Главная > Документ


Те примеры, которые мы рассмотрели, дают нам некоторую возможность для уточнения намеченных типов оратора. Однако большинство лекторов, особенно молодых, не чувствуют себя в праве проводить параллели между собой и выдающимися ораторами. Поэтому хочу позволить себе, не претендуя на бесспорность, предложить вниманию читателей ту классификацию речевого типа, которая сложилась у меня в процессе многолетних наблюдений над устными и письменными высказываниями школьников, студентов и абитуриентов.

Думается, что это обращение к поре ученичества, через которую прошел каждый человек, позволит нам полнее «познать самого себя», свой индивидуальный речевой тип, так как в эту пору личностные особенности проявляются в наиболее чистом, не деформированном виде и вследствие этого легче поддаются анализу.

Сопоставление предложенной мною гипотетической типологии индивидуальных речевых особенностей с рассмотренными выше типами «ораторских стилей», полагаю, поможет лекторам более точно определить свои возможности и индивидуальные речевые особенности. Ведь лектор сталкивается с определенными трудностями не только в аудитории. Не меньше трудностей испытывает он и в процессе подготовки текста, даже хорошо зная материал, подлежащий изложению. Отбор языковых средств, сама композиция лекции, да и многие другие се компоненты, о которых пойдет речь ниже, тесно связаны именно с его личными, индивидуальными качествами. Как ни странно, себя-то самих нам труднее всего охарактеризовать. Недаром философское положение «познай самого себя» так и остается для человечества одной из труднейших задач.

Итак, начнем это познавание с наиболее доступных наблюдений и обобщений.

Заранее оговорюсь, что все определения, которые я в рабочем порядке буду использовать, носят условный характер, и в строго научном плане вряд ли ими можно пользоваться. Кроме того, очень редко бывает «чистый тип»: в жизни мы всегда встречаемся с явлениями смешанными, переходными. Условно позволю себе назвать такие типы: рационально-логический тип, эмоционально-интуитивный, философский и лирический, или художественно-образный. Можно предположить, что каждый такой тип оратора тесно связан с вышеназванным гиппократовским характерологическим типом (сангвиник, холерик, флегматик, меланхолик). Он более или менее ясно проявляется и в походке, и в жестах, и в мимике, и в особенностях организации жизни и работы, и в выборе тем для выступления, и в манере говорить, и в отборе слов и выражений, и даже синтаксических конструкций для оформления мыслей — словом, во всем, из чего складывается индивидуальный облик человека.

Начну с примера. Всем известно, как сложны правила русской орфографии и пунктуации и каким камнем преткновения они являются для многих изучающих русский язык. Из этого иные школьники сделали практический вывод — писать короткими фразами, где поменьше знаков препинания, отбирать для выражения мысли слова, в написании которых уверен.

И вот приходит ко мне однажды такой «хитрый» десятиклассник, который наловчился писать на «твердую тройку» и уверен, что этот способ не подведет. Ему надо только помочь «материалом», то есть дать какие-то образцы сочинений или разработки тем, которые он «переработает» и «изложит в наилучшем виде» на вступительных экзаменах в технический вуз — в филологи он не собирается. Я долго и безуспешно пыталась разъяснить неприглядность его деляческой «философии». Он с горячностью отстаивал свою правоту, утверждая, что я отстала от жизни… В процессе этой длинной беседы, когда мы горячо убеждали друг друга в своей правоте, а у нас она была диаметрально противоположной во всем, я вдруг почувствовала, что речь оппонента мне чем-то доставляет удовольствие. Я перестала слушать его пустые доводы, переключив внимание на форму изложения,— и вдруг поняла: он говорит периодами!

Этой сложной синтаксической формой владели лучшие ораторы, поэты и немногие прозаики. Фразы в таких речах музыкально закончены, со строго чередующимися повышениями и понижениями интонации на двух частях предложения. Вот классический образец периода из речи В.И. Ленина на III съезде комсомола: «Когда люди видели, как их отцы и матери жили под гнетом помещиков и капиталистов, когда они сами участвовали в тех муках, которые обрушивались на тех, кто начинал борьбу против эксплуататоров, когда они видели, каких жертв стоило продолжить эту борьбу, чтобы отстоять завоеванное, каким бешеным врагом являются помещики и капиталисты, — тогда эти люди воспитываются в этой обстановке коммунистами»[30]. Внутренний ритм такой речи эстетически воздействует на слушателей.

