Главная > Документ


Я уже упоминала о создании «Антирелигиозной комиссии» в 1922 г. В апреле этого же года в нашем городе было проведено собрание липецких священников под представительством предкомпомголод т.Янкина. Присутствовали: Суворов, Израильский, Щеголев, Жданов, Архангельский, Ястребов, Цебриков, Востоков, Смирнов, Воскресенский, Преображенский, Попов. Собрание постановило: «В первую же воскресную службу разъяснить гражданам, что церковное имущество взято для спасения голодающих Поволжья, ибо церковь не может оставаться безучастной…»

Начинается конфискация церковного имущества, которую попросту можно назвать беспардонным разграблением. Сегодня мы уже не сможем увидеть ни образа Господа Вседержителя, ни уникальной иконы «Плач Богородицы». А с иконой Казанской Божьей Матери произошла вообще необычная история. Во время изъятия ценностей из Вознесенской церкви наличие их проверяли по описям 1918-1919 гг. Вышеуказанная икона была богато инкрустирована драгоценными камнями. Но в описях почему-то отсутствовала бриллиантовая звездочка над головой Божьей Матери. Священник Щеголев предположил, что камень просто не заметили. Членов комиссии такое объяснение не удовлетворило. Служебное расследование результатов не дало. Впоследствии оказалось, что входивший в первую комиссию известный липецкий краевед Трунов, желая спасти икону, сознательно принизил ее стоимость.

В одной из самых красивых церквей Тамбовской епархии, Троицкой, в 1922 г. комиссия изъяла золота, серебра и драгоценных камней на 47 миллионов рублей. В марте этого же года были изъяты все ценности из Древне-Успенской церкви, в их числе икона Божьей Матери «Живописный источник» в серебряной вызолоченной ризе работы 1835 г. «Одежда из жемчуга, а венец с серебряными расходящимися лучами, украшенными жемчугом и бриллиантами. В нем же круглая золотая брошь, осыпанная драгоценными камнями». Уникальный иконостас XVIII в. изрублен и сожжен на глазах у верующих.

Но одним из самых богатых храмов города был Христорождественский собор. Его интерьеры украшали свыше 200 икон. Пятьдесят четыре из них были особенно ценные, старинные, в серебряных окладах. Более иных почиталась чудотворная икона Божьей Матери – «Страстная», по преданию, в 1892 г. спасшая город от эпидемии холеры. За два дня марта 1922 г. было конфисковано драгоценностей почти на 62 миллиона рублей. В мае 1925 г. последовало новое изъятие еще на 12 миллионов рублей. Но конфискация стала лишь первым этапом в борьбе с церковью. Ограбив, церкви стали закрывать и уничтожать.

22 мая 1931 года на торжественном пленуме Воронежского облисполкома было принято решение закрыть Вознесенскую церковь и организовать в ней библиотеку. В 1936 году группа верующих подала в Воронежский облисполком заявление с просьбой вернуть им храм. Людям объяснили, что «в 1931 году было решено здание церкви передать под центральную библиотеку и – большую часть – Осоавиахиму под оборонную работу». Отменить это постановление не представлялось возможным. Однако церковь долгое время пустовала, потом в ней разместились различные мастерские, одновременно Святовознесенский храм разбирали на кирпич. Затем, при постройке здания драматического театра, церковь была снесена. Исчезло и название площади. Мы очень надеемся, что храм будет восстановлен. А пока на его месте – общественный туалет.

В 1932 г. взорван Свято-Покровский храм. Из остатков материалов построили баню. Через несколько лет по центру храма и алтарной части пролегла дорога. В памяти у многих стерлось, что рядом с церковью было кладбище XVIII в.

Мы живем на земле не первые, и дико и страшно кощунствовать на костях, оправдывая это целесообразностью. Покровского храма больше нет. Там где был он – асфальт. Нет Храма. Есть дорога по Храму.

В февраль 1930 г. Президиум облисполкома ЦЧО вынес постановление о закрытии Троицкого храма, мотивируя это решение «острым жилищным кризисом в связи с развернувшимися строительствами Липецкого металлургического завода и отсутствием подходящих помещений под культурные нужды, а также настоятельными требованиями населения во время перевыборов в Советы».

