Главная > Документ


ЛЕВ ТИХОМИРОВ.

";МОНАРХИЧЕСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ";

Тихомиров Л.А., ";Монархическая государственность";, М.: ГУП ";Облиздат";, ТОО ";Алир";, 1998, 672 с.

";Монархическая государственность"; Л. А. Тихомирова - труд совершенно уникальный в отечественной социально-политической мысли, труд доселе никем не превзойденный. Даже противники монархии называли его ";лучшим обоснованием идеи самодержавной монархии";. Автор глубоко и подробно исследует историю монархического принципа и теоретически выстраивает систему истинной, самодержавной монархии. Впервые изданная в 1905 г. книга была переиздана в 1992 г., но с тех пор стала библиографической редкостью. В отличие от предыдущего данное переиздание снабжено обстоятельным очерком о жизни и творчестве Тихомирова, примечаниями и именным указателем.

";Монархическая государственность"; необходима всем, кто искренне хочет возрождения России, независимо от их политических взглядов.

Вступление о традиционализме Тихомирова

Еще с конца XVIII - начала XIX вв. мыслители, не верившие в благодетельность ";прогрессивного развития человечества"; по пути отхода от вечных основ человеческого общества (религии, социальной иерархии, культурной самобытности каждого народа), - пути, нашедшем себе кристально ясное воплощение в теории и практике либеральной и (чуть позже) социальной демократии, - получили прозвание ";консерваторов";. Оппоненты ";консерваторов"; вкладывают в это слово смысл сугубо отрицательный, сделав его бранной кличкой с криминальным оттенком; сами же ";враги прогресса и свободы"; со своей кличкой смирились и даже с гордостью начертали ее на своем знамени. Между тем, если вдуматься, термины ";консерватор";, ";консервативный";, ";консерватизм"; - совершенно бессодержательны и не отражают сути явления, ими обозначаемого.

Для того, чтобы выяснить, чего хочет ";либерал";, достаточно перевести это слово на русский язык, к все станет понятно: ";индивидуализм, конкуренция, парламент";. ";Коммунист"; - тоже не трудно догадаться: ";коллективизм, обобществление, власть трудящихся";. В обоих случаях сущность идеологии четко выражена в самом слове. А ";консерватор";? ";Консервировать";, т. е. сохранять, можно все, что угодно, в том числе и либерализм с коммунизмом... ";Консерватизм"; есть вообще всечеловеческое свойство и присуще может быть любой эпохе, стране, индивидууму. Предполагаю возможное возражение: ";хоть горшком назови - только в печку не ставь";, дело не в названии, и так все ясно. Но на эту поговорку найдется другая: ";назвался груздем - полезай в кузов";. Можно также припомнить учение отца Павла Флоренского о том, что имя определяет судьбу именуемого. Не потому ли отчасти охранители священных основ жизни постоянно терпят поражения, что величают себя столь уныло?

В самом деле, стоит ли все время поддерживать ветхую, из прогнившего дерева, стену, когда можно возвести новую, из камня. Сама ";идея стены"; остается, но приобретает более надежное воплощение. Вроде бы новаторство, а по сути, ничего нового, - ведь не на ширму стена заменяется. Но ";консерваторы"; и не занимались сохранением гнилушек, они как раз чаще выступали за строительство каменных стен. Значит, главное в их идеях - не сохранение вообще чего-либо, а сохранение и преумножение исторической традиции, которая может менять формы в зависимости от эпохи, оставаясь в принципиальных пунктах неизменной по содержанию. Следовательно, ";консерваторов"; гораздо правильнее именовать ";традиционалистами";. Называясь так, они сбрасывают с себя налет исторической обреченности и интеллектуальной неполноценности, присущих слову ";консерватор";.

Традиционализм - особая идеология, нацеленная вовсе не на застой, а на развитие человечества, но на развитие, не отрекающееся от прошлого, а, наоборот, опирающееся на него. В традиционализме, как и в других идеологиях, есть свои ";консерваторы";, но есть и свои ";новаторы";, или лучше - творцы. Творчество ни в коей мере не противопоказано традиции, напротив, оно ей необходимо, дабы чистый источник традиции не превратился в грязное болото предрассудка. Противоположность между консервативным и творческим традиционализмом прекрасно выражена в евангельской притче о талантах. Раб, зарывший данный ему талант в землю (раб ";лукавый и ленивый";) - типичный консерватор, рабы же, преумножившие свои таланты (рабы ";добрые и верные";) - несомненные творцы. Именно последние и должны определять лицо традиционализма.

