Главная > Документ


Оуэн повернулся:

– Мэллори.

– Подожди. – Она принялась нажимать на кнопочки. – Хочу…

– Мэллори, – сурово и тихо проговорил Оуэн.

– Да подожди ты!

Оуэн выхватил телефон. Мэллори пораженно взглянула на свои руки, затем на брата.

– Ты чего? Я просто хотела, чтоб Аннабель поздоровалась с Кортни.

– Нет. – Он положил телефон между нами.

– Оуэн!

– Пристегни ремень. – Мы выехали на дорогу. – И угомонись.

Ненадолго наступила тишина, но вскоре Мэллори с шумом выполнила указания брата. Я обернулась и увидела, что она сидит, скрестив руки на груди и надув губы. Но, встретившись со мной взглядом, Мэллори просияла:

– Это свитер от «Леноулер»?

– Что‑что?

Мэллори погладила желтую шерстяную кофту, которую я накинула утром.

– Твой свитер. Он великолепен! От «Леноулер»?

– Честно говоря, не…

Мэллори отвернула воротник и взглянула на ярлык.

– Точно! Так я и знала! Всю жизнь мечтала о свитере от «Леноулер»! Всю…

– Мэллори, ты повернута на ярлыках.

Она опустила руку.

– Оуэн, «ПиП».

Армстронг взглянул на сестру в зеркало. Затем громко вздохнул:

– Я хотел сказать, Мэллори, что меня беспокоит твоя любовь к ярлыкам и материальным благам.

– Благодарю. И ценю твою заботу. Но ты же знаешь, что я живу модой.

Я взглянула на Оуэна:

– Что такое «ПиП»?

– Перефразируй и повтори, – ответила Мэллори. – Согласно «Управлению гневом», если Оуэн говорит что‑то обидное, нужно ему об этом сказать, и тогда он выразит свою мысль по‑другому.

Армстронг хмуро взглянул на нее в зеркало.

– Спасибо, Мэллори, – сказал он.

– Всегда пожалуйста. – Она широко мне улыбнулась и снова плюхнулась на сиденье.

Некоторое время мы молчали, и я наконец перевела дух и попыталась привести в порядок свои мысли. Сколько ж всего выясняется об Оуэне Армстронге! Неудивительно, что он ходит на курсы «Управления гневом», но поразительно, какую музыку он любит и что у него такая сестра. А уж оттого, что я сижу в его машине, вообще голова пошла кругом. Хотя чего я ожидала? Конечно, у Оуэна есть и семья, и своя жизнь. Просто я никогда не задумывалась, какая именно. Как ребенок, который неожиданно встретил в магазине своего учителя или библиотекаря и испугался, поскольку никогда не думал, что они существуют вне школы.

– Огромное спасибо, что предложил меня подвезти! Не представляю, как иначе добралась бы до дома.

– Не за что! – ответил Оуэн. – Тут, правда, нужно пару…

Тут его перебила Мэллори – она громко ахнула:

– Боже мой!!! Я увижу твой дом?!

– Нет, – отрезал Оуэн.

– Но мы же везем ее домой!

– Вначале мы закинем тебя.

– Ну почему?

– Потому, – ответил Оуэн. Мы проехали перекресток и свернули с главной дороги. – Мне нужно заехать на радио, поэтому мама велела подвезти тебя к магазину.

Мэллори расстроенно вздохнула:

– Но, Оуэн…

– Никаких «но»! Все уже решено.

Мэллори с шумом откинулась на спинку:

– Это несправедливо.

– Как и жизнь вообще. Привыкай.

– «ПиП».

– Нет. – Оуэн прибавил звук на магнитоле, и снова послышались песнопения.

Через пару минут я даже стала к ним привыкать. Затем неожиданно почувствовала, что у моего уха кто‑то дышит.

– Когда ты снималась в том ролике, тебе разрешили оставить себе одежду?

– Мэллори! – вмешался Оуэн.

– Что?

– Угомонись уже и послушай музыку.

– Это не музыка, а сверчки и крики, – сказала Мэллори. Затем обратилась ко мне: – Оуэн – просто фашист какой‑то! Считает, что все должны слушать только странные песни из его передачи на радио.

– Ты ведешь передачу? – спросила я Оуэна.

– Да, но только для нашего городка.

– Он живет этой передачей! – выразительно сообщила Мэллори. – Всю неделю к ней готовится, переживает, хотя она идет в такое время, когда все нормальные люди еще спят.

– Я ставлю музыку не для нормальных людей, а для…

– Просвещенных, мы в курсе. – Мэллори состроила недовольную гримасу. – Вот лично я слушаю «104Зет». У них там полно хит‑парадов, и под их песни здорово танцевать. Еще обожаю Битси Бондс. Она – моя любимая певица. Прошлым летом ходили с друзьями на ее концерт. Было так весело! Знаешь песню «Пирамида»?