Но вернемся к нашему школьнику. Это было чудо — косноязычный троечник, не умеющий грамотно выразить в своих сочинениях мысли, говорил по правилам взволнованной, эмоционально приподнятой синтаксической фигуры!

И я решила провести эксперимент, сыграв на его запальчивости. Я помогу ему «материальчиком» с одним условием — он должен написать о роли литературы в развитии современного человека (я-то уже знала его нигилистическое отношение к литературе), не задумываясь над пунктуацией и орфографией, т.е. как бы записать свой внутренний монолог. Не подозревая подвоха, он написал воинственное послание, уничтожающее всю художественную литературу на корню и возводящее в ранг достойного чтива только фантастику и детективы. На, мол, тебе!

Но его сложный внутренний ритм, выливающийся в удивительную музыку периода и сложнейших конструкций с сочинением и подчинением, вырвался из прокрустова ложа выработанного годами «безошибочного письма» — он «запел своим голосом». Сам он с удивлением узнал, что говорит «периодами» — ведь это просто его внутренний ритм.

По нашей классификации, описанный юноша принадлежит к группе, получившей условное рабочее определение эмоционально-интуитивной. Хотя он не поэт и не художник, а теперь уже инженер, но с ярко выраженной творческой направленностью во всем, что делает. Говорит он всегда страстно, увлеченно, пересыпая речь остротами и каламбурами, но не всегда может уследить за ее жесткой логической последовательностью и «свести концы с концами». И если не запасется карточкой со строгим коротким планом, учитывающим жесткие временные рамки, то может «занестись», потерять мысль и в результате свести на нет эффект своей блистательной речи — останется  впечатление эмоциональной болтовни. План для своих сочинений, как литературно-критических, так и научных, он не пишет заранее — такой план его сковывает. Но зато он вынужден всякую серьезную письменную работу писать два раза: 1-й вариант — свободно текущее высказывание на определенную тему и в строгом соответствии с выдвинутым рабочим тезисом; 2-й вариант, который он пишет только после критическо­го анализа структуры и логики своей письменной работы, проходит два этапа. Сначала он «работает с клеем и ножницами», т.е. перекраивает статью в соответствии с выкристаллизовавшимся в результате критического анализа планом, а затем уже переписывает заново, следя за стройностью логического построения и единством стиля. И так как единство стиля уже почти обеспечено тем, что он «поет своим голосом» и пишет «на одном дыхании», то главной его заботой является «рассуждение о расположении»[31].

Заметим, что наш «эмоциональный тип» — ярко выраженный холерик, и в данном случае мы видим совершенно очевидное совпадение холерического темперамента с эмоциональным типом оратора, но это не всегда бывает так явно и определенно.

Вспомните, как описал М. Горький Мартова на трибуне. Экзальтация, обилие слов и отсутствие логической связности в его речи заставляют также признать в нем холерический темперамент и эмоционально-интуитивный тип речи.

Рассмотрим другую группу, которая получила название рационально-логической. К этой группе мы отнесли людей, эмоциональная сфера которых часто остается скрытой от постороннего взгляда, хотя их сдержанность вовсе не означает отсутствия эмоциональности. Они больше склонны к анализу явлений, к рассуждениям и строгой аргументированности своих и чужих поступков. Их подготовка к любому высказыванию отличается последовательным отбором и строгой систематизацией материала, обдумыванием и разработкой подробного плана. Этот выношенный план как бы «сидит у них внутри», и, как правило, ораторы такого типа во время выступления не пользуются им. Их чаще заботит другое: как бы свою речь сделать более яркой, эмоциональной и какие подобрать примеры, иллюстрирующие и аргументирующие основную мысль, чтобы заинтересовать аудиторию. Наблюдения показывают, что чаще всего «логиками» бывают люди сангвинического темперамента.

Как правило, учащиеся этого типа предпочитают сочинения на темы, связанные с анализом произведений, как, например: «Образ В.И. Ленина в советской литературе», «Руководящая роль Коммунистической партии в социалистическом переустройстве деревни», «Образы борцов за свободу в поэме Н.А. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо?» и т.п. Они старательно, хотя часто бессознательно, избегают так называемых свободных тем, в то время как ученики эмоционального типа стремятся писать именно на такие темы: «Все счастье земли— за трудом!», «Я радуюсь маршу, которым идем…» и т.п.

