борьбой.

Поэтому мне кажется, что камешек в огород «15» требовался не для «увертюры» и «оперы», а для трагедии типа 16 октября. Заяв­ление XV съезду рассматривалось подписавшими его как маневр для спасения Зиновьева и Каменева от полной капитуляции. Теперь ока­зывается, что «мы говорим искренне и добросовестно о нашей го­товности отказаться от фракционных методов». Оказывается, они были уверены, что «устряловский хвост ударит по центристской го­лове» и даст возможность защищать правильную линию без фракци­онных «конвульсий».

Почему же такая уверенность явилась на XV съезде и ее не было во время смычек «7 ноября»? Почему теперь, когда Сталин заявил, что у нас есть, которые защищают на словах кулацкие хозяйства, а на деле помещичьи — я бы сказал, капиталистические — можно обойтись «без конвульсий»? Но ведь мы не дети, знаем, что речь идет не об отдельных лицах, а о целых группах, фракциях и звеньях партийного, советского и профсоюзного аппаратов. Их представи­тели есть в ЦК, а кто знает, может быть, и в Политбюро. Мне кажет­ся, что такой хвост не похож на пушистый хвост сибирской кошки или бурой лисицы, а поувесистей. А голова-то со Смоленской, Арте-мовской, Донбасской язвами — от одного прикосновения такого хвоста может развалиться.

Неужели мы выберем роль собирать осколки этой головы, но зато «без конвульсии». Если в партии есть «перебежчики» к буржуазии, за­щищающие кулака, помещика, значит, единой классовой партии нет. В ней представлены кулаки и капиталисты, отсюда неизбежна внутрипартийная классоваяборьба, неизбежны фракции и груп­пировки. Оппозиция в ссылке, а в Москве и в других центрах орга­низованы фракции, по рукам ходят шпаргалки, платформы левые и правые. Слепкова в Ленинграде с фракционной работой (которо­го хотели по партлинии выслать, но не удалось)278. Ярославский стал его на губкоме «бичевать», а ему в ответ голос с места: «Да ты сам в это время был на другом фракционном собрании». Ну, вот вам и «без конвульсий». И вот в этих-то условиях Л. Д. [Троцкий] предлагает подать заявление с «авансом» отказа от фракционной

работы и подчиниться всем решениям (по-видимому, в том числе, и ссылке) и «дисциплине».

В теперешних условиях отказ революционера от фракционной работы невозможен без перехода к мирному обывательскому жи­тью. Или же тут есть вредная для рабочего класса «фальшь, дипло­матия», чего Л. Д. в начале письма обещал тоже не делать. Авансов тоже обещал не давать. В момент, когда в партии появились новые группы, фракции «перебежчиков», в стране легально организуют­ся буржуазные партии (с последними Бухарин ведет «идейную борьбу» — см. речь на съезде комсомола) под видом сектантов, церков­ников и пр. с легальными печатными органами, тираж которых пере­валивает за четыре миллиона — отказаться от организации рабочего класса просто преступно. Это безотносительно к кому бы то ни было.

Сделаем Емельяну (Ярославскому) удовольствие, согласимся на минуту с ним, что оппозиция «разбита вдребезги». Наша фракци­онная работа прекратилась, но появились на сцену Слепков, «пере­бежчики» и пр., создали фракции «устряловцев». Если при этом для отпора центристы не создадут своей фракции, с целью защиты инте­ресов рабочего класса, значит, они тогда окончательно предадут про­летариат. Если же они организуют отпор, то мы им предложим чест­ный союз на базе защиты пролетарской революции. Итог борьбы в конечном итоге будет решен не верхушечными комбинациями, а соотношением классовых сил в стране и в капиталистических стра­нах. На экономической классовой оценке «левого курса» Л. Д. Т[роц-кий] не останавливается, а в основном согласен с Преображенским, следовательно, моя критика Евг[ения] Алекс[еевича Преображен­ского] перестает быть персональной критикой. Ты спросишь, чего бы я хотел от наших друзей, отвечаю: чтобы они написали «правду, всю правду» без идейных тактических конвульсий.

До свидания, жму руку, очень хочу знать твое мнение на сей счет. Телеграфируй получение. Твой Тимофей. Адрес: Шенкурск — мне.

18 июня 1928 г.

И. Я. ВРАЧЕВ. ПИСЬМО ТРОЦКОМУ

Вологда, 19 июня 1928 г. (отправлено будет 20-го)

Дорогой и глубокоуважаемый Лев Давыдович! Вновь подтверждаю получение Вашего письма от 3 июня. Почта определенно прогрессирует: письмо дошло до меня на 13-й день. Зачем только Вы так обильно смазываете клеем конверты? Жалею, что не дошли до Вас два первых письма. Еще до Вашего совета я по­дал соответствующее заявление на почту как об этих, так и о других моих пропавших письмах.

Я несколько нарушил данное в открытке (от 16 июня) обещание и отправлю письмо не на другой день, как собирался, а только на тре­тий, но зато мне на этот раз удалось исправить свой очень скверный почерк.

С развитыми в Вашем письме взглядами на положение вещей я целиком согласен, как и тов. Беляев. А тов. Штыкгольд согласен со всем, кроме части, посвященной германским делам; он вносит в эту часть кое-какие поправки (относительно раскола Ленинбун-да), а впрочем, он сам Вам написал об этом.

Вы своим письмом очень помогли разобраться в немецких делах. Теперь мне еще более ясно, что та неправильная политики, против которой мы боролись, ослабляет революционную сплоченность ра­бочего класса, дезорганизует его авангард и порождает враждебное коммунизму (в ленинском его понимании) движение (действитель­ная ультралевизна, анархо-синдикалистские тенденции). Ежели в такой стране, как Германия, где мы — мировая компартия — наибо­лее сильны, уже имеются такие результаты, то что же можно полу­чить при продолжении прежних ошибок руководства и сползания к оппортунизму в других странах, и в том числе и в первую очередь, в нашей собственной стране? Вы ведь не раз и совершенно пра­вильно подчеркивали, что при искусственной изоляции нас — оппо­зиции — от активного участия в политической жизни, недовольст­во рабочего класса нашей страны может пойти по антисоветским каналам (меньшевизм, анархизм). К сожалению, такая опасность не учитывается теми, кто теперь провозглашает «левый курс». На этом можно было бы в данном письме и не останавливаться, поскольку я уже уведомил Вас, что солидарен с Вашим письмом от 9 мая279, а Вы ведь в этом письме уделили вопросу о так называемом левом курсе достаточное внимание. Мне только хотелось бы лишний раз подчеркнуть, что левый курс — действительный, подлинный, прово­димый не ради дани очередному зигзагу (на этот раз влево) и не под влиянием и не в порядке конъюнктурных явлений, а «всерьез и на­долго» — не может реально проводиться без возвращения в партию оппозиции, без открытого, прямого, большевистски честного — по-ленински — осуждения прежних (и нынешних) ошибок руководства, без серьезнейшей дезинфекции партии от разлагающих ее орга­низм бацилл и микробов аппаратного режима последних лет и без введения в партии подлинных начал рабочей демократии. Поэтому мне представляются весьма своевременными взгляды по данному вопросу, развитые Христианом Георгиевичем [Раковским], — взгля­ды, о которых Вы сообщаете в своем письме. (Я очень жалею, что не имею возможности ознакомиться с интересным письмом тов. Ра-ковского280.)

Поэтому же мне показалось в высшей степени странной та «скром­ность» Евгения Алексеевича [Преображенского], которую он про­явил в своем известном (майском) письме, когда предлагал обратить­ся в ЦК с заявлением и ничего не говорить в нем о репрессиях против оппозиции и не просить восстановления нас в правах членов партии.

Мне в переписке с тов. Сосновским пришлось не раз касаться этой же темы. Лев Семенович в свойственной ему острой и сатирической форме писал мне недавно: «Вы пишете, что Вам не очень нравится лозунг самокритики и Вы бы вместо него выдвинули кое-какие дру-

гие. А еще нашего друга укоряете281. По мне, так никакие лозунги те­перь не имеют цены и смысла, даже сочиненные Вами.

Ответь мне, дорогой друг,— продолжает тов. Сосновский,— помни­те ли Вы некую резолюцию от 5 декабря 1923 года?

«Вы были молоды тогда»282... как поет няня в Онегине. Имеете ли Вы что-нибудь прибавить к упомянутой резолюции? Добавлений нет? «Принято». Да ведь она и не отменена? Почему же Вы тогда в Вологде, дорогой друг? Ну, а если бы Вы прочли завтра в «Правде» не километровую стенограмму283, а вопроизведение той самой де­кабрьской резолюции, стало бы Вам от этого теплее? Мне — нет. Теперь понимаешь, почему назавтра после принятия этой едино­гласной резолюции один из голосовавших за нее с какой-то оторо­пью поспешил разослать вдогонку документ с предостережением, что бумага-де все терпит. И стерпела, как видите. А Вы размышля­ете, какие бы лозунги лучше пустить. Никаких. У вещей есть своя логика».

Я целиком стою на почве «логики вещей» нашего друга Соснов-ского. Поэтому, например, во время беседы с секретарем губкома (вскоре после приезда) я заявил: «Знаете, что? Если бы я даже при­шел к тому выводу, что оппозиция во всех основных вопросах была не права, что она оказалась битой идейно, то и тогда бы до тех пор, пока десятки старых кадровых большевиков, ближайших помощни­ков Ленина в деле руководства партией и государством пролетар­ской диктатуры, и сотни (а теперь надо было бы сказать — тысячи) коммунистов-пролетариев подвергаются позорнейшим репресси­ям и находятся в ссылке,— я не подал бы заявления о восстановле­нии меня в правах члена партии».

В дальнейшем, когда меня пытались здесь «прощупать» и намека­ли, что, мол, подай заявленьице, если не с отказом от взглядов, то хо­тя бы с осуждением фракционной работы, и мы тебя восстановим, я заявлял то же самое, что и секретарю Г[уб]к[ома].

Ваше указание на «решающее значение для всей нашей междуна­родной ориентировки» китайского вопроса — вопроса об уроках ки­тайской революции — я считаю совершенно правильным. А между тем по этому вопросу в среде наших друзей мнения различны. Вслед за Карлом Бернгардовичем [Радеком] некоторые товарищи стали за­являть, что «и по китайскому вопросу произведен сдвиг в нашу сто­рону». Прежде всего, как Вы верно указываете, в китайском вопросе и сдвига-то нет, а затем, если бы даже была намечена на будущее вре­мя правильная линия, то без признания и осуждения прежних оши­бок проведение этой правильной линии страшно затруднялось бы и, боюсь, было бы даже невозможным. Ведь недаром Ильич прида­вал такое исключительное значение вопросу об уроках ошибок во­обще, а тем более ошибок в вопросах руководства революцией в от­дельных странах. Если бы каждый из товарищей, спешащих солидаризироваться с последней резолюцией ИККИ по китайскому вопросу, спросил себя: «А что бы сказал Ильич об уроках второй ки-

тайской революции?», то он сразу же обнаружил бы ложность своей позиции...

Совсем забыл. До Вас-то ведь письмо Радека, в котором он призна­ет правильность резолюции ИККИ по китайскому вопросу, не до­шло. Вы высказывали предположение о недоразумении. К сожале­нию, сообщивший Вам об этом факте тов. Абрамский прав. В своем письме (я своевременно получил его и написал в ответ критическое письмо, которое, несмотря на то, что было отправлено заказным, пропало) Карл Бернгардович, говоря о решениях пленума ИККИ, пишет: «Китайская линия правильная (подчеркнуто мною), правиль­на в ней оценка, что демократический этап не изжит (?), правилен курс на подготовку восстания путем массовой работы в противовес вспышкопускательству»...

Письмо это вообще замечательно. Приходится пожалеть, что до Вас письмо не дошло до сих пор. Вчера тов. Штыкгольд отпра­вил Вам это письмо.

Касаясь лично тов. Радека, должен добавить, что 1) по сообще­нию, полученному мною из нескольких источников и в том числе от Розы Маврикиевны [Радек], при встрече с тов. Смилгой Карл Бернгардович нашел с ним общий язык, и 2) в недавнем письме к тов. Каспаровой Радек сообщил, что согласен с Вашим письмом от 9 мая. Как видите, Карл Бернгардович стал большим импресси­онистом.

Следите ли Вы за начавшейся дискуссией вокруг вопросов про­граммы Коминтерна? Прочитавши статью Варги в «Правде» от 14 июня, в которой он выдвигает в противовес проекту програм­мы положение о том, что «во всех новых случаях пролетарской диктатуры, возникающих изолированно от СССР, военный комму­низм будет правилом, а нэп — исключением», я невольно подумал: «А какой шум был бы поднят, если бы с таким заявлением выступил Лев Давыдович».

Интересно, как Вы относитесь к выдвигаемому Варгой теорети­ческому положению? Также интересно было бы узнать Ваше мнение об опубликованном проекте программы К[ом]и[нтерна].

Как вообще оцениваете Вы конгрессный период? Между про­чим, некоторые товарищи (например, тов. Фрейденберг, прислав­ший мне на днях письмо из Сибири) и по этому поводу питают се­бя иллюзиями. Упомянутый товарищ о конгрессе пишет так, будто конгресс может чуть ли не осудить руководство ВКП и Коминтер­на и немедленно вернуть всех нас в партию...

Пора, однако, подумать и об окончании нашей беседы, это необ­ходимо еще и потому, что при всей моей неопытности мне трудно писать на время исправленным почерком.

О себе лично сказать почти нечего. Помните, Щедрин писал когда-то:

«Положение мое, как русского фрондера, имеет ту выгоду, что оно оставляет мне много досужего времени. Никто от меня ничего не ждет, никто на меня не возлагает ни надежд, ни упований. Я не со-

стою членом ни единого благотворительно-просветительного обще­ства, ни одной издающей сто один том трудов комиссии. Я не обязан распространять ни грамотность, ни многограмотность, ни даже без­грамотность, ни полезных сведений, ни бесполезных. Никто не тре­бует от меня ни проектов, ни рефератов, ни даже присутствия при праздновании годовщин, пятилетий, десятилетий и т. д. Я просто скромный обыватель, пользующийся своим свободным временем, чтобы посещать знакомых и беседовать с ними, и совершенно до­вольный тем, что начальство не видит в этом занятии ничего предо­судительного» (Салтыков-Щедрин. Благонамеренные речи. К Чита­телю).

Это в известной степени применимо и ко мне. Нужно только прежде всего сделать поправку на письма, которые я получаю и пи­шу во все большем и большем количестве.

Служебная работа моя носит все тот [же] скучный и неприят­ный канцелярский характер. Изредка на этом темном фоне быва­ют проблески. Так, в мае мне пришлось выступать на одном от­ветственном кооперативном собрании с докладом на тему «Кооперирование и обслуживание бедноты». Тезисы доклада ни­каких возражений со стороны собрания не встретили и были приняты в качестве резолюции собрания. Но это на собрании и после того, как вводную часть заменили выпиской из резолю­ции XV партсъезда по докладу Молотова, а до собрания я был об­винен в том, что еще (!!) не отрешился от взглядов оппозиции и пытаюсь (!) использовать свое служебное положение (!) для пропаганды взглядов оппозиции. По этому поводу произошла да­же с моим начальством довольная резкая (разумеется, не по моей инициативе) «дискуссия». В результате этой «дискуссии»-ругни произошло вот это.

Редакция пункта первого тезисов

В моем проекте:

«1. Растущая классовая дифференциация деревни на фоне обще­го развития производительных сил сельского хозяйства и постав­ленные коммунистической партией и советской властью задачи все­мерной помощи бедноте, укрепления союза бедноты с середняками и организованной борьбы с кулачеством налагают на молочную ко­операцию, обслуживающую относительно более зажиточные и крепкие крестьянские хозяйства, серьезные социально-политиче­ские обязанности. Работа с беднотой — ее кооперирование, оказа­ние производственной помощи — должна быть в центре всей нашей деятельности».

В редакции моего начальства:

«1. Достигнутые успехи политики партии в деревне и создавша­яся в связи с этим новая обстановка позволяют партии пролетари­ата, пользуясь всей мощью хозяйственных органов и по-прежнему опираясь на бедняцко-середняцкие массы крестьянства, развивать дальше наступление на кулачество и принять ряд новых мер, огра­ничивающих развитие капитализма в деревне и ведущих крестьян-

ское хозяйство по направлению к социализму.

Исходя из этой установки, данной XV партсъездом, вопрос о ра­боте с беднотой, поднятии ее активности, поголовной коопериро-ванности и оказании производственной помощи должен быть в центре всей нашей деятельности».

А на днях мне пришлось писать тезисы к Международному дню кооперации284 по заданию... Агитпропотдела губкома. Задание было дано через третьих лиц (не скрывших, что задание это ис­ходит от АПО), а в дальнейшем мне пришлось уже иметь дело не­посредственно с Агитпропотделом. Между прочим, произошел спор о формулировке одного из абзацев тезисов. У меня было на­писано:

«XV съезд ВКП, провозгласив лозунг форсированного наступле­ния на капиталистические элементы, возложил на кооперацию — и в первую очередь кооперацию сельскохозяйственную — огромной важности задачу».

  • XV съезд не провозглашал лозунга форсированного наступле­-
    ния на кулачество,— заявили мне,— такого места в резолюциях
    съезда нет.

  • Так я и не привожу свой текст как цитату из резолюции съез-­да. Разве текст этот не отвечает духу резолюции съезда по работе
    в деревне? Почему вы против этих слов Бухарина? — возражаю я.

  • Потому что так говорил Бухарин, а не партсъезд,— отвеча­-
    ли мне.

  • Напрасно вас смущает этот текст,— продолжаю я,— ведь у Ста-­лина в последнее время были формулировки и порезче.

Мне отвечали:

— Формулировки Сталина для нас не закон. Губком может выпу­скать от своего имени документы только в таких формулировках, которые отвечают решениям съездов и ЦК...

Живу я здесь, как уже сообщал, кажется, раньше, один, семья в Москве. Погода у нас очень плохая, совсем нет теплых дней. Тем не менее я завтра переезжаю на дачу. Сообщаться придется по обра­зу пешего хождения. Но это меня не смущает, тем более, что и рас­стояние небольшое — три с половиной — четыре версты.

Восхищен Вашими головокружительными успехами по части рыб­ной ловли. Где же это пудами ловится рыба, в каких местах?

А были ли Вы на озере Иссык-Куль? Я очень рекомендую Вам по­сетить это чудное озеро, причем я стоял бы за такой маршрут, по­средством которого можно сразу убить двух, даже трех зайцев.

Я имею в виду экспедицию на Иссык-Куль горными тропами че­рез Кескеленский перевал и перевал Дюре (см. карту 10-верстного масштаба).

Такая экспедиция дает возможность:

  1. испытать большое удовольствие от поездки горными тропа-­ми по красивейшим местам;

  2. поохотиться на диких коз;

  1. поохотиться на кабанов;

  2. подняться на две снежных вершины;

  3. полюбоваться чарующим видом с перевала Дюре на Иссык-
    Куль.

Как видите, зайцев уже не три, а пять.

Для осуществления экспедиции требуется:

  1. сговориться с туземными казахскими охотниками;

  2. отправляться обязательно на казахских лошадях (а не «евро­-
    пейских»);

  3. запастись теплой одеждой;

  4. запастись продовольствием.

Разумеется, речь идет не о таких запасах, какие имел Нобиле285, а несравненно более скромных, потому что четырех дней для экспе­диции будет вполне достаточно.