В русской культуре XIX-XX вв. не мало было ";добрых и верных"; - подлинных творцов традиции. Лев Александрович Тихомиров - из их числа...

***

Судьба Тихомирова и фантастична, и типична одновременно. Родившийся 19 января 1852 г. в Геленджике, в семье врача (принадлежавшего к потомственному священническому роду), он уже в гимназии под влиянием сочинений Писарева увлекся революционными идеями. Впрочем, и без Писарева само по себе, гимназическое образование вело к тому, что, говоря словами Розанова, ";всякий русский с 16 лет пристает к партии ";ниспровержения государственного строя"; [1]. ";В истории я учил только, что времена монархии есть время ";реакции";, времена республики - ";эпоха прогресса";. <...> Все, что мы читали и слышали, все говорило, что мир развивается революциями. Мы в это верили, как в движение земли вокруг солнца"; [2], - вспоминал впоследствии Лев Александрович. Уже старшеклассником юноша имел вполне республиканские убеждения. В 1870 г. юный Лев, окончивший Керченскую гимназию с золотой медалью, поступает на юридический факультет Московского университета, а затем переводится на медицинский. Двух лет пребывания в Москве хватило, чтобы молодой человек стал членом революционных кружков, пропагандистом ";передовых идей"; в рабочей среде, автором ";поджигательных"; брошюр (в частности, о пугачевском бунте) и даже ";без пяти минут"; женихом Софьи Перовской. В ноябре 1873 г. - он арестован и проходит как подсудимый по ";процессу 193-х"; (т.е. по процессу участников знаменитого ";хождения в народ";), после чего более четырех лет проводит в Петропавловской крепости. В январе 1878 г. Тихомиров освобожден и живет некоторое время у родителей под административным надзором, но революционной деятельности не прекращает, участвуя в работе ";Земли и воли";. В октябре того же года он тайком покидает родительский дом и переходит на нелегальное положение. В произошедшем в 1879 г. расколе ";Земли и воли"; на ";Черный передел"; и ";Народную волю";. Лев Александрович примкнул ко второй, более радикальной, организации (одобрив, между прочим, идею цареубийства) и сделался членом ее Исполнительного комитета и Распорядительной комиссии. Тихомиров стал одной из ключевых фигур ";Народной воли"; - ее фактическим идеологом и главным редактором партийных изданий. После трагического (и для монархии, и для ";народовольцев";) 1881 г., Лев Александрович (с разрешения партии) покидает Россию, дабы избежать ареста. Немного погодя за ним последует его жена Екатерина Дмитриевна с малолетним сыном Сашей. С осени 1882 г. Тихомиров живет за границей - сначала в Швейцарии, потом во Франции, где в 1883 г. совместно с П. Л. Лавровым начинает издавать ";Вестник Народной воли";... И вдруг - словно взрыв бомбы, но на этот раз брошенной в народовольцев - в 1888 г. один из столпов русского радикализма выпускает в свет брошюру с говорящим названием ";Почему я перестал быть революционером";, а уже в январе следующего года раскаявшийся идеолог революции, получив Высочайшее помилование, возвращается на Родину. Возвращается убежденным традиционалистом, исповедывающим знаменитую триаду: Православие, Самодержавие, Народность.

С сентября 1890 г. - Тихомиров штатный сотрудник крупнейшей монархической газеты ";Московские ведомости";. В 1909-1913 гг. - уже ее издатель и редактор. В 1906 г. - он активный участник Предсоборного присутствия, занимавшегося подготовкой Поместного Собора Русской Православной Церкви. С 1907 по 1911 г. Лев Александрович - консультант П. А. Столыпина по рабочему вопросу. Он достигает чина действительного тайного советника и Высочайше насаждается золотой табакеркой. После смерти Константина Леонтьева Тихомиров становится самым значительным идеологом русского традиционализма. Из-под его пера выходят такие классические работы, как ";Начала и концы"; (1890), ";Социальные миражи современности"; (1891), ";Борьба века"; (1895), наконец, фундаментальная ";Монархическая государственность"; (1905). Отход Льва Александровича от общественной деятельности в 1914 г. открывает новый период его жизни и творчества, связанный с углубленной разработкой вопросов философии истории и богословия, плодом чего явилось другое его капитальное сочинение, ";Религиозно-философские основы истории"; (недавно у нас впервые изданное [3]). Тихомирову пришлось пережить крушение того, чему он служил почти тридцать лет ";без страха и упрека";, - русского самодержавия и увидеть торжество самых крайних революционных идей, столь блистательно им развенчанных. Но это не изменило его убеждений... Победители не тронули старого льва, он умер своей смертью в Сергиевом Посаде 10 октября 1923 г. Последним его законченным сочинением была ";эсхатологическая фантазия"; ";В последние дни";, в художественно-философской форме повествующая о конце мировой истории - царстве Антихриста и втором пришествии Христа...

