Главная > Документ


Психологически верно подметил А.Ф. Кони, утверждая, что «в уменьшении страха перед слушателями играют большую роль те счастливые минуты успеха, которые нет-нет да и выпадают на долю не совсем плохого или только порядочного лектора». Но вправе ли мы ожидать от судьбы этих «счастливых минут»? Какие же существуют способы и приемы, снимающие тягостное состояние души, страхующие нас от «аудиторного шока»?

Задавшись целью проанализировать причины, которые заставляют оратора «робеть» перед аудиторией, несмотря на знание материала и текста лекции, мы сможем выделить среди них три группы: чисто психологические, связанные с общим состоянием человека, поставленного над массой людей с неизвестной для него реакцией на него самого и его предполагаемые действия; психо-лингвистические, связанные с общими закономерностями монологической речи и работой всех речевых механизмов, которые, как всякий механизм, могут в какой-то момент отказать; наконец, субъективные, индивидуальные для каждого причины, связанные с личностными, характерологическими особенностями говорящего, его речевыми и другими специфическими недостатками, о которых он хорошо знает, но хочет, чтобы не знали другие, в частности, слушатели, которых ему предстоит «завоевать».

Преодолевая первую группу трудностей, лектор стремится как можно полнее узнать аудиторию, сопоставляя ее с той, которую предполагал. Он всматривается в лица слушателей, пытаясь расчленить массу на группы, выявить лидеров, отыскивая среди них своих единомышленников и противников. Одновременно он ищет те интонации и слова, которые «растопят лед», быстрее помогут протянуть невидимые нити, связывающие его с аудиторией, позволяющие открыться «второму дыханию». Жест и мимика возникают вместе со словом, оживляют речь, делают ее более выразительной. И здесь главный фактор успеха — практика публичных выступлений. Чем чаще лектор выступает, тем быстрее у него вырабатывается автоматизм тех немногочисленных приемов и способов, как речевых, так и внеречевых, при помощи которых испокон века все ораторы устанавливали контакт со слушателями. Вот как этот вид деятельности оратора описан в книге П.С. Пороховщикова (П. Сергеича) «Искусство речи на суде»:

«Живой голос оратора раздается среди живой аудитории… Опытный оратор заранее знает мысли и настроение своих слушателей; он ведет свою речь в осмотрительном соответствии с этим настроением; он крайне сдержан до той минуты, пока не почувствует, что овладел ими и подчинил их себе. Но, как только явилось у него это сознание, он уже распоряжается их чувствами, как хочет, и без труда вызывает вокруг себя то настроение, которое ему в данную минуту нужно. Он то нагревает, то охлаждает воздух; его семена падают на почву не только с искусственным орошением, но и с искусственной теплотой. Мудрено ли, что и посев всходит с волшебной пышностью и быстротой. Повторяю, вы не случайно затронули здесь одного из многих слушателей ваших, вы с сознательным расчетом увлекаете за собой всю залу; вы заражаете их своим чувством;  они заражают друг друга; все они, зрители, судьи, присяжные, сливаются в единую живую лиру, струны которой звенят в ответ на каждый ваш удар…»[36]

Основой контакта со слушателями является естественность поведения лектора. Чем искреннее будет каждый жест, каждое движение тела, каждая интонация, тем быстрее возникнет контакт с аудиторией. Это очень хорошо знали великие ораторы прошлого, говоря: «Искусство до тех пор совершенно, пока оно кажется природой».[37]

Но эта естественность — плод громадной работы, тщательной подготовки. Лектор должен продумать даже то, что в актерском мастерстве называется мизансценами, т.е. возможные положения на сцене — за столом, за кафедрой. Вовсе не обязательно и даже нежелательно положение «незыблемой фигуры, возвышающейся на трибуне». Для лектора гораздо удобнее свободное положение за столом, где можно и встать, и иногда присесть, и подойти к карте или таблицам, и приблизиться к краю сцены. Такое свободное передвижение рождает свободу тела, Движения, мимики, а это в свою очередь дает свободу голосу.