Замечу, что в жизни, в практической деятельности «логикам» гораздо легче даются рефераты и статьи научного плана, а «эмоциональные» быстро овладевают жанром публицистических и научно-популярных статей, равно как первые легко и свободно справляются со всякой деловой перепиской, отчетами и планами, а вторые зато не испытывают затруднений при написании личных и поздравительных писем, заметок в стенгазету, дружеских и шутливых посланий и т.п.

Логический тип оратора очень хорошо описан Горьким и Луначарским, представившими нам В.И. Ленина на трибуне. Подчеркнутые обоими авторами особенности его речи — ясность, простота, логическая стройность — соответствуют рационально-логическому речевому типу.

Эти же черты выделяет в адвокате Урусове А.Ф. Кони: выработанная стройность изложения, скрупулезный анализ фактов и причинно-следственных отношений, некоторая схематичность изложения, красивое логическое построение выводов и заключений при почти полном отсутствии ярких, образных картин, всего эффектного, действующего на эмоции слушателей.

Те, кого мы относим к «философской» группе, труднее поддаются описанию, так как бывают более или менее эмоциональны, более или менее склонны к анализу; иногда бывают очень организованны в своей работе, а иногда без всякой видимой организации раскапывают какой-нибудь один вопрос, добираются до корня, и вдруг как лучом света, озаряют все найденной идеей. Людям такого склада часто свойствен устойчивый, постоянный интерес, они могут долго и глубоко изучать одну тему, один вопрос, роясь в архивной пыли и подходя к оценке каждого найденного документа с собственной меркой его значимости. Чаще всего «философы» отказываются от заметок в стенгазету, от публичных выступлений перед большой аудиторией, не любят научно-популярного жанра и с большим трудом заставляют себя писать так называемые деловые бумаги. Но зато они могут прекрасно подготовить научную статью, с удовольствием выступят с докладом в научном кружке или обществе, а их письма к друзьям и коллегам отличаются глубоким содержанием, многоречивыми рассуждениями. Абитуриенты  такого типа часто выбирают сочинения, требующие рассуждения, глубокого осмысления явлений: «Проблема истинного и ложного гуманизма в пьесе Горького «На дне», «Общественная борьба 60-х годов XIX века и ее отражение в романе И.С. Тургенева «Отцы и дети», «Тема деградации личности в творчестве А.П. Чехова» и т.п.

Вероятно, именно к этому речевому типу ораторов можно отнести К.А. Тимирязева, Л.В. Щербу, Б.В. Гнеденко. Всех их объединяет, несмотря на частные индивидуальные различия, одна общая черта — стремление к исследованию, глубокому осмыслению явлений прямо на глазах у слушателей, желание и умение вовлечь в этот процесс аудиторию. И все же следует подчеркнуть, что в речи индивидуальность «философов» наименее резко выражена, так как в людях этого типа с разной мерой преобладания проявляются и способность к анализу, и внутренняя эмоциональность, и даже лиризм.

Последняя группа, по нашей классификации, лирический, или художественно-образный тип. Чаще всего этот тип имеет в своей основе характер меланхолический, утонченный. Натуры художественные мыслят более образами, чем логическими категориями, хотя это вовсе не означает, что логика в их рассуждениях отсутствует.

Образное восприятие действительности и образность в выражении мыслей свойственны не только профессиональным художникам и поэтам. Многие люди, не подозревающие в себе поэтического дарования, воспринимают действительность и мыслят образами, речь их бывает необычайно ярка, хотя они зачастую не изучали метафор и эпитетов, никогда не слыхивали о тропах и понятия не имеют о законах риторики.

Школьники лирического типа любят природу и поэзию, пытаются иногда сами писать стихи, а темы для сочинений выбирают такие: «Мой Пушкин», «Особенности лирики М.Ю. Лермонтова», «Поэтические особенности прозы И.С. Тургенева», «Русская природа в творчестве С.А. Есенина» и т.п.

Думается, к «лирикам» можно отнести и блестящего русского адвоката Ф.Н. Плевако, и замечательного русского историка и общественного деятеля Т.Н. Грановского. В их ораторской деятельности мы также можем выявить, что общими у них являются лишь главные, ведущие характеристики: речь — вдохновенное творчество, возбуждаемое самой речевой ситуацией, глубокая внутренняя эмоциональность, своеобразный лиризм, внутреннее волнение, острая, впечатлительность, проникновенность, заставляющая публику плакать от умиления и полноты чувств. В частных же проявлениях ораторы этого рода могут довольно сильно отличаться друг от друга. Так, Грановский — миротворец, а Плевако — борец, у Грановского слабый, дрожащий голос, а голос Плевако прекрасно разработан и очень красив.

