Главная > Документ


Илья Тё

ЕВАНГЕЛИЕ ОТ НИКИ

Алексею Сафонову — за идею

Роману Злотникову — за «Русские Сказки»

УТРЕНЯ

Богу и Творцу моему, вручаю душу и тело!

(Иоанн Кронштадский)

Далекое будущее.

Умирающая Земля.

Черная дверь, к которой несли меня ноги, не поражала воображения, впрочем, как все механизмы Каина, что я наблюдал за последние восемь месяцев. Массивным насыщенно-черным квадратом дверь вызывающе зияла на фоне бескрайних снежных просторов, и ослепительно яркий воздух, простирающиеся от мертвой земли до самых вершин налитых синевой, почти бирюзовых небес, ничуть не смущал эту всепоглощающую бездонность, лишенную даже отблесков и теней.

За время, минувшее с момента реинкарнации, я успел привыкнуть к удивительным краскам этого яркого места. Иногда они ослепляли и пугали меня, но сейчас, в последний день моей второй жизни, а может быть, в первый день третьей, сомнений в голове не осталось, и ноги, казалось, несли меня к цели сами.

Опустив взгляд, я посмотрел на металлические конечности, похожие на манипуляторы роботов из старинных фильмов, затем на грудь, закрытую алюминиевым нагрудником и, наконец, на место схождения ног. Пах украшала пластина с клепками, гладкая как колено. Восемь месяцев назад новое тело сводило с ума, однако ныне, зрелище казалось привычным и не вызывало ничего кроме сдержанного раздражения.

То, что Каин являлся моим двойником, — нелепым металлическим роботом, — немного успокаивало. Господь-механик, как говорится, сотворил человека по собственному подобию. Впрочем, внешностью наше сходство ограничивалось.

Возраст «цельнометаллического» воскресителя составлял десятки, даже сотни тысячелетий, но в нашем покинутом жизнью мире Каин появился недавно. Если принимать во внимание прямой счет времени, я был, безусловно, старше своего механического создателя…

Согласно беседам, что мы вели перед костром, разжигаемым каждую ночь и весьма необычным для двух существ из металла, человеческая цивилизация канула в лету очень давно. Слушая Каина, я смотрел на голубоватый огонь, с трудом полыхавший низкими языками в разряженной атмосфере, и грел на убогом пламени нечеловеческие руки, каждый раз забывая, что тепло не ласкает алюминиевых ладоней. Я с отвращением одергивал пальцы от потрескивающих углей, неизвестно откуда добывавшимся Каином посреди ледяной пустыни, и продолжал смотреть на костер, задумчиво возложив металлическую голову на колени.

В те дни, глядя кварцевыми глазами на завораживающие полупрозрачные языки, я с легкостью верил в слова своего спасителя, ведь снежные ветры, продувающие ледяное плато, что звалось когда-то Европейской равниной, свидетельствовали о правде красноречиво и громогласно. За два миллиона лет, минувших со дня моей смерти, поверхность цветущего континента сковали льды и снега, великие горы превратились в холмы, покрытые сверкающим белым панцирем. Многочисленные моря, омывавшие в прошлом Европу, исчезли вместе с прочими водами. Мировой океан и гигантские континентальные водоемы, служившие приютом для жизни в течение целых эонов, со скелетами миллиардов существ, что населяли некогда призрачные глубины, обратились в гигантскую толщу льда. Жизнь на Земле сохранилась в виде бактерий, да редких водорослей в подземных озёрах возле затухающих вулканов — ледяная планета, потерявшая большую часть атмосферы, медленно издыхала. Мысль Каина показалась тогда очень странной. Но она, в то же время, была необычайно простой.

Человечество вымерло. И вслед за ним, как это ни удивительно, исчезла жизнь на Земле. Нельзя утверждать, что оба события следовали одно за другим, или проистекали одно из другого, ведь человечество причиняло природе скорее вред, нежели добро. Однако бесспорным являлось простейшее утверждение: единственным, кто мог пронести семена земной жизни в другие миры, был именно Человек…

Как ни смешно (а Каин не смотря на суровую внешность умел весело и задорно смеяться, имитируя человеческий смех мембранами звуковых динамиков), с гибелью последних людей, живые существа на Земле оказались запертыми в единственном доступном мирке. Дальнейшую судьбу биосферы решило само течение времени.