Античные ораторы, включающие в разработку речи пять частей: нахождение материала, расположение материала, словесное выражение его, запоминание и произнесение, важнейшим элементом красноречия считали последний — произнесение. Цицерон в трактатах об ораторском искусстве не раз приводил изречение Демосфена о том, что в красноречии «первое дело — произнесение, и второе — произнесение, и третье — тоже произнесение». Причем главными частями этого процесса античная риторика считала владение голосом и владение телом.

Времена античных ораторов миновали, от современного лектора требуется, чтобы он прежде всего сообщал на высоком идейном и научном уровне содержание, а не «услаждал чувства» и «вызывал экстаз». Однако многие элементы теории произнесения необходимо учитывать и сейчас, главным образом для того, чтобы застраховаться от «аудиторного шока» и создать оптимальные предпосылки для установления контакта с аудиторией.

Человеческий голос обладает очень большой силой воздействия на слушателей. Это богатейший музыкальный инструмент, в работе которого принимает участие весь наш организм. Голос индивидуален и очень богат характеристиками, по его звучанию мы узнаем невидимого собеседника, состояние того, с кем говорим, его настроение, отношение к нам. Недаром существуют такие эпитеты к голосу, как теплый, холодный, сухой, металлический, бархатный, грустный и т.п. Нам дано от природы управлять своим голосом, изменяя его высоту, силу, тон, тембральную окрашенность. И все эти голосовые модуляции мы в жизни производим постоянно в зависимости от настроения, самочувствия и отношения к тому, с кем и о чем говорим. Почему же это умение вдруг исчезает у некоторых, как только они вышли на трибуну или поднесли к губам микрофон? Почему голос перестает слушаться, и человек начинает или монотонно бубнить что-то себе под нос, или, наоборот, надрывно выкрикивать свой монолог с фальшивым пафосом?

Здесь самый опасный враг — «произносительный шаблон». Где-то в подсознании у нас засело, что «докладчик» должен говорить особым голосом, «недомашним», мы его неоднократно слышали, и этот стандартный мелодическии рисунок исподволь влияет на нас, настраивая голос на «стандарт такой-то». Второй наш внутренний враг — это естественное волнение и необычность самой ситуации — возвышение над аудиторией отделение от нее. Отсюда скованность привычных человеческих эмоций и боязнь их неуместного проявления.

Нервное напряжение приводит к мышечной скованности, которая в момент волнения охватывает весь организм человека, в том числе дыхательный и голосовой аппарат. Именно от мышечной скованности идут такие дефекты звучащей речи, как «сдавленный тусклый» голос, внезапная охриплость, прерывистое дыхание и т.п. Чтобы дать голосу свободу, обеспечит гибкость полетность, надо не допускать мышечных зажимов и уметь вовремя снимать их. Для этого прежде всего следует занять удобную позу. И, конечно же, постепенно развивать и тренировать свой речевой аппарат.

Тембральную окрашенность голоса, данную нам от природы, мы изменить почти не в состоянии, а вот развивать гибкость голоса, его полетность, силу и устойчивость — в нашей власти.

Конечно, лучше всего, если лектор пройдет специальный курс под руководством специалиста. Но это, к сожалению, пока далеко не всем доступно, заниматься же самостоятельно техникой речи может каждый с помощью соответствующих пособий[38].

Напомним здесь некоторые общие рекомендации лекторам:

нельзя выступать с больным, простуженным горлом;

во время произнесения речи поза должна быть свободной, не затрудняющей дыхания;

в небольшой аудитории лучше стремиться к «домашней», естественной интонации, «беречь тишину», усиливая голос только в необходимых случаях; в большой аудитории можно говорит громче, но также следить за тем, чтобы оставалась возможность для увеличения диапазона громкости, не начинать сразу очень громко и вообще использовать этот предельный регистр в самых крайних случаях;

помня о влиянии на нас «ситуативных голосовых штампов», стараться отделываться от них, стремиться найти свой собственный произносительный стиль для каждой ситуации, т.е. всегда «петь своим голосом»;

зная о недостатках своего голоса — повышенной громкости, визгливости или, наоборот, слабости его, неразвитости диапазонов, следует сознательно регулировать громкость, тренировать гибкость голоса, стремясь к возможному снижению неприятного эффекта.