Перечисленные группировочные признаки, позволяющие отнести оратора к какому-то из названных речевых типов, будучи лишь намеченными, все же помогают каждому лектору не только развивать свои ораторские способности, но и работать над недостатками, свойственными данному типу вообще, преодолевая излишнюю сухость изложения или, наоборот, чрезмерную эмоциональность. Эта работа над собой очень важна как в процессе подготовки текста лекции, так и непосредственно в аудитории.

Рассмотрим теперь аудиторию и некоторые важнейшие свойства, которые необходимо знать лектору, чтобы застраховать себя от растерянности перед слушателями, или от так называемого «аудиторного шока».

Аудитория и ее взаимосвязь с оратором

Когда лектор только еще принимается за подготовку текста выступления, он в первую очередь моделирует аудиторию, перед которой предстоит выступать: возраст, пол, образование и примерный уровень компетентности слушателей в той проблеме, которую предстоит осветить, мотивы, приведшие их на лекцию, возможно, особенности жизни, работы и др. Этот незримый образ аудитории лектор держит в своей памяти, когда формулирует тему, отбирает материал и языковые средства для выражения мыслей, обдумывает композицию лекции, ее начало и конец, стараясь предвидеть реакцию слушателей на различные компоненты выступления.

Наиболее точно и ярко сформулировал эту задачу В.И. Ленин, который требовал от пропагандистов «жить в гуще. Знать настроения. Знать все. Понимать массу. Уметь подойти. Завоевать ее абсолютное доверие»[32]. Ярким примером такого серьезного отношения к аудитории был он сам. В.И. Ленин всегда заботился о том, чтобы сказанное им слово превратилось в стимул к действию. Собираясь выступать на собрании рабочих завода «Электросила» (бывший «Динамо»), посвященном празднованию четвертой годовщины Октябрьской революции, 7 ноября 1921 года, В.И. Ленин приехал на завод за полтора часа до выступления, и все это время употребил на то, чтобы узнать, что произошло здесь в последнее время, как работается и живется рабочим, в чем они больше всего нуждаются, что мешает работать и жить лучше и т.д. Словом, к началу выступления он хорошо знал свою аудиторию со всеми ее радостями и трудностями. И с первых же его слов возникла та самая атмосфера «единого дыхания», которая сопровождала все публичные речи Владимира Ильича. Как же в решении поставленной задачи учитывать сложные закономерности прямой и обратной связи лектора и аудитории?

Рассмотрим сначала, что такое настроение аудитории и как лектор может использовать свои возможности для воздействия на него для завоевания доверия слушателей. Аудитория лектора общества «Знание», как правило, очень разнообразна. Он может ехать по путевке на завод или фабрику, в колхоз или школу, выступать перед избирателями микрорайона и т.д. И каждый раз он будет менять что-то в своем тексте, ибо «…нельзя говорить одинаково на заводском митинге и в казачьей деревне, на студенческом собрании и в крестьянской избе, с трибуны III Думы и со страниц зарубежного органа»[33].

Настроение аудитории будет определяться, во-первых, мотивами, которые привели людей, разных по уровню знаний, культуре и возрасту, на лекцию. Мотивы эти, как отмечает доктор психологических наук И.А. Зимняя, подразделяются на интеллектуальные, моральные, эстетические и даже дисциплинарного характера (обязали пойти)[34].

В зале всегда есть люди, пришедшие для того, чтобы познакомиться со смежной проблемой, расширить свои знания в области, которая представляет для них предмет специального интереса (интеллектуальные мотивы, познавательный интерес); есть группа слушателей, которые пришли не из интереса к самой теме, а для того, чтобы использовать сам факт присутствия на лекции в каких-то престижных целях, например, блеснуть своей информированностью в кругу знакомых и т.д. (моральные мотивы); наконец, несколько человек пришли именно «на лектора», как на выступление актера, от которого ждут эстетического наслаждения, — они слышали, что лектор обладает великолепным голосом и очень увлекательно говорит…

Имеется среди слушателей и немалый процент «безразличных», т.е. пришедших, чтобы «не ругали». Они представляют наибольшую трудность для лектора, так как их откровенно незаинтересованный вид, занятость своими делами (они могут демонстративно читать газету или разгадывать кроссворд) не только создают психологическую трудность для лектора, но заражают своим настроем окружающих.