Маршрут экспедиции следующий (карты этого района у меня под руками нет, и я буду указывать маршрут, полагаясь на свою память): в горы нужно свернуть у первого (от Алма-Аты) селения по шоссе Алма-Ата — Ташкент и идти вдоль русла р. Алма-Атинки. Ес­ли выступить из города вскоре, как только спадет жара, то еще засвет­ло можно перевалить за первые предгория и расположиться на пер­вую ночевку в хорошем хвойном лесу. (Между прочим, спать летом в лесах Семиречья одно удовольствие, а так как с Вами будут теп­лые вещи, то никакой опасности в смысле простуды такая ночев­ка не представляет. Поскольку Вы даже в марте предпочитали спать под открытым небом, нежели в кибитке или даже в помещении «Мя­сопродукта», я уверен, что эта сторона экспедиции смущать Вас ни­сколько не будет.)

Дальнейшее продвижение и ночевка будут зависеть от охоты. Ес­ли охоту рассматривать как не основную цель экспедиции, то мож­но ограничиться двумя ночевками в лесу. После перевала Дюре можно спуститься на шоссе Фрунзе — Каракол и возвратиться в Ал­ма-Ату автомобилем. При желании можно было бы устроить и так, чтобы ко дню Вашего спуска к озеру Наталия Ивановна была бы уже там. Тогда следовало бы еще до возвращения в Алма-Ату прока­титься по озеру (теперь там, кажется, есть моторные суда и во вся­ком случае лодка моторная найдется всегда).

Итак, да здравствует экспедиция имени тов. Врачева?

Примите наилучшие пожелания, горячий привет Наталии Ива­новне, Леве, Анне Самойловне [Седовой]... ой, сколько вас там — всем.

Ваш, Вам преданный И. Врачев.

Большой, горячий привет Вам от тов. Беляева. Тов. Штыкгольд написал Вам отдельно и отправил свои письма 15 июня и 17 июня (заказным).

О ВНУТРИПАРТИЙНОЙ ДЕМОКРАТИИ (посвящается рабочим-большевикам, арестованным в ночь на 19 июня)

I

«Отрицательные явления последних месяцев как в жизни рабо­чего класса в целом, так и внутри партии, делают обязательным тот вывод, что интересы партии требуют серьезного изменения пар­тийного курса в смысле действительного и систематического про­ведения принципов рабочей демократии»...

Знакомые слова,— скажет по поводу этой цитаты каждый член пар­тии. Ведь это, как будто, выдержки из обращения ЦК ВКП(б) «Ко всем членам партии, ко всем рабочим», опубликованного в «Правде» от 3 июня 1928 г.

Между тем, эти выдержки взяты из Постановления Политбюро от 5 декабря 1923 г., т. е. из постановления, принятого почти 5 лет тому назад.

Нынешнее партийное руководство после пяти лет зажима и ре­прессий теперь слово в слово повторяет старое постановление, принятое в разгар дискуссии 1923 года под напором оппозиции. Об­ращение «Ко всем членам партии» — это только бледное изложение урезанной и скомканной резолюции Политбюро от 5 декабря 1923 г.

II

На Краснопресненском партийном активе в декабре 1923 г. (см. «Правда» от 9 декабря 1923 г.) Сталин заявил, что теперь спорить не о чем, надо, «засучив рукава», приняться за проведение внутри­партийной демократии. Теперь Сталин сам подвел итоги этого почти пятилетнего «построения демократии». «Уничтожили демо­кратию — насадили бюрократизм»,— вот что сообщил он делегатам VIII комсомольского съезда286.

Да и без пояснений Сталина каждый член партии знает, какова была обстановка внутри партии, каков был тот неслыханный за­жим, при котором разлагались целые слои партийного и советско­го аппарата, а рабоче-крестьянские массы воспитывались в духе пассивной покорности. «Правда» пытается смазать, замолчать, преуменьшить процессы гниения. Последние дни ряд новых «гнойников», о которых кричит провинциальная печать, либо во­все не попадают на страницы «Правды», либо упоминаются как-то мельком.

Кое-где печать пытается даже представить вскрытие этих гной­ников как своего рода заслугу нынешнего руководства. Трудно при­думать что-либо более нелепое. Ведь все эти «дела» создавались именно в течение последних лет, когда Сталин, «засучив рукава», насаждал демократию. Только благодаря сталинскому режиму, толь­ко благодаря тому, что резолюция Политбюро, принятая 5 декабря 1923 г., была положена под сукно 6-го числа того [же] месяца и про­лежала под сукном четыре с половиной года — только благодаря всему этому и стало возможным загнивание и перерождение зна­чительной части партии. Сейчас разложение зашло настолько дале­ко, что оно выпирает из всех пор советского и партийного аппара­та, и не заметить его нельзя. Смешно и политически наивно видеть заслугу ЦК в том, что и он наконец заметил эти процессы. При этом

заметил позже всех, на своевременные предупреждения оппозиции внимания не обратил, правильно оценить и объяснить того, что слу­чилось, не сумел.

III

Мы уже писали о Смоленском деле. Остановимся еще на Шах-тинском, которое до сих пор не сходит со страниц «Правды». Этому делу ежедневно посвящается целая страница «Правды», за­полненная показаниями всяких Колодубов, письмами Двор-жанчиков287, недоразумениями между обвиняемыми и их защит­никами и пр., и пр. Значительно меньше места «Правда» уделяет объяснению этого дела, и здесь она явно не договаривает. По «Прав­де» единственными виновниками этой разрушительной работы яв­ляются эмигрировавшие за границу хозяйчики и преданные этим хозяевам буржуазные спецы. Изредка и очень осторожно (дипло­матическое давление немецкой буржуазии чувствуется не только в советской, но и в партийной прессе) упоминается о роли кое-ка­ких немецких фирм. И только.

Между тем гвоздь Шахтинского дела совсем не в этом. Вряд ли во всем СССР найдется такой отсталый рабочий, который не пони­мал бы, что бывшие капиталисты — наши враги, что они будут со­здавать нам всякие затруднения и что часть буржуазных спецов бу­дет им в этом помогать. Все это было ясно и без Шахтинского дела. Зато Шахтинское дело ставит перед рабочим классом СССР другой вопрос — партийный.

Какие порядки в организациях рабочего класса, какой режим сделал возможным пятилетнее безмятежное существование и дея­тельность буржуазной контрреволюционной организации в «про­мышленности последовательно социалистического типа». Несет ли кто-нибудь из коммунистов, хозяйственных, профессиональных и партийных руководителей ответственность за то хозяйственное вредительство и издевательство над рабочими, которые проделы­вались донецкими саботажниками.

Если бы ЦК хоть немного заинтересовался этим вопросом и если бы «Правда» хоть четверть того места, которое уделяется всяким Колодубам, посвятила бы сообщениям о том, каков был внутрипар­тийный режим в Донбассе, то перед глазами всей партии встала бы картина таких деяний «внутренних» врагов (т. е. внутриклассовых и внутрипартийных), по сравнению с которыми даже дела саботаж­ников, сидящих ныне на скамье подсудимых, показались бы мелким вредительством. В течение ряда лет Моисеенки, Радченки и иже с ними применяли снятие с работы, исключение из партии за малей­шую критику. Они первые применили высылку из Донбасса и сня­тие с работы оппозиционеров и просто рядовых партийцев за кри­тику местных органов. Донбассовские руководители это делали в полном соответствии с линией ЦК, который снимал с работы, исключал из партии, ссылал и ссылает до сих пор всякого критику­ющего его деятельность. Вот почему главным виновников вскрыв­шихся шахтинских безобразий мы считаем господствовавший

в партии режим. Вот почему прав был тов. Троцкий, когда говорил о том, что главной опасностью является внутрипартийный режим, потому что под прикрытием этого режима работают и крепнут враги рабочего класса.

IV

Факты, ежедневно разоблачающие ошибки ЦК, вскрывающие гниль и разложение партийного аппарата, рост контрреволюци­онных сил и пр., кричат о себе со всех концов СССР. Мимо этих фактов не смогло пройти даже нынешнее близорукое, оппортунис­тическое руководство. Появились статьи и речи о самокритике, за­тем был поднят вопрос и о внутрипартийной рабочей демократии. Этому вопросу посвящено специальное обращение ЦК «Ко всем членам партии, ко всем рабочим», опубликованное 3 июня. В этом обращении, свалившемся партии как снег на голову, говорится и о «злейшем бюрократизме государственного аппарата» и о его «по­ржавевших и сгнивших частях» и том, что «с таким аппаратом не­возможно вести успешную борьбу против сопротивления внутрен­него врага».

Аппаратчики признали наконец (на словах — по крайней мере) ту истину, что их современный аппарат является злейшим врагом на пути к успешному строительству, препятствует успешной борь­бе рабочего класса, подрывая пролетарскую диктатуру.

Далее обращение ЦК предлагает меры, которые должны «очис­тить партийный, советский и кооперативный аппарат».

Это оздоровление должна дать «последовательно проведенная внутрипартийная и профсоюзная демократия — подлинная выбор­ность... свобода внутрипартийной критики и пр.».

Нельзя сказать, чтобы эти меры были очень новы. Мы уже гово­рили, что все они содержатся в резолюции Политбюро от 5 декаб­ря 1923 г.

Это те меры, о которых уже пять лет твердит оппозиция, кото­рые изложены в ее платформе, за требование которых она исклю­чена из партии, подвергалась и подвергается жестоким гонениям, арестам, тюрьмам и ссылкам.

Можно ли после этого удивляться тому, что партия не особенно склонна доверять призывам к демократии и, в лучшем случае, огра­ничивается критикой мелких недочетов, критикой «не выше сек­ретаря ячейки». Правда, и такая критика представляет собою шаг вперед, но она совершенно недостаточна для действительного оз­доровления партии и страны.

Для того чтобы сломить лед недоверия, нужно, чтобы поступки ЦК соответствовали его словам и чтобы призывы к критике не со­провождались арестами и ссылками критикующих.

V

Однако и урезанная словесная «демократия» многим не дает по­коя. Злостные аппаратчики (не знаем, составляют ли они болышин-

ство или меньшинство в аппарате) пытаются срочно «разъяснить», «истолковать» и «урегулировать» эту демократию.

Замечательна в этом отношении передовая № 10 «Большевика»288, вышедшего одновременно с обращением ЦК. В этой передовой ре­дакция озабочена не тем, как поднять активность масс, вызвать само­критику и пр. Редакция «Большевика» считает, что необходимо «прежде всего установить, какая самокритика нам не нужна и вредна».

Итак — самокритики еще нет, массы в значительной части пас­сивны (об этом говорит обращение ЦК), а редакция «Большевика» уже стремится ограничить, сжать, урезать еще не развернувшуюся самокритику.

В той же передовой объясняется, какая самокритика считается вредной. Днепропетровский рабкор тов. Блесков — будем говорить словами «Большевика» — «указал на ряд недостатков и конкретных упущений, а затем обобщил эти недостатки, пришел фактически к выводу, что между партией и рабочими массами существует раз­рыв, производственные совещания умирают, кругом господствует зажим и пр.».

Вот эти-то обобщения «Большевик» считает небольшевистски­ми, непролетарскими и пр.

Теперь можно не сомневаться в том, что многие смоленские, шахтинские и пр. рабкоры писали в «Правду» и в «Большевик» и об отрыве партии от масс, и о зажиме и пр. Но, по всей вероятности, эти письма, как содержащие «небольшевистские обобщения», про­сто бросались в корзину.

VI

Е. Ярославский ополчился на самокритику с другого конца. В «Правде» он предупредительно сообщает о том, какая судьба ожидает непокорных обобщающих критиков289.

Статья Ярославского написана в связи с заявлением группы быв­ших оппозиционеров (Сафаров и др.), которые признают правиль­ной нынешнюю линию ЦК, но не хотят прямо признать ошибоч­ными платформу оппозиции и ее прежние выступления.

Этим полуоппозиционерам и четвертьоппозиционерам Ярослав­ский объяснет, что для возвращения в партию необходимо не толь­ко признание правильности нынешней линии ЦК, но и осуждение прежней критики ошибок руководства, признание правильности линии ЦК за все последние годы, признание ошибочными всех ут­верждений оппозиции, очевидно и тех, в правильности которых за последние месяцы убедилась вся партия.

Итак, в эпоху самокритики возврат в партию возможен только в случае отказа от критики, даже от критики старых ошибок.

Если ЦК всерьез принимает то, что написано в его обращении о необходимости «обеспечить свободу внутрипартийной критики, что исключает такого рода методы, когда самостоятельная мысль и всякое критическое замечание заранее отбрасываются как уклон», то единственным выводом отсюда является, наоборот, немедленное возвращение в партию, без требования всяких отказов и покаяний,

всей ленинской оппозиции, которой «пришили», и довольно не­удачно, мнимый «социал-демократический уклон» за ее правильную и последовательную критику.

Иначе призыв к демократии будет дискредитирован в самом начале, демократия останется такой же бумажной, как она была в 1923 - 1928 гг.

Порукой этому все Ярославские нашей партии.

VII

Уроки последних месяцев достаточно серьезны. Не только пар­тийная масса, но и часть партийного аппарата могла многому на­учиться.

Насаждать демократию сверху и по приказу нельзя. Для того, чтобы создать здоровую внутрипартийную жизнь, мало одного об­ращения ЦК. Необходимо провести ряд мероприятий в развитие этого обращения.

Прежде всего, нельзя проводить демократию руками того аппа­рата, который зажимал партию, давил и истреблял всякое прояв­ление демократизма. Нужно основательно встряхнуть аппарат, вы­бросить из него не только пьяниц и взяточников (до сих пор огонь критики направляется только в их сторону), но и всех чиновни­ков, оппортунистов и пр. и отобрать подлинно большевистские элементы этого аппарата.

Далее необходимо восстановить в партии ленинскую оппози­цию, которая исключена именно за деловую критику и требование внутрипартийной демократии, необходимо немедленно прекра­тить всякие репрессии, ссылки, аресты и пр.

Необходимо, как указывалось в платформе большевиков-ленин­цев, отменить как все ухудшения устава, проведенные между XIV и XV съездами (пп. 25, 33, 37, 42, 50 и т. д.), так и дальнейшие ухуд­шения, внесенные на XV партсъезде (созыв партсъезда раз в два года вместо ежегодного, уничтожение обязательной предсъездов­ской дискуссии, установленной X съездом и пр.)290.

Если ЦК серьезно намерен вступить на путь внутрипартийной демократии, то указанные мероприятия должны быть немедленно проведены в жизнь. Без них обращение ЦК останется обманом, по­литиканским маневром, ничего не стоящей бумажкой, дискредити­рующей партию.

Условия для действительной внутрипартийной демократии долж­ны быть во что бы то ни стало созданы. Каждый член партии должен требовать их скорейшего осуществления. Время не терпит. Процес­сы разложения зашли довольно далеко. Саботаж бюрократов и чи­новников партаппарата должен быть сломлен. Сопротивление ЦК необходимо преодолеть всеми мерами вплоть до созыва чрезвычай­ного съезда партии.

Оздоровление партии, а значит и спасение первой социалистиче­ской революции, зависит сейчас от активности рядовых партийцев.

Ленинская оппозиция призывает всех коммунистов, опираясь на обращение ЦК, начать борьбу за подлинную внутрипартийную демократию, за ленинизм.

20 июня 1928 г.

ИНФОРМАЦИОННЫЙ БЮЛЛЮТЕНЬ № 2 (Харьковская группа троцкистов)

СОДЕРЖАНИЕ

  1. Левый курс в рабочем вопросе.

  2. Хлебозаготовительный кризис и мелкобуржуазная политика партии.

  3. Сталинская самокритика и ленинская внутрипартийная и ра­бочая демократия.

  4. О правовом положении рабочих.

  5. Промфинплан на 1927/28год. 6.Письмо Сапронова.

Рабочая жизнъ

7. Почему.

8.Паровозные мастерские.

9. Красная Нить.

10. Кроватный завод.

11. Кутузовка.

12. Канатка.
Отовсюду

13. По вузам.

14. На Полтавщине.

15. Опровержение.

16. Протест из ссылки.

17. Отчет Красного Креста.
«Левый курс» в рабочем вопросе

Начавшийся после XV съезда новый курс должен был, казалось бы, захватить и рабочий вопрос. Если бы мы имели действительно выправление классовой линии, это бы отразилось в первую оче­редь улучшением материального положения рабочего и ростом его политического удельного веса. В действительности же парал­лельно с нажимом на крестьянство идет такой же нажим на рабочую силу, приводящий к падению фонда зарплаты, т. е. к уменьшению до­ли рабочего в общественном продукте, в увеличении нормы эксплу­атации. В последний операционный год рост производительности труда перегнал рост зарплаты сильнее даже, чем это намечалось хозяйственным планом. В то время как выработка с 1926/27 г. по 1927/28 г. выросла в среднем по всей промышленности на 17,6%, рост зарплаты выражается, согласно данным официальных эконо­мистов, в 7,2%. По отдельным же отраслям промышленности име­ется соотношение еще менее благоприятное для рабочих. Так, на­пример, в химической промышленности продукция на одного рабочего выросла на 26%, а зарплата лишь на 4,7%, в бумажной промышленнос­ти продукция выросла на 23,4%, зарплата на 5%. В фарфоро-фаянсо­вом производстве выработка выросла на 13%, а зарплата на 1%! И по поводу таких соотношений К. Розенталь пишет в органе ЦК ВКП «Большевик» с нескрываемым торжеством: «Улучшения в деле использования рабочей силы несомненны. Доля зарплаты в единице продукции уменьшается». (Издержки на рабсилу на единицу продук­та составляли в прошлом году 23,3 коп., а в нынешнем 24,3.)