Акт от 15 марта 1930 г.: «Липецкий Горсовет в лице председателя тов. Губарева, председателя комиссии по приёмке Троицкой церкви члена Президиума Громогласова, членов горсовета Колонтаева и Антимова, управляющего механического завода Алёшина произвели передачу Троицкой церкви Липзаводу для культурно-бытовых целей». Завод 20 марта 1930 года приступил к оборудованию в храме механического цеха, который под звуки духового оркестра и был вскоре открыт. Управляющий заводом 6 апреля в письме в Горсовет сообщал, что в Троицкой церкви устроены: «1. Трансмиссия длиной 27 метров с кронштейнами, подшипниками, валами и шкивами. 2. Пресс и ножницы для резки железа и продавливания дыр. 3. Токарный станок». Через год было довершено чёрное дело – храм был разрушен. В докладной записке от 13 августа 1931 г. «по жалобе граждан Токарева, Пронина и др. Президиум Горсовета сообщает:

  1. Закрытие Троицкой церкви проведено с соблюдением закона, закрытие утверждено ВЦИК от 24 октября 1930 г.

  2. После закрытия церковь использовалась под мастерские Липецким механическим заводом. В данное время в связи с тем, что здание ввиду его старости оказалось непригодным в дальнейшем его использовании, освобождено Липзаводом.

  3. В связи с развертыванием Городского хозяйства, как-то: электростанции, бани, строительства Дома Советов, постройки кинотеатра и ряд другого строительства, для чего требуется огромное количество стройматериалов...

Городской Совет решил церковь разобрать и весь материал употребить на новые стройки. Зам. предгорсовета Комаров».

В списке церквей г. Липецка на 14 января 1939 г. значится, что Троицкая «снесена, материал частично использован на постройку дома связи, бани и других строек города». Так был разрушен храм...

В декабре 1922 г. Успенская Кладбищенская церковь передана по договору группе верующих. Службы посещали около 40 человек. Договор был расторгнут в 1935 году, т. к. верующие не смогли заплатить арендную плату. Попытка заключить новый договор оказалась неудачной. С первого мая 1937 г. по июнь 1938 г. часть церкви занимала бондарная мастерская. С 1938 г. по 1940 г. - мастерские автоколонны. С 1939 г. возбуждено ходатайство о закрытии церкви. Желающих арендовать здание не нашлось (собрано всего 9 подписей). Последними служителями церкви были пятидесятилетний священник Пётр Ефимович Троянский и сорокачетырёхлетний псаломщик Серафим Семёнович Крылов. Вскоре после закрытия церкви Троянский был репрессирован. В 1940 г. церковь была закрыта официально и признана негодной для совершения в ней мероприятий по назначению. Всё здание заняла автоколонна. В том же 1940 г. были выделены средства на переоборудование церкви. В 1969 г. горисполком попытался устроить в здании церкви пивной бар «Золотой петушок», что вызвало протесты липчан. После этого церковь была взорвана. Место православной церкви и кладбища поругано. И становится страшно от мысли: «А как отнесутся потомки к нашим могилам?».

Судьба остальных церквей не менее трагична. Они были закрыты, страшно изуродованы, но уцелели, и в наши дни там снова идут службы.

Проводимая государством политика не могла оставить людей равнодушными. В городе начались волнения. 16 марта 1922 г., когда к собору подъехали члены конфискационной комиссии, толпа верующих стала на их пути, запрудила всю Соборную площадь. На другой день были вызваны милиция и красноармейцы. В 30-е годы с колоколен сняли все колокола. Верующие обратились в Воронежский облисполком с запросом о причинах этого действия. Был получен ответ примерно такого содержания: «Липецк – город курортный. Тут отдыхает много нервнобольных, и колокольный звон их раздражает». Эта лживая отписка возмутила верующих (ведь церковь находилась за городской чертой, и, кроме того, на курорте никогда не было нервнобольных, т.к. санаторий ревматический), они снова отправили письмо Калинину о запрещении колокольного звона. На этот раз власти придумали более наивный ответ: «Действительно, колокола сняли, но звонить не запрещали».