Одна из психологических особенностей аудитории заключается именно в чувстве общности. Правда, и в этом коллективном чувстве наблюдаются расслоения, деление на группы. Так, даже в зрительном зале во время демонстрации кинофильма или просмотра спектакля вместе с общим настроением — «принял или не принял зритель» — явно ощущается и групповой настрой: какая-то часть зрителей понимает и принимает все, что заложено в произведение автором, режиссером, актерами, и смеется и плачет в тех местах, где они ожидали такой реакции; какая-то часть будет удивляться реакции соседей; будут и такие, которые ничего не поймут, не воспримут и либо уснут во время сеанса, либо встанут и уйдут… И заметьте: все найдут подобных себе, единомышленников, сочувствующих.

Так же и на лекции, однако с существенной разницей: «полюс притяжения», который централизует зрителей театра, и в особенности кино, не обладает теми «дирижерскими» возможностями, которыми обладает лектор. Он может и должен активно воздействовать на настроение аудитории в целом и каждой из групп, в частности, преодолеть безразличие одних, непонимание других, полностью оправдать надежды тех слушателей, которые пришли получить новые знания и удовольствие от хорошо прочитанной лекции, сделав их своей главной опорой в борьбе за сердца всех собравшихся. Лектор вполне может добиться такой степени «зараженности» атмосферой повышенного интереса к лекции, когда возникает «магнетизм», который так ярко описал А.И. Герцен, характеризуя Грановского-оратора.

Очень важны размер аудитории и местоположение самого лектора по отношению к ней. Чем больше зал, чем больше людей он вмещает, тем труднее управлять этим «оркестром», тем больше мастерства должен проявить лектор, чтобы овладеть слушателями. Отсюда вывод: на первых порах молодому лектору следует стремиться к более «тесной» аудитории, к более близкому контакту со слушателями. Связь между оратором и аудиторией не односторонняя — это взаимосвязь, при которой наиболее активной стороной является оратор, но «пассивная» аудитория в свою очередь очень сильно влияет на его поведение.

В процессе взаимодействия оратора с аудиторией очень велико значение начального момента встречи, зачин лекции, начало выступления. Недаром оно в теории и практике лекторского мастерства получило название «трудного момента». Ярко описал этот момент А. Крон в романе «Бессонница».

Советский ученый, профессор Юдин начинает лекцию. Взойдя на трибуну, он моментально производит «рекогносцировку» — группирует слушателей для самоконтроля, т.е. устанавливает «приборы для обратной связи» и по ним вое время корректирует свою речь, ее действенность и точность попадания в цель. «Я оглядел зал. По опыту лектора я знал, что надо отыскать в первых рядах несколько внимательных и симпатичных лиц и время от времени посматривать на них. Я сразу нашел глазами своих восточноевропейских коллег, милый Блажевич смотрел на меня дружески и поощрительно, но я тут же понял, что на этот раз мне следует поискать более точный контрольный прибор. Передо мной была типичная парижская аудитория, отзывчивая и капризная, с незапамятных времен избалованная красноречием всех оттенков, эта аудитория не простит мне ни скуки, ни неловкости, ее надо сразу брать за рога. Поэтому надо смотреть не на Блажевича, а на коллегу Дени, наблюдающего за мной с веселым любопытством, его ноздри слегка раздуты, полуоткрытый рот готов и засмеяться и деликатно зевнуть. Или на ту кислолицую лимонноволосую даму в золотых очках с квадратными стеклами и тянущимся из уха тонким проводочком слухового аппарата, по виду англичанку или скандинавку, она глуховата, и французский язык для нее не родной — достаточно, чтобы перестать слушать, если начало ее не заинтересует. Кроме того, надо не забывать и о задних рядах. Пусть там нет делегатов, а только гости, причем в большинстве незваные, но это молодежь, а молодежи принадлежит будущее».

В этот момент оратор окончательно выбирает тон разговора, который, по его мнению, определит первоначальный настрой аудитории:

«Я выдержал небольшую паузу. Она была нужна не только мне, но и слушателям. Они ведь еще и зрители, прежде чем начать слушать, они любят посмотреть на нового человека и даже обменяться с соседом критическими замечаниями насчет его внешности и костюма.