Эту радость коммуниста по поводу уменьшения доли рабочего в товарной единице можно было бы еще понять, если бы «лучшее использование рабочей силы» вызывалось исключительно про­грессом техники. И в этом случае компартия и профсоюзы долж­ны были бы стараться, чтобы и рабочий выиграл от усовершенст­вования производства. Но известно, насколько еще незначительна роль рационализации и техники в росте нашей продукции. Тут всю заслугу по уплотнению рабочего дня следует отнести за счет более интенсивной траты трудовой энергии. Ставят ставку на физичес­кое истощение рабочего и называют это левым курсом, курсом на укрепление пролетарской диктатуры! С полным удовлетворени­ем тот же популяризатор экономической политики ЦК констати­рует: «По отдельным отраслям промышленности при общем росте продукции количество рабочих уменьшается»! Неужели и количе­ственное ослабление рабочего класса и рост безработицы можесчитаться положительным явлением с точки зрения наших своеоб­разных строителей социализма? Такой подход к развитию промы­шленности ничем не отличается от капиталистического подхода, который базируется на стремлении к максимальной эксплуатации раб[очей] силы с целью извлечения наибольшей прибавочной цен­ности. Капиталистический уклон вождей компартии проявился особенно отчетливо в докладе и прениях по промфинплану на по­следнем пленуме ЦК КП(б)У. Докладчик Сухомлин упрекал хозяй­ственников, которые не пересмотрели в колдоговорах норм выра­ботки, говоря, что они идут по линии наименьшего сопротивления. Он указывал, что эффект от пересмотра норм не только в снижении расценок, но и в создании стимула к повышению производительно­сти труда. Ту же мысль со свойственным ему простецким прямоду­шием высказал и Г.И. Петровский: «Наши нормы должны повли­ять на улучшение необходимых приспособлений в производстве и на развитие изобретательности». И напомнил доброе старое вре­мя, «когда капиталист стегал рабочего рублем», а рабочий изобре­тал, чтобы преодолеть голодные расценки. В заключение он пред­ложил периодическим снижением расценок побуждать рабочего к увеличениюинтенсивноститруда. Кнутом голода наметил гнать носителя диктатуры — российский пролетариат — к развитию про­изводительности труда в «социал истич

рабочего к увеличению производительности труда. Кнутом голода наметил гнать носителя диктатуры – российский пролетариат – к развитию производительности труда в “социалистической промышленности”. Мы знаем, что новые колдоговоры усиленно проводят в жизнь эти директивы вождей и радетелей рабочего класса. Недаром доклад­чик от фабкома начинает свое сообщение о колдоговоре словами:

«Я не пришел сказать вам ничего хорошего, я пришел сказать о кол­лективном договоре». (Это искреннее признание с возмущением цитировали на пленуме ЦК КП(б)У[краины].) В результате пере­смотра норм выработки зарплата всюду снижена — стимул для по­вышения производительности труда со стороны рабочих дан до­статочно энергичный. В среднем на Украине, по словам секретаря ВУСПС Кузьменко, зарплата за первое только полугодие упала на 6%, а реальная плата еще больше понизилась, так как индекс с 1 октября 1927 года по 1 января 1928 года повысился с 200 до 217,3. И в то время, как все члены ЦК единодушно беспокоятся о том, как бы повысить нормы выработки, представитель профорганов выра­жает по должности беспокойство о том, сможем ли мы обеспечить плановые предположения по повышению зарплаты. В настоящее время вследствие исключительного подъема в последний месяц цен на сельхозпродукты индекс вырос еще больше. На пересмотре расценок промышленность может произвести большую эконо­мию. Куда пойдут эти суммы, снятые с запрлаты? Частично на по­вышение заработка низших категорий, в гораздо большей мере — на снижение себестоимости. Итак, боевая задача, поставленная перед хозяйственниками партруководством, осуществляется до­вольно легким и простым способом. Все могут быть довольны... кроме рабочих. «Снижение себестоимости повышает реальную зарплату»,— говорят экономисты. Но чтобы снизить себестои­мость, они предварительно понижают и номинальную зарплату. Не Тришкин ли это кафтан получается — конечно для рабочего, кое-кто иной может на этом переливании из «пустого в порожнее» заработать если не денежный, то во всяком случае политический капитал? Последний раз ударив рабочего по заработку, ничем не возместили этого удара хотя бы путем улучшения условий труда и быта. Статистические данные за последние годы показывают сильный «неуклонный рост количества несчастных случаев», пи­шет «Вестник труда» (№ 3 — 4 за 1928 год). «Уровень травматизма в нашей промышленности очень высок». В среднем на тысячу рабо­чих приходится 172 несчастных случая, причем на тяжелую индус­трию выпадает особенно много увечий (в горной промышленности 296 на 1000 рабочих, в металлургической — 240). Уплотнение рабо­чего дня, проводимое в связи с введением семичасового раб[очего] дня и повышением норм, — неизбежно вызовет еще более резкий рост травматизма. И можно ли рассчитывать на борьбу с этим злом наркомтрудовских и профессиональных органов, если в прошлом году половина суммы, ассигнованой на охрану труда, осталась не­израсходованной (по Украине)? В квартирных условиях рабочего то­же идет процесс ухудшения. Ассигновки на жилстроительство в этом году меньше прошлогодних. А рабочие Донбасса занимают лишь по­ловину нормальной жилплощади, а то и меньше. Нет ни одного ме­роприятия несмотря на «левый курс», которое вело бы к улучшению положения рабочих. Правда, кое-где сократили до семи часов рабо­чий день, но рабочие это благодеяние почувствовали прежде всего

на падении зарплаты. Хотя манифест ЦИК СССР обещал сохране­ние зарплаты при сокращении числа рабочих часов, но сохранение это требует уплотнения рабочего дня. От таких «социалистичес­ких» мероприятий не откажется, пожалуй, и капиталистическая Европа. Если от экономического положения рабочего мы перей­дем к его правовому положению, то картина получится еще более красноречивая. Рабочий класс советской России, являющийся по конституции хозяином в промышленности, на деле совершенно бесправен. У себя на фабрике [он] выступает распыленными еди­ницами перед единым фронтом хозяйственников, партячеек и фаб­комов. Характеристика, данная профсоюзам платформой «15-ти», подтверждается шахтинским, смоленским, сталинским, артемов-ским и прочими делами, заставившими ЦК и ЦКК признать, что «в ряде случаев» профорганы от низовых до губернских (до централь­ных еще не добрались) являются пассивным орудием не только в ру­ках разложившихся хозяйственников, но и контрреволюционных спецов, обслуживающих буржуазную эмиграцию и польскую контр­разведку. Парторганизации, возглавляемые ожиревшими чинов­никами с партбилетами, покровительствуют взяточничеству и не­годяям, берущим мзду с рабочих, насилующим работниц, ворам — обворовывающим рабочих; сами принимают участие в расхище­нии государственных средств, в разбазаривании советской индус­трии. Одуревшие от власти помпадуры распоряжаются на «своих» фабриках, в своих округах, губерниях, как крепостники-помещи­ки в родовых имениях — вплоть до восстановления «права пер­вой ночи».

Гниение верхушки в первую очередь бьет по рабочему, унижает его, пожирает его профессиональные права. Борьба в легальных формах невозможна, ибо из «треугольника» выхода нет. Лицемерная и трусливая самокритика, проводимая ныне, ничего не может дать для прекращения процесса распада. Критика масс лишь тогда име­ет цену, когда рабочие могут реагировать не только словом, но и де­лом. Почему не поставили смоленских, сочинских, артемовских дер­жателей партбилетов на суд партийно-рабочей массы? Почему их дела разбирались келейно, а не на предприятиях, почему негодяи, плодившие и прикрывавшие самые возмутительные преступления против рабочих, опозорившие сов[етскую] власть и коммунизм, не только не изъяты из советского общества, но даже не исключены из партии?

Могут ли рабочие смотреть на партию и союзы, сохранившие в своих рядах заведомых насильников и растратчиков, как на свои органы, обратятся ли туда за защитой от других подобных же «хо­зяев»? Конечно, нет. Рабочие останутся и после разоблачительной кампании в руках классово чуждых, враждебных делу революции элементов. И эту крикливую кампанию они оценят по достоинству как один из маневров запутавшегося в противоречиях беспочвен­ного и бесприципного руководства, пытающегося спасти остатки своего гибнущего авторитета и революционной репутации в рабо-

чих массах. Политика центральных органов по рабочему вопросу разоблачает левый курс. Никакие меры не могут дать эффекта, ес­ли сам рабочий класс остается под прессом материального и право­вого зажима. Первым шагом левого курса должно быть улучшение материального положения рабочего, увеличение его доли в нацио­нальном доходе, количественное укрепление рабочего класса, уменьшение безработицы. Левый курс невозможен без решающего повышения удельного веса рабочего в партии и в государстве, без обеспечения за ним хозяйских прав на предприятии, без утвержде­ния за рабочей массой действительной власти над ее выборными органами (а не только права критики после того, как выборное на­чальство проворовалось и созрело для прокуратуры). Эти меры настоящей рабочей демократии не могут быть проведены нынеш­ним партийно-профессиональным аппаратом, враждебным мас­сам, страстающимся с буржуазией. Эти меры не могут быть прове­дены при сохранении нынешнего лишенного классовой основы, беспринципного руководства, укрепившегося на борьбе с револю­ционным авангардом пролетариата, на разгроме пролетарской ча­сти партии, построившего свое могущество на фактической ликви­дации партии как органа рабочего класса. Поэтому никакого доверия революционным возгласам сталинских молодцов, никаких иллюзий насчет выправления классовой линии руками «могильщи­ков революции»!

Мелкобуржуазная политика партии и хлебозаготовительный кризис

Политика партии сейчас в основном выражает интересы мел­кой буржуазии, на которую давит международный и внутренний капитал,— оппозиция в своей политике целиком исходит из инте­ресов пролетариата.

С особенной яркостью мелкобуржуазная сущность политики ВКП проявилась в хлебозаготовительной кампании текущего года. Еще задолго до XV съезда оппозиция сигнализировала опасность со стороны растущей мощи кулака и примыкающей к нему зажи­точной части середнячества. Важнейшим показателем такого рос­та являлась все большая концентрация хлебных излишков в руках верхушечных слоев деревни. Уже летом 1926 г. 10% крестьянства владело 41,3% хлебных излишков, в то время как 23% бедноты не имели никаких излишков (журнал «Статистическое обозрение», орган ЦСУ СССР, 1927 год, № 2). Третий урожайный (1927) год только увеличил массу этих запасов и удельный вес в них кулака. Вот что говорил по этому поводу на августовском пленуме Пятаков: «Т[овари]щ Рыков забыл упомянуть об одном очень грозном явле­нии, которое мы имеем в этом году. Началось это в прошлом году, но в этом году продолжается. Я говорю о накоплении натуральных запасов хлеба в руках зажиточной части деревни. Если память мне не изменяет, эти натуральные запасы для этого года исчислялись в 600 — 700 миллионов пудов, а сейчас они уже исчисляются циф­рой в 870 млн пудов. Вы думаете, что беднота накопила этот хлеб?

Пустое, конечно, этот хлеб скопляется прежде всего в руках кулац­кой верхушки и в верхнем слое середняка, который уже граничит с кулаком».

На том же августовском пленуме и тоже по вопросу о хлебных из­лишках т[овари]щ Смилга, между прочим, сказал: «Можно искать доступ к этим запасам, представляя в распоряжение зажиточных слоев деревни дорогие машины, трактора, жатки и т. д. Вместе с тем снабжать их усиленно потребительскими товарами и с помо­щью этого вовлечь эти запасы в товарооборот. Такой подход озна­чал бы ничто иное, как экономическую победу кулака над государст­венным хозяйством. Мне кажется, что хозяйственная обстановка текущего года диктует другой подход к этому вопросу. В течение этого года нужно будет из этих натуральных запасов путем ли нало­га или путем займа это вопрос конкретный, решение которого бу­дет зависеть от конкретной обстановки — взять 150 — 200 милл[ио­нов] пудов».

Из приведенных выше цитат видно, что оппозиция еще летом прошлого года предвидела надвигавшийся хлебозаготовительный кризис, как результат растущей мощи деревенской верхушки.

Рыков ответил Пятакову и Смилге, как истый представитель мел­кобуржуазного руководства. По его мнению, хлебные запасы — это только «страховочный фонд на случай неурожая... Беднота стремит­ся по мере сил сделать запас на случай повторения 1921 года...» Ры­ков даже заявил: «Если бы я был крестьянином Саратовской или Ца­рицынской губ[ернии], то что бы ни говорил Смилга, я обязательно бы запасся хлебом, будь я в бедняцкой, середняцкой или кулацкой группе».

Благославив таким образом процесс кулацкого накопления, Ры­ков добавляет: «Смотреть на факт образования крестьянских хлеб­ных запасов как на попытку кулака бороться со строительством со­циализма — совершенно неправильно».

Увы, такова логика мелкобуржуазных вождей. Мог ли Рыков в ав­густе 1927 года предвидеть, что в апреле 1928 года Сталину придет­ся сказать нечто прямо противоположное его (Рыковским) словам: «Вы видите, что заготовительный кризис выражает собой первое в условиях нэпа, серьезное выступление капиталистических эле­ментов села против советской власти по одному из важнейших во­просов нашего строительства по вопросу о хлебозаготовках» (до­клад Сталина на Московском партактиве «Об итогах апрельского пленума ЦК»).

То, о чем оппозиция предупреждала почти год тому назад, то Ста­лины и Рыковы уразумели только после жесточайшего поражения, нанесенного им кулаком. Теперь пора нам перейти к картине этого поражения, т. е. к картине хлебозаготовительной кампании текуще­го года. Не успел еще закончиться XV съезд, так лихо расправив­шийся с оппозицией, но не сумевший увидеть опасность справа, как заготовительный кризис стал грозным фактом. До октября ход хле­бозаготовок протекал нормально, самотеком. Это обстоятельство

только укрепляло самоуверенность партийной верхушки. Но скоро спокойствие последней сменилось паническим страхом. Кулак и близкая к нему зажиточная группа крестьянства противопостави­ли свой «план» плану государственному. За кулаком скоро последова­ло и середнячество — заготовки резко сократились. Так, за время от 1 октября по 1 января 1927/1928 г. было недобрано по сравнению с тем же периодом прошлого года 138 млн пудов хлеба, и это несмо­тря на третий урожай и наличие значительных запасов в деревне. Катастрофа, о которой предупреждала оппозиция, становилась ре­альностью — экспорт был сорван, и пролетарским центрам грозил голод. Партийно-советский аппарат начал нервничать; следует одна черезвычайная мера за другой. Помимо чрезвычайности эти меры отличаются полнейшим отсутствием классовой пролетарской ли­нии: 1) город оголяется от промтоваров, 80% которых бросаются на село, дабы умилостивить кулака, соблазнить его товарным изоби­лием (вспомнить приведенные выше слова т[овари]ща Смилги); 2) проводится самообложение, обязательное для всех слоев деревни и, конечно, ложащееся более тяжким бременем на маломощных ее членов; 3) крестьянский заем фактически распространяется в прину­дительном порядке и, главное, опять-таки среди всех слоев села; 4) во многих местах практикуется простой товарообмен, когда коо­перация отпускает товары только имеющим квитанцию ссыппункта о проданном хлебе. В результате указанных мероприятий в феврале на фронте хлебозаготовок был достигнут перелом; опасность голода для городов и армии была временно ликвидирована, но план заго­товок 1927/28 года остался далеко не выполненным, и экспорт был окончательно сорван (смотреть «Экономическую жизнь» от 30 апре­ля, конъюктуру за март и «Харьковский пролетариат» от 13 мая, речь Постышева291 на пленуме ОПК).

Необходимо также отметить, что отсутствие классовой линии в мероприятиях, проведенных партией для усиления заготовок, на­несло чувствительный удар смычке города и села (речь идет, конеч­но, о бедняцких и середняцких его слоях)... Апрельский пленум ЦК не мог пройти мимо вопроса о хлебозаготовительной кампании те­кущего года. Пленум констатировал факт кризиса во втором сель­скохозяйственном квартале и попытался найти причины этого яв­ления. Но что же получилось из этой робкой попытки? В основном виновной оказалась оппозиция, «которая, мол, отвлекала партию от деловой работы, навязывая ей дискуссию». Поистине, мудро!

Оппозиция все время предостерегала об опасности кулацкого накопления и хозяйственного кризиса, в то время как Рыков по­кровительственно хлопал по плечу запасавшегося кулака, а теперь виновата оппозиция! Этим мудрость пленума отнюдь не исчерпа­лась: он одобрил все мероприятия Политбюро по усилению заго­товок и особенно подчеркнул целесообразность переброски всей массы промтоваров из города в деревню. Чтобы избежать повторе­ния кризисов в будущем, пленум считает необходимым обратить особое внимание на производство предметов широкого потребле-

ния и своевременного завоза их в деревню. Далее следует ряд «левых» фраз о наступлении на кулака, о колхозном строительстве и т. п. На­сколько непрочным оказался успех, достигнутый партийно-совет­ским аппаратом на фронте хлебозаготовок в феврале текущего года, доказал последующий ход их развития. За апрель было недобрано 60 — 70 млн пудов хлеба, иначе говоря выполнено только 25 — 30% плана («Экономическая жизнь», 29 апреля), первая пятидневка мая дала дальнейшее снижение. Объяснять рецидив кризиса сезонны­ми причинами не берется даже официальная печать. Для нас такое явление не представляется неожиданностью. Опасность хлебоза­готовительного и всякого другого кризиса в СССР может быть лик­видирована только при выдержанной пролетарской линии, на ос­нове подлинной диктатуры рабочего класса. Нельзя проводить «левый курс», срывая даже тот куцый план индустриализации, ко­торый намечен был на текущий год, а план этот уже сорван — пар­тия капитулировала перед деревенской верхушкой, усилив темп развития легкой индустрии за счет тяжелой (см. промышленный план на 1927/28 год). Нельзя, наконец, осуществлять «левый курс», подвергая всевозможным репрессиям оппозицию, выражающую интересы пролетариата,— в таких условиях «левый курс» превра­щается во вредную фикцию, в прикрытие действительного про­цесса, выражающегося в постепенной сдаче остатков октябрьских завоеваний мелкобуржуазным партийно-советским аппаратом международному и внутреннему капиталу.

Сталинская самокритика и ленинская внутрипартийная и рабочая демократия

Грянул гром с ясного неба резолюций о том, что в партийных ор­ганизациях в общем и целом удовлетворительно, «состояние орга­низации здоровое, оппозиции дан решительный ленинский отпор», «доверие рабочих к партии растет» и т. д. и т. п., резолюций, набив­ших оскомину всем честным и революционным рабочим, пошли «дела» шахтинское, артемовское, сталинское, смоленское, кушвин-ское, витебское, харьковское (Канатка292 и др) и целый ряд им по­добных — мужик стал креститься. В результате перед «восторжен­ной» партийной и рабочей [массой] ЦК выступил с лозунгом самокритики.

3 июня был опубликован соответствующий манифест «ко всем членам ВКП, ко всем рабочим». Манифест гласил: «Лозунг само­критики, невзирая на лица, критики сверху донизу, снизу довер­ху — есть один из центральных лозунгов дня». Далее, перечисляя все казусы и неполадки, которые произошли за последнее вре­мя, документ находит, что «только последовательно проведенная внутрипартийная и профсоюзная демократия, подлинная выбор­ность партийных и профсоюзных органов, полная возможность смещения любого секретаря, любого бюро, комитета и т. д. создаст постоянный контроль масс, сможет снять бюрократические наро­сты с нашего аппарата и уничтожить возможные проявления бю­рократического зажима, компанейской «круговой поруки», чиновни-

чьей угодливости, самодурства, забвения интересов масс и мещанс­кой успокоенности». Далее считается необходимым в партии «обес­печить свободу внутрипартийной критики». А в профсоюзах борьба(даже жесточайшая! — Ред.) (речь идет о редакции данного документа, а не о редакторах издания; то же относится и к термину “ред.” ниже – Ю.Ф. и Г.Ч.) против нарушений профсоюзной де­мократии».

Такова «соль» этого основного документа о самокритике. Лидеры ЦК в своих выступлениях в связи с Шахтинским делом заявляют, что если бы было «больше действительной демократии внутри пар­тии, то такие прохвосты не гнездились бы так долго» (речь Бухари­на об итогах апрельского пленума ЦК и ЦКК ВКП(б).

Еще резче выступление Сталина на VIII съезде ВЛКСМ («Правда» от 17 мая 1928 года), на вопрос о том, чем объясняются «эти подо­зрительные дела разложения и развала нравов» в ряде организа­ций, он отвечает: «Тем, что монополию партии довели до абсурда, заглушили голос низов, уничтожили внутрипартийную демокра­тию, насадили бюрократизм». И в качестве единственного выхода рекомендует организацию и «контроль партийных масс снизу» и «насаждение (и слово-то какое — «насаждение» (!!), типично ста­линское — Ред.) внутрипартийной демократии».

Оказывается: «проявление бюрократического зажима» «забве­ние интересов масс».

Оказывается: что свободу внутрипартийной демократии нужно еще только «обеспечить», а против нарушений профсоюзной демо­кратии требуется «жесточайшая борьба», как это изволит заметить обращение ЦК!

Оказывается, что до сих пор внутрипартийная демократия была довольно липовой, ибо, как справедливо замечает Бухарин, необхо­димо «больше действительной демократии!..»

