Главная > Автореферат диссертации


1.Река/человек 2.Река/долина 3.Река/гора 4.Река/природа

интерпретация когнитивных признаков.

Исследование образной составляющей концепта «Река» доказывает тот факт, что естественный язык является средством формирования национального культурно-исторического сознания. В процессе номинации человек воспринимает и отражает особенности национального мировидения и миропонимания. Концепт «Река» – это постигаемое чувствами пространство, лишенное признаков протяженности, воспринимаемое путем ассоциаций, сравнения и метафорического переосмысления, характеризующееся пространственной соотнесенностью с объектами (горы, долины). Река – это хозяйственно и ментально освоенное пространство, представляющее неразрывную связь с человеком и природой в целом. Концепт «Река» объективирует корреляции образов-символов Жизнь – Дом – Мир – Человек – Этнос.

Четвертая глава – «Топонимическая картина мира как вербально-когнитивная модель формирования представлений о «чужой» культуре» – посвящена изучению топонимики Краснодарского края и Республики Адыгея, что помогает дать ответ на целый ряд вопросов: каковы были основные этапы заселения Кубани и ее военно-административное деление, в чём специфика демографической ситуации; как отразились и закрепились в топонимических номинациях военные действия на Северно-Западном Кавказе; рассмотрена культурно и исторически значимая деятельность отдельных личностей, исследуется проблема взаимовлияния языков и культур казачьего населения и соседних народов, их культурно-историческое наследие.

Специфика формирования топонимической картины мира во многом определяется экстралингвистическими факторами, которые нельзя не учитывать при анализе топонимики как особой вербально-этнической системы. Краснодарский край (Кубань) – один из самых многонациональных регионов Российской Федерации. Проживают на территории края абхазы, адыги, корейцы, азербайджанцы, немцы, поляки, кубанские казаки, крымские татары и другие этнические формирования. Все эти особенности отразились в номинациях географических объектов, объективируясь в семантических нюансах топонимов.

В топонимическом отношении Краснодарский край и Республика Адыгея представляют необыкновенно сложную и пеструю картину. Местные названия под воздействием разных языков изменялись, старые названия устаревали и забывались. Большинство местных топонимов содержат пары слов адыгского, убыхского, абазинского и абхазского языков, иногда в тесных разноязычных сочетаниях (Ворошилов, 2003: 15).

Топоним, одновременно являясь термином как географическим, так и лингвистическим, играет систематизирующую роль. Основная функция топонимов – номинационно-когнитивная. «Топоним есть результат мыслительных процессов, направленных на познание сущности топообъекта. Следовательно, отражая, он несет на себе отпечаток пройденного когнитивного процесса и является знаком, ассоциируемым с соответствующим понятием, изображающим в идеальной форме данный предмет действительности» (Карабулатова, 2002: 69).

Знакомство с топонимами, освоение новой территории идет, в первую очередь, через систему восприятия внешнего мира, заключенную в названиях. Исторические названия, таким образом, являются культурным достоянием нации. Взяв за основу стереотипы номинации, предложенные Н.Д. Голевым, мы разработали комплексную топонимическую модель Краснодарского края и Республики Адыгея. В основе построения топонимической модели лежат следующие принципы:

1)топоним как имя собственное выделяет, индивидуализирует предмет/объект окружающего мира;

2)топонимы как имена собственные являются знаками, образующими персонологическую знаковую систему;

3)топоним как словесный знак имеет онтологическую сущность, которая определяется обозначением реальных объектов действительности на основе апперцепции, т.е. географические названия напрямую связаны с географическим объектами;

4)топоним является знаком высокого уровня информативности (знак + его значение и смысл), что обусловливает его гносеологическую аспектуальность;

5)топоним регулирует отношения объекта и представления об объекте, «при этом представления об объекте, заключенные в топониме, обогащаются идеей, заключенной в географическом термине, непременном элементе идеи топонимического объекта» (Васильева, 2006).

6)топоним предстает в своей ментальной сущности, которая расценивается как «нетождественная объективной реальности некая ее часть, выступающая компонентом конкретно-исторического субъективного опыта, и предполагает обращение к языковому сознанию носителя языка и топонимической системы, его интенциональным и когнитивным структурам, влияющим и отражающимся в топосистеме» (Голев, Дмитриева, 2002).

