Главная > Документ


А. И. УТКИН

ЕДИНСТВЕННАЯ СВЕРХДЕРЖАВА

МОСКВА

2002

Оглавление

Введение…………………………………………………………………………....4

Глава первая ИМПЕРСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ………………………………….8

1.Имперские вожделения............................................................................8

2. Компоненты гегемонии..........................................................................22

3. Продолжительность гегемонии..………………………………...........46

Глава вторая ГЛОБАЛЬНЫЙ ПОДЪЕМ...........................................................62

1. Традиция.....................................................................................................62

  1. Контроль над зоной влияния..................................................................78

  2. Военное строительство...........................................................................100

  3. Подход Кеннеди-Джонсона....................................................................114

  4. Первая проигранная война...................................................................125

  5. От Вьетнама до распада СССР..............................................................131

  6. Администрация Рейгана: возвращение к биполярности.................161

  7. Редчайший шанс: уход второй сверхдержавы....................................183

Глава третья КТО ПРОТИВ……………………………………..........................207

1. Неприятие однополюсной гегемонии....................................................208

  1. США и Европейский Союз.....................................................................212

  2. Китайская Народная Республика..........................................................232

  3. Хаос..............................................................................................................256

Глава четвертая ИСЛАМ ПРОТИВ США............................................................273

  1. Ислам мстит Западу...................................................................................273

  2. Реакция Америки.......................................................................................283

  3. Проблема Север-Юг..................................................................................294

  4. Цивилизационные различия...................................................................299

  5. Готовность не к той войне.......................................................................303

  6. Ответ Америки...........................................................................................304

  7. Антитеррористическая коалиция...........................................................307

Глава пятая ФАКТОР РОССИИ..............................................................................328

  1. США-РФ: появление общего врага……………………………………328

  2. Россия в антитеррористической коалиции..........................................343

  3. Возможное коалиционное перегруппирование………………………355

  4. Реальность после эйфории……………………………………………...373

  5. Изменение нефтяного уравнения.....................................................…..375

  6. Возможности России……………………………………………………..379

Глава шестая ПЕРСПЕКТИВЫ ГЕГЕМОНИИ.....................................................400

1. Шансы гегемонии….………………………………………………….403

  1. Факторы, ослабляющие гегемонию…………………………………410

  2. Переход от однополярного мира…………………………………… 418

  3. Американская гегемония извне..…………………………………….436

  4. Обстоятельства внешнего характера.………………………………439

  5. Субъективные факторы……………………………………………. 449

Заключение…………………………………………………………………………..454

ВВЕДЕНИЕ

Всегда можно быть уверенным в том, что Америка пойдет правильным курсом. После того, как исчерпает все альтернативы.

У. Черчилль, 1944

Вопреки самым популярным предсказаниям, крушение Советского Союза не вызвало распад западной коалиции, не вытолкнуло на первый план исторического действия экономический национализм, не послужило началом процесса группирования западных держав в попытке уравновесить мощь Соединенных штатов. Напротив, смена флага над Кремлем самым очевидным образом открыла дорогу тому, что проще и точнее других терминов определяется понятием гегемонии в международных отношениях североамериканского колосса. Сдерживающая Америку вторая сверхдержава – Советский Союз, оказавшись в руках советских борцов за благополучие «у нас и во всем мире», начал терять мировое влияние в 1989 г с ослаблением позиций в Центральной и Восточной Европе. Затем советские позиции начали ослабевать в Латинской Америке, Африке, Азии и на Ближнем Востоке. В результате «не только угроза американской территории, но какая бы то ни была форма угрозы влиянию США в Латинской Америке и Европе была ликвидирована на все обозримое время. С исчезновением поддерживающей их сверхдержавы недружественные к США арабские режимы перестали представлять собой угрозу Израилю. Это создало Соединенным Штатам возможности глобального доминирования, не имеющие параллелей в мировой истории».1