Процесс вымирания видов по меркам эволюции занял очень короткий период. Дело было даже не в радиоактивном заражении или разрушении атмосферы, — большую часть видов растений сгубила ядерная зима. Травоядные животные, лишённые пищи, погибли с исчезновением корма, хищники — с вымиранием травоядных.

Спустя миллионы лет после смерти цивилизации, поверхность прародины остыла, океаны исчезли, и континенты словно замедлили свое скольжение по земной коре. Старые горные массивы скрылись под слоем снега и пыли, стерлись под натиском ледников. Когда горы исчезли, только дикие вихри, парящие над океаном снежных барханов, остались порождать движение на когда-то густонаселенной Земле. Кипящая жизнью планета превратилась в ледяную пустыню, волны морей превратились в ледяные равнины, реки зарылись в норы, облака покинули небеса. Время, которое было некому обуздать с исчезновением человека, сделало свое неумолимое дело — жизнь обратилась в прах.

За это время издыхающая биосфера оставила на лике планеты многочисленные следы, которые я мог с легкостью наблюдать в походном музее нашего временного пристанища гробокопателей. В стеклянных колбах, мимо которых Каин проводил меня в первый день после реинкарнации, лежали удивительные вещицы. Черепа динозавров, скелеты доисторических рыб и раковины древних моллюсков не поражали воскрешенного воображения, зато оружие и предметы, которыми пользовалось человечество в последние столетия жизни, производили неизгладимое впечатление. Слезы не катились из моих линз, и в воздухе не доставало кислорода, но мне казалось, что вид знакомых до боли вещей впивается в горло неумолимой рукой душителя, сбивает дыхание и затуманивает взор, выдавливая обычные человеческие слезы. Мы вымерли, твердили мне эти вещи. Я стал последним из всех…

В определенном смысле мне несказанно повезло. Мой случай был уникален, почти невозможен с точки зрения вероятности, статистики и даже удачи. Я умер задолго до последней войны, где-то на леднике глубоко в Антарктиде. Когда грянул апокалипсис, смерть миллиардов не затронула одного. Находка моего идеально сохранившегося тела, по словам Каина, явилась большой удачей — до этого момента ему попадались лишь человеческие скелеты, да впаянные в лед фрагменты изуродованных тел. Однако восемь месяцев назад, с удивлением и радостью, доступной только ученым, он обрел подо льдом лучшую из своих находок. Холод полюса и неподвижность антарктических ледников позволили сохраниться моим останкам в течение сотен тысячелетий. Пока океаны замерзали, а горы обитаемых континентов накрывало слоями снега, лед южного полюса по-прежнему подпирал небеса, скрывая в себе маленький кусочек мяса — меня, почти нетронутого в ледяном саркофаге.

Разумеется, плоть моя оставалась мертвой. И мой спаситель не был Христом, чтобы суметь воскресить. Однако доступная ему техника смогла просканировать замороженный мозг и, прогнав через анализатор нейронные цепи, вернуть мне подобие памяти. Поскольку человеческих тел в распоряжении Каина не имелось, он сохранил меня в одном из собственных запасных корпусов. Подкрутил, перезарядил батареи, и вот — стальных существ стало двое, на одной мертвой Земле!

Назвал он меня незамысловато — Ники. Слово имело греческие или славянские корни, и, возможно, являлось моим подлинным именем. Личное прошлое до воскрешения я помнил смутно, к тому же сейчас, спустя толщу лет, оно мало для меня значило. Судя по всему, технология воссоздания воспоминаний, применённая моим Спасителем, оказалась не совершенной, хотя, возможно, он поступил так целенаправленно. Так или иначе, что-то я помнил, а что-то обречённо ускользало, пугая тенями во снах и являясь отрывками и кусками во время прогулок и размышлений.

Размышлений, между тем, было много. Восемь месяцев я оставался предоставлен самому себе, и Каин почти не общался со мной, стараясь не отрываться от загадочной, но непонятной работы. Раскопки вокруг лагеря закончились задолго до моего появления, а потому глубокие ямы ледяных шурфов, окружающие куполообразные павильоны, воздвигнутые Каином и называемые им словом «палатки», выглядели заброшенными и пустыми. Иногда я задумывался над тем, как Каин копал эти карьеры в одиночку — на тысячи миль вокруг не имелось ни одного рабочего, робототехники, экскаваторов, даже лопат или кирок. Сомневаться в словах Каина не приходилось — он был последним существом на планете, которое я мог бы назвать «живым», и более полувека бродил в одиночестве по империи льда и смерти, в разряженной атмосфере. Он возродил меня из небытия, и это значило, что возможность рыть ямы неизвестным мне способом является, вероятно, самым ничтожным из его мистических умений.