Оказывается, «заглушили голос низов», «уничтожили (не как-ни­будь, а уничтожили! — Ред) внутрипартийную демократию», как заяв­ляет генсек партии Сталин. Откуда это?!! Не виновата ли, грешным делом, оппозиция, которая уже наделала столько бед ЦК по пути та­кого «победоносного» шествия «социализма в одной стране», какое наблюдали мы за последние 3 — 4 года?

Должно быть, нет, ибо, как заявил в своей речи о культурной ре­волюции Бухарин, оппозиция «передвинута на более северные зо­ны». Ведь только 2 сентября 1927 года на президиуме ИККИ тот же Сталин провозгласил: «Я заявляю, что нынешний режим в пар­тии есть точное выражение того самого режима, который был ус­тановлен в партии при Ленине, во время X293 и XI съездов нашей партии».

Когда же вы врали, дорогой тов. генсек?? В сентябре, когда вы за­являли, что в партии «ленинский режим», либо в мае, когда при «ле­нинском режиме» было возможным в крупнейших организациях (Артемовск, Сталине, Смоленск и пр.) «уничтожение внутрипар­тийной демократии».

Лицо самокритики

Однако, может быть, «кто старое помянет, тому глаз вон», может быть, ЦК, учтя опыт всех этих дел, решил действительно ввести в партии ленинский режим? К сожалению, внимательный разбор лозунга самокритики разочаровывает в этом всех легковеров .

Раз самокритика означает проведение в жизнь подлинной внут­рипартийной и профсоюзной демократии, как об этом извещает широковещательный анонс ЦК, необходимо выяснить, что же явля­ется этой самой внутрипартийной и профсоюзной демократией.

На сей счет имеются недвусмысленые резолюции X и XI съез­дов нашей партии, которые гласят:

«П. 18.— под внутрипартийной демократией разумеется такая оганизационная форма при проведении партийной коммунистичес­кой политики, которая обеспечивает всем членам партии, вплоть до наиболее отсталых, активное участие в жизни партии и обсужде­нии всех вопросов, выдвигаемых перед ней, разрешении этих во­просов, а равно и активное участие в партийном строительстве».

И далее в «п. 19. — методами работы являются прежде всего, мето­ды широких обсуждений всех важнейших вопросов, дискуссии по ним с полной свободой внутрипартийной критики: методы кол­- лективной выработки общепартийных решений» (по этим вопросам не принято общеобязательных партийных решений: резолюция X съезда РКП, партийное строительство)294. «В профессиональных союзах прежде всего необходимо осуществить широкую выбор­ность всех органов профдвижения и устранить методы назначенче-ства; профессиональная организация должна быть построена на принципе демократического централизма» (X съезд о роли и зада­чах профсоюзов).

Из этого ясно видно, что основным гвоздем внутрипартийной де­мократии ­ должно являться «широкое обсуждение всех важнейших вопросов — коллективная выработка общепартийных решений».

Означает ли это самое самокритика?

На такой вопрос дает ответ передовица «Правды» от 16 мая 1928 года. «Критика должна быть конкретной (в этом спора нет. — Ред.), не в новых и фальшивых ";философиях"; мы нуждаемся», «совершен­но вредной является далее... критика отдельных лиц, ";которая стара­ется протащить обобщения"; полуменыневитского характера».

Еще более ясно эту мысль расшифровывает комсомольский чи­новничек Косарев295 на страницах «Комсомольской правды» от 26 мая 1928 года.

«Самокритика не вообще, а критика отдельных конкретных но­сителей зла и отдельных лиц — вот установка нашей критики».

Иначе говоря, против отдельного бюрократа, против отдельно­го чинуши выступай, но против системы, порождающей каждодневно сто новых бюрократов и чинуш, не моги! Это,

ения внутрипартийной демократии» порождены все эти нашумевшие гнойники. Какой же результат даст снятие одного секретаря губко-

шумевшие гнойники. Какой же результат даст снятие Лчевидно, дел ЦК. Ведь признает же Сталин, что вследст“уничтожения внутрипартийной демократии” порождены все эти на очевидно, дело ЦК. Ведь признает же Сталин, что вследствие “уничтожения внутрипартийной демократии” порождены все эти нашумевшие гнойники. Какой же результат даст снятие одного сектераря губко-

ма и посадка другого, когда разрыв между партией и рабочим клас­сом не уменьшится? «Конкретного носителя зла» сымут, а на его ме­сто станет другой, а то и два других. Получается не самокритика, а борьба с ветряными мельницами. Вместо лениниской «коллектив­ной выработки общепартийных решений» — сталинский [лозунг] «уничтожай отдельного бюрократа, но обобщать не моги! Плыви на поверхности явлений, вылавливай отдельных лиц, но не смотри в корень вещей!»

Преступление и наказание

Первые результаты самокритики целиком подтверждают нашу оценку. Отдельных чиновников снимают, отдельные безобразия уничтожают. Система остается та же, растут новые безобразия и но­вые преступники. В Москве на скамье подсудимых сидят виновники Шахтинского дела, профсоюзные организации в Шахтах снизу до­верху «переизбраны». Казалось бы, жить да радоваться. Ну, если не радоваться, то во всяком случае быть гарантированным от хотя бы вопиющих безобразий. «Комсомольская правда» от 11 мая сооб­щает нам такие факты: «В Енакиево построен так называемый дом подростка. В нем поселили 190 человек служащих и только 10 шах­теров, несмотря на то, что здесь же около 3500 человек молодежи живут в безобразных условиях». «На Гошковском руднике работни­ки рудкома больше сидят по кабинетам, редко бывают на шахтах и редко беседуют с рабочими по казармам, не знают их нужд. Кумов­ство, собутыльничество в цехах идет вовсю». Ввиду невыдачи рези­новых галош на Чистяковской шахте № 6 током убито двое рабо­чих. «В конце апреля по той же причине» убит комсомолец Глазов. На его похоронах секретарь ячейки выступил и сказал: «Это очеред­ная необходимая жертва электрификации!» «Производственные со­вещания по-прежнему собираются редко».

«Комсомольская правда» от 14 июня 1928 г. подробно освещает артемовщину после снятия преступной головки. Оказывается по­ложение ничуть не изменилось. «В организации царила и царит мертвечина» (Петровский районный К[оммунистический] с[оюз] м[олодежи]). «Рост рабочих в партии у нас не заметен, наоборот, есть выходы». «Коммунистов считают карьеристами и шкурника­ми» (Гродовский рудник, шахты № 5 — 6).

Таких примеров можно было бы привести уйму, они говорят нам об одном, что вся самокритика скользит по поверхности, не затра­гивая корня. Еще более характерны наказания преступникам всех «дел». Артемовские деятели ограничились выговорами, сняты с работы и посла­ны на... курорт. Прокопов, Твердохлебов (исключенный), Чаплыгин, Нар-занов на курорте, а бывшему директору Константиновских заводов Химуг-ля Бондаренку трест дает 500 руб. на поправку расшатанного здоровья («Комсомольская правда» от 14 июня). Смоленские «деятели» лишь в результате сильного нажима снизу были ЦКК исключены после первичного решения: оставить в партии с выговорами. «В Кушве, сообщает «Правда» от 23 мая 1928 года, группа парт[ийных] и сов[ет-ских] работников подверглась разложению, систематически пьян-

ствуя и посещая притоны разврата». В итоге они сняты с работы, а бю­ро Кушвинского райкома (секретарь которого Кусков был главарем группы) объявлен... выговор. Это в то время, когда лишь за чтение за­вещания Ленина революционные рабочие изгонялись из партии.

Директор Харьковского паров[озостроительного] завода, тво­ривший ряд безобразий, снят с завода и направлен... директором электрической станции. Таких примеров можно также привести уйму.

Чувство партийности выкорчевывается, ибо ни одна организа­ция не отвечает за свое руководство. После раскрытия любого пар­тийного гнойника сообщается, что «организация в общем и целом здорова, ленински выдержана», т. е. члены партии, подчас в тече­ние ряда лет не подымавшие голоса протеста против производи­мых на их глазах безобразий, единогласно (казенно) избиравшие чуждых рабочему классу людей на руководящие посты (и тут же единогласно осуждающие оппозицию), объявляются «ленински выдержанными». Недорого стоит их ленинизм! Таково подлинное лицо самокритики, скрывающееся за маской красивых фраз.

Выводы:

а) Партия по-прежнему остается жить в два этажа, наверху ре-­
шают, внизу покорно принимают готовые решения; подлинной,
ленинской внутрипартийной демократии нет и в помине.

б) Лозунг самокритики в понимании его творца Сталина сво-­
дится к праву советских людей критиковать своих вождей, эта
критика не должна быть обобщающей, ибо тогда она неизбежно (по­-
чему-то!! — Ред.) становится антисоветской и зловредной. Но где же
граница, разделяющая критику советскую от контрреволюционной??
Вопрос упирается в то, кто критикует. Но что значит «советский че-­
ловек»? Если это гражданин СССР, то в нем имеются граждане различ-­ных классов. «Советский человек» и спец, и кулак, и даже непман. Та-­
ким образом, определение Сталина оказывается лишенным всякого
классового содержания.

в) Поскольку основные вопросы системы, порождающей бюро­-
кратизм (вынесение решений без предварительного обсуждения
в низах, назначенчество, ответственность выборных лиц лишь пе-­
ред начальством свыше, а не перед своими избирателями и т. п.
и т. д.), не входят в круг вопросов самокритики, рабочие безмолв-­
ствуют. Говорят за всех репортеры!

г) Аппарат, который с завидной решительностью чинил распра­-
ву над старыми большевиками-оппозиционерами, обнаруживает
исключительную деликатность в обращении с «жертвами» самокри-­тики, ибо они плоть от плоти, кость от кости самого аппарата.

д) При отсутствии поддержки со стороны рабочих низов самокри-­
тика превращается в положение, когда один бюрократ критикует
другого бюрократа. Когда же советские чиновники друг друга «кри-­тикуют», то самокритика превращается в орудие групповой борьбы
и личной склоки.

е) Самокритика — это сезон (вроде борьбы с автомобилями
в 1924 — 1925 годах). На некоторое время бюрократы приутихнут,
будут действовать осторожнее, не попадаться на глаза, пройдет се-­зон, они наверстают упущенное.

з) После непроведения в жизнь резолюций X и XI съездов пар­тии о внутрипартийной и рабочей демократии, резолюции от 5 де­кабря 1923 г. о том же, «зверского» режима экономии, оживления работы Советов — никакого доверия красивым фразам с некрасивы­ми фактами и толкованиями проведения в жизнь296.

ж) Задача пролетарских оппозиционеров заключается, с одной
стороны, в использовании лозунга для частичных улучшений рабо-­
чего положения (ибо коренного улучшения при этом руководстве
быть не может), и с другой стороны, для решительного разоблаче-­
ния неленинского содержания этого лозунга.

К вопросу о правовом положении рабочего класса в СССР

Для всякого сознательного рабочего уже стало очевидно, что дав­ление на него со стороны государственной власти приводит к все большей сдаче им своих классовых позиций.

Сползание с классовых рельс особенно чувствительно ощущает­ся рабочими в вопросе трудовых отношений — причем здесь мы на­блюдаем не столько практические отклонения от правильной, в це­лом верной линии, а что, наоборот,— линия в целом не выражает пролетарских интересов. Обратимся к основе трудовых положе­ний — к взаимоотношению Трудового кодекса с коллективными и трудовыми договорами. Трудовой кодекс устанавливает, что «все договоры и соглашения о труде, ухудшающие условия труда сравни­тельно с постановлениями настоящего кодекса, недействительны». Положение совершенно неоспоримое и целесообразное с точки зрения революционной законности. Трудовой кодекс должен яв­ляться основой — на которой строятся все практические трудовые отношения между администрацией и рабочими, заключая коллек­тивные и трудовые договора.

Вместе с тем следует обратиться к содержанию самого Трудово­го кодекса, чтобы уяснить себе, в какой степени он обеспечивает благоприятные условия труда рабочего.

В главе о нормах выработки мы читаем: «Нормы выработки ус­танавливаются по соглашению между администрацией предприя­тия и профсоюзами» (ст. 56). Это положение фактически означа­ет, что каждый новый кол[лективный] договор по соглашению между администрацией и профсоюзами сможет ухудшать матери­альное положение рабочего. Что это так, видно по результатам по­следней колдоговорной кампании.

Вместо категорических положений о том, что нормы выработ­ки могут повышаться только в тех случаях, когда заработная плата предварительно повысилась, обеспечив таким образом твердо ма­териальное положение рабочего,— мы имеем свободное соглаше­ние сторон. В результате: вместо повышения материального благо­состояния рабочих масс мы имеем наряду с ростом народного

хозяйства тенденцию зарплаты к понижению. По вопросу о нор­мах выработки следует еще остановиться на положении несовер­шеннолетних рабочих. Трудовой кодекс устанавливает для несовер­шеннолетних, работающих неполный рабочий день, те же нормы, что и для взрослых рабочих (ст. 57). Здесь налицо прежде всего пре­ступное отношение к здоровью молодежи, так как ясно, что подро­сток нагрузку взрослого рабочего, хотя и уменьшенного рабочего дня, может выполнить лишь с ущербом для себя. Если еще вспом­нить, что 57-я статья предусматривает в случаях систематической недовыработки нормы рабочим увольнение его, а из этого прави­ла исключение для несовершеннолетних не делается, это, понятно, вызывает нарушение наиболее слабого участка рабочего класса297. Следующим существенным моментом, определяющим материаль­ный уровень рабочего класса, является система вознаграждения за труд. По этому вопросу трудовое законодательство гласит: «Раз­мер вознаграждения нанявшемуся за его труд определяется коллек­тивными и трудовыми договорами», и здесь нет никаких ограни­чений администраторского произвола, нет никаких указаний в Трудовом кодексе, каково должно быть содержание нового кол-договора по основным вопросам. Должна ли зарплата повышаться, понижаться или оставаться на том же уровне, какое мнение законо­дательства, а значит, и высших органов власти по этим вопросам? В Трудовом Кодексе ответа найти нельзя. А это и значит передать рабочий вопрос на разрешение кого угодно, не указывая общего пути развития.

Оплата труда за праздничные дни, дни отдыха и льготные часы устанавливается Трудовым Кодексом только для рабочих, получаю­щих поденную плату за труд. При всех остальных способах оплаты вопрос передается на разрешение администрации и профсоюза. При заключении ими колдоговоров вся фальшь подобного разре­шения вопроса очевидна, так как повременная оплата труда допус­кается лишь в отношении работ, не поддающихся нормированию. Следовательно, огромное большинство рабочего труда, который поддается нормированию, остается вне сферы влияния Трудового кодекса. Зато практика не знает такого случая, чтобы коллектив­ные договора обязывали к оплате праздничных дней при сдельной работе. Из этого правила, пожалуй, нет исключения. Зато спецов-ский аппаратный и вообще всякий служилый элемент, труд кото­рого не нормируется, оплачивается за дни отдыха, праздничные дни и т. д. Таким образом, указание на то, что коллективные и тру­довые договора не могут ухудшать положение рабочего относи­тельно Трудового кодекса, сводится к форме без содержания, ибо основные моменты, определяющие материальное благосостояние рабочих масс, законодательством не регулируются, оставляя сво­боду действия сторонам (администрации и профсоюзам), и усло­вия применения наемного труда при отсутствии «особого нажима со стороны» диктуются фактически администрацией, проводя за его298 счет «режим экономии», «рационализацию» и т. п. кампании. Любо-

пытнейшим примером, доказывающим бюрократичность верхуш­ки аппарата, является постановление н[ар]к[омата] труда по во­просу о порядке увольнения рабочих и служащих. «При сокраще­нии штатов,— гласит это постановление,— администрация вправе по своему усмотрению производить выбор тех работников, кото­рых она находит нужным оставить на работе». И дальше: «Сокра­щение штатов производится администрацией без участия РКК»299 («Вопросы труда» № 12, 1926). При существующем кумовстве, взяточничестве и протекционизме такие постановления только содействуют самоуправству бюрократии. Если еще остановиться на таких мелочах как циркуляры н[ар]к[омата] труда, предлагаю­щие следить, чтобы при вербовке рабочей силы не взвинчивались цены на рабочие руки, что при существенной безработице являет­ся фактически задачей снижать зарплату, приравнивание инже­нерно-технического персонала к производственным рабочим при посылке на курорты, санатории и т. д. (циркуляр ВЦСПС от 16 июля 1926 года) при тех спецставках, которые у нас сущест­вуют — все вместе, малое и большое, представляет единое целое. Та­ким образом, надо признать, что мы имеем не только частные ошиб­ки, не только извращения низовыми организациями правильной линии центра при практическом применении законодательства. Исправление, изменение законодательных норм в целом, начиная с законов, издаваемых высшими органами власти,— такова задача рабочего класса.

Промфинплан на 1927/28 год

Недавно опубликованный производственно-финансовый план промышленности на 1927/28 год дает окончательную картину пред­полагаемого развития промышленности в текущем году и этим са­мым дает возможность проверить степень и темп индустриализа­ции нашей страны. При рассмотрении этих вопросов следует исходить из следующего понимания индустриализации и задач эко­номической политики в СССР. 1. «Так называемая «тяжелая индуст­рия» есть основная база социализма» (Ленин, том XVIII, ч. 2, с. 76). 2. Необходимо «держать курс на индустриализацию страны, разви­тие производства средств производства» (XIV съезд). 3. Что под ин­дустриализацией следует понимать: а) Увеличение удельного веса промышленности в общей продукции страны; б) Увеличение удель­ного веса индустриального населения в общей массе населения и в) Увеличение удельного веса тяжелой индустрии в промышленности в целом. Как видно, понятие индустриализации включает в себя два момента: материальный, заключающийся в увеличении доли продук­ции промышленности, социальный, заключающийся в изменении классовых соотношений в стране в сторону увеличения удельного ве­са пролетариата. В условиях СССР, где пролетарская прослойка че-резвычайно тонка, последний — социальный — момент играет значи­тельную роль.