Топонимы

антропоцентрический стереотип

стереотип
временного соположения

стереотип пространственного соположения

стереотип
отражения внутренней структуры

мемориальная ценность

мемориальная ценность

бытийная
ценность

духовная
ценность

1. исторические известные личности

1. обозначение исторических реалий

1. по отношению к рекам

1. в основе – православные традиции

2. исторически известные личности

2. в основе название полка

2. по отношению к горам

2. в основе легенды

(общезначимые для региона)

бытийная ценность

мемориальная ценность

3. этнонимические топонимы

3. пограничное значение

3. по названию местности, откуда родом переселенцы

семантическая оризонталь

4. в основе антонимиа
старый/новый

семантическая вертикаль

5. в основе антонимия
верхний/нижний

Топонимы отражают стороны материальной и духовной жизни людей, при этом являются продуктом народного сознания. Д.Н. Голев указывает на две формы бытия топонимической системы: онтологическое и ментальное, которые неразрывно связаны между собой. «Онтологическое бытие системы неразрывно от ментального и реализуется через ментальное, и, изучая ментальное бытие, мы одновременно познаем то, как онтологически оно существует. Когнитивное при этом – изучение регламентаций того или иного сознания» (Голев 2002).

Заселение северо-западной части Кубани черноморскими (бывшими запорожскими) казаками отразилось в названиях куренных селений, большинство которых сложилось на основе украинского языка уже в XVI-XVIII в. (Самовтор 1997). По происхождению их разделяют на две группы, одну из которых составляют антропонимы.

1.Названия свои некоторые курени получили по имени личности – чаще всего основателя куреня или атамана: Рогиевский курень – «между ноябрем 1964 и февралем 1665 годов казаки… выбрали в кошевые Ивана Ждана, или Рога» (Эварницкий 1895: 371-372).

2.Населенные пункты получили название по имени исторических личностей:

– люди, чьи имена связаны с судьбой России: ст-ца Анастасиевская (в честь великой княжны Анастасии), с.Воронцовка, ст-ца Воронцовская (по имени наместника на Кавказе М.С.Воронцова), с.Лермонтово (в честь великого русского поэта М.Ю.Лермонтова);

– имена известных казаков: ст-ца Бриньковская (в честь генерала Бринька), с. Архипо-Осиповка (в честь рядового Архипа Осипа);

– имена и фамилии известных адыгских родов: аул Aзнауровых, ст-ца Баговская (родовая фамилия), ст-ца Баракаевская (родовая фамилия), аулБеноковых, аул Бечмиза;

– имена легендарных адыгов: ст-ца Ахметовская (легендарный абрек Ахмет), ст-ца Нижне-Баканская, ст-ца Верхне-Баканская (в честь легендарного предводителя Беслана Бакана);

– имена исторических личностей разных эпох: ст-ца Калининская (в честь Михаила Калинина), хут. Карла Маркса, с. Шевченковское (в честь поэта Тараса Шевченко).

3. Названия многих топонимов имеют этнонимическую основу: г. Абинск – «абун» племя меотов, с. Аибга – кабардинское название абхазцев, пос. Адлер – причерноморское племя аредба, ст-ца Абадзехская – племя «абадзехов», г. Армавир, с. Армянское, с. Верхнее Армянское, с. Краевско-Армянское – армяне, ст-ца Бесленеевская – этническая группа адыгских племён, ст-ца Баракаевская – абаринское племя « баракай».

К стереотипам временного соположения мы отнесли:

1). Названия, имеющие мемориальную ценность:

– топонимы, обозначающие исторические реалии: ст-ца Восточная (в память участия кубанских казаков в русско-японской войне), ст-ца Бакинская (в честь кавказских походов), ст-ца Апшеронская (в честь закавказских походов);

– топонимы, образованные на базе названий полков. Например, редут Кавказский, на месте которого в 1794 г. была основана одноименная станица, был построен Кавказским егерским полком (Гулиева 1968: 94), ст-ца Ладожская, ст-ца Тифлисская, ст-ца Казанская, ст-ца Воронежская получили название от имени соответствующих полков.

2).Названия, имеющие бытийную ценность.

В топонимии Кубани выделяется целый пласт номинаций казачьих станиц, свидетельствующих о былом пограничном значении района и отражающих особенности военной жизни. Например, ст-ца Надежная «была окружена с одной стороны окопами, которые представляли надежную оборону от неприятеля. Этот признак и лег в основу названия» (Гулиева 1968: 95); по этому же функционально-оценочному принципу образованы такие топонимы, как ст-ца Упорная, ст-ца Передовая, ст-ца Сторожевая, ст-ца Преградная, пос. Мирный, ст-ца Отрадная, ст-ца Прочноокопская.

Стереотип пространственного соположения, выделенный нами в топонимике, отражает реалии окружающего ландшафта. Народ (этнос), взаимодействуя с окружающей природой, выделяет значимые для него элементы и при номинации собственных поселений использует соответствующие семантические и ассоциативно-когнитивные основания и принципы.

В данной группе топонимов мы выделили следующие подгруппы номинаций:

1. Имеющие бытийную ценность:

– расположение вблизи гор: ст-ца Холмская;

– расположение вблизи рек: р. Лаба: г. Лабинск, г. Усть-Лабинск, ст-ца Новолабинская, пос. Новолабинский; р. Синюха: пос. Подгорная Синюха и др.