– Э… Нет.

Мэллори выпрямилась и откинула назад волосы:

Все выше и выше камней твоих кладка,

И солнце палит и смеется украдкой,

Пусть смотрит, а ты подари поцелуй

Своей пирамиде и с ней потанцуй.

Оуэн поморщился:

– Битси Бондс – не певица, Мэллори! Она – пустышка! Просто раскрученная девчонка. У нее нет ни души, ни убеждений.

– И?

– И она больше знаменита своим пупком, чем музыкой.

– Ну, пупок у нее и впрямь великолепен!

Оуэн озабоченно покачал головой и свернул на небольшую парковку. Слева располагались магазины, и мы подъехали к одному из них. В витрине стоял манекен в пончо и тонких серых брюках. На двери было написано: «Ткани вашей мечты».

– Мы приехали, – сказал Оуэн.

Мэллори явно была недовольна.

– Супер, – саркастически сказала она. – Еще один день в магазине.

– Им владеют твои родители?

– Да, – проворчала Мэллори, а Оуэн протянул ей телефон. – Это несправедливо! Я помешана на одежде, и у моей мамы свой магазин, но я такие вещи никогда в жизни не надену! Даже если умру.

– Если ты умрешь, вряд ли тебя будет беспокоить одежда.

– Серьезно, Аннабель, – мрачно сказала Мэллори. – У мамы там сплошняком одежда из натуральных тканей и волокон, тибетский батик, туфли для строгих вегетарианцев…

– Туфли для строгих вегетарианцев? – переспросила я.

– Они кошмарные! – прошептала Мэллори. – Просто ужас. С тупым мысом!!!

– Вылезай, пожалуйста, из машины.

– Вылезаю‑вылезаю. – Мэллори медленно взяла сумку, отстегнула ремень и открыла дверь. – Было очень приятно познакомиться!

– Мне тоже! – ответила я.

Мэллори подошла к магазину, распахнула дверь и, обернувшись, радостно мне помахала. Я помахала в ответ. Оуэн нажал на газ, и мы снова выехали на главную дорогу. Без Мэллори в машине стало как‑то теснее и тише.

– Еще раз, – сказал Оуэн, когда мы затормозили на светофоре, – прошу прощения.

– Да за что? Очаровательная девочка.

– Ты с ней не живешь. И не слушаешь ее музыку.

– «104Зет» – только самые лучшие хиты!

– Ты тоже слушаешь это радио?

– Было дело. Когда помладше была.

Оуэн покачал головой:

– Ладно бы у нее не было под рукой хороших дисков. Или культура б обходила ее стороной. Так ведь нет. Давал ей кучу всего – ничего не хочет слушать! Забивает голову дурацкой попсой с радиостанции, где песни ставят только иногда, в перерывах между рекламами.

– А у тебя в передаче все по‑другому?

– Да. – Мы выехали на главную дорогу, и Оуэн переключил скорости. – Передача идет по общественному радио, поэтому рекламы нет. Мне просто кажется, что ты несешь ответственность за то, что ставишь в своей передаче. Можно выбрать ерунду, а можно искусство.

Я взглянула на Оуэна. Я точно ошибалась на его счет. Не знаю, каким себе его не представляла, но уж точно не тем человеком, что сидит сейчас передо мной.

– Где ты живешь? – спросил Оуэн, перестраиваясь у светофора.

– В Арборс. Неподалеку от торгового центра, я…

– Я знаю это место. Радио от него всего в паре кварталов. Заедем туда, если не возражаешь.

– Нет, конечно.

Общественное радио располагалось в небольшом квадратном здании – бывшем банке. Рядом с ним стояла металлическая вышка, а над главным входом косо висел плакат. На нем было написано большими черными буквами: «РАС. Общественное радио – радио для нас!» В большом окне виднелся мужчина за пультом, в наушниках и с микрофоном. В углу горела табличка: «И ет эфир». Видимо, «д» перегорела.

Оуэн припарковался прямо у входа и заглушил двигатель. Затем поднял с пола несколько дисков и открыл дверь:

– Сейчас вернусь.

Я кивнула:

– Хорошо.

Оуэн ушел, а я стала перебирать коробочки от дисков и поняла, что ни одно название мне не знакомо: «Хэндиуэкс (избранное)», «Джеремая Ривс (ранние композиции)», «Трут Скуод (опус)». Вдруг послышался гудок, и рядом припарковалась «хонда сивик». Я б на нее и внимания не обратила, если б не водитель: на нем был ярко‑красный шлем.