В моей новой жизни запоминать было нечего, а подробности старой жизни я вспомнить не мог и лишь сравнивал отрывочные картины прошлого с видениями, всплывавшими в голове вместе с каждым добытым Каином артефактом, Дни тянулись за днями и оставались похожи один на другой как крысиные близнецы. Ежедневно Каин садился в маленький транспортер, странно похожий на обычный арктический вездеход с широкими гусеницами — что меня несказанно удивляло — и удалялся из лагеря на раскопки, где проводил целый день. Глубоко за полночь он возвращался, залазил в палатку и сидел несколько часов, перезагружая батареи или изучая добытые артефакты. Чем именно он занимался, я не знал, поскольку Каин просил не беспокоить его в это время. Наконец, робот-господь выходил, и оставшееся до утра время уделялось мне и беседам. Он разжигал костер, хотя мы не нуждались в тепле, и над потрескивающими углями плыли наши долгие разговоры.

Существенно отличалась от прочих только последняя ночь.

— Мы говорили с вами о прошлом, Ники, — сказал в тот вечер металлический бог, обратившись ко мне по имени, что делал неописуемо редко. — Сегодня я расскажу вам о вашем будущем.

Прямота сказанного стальным воскресителем, обескуражила меня, ведь решительные разговоры были не в духе склонного к неспешным беседам Каина. Когда он обратился ко мне, я стоял, а потому, лишь хлопнул металлическими манипуляторами по бедрам, и сдержанно поклонился, ожидая монолога как приговора. Каин не был моим хозяином, отцом или властелином, однако, являлся моим Спасителем, и этот факт впечатлял меня больше, чем что-либо другое.

— Вы считаете меня археологом, однако это не верно, — начал Каин свой странный рассказ. — Такие как я живут вдалеке от населенных миров нашей расы и выискивают Точки Фокуса, поворотные моменты в истории погибших цивилизаций. Иногда меня называют хронокорректором, что в целом довольно точно определяет мою специализацию. Отыскав в космосе вымерший мир, я веду раскопки и волновые замеры рассеянной информации, составляю хронологию прошлого мертвой планеты и определяю даты, в которых слабое воздействие могло быть достаточным

для сохранения на ней жизни

.

Совершенно по-человечески Каин вздохнул, или, по крайней мере, сымитировал вздох динамиком и движением грудной клетки. Склонность к человеческим жестам, чуждым инопланетному организму поражала меня в Каине. Сначала я не придавал им значения, пребывая под впечатлением от гибели целого мира и личного воскрешения, однако сейчас, вздох меня удивил. Я слушал Каина чуть напрягшись, не отрывая взгляд кварцевых глаз. Должно быть, это выглядело нелепо — два робота, говорящие друг с другом посредством человеческой речи. Иногда я спрашивал себя, почему мы не используем волны, инфракрасные порты, световые сигналы, в конце концов? Спаситель мой тем временем продолжал:

— Нужную Точку Фокуса для вашего мира я отыскал час всего пару часов назад. Завтра утром я уйду вниз по линии времени, и это, — он многозначительно поднял палец, — приводит меня к простейшему выбору. Я могу оставить вас здесь, на мертвой планете, или могу взять с собой. В далеком прошлом я произведу несколько незаметных уколов, которых, надеюсь, хватит, чтобы ваш мир смог выжить. Если хотите, вы сможете разделить со мной этот труд.

Очень внимательно, Каин посмотрел на меня.

— Что скажете, Ники? Вы понимаете мой вопрос?

Я вздрогнул как от удара. Восемь месяцев спокойствия и тишины вдруг закружились вокруг меня, слившись в мелькающий хоровод. Идея перемещений во времени, высказанная столь прямо и столь внезапно, ужасно шокировала меня, ведь после моего воскрешения об этом не говорилось ни слова. Тем не менее, ответил я твердо.

— Выбор действительно прост, мой господин, — сказал я без всяких раздумий, — разумеется, я иду вместе с вами!