С крушением Востока окончился полувековой период баланса сил на мировой арене. У оставшейся в «одиночестве» главной победительницы в холодной войне Америки появились беспрецедентные инструменты воздействия на мир, в котором ей уже не противостоял коммунистический блок. Именно в это время Американцы заново осмотрели мировой горизонт и увидели что – в отсутствие какого бы то ни было цивилизованного международного консенсуса - перед Америкой открываются невероятные, немыслимые прежде фантастические материальные, политические и культурные новые, немыслимые прежде возможности. Они увидели, что даже те, кто боялся Америки и противостоял ей, либертарианцы справа и остатки новых левых, множество голосов от Парижа до Багдада и Пекина определяют будущие международные отношения исходя почти полностью из преобладания американской мощи – и особенно исходя из факта преобладания военной мощи США. «Момент однополярности превратился в десятилетие однополярности и, при минимальных усилиях и мудрости, может продлиться намного дольше. (Даже историк из Йельского университета Пол Кеннеди, боявшийся в середине 1980-х годов «имперского перенапряжения», поверил в чудо»2).

И все же была инерция. Только на развалинах Международного торгового центра в Нью-Йорке в сентябре 2001 г. преисполненные скорби и желания мщения американцы окончательно осознали, что у Америки нет противовеса, нет сдерживающего начала на этой планете, что геополитический контрбаланс окончательно ушел в прошлое, в то время как наследовавшая этому противовесу российская держава поспешила войти в возглавленную Соединенными Штатами коалицию. В конвульсиях и в понятном желании отомстить злу американское общество как «консенсусный гегемон» очевидно, зримо и определенно обратилось к «сиренам» имперской опеки над миром.

История, география и экономика дала Вашингтону шанс, который прежде имели лишь Рим и Лондон. Нет, и такое сравнение недостаточно. «Никогда не существовало ничего подобного, не было никогда подобного соотношения сил, никогда. Пакс Британника жил экономно. Британская армия была меньше европейских и даже королевский военно-морской флот равнялся всего лишь двум следующим за ним флотам вместе взятым – ныне все взятые вместе военно-морские флоты не сравняются с американским. Наполеоновская Франция и Испания Филиппа Второго имели могущественных врагов и являлись частью многополярной системы. Империя Карла Великого была всего лишь Западной Европой. Римская империя распространила свои владения дальше, но параллельно с ней существовала еще одна великая империя – Персидская и огромный Китай. Короче говоря, современную американскую империю не с чем сравнивать»3.

В пик могущества Pax Britannica - между крушением Наполеона и франко-прусской войной (т.е. между 1815 и 1870 гг.) на Британию приходилось лишь 24 процента совокупного валового продукта шести мировых великих держав; и даже в этот период население и армии Франции и России превосходили ее. И для периода 1945-1990 гг. всегда существовала возможность того, что Советский Союз сумеет использовать свое превосходящее положение в Евразии. Сегодня же ситуация иная - у Соединенных Штатов есть все, кроме достойных их мощи конкурентов. «Никогда еще в мировой истории не существовало такой системы суверенных государств, в которой одно государство владело бы столь неоспоримым превосходством»4. Издатель английского журнала «Экономист» У. Эммотт заключает: «Впервые у Америки есть и возможности и мотивация для перестройки всего мира»5.

Более того, у Америки имеется инструмент построения такого мира, в котором американское преобладание приобретает надежный фундамент. Речь идет об демократических институтах и о системе упорядоченного мирового развития, создающих достаточно прочную основу для продолжительного доминирования единственной сверхдержавы. Вашингтон воспринял прецедент: вместо того, чтобы попросту восстановить классический баланс сил, Великобритания в 1815 г. и Соединенные Штаты в 1919 и 1945 гг. «постарались ограничить применение силы, успокоить слабых потенциальных соперников, закрепить взаимосвязи посредством создания различного типа обязывающих институтов»6. Новый гегемон, знающий, что его доминирование в конечном счете преходяще, стремится замкнуть другие страны в систему ориентации на предсказуемую политику, которая понижает вероятие того, что несогласные с существующим порядком бросят вызов существующему неустраивающему их состоянию международных дел. Гегемон «стремится создать легитимный порядок, создающий обязывающие институты, которые ослабляют действие фактора неравномерности распределения мощи, сдерживает автономные действия в мировой политике, открывает внутренние процессы для внешней оценки и обеспечивает успокаивающее «право голоса» слабым членам мирового сообщества»7.