Легкая и тяжелая индустрия

Общепризнанным стал факт товарного голода. Теория «сезон­ности» этого явления уже почти не появляется на страницах пе­чати. Все замалчивают «славные» страницы микояновского «творчества» по поводу определения размеров товарного голода т. Смилгой в 500 млн. Ведь, по официальным данным, дефицит­ность изделий тяжелой индустрии ориентировочно равна: по ме-таллотоварам — 20 — 25%; по сортовому железу — 18%; по катанке — 30%; по кровельному железу — 40%; по оцинкованному — 30%; гвоз­дям — 14%; по цементу — 16%; по кирпичу — 15-20% (см. «Эконо­мическая жизнь» от 18 мая 1928 года, статья Сокольникова и «Большевик» № 5, статья Розенталя). Дефицитность значитель­на и по легкой индустрии — текстиль, кожевенное производство. В этих условиях — общего товарного голода — вопрос о темпе и со­отношении развития тяжелой и легкой индустрии является баро­метром правильности проводимой промышленной политики. На­пор мелкобуржуазной стихии идет по линии увеличения удельного веса и форсирования темпа развития легкой индустрии; ей (мел­кой буржуазии) нужна в первую очередь «ситцевая» индустриали­зация. Интересы пролетариата прямо противоположны и заклю­чаются в том, чтобы создать такое соотношение в развитии легкой и тяжелой индустрии, при котором тяжелая индустрия будет обгонять в своем темпе развитие легкой, так как «так назы­ваемая тяжелая индустрия есть основная база социализма» (Ле­нин, том XVIII, ч. 2, с. 76). Какова же действительность по дан­ным производ[ственно-] финансового плана промышленности на 1927/28 год? Данные весьма красноречивы: при общем подъе­ме валовой продукции промышленности на 25,2% и легкой на 27,0%, тяжелая индустрия повышает свою продукцию всего на 22,7%, т. е. на 4,3% меньше легкой. Тяжелая индустрия дает, таким образом, понижающуюся кривую роста в 1927/28 г. в срав­нении с прошлым годом, когда прирост был равен 26,3%. Легкая индустрия обгоняет в своем темпе развитие тяжелой и повышает свой удельный вес в валовой промышленной продукции с 59,5% в 1926/27 г. до 60,4% в 1927/28 г. Наоборот, удельный вес тяжелой падает с 40,5% до 39,6%. Таким образом, промплан на 1927/28 год дает линию, явно противоречащую взглядам Ленина, постановле­ниям XIV съезда и отбрасывает нас назад даже в сравнении с 1926/27 годом. Здесь мы видим отступление и от той проектировки, которая давалась в контрольных цифрах на 1927/28 год, которые составля­лись под действием оппозиционного кнута. Замедленный темп роста тяжелой индустрии ставит под угрозу выполнение даже то­го минимального плана капитальных работ, который намечен был промпланом. На рынке строительных материалов чувствует­ся чрезвычайно острый дефицит, особенно в металлоизделиях. Поэтому, как значится в конъюктурном обзоре Совета съездов промышленности и торговли, «рост требования на металл со сто­роны широкого рынка, строительных организаций... вынудил ре-

гулирующие организации актуально подойти к вопросу о мерах покрытия обозначающего дефицита, в связи с чем поставлен во­прос о пересмотре намеченных импортных контингентов по ме­таллу» («Экономическая жизнь» от 18 апреля 1928 года, упом[яну-тая] статья). Таким образом, замедленный темп развития тяжелой индустрии уже сказался на своевременности начала строитель­ных работ, ставит под угрозу их выполнение и требует изменения импортного плана в сторону усиления металла или увеличения и до того значительного отрицательного сальдо по внешнеторго­вому балансу. Таковы дела нынешнего руководства. Слова и дела у них — вещи разные. Это следует помнить. В резолюции 15-го съезда по вопросам промышленности мы читаем: «В соответст­вии с политикой индустриализации страны должно быть усилено производство средств производства» (Стенографический отчет XV съезда, с. 1295). В докладе Рыкова на съезде мы читаем: «Бо­лее быстрый темп развития тяжелой индустрии на протяжении ближайших лет является совершенно неизбежным. Индустриали­зация всей страны упирается в настоящее время в развитие тяже­лой индустрии» (Стенографический отчет XV съезда, с. 774). Действительно, не только с точки зрения исторических задач ком­мунизма, но и проблемы смягчения товарного голода требуется бо­лее усиленный темп развития в целом, тяжелой индустрии в пер­вую очередь. Произв[одственно]-финансовые планы на 1927/28 год показывают: 1) что ЦК своей пром[ышленной] политикой задержи­вает процесс индустриализации; 2) что мелкобуржузное давление значительно усилилось (даже в сравнении с 1926/27 годом). Уси­лилось до той степени, при которой нынешнее руководство со­вершенно забыло об индустриализации страны. Некоторые пред­ставители большинства пытаются доказать, что вышеуказанное изменение в соотношении темпов развития тяжелой и легкой ин­дустрии не противоречит линии на индустриализацию страны. Здесь, мол, не виновата политика ЦК; «значительную, если не ре­шающую роль здесь сыграл имевшийся в этом году урожай по от­дельным видам сырья, а также добавочная переработка хлопка и шерсти сверх плана» (в связи с увеличением сменности по ряду предприятий) («Большевик», № 5, статья Розенталя, с. 43). Оказы­вается, что в задержке темпа индустриализации виновата... приро­да. Но это ведь курам на смех! На каких читателей «Большевика» рассчитана эта «экономическая» мудрость? Всем ведь известно, что мы еще до сих пор и в ближайшие 5 и больше лет будем поль­зоваться ввозным хлопком, что ввозной хлопок в этом году со­ставляет 50% всего перерабатываемого и что введение трех смен именно в текстильной, т. е. легкой индустрии, а не в металлургии зависит не от урожая внутреннего хлопка, а от политики ЦК. По­литика развития легкой индустрии, в первую очередь текстиль­ной, есть неотъемлемая составная часть общей кулацкой полити­ки. Пасуя перед кулаком при заготовке хлеба, не желая повести принудительный хлебный заем (пред[ложение] оппозиции), ЦК пошел по линии ситцевой индустриализации, дабы в обмен на ее продукцию получить кулацкий хлеб. Таким образом, промышлен­ная политика ЦК прямо определяется интересами чуждого проле­тариату класса.

Кулак, как мы говорили, «регульнул».

Зрелому плоду с кадетской смоковницы Слепкову

Хотя Вы и чужой человек в ВКП(б) и в рабочем классе, это, надеюсь, не помешает Вам быть немножко разумным и не взыскивать с меня за то, что так поздно отвечаю. Благодаря большой дозе попав­ших (не будем разбирать, почему они попали) меньшевиков, с[оциалистов]-революционеров], кадетов, благодаря тому, что количест­во перешло в качество, сотни, а теперь уже и тысячи лучших большевиков находятся в тюрмах и ссылках. Не их вина, а их беда в том, что они не могут не только своевременно, но и вообще реаги­ровать на выдумки, облекающиеся в кадетскую одежду меньшевистско-кадетской псарни. Я один из ссыльных большевиков, нахожусь без работы на паях ГПУ, не имею возможности выписывать литера­туру и потому «Большевик» № 4 получил от товарищей с большим опозданием. Как видите, большая причина моего опоздания Вам не мог своевременно ответить300.

Ваше раздражение и слюна, которой Вы брызгаетесь в своей статейке, вызвана тем, что Вы приписываете мне честь разоблаче­ния того, что Вы принадлежали к милюковской партии. Смею Вас уверить, что эта честь мне не принадлежит. Впервые Вас разобла­чили в дискуссии 1923 года, не помню, кто-то из красных профес­соров. Я и многие большевики воспользовался этим материалом и выполнил долг пролетарского революционера — довел до сведе­ния партии о том, что какой-то волчонок Слепков в ягнячьей овчи­не. Тогда Вы еще не набрались храбрости отрицать правду и при­влечь кого-либо к партийной ответственности.

С тех пор считается доказанным Ваше милюковское прошлое. В конце 1925 года или в начале 1926 года товарищ Вардин, еще раз с документами в руках доказал, что Вы кадет. Он опубликовал Ваше собственноручное контрреволюционное письмо. В так назы­ваемой дискуссии 1927 года я на собрании рабочих Рязано-Ураль-ской жел[езной] д[ороги] начал оглашать эти документы, но Замо­скворецкий райком, присутствовавший на этом собрании во главе с секретарем, в полном составе устроил обструкцию — потушил в за­ле свет и пустил ход кулаки. Конечно, кулаки — аргументы, вещь увесистая, но не убедительная. После этого меня судили за фрак­ционную работу, но за клевету на казенного писаря и дьячка церк­ви Бухарина никто меня не привлекал, а лишь в частной беседе на­чальство меня журило: «зачем вспоминать грехи молодости Слепкова, ведь он их искупил». На что я ответил: «у Слепкова одна заслуга,— это по части травли оппозиции, но эта заслуга не перед рабочим классом, а перед буржуазией». Итак, после вторичного разоблачения Ваше­го кадетского происхождения прошло два года пребывания оппози­ции в партии.

Увдетск ого происхождения прошло

.

Два года ушаты грязи выливались на голову оппозиции. Ни од­ному ослу начальство не возбраняло, наоборот, поощряло, лягать оппозицию своими копытами. Сколько ослов за это время вышло в люди. Даже Моисеенко, воспитавший донецкую контрреволю­цию, был «человеком». Эх, какое времячко Вы прозевали! А что же Вам стоило объявить разоблачителей клеветниками, запастись удостоверением от Ленина (ведь Ленина в то время не было, он бы не стал протестовать) о Ваших заслугах, о том, что Вы никогда ка­детом не были, что Вы контрреволюционных писем не писали и пр. ... с Вашими «способностями» можно было бы доказать, что кадетов вообще никогда на свете не существовало, а потому Вы не могли к ним принадлежать. Вам легко было это сделать, но толь­ко тогда, а не теперь. И теперь аппарат и ячейка на Вашей сторо­не, но на сидящего в тюрьме валить все равно, что на мертвого. Всякий мало-мальски критически мыслящий рабочий знает то, что опровергнуть Вашу ложь мы лишены возможности и потому он Ва­шей лжи не поверит. Да и Вы сами теперь как господин положения неуверенно отрекаетесь от своего прошлого, утверждая то, что яко­бы Вы никогда не принадлежали к кадетам. Вы не смеете скрывать того, что «высказывал в ученических кругах сомнение по поводу совместительства социализма и свободы личности»301. Вы меня на­зываете «незрелым политиком», допустим. Но, позвольте же, «зре­лый плод с милюковской смоковницы» — Слепков, задать вопрос — что же это за школьные кружки, в которых Вы высказывали «со­мнение»? В школах существовали кружки социалистические и чер­носотенные, кадетские. По Вашим же показаниям, Вы не были не только большевиком, но даже у меньшевиков и социалистов-ре­волюционеров. Позвольте же в таком случае спросить, в каком же Вы из двух кружков были? В кадетском или черносотенном? Ах, да, Вам ведь всего тогда было 17 лет, но, позвольте, во-первых, Вам в зубы не смотрели, когда Вы вышли из этих кружков, а, во-вторых, самое главное, пули 16 — 17-летних гимназистов также прострели­вали груди рабочих, как и пули 20-ти и 25-ти летних юнкеров. Итак, Ваше милюковское прошлое доказано, и Вы не рыпайтесь. Ну, а те­перь давайте поговорим о Вашей пошленькой статейке. На самом деле, возьмем хотя бы критику Троцкого. Я, конечно, ни в какой ме­ре не уверен в правильности Ваших цитат, чтобы читать Вашу пош­лятину, архибезграмотную. Невольно вспоминается поговорка: «Моська лает на слона». А к Вам скорее подходит: «Кадетская болон­ка лает на льва». По существу я с Вами спорить не собираюсь. Ведь, если из Вашей статейки отбросить ругань и подделанный Вами же документ, то Вам останется одна липкая слизь, грязь. Гигиены ра­ди слизь выбрасывается в помойку. Вы называете меня неграмот­ным. С этим я частично согласен. Как видите, и это письмо написа­но с грубыми грамматическими ошибками. Сознаю свою вину в том, что я учился у дьячка, за меру картошки. Теперь, будучи в долго­срочной, слепковско-мартыновской ссылке, постараюсь запол­нить некоторые пробелы. А вот в смысле большевизма, тут я себя

безграмотным не считаю, так как я учился не у дьячка бухаринской церкви. Моя карьера — с 8 лет пастухом, затем — чернорабочим, грузчиком, маляром. Моя практическая школа: рабочий подвал, по­стройка, фабрика, завод. Теоретическая — Маркс, Ленин. Больше­визм я познал не по молитвенникам вашей церкви, а в московском рабочем движении, на баррикадах. Зрелый плод Слепков, свалив­шийся с кадетской смоковницы прямо в Институт красной про­фессуры, не нюхавший рабочего подвала. И не случайно то, что он не воспринял учения Маркса и Ленина, а прилепился к школе, учителя которой Ленин в своем завещании харатеризовал: «хоро­ший теоретик, но не марксист, не диалектик», а мелкобуржуазный «схоласт». Поэтому-то Вы и выбрали карьеру фальшивомонетчика, то бишь подделывателя документов. Неграмотность мою Вы выво­дите из «Рабочего пути к власти»302, к которому ни я, ни мои това­рищи никакого отношения не имеют,— это Вам известно. Если мы предположим, что «Рабочий путь к власти» выпустила какая-ни­будь группа большевиков, то достаточно сравнить этот документ с платформой «15-ти», и разница даже для дьячка Вашей церкви станет очевидна. Если Вы даже после этого припишете этот доку­мент нам, то я утверждаю, что это Вы с Мартыновым его сфабри­ковали. Лавры Ваших бывших коллег по партии за границей Вам не дают спать. Как это красиво. В английском парламенте запрос «о письме Зиновьева»303, а Вы сфабриковали «письмо Сапронова». Но Вы оказались в лучшем условии, чем Болдуин. Сапронов и его товарищи в ссылке, лишены возможности вносить запросы. А как хорошо идет роль христианнейшего Макдональда, вечно кающей­ся Магдалины304 и снова грешащей Магдалины, вечно,— а по речи на Ленинградском активе видно — и ныне и во веки веков. Буферно­му Бухарину. Аминь. Слепков и Мартынов, пописывая, улыбаются, как улыбался барский дворник, метя двор и рассуждая: «И так хорошо, и этак хорошо».— «Барин с женой живет, деньги дает, я с барыней живу — деньги беру». Мартынов и Слепков фабрикуют документы, если гонорар не получают, в «люди выходят». Критикуют сфабри­кованные самими же документы, и в «люди выходят», и деньги по­лучают. Я вижу притворный гнев Слепкова. «Как. Да в документе меня же, Слепкова, ругают». Но что Вы от этого теряете, ведь пар­тия уже знает, что Вы кадет: а что приобретаете — получили повод опровергнуть правду. Вы не только группу «15-ти», но и Ленина под­делываете. Вы ни к селу, ни к городу надергали из Ленина цитат, в контексте передернули их смысл и обратили против группы «15-ти», зная, что передавали не позицию «15», а сфабрикован­ный Вами же документ. «Правда» недавно сообщила, что сектан­ты подбирают цитаты из Ленина против большевиков, в защиту христианства. Ленин в Ваших устах против большевиков-оппози­ционеров выглядит так же, как в устах евангелистов — против ком­мунистов. После этого Вы называете меня «ренегатом», т. е. измен­ником. Изменить я Слепкову не мог, так как никогда «милюковцем» не был. Рабочему же классу я никогда не изменял и не изменю, хотя

бы пришлось умереть на сухой или мокрой гильотине. За дело ра­бочего класса — всегда готов. А вот Слепковых, Мартыновых и ком­панию, их изменниками нельзя назвать. Рабочему классу они изме­нить не могут, потому что они никогда ему не служили, а буржуазии Вы не изменяете и сейчас. Стоя во главе «Большевика», «Правды» и Коминтерна, вредительствуя на идеологическом фронте, Вы де­лаете верное буржуазное дело. За это они Вас не назовут предате­лями и изменниками, а в случае чего буржуазия Вас представит к ордену «святого Станислава». Виноват. Еще одно замечание. Вы утверждаете, что оппозиция вообще, а группа «15-ти», в частнос­ти,— ничтожная кучка... Во время недавно прошедших выборов в Франции буржуазия вопила, что коммунистов — ничтожная кучка. На эту клевету «Правда», возражая, вопрошает — «зачем же Вы в та­ком случае коммунистов преследуете и сажаете в тюрьмы?» Когда Вы, как Пуанкаре, утверждаете, что нас кучка, так позвольте спро­сить, как «Правда» спрашивала французскую буржуазию: «Зачем же Вы вот уже 5 месяцев вылавливаете оппозицию, бросая их в тюрьму и в ссылку?» Накануне 1 мая и приезда монарха Афганис­тана Вы пачками высылали оппозиционеров по знойным пусты­ням Туркестана и по дебрям Сибири. Зачем? Ведь их «ничтожная кучка»! Остаюсь в ожидании гнева за непочтительное отношение, а, следовательно, за оскорбления «его величества», кадетского че­ловека в ВКП(б), подделывателя документов и зрелого плода с ми-люковской смоковницы — Слепкова.

Бывший пастух, он же грузчик, он же маляр, ныне ссыльный большевик за дело Ленина, за дело рабочего класса

Тимофей Сапронов. Шенкурск, 18 мая 1928 г.

Рабочая жизнь

Почему

«Брось свои иносказания и гипотезы пустые, на проклятые вопросы дай ответы мне прямые».

Гейне305

Вкусив 7-часовой рабочий рай (7-часовую ночь для беременных и кормящих женщин), текстили не обнаружили ни малейшего вос­торга. У них много недоуменного и они спрашивают у своих проф­союзных вождей разъяснений. На конференции Сосновской объе­диненной мануфактуры 4 марта в Иваново-Вознесенске рабочие спрашивали Мельничанского306: 1) Почему союз не защищает рабо­чих, которых посылают работать на три и четыре станка... На быв­шей Дербеевской фабрике ежедневно работниц выносят на носил­ках с четырех станков. Буржуа и те не заставляли работать на трех и четырех станках и мануфактура стоила 8 коп., теперь же она стоит по 40 коп., работаем на четырех станках... 2) Почему взимают подо­ходный налог с рабочего... Доклад ЦК чересчур заучен, а главного

не сказано. Работницы вынуждены из-за материальных условий пе­реходить на четыре станка. Через 10 лет эти товарищи будут инва­лидами. Повысился процент несчастных случаев среди них. По всей линии идет наступление на рабочий класс. Надо выбрать на съезд 307 товарищей, могущих защищать интересы наши. Соглашение по кол-договору на нашей фабрике прошло кабинетным порядком, а по­чему его не проработали на рабочих собраниях? 3) Наш лозунг — диктатура пролетариата. Значит, судьбы должен решать сам рабо­чий, а у нас что народ постановляет, то неприемлемо. Почему это? Все проводится в жизнь без нас, мы приходим на собрания только для мебели. 4) Почему у нас нет мануфактуры. За лоскутом простаи­ваем по 8 часов... 5) Почему не верят беспартийным, если говорим правду, а партийный хотя и вор — верят ему. Того же Мельничанско­го на Середской фабрике Иваново-Вознесенской губернии 10 июля рабочие спрашивали по отчету ЦК текстилей: 1) Для чего собствен­но парторганизация занимает место на фабриках, заводах и в хо-зорганах — для защиты рабочих или чтобы помогать хозяйственни­кам, чтобы те наседали больше на рабочих. 2) Для чего нам ходить на собрания... Вы говорите, мало рабочих ходит на собрания. Это верно — потому что решают без нас. Если на собраниях то или иное решение не удается провести, то они проводят самостоятель­но, примерно переход на четыре станка. Работницы не соглаша­лись, но наш защитник Ф[аб]з[ав]к[ом] провел это. А если не хо­чешь — пойдешь на биржу. (На Зарядьевской фабрике Иваново-Вознесенской губернии в начале марта 1928 года по отчету ЦК вы­боры на съезд не состоялись, так как к концу доклада не оказалось кворума.) На Тепковской фабрике Иваново-Вознесенской губер­нии спрашивали: 1) Почему у нас недостает продуктов питания и первой необходимости, как мыла и мануфактуры, а два-три года то­му назад всего было достаточно. Нет у нас никакой муки, ни ржаной, ни белой. 2) Почему ЦК ничего не делает по повышению техниче­ской грамотности и борьбе с пьянством. 3) Почему ночная смена также работает семь часов. 4) Почему у нас нет ни чайной, ни сто­ловой на 18 тысяч текстилей. 5) Почему в магазине ЦРК нет сукна, почему оно есть у частника. 6) Почему на работу последнее время берут богатых крестьян, а городской пролетариат мотается. 7) По­чему хлеборобы без хлеба не сидят, а мы, производители мануфак­туры, ходим раздетыми. 8) Почему работниц эксплуатируют. Мне 50 лет и меня ставят на четыре станка, а детей кормить ведь надо. На Глуховской мануфактуре рабочие спрашивали другого члена своего ЦК Брагинского: «Знают ли союзы, что с переходом на три-четыре станка упала заработная плата?» А на фабрике «Солидар­ность» Владимирской губернии его же спросили: Долго ли рабочие будут нуждаться в хлебе и стоять за ним в очередях? На Рудников-ской мануфактуре (фабрика «Большевик») Мельничанскому был за­дан вопрос: Почему это вы, профессиональные органы, довели ра­бочих до небывалой эксплуатации? Вы воротились к тому, что было 40 лет тому назад и ввели ночной труд для женщин, чего нет

в капиталистических странах. 3 марта конференция текстилей в Павловском Посаде Московской губернии (Ленинская фабрика) грубо отменила пункт из резолюции, принятой рабочими фабрики на торжественном собрании, посвященном 10-летию Красной Ар­мии, допустив следующую кощунственную мотивировку: «Конферен­ция отменяет пункт резолюции, как антисоветский, предложенный т. Парфеньтьевым (приветствие Троцкому и вождям оппозиции) и ошибочно принятый большинством голосов на торжественном собрании незначительной частью рабочих фабрики 23 марта 1928 года, посвященном 10-летию Красной Армии». На той же конферен­ции рабочие требовали у докладчика ответа: 1) Верит ли партия в правоту своего руководства? 2) Куда выслали Троцкого? 3) Поче­му оппозицию везде как будто похоронили, а у нас она живет и по­казывает свое лицо? 4) Почему не написали в газетах, за что Троц­кого выслали из Москвы, а ведь когда исключали из партии, нас спрашивали? 5) Почему ЦК не напечатал полностью требование оппозиции от ЦК?308 6) Почему также не опубликованы все предло­жения оппозиции, чтобы их могли широко обсудить пролетариат и крестьянство? «Я требую ответа,— заявил оратор. — Если вы не ответи­те прямо на мой вопрос, то я считаю, что вы скрываете правду от рабо­чих». Что ж, уважаемые профворотилы, пожалуйте к ответу, рас­скажите — почему...