Идейная эволюции Тихомирова - ";это многих славный путь";. Разрыв с нигилизмом, отказ от ";наследства 60-х гг."; были характерны для тихомировского поколения русских интеллигентов. Достаточно вспомнить Владимира Соловьева (родился в 1853 г.) и Василия Розанова (родился в 1856 г.). Первый в юности, по воспоминаниям его близкого друга Льва Лопатина, был ";типическим нигилистом шестидесятых годов";, фанатичным материалистом и дарвинистом, отрицателем Пушкина, наконец, социалистом, верившим в то, что социализм должен ";возродить человечество и коренным образом обновить историю"; [5]. Второй же, по его собственному признанию, прошел ";путь ненависти к правительству... к лицам его, к принципам его... от низа до верхушки... - путь страстного горения сердца к ";самим устроиться"; и ";по-молодому"; (суть революции) <...>"; [6]. Но ни тот, ни другой в своем нигилизме не доходили до того края, до коего дошел идеолог ";Народной воли";, не свесились, как он, в бездну, не заглянули в нее. Тихомиров на самом себе проверил истинность ";идей 60-х гг.";, показав, что практическим выводом из них является - государственное преступление. Он экзистенциально пережил крушение революционного мировоззрения и всего того, что к нему ведет (атеизма, материализма, либерализма). Его опыт сродни опыту героев Достоевского, недаром биографы Тихомирова жалеют о несостоявшейся встрече раскаявшегося ";народовольца"; и раскаявшегося ";петрашевца";. Фантастичность же судьбы Льва Александровича в том, что люди, столь далеко зашедшие по пути нигилизма, как он, обычно не возвращаются обратно. Я лично не припомню в мировой истории случая, подобного тихомировскому, когда революционер такого высокого ранга превращается в традиционалиста не менее высокого ранга. Это все равно, как если бы под псевдонимом Жозеф де Местр скрывался Робеспьер или В. И. Ульянов-Ленин в 1905 г. вместе с доктором Дубровиным сделался автором программы Союза русского народа. Да. Тихомиров ушел дальше других, но он и вернулся дальше, радикальнее других. Он вернулся вообще навсегда, уверенно встал на почву традиции, чтобы с нее уже не сходить. И здесь его отличие от тех же Соловьева и Розанова, которым традиция, порой, служила лишь средством для безответственного самовыражения (я уже не говорю об их политическом легкомыслии).

Былые товарищи Тихомирова по ";Народной воле"; - Вера Фигнер и Николай Морозов, узнав о его ";ренегатстве";, горячо поспорили. Фигнер столь решительно недоумевала, что иной причины ";измены";, кроме как - ";заболел психически";, - придумать не могла. Морозов же утверждал: ";этого всегда можно было ожидать"; [7]. Но в том, что ";ренегатство"; носило идейный, а не корыстный характер, они были единодушны. Действительно, дневники Льва Александровича не оставляют сомнений: и к вере, и к монархизму он пришел совершенно искренне. Мнение же Морозова, видимо, справедливо. Сам Тихомиров в своей покаянной брошюре писал: ";<...> в мечтах о революции есть две стороны. Одного прельщает сторона разрушительная, другого - построение нового. Это вторая задача издавна преобладала во мне над первою. <...> вполне сложившиеся идеи общественного порядка и твердой государственной власти издавна отличали меня в революционной среде; никогда я не забывал русских национальных интересов и всегда бы сложил голову за единство и целость России"; [8]. То есть, даже будучи революционером, Лев Александрович не утратил государственного инстинкта, и, наверное, поэтому от него и можно было всегда ожидать разрыва с народничеством. Но инстинкт этот уживался тогда в нем с принципиально антигосударственной теорией; приобретенная с годами и опытом мудрость обнаружила лживость последней и указала инстинкту правильное рациональное выражение. Однако, революционный опыт имел для Тихомирова не только отрицательное значение. Он оставил ему темперамент бойца (столь редко свойственный традиционалистам в переломные эпохи), освободил его от конформизма (порок преимущественно традиционалистский) и, главное, указал на многие больные места России, которые часто не замечались людьми власти и которые нужно было всерьез лечить (а не заговаривать), чтобы выбить из рук революционеров их козыри. В общем, радикальное прошлое помогло Льву Александровичу стать творческим традиционалистом.