В данных подгруппах используется прямой способ номинации. Объективность такой номинации объясняется, прежде всего, значимостью самих объектов – гор и рек, названия которых используются в топонимах. Практический аспект (бытийная ценность) топонимов связан с необходимостью языковой экономии и со сложившимися принципами номинации объектов, мотивированными соотнесенностью с реальными географическими объектами. В основе концепта лежит бытийная ценность природного объекта для номинатора. Самое большее количество топонимов образовано от гидронима «Кубань»: р. Кубань: ст-ца Кубанская, пос. Кубанец, хут. Кубанская степь и др.

2. Имеющие мемориальную ценность: по названию местности, откуда родом были переселенцы. Название куреня – производное от названий некоторых населенных пунктов. Принято считать, что каждый курень основывался выходцами из той или иной местности, откуда и получил свое название. Например, Каневской курень – г. Канев, Ирклиевский курень – г. Ирклиев, Кущевский курень – г. Кущевск.

Залог такого номинирования мы видим в ограничении сектора отбора материала и попытке сохранить память о «родной земле» как фрагменте действительно. В данной группе происходит совмещение денотата и знака. Дифференциация заключается в концепте, отражающем мемориальную ценность.

3. Топонимы следующей группы интерпретируются как семантическая горизонталь, в основе которой лежит антонимия «старо - ново». В кубанской топонимии антонимические пары получили широкое распространение».

ст-ца Старомышастовскаяст-ца Новомышастовская,

ст-ца Старовеличковскаяст-ца Нововеличковская.

В топонимике встречаются и другие виды антонимических пар, относимых нами к семантической пространственной горизонтали:

– «малый – большой»: аул Большой Кичмайаул Малый Кичмай, хут. Средний Челбасхут. Большие Челбасы;

– «первый – второй»: 1-й хут. Бейсужек2-й Бейсужек, 1-й хут. Ея2-й хут. Ея,1-й хут. Кубанский2-й, 3-й хут. Кубанский,1-й пос. Прикубанский2-й пос. Прикубанский;

– «поселок-город», «село-аул»: с. Виноградноепос. Виноградный, с. Кабардинкаст-ца Кабардинская, г. Майкопс. Майкопское;

первичный топоним – «ново-»: ст-ца Платнировскаяст-ца Новоплатнировская, ст-ца Пашковскаяст-ца Новопашковская;

этнос 1 – этнос 2: с. Русская Мамайкас. Грузинская Мамайка, с. Верхнерусское Лooс. Верхнеармянское Лoo.

Выделенная нами группа топонимов «семантическая пространственная горизонталь» указывает на диапазон семантического «рассеивания» имени в пространстве, т.е. пространственную удаленность от топообъекта. Пропозиция «семантическая горизонталь» в топонимии Кубани может быть представлена следующим образом:

«старый»

Этнос 1 ↑ «второй»

«малый»← Топооснова → «большой»

«первый» ↓ этнос 2

«новый»

4. Данную группу номинаций, относящуюся к стереотипам пространственного соположения, мы обозначили как семантическую вертикаль. Реки на территории Кубани как основа жизни и бытия этноса играют важнейшую роль, являясь объектом материальным природы и идеальным объектом пространства. Ориентация по рекам закреплена в топонимах Кубани посредством антонимической пары «верхний» / «нижний». Территория Краснодарского края относительно главной реки – Кубани - подразделяется на Прикубанье и Закубанье. Такое разделение и обусловило наличие в топонимии бинарных оппозиций верхний / нижний: р. Верхний Чеконр. Малый Чекон,р. Верхнее Макопсер. Нижнее Макопсе.

В названиях пространственные уточнители «верхний» и «нижний» могут быть не только у гидронимов, но и у локальных топонимов, называющих поселения, расположенные в верховьях или низовьях рек. Например, хут. Адагум - хут. Верхний Адагум, с. Верхняя Берандас. Нижняя Беранда.

«Освоение пространства выражается в стремлении раздвинуть границы уже познанного, обозначить места на границе используемого и не используемого пока пространства. В то же время внутри познанного в целом ландшафта начинается «обживание» территории»(Васильева 2006).

К стереотипам отражения внутренней структуры мы отнесли:

1) православные традиции, лежащие в основе топонимов: ст-ца Рождественская, ст-ца Успенская, ст-ца Архангельская и др.

2) В основе топонимов лежат легенды, связанные с этническими представлениями.

Осмысление объектов реальности и их репрезентация в топонимах играют немаловажную роль в формировании этнических убеждений, этнического мировосприятия и их сохранении в памяти человека. Эти особенности восприятия и понимания этнических представлений, зафиксированных в топонимических легендах, являются первичным конструктом памяти и функционируют как частичные, субъективные и релевантные когнитивные представления о прошлом реального мира, отражают то или иное историческое событие.

Топонимические легенды можно рассматривать как вариант ономасиологического портрета. По мнению Е.Л.Березович, «для ономасиологического портрета как источника этнокультурной информации важно не что, а через что номинируется. Поэтому именно анализ внутренней формы номинативных единиц наиболее продуктивен» (Березович, Рут 2001).