Дело о «контрреволюционном заговоре»

священников

Закрыть и уничтожить церкви, запретить звонить в колокола, арестовать священников - не значит запретить людям верить. Надо сломить непокорных, поселить в душах страх. И вот здесь мне хочется еще несколько слов сказать о документах, хранящихся в Государственном архиве Липецкой области. Они озаглавлены грозно «Дело о контрреволюционном заговоре священников». Это пять огромных томов.

Первые три тома одинаковые по размеру и по цвету. Как выяснилось позже, и содержание их мало чем отличается друг от друга. Они состоит из дел арестованных. Открываем первую страницу.

«Торопов Алексей Александрович, ст. 58, п. 10, 11ч. 1, 2». Переворачиваем страницу, здесь «Анкета арестованного». Остается только удивляться, как почти вся жизнь человека смогла уместиться в нескольких сухих фразах: «1861г.р., уроженец села Ильинское Володарского района Ярославской области, епископ Липецкой епархии, беспартийный, паспорта не имеет...». Далее протокол допроса, показания свидетелей, очные ставки. Все дела очень похожи. Фамилии, имена заключенных, адреса, профессии, ст. 58 УК и протоколы допросов: шаблонные ответы на одинаково поставленные вопросы. Это кажется очень странным. Листая страницы дел, будто слышишь уверенно-наглые, обвиняющие, требовательные голоса следователей. По делу проходило 43 человека; 43 дела членов революционно-монархической организации. Но всего лишь 17 их них были священниками, а остальные – кто они? Возможно, их близкие люди, а может быть простые прихожане. В чем же заключалась их вина? Продолжаем перелистывать документы. И вот выписка из обвинительного заключения:

«Арестованные Виноградов, Кофанов, Торопов, Востоков и другие клеветали на советскую действительность, колхозный строй политику коммунистической партии, истолковывая в антисоветском духе религиозные писания, запугивали верующих всевозможными небесными карами, призывая их выходить из колхозов, не выполнять решения местных органов власти. Высказывали измышления о скором конце света и гибели советской власти». И опять одни лишь общие фразы, ни одной конкретной детали, ни одного конкретного факта. Диким кажется то, что многие из арестованных и расстрелянных были пожилыми людьми и по состоянию здоровья не могли принимать активного участия в деятельности контрреволюционной монархической организации. Стефан Федорович Востоков служил в Древне-Успенской церкви и был ее последним настоятелем. Ему было семьдесят лет, когда его обвинили в причастности к заговору и расстреляли. А вот еще более чудовищная ситуация. В проведении антисоветской агитации обвинена больная шестидесятилетняя крестьянка Пелагея Ивановна Бессонова. Безграмотная! Правда, ей «повезло»: её не расстреляли, а приговорили к десяти годам каторги.

Конец третьего тома. Акты о приведении приговоров в исполнение. Ссылки и расстрелы. В числе прочих акты были подписаны следователем Акиньшиным. Запомните это имя, оно нам еще встретится.

Сотрудники Липецкого НКВД «достойно» выполнили свой долг: «организация» уничтожена. Но какая наглость! Осужденные «враги народа» вновь обращаются с заявлениями в ГОНКВД, требуя разобраться и доказать их невиновность.

Меня поражает мужество, духовная стойкость этих людей и их наивная вера в то, что справедливость должна восторжествовать.

Последние два тома... На вид они кажутся «моложе», чем первые три. Наше удивление вызвал первый же документ, который вы тоже можете увидеть. Это заключение, датированное 1941 г., в котором написано о том, что следователь Акиньшин заставлял подсудимых подписывать лживые протоколы, пытая их. Надо учесть, что арестованные были людьми в основном пожилого возраста и не очень крепкого здоровья. Отсюда ясна причина однообразия протоколов допросов и неожиданные «признания» обвиняемых. Но самое главное открывается нам после прочтения последнего тома этого страшного и загадочного дела. Только сначала мы хотели бы рассказать о человеке, который невольно сыграл решающую роль в раскрытии этого дела.