Итак, искомый механизм – распространение демократических институтов. Транспарентность демократических государств, вечная борьба системы «сдержек и противовесов» делают практически невероятным посягательство этих стран на статус кво, вне зависимости от того, удобен, выгоден он ушедшим с капитанского мостика мирового развития или нет. Важно то, что эти идеи «имеют глубокие корни в американском опыте, в американском понимании истории, экономики, в американском понимании источников порядка»8. Без ложного самоуничижения американские теоретики создают «неразделимую взаимосвязь между демократической формой правления и стабильным порядком, основанным на гегемонии… Вот почему Соединенные Штаты были таким яростным экспортером демократии на протяжении прошедшего столетия – и особенно после окончания холодной войны»9.

Отношении Америки к внешнему миру приобрело черты, которые одобрили бы поэт Редьярд Киплинг, политик Теодор Рузвельт и капитан Альфред Мэхэн: Соединенным Штатам не следует отказываться от бремени всемирного могущества, им следует твердо и надолго взять на себя руководство хаотически развивающимся миром, навести имперский порядок, заставить отступить все силы, руководствующиеся иными ценностями. 21 сентября 1993 г. советник по национальной безопасности президента Клинтона А. Лейк объявил, что наследницей стратегии сдерживания «должна стать в качестве главенствующей для США стратегия создания мирового сообщества рыночных демократий»10. Получил новое рождение силовой фактор, пользующийся рычагом демократических преобразований. Как формулирует английский политолог А. Ливен, «комбинация экспансии американского геополитического влияния, поддержка военных интервенций и в высшей степени селективное продвижение демократических ценностей сделало Соединенные Штаты исключительно грозным противником любого государства, в котором они готовы увидеть противника»11.

Геополитическая практика дала яркие примеры этого постулата. В начале 1990-х гг. Америка в ходе т.н. Войны в заливе мобилизовала полумиллионную армию – авангард созданной ею грандиозной международной коалиции. В 1994-5 годах американцы повели за собой войска миротворцев в Боснии. В 1999 г. Вашингтон мобилизовал еще одну массированную экспедицию на Балканах - на этот раз против Сербии. Все последнее десятилетие характерно большим числом вооруженных американских интервенций, чем за весь период холодной войны. Америка энергично воспользовалась своим могуществом и в других сферах международной жизни – установление торговых правил, противостояние финансовым кризисам, международное посредничество, защита гражданских прав.

И не без осязаемых результатов. Влиятельный американский журнал «Форин афферс» высказался о наглядной эффективности применения силы: «Успех военной операции в Афганистане продемонстрировал способность Америки проецировать свою мощь на нескольких направлениях одновременно и без всякого напряжения; при этом она увеличила военные расходы на 50 млрд. долл. У Америки воистину уникальное положение. Если скепсис кому-то не позволяет видеть формирование современными Соединенными Штатами жесткой однополярной системы, тогда этих скептиков уже ничто не сможет убедить. Сомнения отставлены. Единственный подлинно дебатируемый вопрос: насколько долго будет существовать америкоцентричная система»12.