В топонимических легендах локализируется ситуационная модель, которая представляет собой интегрированную структуру, закрепленную в человеческой памяти. Ситуационная модель отражает не только знание о конкретных событиях, но также убеждения и мнения (оценочные суждения) (например, г. Екатеринодар).

Формируемая посредством знаний, зафиксированных в языковой форме, картина мира предстает своеобразной системой, которая членит мир и служит формой его категоризации. Языковой коллектив вырабатывает свое собственное мироощущение и мировосприятие. Таким языковым коллективом является этнос, т.е. носитель духовных ценностей, традиций, исторической памяти, культуры.

По мнению М.Хайдеггера, «картина мира означает не картину, изображающую мир, а мир, принятый как картина представляющим и устанавливающим ее человеком» (Хайдеггер, 1986: 93). Если говорить об этнической картине мира, то она предстает как отражение восприятия мира, сформировавшегося в процессе исторического развития народа и предстающего в художественных образах при помощи языкового материала этноса.

Современные исследователи топонимики (М.В.Голомидова, Е.Л.Березович, М.Э.Рут) придерживаются антропоцентрического направления, рассматривают процесс восприятия членами языкового коллектива географического названия в синхроническом срезе. Введенный термин «топонимическая картина мира» служит средством познания окружающей действительности и представляет собой, по мнению Л.М. Дмитриевой, «ментальное бытие топонимической системы». Исследователь предлагает следующую дефиницию термина «топонимическая картина мира»: это ";пространственная реальность, представленная в языковом сознании и оформленная как концепт ";место"; (во всех модификациях пространственной ориентации)"; (Дмитриева, 2002: 219). Как показывают наши исследования, феномен топонимической картины мира гораздо сложнее и структурируется системой взаимосвязанных концептуальных образований – «Человек», «Имя», «Земля», «Вода», «Река», «Гора», «Пространство», «Время», «Движение».

Современное общество представляет собой коммуникативное пространство, которое характеризуется способами и средствами передачи информации, типами субъектов коммуникации и условиями осуществления самого коммуникативного процесса. Отношения между людьми определяются нормами, существующими в той или иной культуре, которые оказывают влияние на формирование человеческого мышления, на характер поведения и восприятие информации, на межличностные отношения. Поэтому из всех видов коммуникации именно межкультурная коммуникация, основываясь на различиях между культурами, которые складываются в процессе формирования этнических культур, вырабатывает систему ценностных ориентаций, помогающих преодолеть различия между культурными нормами. В связи с этим топонимы как этновербальные маркеры культуры и культурных норм взаимодействия с окружающим миром и социумом имеют огромное значение для развития культурного взаимодействия разных этносов и для формирования уважительного, бережного отношения к реалиям и стереотипам иной, «чужой» культуры, особенно тех народов, которые исторически являются соседями.

Стремление понять чужую культуру, попытаться осознать причины и особенности культурных различий свойственно человечеству на всех этапах развития. Преодоление межкультурных различий служит основанием, мотивационным толчком к межкультурной коммуникации, эффективность которой во многом зависит от следующих факторов: этноцентризма, глубины погружения в чужую культуру, языковой компетентности. При межэтническом взаимодействии представителям разных культур предстоит, сохраняя свою культурную самобытность, адаптироваться путем приспособления к новым культурным условиям и путем заимствования лучших образцов. В результате происходит достижение человеком совместимости с новой культурной средой, т.е. происходит процесс аккультурации.

Начало изучению процессов аккультурации было положено американскими культурными антропологами Р.Редфилдом, Р.Линтоном и М.Херсковицем. В работах современных исследователей наблюдаются некоторые изменения в понимании аккультурации: аккультурация как групповой феномен стала рассматриваться как изменение ценностных установок индивида. К.М.Хоруженко понимает под аккультурацией процесс и результат взаимного влияния разных культур, при котором представители одной культуры принимают нормы, традиции и ценности другой культуры (Хоруженко, 1997:18).

Проблемы освоения чужой культуры привели к особому подходу к вопросам межкультурной коммуникации: чувственному восприятию и толкованию культурных различий. Освоение нового пространства и вхождение в новую этнокультурную среду начинается со знакомства с географическими объектами и их названиями. Топонимы, наряду с другими элементами генетического и функционального характера, являются отражением первичных представлений о действительности. Л.М.Дмитриева включает топонимическую картину мира в общую картину мира как ее важную составляющую. Постижение картины мира, заключенной в топонимах, может стать основой освоения чужой культуры. Опираясь на модель освоения чужой культуры М.Беннета, мы разработали ее аналог - топонимическую модель, актуализирующую освоение чужой культуры посредством топонимов.