Каин кивнул, и его стальной подбородок глухо стукнул о грудную пластину. Эмоций не отразилось на железном лице, и он ушел, ни слова не говоря.

Я же остался сидеть, рисуя линии на песке. Миллионы вопросов вдруг затолпились в моей голове, однако Каин удалился в палатку, и беспокоить спасителя там, в те далекие времена я не смел.

Предложение воскресителя казалось мне странным и незаконченным. Что стало бы, если бы я сказал «нет»? Каин оставил бы меня доживать век на мертвой прародине? Но разве его перемещение в прошлое, не уничтожило бы меня в настоящем? То был выбор при отсутствии выбора, и я был рад, что ответил согласием на предложение железного бога.

Утром, к моему удивлению, все случилось до отвращения просто. На вершине ледяного холма примерно в километре от лагеря, Каин собрал металлический куб, одну грань которого занимала черная дверь. Он усадил меня в свой вездеход, и мы подъехали к кубу. Выбрались, хлопнули дверцами, остановились на миг — два тонких стальных человека рядом с грубой стальной машиной, перед бездонным квадратом, зовущим нас в никуда.

Необычайно печально Каин посмотрел на окружающие нас равнины, словно прощался с чем-то немыслимо дорогим. Затем кивнул мне и тихо скользнул в проем. Что-то скрывалось в этом последнем взгляде, почувствовал я, гораздо большее, чем тяга гробокопателя к черепкам…

На короткое время после ухода Каина, я остался на планете один. Портал манил меня, звал, будто притягивая магнитом. Точки ФокусаФокальные точки, линия времени, хронокорректировка — новых слов было слишком много для короткого дня и быстрой, наполненной светом пламени ночи.

Отбросив мысли, я прыгнул в черный портал. В тот же миг меня проглотила тьма, скользнув по лицу скользким, отвратительным языком.

Псалом 1

Ты ли тот, который должен прийти?

(Евангелие от Матфея, 11:2)

Точка Фокуса.

22 февраля 1917 года. Петроград.

День этот начался на удивление рано. Как и в печальные дни после кончины Царя-Миротворца, увеселения были запрещены, и благотворительный бал, устроенный накануне матушкой Марией Федоровной напоминал скорее помпезные старческие посиделки, нежели торжественный прием самого роскошного двора Европы.

День этот простоял серенький и теплый, никчемный и незаметный, затерявшийся в бесчисленной череде таких же незначительных и печальных дней, которыми наполнена любая другая зима российской Ингерманландии. Покрытые инеем стекла придворных экипажей, снующие через парадный вход потоки сановников и дворян, свита и дипломаты, дамы в роскошных уборах — все было как всегда. И все же, в воздухе, словно насыщенном электричеством, именно в этот совсем незаметный день, будто бы зрело волнение, уколами страха пугающее чуткие натуры, способные уловить флюиды странных энергий, наполняющих воздух противоестественным напряжением.

Заговоры зрели повсюду в Санкт-Петербурге — в роскошных квартирах дворян-демократов, в столичных особняках фабрикантов-социалистов, даже в апартаментах Великих Князей. И, конечно же, в царских Дворцах.

О, Зимний в этот убогий, забытый Господом жалкий день, воистину блистал мистическим великолепием. Сверкая миллионами ламп, украшающих роскошные анфилады, он поражал гостей и проезжающих мимо жителей Русской столицы гордыней своих фасадов, прелестью их убранства и… мертвым холодом света, истекающего из окон в грязный, безликий день и в ужасную, леденящую душу ночь.

У Юсуповых и Долгоруких рекою лилось вино, в особняках бесчисленных аристократов горели не гаснущие электрические свечи. Князья похищали танцовщиц, в салонах обсуждали революцию и романы, а в Александрийском для жителей великого города давали блистательный «Маскарад». Не пьесу, нет, — настоящую фантасмагорию шика, с полудрагоценными декорациями, с гигантскими зеркалами и огромными картинами в золоте, — как гимн безумной неге богатых российских сословий!