— Есть что-то знаменательное, — сказал я, — в том, что одна из первых международных встреч ученых, посвященных защите жизни, происходит в городе, начертавшем на своем щите — fluctuat mergitur — гордый девиз, который в наше время мог бы стать девизом всей нашей планеты…

Сведения о гербе Парижа — гонимый волнами кораблик с латинской надписью, обозначающей «колеблется, но не тонет», я почерпнул из путеводителя. Не бог весть какое начало, но оно понравилось. Аудитория мгновенно оценила, что человек, прибывший «оттуда», свободно говорит по-французски, улыбается, шутит и, кажется, не собирается никого поучать. Мне удалось походя польстить городскому патриотизму парижан, по белозубому оскалу коллеги Дени я понял, что началом он доволен. Лимоннокислая дама поправила в ухе слуховой прибор и подалась грудью вперед. В задних рядах шло сочувственное шевеление».[35]

Не исключены, однако, случаи, когда план выступления оказался не совсем удачным. Молодой лектор хорошо подготовил и почти выучил текст, все продумал: как начнет, какими приемами будет удерживать и развивать внимание слушателей, как построит аргументы, какие цитаты, где прочтет, чем закончит лекцию и даже как ответит на самые каверзные вопросы, которые ему могут быть заданы слушателями…

Но в аудитории все оказалось не так, как он предполагал. Начало не увлекло, шутка никого не развеселила, а на лицах вместо заинтересованности или хотя бы скептицизма, против которого заготовлены хорошие «фразочки», откровенная скука и равнодушие! Что делать? Выполнять заготовленный план или начинать импровизировать? Конечно, надо перестроиться. Может быть, начать с того «вкусненького», что было припасено где-то к серединке, а может, сразу же рассказать что-то такое, что «зацепит» именно эту аудиторию, которая повела себя неожиданно? В этих действиях лектора и заключается элемент импровизации. В то же время план, обдуманный и отработанный заранее, нисколько не помешает, а, наоборот, поможет повернуть, как только настанет для этого момент, в нужную сторону… Твердо придерживаться намеченной линии уже не удастся, так как изменение начала повлечет за собой целый ряд изменений всей конструкции. Но лектор знает, где и что можно снять, переставить, изменить, и сохраняет главную стратегическую линию выступления, о чем речь пойдет дальше.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА НАУЧНОЙ РЕЧИ Спецкурс для негуманитарных специальностей вузов Учебно-методический комплекс Балашов – 2008

    Учебно-методический комплекс
    ... речи в публичном выступлении? Почему в устной научной речи важно соблюдение норм речевого этикета? Чтотакое ... глав и заключения. В первой главе рассматриваются… Во второй главе анализируются… В третьей главе ... изделий в Иванове для последующей реализации ...
  2. ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА НАУЧНОЙ РЕЧИ Спецкурс для негуманитарных специальностей вузов Учебно-методический комплекс Балашов – 2008

    Учебно-методический комплекс
    ... речи в публичном выступлении? Почему в устной научной речи важно соблюдение норм речевого этикета? Чтотакое ... глав и заключения. В первой главе рассматриваются… Во второй главе анализируются… В третьей главе ... изделий в Иванове для последующей реализации ...
  3. «риторика и культура речи наука образование практика»

    Документ
    ... речи [1, с. 34]. В.А. Лазарева считает, чтотакие ... 95–98. Иванова, И. П. Морфемный статус нулевой морфемы / И. П. Иванова // Philologia. Исследования ... сомневается, чтоглавой Семьи ... анализ публичнойречи; – проводить стилистический анализ публичнойречи; ...
  4. «риторика и культура речи наука образование практика»

    Документ
    ... речи [1, с. 34]. В.А. Лазарева считает, чтотакие ... 95–98. Иванова, И. П. Морфемный статус нулевой морфемы / И. П. Иванова // Philologia. Исследования ... сомневается, чтоглавой Семьи ... анализ публичнойречи; – проводить стилистический анализ публичнойречи; ...
  5. Русский язык и культура речи (7)

    Государственный образовательный стандарт
    ... используемые в воздействующей публичнойречи. 1. Метафора представляет ... Звуки и интонации русской речи. М , 1977 и посл изд. 2. Водина Н.С., Иванова А. Ю. Клюев ... Так, в главе II говорилось о том, что аннотации и рефераты относятся к научному стилю речи ...

Другие похожие документы..