1. Этноцентристские этапы:

– Отрицание, которое представляет собой возведение барьеров, физических или социальных, или увеличение дистанции между собственной культурой и той, с которой пришлось столкнуться. Осваивая Кубань, пришлое население селилось обособленно, и перенесенные из прежних мест жительства названия сохранялись полностью.

– Защита. На этом этапе признаются культурные различия, но воспринимаются они как угроза существованию собственной культуры. На этом этапе происходит переименовывание станиц, имевших ранее адыгские названия.

– Умаление. Этот этап представляет собой последнюю попытку сохранить этноцентристские позиции. На этом этапе культурные различия признаются, но воспринимаются как нечто незначительное. На Кубани происходит переселение людей из казачьих станиц в другие места, называемые по аналогии с предыдущими местами жительства. Так появляются населенные пункты с дублирующими названиями.

2. Этнорелятивистские этапы. На этих этапах люди осознают необходимость жить вместе в полиэтническом обществе, происходит осознание культурных различий на уровне человеческого поведения.

– Признание. М.Беннет считает, что на этом этапе развитие межкультурной чуткости необходимым условием совместного существования народа является одобрение культурных различий. Сначала не вызывают отрицательных эмоций различия в поведении, затем – в культурных ценностях. Одной изхарактеристик человека является язык, который воспринимается не как другой код, а как средство формирования картины мира. Культурные ценности рассматриваются как «проявление чисто человеческой способности освоения мира» (Садохин, 2004:135). Переселившиеся казаки на этом этапе начинают осваивать новые территории, сохраняя исторические названия. Названия рек и гор продолжают сохраняться на языке народов, с древних времен заселявших Кубань. Переименовывание географических объектов не происходит, гидронимы ложатся в основу других номинаций.

– Адаптация. Этот этап характеризуется формированием устойчивого чувства эмпатии, полное понимание различия культур в конкретных ситуациях межкультурного общения. На этом этапе народы, переселившиеся на Кубань, не просто воспринимают географические названия, но и осмысливают их. Именно на этом этапе происходит восприятие картины мира, оформившейся в топонимах. Носители топонимической картины мира сформировали общее для них когнитивное и прагматическое пространство. Это пространство становится общим и «своим» для переселившихся народов. Т.е. топонимы служат своеобразным связующим звеном между поколениями одного народа (диахроническая функция) и ретранслятором культуры между народами на современном этапе (синхроническая функция).

– Интеграция. Характеризуется полным приспособлением к чужой культуре. Наступает момент, когда чужая культура начинает восприниматься как своя. На этом этапе формируется мультикультурная личность, о которой можно говорить как и о топонимической личности (термин Е.В. Макаровой), то есть об «исторически сложившемся и обусловленном коллективным духовным опытом идеальном субстрате и механизме языкового видения, освоения и интерпретации мира» (Макарова, 2002).

Топонимическая личность, в широком смысле, это языковая личность в целом и одновременно фрагмент региональной языковой личности; это «структурная составляющая языковой личности в целом, той её части, которая соотносится с топонимической картиной мира» (Макарова, 2002). Топонимическая личность как носитель языкового сознания психологически и социально готова воспринимать реальность и осмысливать ее посредством языковой системы, оценивая свое место в языковой системе, а это, в свою очередь, свидетельствует о деятельностном отношении к языку. Причем личность детерминируется не только топонимической системой и общеязыковыми правилами своей культуры, но и культурой другого этноса. Эта форма интеграции становится вершиной развития отношений в поликультурном обществе. Таким образом, лексико-семантические и этнокультурные аспекты формирования и развития топонимической картины мира имеют существенное культурно-приспособительное (адаптационное) значение, помогая через топонимическую семиотическую систему освоить и свою, и «чужую» культуру, в которой заключены релевантные для этносов духовно-этические ценности.

Связующим звеном концептосферы, формирующей картину мира, мы определили концепт «Человек». Каждый человек имеет культурный опыт, обусловленный индивидуальными особенностями, запас знаний и навыков, которыми определяется богатство значений концептов. Чем богаче культурный опыт человека, тем богаче его «концептосфера» словарного запаса. Ядро концептосферы имеет ментальную значимость в топонимической картине мира жителей региона. Именно концепт «Человек» является ментальным стержнем, вокруг которого организуются представления о пространственно-временных отношениях, имеющих бытийную ценность («обеспечивающих оптимальное существование человека как биологического существа» (Дмитриева, 2002).

Полное владение концептосферой свойственно носителю языка. В ходе нашего исследования мы пришли к выводу, что не менее важную роль в овладении концептосферой играет культурный опыт человека, освоение системы культурных ценностей. Формирование системы приоритетов ценностей происходит в процессе взаимодействия человека с окружающим миром, согласно концепции Э. Холла, на основе инфраструктурного аксиологического критерия Добро / Зло; Польза / Вред. «Взаимодействие с окружающей средой ведет свои истоки от первичных реакций раздражения, существующих у любой живой клетки…Взаимодействие лежит в центре культурной вселенной и все остальные системы вырастают из него» (Фаст, Холл, 1995: 249, 250).