Где-то в Лондоне в это время стрелялись биржевые брокеры и содержатели магазинов, где-то в Штатах бастовали взбешенные локаутом металлурги, падали акции парижских банков и в недалеком Стокгольме на экстренное заседание собирал управляющих нефтяной магнат Альфред Нобель. Экономический кризис и чудовищная Мировая война шагали по Творению Божьему вместе, будто взявшись за руки, тяжелой поступью сотрясая основы колониальных держав, собирая печальную дань в виде рухнувших трестов и остановленных производств, миллионов убитых солдат, покалеченных, раненных, вдов и сирот, изломанных жизней и потерянных состояний. Однако здесь в Петербурге, столице одной шестой части света, — пирующей во время чумы, — никому не было до этого дела. Хоть потоп!. И да здравствует революция!

Революция, впрочем, пока воспалялась опухолью только в мозгах социалистов, а также, как это ни странно, в роскошных салонах аристократов. Она не выплескивалась на улицы потоками митингующих и плотинами баррикад. Ночные проспекты, освященные зябкою русской стужей, оставались полны покоя и тишины. Пока еще — оставались.

От мистических огней Зимнего Дворца, по тонкому снегу, выпавшему вчера и едва припорошившему землю свежим, нетронутым еще сверкающим полотном, на каменную брусчатку Эрмитажа и Набережной и Эрмитажа, через ворота, украшенные латунными вензелями, выехала одинокая карета. В окружающем царстве кладбищенского покоя и почти звенящей ночной тишины, это скрипящее рессорами творение инженерной мысли выглядело нелепо и неуместно. Лошади шумно сопели паром, и Николай Второй, сидя за задернутыми шторами своей повозки, самой убогой, которую удалось найти во дворце, чуть одернув край ткани и едва отворив стекло, мог созерцатьлюбовался видом своей свою умиротвореннуюой (с виду) и украшеннойую снегом столицуы.

Императорский моторный экипаж, машины сопровождения, а также конный эскорт из полуроты казаков лейб-конвоя в темных бешметах, вопреки обыкновению сегодня остался в Зимнем Дворце. Рядом с Николаем Вторым сидело сейчас только два человека. Один — высокий, надменный мужчина, с немного безумным взглядом, звался графом Владимиром Борисовичем Фредериксом, второй — узкоплечий, худой, но при этом крепкий, — Володей Воейковым, флигель-адъютантом Его Величества. Воейков дремал.

Измученный минувшей бессонной ночью, я отвернулся от обоих спутников и чуть прикрыл воспаленные от трудов глаза. Тело царя Николая все еще стискивало меня неудобством и непривычкой, однако, учитывая, что прошли уже сутки от вторичного перерождения, я начал к нему медленно привыкать. Его Императорское Величество, Божьей Милостью Николай Вторый, Самодержец Всероссийский, Царь Польский, Великий Князь Финляндский, Государь Туркестанский и прочая и прочая и прочая, вопреки моим ожиданиям оказался вовсе не субтильным бородатым доходягой, каким я его представлял по отрывочным сведениям, а вполне крепким, пусть не высоким, но физически сильным мужчиной.

В Санкт-Петербург, вернее в благоприятную Точку Фокуса, призванную изменить движение истории человечества, мы с Каином прибыли вчера вечером, если, разумеется, подобное определение времени подходит для описания темпоральных перемещений. Весь прошлый день был занят аудиенциями, а также никчемной дипломатической болтовней, и сейчас истекал примерно двенадцатый час нашего здесь пребывания.

Высадку в прошлое я вспоминал со страхом и содроганием. Шагнув в портал, мы с Каином погрузились во тьму, затем окружающее заполнили всплески пламени и невероятная боль. Как пояснил мой полубожественный спутник, его машина не могла перемещать во времени материальные

предметы

и переносила в прошлое только чистую

информацию

, — некий ничтожный сгусток сигналов, способных вместить в себя матрицу памяти человека. Принцип подобного переноса оставался для меня непонятен, однако объяснение я принял с легкостью, поскольку оно согласовывалось с моими ущербными представлениями опознаниями в физике. Материя сквозь время не транспортируется, но вот душа человеческая — вполне.