Огромность исторической трансформации поразительна. Даже американские идеологи американской внешней политики некоторое время находились едва ли не в ступоре. «Придя в себя» они развернули настоящий общенациональный спор относительно оптимальной стратегии гегемона. Главные дебатируемые вопросы: в какой степени США занятие доминирующих мировых позиций превратит Америку в «удовлетворенную» сверхдержаву, решительно охраняющую статус кво; как и в какой Америка намерена провести революционные преобразования в целях упорядочения мира по-своему.13

Хладнокровное калькулирование национальных интересов получило эффективное идейное прикрытие. Ведущие американские теоретики международных отношений признают, что «американские действия на внешней арене мотивируются не моральными ценностями, а материальными интересами, американская поддержка демократии является не «идеалистическим» крестовым походом, а имеет «материалистические» цели»14. Новое время породило новые термины: «либерализм национальной безопасности» (Г. Нау); «либеральная великая стратегия» (Дж. Айкенбери); «американская культура национальной безопасности» (Т. Смит). Такие современные реалистические интерпретаторы внешней политики как С. Смит, У. Робинсон, Б. Гилз, характеризуя имперский характер складывающейся мировой системы, отвергают как наивное представление о том, что «распространение демократии было целью (и даже единственной целью) внешней политики США… Вашингтон стремится экспортировать в качестве универсальной этноцентричную, а не исключительно либеральнуюмодель»15. Побудительным мотивом внешней политики США является не моральный импульс распространения представительного правление, а «экономические императивы капиталистической элиты, которая желает консолидировать свою гегемонию над мировой экономикой. Не желая подвергать опасности неолиберальную экономическую глобализацию, американцы распространяют в развивающихся странах демократию низкой интенсивности (или «полиархию») посредством защиты сотрудничающих с Западом элит, формирования общественных институтов, которые обеспечивают молчание подчиненных классов и создают преграду на пути реформ, имеющих целью большую степень равенства»16.

В свое время Г. Киссинджер теоретически низвел все возможные миросистемы до трех: хаос, баланс сил и пирамида главенства одной державы. Мы вступили в этот «пирамидальный» мир.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ИМПЕРСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ

Соединенные Штаты по своей природе – эгоистическая сверхдержава… Морализаторская риторика Вудро Вильсона в свое время едва прикрывала реальполитик Теодора Рузвельта и Генри Киссинджера, но она никак не сможет прикрыть слова и дела Джорджа Буша.

«Экономист», 29 июня-5 июля 2002 г.

Имперские вожделения

Наша страна будет определять обстоятельства своего времени, а не они будут вершить ее судьбу.

.

Президент Дж. Буш, 2001

После целого десятилетия осторожного словесного манипулирования в необычайно короткое время - за несколько месяцев после сентября 2001 г. в американском общественном лексиконе созданы новые аксиомы политической корректности.Через год после террористической эпопеи в Нью-Йорке и Вашингтоне даже самые осторожные среди американцев отошли от прежних эвфемизмов типа превосходство, доминирование, преобладание, единственная сверхдержава, гегемония (или, переводя с французского, «гипердержава»). Вакуум словесного определения услужливо заполнили американские историки: Империю особого типа пытались создать уже отцы-основатели и даже организаторы первых поселений. Миф об американской исключительности, как известно, восходит еще ко временам пилигримов, считавших себя избранными людьми Бога, чьей миссией в этом мире является построение нового общества, служащего моделью для всего человечества. Находясь на борту корабля, стоявшего на рейде Бостона, первый губернатор Массачусетса Джон Уинтроп сделал в 1630 г. знаменитое с тех пор определение, чем будет страна (которую еще предстояло населить, создать и развить) для остального человечества: «городом на холме», идеалом человеческого развития и общежития. «И если мы не сможем сделать этот город маяком для всего человечества и фальшь покроет наши отношения с Богом, проклятие падет на наши головы».

Александр Гамильтон в первом же параграфе «Федералиста» называет Америку «во многих аспектах являющуюся империей, самой интересной империей в мире». Томас Джефферсон говорил об «империи свободы». Термин изъят из исторических глубин для приложения к современности, для определения характера положения Соединенных Штатов Америки в современном мире. Мессианское рвение с тех пор очевидным образом походит сквозь все течение американской истории. Отцы-основатели американской республики истово верили что новорожденная страна, эта, по их выражению, «растущая империя», явит собой образец для всего человечества. Джеймс Медисон пишет в 1786 г. о задаче «расширить пространство великой, уважаемой и процветающей империи»17. Успех Америки в «строительстве континентальной империи прочно укрепило американскую уверенность в том, что Америка всегда может рассчитывать на полную свободу действий. Гордость за свои ценности и идеалы убедила американцев в том, что они всегда правы»18.