Алексей Константинович Виноградов родился в 1897 г., а в 1932 г. был раскулачен и приговорен к трем годам ссылки. В 1935 г., отбыв наказание, вернулся в Малый Хомутец, где жил и работал плотником. Но уже в 1938 году был снова арестован по делу священников и расстрелян. В сентябре 1937 года дело закрыли и забыли о нем. Но оказалось, что забыли не все. Много лет спустя, в 1959 году, Антон Алексеевич Виноградов, сын Алексея Константиновича, подал прошение о дополнительном расследовании обстоятельств дела его отца. В 59-60 годах оно было проведено. В ходе расследования выяснилось, что никто из обвиняемых не допрашивался, ни разу не проводились очные ставки, документы и протоколы допросов были подделаны. Дело было просто придумано следователями.

В доказательство хотелось бы привести слова одного из свидетелей, проходивших по этому делу: «Да, меня неоднократно допрашивали в органах НКВД. Кроме того, будучи лично знакомым с сотрудником НКВД Акиньшиным, подписывал множество различных протоколов на лиц, которых я либо совершенно не знал, либо об антисоветской деятельности которых мне ничего не было известно. Требовать от Акиньшина каждый раз ознакомления с тем документом, который я должен подписать, я не мог, поскольку он был в то время большим человеком для меня, как работник НКВД, и я подписывал все, что он мне предлагал».

Конечно же, мы хотели поговорить с Антоном Алексеевичем, узнать подробности дела (в заявлении от 1996 года, где Антон Алексеевич просил считать себя жертвой политических репрессий, мы нашли его домашний адрес). Но к нашему большому огорчению, он отказался разговаривать с нами на эту тему. Его родственники объяснили это тем, что ему очень тяжело вспоминать то время. Слишком много страданий выпало на долю его отца, всей его семьи и семей остальных арестованных.

И вот, много лет спустя, реабилитировали уже давно умерших на каторге или расстрелянных людей. Что же получается? Погибли невинные люди? Что может быть чудовищней этого? И все из-за приказа сверху...

Правда, потом уже в 60-ые годы на скамье подсудимых оказались следователи, которые вели это дело. Но самый большой срок, который дали одному из них, был 6 лет, остальным дали даже меньше. И самое поразительное то, что они так и не отбыли наказание (раньше, в 1941 году, Акиньшину объявили всего лишь строгий выговор за издевательство над обвиняемыми).

Выговор и 6 несостоявшихся лет тюрьмы – плата за 43 загубленные жизни? Какой горький парадокс, не правда ли? Приказавшие расстрелять стольких людей, бывших по сути невиновными, не были наказаны.

По этому делу проходило 43 человека. Но если вдуматься, то их было гораздо больше. Ведь когда человека арестовывали, его жену и родителей тоже ссылали, а детей отправляли в детские дома и интернаты. На всю жизнь на них ложилось клеймо: «сын (дочь) врага народа» и очевидно, что судьба их ожидала не из легких.

Мы закрываем последний том с надписью «Секретно». Хотелось бы сказать, что справедливость восторжествовала, что все закончилось хорошо. Но разве возможен хороший конец у далеко не единственного в России такого дела?

Разрушенные памятники России. Утраченные духовные ценности.

Можно восстановить храм. По фотографиям. По обмерам. По сохранившимся чертежам. Но как возродить души людские? Как сохранить память, достоинство, честь? Что сделать, чтобы не повторились страшные события тех лет, чтобы не прервалась связь времен?

Прости нас, Господи!

Медленно открываю тяжёлую дверь... Вспоминаю, что надо перекреститься... Народа на вечерней службе в будний день немного. Это хорошо. Мне всё же немного не по себе. Верхние люстры собора не горят. Он освещён только лёгким дрожанием свечей. Тишина. Какая-то старушка шепчет мне: «Иди, иди, сейчас служба начнётся...». Делаю шаг... Высокий, чистый женский голос взмывает под своды храма. К нему присоединяется второй, третий... Я не понимаю слов того, что они поют, но всей душой чувствую, о чём.