Психологами речи замечена интересная закономерность: если певец поет с напряжением или чтец произносит свой монолог с голосовой перегрузкой, т.е. на пределе, то в зале обязательно возникает «массовый кашель», у слушателей начинает першить в горле или появляются неприятные ощущения в гортани. Эксперименты и специальные исследования показали, что процесс восприятия речи, или так называемого аудирования, происходит не только через слуховой канал, но и через наши произносительные органы, т.е. когда мы воспринимаем речь, то одновременно с говорящим как бы «микропроизносим» ее, вторим во внутренней речи или во внутреннем пении говорящему или поющему, производя мышечные сокращения, микродвижения синхронно с тем, кого воспринимаем.

Очень важно занять такое место в аудитории, чтобы ни одна часть слушателей не была поставлена в положение «зрителя сзади» или «из ложи для слепых», чтобы каждый сидящий в зале ощущал заботу лектора о себе, чувствовал, что лекция произносится для него.

Непременное условие успеха выступления — соблюдение регламента. И здесь все не так просто, как может показаться на первый взгляд. Надо и время соблюдать, и импровизировать при необходимости, и выполнять поставленную цель, не уклоняясь от намеченного плана. И все это делать, не нарушая контакта со слушателями.

Многие лекторы выступают, заглядывая в текст. Есть и такие, которые используют прием «взглядывания на аудиторию». То есть в первом случае лектор произносит свою речь, подняв голову и общаясь в основном с аудиторией, время от времени опуская голову (и, естественно, прерывая на это мгновение нить контакта), чтобы проверить, не уклонился ли от намеченной цели.

Во втором же случае он в основном занят чтением текста. Такая форма публичного выступления допустима и даже желательна на научных конференциях или симпозиумах, а также в условиях официально деловых отношений. Чтение же с листа публичной лекции непозволительно, так как нарушает то главное условие, ради которого произносится монолог, — активное воздействие на слушателей в желаемом направлении.

Произнесение лекции с заглядыванием в текст не лучший вариант, хотя возможный на первых порах, пока у лектора нет уверенности в себе. Однако такая лекция похожа на учебный танец балерины, когда она делает все необходимые па, держась за станок, — вроде бы все движения верны, но танца нет. Лектор, держащийся за спасительный текст, не собьется, но ритмично нарушая возникающий контакт, он все-таки теряет нить связи со слушателями. Нечего и говорить, что для митинговой речи или беседы пропагандиста такая форма совершенно   неприемлема.

Каждый лектор в своей работе использует различные вспомогательные материалы, куда входит не только сам текст, план или карточки, но иллюстрации, схемы, карты, плакаты, даже кадры диафильмов или фрагменты фильма. Но как ими пользоваться в процессе живой речи, чтобы не помешать контакту с аудиторией? Вопрос этот полно и разносторонне освещен в изданиях по ораторскому искусству и лекторскому мастерству. Мы же лишь напомним о необходимости такого поведения лектора, которое не нарушает контакта со слушателями. Все его действия должны быть направлены на то, чтобы увлечь, заинтересовать, убедить собравшихся, чувствовать их настрой и вести за собой. Этой цели служат и различные вспомогательные материалы. Обращаясь к иллюстрации, схеме, карте и т.п., лектор заранее продумывает слова, вводящие этот иллюстративный материал и возвращающие обратно к тексту. Иначе получается, и это, к сожалению, распространенная ошибка, что иллюстрация разрывает не только текст, но и вообще контакт с лектором. Все технические средства и иллюстрации разных видов могут только сопровождать лекцию, подчеркивать слово, но не заменять его.

Итак, для того чтобы застраховать себя от «аудиторного шока» во время выступления, надо овладеть самим текстом лекции, а также технологией использования вспомогательных материалов, которые могут быть самого разного вида, но соответствовать одному условию: быть удобными в работе и как можно меньше заметными в процессе произнесения текста. Чем лучше отрепетирован весь процесс произнесения, тем увереннее чувствует себя лектор в аудитории и тем больше эффект от его работы.