Не такой, как у футболистов, а немного больше и толще. Водитель – парень примерно моего возраста в черных джинсах и свитере – помахал мне, и я помахала ему в ответ.

– Привет, – сказал водитель, опуская стекло. – Оуэн на радио?

– Да, – медленно проговорила я. У парня были большие голубые глаза, длинные ресницы и собранные в хвост длинные волосы. – Он сказал, что скоро придет.

Парень кивнул:

– Отлично.

Он откинулся на сиденье. Я очень старалась на него не глазеть, но не получалось.

– Кстати, меня зовут Ролли.

– А я Аннабель.

– Приятно познакомиться. – Ролли вытащил из держателя бумажный стаканчик с соломинкой, попил, и тут появился Оуэн. – Здорово! Я тут мимо проезжал и заметил твою машину. Ты разве сегодня не работаешь?

– Работаю. В шесть, – ответил Оуэн.

– Ясно. – Ролли пожал плечами и снова сел. – Может, я заскочу тогда.

– Давай. Да, кстати…

– Чего?

– Ты забыл снять шлем.

Ролли с ужасом ощупал голову. Его лицо по цвету почти сравнялось со шлемом, который он тут же снял.

– Ой. Спасибо.

На лбу у Ролли остались отпечатки, а волосы были примяты.

– Не за что. Скоро увидимся!

– Ладно.

Ролли положил шлем на пассажирское сиденье и разгладил волосы. Оуэн же снова уселся за руль. Когда мы разворачивались, я снова помахала все еще смущенному Ролли. Он кивнул и улыбнулся.

Мы выехали на главную дорогу.

– Он ему для работы нужен, – сказал Оуэн.

– В смысле шлем?

– Ну да. Он работает спарринг‑партнером в секции самообороны.

– Кем‑кем?

– На нем остальные во время учебы практикуют удары. Поэтому нужна защита.

– Понятно. И вы вместе работаете?

– Нет, я разношу пиццу. Сюда, да?

Мы подъехали к моему району. Я кивнула. Оуэн повернул.

– Он учится в школе Джексона?

– Нет, в «Фонтане».

«Фонтан» считался «альтернативным учебным заведением». Обычно его называли школой хиппи. Учеников там было мало, и особое внимание уделялось развитию личности. В качестве дополнительных предметов можно было выбрать батик или фризби. Кирстен в свое время встречалась с чудаковатыми парнями оттуда.

Мы остановились на светофоре.

– Сейчас налево или направо? – спросил Оуэн.

– Прямо. Недолго. Я скажу, когда повернуть.

Дальше мы ехали молча, и у меня возникло то же чувство, что и с Уитни с утра: надо хотя бы попытаться завязать разговор.

– И как ты попал на радио? – наконец спросила я.

– Меня всегда привлекала работа ведущего, – ответил Оуэн. – Когда я сюда переехал, то узнал о курсах на радио. Там обучали основам, а потом нужно было написать программу своей передачи. Если понравится, пригласят на пробы. Пройдешь пробы, дадут эфирное время. Так мы с Ролли прошлой зимой стали ведущими. А затем меня арестовали. Из‑за этого с передачей пришлось повременить.

Оуэн упомянул арест так спокойно, как будто говорил о каникулах в Большом каньоне или о чьей‑нибудь свадьбе.

– Тебя арестовывали?

– Да. – Оуэн снова затормозил на светофоре. – Я ввязался в драку в клубе. Поссорился с одним парнем на парковке.

– А… Да.

– Слышала об этом?

– Может быть, кое‑что.

– Тогда зачем спрашиваешь?

Я покраснела. Решаешься на откровенный вопрос, подготовься к такому же ответу.

– Не знаю. А ты веришь всем слухам?

– Нет. – Оуэн посмотрел на меня и свернул. – Не верю.

«Все ясно», – подумала я. То есть слухи доходили не только до меня. Хотя справедливо в общем‑то. Я ведь составила свое мнение об Оуэне, наслушавшись разных историй. Похоже, что и он тоже. Во всяком случае, одну историю про меня он слышал наверняка.

Мы молча проехали еще два светофора, наконец я набралась смелости и сказала:

– Если тебе интересно, то это неправда.

Оуэн переключился на более низкую передачу, постепенно заглушая мотор. Мы затормозили на перекрестке.

– Что неправда?

– Что ты про меня слышал.

– Я ничего про тебя не слышал.

– Ну да, конечно.

– Правда. Иначе б сказал.

– Да?

– Да, – ответил Оуэн. Наверно, у меня на лице было написано сомнение, потому что он добавил: – Я никогда не вру.

– Не врешь, – повторила я.

– Нет.

– Никогда.

– Нет.

«Ну да», – подумала я и сказала:

– Что ж, всегда говорить правду – хорошо, если получается, конечно.