Что потеряли, что погребли мы под обломками веками стоявших на Липецкой земле Храмов? Может быть, частичку души? Может быть, отсюда начался процесс превращения русских людей в «Иванов, родства не помнящих»? И всё же

Из крови, пролитой в боях,

Из праха обращённых в прах,

Из мук казнённых поколений,

Из душ, крестившихся в крови,

Из ненавидящей любви,

Из преступлений, исступлений

Возникнет праведная Русь.

Наталья Ямщикова,

СОШ с. Ильино Липецкого района.

Руководитель: Р.Н. Целищева.

ИСКАЛЕЧЕННЫЕ СУДЬБЫ

Мне захотелось узнать судьбы священников села Ильино и соседних сел - Никольского и Кузьминки. Только после исследования всех трёх судеб я поняла, какое это было страшное время. Время, не щадившее ни правых, ни виновных.

Симонов Василий Михайлович. Сведения, которые мне удалось узнать, были очень скудными, но интересными. Все, кто помнит отца Василия, говорили о его честности, порядочности, и, что самое интересное, упоминали о его учености. На мои попытки понять, что жители села вкладывают в слово «ученость», отвечали, что он был грамотным, любил читать, что у него была даже своя собственная библиотека, книги из которой он давал читать жителям села. Одна женщина сказала, что он произносил очень душевные проповеди, и все любили его слушать, потому что он пользовался большим авторитетом на селе.

Арестовали его, наверное, в тридцатые годы. Вот, пожалуй, и все, что удалось мне узнать об этом удивительном священнике, если бы не книга «Помнить поименно», которую однажды принесла мне мама (она работает в библиотеке).

В списке репрессированных были фамилии двух священников, которые имели отношение к нашему селу. Фамилии обоих - Симонов, оба - Василии Михайловичи, оба родились 12 апреля 1860 года. Разница была лишь в том, что один из них родился в с. Ильино, а другой - в с. Преображенское, а в нашем селе только проживал.

Который из них наш ильинский? Желание найти ответ на этот вопрос привело меня в архив. Мне дали два уголовных дела: № 49, начатое 17 июля 1929 года и № 8749, начатое 5 апреля 1937 года. Оба дела очень объемные, в каждом более двухсот страниц. По прочтении их я поняла, что оба дела заведены на одного и того же человека, а в книге «Помнить поименно» допущена ошибка. Запись должна быть такой: «Симонов В.М. 1860 г.р., уроженец села Преображенское Мичуринского района Воронежской области, проживает в селе Ильино Липецкого района, священник, ст. 58-10-11 - ссылка на Урал на 3 года и 58-10 - 2, 5 лет лишения свободы».

В.М. Симонов родился 12 апреля 1860 года в с. Преображенское Мичуринского района Воронежской области в семье священнослужителя. Об этом я узнала из анкеты арестованного. 17 сентября 1882 года епископ Уар Липецкий командирует его в церковь села Замартынье Лебедянского уезда для временного исполнения пастырских обязанностей. Сколь долго он был в Замартынье, мне не удалось узнать, но я поняла, что в нашем селе Василий Михайлович появился задолго до Октябрьской революции. Из характеристики, выданной Введенским сельским советом, видно, что у него было хорошо налаженное хозяйство: «50 десятин земли, лошадей - 2 шт., коров - 3 шт. с подтелками, овец 15-20 шт., пчеловодческая пасека в 70 шт. ульев, дом, разные надворные постройки, имел постоянных работников - 2-х человек, сезонных - 5 человек. Из сельхозинвентаря: сеялку - 1 шт., веялку - 2 шт., соломорезку и др.». В 1929 году все имущество, кроме дома, было отобрано. Сам Симонов был выслан на Урал на три года.