Добавим еще, что лектор не должен терять самообладания в случае неожиданной помехи или неурядицы. Если контакт уже налажен и вы стали единомышленниками, зал сочувственно промолчит даже в том случае, если произойдет какая-то заминка. Но при этом лектор не имеет права отключаться от аудитории. Можно извиниться, поблагодарить за терпение или подшутить над своей незадачливостью, но не пугаться, не терять нить контакта.

Особо следует остановиться на индивидуальных особенностях лектора, которые могут помешать установлению контакта со слушателями.

Недостатки характерологического свойства относятся к неисправимым — их можно только делать менее заметными для окружающих или смягчать по мере накопления опыта выступлений перед публикой. Так, робость, неуверенность в себе, повышенная нервозность мало поддаются контролю и управлению, но чем чаще приходится преодолевать их, тем менее они заметны окружающим и с меньшим напряжением проходят выступления впоследствии. И, естественно, зная об особенностях своего характера, лектор будет более тщательно готовиться и подстраховывать себя всеми возможными способами.

Есть недостатки другого плана, связанные больше с дурными привычками, чем с особенностями нервной системы. Таким явлениям в быту мы часто не придаем значения — нас мало тревожит, например, привычка подергивать плечом, или барабанить пальцами во время разговора, или раскачиваться в такт произносимой речи и т.п. Но для человека, выступающего с публичной речью, а тем более делающего ее своей профессией, такие повадки становятся серьезной помехой. Слушатели фиксируют свое внимание на этих досадных мелочах и не успевают следить за речью, ее содержанием. Интересно отметить, что подобные недостатки одинаково мешают установлению контакта с аудиторией как в том случае, когда лектор не замечает их, так и в том, когда он знает и думает об этом. Последняя ситуация даже хуже, так как сковывает лектора, он не в силах полностью сосредоточиться на произнесении текста, а мучительно думает о том, чтобы не совершить то или иное привычное действие. Кстати, и у слушателей под воздействием неуловимых психических законов возникает это же напряжение, неловкость, они волей-неволей начинают подсчитывать количество подергиваний плечом или резких взмахов руки вместо того, чтобы вникать в содержание речи. Поэтому лектор должен не только знать свои дурные привычки, но и изживать их полностью, чтобы они не возникали при снятии контроля произвольного внимания.

То же в полной мере относится и к технике речи. Это такие элементы, как владение голосом, хорошая дикция, правильное произношение, владение орфоэпическими и акцентологическими нормами речи, умение пользоваться всеми интонационными богатствами речевой мелодики для выразительности высказывания.

Рассмотрим вкратце эти элементы лишь с точки зрения возможностей преодоления наиболее распространенных недостатков, мешающих установлению контакта между лектором и аудиторией.

У некоторых лекторов плохая дикция. Это не органический недостаток, он исправим с помощью соответствующих упражнений по технике речи. «Что же касается упражнений для развития голоса, дыхания, телодвижений и наконец языка, — писал Цицерон, — то для них нужны не столько правила науки, сколько труд»[39].

Надо сказать, что и органические дефекты — картавость, шепелявость и т.п. — исправляются специалистами-логопедами. Но это вопрос личного желания человека — хочет и может ли он проходить длительный курс логопедического лечения. Если лектор соблюдает все остальные требования культуры публичной речи, то с небольшим дефектом дикции слушатели легко смиряются и скоро перестают его замечать.

Некоторые лексические дефекты связаны с индивидуальным речевым типом и потому очень трудно исправимы. Вспомните, что каждому из нас свойствен определенный внутренний ритм, который выражается в походке, жестах, движениях и индивидуальном речевом темпе. Этот внутренний темпо-ритм изменить невозможно, но его надо знать и учитывать в работе. Так, если темп речи убыстрен, т.е. человек говорит так называемой скороговоркой, то в этом беглом потоке речи звуки могут искажаться, проглатываться, что совершенно недопустимо в публичной речи. Поэтому надо особо тщательно следить за четкостью произнесения звуков. Есть недостатки, связанные с дурными привычками — растягивание гласных или, наоборот, произнесение их со стиснутым ртом, манера говорить, не разжимая губ. Такие привычки человек, выступающий с публичными лекциями, обязан изживать, тренируя свой артикуляционный аппарат до их полного преодоления.