Как бы там ни было, с телом-роботом, я попрощался. Было странно, но индивидуальная память моя с одинаковой легкостью могла размещаться как в электронном мозге раскрашенного андроида, так и в человеке из прошлого. Я не вполне понимал, что именно произошло с личностью Николая Второго после «подселения», однако на данный момент это меня совершенно не беспокоило, ибо иных впечатлений хватало с переизбытком. Темный куб Каина являл собой соединение нейронного сканера, передатчика информации и крематория. Куб снял с нас матрицы личности, а сами тела — уничтожил, обратив в пепел и капли оплавленного металла. На долю секунды меня захлестнула адская боль, а мир заслонили всплески яркого пламени. Затем, машина перебросила наши матрицы в заранее выбранные тела. Я не знал, копировалась ли моя личность полностью, или же просто набор воспоминаний, позволяющий ныне Николаю Романову отождествлять себя с Ники из Антарктиды, но одно уловил хорошо: хотя техника Каина не позволяла перебрасывать через время материю, линия времени при этом

изменялась реально

. По крайней мере, в этом заверял Каин. Пусть в прошлое, вещал он, переносилась только матрица памяти хронокорретора, но с момента ее появления в голове «местного» реципиента, нить истории безвозвратно обрезалась.

Таким образом, место, куда мы прибыли, не являлось «альтернативой», ответвлением на древе времени или же параллельным миром. Мы с Каином находились сейчас в настоящем одна тысяча девятьсот семнадцатом году единственно возможной Земной истории. Мы были в прошлом моей планеты —

на самом деле

. И будущего, из которого мы явились, ныне попросту не существовало!

***

Как это было возможно, и каким образом теория временных перемещений в прошлое, стыковалась с наличием в будущем родных миров Каина, где обитали его могучие соплеменники, никто не объяснял. Каин разлагольствовалразглагольствовал об энергетических сферах, что защищали миры хронокорректоров от темпоральных изменений на других планетах, а также о Теории Изоляции, когда каждая звездная система, имеет собственную «локальную нить», которая, до выхода местной цивилизации в дальний космос совершенно не влияет на развитие прочих звездных систем. В подобном урезанном объяснении для меня оставалась уйма не понятного, но переспрашивать я не стал, поскольку после перемещения, меня поглотили более насущные и непосредственные вопросы.

Меня волновалоБыло интересно, как Каин планировал оставить меня в покинутом будущем, ведь по его собственным словам, после перемещения матриц, это будущее исчезало. Останься я там — меня бы просто не стало! Подобные размышления бросали тень на искренность моего воскресителя, а эта искренность, между тем, оставалась единственным фундаментом в окружающем мире, на который я мог полагаться, чтобы сохранить уверенность и надежду.

Еще более меня беспокоила связь между Точкой Фокуса в которую мы прибыли и идеей Каина на счет сохранения жизни на планете Земля. На первый взгляд между ожидаемой здесь революцией и вымиранием биологических видов через миллиарды миллионы лет не существовало никакой взаимосвязи, выводы Каина казались абсурдом, однако хронокорректор не спеша объяснил мне все.

Оказалось, наш мир не был единственным, в котором металлический бог, выискивал кости и черепки для археологического собрания. Каин занимался своим ремеслом долго, и мертвых планет изрыл множество. По большей части, погибшие миры являлись могилами цивилизаций, не сумевших выбраться в космос. Не все из таких народов гибли в междуусобной войне как мы, очень многие вымирали от нехватки ресурсов и загрязнения экосферы, но повсюду результат был один — непригодный для дыхания воздух, исчезнувшие или отравленные моря…

Сохранение жизни и распространение ее за пределы планеты зависило, по словам Каина, исключительно от

сохранения цивилизации

— как сохранение огорода зависило от существования фермера. Жизнеспособность цивилизации, в свою очередь, была завязана на выход в космическое пространство. Шагнувшие к звездам выжили, все прочие погибали.

Рывок в дальний космос был труден необычайно. Он являлся титаническим, почти невозможным усилием, требовавшим напряжения всех сил и ресурсов планетарной цивилизации. Помимо промышленного и научного потенциала, важнейшим условием такого «напряжения» являлось наличие общей планетарной власти. Формула выживания, таким образом, была довольно проста: перед дорогой к звездам цивилизация нуждалась в объединении!

Консолидация мира могла идти разными путями. Редко — путем добровольного слияния государств, и значительно чаще — кровавыми войнами и бушующими всплесками миграций. Соль заключалась в том, что такое «объединение кровью» могло иметь место только в достаточно ранний период развития, пока уровень технологий не позволял создать оружие, способное уничтожить саму цивилизацию — как ни смешно — в той самой войне за объединение.