Паровозные мастерские

После 5-ти месяцев ожидания рабочие были проинформирова­ны о тех решениях, которые приняты в связи с тарифной рефор­мой. Изменяется тарифная сетка и значительно сокращается раз­мер приработка. Кроме того, снижаются разряды соответственно новой тарифной сетке. По словам докладчика, заработная плата упадет по всему предприятию на 8% и, если производительность труда повысится на 10%, то нынешний уровень зарплаты будет со­хранен (?). Производительность труда предполагается повысить не за счет улучшения оборудования, а, главным образом, путем ор­ганизационных улучшений и уплотнения рабочего дня. При боль­шой ветхости оборудования, сомнительно, чтобы организацион­ными мерами повысили производительность, ибо даже во время войны, когда предприятие работало с максимальной нагрузкой (12-часовой рабочий день), производительность была намного ни­же нынешней. Оборудование с тех пор не улучшалось (масса станков 1879 года) и, очевидно, производительность будет поднята (если удастся) главным образом за счет возможно большего использования рабочей силы. Есть основания предполагать, что зарплата падет боль­ше чем на 8%, ибо она снижается не только по линии расценок, но и по линии снижения в разрядах, а это дает широкую возможность дальнейшему срезанию заработка. Рабочие, из доклада неясно по­нявшие перспективы в связи с реформой, после ознакомления с расценками побригадно начали проявлять все более усиливающе­еся недовольство. Были дни, когда в некоторых цехах не работали по три-четыре часа и группы рабочих обсуждали вопрос о расцен-

ках и разрядах, а также о тех не радужных перспективах, которые открывались в связи с реформой. В цехах настроение нервное, поч­ти паническое. То и дело раздаются возгласы «завоевали», «довоева­лись» и т. п. О конечных результатах реформы можно будет судить после одного-двух месяцев работы. Но и сейчас уже нет основания питать какие-либо надежды на сохранение прежнего заработка, и потому тревога рабочих вполне понятна.

На «Красной нити»309

Одним из волнующих за последний месяц вопросов является во­прос о тарифном справочнике. Рабочим до сих пор не удается узнать, как относятся профорганы к указанному вопросу. Чтобы провести линию хозяйственников, с одной стороны, а с другой, сохранить ви­димость «демократии», Окружной отдел союза дает «распоряжение» решать такие вопросы не на общих собраниях рабочих, а по сменам. Членам партии и комсомола предлагается явиться на такие собрания в обязательном порядке, и таким образом создается искусственное большинство. Будучи уверены в том, что бюрократы все равно про­ведут свою линию, рабочие (беспартийные) или уходят с собрания, или не голосуют. Как союз думает о новом тарифном справочнике, ра­бочие узнали случайно. Захотелось как-то союзу делать отчет о своей работе, и вот тут один из рабочих — совсем не случайно — спросил об отношении профорганов к новому тарифному справочнику, а также об уменьшении фонда зарплаты. Представитель союза ответил: «Мы не лучше московских текстилей». Ясное дело, что этот ответ не может удовлетворить рабочих... А вот еще пример так называемой «рабочей демократии». За два часа перед окончанием работы выве­шивается объявление о собрании цеха для выборов делегатов на ок­ружную конференцию союза. За такой короткий срок рабочий даже не имеет времени думать о кандидатах, да зачем думать, если цех[овой] орг[анизатор] до объявления собрания подходил к каждо­му партийцу и комсомольцу и сообщал список, за который нужно го­лосовать. При таких условиях понятно, что рабочие никакого жела­ния присутствовать на собраниях или выборах не имеют.

Активность и самодеятельность рабочих возможна лишь при подлинном соблюдении рабочей демократии, в частности на на­шей фабрике рабочие должны добиваться общего собрания и ши­рокого обсуждения тарифной реформы.

На 1-м Гос[ударственном] Кроватном заводе им. Чубаря310

Кампания по перезаключению колдоговора началась приблизи­тельно в январе-феврале этого года. Выступавшие на общем собра­нии рабочих оппозиционеры указывали на ненормальность того, что зарплата понижается. Вскоре после собрания провели так назы­ваемую «нивелировку», благодаря которой заработок рабочих сни­зился приблизительно на 30 — 40%. По цехам были проведены бесе­ды, на которых директор завода обращался к «товарищам рабочим с призывом к жертвам во имя победы социализма». В то же время на нашем заводе, как и повсюду, конторские служащие нивелиров-

ке не подлежали. В результате нивелировки была снижена оплата за следующие работы: В сборном цеху

за какую работу платили до нивелировки платят теперь

гнутье табличек 1 р. 82 коп. за сотню 82 коп. за сотню

клепка табличек 82 коп. за сотню 42 коп. за сотню

к палочкам

приклепка к

табличкам 80 коп. за сотню 40 коп. за сотню

приготовление

завитков 5 коп. за штуку 3,3 коп. за штуку

одевание завитков

к спинкам 10,1 коп. за штуку 4 коп. за штуку

пассовка кроватей 12 коп. за штуку 9 коп. за штуку

приклепка вилок к

спинкам 75 коп. за сотню 65 коп. за сотню

Правда, повысили оплату за натяжк сеток — раньше платили по 4 коп. теперь по 5 коп. В других цехах положение такое же. Ре­монтные рабочие потеряли по сравнению с декабрем прошлого го­да 30% своего заработка, а общий приработок рабочих в среднем упал с 213 % в декабре прошлого года до 114% в феврале т. г. Учени­ки в результате введения учебной сетки потеряли 20% заработка. Вскоре после перевыборов в завком поступило заявление рабочих с просьбой изменить сроки выплаты зарплаты и не снижать рас­ценки. Вопрос был передан на обсуждение пленума завкома. Возму­щенные рабочие спрашивали: «Неужели нужно бастовать для того, чтобы заставить вас удовлетворить наши справедливые требова­ния». Выступивший комсомолец сказал, обращаясь к председате­лю завкома: «С вами нужно бороться организованно, мы не можем так работать, если так будет дальше, то вам придется после работы нас вывозить, ибо мы останемся без сил».

Завком указывал на то, что это решение райкома металлистов, что поэтому ничего нельзя изменить. Подавленное настроение ра­бочих несколько оживила статья в газете «Харьковский пролета­рий»311 о нашем заводе, но для расследования быласоздана комис­сия, куда вошли: директор завода, заместитель председателя треста, инженер завода и только один рабочий. Ясно, что будет послано в га­зету опровержение и все опять будет по-старому.

На Кутузовке (чулочно-суконная фабрика)

За несколько дней до появления в «Харьковском пролетарии» постановления окрпарткома о снятии с работы председателя окр [ужного] союза текстилей Зеленского за злоупотребления и не­правильную линию на «Канатке», у нас, на «Кутузовке», был созван фабричный профессиональный актив. Стоял специальный вопрос: отчет правления окрсоюза текстилей. Отчет был казенный и благополучный. Приняли резолюцию, одобряющую работу правления союза. Профессиональный актив, подобранный из своих людей, усиленно хвалил и умеренно критиковал по методу «самокрити­ки». Когда уже появилось газетное разоблачение, то фабком не счел нужным созвать общее собрание рабочих и разъяснить со­здавшееся положение. Не совсем демократично поступил фабком при выборах делегатов на экстренный окрсъезд текстилей. Рабо­чих первой смены о выборах делегатов известили перед самим шабашом. Вторая смена выбирала за полчаса до начала работы и за два часа до начала заседания съезда. Спрашивается, как фабком и партколлектив проводил «активное участие» рабочих в выявле­нии общественного рабочего мнения по делу союза??? Где же тут были «самокритика» и рабочая демократия? Выборы без назначен­ного списка? А кто же посмел возразить, если список предложил «сам» секретарь фабкома. В списке был почти весь фабком и два-три верных человека из своих от цехов. Голосовали, лишь бы уйти скорее домой, так как иначе не пускали. Когда задали вопрос, поче­му нет докладчика о деле союза, то ответили: «можно сделать ин­формацию, конечно, но мы лучше сделаем ее по красным уголкам, а те, кто особенно интересуются, пусть прочтут в «Харьковском про­летарии». Проф- чиновники мнение рабочих о деле союза не спроси­ли, да и как было спрашивать, если даже своих людей, то есть профак­тив и тот надували, говоря, что все хорошо. Комиссия окрпаркома до нашего профактива уже почти два месяца как все разбирала дело союза и «Канатки». Прошло уже две недели после съезда, а отчеты с рабочего съезда еще не сделаны.

На Канатной фабрике

Настроение рабочих нашей фабрики очень тревожное, осо­бенно после опубликования тех безобразий, которые творились на фабрике, о которых знали и говорили рабочие в течение двух лет. Лучшим примером взаимоотношений рабочих с администра­цией и завкомом служит (30 апреля 1928 года) забастовка, кото­рая возникла как будто бы по ничтожному поводу. Дело было так: рабочим сообщили, что воскресный день они будут работать вме­сто понедельника, чтобы соединить первомайские дни. Рабочие предлагали обсудить этот вопрос по цехам для урегулирования вопроса о сменах. Пятница и суббота были для рабочих бурными днями. Отправились бесчисленные делегации к фабкому, админи­страции с требованием обсудить вопрос на цеховых собраниях. Ра­бочие говорили, что если смены на воскресный день остаются те же, несмотря на то, что этим днем фактически начинается новая

о объявление, что рабочие в воскресенье остаютсяработать на ста­рых сменах. Рабочие решили не допустит ».: «Как скажем, так и будет. Зачем еще разговаривать». Затем было вывешен .

оскресенье выйти на работу утром, неделя, то они хотят знать целесообразность

неделя, то они хотят знать целесообразность и выгодность такого мероприятия. Но упорство было никак [не] сломать вновь выдвинутой кампанией “самокритики”. Директор заявил: “Как скажем, так и будет. Зачем еще разговаривать”. Затем было вывешено объявление, что рабочие в воскресенье остаются работать на старых сменах. Рабочие решили не допустить издевательства над собой. Без фабкома было устроено собрание на котором единогласно решили в воскресенье выйти на работу утром, т.е. считать этот день как начало новой недели, так как работали вместо по­недельника. В воскресенье явились две смены: одна по распоря­жению начальства, другая по постановлению самих рабочих. Ди­ректор фабрики, охраняемый милиционерами, стал у ворот и не пускал рабочих второй смены. В ответ на напор рабочих ди­ректор распорядился «обливать их водой» (старые методы борь­бы с рабочими), а когда и это не помогло, он грозно крикнул, что прикажет стрелять. Озлобление рабочих дошло до высшего пре­дела, в лице директора и фабкома рабочие чувствовали своих классовых врагов, их речи не слушались. Они буквально сгоня­лись рабочими с трибуны. Характерна роль коммунистов в этой волынке: узнав еще в субботу, что предстоят неприятности, одни совсем не явились, другие попрятались по углам. «Авангард, где ты?» — с иронией спрашивали рабочие. Явилось начальство из со­юза и треста, выслушав «беспристрастно» обе стороны, они, ко­нечно, предложили рабочим второй смены разойтись по домам и выйти на работу по распоряжению администрации. Сам факт забастовки по такому поводу показывает, что терпение рабочих долго испытывалось и что следовало бы давно поставить на свое место зарвавшихся бюрократов. А после этого «Харьковский пролетарий» помещает заметку под заглавием «Позор канатцам», в которой пишут, что рабочие поддались «влиянию кучки демаго­гов» и т. д. Кроме того, в заметке даются лживые сведения, будто рабочие остались работать на второй смене. Довольно лжи. Рабо­чие имеют право знать истинное положение вещей.

ОТОВСЮДУ

По вузам

После XV съезда партии исключили из вузов почти всех учащих­ся оппозиционеров: из Инхоза312 — 27 исключено человек, из ИНО313 — 6 человек, из Сельскохозяйственного института — 5 че­ловек. Исключенные студенты Инхоза прежде всего обратились к ректору с просьбой сообщить им причину исключения и в ответ получили: «Исключили и все, мы не обязаны указывать основания, а, впрочем, вы, вероятно, сами догадываетесь!..»

Да, догадались. Тем более, что некоторые официальные лица до­говаривали, что необходимо очистить вузы от «разлагающего влия­ния оппозиционеров». Но тогда непонятно, почему же исключили тех товарищей, которым осталось только получить свидетельство об окончании. Где смысл исключения таких товарищей с точки зре­ния изоляции вузов от «контрреволюционеров». Совершенно ясно, что исключение носит характер материального ущемления оппози­ционеров. Не дать кончить, чтобы не дать возможности работать, выдать волчий билет — таково истинное содержание исключения. Студенты Инхоза обратились затем к председателю ЦКК Затонскому с просьбой сообщить, является ли исключение оппозиционеров из вузов директивой центральных органов партии или результатом творчества мест. Ответ сводится к категорическому протесту против подобных мероприятий с обещаниями немедленно отменить постановление, откуда бы оно не исходило. Результаты этих обеща­ний уже известны — исключенные студенты до сих пор шатаются из одного учреждения в другое и остаются по-прежнему выброшен­ными из вузов.

Вскоре после посещения ЦКК исключенным предложено было подавать, каждому отдельно, заявление в ОКК для пересмотра во­проса. Из прошедших комиссию 13-ти человек 9 восстановили. Ка­залось бы, что результаты достигнуты, на следуещий день уже ви­сел приказ по институту о восстановлении этих девяти человек. Но вслед за тем приказ снимается, ректор извиняется за досадную ошибку. «К[онтрольная] к[омиссия] не имела права восстанавли­вать вас, беспартийных. Вопрос о вас должен быть пересмотрен по советской линии». Совершенно ясно, что обращение в Наркомпрос по советской линии не постигла лучшая участь. «Мы вас не ис­ключали, мы вас не будем восстанавливать»,— таков первый ответ этой инстанции, а потом: «Приходите в понедельник, вторник, среду и т. д.». А воз и ныне там.

Ценою подачи заявления об отказе от взглядов оппозиции (на что неоднократно делались намеки) никто восстановиться не желал.

Вопрос сводится к требованию восстановить, так как большин­ство исключенных рабочие, которые принимали активное участие в созидании и строительстве СССР.

Исключили из вузов оппозиционеров, в то время как там свили себе крепкие гнезда выходцы из мелкобуржуазной среды, дети спецов и прочая безыдейная публика, из которых выйдут ге­рои шахтинских и других дел.

О настроениях рабочиъ Полтавского ж[елезно]д[орожного] узла

Обсуждение проекта реформы зарплаты и нового колдоговора вызвало общее недовольство им у рабочих железнодорожников. Основная причина этого недовольства кроется в том, что как ре­форма зарплаты, так и колдоговор вносят значительное ухудше­ние в положение рабочих: 1) реформа зарплаты в общем дает 10% снижения заработка, для некоторых же категорий рабочих зарпла­та снижается сразу на три-четыре разряда; 2) новый колдоговор от­нимает двухнедельный добавочный отдых у стариков, уменьшает норму выдачи угля, повышая в то же время его отпускную цену, уменьшает количество проездных билетов и т. д. Обсуждение этих проектов проводилось на общих собраниях. На общем узловом со­брании, на которое прибыла из Харькова вся высшая железнодорож­ная и профсоюзная бюрократия, выступавшие рабочие категоричес­ки высказывались против этих проектов. Настроение рабочих достаточно характеризует тот факт, что они не дали высказаться «защитников» аппарата грозила участь быть избитым, и только бегство с собрания спасло его от этого. В вагонном отделе

некоторым аппаратчикам (председателю ОСПС314 и другим). На об­щем собрании рабочих паровозных мастерских одному из высту­пивших

некоторым аппаратчикам (председателю ОСПС314 и другим). На общем собрании рабочих паровозных мастерских одному из выступивших “защитников” аппарата грозила участь быть избитым, и только бегство с собрания спасло его от этого. В вагонном отделе выступавший на собрании рабочий заявил: «Я желаю тому, кто со­ставил эту реформу, на деньги, полученные в результате этой эко­номии, купить веревку и повеситься». Выступавших здесь оппозици­онеров слушали очень внимательно. В результате проект реформы был рабочими провален. Та же участь постигла проект на общем со­брании партийцев узла, на собрании рабочих вагонного отдела, на цеховых и общих собраниях паровозных мастерских.

Перевыборы профсоюзных органов «на основе демократии и са­мокритики» фактически прошли под знаком зажима, в результате чего рабочие отнеслись к этим выборам черезвычайно пассивно. Перевыборному собранию паровозных мастерских предшествова­ло объединенное общее собрание коллективов КП(б)У и ЛКСМУ, на котором секретарь коллектива КП(б)У в порядке партийной дисциплины рекомендовал при голосовании ориентироваться на его руку.

Во время выборов отводы во внимание не принимались и не про­изводилось голосование «против». В результате из 1300 присутство-ваших (всего в мастерских около 2000 человек) в голосовании участ­вовали человек 550 — 600. Если принять во внимание, что партийцев и комсомольцев в мастерских насчитывается до 500 человек, то ста­нет совершенно ясно, что на основе «самокритики и профсоюзной демократии» голосовали всего несколько десятков беспартийных рабочих.

Интересно отметить, что выделенные члены рабочей части КРК315 (беспартийные) в заседаниях КРК не хотят участвовать, счи­тая, что это напрасная трата времени, поскольку с их мнением все равно не считаются.