Концептосферу можно интерпретировать следующим образом: человек – неразрывная часть природы, человек – покоритель природы, человек осваивает природу на ментальном уровне (интерпретирует систему значений, вербализируя явления, происходящие в окружающем мире.

Единицей репрезентации картины мира является ментальный образ, в нашем исследовании выраженный номинативными единицами – топонимами. Топонимический материал не может претендовать на полноту воссоздаваемой на его основе картины мира, но в содержании топонимов, в результате номинации, отражаются объективные свойства окружающего мира, иногда получающие идеализированную окраску. Взаимная зависимость концептов, входящих в концептосферу, объясняет когнитивно-аксиологический опыт взаимодействия человека с окружающим миром и моделирование образа этого мира. «На материале модели топонимической микросистемы возможно проследить влияние когнитивных и прагматических факторов на изменение ментальных стереотипов» (Голев, 2002).

В Заключении отражены итоги исследования и обозначены перспективы дальнейшей разработки проблемы формирования и описания топонимической картины мира Кубани и создания модели кубанской топонимической личности, конструирования картины мира посредством ментальных образов, заключенных в топонимах. Выбор топонимов как единиц номинации, передающих мифо-эпические и пространственные представления человека, обусловлен коммуникативной ситуацией, сложившийся на Кубани. Объективно существующая в обществе триада: человек – язык - картина мира позволяет понять взаимообусловленность различных ментальных пространств и типов языкового сознания этносов в рамках одного региона, осмыслить особенности концептосферы «чужой» культуры. Зависимость между глубиной владения концептосферой и познанием «чужой» культуры выглядит следующим образом:

Топонимы - ментальные образы - концептосфера – топонимическая картина мира – освоение культуры.

Чем шире культурный опыт человека, тем глубже и отчетливее репрезентируются ментальные образы, тем богаче потенциал концептов, тем понятнее и прозрачнее картина мира, тем выше степень овладения чужой культурой. Человек, овладевающий чужой культурой, глубже погружается в свою собственную, достигая метауровня анализа ситуации. Он может оценивать и ту и другую культуру объективно и субъективно, используя различные лингвистические культурные кодовые системы. Познание и интерпретация топонимической системы как топонимической картины мира может служить средством преодоления межкультурных барьеров.

Основное содержание работы отражено в публикациях:

1.Ковлакас Е.Ф. Особенности формирования топонимической картины мира: лексико-прагматический и этнокультурный аспекты: монография / Е.Ф.Ковлакас. Краснодар: КубГУ, 2008. 250 с. (16,35 п.л.).

2.*Ковлакас Е.Ф. Понимание «картины мира» с точки зрения лингвистики / Е.Ф. Ковлакас // Культурная жизнь юга России. №3. Краснодар: КГУКИ, 2006. С. 54–56. (0,4 п.л.).

3.*Ковлакас Е.Ф. К вопросу «гипотезы лингвистической относительности» Сепира-Уорфа / Е.Ф. Ковлакас // Культурная жизнь юга России. №6. Краснодар: КГУКИ, 2007. С.77–79. (0,4 п.л.).

4.*Ковлакас Е.Ф. Роль этнонимов и топонимов в формировании русского национального самосознания / Е.Ф. Ковлакас // Культурная жизнь юга России. №1. Краснодар: Краснодарский Государственный университет культуры и искусства, 2008. С. 113–115. (0,4 п.л.).

5.*Ковлакас Е.Ф. Семантический уровень взаимодействия языка и культуры: интегрирующие и стабилизирующие аспекты / Е.Ф. Ковлакас // Культурная жизнь юга России. №2. Краснодар: КГУКИ, 2008. С. 107–109. (0,4 п.л.).

6.*Ковлакас Е.Ф. Ментальные представления о «Реке» в топонимии Кубани / Е.Ф. Ковлакас // Вестник ЧелГУ. Серия «Филология. Искусствоведение». Вып. 24. №24 (124). Челябинск: Челябинский государственный университет, 2008. С. 69–82. (1 п.л.).

7.*Ковлакас Е.Ф. Когнитивно-прагматический аспект исследования топонимической системы / Е.Ф. Ковлакас // Вестник ЧитГУ. №4 (49). Чита, РИК ЧитГУ, 2008. С. 70–77. (0,6 п.л.).

8.*Ковлакас Е.Ф. Концепт «Гора» как образ «духовного ориентира» народа (на примере оронимов) / Е.Ф. Ковлакас // Вестник АГУ. Серия «Филология». № 6. Майкоп: Адыгейский государственный университет, 2008. С. 28–35. (0,5 п.л.).

9.*Ковлакас Е.Ф. Динамика взаимодействия языка и культуры в процессе коммуникации / Е.Ф. Ковлакас // Культурная жизнь Юга России. Краснодар: КГУКИ, 2008. С. 25–27. (0,4 п.л.).