Пустынный пейзаж в покинутом будущем наглядно свидетельствовал, что человеческий род не преуспел в этой гонке. Обрывки памяти подсказывали, что в истории планеты Земля, было несколько разных эпох, когда одна или другая могучая нация могли объединить наш мир силой оружия или культуры, однако… этого не произошло. С течением веков население росло и места становилось все меньше. При этом мы не смогли выйти в космос, но умудрились создать чудо-оружие. Результат катился под моими ногами миллиардом снежинок, гоняемых ветром по бескрайним равнинам планеты-кладбища от экватора к полюсам.

— Время гибели вашей расы я датирую примерно 2060 м годом человеческого летоисчисления, — объяснял по этому поводу Каин, — соперничество восточной и западной культур, перенаселенность и недостаток ресурсов породили ряд мелких конфликтов, мгновенно переросших в схватку на выживание. Не успев объединить всю планету, не вырвавшись к звездам, но создав при этом оружие массового поражения, вы обрекли себя на скоропостижную смерть. В условиях перенаселения и развитых технологий убийства, только единое правительство могло предотвратить катастрофу. Учитывая земную географию, а также геополитику развитых государств, Мировая Держава вполне могла стать реальностью, если бы не фактор случайности, во многом определяющий, как это ни странно, прогресс цивилизаций. Фокальная Точка, в которую мы переместились, находится на рубеже двух веков примерно за сто пятьдесят лет до гибели человеческой расы и за пятьдесят лет до создания ОМП. В этот краткий период, который я называю Экстремальным Отрезком, хронокорректор обязан объединить всю планету в единое государство, чтобы консолидировать усилия вашей расы для выхода в космос. События, происходящие сейчас вокруг нас, имеют к задаче непосредственное отношение!

Мне оставалось только кивать. Я не выспрашивал у металлического спасителя подробностей того, как именно произошла катастрофа, и какое из местных государств стало зачинщиком бойни, — не поворачивался язык. В музее Каина хранились остатки штурмовых винтовок, изглоданных временем и коррозией, осколки бомб и гранат, оплавленные жаром монеты, изуродованные взрывами останки автомобилей и даже посудные черепки. Все эти предметы были слишком знакомы мне по картинам из прошлой жизни, сохранившимися в памяти в виде коротких отрывков, призрачных лиц и световых пятен, чтобы задавать дополнительные вопросы. Каин меня — убедил.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Илья Репин Валентин Серов боровиковский рокотов Федор Крамской Иван Василий тропинин Иван аргунов ка

    Документ
    Илья Репин Валентин Серов боровиковский рокотов ...
  2. Или исследование о старинных мерах веса

    Исследование
    или исследование о старинных мерах веса В наше ... измерения массы, равная трём золотникам или 12,797 граммам. 6) ДОЛЯ – самая ... измерения массы, равная 1/96 золотника или 0,044 граммам. 7) ГРИВНА (позднейший фунт ...
  3. Ило периодический закон

    Вопросы к экзамену
    ... бериллата калия К2ВеО2 образовалось? ___________________________ ИЛО Периодическая система химических элементов Д.И. Менделеева ... следующими формулами: 1s22s22p5, 1s22s22p63s23p1, 1s22p63s23p5 ? ИЛО Периодический закон и периодическая система химических ...
  4. Илья Ильич Мечников –

    Документ
    ... Крыловым. Отец будущего ученого – Илья Иванович Мечников – служил офицером войск ... взглядов. Осенью 1863 г. Илья Мечников подает заявление с просьбой ... подобно фагоцитам, выполняют именно защитную или санитарную функцию в организмах. В ...
  5. ( или заметки и нравственном воспитании )

    Документ
    ... , как нужно воспитывать ребёнка – строгостью или лаской? Конечно, всё хорошо в меру ... «не услышит» одобряющих слов воспитателя или учителя. Однако, встречаются случаи, когда ... деле считает своего ребёнка бестолковым или бездарным. Мы, родители, говорим ...
  6. Илья и эмилия кабаковы московская ретроспектива 16 сентября – 15 октября 2008 «ворота»

    Документ
    ... экспозиции. Свидетельством признания заслуг Ильи Кабакова в современном искусстве стали ... . Проект «Ретроспектива», подготовлен Ильей и Эмилией Кабаковыми специально для ... Амей Уоллах. Выставочный проект «Илья и Эмилия Кабаковы. Московская ретроспектива» ...

Другие похожие документы..