И ныне, в начале XXI века «в ранге держав, имеющих международное влияние, Соединенные Штаты занимают первое место, причем их отрыв от всех прочих держав вызывает к памяти преобладание Римской империи античности»19.

Непосредственные предтечи еще испытывали внутреннее ограничение при сравнении с империями. Многие американцы и сейчас еще испытывают дискомфорт, когда их роль в мире определяется как имперская. Соблазн легализации термина империя казалась им порочной, хотя односторонность и гегемония сумели войти в оборот. Они склонны видеть в глобальной экспансии «манифест дестини», своего рода божественное предназначение, а не имперский подъем. Но не все протестуют против этого определения. Может ли мир сделать что-либо существенное без (даже не вопреки) страны-гегемона?

Банкротство коммунизма, коллапс ряда азиатских стран (претендовавших на роль конкурента либеральной идейной модели) в конце 90-х годов, усилил тягу к «американскому фундаментализму». Бывший конгрессмен Дж. Кемп провозгласил «наступление 1776 года для всего мира». Потомки пилигримов восприняли миссию: «Представление об американской исключительности вдохновляет современный американский подход к внешней политике, который направлен на всемирное распространение американского либерально-демократического опыта посредством морального убеждения и политической кооптации — когда это возможно, или посредством насилия, если это необходимо»20.

Государственный секретарь США в предшествующей - демократической администрации ответила на этот вопрос своим определением Америки: «Нация, без которой невозможно обойтись. Она остается богатейшим, сильнейшим, наиболее открытым обществом на Земле. Это пример экономической эффективности и технологического новаторства, икона популярной культуры во всех концах мира и признанный честный брокер в решении международных проблем»21. «Место Америки,— объясняла американскому сенату государственный секретарь Олбрайт,— находится в центре всей мировой системы... Соединенные Штаты являются организующим старейшиной всей международной системы». Ее заместитель С. Тэлбот: «Если мы не обеспечим мирового лидерства, никто не сможет вместо нас повести мир в конструктивном, позитивном направлении». Прежний министр обороны Коэн объяснял ситуацию следующим образом. «Когда у вас есть стабильность, у вас есть, по меньшей мере, возможность надеяться на процветание вследствие потока инвестиций. Бизнес следует за флагом. Когда бизнес находит безопасное окружение, он приступает к инвестированию». Уберите безопасность и немедленно возникнут барьеры, граница окажется закрытой и свобода инвестиций исчезнет. Гарантом выступает лишь американская мощь.

В послесентябрьской Америке понятие «имперское мышление» сменило негативно-осуждающий знак на позитивно-конструктивный. И ныне даже такие умеренные и солидные издания как «Уолл-Стрит Джорнэл» и «Нью-Йорк Таймс» впервые за сто лет заговорили об империи, имперском мышлении, имперском бремени не с привычным либеральным осуждением, а как с реальным фактом исторического бытия. Изменение правил политической корректности ощутили на себе редактора бесчисленных газет и журналов повсюду между двумя океанскими побережьями. Ведущие американские политологи триумфально возвестили, что «Соединенные Штаты вступили в XXI век величайшей благотворно воздействующей на глобальную систему силой, как страна несравненной мощи и процветания, как опора безопасности. Именно она будет руководить эволюцией мировой системы в эпоху огромных перемен»22.