10.*Ковлакас Е.Ф. Лингвокультурологическая интерпретация концепта «Река» по данным топонимии Кубани и Северного Кавказа / Е.Ф. Ковлакас // Вестник ПГЛУ. № 3. Пятигорск: ПГЛУ, 2008. С. 98–102. (0,4 п.л.).

11.*Ковлакас Е.Ф. Топонимы как эмоциональная интерпретация ландшафта / Е.Ф. Ковлакас // Вестник Поморского университета. Серия «Гуманитарные и социальные науки». № 10. Архангельск, Поморский государственный университет, 2008. С. 109–114. (0,6 п.л.).

12.Ковлакас Е.Ф. Роль языка в формировании культуры общества / Е.Ф. Ковлакас // Сб. материалов Всероссийской научно-методической конференции «Языковые и культурные контакты различных народов». Пенза: ПГПУ, 2002. С. 6–9. (0,4 п.л.).

13.Ковлакас Е.Ф.Трансформация экономических отношений в условиях рынка / Е.Ф. Ковлакас // Сб. материалов Всероссийской научно-методической конференции «Трансформация социально-экономических отношений в современных экономических условиях». Пенза: ПГПУ, 2002. С. 32–34. (0,4 п.л.).

14.Ковлакас Е.Ф.Стадии развития экономики и формирование языка / Е.Ф. Ковлакас // Сб. материалов Всероссийского научно-практического семинара «Проблемы прикладной лингвистики». Пенза: ПГПУ, 2002. С. 12–14. (0,3 п.л.).

15.Ковлакас Е.Ф. О соотношении понятий «экономика – язык – культура» / Е.Ф. Ковлакас // Вестник Московского Государственного Открытого Университета. № 3 (12). Кропоткин: Московский Государственный Открытый Университет, 2003. С. 103–106. (0,4 п.л.).

16.Ковлакас Е.Ф. «Лингвистическое видение мира» - иллюзия или реальность / Е.Ф. Ковлакас // Синергетика образования: Межвузовский сборник. Выпуск 2. Ростов-на-Дону: РГПУ, 2004. С. 84–93. (0,5 п.л.).

17.Ковлакас Е.Ф. Сущность деятельной парадигмы «труд – язык – сознание – культура» / Е.Ф. Ковлакас //Сб. научных докладов 1-й Международной конференции «Человек и культура. Проблемы экологии юга России». Краснодар: «Раритеты России», 2007. С. 44–46. (0,4 п.л.).

18.Ковлакас Е.Ф. Язык как средство хранения культурно-исторической информации / Е.Ф. Ковлакас // Сб. науч. статей. № 12. Армавир: Армавирский лингвистический университет, 2007. С. 23–31. (0,5 п.л.).

19.Ковлакас Е.Ф. Лингвистическая природа «фоновых знаний» / Е.Ф. Ковлакас // Синергетика образования. Научный журнал (социальные и гуманитарные науки). №10. Ростов-на-Дону: Южное отделение Российской Академии образования, 2007. С. 102–108. (0,5 п.л.).

20.Ковлакас Е.Ф. Этнический фактор в коммуникативном процессе / Е.Ф. Ковлакас // Сб. материалов XI Всероссийской научной конференции «Гуманитарные и социально-экономические науки в начале XXI века». Нижний Новгород: Нижегородский научный и информационно-методический центр «Диалог», 2007. С. 27–29. (0,5 п.л.).

21.Ковлакас Е.Ф. Факторы внутриязыковых изменений / Е.Ф. Ковлакас // Сб. материалов XI Всероссийской научной конференции «Семиотика культуры и искусства». Т 2. Краснодар: КГУКИ, 2007. С. 26–29. (0,8 п.л.).

22.Ковлакас Е.Ф. Языковой фактор в PR-деятельности / Е.Ф. Ковлакас //Сб. материалов IV Всероссийской научно-теоретической конференции «PR в России: образование, тенденции, международный опыт». Краснодар: КубГТУ, 2007. С. 117– 120. (0,4 п.л.).

23.Ковлакас Е.Ф. Язык как носитель этнокультурных норм / Е.Ф. Ковлакас // Сб. материалов Международной научно-практической конференции «Актуальные проблемы языкового образования». Майкоп: АГУ, 2007. С. 131–137. (0,55 п.л.).

24.Ковлакас Е.Ф. Взаимообусловленность развития языка и культуры в современном Российском обществе / Е.Ф. Ковлакас // Сб. Материалов V Всероссийской научно-практической конференции «Традиционное, современное и переходное в Российском обществе». Пенза: ПГПУ. 2007. С.84–86. (0,4 п.л.).

25.Ковлакас Е.Ф. Лингвистическая опосредованность познания / Е.Ф. Ковлакас // Сб. материалов V Всероссийской научно-практической конференции «Культура и власть». Пенза: ПГПУ, 2007. С. 95–97. (0,4 п.л.).