***

В первых же сочинениях, опубликованных после его возвращения на Родину, Тихомиров открыто декларирует творческий характер своего мировоззрения. В статье ";Очередной вопрос"; [9] он резко критикует ";консерваторов"; за их вялость в борьбе с революционными идеями, за их неумение создать систематически организованную контрпропаганду. ";<...> нам, православным, - пишет он К. И. Леонтьеву, - нужна устная проповедь, или лучше, миссионерство. <...> Нужно миссионерство систематическое, каким-нибудь обществом, кружком. Нужно заставлять слушать, заставлять читать. Нужно искать, идти навстречу, идти туда, где вас даже не хотят <....> важна молодежь, еще честная, еще способная к самоотвержению, еще способная думать о душе, когда узнает, что у ней есть душа. Нужно идти с проповедью в те самые слои, откуда вербуются революционеры"; [10].

Леонтьев был, кстати, одним из немногих ";консерваторов";, разделявших пафос новообращенного ";ревнителя устоев";, они оба даже предполагали создать нечто вроде тайного общества для борьбы с нигилизмом. Тихомиров высоко ценил силу мысли Константина Николаевича и посвятил разбору его идейного наследия прекрасную статью, в которой блестяще сформулировал основные теоретические постулаты творческого традиционализма, чьим крупнейшим представителем являлся Леонтьев: ";По-моему, если цивилизация, среди которой я живу, уже пошла на упадок, то я не посвящу своих сил на простое замедление ее упадка. Я буду искать ее возрождения, буду искать нового центра, около которого вечные основы культуры могут быть снова приведены в состояние активное. Простое задержание смерти того, что несомненно уже гибнет, не есть задача серьезной общественной политики"; [11]. Вслед за Леонтьевым Тихомиров звал к развитию ";того типа, который мы получили от рождения. Никакой ";реакции";, никакого ";ретроградства"; тут быть не может"; [12]. В другой своей работе Лев Александрович обличает ";ложный";, ";малодушный"; консерватизм за то, что он ";из боязни поколебать основы общества скрывает их, не дает им возможности расти и развиваться"; [13]. Истинный же ";консерватизм"; (т. е. то, что мы называем творческим традиционализмом) ";совершенно совпадает с истинным прогрессом в одной и той же задаче: поддержании жизнедеятельности общественных основ, охранении свободы их развития, поощрении их роста"; [14]. Тихомиров отбрасывает понятия ";прогресс"; и ";консерватизм";, заменяя их синтетическим термином ";жизнедеятельность";, ибо ";сохранение органической силы и развитие ее - это одно и то же, <..> органические силы только и существуют в состоянии жизнедеятельности, в состоянии развития, точно так же, как нельзя развиваться, не сохраняясь в типе"; [15].

";Либеральные реакционеры";, закрепившиеся окончательно и бесповоротно на позициях 60-х гг., не могли себе представить иного развития, кроме как по пут европейского эгалитарного ";прогресса";, все другие способы развития казались им ";застоем";, ";возвратом к прошлому"; и т. д. Тихомировские идеи просто не укладывались в примитивные мозги, устроенные по либеральному шаблону (впрочем, как и в мозги тех традиционалистов, для коих традиция отождествлялась с тем, что ";велело начальство";). На обвинения критиков, утверждавших, что его ";идеалы в прошлом";. Лев Александрович отвечал: ";Нет, нисколько. Мои идеалы в вечном, которое было и в прошлом, есть в настоящем, будет в будущем. Жизнь личности и жизнь общества имеет свои законы, свои неизменные условия правильного развития. Чем лучше, по чутью или пониманию, мы с ними сообразуемся, тем мы выше. Чем больше, по ошибке чувства или разума, пытаемся с ними бороться, тем больше расстраиваем свою личность и свое общество. <...> всегда были и яркие, так сказать ";идеальные";, проявления жизненной силы личности и общества, всегда были и, полагаю, будут проявления падения разложения, бессилия. В прошлом, в настоящем и в будущем, я с одинаковой любовью останавливаюсь на проявлениях первого рода, с одинаковой грустью и порицанием на втором. Идеалы же мои в смысле желаний, относительно будущего, конечно, в том, чтобы видеть в нем возможно большее торжество жизненных начал. ";Реакционно"; же такое мое воззрение или ";прогрессивно"; - право, меня это ни на одну йоту не интересует"; [16].