Страстной апологией исторической миссии американской империи является вышедшая в 2002 г. книга редактора газеты «Уолл-Стрит Джорнэл» М. Бута «Войны с целью достижения мира: малые войны и взлет американской мощи»23. Квинтэссенция вышедшей на первый план этой апологии американской империи: мы, американцы, не мечтали об империи, не строили ее, не проектировали ее контуры - она упала на американские плечи достаточно неожиданно, когда рухнул «второй мир», а затем когда в условиях послесентябрьской (2001 г.) общемировой мобилизации главные регионы планеты - Западная Европа, Россия, Китай, Индия (всего 144 государства) предпочли войти в формируемую Америкой коалицию. Сомнений в американских возможностях в данном случае не испытывает никто. Не будем заблуждаться, говорит президент одной из крупнейших коммуникационных компаний мира англичанин М. Соррел, «мир не глобализируется, он американизируется. Во многих отраслях индустрии на Соединенные Штаты приходится почти 50% мирового рынка. Что еще более важно, более половины всей деловой активности контролируется - или находится под влиянием - Соединенных Штатов. В области рекламы и маркетинга эта доля доходит до 2/3. В сфере инвестиций доминируют огромные американские компании: Меррил Линч, Морган Стенли Дин Уиттер, Голдмен Сакс, Соломон Смит Барни и Дж.-П. Морган»24. Индустриальная и финансовая активность мировой экономики в той или иной степени находится под воздействием этих гигантов американского делового мира. Даже самые хладнокровные среди американских идеологов приходят к выводу, что «Соединенные Штаты занимают позицию превосходства — первые среди неравных — практически во всех сферах, включая военную, экономическую и дипломатическую. Ни одна страна не может сравниться с США во всех сферах могущества, и лишь некоторые страны могут конкурировать хотя бы в одной сфере»25.

И империя держит марку – держит войска в долине Рейна («чтобы замкнуть Германию в ограничительных структурах и не позволить разрушить существующий политический порядок на европейском континенте»26), на Окинаве («против возвращения Японии к практике 1930-х гг.»27) и в Центральной Азии, контролирует Ближний Восток, умиротворяет Балканы и разрешает конфликты в Карибском бассейне и в Колумбии, в Тайваньском проливе и на Корейском полуострове. «Ни одна нация, - напомнил urbietorbi президент Дж. Буш-мл., - не может себя чувствовать вне зоны действия подлинных и неизменных американских принципов свободы и справедливости… Эти принципы не обсуждаются, по их поводу не торгуются»28.

Взлет имперских орлов сделал классическую историю популярной наукой. Обращение к Римской и Британской империям за несколько месяцев стало захватывающим чтением, изучение латинского языка вошло в моду (даже «Гарри Поттер» переведен на латинский язык) и приобрело новый смысл. Буквально повсюду теперь в республиканской Америке можно найти статьи о положительном воздействии на мир Пакс Романум, подтекст чего не нужно никому расшифровывать: новая империя пришла в современный мир и мир должен найти в ней признаки и условия прогресса. Парадокс эволюции американской демократии: Пакс Американа изживает (по крайней мере, для американцев) свой негативный подтекст.

Посетившие Вашингтон после Сентября иностранцы в один голос указывают на новую ментальность страны, где главное общественное здание – Капитолий, где римские ассоциации сенат вызывает не только как термин, но и как архитектурное строение, где по одной оси расположены пантеон Линкольна, обелиск Вашингтона и ротонда Джефферсона. Менталитет «римских легионов» проник даже в Североатлантический Союз (жалуются англичане) ради жестких односторонних, имперских действий. Вольно или невольно готовилась Америка к этому звездному часу своей исторической судьбы. Посмотрите на архитектуру основных зданий Вашингтона, обратите внимание на название государственных учреждений: сенат, Верховный Суд; не упустите факта колоссальных прерогатив принцепса, именуемого в данном случае президентом. Не упустите того факта, что согласно американской конституции внутреннее законодательство и конгресс стоят выше международного законодательства и международных институтов.

Создается «неомперское» видение, оставляющее за Соединенными Штатами право определять в глобальном масштабе стандарт поведения, возникающие угрозы, необходимость использования силы и способ достижения справедливости. В такой проекции суверенность становится абсолютной для Америки, по мере того, как она все более обуславливается для стран, которые бросают вызов стандартам внутреннего и внешнего поведения Вашингтона. Такое видение мира делает необходимым – по крайней мере, в глазах приверженцев этого видения – видеть новый и апокалиптический характер современных террористических угроз и обеспечить беспрецедентное глобальное доминирование Америки. Эти радикальные стратегические идеи и импульсы, как это ни странно, могут изменить современный мировой порядок так, как того не смогло сделать окончание холодной войны»29.