26.Ковлакас Е.Ф. Трансформация «гипотезы лингвистической относительности» в современной науке / Е.Ф. Ковлакас // Сб. материалов VII Международной научно-практической конференции «Лингвистические и культурологические традиции образования». Томск: Томский Политехнический Университет, 2007. С. 219–226. (0,6 п.л.).

27.Ковлакас Е.Ф. «Фоновые знания» как предмет исследования / Е.Ф. Ковлакас // Образование. Наука. Творчество. №4. Армавир: Армавирский лингвистический университет, 2007. С. 40–44. (0,5 п.л.).

28.Ковлакас Е.Ф. Многоплановость соотношения языка и мышления / Е.Ф. Ковлакас // Сб. материалов IV Международной научно-практической конференции «Феномен развития в науках о человеке». Пенза: ПГПУ. 2008. С. 123–127. (0,4 п.л.).

29.Ковлакас Е.Ф. Концепции, оценивающие роль языка в мышлении / Е.Ф. Ковлакас // Сб. материалов IV Международной научной конференции: «Слово, высказывание, текст в когнитивном, прагматическом и культурологическом аспектах». Челябинск: ООО «Издательство РЕКПОЛ», 2008. С. 134–137. (0,4 п.л.).

30.Ковлакас Е.Ф. Структурная концепция языка: аргументы в пользу «гипотезы лингвистической относительности» / Е.Ф. Ковлакас // Сб. материалов Всероссийской научно-практической конференции «Гуманитарные науки и образование: новые пути интеграции». Орел: Орловский государственный институт искусств и культуры. 2008. С. 283–288. (0,45 п.л.).

31.Ковлакас Е.Ф. К проблеме первичности / вторичности языка и культуры / Е.Ф. Ковлакас // Сб. материалов VII Международной научной конференции «Наука и образование». Белово: ООО «Канцлер», 2008. С. 392–396. 0,3 п.л.

32.Ковлакас Е.Ф. Актуальные проблемы лингвокультурологии / Е.Ф. Ковлакас // Сб. материалов VIII Международной научно-практической конференции «Лингвистические и культурологические традиции образования». Томск: ТПУ, 2008. Ч.1. С. 147–152. (0,55 п.л.).

33.Ковлакас Е.Ф. Признаки концепта как языкового и культурного явления / Е.Ф. Ковлакас // Сб. материалов Международной заочной научно-практической конференции «Язык. Культура. Коммуникация». Ульяновск: УГУ, 2008. С. 47–50. (0,3 п.л.).

34.Ковлакас Е.Ф. Семантические особенности использования образных средств в гидронимах Кубани / Е.Ф. Ковлакас // Сб. материалов Международной научно-методической конференции «Русскоязычие и би(поли)лингвизм в межкультурной коммуникации XXI века: когнитивно - концептуальные аспекты». Пятигорск: ПГЛУ, 2008. С. 86–88. (0,4 п.л.).

35.Ковлакас Е.Ф. Особенности семантических границ семиосферы культуры / Е.Ф. Ковлакас // Сб. материалов VIII российской научно-практической конференции «Мировая культура и язык: взгляд молодых исследователей». Томск: ТПУ, 2008. Ч.1. С. 141–145. (0,5 п.л.).

36.Ковлакас Е.Ф. К проблеме построения комплексной модели топонимики Кубани // Е.Ф. Ковлакас // Caucasus Philologia. № 1 (4). Пятигорск, ПГЛУ, 2008. С. 47–53. (0,8 п.л.).



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Ковлакас елена федоровна особенности формирования топонимической картины мира лексико-прагматический и этнокультурный аспекты

    Автореферат диссертации
    На правах рукописи КовлакасЕленаФедоровнаОСОБЕННОСТИФОРМИРОВАНИЯТОПОНИМИЧЕСКОЙКАРТИНЫМИРА: ЛЕКСИКО-ПРАГМАТИЧЕСКИЙ И ЭТНОКУЛЬТУРНЫЙАСПЕКТЫ 10.02.19. – Теория языка ...
  2. Бюллетень новых поступлений литературы в научную библиотеку кубгу ( март 2009 год )

    Бюллетень
    ... Number: Д Author Number: К566 Author: Ковлакас, ЕленаФедоровна Title: Особенностиформированиятопонимическойкартинымира: лексико-прагматический и этнокультурныйаспекты : дис. ... д-ра филол. наук ...
  3. Бюллетень новых поступлений литературы в научную библиотеку кубгу ( март 2009 год )

    Бюллетень
    ... Number: Д Author Number: К566 Author: Ковлакас, ЕленаФедоровна Title: Особенностиформированиятопонимическойкартинымира: лексико-прагматический и этнокультурныйаспекты : дис. ... д-ра филол. наук ...

Другие похожие документы..