В своем мировоззрении, в своих общественных и религиозных идеалах Тихомиров был продолжателем того направления русской общественной мысли, которое было начато славянофилами 40-х гг. (Хомяков, И. В. Киреевский, Аксаковы, Самарин). Еще находясь в эмиграции, Лев Александрович писал О. А. Новиковой (26 октября 1888 г.): ";У меня давно явилось убеждение в безусловной справедливости некоторых основ славянофильства. <...> я без сомнения близок к славянофильству";, уточняя, однако, что не может ";себя зачислить ни в какое отделение";, ибо ";есть вещи, на которые Аксаков не обращал внимания (тем более Хомяков) и которые очень важны..."; [17]. Тихомиров не хотел быть (и не сделался) эпигоном старого славянофильства, ведь ";национальное самоопределение не застыло на славянофилах. Многое, что у них было смутно, осложнено ";западническими"; влияниями, уясняется после них"; [18]. Лев Александрович внимательно изучал новые фазисы русской самобытной мысли, выразившиеся творчеством Достоевского, Н. Я. Данилевского, М. Н. Каткова, П. Е. Астафьева и особенно К. Н. Леонтьева. Он выбирал из их идей те, которые, по его мнению, развивали и углубляли славянофильские основы. Как мне представляется, Тихомирову удалось в своих трудах (прежде всего в ";Монархической государственности";) осуществить творческий синтез русского традиционализма (по крайней мере в области социально-политической теории) соединяя воедино казалось бы несоединимых мыслителей путем отсечения их ";крайних";, односторонних суждений. Еще раз повторю, получился именно синтез, а не эклектическая каша, и в его создании, вероятно, главная заслуга Льва Александровича перед отечественной культурой.

***

Прежде чем предложить свою положительную общественную программу, Тихомиров потратил много сил для опровержения господствовавших в умах русской интеллигенции разного рода прогрессистских мифов (или, как он сам говорил, ";миражей";): от марксизма и анархизма до умеренного, благодушного конституционализма. Мне представляется, что эта критика была наиболее сильной и детально разработанной в русской мысли XIX в. Причем некоторые ее тезисы получили позднее глубокое развитие в трудах представителей так называемого ";русского религиозно-философского ренессанса"; начала XX в. Например, высказанная Львом Александровичем в ";Борьбе века"; идея о том, что социализм есть новейшее возрождение древнееврейского мессианства и раннехристианского хилиазма, получила потом блестящее научное подтверждение в работах С. Н. Булгакова, вошедших в его двухтомник ";Два града"; (1911 г.). А статьи Тихомирова 90-х гг. об интеллигенции [19] - это же прямое предварение ";Вех";!..

И либеральная, и социальная демократия, составлявшие предел мечтаний разных групп русского образованного слоя, не удовлетворяли идеолога творческого традиционализма. О хваленой ";либеральной свободе"; Лев Александрович писал, перечисляя ее плоды в XIX в.: ";В области умственной такая свобода создала подчинение авторитетам крайне посредственным. В области экономической свобода создает неслыханное господство капитализма и подчинение пролетариата. В области политической вместо ожидаемого народоправления порождается лишь новое правящее сословие с учреждениями, необходимыми для его существования"; [20].