Сопротивлялся ли он? Да, потому что знал, что люди его любят, и надеялся на их помощь. Вот дословная выдержка из его проповеди: «Православные, Советская власть делает насилие над народом и над верой, отбирает имущество и землю. Вот у меня отобрали поместье и дом и делают гонение. Я заявил, что веду культурную работу, а мне ответили, что ты поп и твоя культурная работа не нужна. Православные, я всегда с вами и за вас, вы должны бороться за поругание веры и стоять за веру. «Все неверующие ненормальные и безумные», - так пишет Достоевский. Православные, сейчас представители Советской власти протягивают свои грязные руки к церковной сторожке, хотят ее отобрать и открыть свой притон, скоро они доберутся и до святого храма. Стойте крепче, православные, и не дайте в обиду божий храм и веру, не давайте сторожку, отдайте мне в аренду мое поместье». Помогли ли ему люди? Нет, не помогли, да и не могли помочь, потому что государственная машина, работавшая на уничтожение, выполняла свою работу чётко. 1929 год: приговор - 3 года лишения свободы.

Через три года он опять возвращается в наше село. И что меня очень удивило, он не потерял чувства собственного достоинства, не изменил своих взглядов на политику Советской власти и, как прежде, свободно высказывал свои суждения. Он становился опасным. И в 1937 году, во вторую волну репрессий, он попал одним из первых. За что приговорили его в 1937 году к пяти годам лишения свободы? Вот так звучит это в постановлении об избрании меры пресечения и содержания под стражей: «Симонов ведет систематическую контрреволюционную деятельность, ложно освещает мероприятия, проводимые партией и советской властью на селе». Что считалось контрреволюционной пропагандой? Правда!

Из показаний Потапова Василия Ивановича: «В июне месяце 1936 г., число точно не помню, около берега реки Затон в моем присутствии В.М Симонов по вопросу о материальном положении трудящихся говорил: «Жизнь стала плохая и тяжелая, Советская власть никому спокойно жить не дает, в колхозах колхозники работают, а получать ничего не получают. В октябре 1935 г. у меня в доме В.М. Симонов возводил клевету на вождя ВКП(б). Он говорил, что лозунг «Жить стало лучше, жить стало веселей» в действительности не оправдывается при таких руководителях Советской власти. Лучше бы вождь ВКП(б) заменил свой лозунг на более подходящий – «Учиться и молиться», вот тогда бы дело пошло лучше, чем сейчас».

Но Симонов не считает свои проповеди антисоветскими. Вот так он говорит в своих показаниях: «В храме за богослужениями я всегда старался проповедовать только великие христианские истины: веру в божественный творческий дух и разум, веру в истинность евангельского закона и некоторых церковных правил и обрядов, то есть я призывал верующих к жизни по Христовым заповедям, часто повторяя слова одного умершего пастыря Наумовича «Учись, молись, трудись, трезвись». И разве это плохо?! Но если решили человека обвинить, то найдут за что. Можно и за то, что в своей проповеди ты упомянул имя поэта А.С. Пушкина».

Чем больше я узнавала об этом удивительном человеке, тем более проникалась уважением к нему. Да, замечательный человек жил в нашем селе! Умный и добрый, справедливый и честный, одним словом, настоящий человек! Он хотел, чтобы люди жили лучше, заботился об их воспитании и образовании, научил их пчеловодству. Он был сильным и мужественным человеком, потому что не оклеветал ни одного жителя села. Удивительная жизнестойкость и сила духа не покидали его никогда, и, находясь в тюремной камере, в свои 77 лет он находил силы шутить и поддерживать сокамерников в минуты уныния.

Как сложилась его дальнейшая судьба? Я написала письма по месту его рождения, но мне никто не ответил. В нескольких газетах было опубликовано мое обращение ко всем, кто что-либо знает о Симонове и его семье, но, к сожалению, мне тоже никто не ответил. Однако, как сложилась его дальнейшая судьба, догадаться нетрудно. Это судьба одного из миллионов репрессированных граждан России...