А.Ф. Кони утверждал, что «не видимый ни для кого предварительный труд—основа уверенности лектора» и «размер волнения обратно пропорционален затраченному на подготовку труду»[40]. Этот труд включает в себя работу не только над лекцией, но и над собой, воспитание соответствующих личностных качеств, выработку определенных навыков и умений.

Для понимания истоков психолингвистических затруднений, которые преодолевает лектор, подыскивая нужное слово и строя фразу, познакомимся очень кратко с механизмами речи и памяти.

Механизмы речи

Одно и то же слово выступает в трех видах: как видимое, слышимое и произносимое. Психологи, изучающие механизмы речи, доказали, что первоначально слово усваивается нами через слуховой канал и закрепляется в речедвигательных центрах (мы одновременно слышим и артикулируем — проговариваем хотя бы во внутренней речи), — это единая нерасторжимая естественная система. Если человек не слышит, он будет немым. Зрительный, буквенный код, хотя и играет громадную роль в накоплении словарного запаса, все же вторичен. Все три анализатора речи — слуховой, речедвигательный и зрительный — тесно взаимосвязаны.

Чтобы в процессе популяризации не нарушить научную точность тех или иных положений, будем придерживаться по возможности ближе к тексту теории механизмов речи известного ученого доктора психологических наук Н.И. Жинкина[41].

Рассматривая всю систему механизма речи, следует прежде всего выяснить, как и где формируется словарный запас и как производится отбор нужных слов для передачи сообщения.

Мы минуем подробное описание важнейших этапов построения слов из отбираемых речедвигательным анализатором звуков речи, удержания этих слов в слуховом анализаторе головного мозга и перейдем сразу к последующим процессам — построению фраз и текста в целом.

Накоплением словаря управляет речедвигательный анализатор головного мозга, который, как бы просеивая звуковые и зрительные облики слов через проговаривание (прочтение), подает их в свой «запасник» — долговременную память, где они держатся в весьма приблизительной форме. Под влиянием речевого стимула слова восстанавливают свою полную форму, требуемую для высказывания, и транспортируются в слуховую и зрительную память. При этом мозг мгновенно подбирает их в соответствующие словосочетания по синтаксическим и семантическим правилам, а также по логическим критериям истинности или ложности.

Бесконечный ряд возможных слов и словосочетаний для выражения мысли ограничивается, во-первых, кругом знаний говорящего и слушающего (уровнем компетенции) и, во-вторых, общей задачей сообщения.

Собственно, логические правила вступают в действие лишь после того, как состоялся отбор предмета сообщения.

«Говорящий обращается к людям с расчетом сообщить нечто такое, что способно перестроить их поведение. Для осуществления этого необходим учет постоянно меняющихся текущих жизненных ситуаций. Говорящий совершает речевой поступок, который вызывает разнообразные поступки со стороны лиц, принимающих его речь. При этом говорящий исходит из предположения, что передаваемое им сообщение неизвестно слушающим, что оно является ответом на возникшие у них вопросы и способно удовлетворить их определенные потребности. Возникший у слушателя вопрос может содержать полную неопределенность, поэтому ответ на него отбирается из бесконечного числа возможных сообщений…

Каков бы ни был ответ, даже отрицательный, он является законченным сообщением, содержащим полные слова с определенным звуковым составом, определенной их семантикой и объединенным в определенную грамматическую форму и интонацию. Это и есть данное конкретное законченное сообщение».

Как видим, процесс превращения мысли в сообщение очень сложен. Словарный запас долговременной памяти постоянно пополняется и «инвентаризируется» в процессе чтения, слушания.

«Транспортировка» из имеющегося в долговременной памяти словаря необходимых в данный момент слов и «перекодирование» их по всем указанным правилам происходит в другой зоне — кратковременной, или оперативной памяти. Закономерности действия этого участка мозга психологами изучены меньше и еще меньше описаны в методике обучения связной речи.