Как антитеза буржуазному обществу выступает социальная демократия, и Тихомиров провидчески замечает, что, ";если социальный переворот намечен в судьбах человечества, то его произведет, конечно, эта партия"; [21]. Но общество, построенное по рецептам марксизма, еще менее может осчастливить человечество: ";Общий тип социал-демократического строя и все условия рождения его предсказывают новому обществу будущее, насквозь пропитанное деспотизмом, дисциплиной и централизацией. <...> вся громадная принудительная власть его будет <...> находиться в руках слоя правящего, несравненно более могущественного, чем политиканы современной либеральной демократии. <...> ";господа рабочие"; могут ждать от социальной демократии чего угодно, только не признания своих прав личности. Тут нарождается строй, в котором общество - все, личность - ничто. <...> Аристократическая республика с разнообразно закрепощенною массой населения: это единственный исход социально-демократического коммунизма <...>"; [22]. Сила предвидения Тихомирова поражает, он даже говорит об огромном числе ";всевозможных <...> комиссаров"; [23] в грядущем марксистском рае. Но Лев Александрович предсказал и то, что такой ";рай"; просуществует недолго, и сменит его анархия под лозунгами: ";Не нужно общества! Пусть живут люди!";; скомпрометированное коммунизмом государство рухнет и наступит эпоха распадения ";целого на маленькие группы, сдерживаемые чьим-нибудь личным влиянием"; [24]. Не это ли будущее грозит нам сегодня?

Итак, и либерализм, и коммунизм - ";социальные миражи";. Но как их рассеять? Выход, по Тихомирову, в восстановлении духовного равновесия личности, нарушенного забвением религиозных основ жизни, благодаря чему и возникают ";бесплодные химеры"; ";социального мистицизма";. Потеряв понятие о Божественном Царствии не от мира сего, но не утратив стремления к идеальному в своей душе, люди делают объектом веры совершенное общество, невозможное на грешной земле. Необходимо вернуться к живой религиозной идее, которую в силах дать лишь христианство. Религиозно освященный общественный строй сможет создать относительную социальную гармонию, Подлинным воплощением такого строя может быть только монархия.

***

";Монархическая государственность"; Тихомирова - труд совершенно уникальный в отечественной (да, вероятно, и в мировой) социально-политической мысли. Труд никем доселе не превзойденный. Даже совсем не монархист Н. А. Бердяев считал его ";лучшим обоснованием идеи самодержавной монархии"; [25]. Позднейшие работы И. Л. Солоневича (";Народная монархия";) и И. А. Ильина (";О монархии и республике";), столь популярные ныне, на мой взгляд, несопоставимы с ";Монархической государственностью"; ни по глубине мысли, ни по широте охвата материала, ни по детальности разработки темы. Хотя нужно признать, что Ильин и в особенности Солоневич пишут ярче, доходчивее, увлекательнее; про тихомировский же трактат хочется повторить слова Леонтьева, сказанные им о ";России и Европе"; Данилевского, - великая книга, местами очень дурно написанная. Чтение ";Монархической государственности"; требует немалых усилий, но они вознаграждаются - тем пониманием сложнейших исторических и общественно-политических вопросов, которое получает внимательный читатель этой замечательной книги. Для примера, сравните яркую, во многом справедливую, но неполную, по-журналистски хлесткую, а потому все-таки поверхностную характеристику Петра I у того же Солоневича с многосторонней, взвешенной оценкой ";работника на троне"; Тихомирова, и вы сразу поймете разницу уровней. Продуманность книги такова, что иные из идей автора звучат сегодня как практические указания ";к действию";. Недаром выдающийся современный писатель В. И. Белов считает, что ";Монархическая государственность"; ";просто незаменима для тех, кто искренне хочет возрождения России независимо от их политических взглядов"; [26].

Нет смысла здесь пересказывать книгу - она перед читателем. Отмечу лишь, что ";Монархическая государственность";, несмотря на обширные и интересные исторические экскурсы, менее всего ставит себе целью познание прошлого, вернее, цель эта - подсобная. Пафос тихомировского трактата - футуристический, а не ретроспективный. Тот общественный строй, который автор считает наиболее совершенным, собственно нигде и никогда не существовал. И в Византии, и в России, и тем более в Западной Европе Тихомиров видит искажения монархической идеи, приводящие к вырождению самого самодержавного принципа в противоположный ему, демократический по происхождению, принцип абсолютизма. Монархическая государственность, таким образом, не дана в готовом виде - существует лишь фундамент (заложенный в средневековье), на котором еще строить и строить. Истинная самодержавная монархия - дело будущего, ее нужно творить.