Чем помешал священник Виноградов Николай Дмитриевич из Никольского? Он, по словам старожилов, любил выпить, поиграть в карты, да и службу справлял нерегулярно. Рассказывают, что он побаивался Симонова, и, если в каком-то доме Виноградов слишком «наугощается», то стоило только нарочно шепнуть, что отец Василий идет, - Николая Дмитриевича моментально как ветром сдувало. И ему ли, совершенно не пользующемуся авторитетом у односельчан, заниматься пропагандой! Так, поговорил с жителями кое о чём, ну просто поболтал, а ему за это - расстрел. Да, расстрел! Вот за такой разговор. Из показаний свидетеля Якимова Николая Михайловича, 1899 г.р., проживающего в с. Никольское Липецкого района, Воронежской области: «В начале августа месяца 1937 г. я пас телят на Никольском кладбище, там был священник Виноградов, он подошел ко мне и сказал: «Ты бросай работать в колхозе, потому что вас, колхозников, обманывают, дали только аванс по 2 кг хлеба и больше ничего не дадут, государство весь хлеб заберет». После этих разговоров Виноградов пошел к женщинам, которые сидели на кладбище (фамилии женщин я не знаю, потому что они от меня были далеко), с этими женщинами он сидел около двух часов, их было 4 человека - они шли из Добровского района на ярмарку в Липецк. Виноградов говорил: «Напрасно вы идете в такую даль. Я два дня тому назад был в Липецке, ничего там нет, магазины все пусты, все товары Советская власть отправила в Испанию, а вы как ходили, разуты и раздеты, так и будете ходить. Ваш труд в колхозе не ценится, работаете даром, хлеб весь отправлен в Испанию, а вы будете голодными». На протяжении 1936г. я однократно видел Виноградова, он ходил к священнику с. Ильино Симонову, который осужден в 1937г. за контрреволюционную деятельность». И вот за такие разговоры - смерть!

Но более меня тронула судьба священника Дмитрова Александра Ивановича из Покровской церкви села Большая Кузьминка. Его тоже, как и В.М. Симонова, арестовывают два раза: в 1929 г. - 5 лет лишения свободы и в 1937 г. - расстрел. Какие обвинения предъявляют ему? Его обвиняют в срыве хлебозаготовок. По району они были выполнены на 60 %, а по Кузьминскому сельсовету - на 3-4 %. И обвиняют во всем священника! Обвинение звучит так: «Поп Дмитров организовал вокруг себя группу кулацкой верхушки деревни, которая проводила работу против хлебозаготовок». Когда приехали его арестовывать, то на улицу хлынула толпа людей (в основном женщины и дети) и двинулась к дому священника Дмитрова, крича: «Судите нас, а батюшку судить не дадим». Утром следующего дня его вызвали в сельский совет, и оттуда он уже не вернулся, а пришел только в 1934 году.

Дома осталась жена с четырьмя детьми. Одну из дочерей Александра Ивановича Дмитрова, Зинаиду Александровну, в замужестве Осолодченко, мы нашли в Липецке по улице Гагарина, дом 53, квартира 22. Она нам рассказала:

«Отец был высокий, стройный, добрый, ходил на лыжах (самодельных), весной мы с ним ловили рыбу (делали сачки). Как он одевался? В гражданском он работал в огороде или в поле, а так - в подряснике; носил длинную рубаху, шляпу, а когда шёл служить, то поверх подрясника надевал рясу. А ещё у него был подрясник для торжественных служб. Когда в 1929 году первый раз отца арестовали, люди собрались, стали защищать. Арестовали 2 июня, судили 3 декабря. Первый раз вызвали его в сельский совет, а из сельского совета он не вернулся, а когда вернулся в 1934 году, ничего об этом не говорил, может быть, нельзя было говорить. Из дома нас сразу выселили в пристройку, а после суда и из пристройки выселили. В первое время даже ни есть, ни одеваться не во что было. Люди не были против нашего вселения, чтоб мы жили у них, но боялись. А кто приходил с помощью, они приходили тайно. Потом мы жили в караулке, сторож тоже жил вместе с нами, открывал церковь».

Когда, слушали эту женщину, было грустно и нехорошо на душе. Было стыдно перед ней, а за что, не знаю сама... Вроде бы моей вины нет, а чувствую себя виноватой.

В углу перед иконами горит лампадка. Мне непривычно видеть это. Зинаида Александровна, кивая на лампадку, говорит: «Я постоянно молюсь за души усопших». И показывает единственный уцелевший портрет своего отца (остальные пришлось уничтожить). На нас смотрит интеллигентное красивое лицо молодого мужчины. Зинаида Александровна удивительно похожа на своего отца, у неё такое же утончённое и красивое лицо.