«Мыслительные центры» столицы новой империи - Вашингтона с готовностью обсуждают стратегию односторонних действий по всему мировому периметру. Прежде республикански сдержанная «Уолл-Стрит джорнэл» находит благосклонную аудиторию, когда пишет: «Америка не должна бояться свирепых войн ради мира, если они будут вестись в интересах «империи свободы».30

Самое большое превращение произошло со словом «империя». Несколько лет (даже месяцев) тому назад очень немногие осмелились бы (1) произнести это слово; (2) придать этому термину позитивный смысл. В конце лета 2001 г. готовя свою книгу к печати профессор Э. Басевич, за плечами которого военная карьера, написал название: «Необходимая нация». К осени 2002 г. книга готовилась к изданию в Гарвардском университетском издании уже под неизбежным названием «Американская империя». Об американских командующих под разными широтами говорится как о «проконсулах», а «обязательства» и угрозы Америки находят обильные аналогии с прежними мировыми империями. Вашингтон устанавливает правила, которым с неизбежностью подчиняется весь мир. И особо подчеркивается, что только сама Америка способна сделать эти правила дееспособными и обязательными для всего мира. К примеру, речь открыто идет о превентивных военных акциях, скажем, против Ирака - соответствует или не соответствует это нормам ООН, оказывается, не так уж и важно.

«Особенность нашей империи, - пишет Э. Басевич, - заключается в том, что мы предпочитаем право доступа и возможность оказывать воздействие непосредственному владению. Наша империя является как бы «неформальной, состоящей не из сателлитов и владений, а из номинально равных друг другу стран. Главенствуя в империи, мы предпочитаем пользоваться нашей властью не непосредственно, а через промежуточные институты, в которых Соединенные Штаты играют преобладающую роль, но не осуществляют неприкрытый откровенный прямой контроль (например, Организация Североатлантического договора, Совет Безопасности ООН, Международный Валютный Фонд, Мировой Банк)31. В военных делах Америка предпочитает «соблазн принуждению».

Все это означает, что Америка действует самостоятельно и без оглядки на других. Международные соглашения типа «протокола Киото» являются жертвами представления о неподсудности американцев никому кроме собственных национальных учреждений. Сенат США отверг, в частности, не ратифицировал «Ковенант экономических и социальных прав», «Конвенцию искоренения дискриминации в отношении женщин», «Конвенцию прав детей», участие в «Международном уголовном суде». (Даже в высшей степени лояльные к американцам англичане с великим сожалением говорят о том, что «жаль, если Америка не согласится с созданием Международного уголовного суда. Военная власть необходима для проведения международной политики». И приходят к заключению «Исключение делается для сильных»32). При голосовании против «протокола Киото» вместе с президентом Бушем выступили 95 американских сенаторов. Многие проводят линию на наличие в американской истории давней и неистребимой традиции «американской исключительности». Гарвардский профессор Э. Моравчик склонен отбросить сложные объяснения и обратиться к более простым: Америка, стабильная демократическая, идеологически консервативная и политически децентрализованная, является сверхдержавой и может обходить обязательные для всех правила и законы33.

Мировая история подсказывает футурологии: Соединенные Штаты не преминут воспользоваться редчайшей исторической возможностью. В этом случае главной геополитической чертой мировой эволюции станет формирование однополярной мировой структуры. Америка прилагает (и будет в обозримом будущем прилагать) огромные усилия по консолидации своего главенствующего положения. С этим выводом согласны наблюдатели за пределами страны-гегемона, да и сами американские прогнозисты: «Соединенные Штаты сознательно встанут на путь империалистической политики, направленной на глобальную гегемонию. Они (США) умножат усилия, выделяя все более растущую долю ресурсов на амбициозные интервенции в мировом масштабе»34. Свернуть с этой дороги пока не сможет ни один ответственный американский политический деятель, любой президент должен будет опираться на массовое приятие страной своего положения и миссии. Уже сейчас высказывается твердое убеждение, что «еще не одно поколение американцев будет готово идти этой дорогой: тяжело отказываться от всемогущества»35.