– У меня нет выбора. Не умею сдерживаться. Прийти к этому было очень непросто.

Я тут же вспомнила, как ударилась о гравий на парковке голова Ронни Уотермана.

– То есть ты всегда честен.

– А ты?

– Я нет, – легко призналась я и почему‑то совсем не удивилась.

Мы снова остановились у светофора.

– Хорошо, что предупредила, – сказал Оуэн.

– Я не врунья!

Оуэн взглянул на меня недоверчиво.

– Я не это имела в виду!

– А что тогда?

Я сама себе рыла яму, но все же попыталась объясниться:

– Просто не всегда говорю то, что думаю.

– Почему?

– Потому что правдой иногда можно ранить.

– Но и ложью тоже.

– Просто… – Я замолчала, не зная, как выразить свою мысль. – Просто мне не хочется никого обижать. Или расстраивать. Поэтому иногда я говорю не совсем то, что думаю. – Смешно, но факт: я уже давно не была так откровенна. А может, и вообще никогда.

– Но ты все равно лжешь. Даже с добрыми намерениями, – возразил Оуэн.

– Знаешь, – сказала я, – мне все равно трудно поверить, что ты всегда говоришь правду.

– А ты поверь. Я не вру.

Я повернулась к нему:

– То есть если я тебя спрошу, не полнит ли меня этот наряд, а ты решишь, что полнит, то так прямо мне об этом и скажешь?

– Да.

– Не скажешь.

– Скажу. Может, не совсем прямо, конечно, но если, на мой взгляд, наряд тебе не идет…

– Врешь, – решительно сказала я.

– …и ты захочешь узнать мое мнение, я тебе его выскажу. Если не захочешь, я промолчу – зачем лишний раз вредничать? Но если спросишь, скажу правду.

Я покачала головой, все еще не веря Оуэну.

– Считаю, что плохо говорить не то, что думаешь. К тому же лучше я скажу, что ты толстая, чем ударю тебя по лицу.

– А еще варианты есть?

– Не всегда. Но иногда случается. Хорошо, когда есть выбор, правда?

Я невольно улыбнулась, сама не знаю чему. Когда мы остановились у следующего светофора, я отвернулась. И увидела на противоположной стороне машину. Мою.

– Все еще прямо? – спросил Оуэн.

– Э… нет. – Я склонилась к окну. За рулем сидела Уитни. Она закрывала рукой лицо.

– А тогда куда? Налево? Направо? – спросил Оуэн и отпустил руль. – Что случилось?

Я снова посмотрела на Уитни. Интересно, почему она сидит в машине? Дом ведь совсем близко.

– Там моя сестра. – Я кивнула на машину.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. История Зарубежной Литературы 17-18 вв

    Документ
    ... его возмутительность. Альцест, отказываясь слушать Селимену, наконец признаёт, что ... куда направляется, и скрывается. Дессен появляется и вводит в сарай Йорика и даму, они садятся ... Флёра, его глаза, простую любящую душу. Дессен говорит Ла Флёру, что ...
  2. История Зарубежной Литературы 17-18 вв

    Документ
    ... его возмутительность. Альцест, отказываясь слушать Селимену, наконец признаёт, что ... куда направляется, и скрывается. Дессен появляется и вводит в сарай Йорика и даму, они садятся ... Флёра, его глаза, простую любящую душу. Дессен говорит Ла Флёру, что ...
  3. Содержание отраслевая литература 2 в помощь образовательному процессу 5 выбор профессии 12

    Литература
    ... ). Экземпляры: всего:1 - а(1) 84 Д 37 Дессен, Сара. Замок и ключ / СараДессен ; пер. с англ. И. Метлицкой. - ... 443, [1] с. Экземпляры: всего:2 - а(1), ф/а(1) 84 Д 37 Дессен, Сара. Простослушай / СараДессен ; пер. с англ. Н. Л. Цыпиной. - М. : АСТ : ...
  4. Энциклопедический словарь (П) Словарь Брокгауза и Ефрона – 10 Па

    Документ
    ... он показал ошибку Дессеня, утверждавшего, что ему ... последней П. заменил арию da саро формой рондо. Биографы П. ... пресс представляет простой винтовой П. 3) Рычажные П. в простейшем виде состоят ... и пишет, а по вечерам слушает и записывает сказки своей няни ...
  5. энциклопедический словарь (п) словарь брокгауза и ефрона – 10 па (1)

    Документ
    ... он показал ошибку Дессеня, утверждавшего, что ему ... последней П. заменил арию da саро формой рондо. Биографы П. ... пресс представляет простой винтовой П. 3) Рычажные П. в простейшем виде состоят ... и пишет, а по вечерам слушает и записывает сказки своей няни ...

Другие похожие документы..