Не скрывая волнения, она рассказывает, как после ареста отца они были вынуждены переехать в Липецк, как жили в подвальном помещении. В 1989 году семье выдали справку о реабилитации отца. И грустно добавляет: «Тут вдруг стали говорить, что справедливость должна быть восстановлена и что дом наш в Кузьминке вернут, но суд был, даже два раза, а дом-то нам не отдали. Люди-то в Кузьминке до сих пор помнят отца моего, ездили на суд свидетелями».

Я еду в Кузьминку посмотреть на этот дом. Небольшой, но добротный, красного кирпича дом. Теперь здесь начальная школа. Выбегают с шумом ученики. Слышен радостный смех.

Вот также радостно и счастливо жила когда-то в этом доме дружная семья священника Дмитрова Александра Ивановича. И уже никогда больше не соберётся она здесь, судьбы всех её членов исковерканы, поломаны.

Давно нет той церкви, где служил отец Александр, и только стены полуразрушенной церковной сторожки угрюмо торчат из бурьяна...




Александр Бессуднов,

школа-лицей № 44 г.Липецка.

Руководитель: З.В. Шиянова.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. ДЕТСКОГО И ЮНОШЕСКОГО ТУРИЗМА МОЯ РОДИНА – ЛИПЕЦКИЙ КРАЙ ЛИПЕЦК – 2003

    Документ
    ... ЛИПЕЦКОЙ ОБЛАСТИ ЛИПЕЦКИЙ ОБЛАСТНОЙ ЦЕНТР ДЕТСКОГО И ЮНОШЕСКОГО ТУРИЗМА МОЯ РОДИНАЛИПЕЦКИЙ КРАЙ ЛИПЕЦК – 2003 ББК 63.3 (2Р – 4 Ли) М 87 МОЯ РОДИНАЛИПЕЦКИЙ КРАЙ ... -1; Талицкий Чамлык-1 и другие. Летом 2002 года под руководством аспиранта ЛГПУ ...
  2. ДЕТСКОГО И ЮНОШЕСКОГО ТУРИЗМА МОЯ РОДИНА – ЛИПЕЦКИЙ КРАЙ ЛИПЕЦК – 2002

    Документ
    ... АДМИНИСТРАЦИИ ЛИПЕЦКОЙ ОБЛАСТИ ЛИПЕЦКИЙ ОБЛАСТНОЙ ЦЕНТР ДЕТСКОГО И ЮНОШЕСКОГО ТУРИЗМА МОЯ РОДИНАЛИПЕЦКИЙ КРАЙ ЛИПЕЦК2002 ББК 63.3 (2Р – 4 Ли) М 87 МОЯ РОДИНАЛИПЕЦКИЙ КРАЙ Выпуск ...
  3. Управление образования и науки детский оздоровительно-образовательный центр (спорта и туризма) организация

    Методические рекомендации
    ... природы» (2001, 2004 гг.), «Моя родинаЛипецкий край» (2002, 2003, 2004, 2005 гг.). ... инструкторов детско-юношеского туризма. - М., 2004. СОДЕРЖАНИЕ Учителю о школьном туризме 1 Из истории детского туризма 3 Школьный туризм в Липецкой области ...
  4. Программа средней общеобразовательной школы №61 имени г липецка на 2006-2010 гг

    Программа
    ... С 2001-2002 учебного года ... краеведческий конкурс «Россия – Родина моя» 2003 г.- 3 место ... за реферат «Петр Первый и Липецкий край. Диплом 2 степени и звание ... Областным и городским центрами детского и юношеского туризма, городским краеведческим музеем ...
  5. 2006 г г липецк 1 информационная карта программы развития учреждения

    Программа
    ... Липецка и ЦРТДиЮ "Советский". С 2002 г. организацию возглавляет Председатель Валерия Руднева. Сегодня Детская ... Это мой дом и моя семья» ... края ... детская картинная галерея, комната школьника, база детского и юношеского туризма и экскурсий, детский ... к Родине; ...

Другие похожие документы..