ЦК ВКП(б)

ГЕНЕРАЛЬНОМУ СЕКРЕТАРЮ СТАЛИНУ ознакомлением членов Политбюро и президиума ЦКК)

За время с XV съезда огромное количество большевиков-оппо­зиционеров направлено в сибирскую, среднеазиатскую и северо­уральскую ссылки. При этом значительное количество ссылаемых, сплошь серьезно больных, направляется органами ОГПУ в такие «гиблые места» Сибири, Урала и Средней Азии, как Туруханск, Березов, Нарым и т. п. В частности, с открытием навигации в Туруханск направляюется из города Енисейска тт. Б. В. Емельянов (Калин) и Л. И. Левин. Большевистский стаж всех этих товарищей исчисля­ется в общей сложности многими сотнями лет. Упомянутые края резко отличаются к худшему от всех других районов ссылки оппо­зиционеров. В системе мер политической изоляции ссылка в эти места представляет собой ни что иное, как обречение большеви­ков-оппозиционеров на медленную смерть, климатические условия этих районов, обусловливающие вырождение даже туземного насе­ления, невозможность там иметь нормальное питание и жилище, отсутствие квалифицированной медпомощи и элементарных усло­вий культурного существования, дороговизна жизни и невозмож ность иметь какую-либо работу, составляют в совокупности угрозу жизни для ссылаемых в эти края - оппозиционеров. Здоровье почти всех из них надорвано многолетней и тяжкой борьбой с царизмом за диктатуру пролетариата, на фронтах гражданской войны, в ро­мановских тюрьмах-казематах и в белогвардейских застенках, те­перь же снова по тюрьмам и по тем же «гиблым местам» в борьбе за рабочее дело. Даже деятели антисоветских партий назначаются ОГПУ в ссылку в эти районы только в порядке исключения из пра­вила и в совершенно исключительных случаях. Выделение ряда то­варищей из общей массы ссылаемых оппозиционеров в особую группу не может быть ничем обосновано Неизбежно возникает вопрос — не являются ли эти меры борьбы с оппозицией курсом ЦК на физическое уничтожение деятелей оппозиционного движе­ния или на моральную пытку для них? Подчеркивая, что ссылка большевиков-оппозиционеров является бесспорно антипроле­тарским актом, и понимая, что только давление пролетарского ядра партии и рабочего класса в целом на аоппортунистическое руководство ВКП(б) может вернуть партию на ленинские пози­ции и тем самым прекратить исключение из партии и ссылку подлинных большевиков-ленинцев, мы категорически настаиваем на немедленной даче директивы ОГПУ об отмене всех назначе­ний оппозиционерам-большевикам (в частности т. Емельянову и Левину) отбывать ссылку в упомянутых «гиблых местах», а так­же о немедленном возвращении уже находящихся там в более здоровые районы. Ответственность за последствия в результа­те неудовлетворения нашего требования, разумеется, падает на возглавляемое Вами руководство ВКП. Настоящее наше про­тестующее требование именно к Вам обусловливается тем, что, как известно, вопрос о ссылке оппозиционеров-большевиков ре­шается руководящим ЦК, а не так называемыми «надлежащими ве­домственными органами».

Ссылаемые оппозиционеры-большевики в городе Енисейске. Емельянов (Калин) Б. В., Явановская О. П., Левин Л. И., Марты­нов Д. И., Оборин В П., Оганесов С. С., Патриарка В. А., Розенгауз И. С.

Енисейск, 1 мая 1928 года

К письму присоединилась Ходженская большевистская ссылка, послав следующую телеграмму:

мая, требуем отмены Туруханска Емельянову, Левину, возврата из аналогичных мест уже сосланных.

Ходженская большевистская ссылка:

Остроумов, в «гиблые места» продолжается. Курс на физиче

МОСКВА, ЦК ВКП, СТАЛИНУ

Чаусовская,

Москва, ЦК Москва ЦК ВКП, Сталину

Ссылка оппозиционеров в “гиблые места” продолжантся. Курс на физическое уничтожение, моральные пытки большевиков становятся фактом. Присоединяясь к заявлению ссыльных Енисейска от первого мая, требуем отмены Туруханска Емельянову, Левину, возврата из аналогиченых мест уже сосланных.

Ходженская большевистская ссылка:

Остроумов, Чаусовская, Рогалъский, Устимчик

Н. И. Бухарин

О МЕЖДУНАРОДНОМ ПОЛОЖЕНИИ И ЗАДАЧАХ КОММУНИСТИЧЕСКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛА

(Проект тезисов VI Конгресса Коммунистического Интернационала)316

Введение

1. После первой всемирной империалистической войны между-­
народное рабочее движение пережило целый ряд исторических
фазисов развития, выражающих различные фазисы общего кризи-­
са капиталистической системы.

Первый период, высшей точкой которого является 1921 год, за­кончился целым рядом тяжелых поражений пролетариата. Заклю­чительным звеном этого периода является поражение германско­го пролетариата в 1923 году. Это поражение служит исходным пунктом второго периода, периода постепенно складывающейся частичной стабилизации капиталистической системы, «восстано­вительного» процесса капиталистической экономики, повсемест­ного наступления капитала, оборонительных боев ослабленной тяжелыми поражениями пролетарской армии. Наконец, третий период — это период быстрого роста техники, ускоренной эконо­мической реорганизации капитализма (усиленная трестификация, тенденция к государственному капитализму и т. д.) — и в то же время период мощного развития противоречий мирового хозяйст­ва, движущегося в формах, определяемых всем предыдущим ходом общего кризиса капитализма (СССР, колонии, рост внутренних противоречий империализма). Этот третий период делает неиз­бежной новую полосу империалистических войн, войн против СССР, гигантских классовых битв. Этот период есть в то же время период укрепления и роста СССР, полевения широких масс проле­тариата капиталистических стран, период развертывания круп­нейших колониальных движений (китайская революция, броже­ние в Индии).

I. Техника и экономика мирового хозяйства

2. Не подлежит никакому сомнению значительный подъем техни-­
ки капиталистических стран, в некоторых из них (Соединенные
Штаты, Германия) принимающий характер технического переворо­-
та. Гигантский рост двигателей внутреннего сгорания, электрифи­-
кация, химизация, новые методы синтетического добывания топли-­
ва и сырья (бензин, искусственный шелк и т. д.), применение легких
металлов, широкое развитие автотранспорта—с одной стороны; но-­
вые формы организации труда, связанные с необыкновенно быст­-
рым ростом конвейерной системы,— с другой, подняли вновь произ­-
водительные силы капитализма. На этой основе растут обороты
внешней торговли и чрезвычайно поднимается экспорт капитала,
причем удельный вес этой формы экономической связи между стра-­
нами значительно повысился по сравнению с довоенным временем.

3. В области экономики наблюдается исключительно быстрый
рост картелей, трестов, банковских консорциумов.

Наряду с картелированием и трестированием капитала в «наци­ональных» рамках идет вперед и процесс роста международных финансово-капиталистических объединений. Одновременно на­блюдается также рост государственно-капиталистических тенден­ций как в формах государственного капитализма в собственном смысле слова (государственные электростанции, муниципальные промышленные и транспортные предприятия), так и в формах все большего сращивания предпринимательских организаций с орга­нами государственной власти.

  1. Вместе с тем общий кризис капитализма принимает новые
    формы и развивает особые специфические противоречия на осно-­
    ве коренных структурных изменений всей мировой экономичес-­
    кой системы. Перемещение хозяйственного центра капитализма
    из Европы в Америку и усиливающееся стремление трестифициро-
    ванной и окрепшей Европы освободиться от экономического гос-
    подства Соединенных Штатов; громадная диспропорция между
    темпом нарастания хозяйственной и военной мощи разных стран
    и величиной их колониальных владений; опасность, угрожающая
    позициям империалистов в колониях и прежде всего в Китае; раз­-
    витие СССР, как инородного тела внутри мирового капиталисти-­
    ческого хозяйства,— все эти противоречия не могут [не] привести
    в конечном счете к новому их взрыву.

  2. Возросшие производительные силы капитализма все более
    и более приходят в столкновение с ограниченными рамками внут­-
    ренних рынков, суженных послевоенным разорением в ряде импе-
    риалистических стран, и растущей пауперизацией колоний, а также
    с послевоенным строением мирового хозяйства, диспропорции ко-­
    торого выросли и чрезвычайно осложнились новым принципиаль­-
    ным антагонизмом между СССР и странами капитализма. Наруше-­
    ние равновесия между Америкой и Европой находит свое наиболее
    яркое выражение в так называемой «германской проблеме». Герма-­
    ния, поднявшая быстро уровень своего развития — в значительной
    мере благодаря американским кредитам — и вынужденная платить
    репарации и проценты по долгам, не находит достаточных рын-­
    ков для экспорта своих товаров, и вся система отношений поддер-­
    живается за счет новых и новых американских кредитов, увеличи-­
    вающих, в свою очередь, конкурентоспособность Германии
    на мировом рынке, прежде всего против Соединенных Штатов.

Попытки смягчить эти затруднения путем образования евро­пейских и международных картелей воспроизводят на расширен­ной основе и в новых формах конкурентную борьбу (определение квот, борьба снекартелированными предприятиями и т. д.) между Англией и государствами европейского континента и на самом ев­ропейском континенте с его политическим и хозяйственным дроб­лением и многочисленными таможенными перегородками.

В таких условиях проблема рынков и сфер вложения капиталов становится чрезвычайно острой. Отсюда — назревание новой поло­сы громадных военных столкновений, интервенционной войны против СССР, отсюда идущая на всех парах интервенция в Китай. Развитие противоречий капиталистической стабилизации неизбеж­но приводит, таким образом, в конечном счете к перерастанию теку­щего «стабилизационного» периода в период громадных катастроф.

II. Межгосударственные отношения и проблемы так называемой «внешней политики»

  1. Отношения между капиталистическими государствами и СССР;
    отношение империализма к Китаю; отношения между Европой и Со-­единенными Штатами составляют основу международных отноше-­ний текущего периода вообще. Рост Германии и связанные с этим
    перегруппировки держав являются главным фактором изменений
    в европейских межгосударственных отношениях.

  2. Важнейшим фактором современного развития капитализма
    вообще необходимо признать перенесение хозяйственного цент­-
    ра тяжести в Соединенные Штаты Америки и рост — на этой базе —
    их империалистической агрессивности. Являясь в качестве посто-
    янного кредитора Европы рычагом центральноевропейского
    подъема, Соединенные Штаты одновременно укрепляют свою по-­зицию почти во всех частях земного шара: Южная Америка посте-­пенно становится в результате вытеснения британского капитала
    огромной «сферой влияния» Соединенных Штатов, которые
    на американском континенте кровью и железом подавляют все со-­
    противление (Никарагуа317 и т. д.); Канада и даже Австралия все
    более тяготеют к ним по линии так называемого «экономическо-­го сотрудничества», где гегемония Соединенных Штатов заранее
    обеспечена; в Африке Соединенные Штаты развивают широкие
    планы, направленные на подрыв хлопкового могущества Велико-­британии; в Китае, сталкиваясь с Японией и Англией, они имеют
    наиболее прочную позицию, прикрываясь пока принципом «от­-
    крытых дверей», фактически принимая участие в разделе Китая.
    Таким образом, североамериканский империализм все больше пе-­реходит от политики так называемого «мирного проникновения»
    к политике непосредственной военно-колониальной оккупации.

  3. Эта быстрая экспансия Соединенных Штатов неизбежно стал­-
    кивает их интересы с интересами загнивающего, но все еще край-­
    не могущественного британского империализма. Противоречие
    между республикой доллара, с ее быстрым темпом развития, при
    сравнительно малых колониальных владениях и падающей коло­-
    ниальной империей британского короля, с ее гигантской колони-­
    альной монополией, является осью международных отношений
    текущего периода, и именно здесь заложен узел грядущей борьбы
    за новый передел колониального (и не только колониального) ми­-
    ра. Англо-американское «сотрудничество» перешло в яростное ан-­гло-американское соперничество, развертывающее перспективы
    громадного столкновения сил.

9. Влияние американского капитала в Европе сильнее всего сказа­лось на хозяйственном подъеме Германии. Из державы, лежавшей на самом дне хозяйственного разорения, Германия снова поднялась на большую высоту при помощи систематического кредитирования со стороны Соединенных Штатов. В связи с этим стоит и поднявша­яся политическая роль Германии. Рост монополистического капита­лизма в Германии вызывает, с одной стороны, распад Версаля318, с другой — все более определенную «западную» (т. е. империалист­скую и антисоветскую) ориентацию Германии. Если в дни ее хозяйст­венного, политического и национального унижения Германия иска­ла союза с пролетарским государством, единственным государством, бывшим против империалистического порабощения Германии, то выросшие тенденции германского неоимпериализма все более толкают Германию к антисоветской позиции.

10. Этот факт должен неизбежно изменять, в свою очередь, и группировки европейских держав. Наличие целого ряда внутри-европейских противоречий (прежде всего, итальянско-француз­ское и на Балканах, и в Северной Африке) на фоне неустойчивос­ти отношений приводит к постоянной перегруппировке держав. Однако сквозь всю пестроту этих меняющихся группировок про­кладывает себе путь основная тенденция, тенденция к борьбе с Советским Союзом. Бесчисленные договоры и соглашения меж­ду рядом мелких и крупных государств (Польша, Румыния, Италия, Венгрия, Чехословакия, «Ranstaaten»319 и т. д.)... направленные про­тив СССР и заключаемые по директивам из Лондона и Парижа, выражают эту тенденцию со все большей и большей ясностью. Из­менение позиции Германии в известной мере завершает опреде­ленную стадию этого процесса, процесса подготовки войны со сто­роны контрреволюционного блока империалистов против СССР.

11. Борьба за рынки и сферы приложения капитала не только чревата войнами против СССР и империалистов между собой, но уже привела к большой интервенционной войне за раздел огром­ного китайского рынка. Там, где перед империалистами имеется на­лицо и объект эксплуатации, и в то же время революционное движе­ние, подрывающее господство капиталистических принципов, образование общих империалистских блоков наиболее вероятно. Поэтому наряду с блоком империалистских держав против СССР имеется общая контрреволюционная и палаческая военная интер­венция против сил китайской революции. Но в то же самое время эта совместная борьба против китайской революции развивает глу­бочайшие противоречия интересов внутри империалистического блока, в первую очередь противоречия между хищническим и от­крыто оккупантским империализмом Японии и громадной мощью американского империализма, на данной стадии развития драпиру­ющегося в фальшивую тогу пацифизма. Таким образом, фактичес­кая война империалистов против китайского народа может развя­зать грандиозный конфликт между империалистами.

III. Государственная власть буржуазии и перегруппировка классовых сил

  1. В огромном большинстве капиталистических стран полити­-
    ка буржуазии определяется в настоящее время двумя главнейши-­
    ми задачами: во-первых, дальнейшим повышением «конкуренто-­
    способности», т. е. дальнейшим развитием капиталистической
    рационализации, во-вторых, подготовкой к войне. С точки зре-­
    ния социально-классовой эта политика буржуазии приводит, с од­-
    ной стороны, к повышению нажима на рабочий класс и повыше-
    нию нормы эксплуатации; с другой — к «компенсирующим»
    методам экономической и политической коррупции, сознатель­-
    ным носителем которой все более и более становится социал-де-­
    мократия.

  2. Централизация капитала и втягивание через банковскую сис-­
    тему крупного землевладения в общую финансово-капиталистичес­-
    кую организацию все более консолидируют силы объединенных
    крупных эксплуататоров, организации которых непосредственно
    срастаются с органами государственной власти. Если система так
    называемого военного государственного капитализма в значитель­-
    ной мере являлась системой осадной экономии, которая была «от­-
    менена» после окончания войны, то рост государственно-капитали-­
    стических тенденций, в настоящее время покоящийся на базисе
    роста производительных сил и быстрой централизации хозяйства,
    в свою очередь, объективно является предпосылкой военно-хозяй-
    ственной мобилизации для грядущих столкновений. Передвижка
    в распределении производительных сил в сторону химической
    промышленности, играющей первостепенную роль в современной
    войне, еще более подчеркивает все значение этого факта.

  3. Эта эволюция отношений государственной власти к предпри-­
    нимательским организациям противопоставляет рабочий класс
    объединенным силам капитала с необычайной резкостью. Каждая
    сколько бы то ни было крупная экономическая стачка сталкивает
    рабочих с трестированными капиталистическими гигантами, срос-­
    шимися с государственной властью империалистов. Каждая такая
    стачка приобретает поэтому политический, т. е. общеклассовый ха-­
    рактер. Развитие каждой такой стачки приводит, таким образом,
    к «антигосударственному» ее характеру. Именно такое положение
    вещей заставляет буржуазию и ее государственную власть прибе­-
    гать к сложным формам экономической и политической корруп-­
    ции определенных частей самого рабочего класса и его политичес-­
    ких и профессиональных организаций. Сращивание верхушек
    реформистских профсоюзов и «рабочих» партий с предпринима­-
    тельскими организациями и буржуазным государством, государст­-
    венные чиновники и чиновники предпринимательских организа-­
    ций из рабочих, теория и практика «промышленного мира» и т. д.—
    все это является превентивными средствами против развития клас­-
    совой борьбы.

  1. Одновременно с этим империалистские государства развива­-
    ют все более и более орудия и методы репрессии против революци-­
    онных отрядов пролетариата, в особенности против коммунисти­-
    ческих партий. Эти мероприятия точно так же непосредственно
    связаны с военной подготовкой империалистских государств. Сюда
    относятся: билль о профсоюзах в Англии, военный закон Поля Бон-
    кура320 и репрессии против коммунистов во Франции, разгром про-­
    фессиональных союзов и террор против коммунистов в Италии321,
    террор в Японии, террор в Польше, попытки роспуска Союза крас-­
    ных фронтовиков в Германии322 и т. д. и т. п. В ряде стран правящая
    буржуазия при помощи социал-демократии будет стремиться за-­
    гнать компартию в нелегальное положение, и боевая подготовка
    к этим повторным атакам становится в порядок дня.

  2. Одновременно с этим возрастает в очень разнообразных
    формах сопротивление рабочего класса, уже оправившегося от тя-­
    желых поражений предыдущего периода. Развитие противоречий
    капиталистической стабилизации, рационализация, рост безрабо-­
    тицы, возрастающий нажим на рабочий класс, разорение мелкой
    буржуазии и т. д. неизбежно обостряют классовую борьбу и расширя­-
    ют ее базу. Продвигается дальше процесс «полевения рабочего клас­-
    са», ослабляется влияние чисто буржуазных партий на массу рабо­-
    чих, причем часть рабочих переходит от них к социал-демократии,
    часть — к комунистам; происходит рост влияния коммунистических
    партий. Если начало стабилизационного периода и повсеместное
    наступление капитала вызвало к жизни громадные оборонитель-­
    ные битвы, то новая полоса точно так же ознаменовалась крупней-­
    шими проявлениями массовой борьбы: сюда относятся прежде все­-
    го волна стачек в ряде стран (Германия, Франция, Чехословакия
    и т. д.), восстание венского пролетариата, демонстрация по поводу
    казни Сакко и Ванцетти323, движение в пользу СССР и т. д. Таким об­-
    разом, воспроизводство противоречий капиталистической стаби-­
    лизации, возрастающее обострение классовой борьбы приводят,
    несмотря на контрмеры со стороны буржуазии и социал-демокра­-
    тии, к идеологической дифференциации среди рабочего класса
    и дальнейшему укреплению позиций коммунизма в международном
    рабочем движении.

IV. Классовая борьба, социал-демократия и фашизм

17. Несмотря на обострение классовой борьбы, реформизм в ев-­
ропейско-американском рабочем движении обнаруживает призна-­
ки своей живучести и политической цепкости. Наиболее глубокой
социально-экономической основой этого факта являются: моно-­
польное положение Соединенных Штатов как мирового эксплуа­-
татора, кредитора и ростовщика (процветание — «просперити»
Соединенных Штатов); колониальная монополия Англии, которая
лишь постепенно теряет свои позиции на мировом рынке; зависи-­
мость Германии от Соединенных Штатов и подъем германского
хозяйства на основе этой зависимости и т. д.; в связи с этим пер­-
вичным процессом стоит вторичный процесс сращивания государ-

ственных аппаратов и предпринимательских организаций с вер­хушками рабочих организаций, руководимых социал-демократией, образование нового чиновничества из рабочих бюрократов (госу­дарственные, муниципальные чиновники, чиновники предприни­мательских организаций, функционеры, обслуживающие «общие» организации рабочих и капиталистов, так называемые «представи­тели пролетариата» в почтовых учреждениях, в железнодорожных советах, в банковых организациях, где они выступают от имени профсоюзов, кооперации и т. д. и т. п.).