***

Самодержавная монархия, по Тихомирову, не может существовать без двух основ: религиозного идеала и прочного, корпоративно организованного ";социального строя";, имеющего тесную связь с Верховной властью. И то, и другое в России начала XX в. находилось в расшатанном состоянии. Свою задачу Лев Александрович видел в том, чтобы указать российской монархии пути творческой реставрации этих ее главных опор. В ряде своих работ (";Духовенство и общество в современном религиозном движении";, ";Личность, общество и Церковь";, ";Христианство и политика"; и др.) он поставил на обсуждение самые жгучие религиозно-общественные проблемы. А его брошюра ";Запросы жизни и наше церковное управление"; (1903) способствовала началу конкретных практических действий для изменения неканонической системы церковного управления. Что же касается ";социального строя";, то здесь Тихомиров основное внимание уделял рабочему вопросу, справедливо видя в его правильном разрешении залог будущего России. На эту тему им было написано огромное количество статей (";Рабочие и государство";, ";Русские идеалы и рабочий вопрос";, ";Гражданин и пролетарий"; и т. д.) и докладных записок. Именно Тихомиров теоретически обосновал ту, к сожалению, нелепо и быстро свернутую политику разумной организации рабочего движения под эгидой правительства, которая получила наименование ";зубатовщины"; [27]. Позднее он пытался подтолкнуть к подобной политике и Столыпина [28]. ";В политике и общественной жизни, - писал Тихомиров премьер-министру 31 октября 1907 г., - все опасно, как и вообще все в человеческой жизни может быть опасно. Понятно, что бывает и может быть опасна и рабочая организация. Но разве не опасны были дворянская, крестьянская и всякие другие? Разве не опасна даже сама чиновничья организация? Вопрос об опасности организации для меня ничего не решает. Вопрос может быть лишь в том: вызывается ли организация потребностями жизни? Если да, то значит ее нужно вести, так как если ее не будет вести власть и закон, то ее поведут другие - противники власти и закона. Если государственная власть не исполняет того, что вызывается потребностями жизни, - она погрешает против своего долга, и за это наказуется революционными движениями. <...> Благодаря возне с корпорациями - Средние века прожили целую тысячу лет. Это значит, что труд был окуплен. Люди и государства - жили. А в этом вся задача политики. <...> Раз и навсегда, на веки вечные, ничего нельзя устроить. Нельзя создать мир и затем почить от трудов. Живут вечно только законы жизни, а формы постоянно изменяются. <...> Я не только не игнорирую трудностей нашего рабочего вопроса, но вижу, что он в некоторых отношениях сильнее, чем в Европе. Но это ни мало не избавляет нас от необходимости решать этот вопрос и искать способов его решения"; [29]. Думаю, что через 10 лет многие по достоинству оценили тихомировские разработки по рабочему вопросу, но было уже слишком поздно...



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Энциклопедический словарь "

    Документ
    ... газеты "Московские ведомости". Автор трактата "Монархическаягосударственность" (1905; репринт, 1992), мемуаров. ... по преобразованию финансовой системы: государственные доходы сосредоточены в Государственном казначействе, осуществлена централизация ...
  2. Норман Кон Благословение на геноцид Миф о всемирном заговоре евреев и " Протоколах сионских мудрецов" Оглавление

    Книга
    ... были захвачены масонами, которые ненавидели монархическуюгосударственность, боялись проявления религиозного и национального самосознания ... годов поддерживался государственным аппаратом нашей страны. К проявлениям государственного антисемитизма следует ...
  3. А «контрреволюционной монархической организации "

    Документ
    ... 1929 — арестован как участник «контрреволюционной монархической организации "Воскресенье"». В июне 1929 — к Е. П. Пешковой ... в Москву, работал старшим научным сотрудником в Государственном Литературном музее, с 1944 — кандидат филологических ...
  4. Правительство российской федерации " высшая школа экономики" (3)

    Программа дисциплины
    ... 2002. №3. Тихомиров Л.А. Монархическаягосударственность. - М., 1997. Тихомиров Ю. А. Государственность: крах или воскрешение // ... права. - Н.Новгород, 2002. Тихомиров Л.А. Монархическаягосударственность. М., 1997. Тихомиров Ю.А. Теория закона. ...
  5. " ХАРЬКОВСКИЙ КОЛЛЕГИУМ" КУРСОВАЯ РАБОТА ФРАНЦУЗСКИЙ АБСОЛЮТИЗМ ЭПОХИ ЛЮДОВИКА XIII И ЛЮДОВИКА XIV ПЛАН

    Курсовая
    ... закрепления за ними собственности на государственные должности. Государственные секретари и "люди мантии" завоевали ... : он окончательно организовал систему монархического управления с помощью советов, государственных секретарей и интендантов, а из ...

Другие похожие документы..