Н.И. Жинкин первым изучил причины затруднений при составлении собственных текстов речи, обусловленные механизмом оперативной (кратковременной) памяти. Начиная строить высказывание, мы в общих чертах предвидим, предугадываем, «упреждаем» всю его конструкцию и интонационное оформление. Эта функция упреждения структуры высказывания принадлежит оперативной памяти. Чем больше развита эта память, ее гибкость, маневренность, тем более точно и быстро она подает говорящему нужную модель.

Кратковременная память выполняет и еще одну важную функцию: она хранит, удерживает начало высказывания, пока говорящий подбирает следующие части конструкции. Именно этим двусторонним свойством оперативной памяти обеспечивается связность, непрерывность, плавность речи, или, по Жинкину, «синтез в одновременности».

Подчеркивая, что первоосновой, источником наполнения необходимыми речевыми моделями всех зон речевой памяти является речедвигательный анализатор головного мозга, Н.И. Жинкин приходит к очевидному выводу: «Формирование механизма составления текста не заканчивается в средней школе, а так или иначе продолжается почти всю жизнь человека. Наиболее трудным является упреждение тех слов, которые предстоят включению в текст, так как только при учете этих слов весь текст приобретает цельность и становится последовательным. В процессе упреждения слова уже записанные (или произнесенные.— С.И.), упреждаемые и в данный момент вписываемые (или произносимые.— С.И.) индуцируют друг друга».

Какой же вывод из всего сказанного следует для выступающих с публичной речью и стремящихся к ее совершенствованию?

Для того чтобы свободно владеть устным монологом, следует постоянно «тренировать все части механизма речи». Наименьшее число «отказов», естественно, дает тот механизм, который содержится в идеальном порядке, как следует отлажен и части которого точно пригнаны. Применительно к «речевым механизмам» можно сказать, что здесь первенствующую роль следует отвести многократным тренировкам в произнесении, запоминании «речевых блоков» и даже необходимых интонационных переходов, пауз, усиления и ослабления ударений…



Скачать документ

Похожие документы:

  1. ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА НАУЧНОЙ РЕЧИ Спецкурс для негуманитарных специальностей вузов Учебно-методический комплекс Балашов – 2008

    Учебно-методический комплекс
    ... речи в публичном выступлении? Почему в устной научной речи важно соблюдение норм речевого этикета? Чтотакое ... глав и заключения. В первой главе рассматриваются… Во второй главе анализируются… В третьей главе ... изделий в Иванове для последующей реализации ...
  2. ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА НАУЧНОЙ РЕЧИ Спецкурс для негуманитарных специальностей вузов Учебно-методический комплекс Балашов – 2008

    Учебно-методический комплекс
    ... речи в публичном выступлении? Почему в устной научной речи важно соблюдение норм речевого этикета? Чтотакое ... глав и заключения. В первой главе рассматриваются… Во второй главе анализируются… В третьей главе ... изделий в Иванове для последующей реализации ...
  3. «риторика и культура речи наука образование практика»

    Документ
    ... речи [1, с. 34]. В.А. Лазарева считает, чтотакие ... 95–98. Иванова, И. П. Морфемный статус нулевой морфемы / И. П. Иванова // Philologia. Исследования ... сомневается, чтоглавой Семьи ... анализ публичнойречи; – проводить стилистический анализ публичнойречи; ...
  4. «риторика и культура речи наука образование практика»

    Документ
    ... речи [1, с. 34]. В.А. Лазарева считает, чтотакие ... 95–98. Иванова, И. П. Морфемный статус нулевой морфемы / И. П. Иванова // Philologia. Исследования ... сомневается, чтоглавой Семьи ... анализ публичнойречи; – проводить стилистический анализ публичнойречи; ...
  5. Русский язык и культура речи (7)

    Государственный образовательный стандарт
    ... используемые в воздействующей публичнойречи. 1. Метафора представляет ... Звуки и интонации русской речи. М , 1977 и посл изд. 2. Водина Н.С., Иванова А. Ю. Клюев ... Так, в главе II говорилось о том, что аннотации и рефераты относятся к научному стилю речи ...

Другие похожие документы..