  1. Этот процесс обуржуазивания верхов рабочей бюрократии
    сознательно поддерживается и форсируется социал-демократией.
    Социал-демократия теоретически перешла от стыдливой защиты
    капитализма к его активному строительству, от умеренной классо-­
    вой борьбы к проповеди «промышленного мира», от «защиты оте-­
    чества» к подготовке военных операций против СССР (Каутский),
    от мелкобуржуазного пацифизма к обожествлению империалист­-
    ской Лиги Наций, от лжемарксистского ревизионизма к либера-лизму английской рабочей партии.

  2. Этой идейной установке целиком соответствует и практичес­-
    кая деятельность социал-демократии и реформистских профсоюз-ных вождей, в первую очередь их кампания по повсеместному на­-
    саждению «американских» методов коррупции и развращения
    рабочего класса (конференции представителей Генсовета и рабочей
    партии с А. Мондом324 в Англии, Национальный экономический со-­
    вет во Франции325, «Labour Party» в Германии326, законы о принуди­-
    тельном арбитраже в ряде скандинавских стран, создание общего ор-гана «Торговой палатой» и «рабочей камерой» в Австрии327 и т. д.).
    Предательская роль социал-демократии и реформистских профсо-юзных вождей во время стачек и политических кризисов (англий­-
    ская стачка, венское восстание, забастовка металлистов в Герма­-
    нии)328 дополняется в настоящее время ожесточенными атаками
    на коммунистов (политика исключений из общих организаций,
    в особенности из профсоюзов, в Англии и проч.).

  3. В области внешней политики социал-демократические верхи
    и верхи реформистских профсоюзов в империалистских странах
    являются последовательными выразителями интересов буржуаз-ного государства. Поддержка этого государства, его вооруженных
    сил, его полиции, его экспансионных стремлений, его принципи-­
    альной враждебности против СССР; поддержка грабительских до-­
    говоров и соглашений, колониальной политики, оккупации, аннек-сий, протекторатов и мандатов; поддержка Лиги Наций и злостной
    кампании империалистических держав против СССР; участие со-циал-демократии в «пацифистском» обмане масс, в подготовке вой-­
    ны против пролетарских республик — в реформистском обмане ко­-
    лониальных рабочих (Персель в Индии, резолюции Второго
    Интернационала по колониальному вопросу) — такова в своих ос-­
    новных чертах фактическая линия поведения социал-демократии
    в области внешней политики.

21. Социал-демократия выступала за весь истекший период в ро-­
ли последнего резерва буржуазии, как буржуазная «рабочая» партия.
Буржуазия обеспечивала себе руками социал-демократии подсту­-
пы к стабилизации капитализма (серия коалиционных кабинетов
в Европе). Укрепление капитализма сделало в известной мере из-­лишней функцию социал-демократии как правящей партии. Вы-­теснение ее из коалиции и образование так называемых «чисто
буржуазных» правительств сменило собою так называемую эру «де-­мократического пацифизма». Социал-демократия, играя, с одной
стороны, роль оппозиции, с другой — роль агитатора и пропаган­-
диста политики так называемого «реалистического пацифизма»
и «промышленного мира», удержала под своим влиянием значи-­
тельные слои рабочих масс, приобрела часть рабочих, отошедших
от буржуазных партий, приобрела влияние среди левеющей части
мелкой буржуазии (выборы во Франции, выборы в Германии)329
и в центре Европы вновь вошла в состав правительства. Нужно, од­-
нако, иметь в виду, что эти случаи новых коалиционных прави-­
тельств с непосредственным участием социал-демократии не мо-­
гут быть и не будут простым повторением прежних комбинаций.
В особенности это касается вопросов внешней политики вообще
и военной политики в частности. Социал-демократическое руко­-
водство будет играть здесь роль неизмеримо более предательскую,
чем на всех предыдущих этапах развития.

  1. Наряду с привлечением социал-демократии, буржуазия в крити-­
    ческие моменты выдвигает при определенных условиях (особенно
    в индустриально слаборазвитых странах) фашистскую форму режи-­
    ма. Классический образец ее — итальянский фашизм — за последние го-­ды преодолевал свои внутренние кризисы, главным образом с помо-­щью американских кредитов и систематической коррупции части
    мелкой буржуазии, служащих и бывших реформистских верхушек,
    превращаемых в чиновников фашистского государственного, профсо-­
    юзного и партийного аппарата. Фашистские правительства Италии
    и Польши (Пилсудский)330 в области внешней политики развивают все
    более агрессивные черты, становясь выражением самого бесшабаш-­
    ного военного авантюризма. Применяя методы открытого насилия
    как систему управления, уничтожая все «конституционные» свобо-­
    ды, фашизм становится своеобразной формой капиталистического

цезаризма со своей преторианской гвардией солдат и чиновни­ков. Шумиха о «корпоративном государстве»333 и попытки объеди­нить предпринимателей и рабочих целиком разоблачены действи­тельностью и ходом реальной классовой борьбы. Чем более ярким становится капиталистический характер фашистской диктатуры и чем быстрее идет процесс замещения мелкобуржуазных кадров от­крыто капиталистическим руководством, тем сильнее развиваются внутренние противоречия режима. Будучи террористической фор­мой диктатуры крупного капитала, главным образом в отсталых

странах странах, фашизм, со своей стороны, является добавочным факто­ром военно-империалистического насилия и военных угроз.

фашизм, со ссвоей стороны, является добавочным ссрстранах фактором военно-империалистического насилия и военных ушроз.

странах, фашизм, со своей стороны, является добавочным фактором военно-империалистического насилия и военных угроз.

V. Колониальные страны и китайская революция

  1. Общий кризис мировой капиталистической системы находит в настоящее время свое яркое выражение в колониальных и полуколониальных восстаниях и революциях. Сопротивление
    империалистической политике Соединенных Штатов (Мексика,
    Никарагуа), движение против Соединенных Штатов в Южной
    Америке, колониальные восстания в Сирии334 и Марокко335, посто-
    янное брожение в Египте, в Корее, восстание в Индонезии336, набу-­
    хание революционного кризиса в Индии — наконец, великая рево­-
    люция в Китае — все эти события и факты указывают на гигантскую
    роль колоний и полуколоний в революционной борьбе против им­-
    периализма.

  2. Важнейшим из этих фактов, событием всемирно-историчес­к
    кого значения, является великая китайская революция. Она вовле-­
    кает в свою орбиту непосредственно — десятки миллионов, а кос­-
    венно — сотни миллионов людей, исполинскую человеческую
    массу, впервые с такой силой выходящую на борьбу с империализ-­
    мом. Ближайшая связь Китая с Индокитаем и Индией, в свою оче-­
    редь, в огромной степени повышает значение китайской револю-­
    ции. Наконец, самый ход этой революции, ее демократический
    характер, ее неизбежное перерастание в пролетарскую революцию
    должны выявить перед всем международным пролетариатом
    во весь рост международную роль китайской революции.

25. Китайская революция, будучи антиимпериалистической
и национально-освободительной революцией, является в то же
время на данной стадии революцией буржуазно-демократической,
перерастающей в пролетарскую. В ходе ее развития, по мере дей-­
ствительного развития аграрной революции, по-плебейски рас-­
правляющейся с помещиками, джентри, «тухао»337, национальная
(гоминьдановская) буржуазия в ряде переворотов окончательно
перешла в лагерь контрреволюции, союза с феодалами, соглаше-­
ния с империалистическими насильниками. Полное национальное
освобождение Китая может быть достигнуто только в борьбе про-­
тив китайской буржуазии, так же как и аграрная революция, кон-
фискация помещичьих земель, освобождение от неслыханно ог­-
ромных налогов на крестьянство.

Эти задачи могут быть решены лишь при условии победоносно­го восстания широчайших крестьянских масс, идущих под руко­водством и гегемонии китайского пролетариата.

26. Текущий момент китайской революции характеризуется
следующими чертами: блок империалистов, феодалов и буржуа-­
зии нанес тяжелые поражения пролетариату и крестьянству и ис-­
требил физически значительную часть кадрового состава комму-­
нистической партии. Рабочее движение еще не оправилось
целиком от поражений. Крестьянские движения в ряде областей
продолжают развиваться. Налицо имеется несколько районов
с крестьянским самоуправлением, организованным как советская
власть. В общем и целом, учитывая всю неоднородность развития в разных частях гигантской территории Китая, текущий момент необходимо охарактеризовать как полосу подготовки массовых сил к новому подъему революции.

  1. В Индии начался подъем новой волны национальной рево­-
    люции, характеризуемой самостоятельным наступлением проле-­
    тариата (забастовки текстилей в Бомбее и железнодорожников
    в Калькутте338; первомайская демонстрация и т. д.). Этот новый
    подъем имеет глубочайшие корни во всем положении страны. По-­
    литика английского империализма тормозит промышленное раз-­
    витие Индии, вызывает застой и регресс в сельском хозяйстве,
    обезземельенье и пауперизацию крестьянства. Хищническая экс­-
    плуатация рабочих, сохраняющая местами полурабскую форму,
    сочетается с крайним усилением интенсификации труда. В борьбе
    против этой варварской эксплуатации пролетариат высвобожда-­ ется из-под влияния буржуазии и реформизма, несмотря на то,
    что профсоюзный аппарат еще остается в руках реформистов.
    Крестьянское движение, дезорганизованное в 1922 году преда-­
    тельством Ганди339 и подвергаемое жесточайшим репрессиям со сто­-
    роны феодальной реакции, лишь медленно идет к неизбежному но-­
    вому подъему. Буржуазия, вновь вынуждаемая неуступчивостью
    английского империализма к возобновлению своей более или ме­-
    нее лояльной оппозиции по отношению к нему, несмотря на все
    свои антибританские выступления, по существу дела ищет согла-­
    шения с империализмом за счет трудящихся масс. Только под ру-­
    ководством пролетариата блок окажется в состоянии разбить
    блок империалистов, помещиков и соглашательской буржуазии,
    развязать аграрную революцию и прорвать империалистический
    фронт в Индии. Объединение разрозненных коммунистических
    группок в крепкую дисциплинированную коммунистическую пар­-
    тию является неотложной задачей национальной революционной
    борьбы.

  2. Новый подъем китайской революции и неизбежное обостре-­
    ние революционной ситуации в Индии могут создать совершенно
    новую общемировую политическую обстановку и опрокинуть от­-
    носительную стабилизацию капиталистического порядка. Разви­-
    тие конфликтов между империалистическими державами, их бло­-
    кировка против СССР и глубочайшее обострение борьбы между
    империализмом и колониальным миром еще и еще раз подтверж­-
    дают общую характеристику эпохи как «эпохи войн и революций».

VI. Тактическая установка и основные задачи Коммунистического И нтернационала

29. Проблема борьбы с надвигающейся империалистической
войной, защита СССР, борьба синтервенцией в Китае и его разде-­
лом, защита китайской революции — это главные международные
задачи коммунистического движения в настоящий момент, задачи,
решение которых должно быть увязано с повседневной борьбой

решение которых должно быть увязано с повседневной борьбой рабочего класса против наступления капитала.

  1. Победа империалистов в их борьбе против СССР означала
    бы не только поражение пролетариата в СССР, но и самое тяжкое
    поражение международного пролетариата за все время его суще-­
    ствования. Рабочее движение было бы отброшено на десятки лет
    назад. По всей Европе воцарилась бы самая свирепая реакция. Ес-­ли под влиянием Октябрьской революции и в результате ряда ре­-
    волюций в Германии, Австрии и других странах рабочий класс
    сделал ряд крупнейших завоеваний, то поражение пролетариата
    СССР открыло бы новую историческую страницу совершенно ис­-
    ключительного и зверски контрреволюционного террора. Борьба
    за защиту СССР не может, таким образом, не стоять в центре вни­-
    мания. Поэтому тревога за судьбу СССР, против которого сплачива­-
    ются военные силы империалистов, должна вызвать систематичес­-
    кую работу по подготовке превращения войны против СССР
    в гражданскую войну против империалистских правительств, вой­-
    ну в защиту СССР.

  2. Борьба с империалистской войной, борьба за защиту китай­-
    ской революции и СССР требует повышения боевой международ-­ности на высоте этих международных задач. Еще VII расширенный
    пленум констатировал, что «почти все партии К[ом]И[нтерна]
    развили недостаточную энергию в борьбе за поддержку англий­-
    ской стачки и китайской революции». Дальнейший опыт подтвер-­дил недостаточность понимания именно международных задач дви­-
    жения. В ряде случаев — в особенности по отношению к борьбе
    с интервенцией в Китае — не было проявлено достаточной мобили­-
    зационной способности со стороны секций Коммунистического Ин-­
    тернационала. Конгресс обращает внимание всех компартий на не­-
    обходимость самого решительного исправления этих недостатков,
    на необходимость систематической работы по этим вопросам (ши-
    рокое освещение в печати, пропагандистская и агитационная ли-­тература и т. д.), на необходимость гораздо более энергичного
    международного и боевого самовоспитания и воспитания широ­-
    ких пролетарских масс.

  3. Борьба с угрозой империалистических войн между капита-­
    листическими государствами и империалистической войны про-­
    тив СССР должна вестись систематически изо дня в день. Посто-­
    янное разоблачение на фактах работы Лиги Наций, постоянная
    поддержка предложения СССР о разоружении340 и разоблачение
    на этом «своих» правительств (с запросами в парламенте, массо­-
    вой поддержкой их на улице и т. д.), непрерывное освещение во-­проса о фактических вооружениях империалистских государств,
    о химической индустрии, о военных бюджетах, о тайных и явных
    договорах и заговорах империализма, о роли империалистов в Ки­-
    тае; разоблачения лжи социал-демократических «реалистических
    пацифистов» об ультраимпериализме и роли Лиги Наций; посто-­янное освещение «результатов» первой мировой войны, ее тайной
    подготовки — военной и дипломатической; борьбаспацифизмом
    всех видов и проповедь коммунистических лозунгов — в первую

очередь, лозунга поражения «своего» империалистского отечества и превращения империалистской войны в войну гражданскую; ра­бота среди матросов, создание нелегальных ячеек — таковы долж­ны быть основные задачи компартий в этой области.

  1. Поддержка колониального движения, в особенности со сторо-­ны компартий, угнетающих империалистических стран, является од-­
    ной из важнейших задач текущего момента. Борьба с интервенцией
    в Китае, борьба сподавлением освободительных движений во всех
    колониях, работа среди армии и флота, решительная поддержка вос-­
    стающих колониальных народов, переброска специальных групп то-­
    варищей для борьбы против империализма в колониях, в частности
    переброска значительного количества американских и английских
    товарищей в Китай и Индию — таковы должны быть мероприятия
    самого ближайшего времени. Конгресс вменяет в то же время в обя-­занность Исполкому обратить гораздо более серьезное внимание
    на колониальные движения и соответственно реорганизовать и уси-­
    лить отделы, ведающие этой работой. Конгресс вменяет Исполкому
    в обязанность помочь Лиге по борьбе с империализмом341 в деле уп-­
    рочения и расширения борьбы Лиги.

  2. В «передовых» капиталистических странах, в которых будут
    разыгрываться решающие битвы за пролетарскую диктатуру и со­-
    циализм, общая тактическая ориентировка коммунистических пар-­тий должна быть направлена против всякого «врастания» рабочих
    организаций в капиталистические, частные или государственные
    организации, против «сращивания» профсоюзов с трестами, про-­
    тив «промышленного мира», принудительного арбитража, против
    государственной власти буржуазии, против трестов. Коммунисти-­ческие партии должны неустанно разъяснять рабочим массам бли-­
    жайшую связь проповеди «промышленного мира» и арбитража с ре-­прессиями против революционного авангарда пролетарского
    движения и подготовкой империалистической войны.

  3. В связи с усиленной трестификацией индустрии и тенденци-­ями в сторону государственного капитализма, сращиванием орг-­
    низаций государства и трестов с верхами реформистских союзов,
    в связи с новой, насквозь буржуазной и активно империалистской
    идеологией социал-демократии должна быть обострена борьба
    сэтой «буржуазной рабочей партией». Обострение этой борьбы
    вытекает из изменившегося сочетания сил и изменившейся пози-­
    ции социал-демократии, вступившей в более «зрелый» — с точки
    зрения империализма — период своего развития. Конгресс одобря-­
    ет поэтому целиком тактику, намеченную на IX пленуме ИККИ.
    Проверка этой тактики на опыте французских выборов, проверка
    ее на опыте английского движения полностью и целиком подтвер-­
    дили ее безусловную правильность.

  4. Эта тактика, изменяющая форму, отнюдь не отменяет глав-­ного содержания тактики единого фронта. Обострение борьбы
    против социал-демократии переносит решительно центр тяжести
    на единый фронт и снизу, но оно не снимает, а, наоборот, усилива-

ет обязанность коммунистов делать различие между «добросовест­ным социал-демократизмом» масс и социал-демократическим при­служиванием империализму со стороны коррумпированных верхов социал-демократии и реформистской профсоюзной бюрократии. Равным образом лозунг борьбы за массы (в том числе и идущие еще за буржуазными партиями, и идущие за социал-демократией) не толь­ко не снимается с порядка дня, но еще более становится в центре всей работы Коммунистического Интернационала.

  1. В области профсоюзного движения Конгресс самым реши­-
    тельным образом призывает все партии к максимальному усилению
    работы именно на этом участке фронта. Борьба за влияние комму-­
    нистов в профсоюзах должна в настоящее время вестись тем более
    энергично, что в ряде стран реформисты форсируют исключение
    коммунистов (и левых вообще) из профсоюзных организаций. Не за-­
    крепив за собой надлежащих позиций, коммунисты могут быть изо­-
    лированы от всей массы профессионально организованных проле-­тариев. Поэтому коммунисты должны завоевать себе профсоюзный
    авторитет в глазах масс, авторитет опытных и умелых организато­-
    ров, борцов не только за пролетарскую диктатуру, но и за любое оче-­редное частичное требование рабочей массы, авторитет руководи­-
    телей хорошо проводимой стачечной борьбы. Не поддаваясь
    на провокацию со стороны реформистов, направленную к исключе­-
    нию коммунистов и расколу профдвижения, и не допуская нападе-­ния врасплох, в то же время необходимо всячески бороться с такти-­
    кой капитуляции (отказ от защиты исключенных товарищей и т. д.).
    Организация неорганизованных, завоевание реформистских проф-­
    союзов, организация исключенных, при надлежащих условиях
    (в странах с расколотым профдвижением), вывод «своих» завоеван-­
    ных локальных организаций и присоединение их к революционно­-
    му профсоюзному объединению — эти задачи стоят на очереди дня.
    Наконец, коммунисты ни в коем случае не должны выпускать ини-­
    циативы в борьбе за единство (национальное и интернациональ­-
    ное) профсоюзного движения, для чего необходимо всемерно уси­-
    ливать работу Профинтерна.

  2. Необходимо обратить внимание на усиление работы среди
    женщин и среди молодежи. Конгресс поручает КИМу342 разработать
    вопрос о тактике и методах работы КИМа, исходя из признания це-­лесообразности более широкого охвата рабочей молодежи, больше-­
    го разнообразия методов ее вербовки, более