Будет ли безусловный лидер стремиться к отчетливо заявленной гегемонии? Причиной неприкрытого самоутверждения мог бы быть некий внешний вызов (скажем, массовый всплеск международного терроризма). Катализатором демонстративного гегемонизма могли бы стать несколько интервенций типа афганской — если они будут краткосрочными, малокровными и успешными. В пользу своего рода институционализации гегемонизма могло бы действовать давление американских и транснациональных корпораций, банков и фондов на правительство США с целью получения доступа к новым инвестиционным рынкам, рынкам сбыта, источникам сырья; эти организации по своей природе стремятся расширить зону предсказуемости, зону упорядоченности прав собственности, стандартов оценки банкротства, разрешения конфликтов, унификации гражданских и профсоюзных прав, женского равноправия, демократии и защиты окружающей среды — готовя тем самым благоприятную для контрольных позиций США почву.

Существуют внутри- и внегосударственные группы, выступающие против распространения наркотиков, терроризма, геноцида, преступлений против человечности и так далее. Эти группы оказывают давление на правительство США с целью активизации внешней политики, расширения зоны воздействия на законодательство иных стран с целью изменения их, законов, конституций, правил поведения в соответствии с американскими стандартами36.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Оглавление глава первая парадигмы нового мира две фазы современная фаза глобализации

    Документ
    ... И ОСМЫСЛЕНИЕ Оглавление Главапервая Парадигмы нового мира ... испытывали неизбежное имперское перенапряжение и устремлялись ... потенциал для броска в модернистское будущее, для уверенного подключения к мировой экономике, для введения ...
  2. Оглавление глава первая парадигмы нового мира две фазы современная фаза глобализации

    Документ
    ... И ОСМЫСЛЕНИЕ Оглавление Главапервая Парадигмы нового мира ... испытывали неизбежное имперское перенапряжение и устремлялись ... потенциал для броска в модернистское будущее, для уверенного подключения к мировой экономике, для введения ...
  3. Курс современной политической истории россии (период 1980 – 1991) глава первая

    Документ
    ... касающиеся учебного пособия. Главапервая Перестройка и начало распада ... рыночных отношений и введение планирования и командно ... производственно-экономического потенциала, осуществляла структурные ... нем сложились мощные имперские структуры, идеология, ...
  4. ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ ПСИХОФИЗИОЛОГИЧЕСКИЕ МЕХАНИЗМЫ РЕЧИ ЯЗЫКОВАЯ СПОСОБНОСТЬ ЧЕЛОВЕКА И ЕЕ ИЗУЧЕНИЕ В СОВРЕМЕННОЙ НАУКЕ

    Документ
    ... понятие «семантического потенциала» и противо­поставлять ... Л., 1929. Г. Глисон. Введение в дескриптивную лингвистику. М., 1959. Б. Н. Головин. Введение в языкознание. М., 1966 ... числе деятелей имперских, княжеских ... Предисловие 5 Главапервая К ПРОБЛЕМЕ ...
  5. ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ ПСИХОФИЗИОЛОГИЧЕСКИЕ МЕХАНИЗМЫ РЕЧИ ЯЗЫКОВАЯ СПОСОБНОСТЬ ЧЕЛОВЕКА И ЕЕ ИЗУЧЕНИЕ В СОВРЕМЕННОЙ НАУКЕ

    Документ
    ... понятие «семантического потенциала» и противо­поставлять ... Л., 1929. Г. Глисон. Введение в дескриптивную лингвистику. М., 1959. Б. Н. Головин. Введение в языкознание. М., 1966 ... числе деятелей имперских, княжеских ... Предисловие 5 Главапервая К ПРОБЛЕМЕ ...

Другие похожие документы..